ЖИТИЯ СВЯТЫХ

по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского

Месяц июнь 2

Память 18 июня

Страдание святых мучеников Леонтия, Ипатия и Феодула

В царствование Веспасиана [1] в Риме жил один сенатор, по имени Адриан, — человек жестокий, немилостивый и изобретательный на всякое зло. Он услыхал о христианах, что они, гнушаясь идольскими жертвами, хулят почитаемых римлянами и греками богов, так как признают только Единого истинного Бога — Христа, к вере в Которого и обращают многих; исполнившись ревности по своих суетных богах, Адриан пошел к царю и просил его, чтобы он дал ему власть принуждать христиан к идолопоклонству с правом мучить и убивать не хотящих поклоняться богам. Царь назначил Адриана игемоном [2] в Финикийскую страну с полномочием гнать всех верующих во Христа. Когда Адриан, по выходе из Рима, приближался уже к Финикии, ему стало известно, что в городе Триполе [3] находится военачальник Леонтий, разоряющий отеческие законы, а именно: укоряя древних богов, он учил не поклоняться и не приносить им жертв, чем многих, его слушавших, отвращал от почитания идолов. Адриан тотчас же послал в Триполь трибуна [4] Ипатия со спирою [5] воинов, поручив ему схватить Леонтия и держать под стражею до его прибытия. Раб Христов Леонтий был родом из Греции; высокого роста, сильный и мужественный, он отличался храбростью в сражениях, в которых одержал много побед; поэтому среди воинов Леонтий пользовался известностью и уважением. К тому же, от природы одаренный разумом, обладая развитым жизненным опытом и книжным учением, Леонтий был мужем совета и правления. Зная же, что существует Один только истинный Бог, Господь Иисус Христос, Леонтий всю свою жизнь отдал на служение Ему, веруя не словом только, но и делом. Милостивый к нищим, он питал алчущих, одевал нагих, давал приют странным, словом, украшал себя всеми добрыми делами, за что и был удостоен Господом победного венца. Когда спира воинов приблизилась к Триполю, трибун Ипатий неожиданно и внезапно заболел горячкой, причину которой объяснял своим воинам следующим образом:

— Я знаю, по какой причине постиг меня настоящий недуг: боги разгневались на меня за то, что, отправляясь в этот путь, я не принес им достойной их жертвы; вот, они и наказывают меня болезнью.

Видя, что трибуна действительно постигла тяжелая болезнь, воины соболезновали ему, печалясь его печалью; прошло три дня, а больной ничего не ел, так как недуг усиливался с часу на час, угрожая смертельным исходом. В ночь с третьего дня на четвертый трибуну явился в видении Ангел Господень и сказал:

— Если хочешь быть здоров, то вместе с твоими воинами воззови трижды к небу: «Боже Леонтия, помоги мне!». Если сделаешь это, сейчас же исцелишься.

Быстро приподнявшись и открыв глаза, палимый внутренним жаром трибун увидал святого Ангела, который стоял пред ним в виде прекрасного юноши, облеченного в белоснежную одежду.

— Я, — сказал он Ангелу, — послан с воинами взять Леонтия и блюсти его под стражей до пришествия игемона Адриана, а ты мне повелеваешь призвать на помощь Бога Леонтия.

Во время этих слов больного трибуна Ангел скрылся от очей его; в ужасе трибун разбудил спавших близ него друзей и сказал им:

— Послушайте, что мне виделось: лишь только я забылся первым сном, предо мною предстал какой-то светлый юноша и советовал мне вместе со всеми вами призвать Бога Леонтия, обещая за это выздоровление. Юношу, пробудившись, я видел и очами, после чего он вскоре исчез.

— Не такое это трудное дело, — сказали друзья; — мы все исполним его, лишь бы ты был здоров.

Один из друзей трибуна, по имени Феодул, особенно сильно удивлялся видению и подробно расспрашивал больного, какой именно видом был явившийся юноша; трибун охотно удовлетворил его любознательности. И разгоралось сердце Феодула любовью к неведомому для него Богу Леонтия. Когда воины, пробудившись от сна, собрались около болящего трибуна и узнали от него о бывшем ему видении, то, поднявшись все, без исключения, воскликнули, глядя на небо, вместе со страждущим:

— Боже Леонтия, помоги!

Тотчас же трибун поднялся здравым, как будто и не болел; наступил час обеда, и трибун начал со своими друзьями есть, пить и веселиться. Чудо же, проявленное над трибуном, исполнило Феодула еще большего удивления, — он сидел отдельно, размышляя в молчании:

— Кто такой Леонтий, и кто Бог Леонтия?

Между тем друзья приглашали Феодула принять участие в пиршественной трапезе, но он, предпочитая ей голод, ничего не желал вкусить. Видя же, что воины под влиянием вина забыли о приказании игемона, Феодул сказал им:

— Вот Адриан завтра или послезавтра настигнет нас, а мы и не думаем отыскивать мужа, взять которого нам повелено; если хотите, я и трибун пойдем прежде вас к городу и поищем того, за кем посланы.

Убедив затем трибуна пойти с ним, Феодул и Ипатий оба направились к городу. Только что они поднялись на верх горы, где находился Триполь, как Леонтий вышел им навстречу и приветствовал их такими словами:

— Радуйтесь о Господе, братья!

— Радуйся и ты, брат! — отвечали трибун и Феодул.

— Кого вы пришли сюда искать? — спросил Леонтий.

— Царю Веспасиану, — сказали они, — стало известно, что в этом городе живет некоторый муж, по имени Леонтий, человек благородный, разумный, добродетельный и храбрый воин; место жительства его мы и посланы узнать; вслед за нами идет игемон Адриан, управлению которого царь поручил всю эту Финикийскую страну; игемон сам желает видеть Леонтия как человека любезного богам, чтобы потом с великою честью послать его к царю, и весь сенат Римский хочет видеть Леонтия, так как всем известно о его мужественной храбрости в боях, в искусстве управления, о его благочестии и многих других славных делах.

Услышав это, блаженный Леонтий сказал:

— Вижу, что вы люди пришлые, и не знаете того, что делается в этом городе. Пойдемте ко мне; отдохните от пути, а я вам покажу Леонтия, которого вы называете другом ваших богов; в действительности же он вовсе не друг почитаемых вами богов, но знайте его за христианина, верующего в Господа Иисуса!

Ипатий и Феодул говорили между собою:

— Кто этот человек, называющий Леонтия христианином? Не родственник ли его?

Потом они спросили неизвестного им мужа:

— Как тебя зовут?

— О имени моем, — отвечал тот, — так пишется в книгах: «на аспида и василиска наступишь; попирать будешь льва и дракона» (Псал. 90:13), ибо мне должно попрать льва — диавола, невидимого врага, и змия — игемона, врага видимого; мне должно победить, как аспидов и василисков, и советников его, ревностных служителей бесов. И когда я восторжествую над всем полчищем льва, тогда само дело явит мое имя.

Слова эти казались загадочными трибуну и Феодулу; пытаясь объяснить их себе, они в недоумении следовали за удивительным мужем в его дом. Святой Леонтий угостил их, устроив для них трапезу. Вкусив от нее, они сказали хозяину:

— Мы весьма довольны твоим угощением, добрый муж! Окажи до конца свое благодеяние к нам, — покажи Леонтия, которого мы ищем. Когда же прибудет Адриан, мы расскажем ему, как много ты сделал для нас, и за это он удостоит тебя великой чести, так что ты будешь находиться в общении с друзьями царя.

— Я — Леонтий, которого вы ищете, — отвечал на это святой, — я тот воин Иисуса Христа, которого взять Адриан послал вас.

Тогда трибун и Феодул припали к ногам Леонтия, говоря:

— Раб Вышнего Бога! Прости нам грех наш и поспеши умолить за нас твоего Бога, чтобы Он и нас избавил от идольского нечестия и лютого зверя Адриана, ибо мы хотим быть христианами.

Затем они передали ему, как явился больному Ангел и как недуг оставил трибуна вслед за призванием Бога Леонтия. Видя проявление силы Христовой, святой Леонтий исполнился радости; простершись на земле крестообразно, он начал так молиться Богу со слезами:

— Господи Боже, «Который хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1 Тим.2:4), призри на нас в час сей: Ты соделал, чтобы за мною последовали те, за коими должен был следовать я; сохрани и меня, овцу Твою, и их со мною вместе просвети светом Твоего милосердия. Излей на них благодать Твоего Святого Духа, созижди в них сердце чистое и, осенив их Святым Твоим знамением, соделай их Твоими непобедимыми воинами, — вооружи и укрепи их на врага — диавола и на слуг его. Да сотрут сии рабы Твои главу невидимого змея и видимого злобного зверя Адриана.

После теплой молитвы святого Леонтия светлое облако осенило трибуна Ипатия и друга его Феодула и крестило их, оросив дождем, причем святой Леонтий призывал в это время над крещаемыми имя Пресвятой Троицы, Отца и Сына и Святого Духа. По чудесном крещении он восхвалил Бога, сказав:

— Слава Тебе, Боже мой, призирающий на молитву любящих Тебя и исполняющий желание боящихся Тебя!

Облекши новокрещенных в белые одежды, святой Леонтий повелел носить пред ними возжженные свечи. В это время пришли в город и остальные воины, отставшие в пути; они расспрашивали о Леонтии, а также о своем трибуне и Феодуле. Когда воины нашли их, то чрезвычайно изумлялись и недоумевали, увидев горящие свечи и белые одежды на Ипатии и Феодуле. Узнав же, что последние обратились в христианство и крестились, воины сначала смутились, а потом стали негодовать; тогда же весть о крещении Ипатия и Феодула дошла и до некоторых граждан города; последние подняли мятеж криком:

— Да будут преданы сожжению бесчестящие наших богов!

В городе возникли раздор и смута: одни защищали Леонтия с остальными христианами, а другие хотели их умертвить, но, впрочем, ожидали прибытия игемона, не осмеливаясь самовольно причинить какое-либо зло христианам. По прошествии двух дней игемон Адриан приблизился к городу; вышедшие навстречу граждане сообщили ему все о Леонтии и о других, руководимых последним, христианах.

— Некоторый муж, — рассказывали они, — Леонтий по имени и христианин по вере, всех отвращает от богов наших своими, ему лишь известными, волшебными хитростями. Он прославляет в то же время какого-то человека, которого Иудеи, после заушений предали смерти, а Пилат, после биения, распял. Наконец, этот же Леонтий чародейством обольстил даже царских воинов, убедив их принять галилейскую веру; и вот уже третий день, как он держит их, предварительно облекши в белые одежды, безвыходно в своем доме, и вместе с ними славит своего, некогда распятого, Христа, оскорбляя бесчисленными хулениями наших богов.

Адриан тотчас же послал воинов взять Леонтия, трибуна Ипатия и Феодула, приказав заключить их в темницу и держать под стражей до суда. Затем, войдя в город, игемон посвятил день отдыху. Находясь в темнице, святой Леонтий непрестанно поучал своих союзников в Христовой вере и укреплял их на предстоящий мученический подвиг, указывая на будущее воздаяние; всю же наступившую ночь они провели в молитве и псалмопении, славя Бога. Утром следующего дня игемон сел на судилище, когда ему представляли из темницы для допроса святых узников.

— Ты ли Леонтий? — обратился игемон к святому Леонтию.

— Я, — отвечал последний.

— Какого ты, — продолжал допрос игемон, — чина и как твоим волшебным чародейством прельстил этих воинов, некогда верных слуг царя нашего, заставив их служить теперь твоему Богу?

— Я, — объяснил святой Леонтий, — воин Христа моего, я сын того истинного Света «Который просвещает всякого человека, приходящего в мир» (Иоан.1:9), и каждый, приходящий к этому Свету, не споткнется (Иоан.11:9–10). Ипатий и Феодул знают теперь, что начало, действие и осуществление упоминаемого мною Света есть Сам Христос, Сын Божий и Бог безначальный, соприсносущный Отцу, Свет от Света, Бог от Бога; познав Его, они оставили твоих богов, сделанных из дерева, камня или костей бессловесных животных; эти бездейственные и бессильные боги легко уничтожаются.

Игемон, раздосадованный безбоязненною речью святого Леонтия, приказал слугам бить его. Он же, перенося побои, возвел очи свои на небо, откуда ожидал себе помощи, и говорил при этом игемону:

— Безумный мучитель! Ты, думая причинить мне страдания, сам более того мучишь себя, угрызаясь своим сердцем.

После долгих побоев игемон приказал снова отвести в темницу святого Леонтия; затем он обратился к Ипатию и Феодулу:

— По какой причине вы отвергли с детства внушенные вам отеческие обычаи и оставили воинскую награду, опечалив царя?

— Мы получили, — отвечали святые, — лучшую награду у Царя Небесного: Им дарованы нам «хлеб Божий, который сходит с небес» (Иоан. 6:33), и чаша вина, истекшая из ребер Христовых.

— Таким непотребным и бессмысленным речам, — сказал Адриан, — вас обучил нечестивый Леонтий, а я говорю вам: исполните волю царя. Разве вы не знаете его повеления — удостаивать великой чести и наград воинов, чтущих богов, а отвращающихся от них умерщвлять, предавая лютым мучениям?

— Наше воинское достоинство на небесах, — возразили святые Ипатий и Феодул, — и потому делай с нами, что хочешь; как ревнитель богов скверных, ты ополчаешься на нас неповинных; но вскоре погибнет и твоя жизнь, — сокращено время дней твоих.

В ярости Адриан приказал трибуна, обнаживши, повесить на мучилищном дереве и строгать его тело железными когтями. Феодула же велел простереть на земле и бить без милосердия. Святые мужественно переносили все эти муки; помня наставление святого Леонтия, они ничего не произносили кроме следующей молитвы: «Спаси [меня], Господи, ибо не стало праведного» (Псал. 11:1). Видя, что святые пребывают твёрды и непоколебимы в Христовой вере, мучитель осудил их на смерть чрез усечение мечем. Влекомые на смерть, святые Ипатий и Феодул воспевали:

— Ты наше прибежище, Господи! В руки Твои мы предаем души наши.

С радостью они простерли под меч свои выи за Христа и, по усечении, отошли к Господу, чтобы приять из десницы Его уготованный им венец. После этого святой Леонтий снова был изведен на судилище игемона.

— Пощади, Леонтий, — сказал ему игемон, — свою жизнь, чтобы тебе не испытать тех тяжких мук, какие понесли прельщенные тобою трибун и Феодул. Послушайся меня, принеси жертву богам и тогда удостоишься великой чести не только от меня, но от самого царя и римского сената, ибо царь и вельможи сильно желают тебя видеть.

— Я не хочу, — отвечал святой Леонтий, — видеть лицо твоего царя, враждебного и мерзостного моему Богу. Лучше, если желаешь, будь ты, Адриан, друг моему Христу; и если станешь им, то я покажу тебе, какие честь, богатство и спасение ты получишь в вечной жизни.

Со злобным смехом Адриан спросил:

— Ты хочешь, очевидно, чтобы я получил такое же спасение, какое выпало на долю трибуна и Феодула? Бессмысленная голова! Или ты не знаешь, от какой казни они погибли?

— Та казнь, — возразил святой, — не казнь, а лучшая жизнь, мир и радование: теперь они радуются, водворившись среди чинов ангельских.

— Выслушай внимательно, что я скажу, — предложил игемон святому Леонтию: кто из людей, не лишенных ума, презрел это солнечное сияние и великих богов Дия, Аполлона, Нептуна, Венеру и прочих затем лишь, чтобы позорною и мучительною смертью окончить свои дни? Поистине никто, кроме очарованных тобою!

— Не слыхал ли ты, — спросил святой Леонтий игемона. — слова Писания: «Ибо все боги народов — идолы» (Пс. 95:5), «Подобны им будут делающие их и всякий, кто надеется на них» (Пс. 134:18); кто же из здравомыслящих людей захотел бы уподобиться немому камню или бездушному веществу, каковы в действительности и есть ваши боги, чтобы, принося им жертвы, погибнуть бесконечною смертью?

В сильном гневе мучитель повелел мученика, простертого на земле, бить нещадно четырем сильным слугам, а особому глашатаю при этом восклицать:

— Уничижающие наших богов и не повинующиеся повелениям царей погибнут подобною смертью.

Били святого мученика до тех пор, пока бьющие не изнемогли. Святой же Леонтий говорил мучителю:

— Если и всё тело мое обратишь в одну рану, всё-таки не победишь ума моего, не будешь господином моей души.

Тогда игемон велел повесить святого на мучилищном дереве и строгать всё тело его, ребра и голени острыми железными орудиями. Долго строгали святого мученика; в тяжких страданиях он возвел очи свои к небу и обратился к Богу с такою молитвой:

— Боже мой, Ты моя надежда, спаси меня!

Тогда мучитель сказал палачам:

— Снимите его с дерева; я знаю, что он затем поднимает глаза к небу, чтобы умолить богов наших дать ему облегчение.

Услыхав это, святой Леонтий громко и гневно воскликнул к игемону:

— Погибни ты с богами твоими, опасный и скверный мучитель! Я молюсь моему Богу, чтобы Он даровал мне мужество и силы для перенесения налагаемых тобою тяжких мучений.

Мучитель повелел снова повесить его, но уже вниз головою, привязав к шее тяжелый камень. Долгое время находился в таком положении святой Леонтий, так молившийся вслух:

— Господи, Иисусе Христе, укрепивший рабов Твоих, Ипатия и Феодула, при исповедании Твоего пресвятого имени, утверди и меня, смиренного и грешного раба Твоего, дабы я возмог перенести настоящие мучения. Не оставь меня, моя Надежда!

— Я знаю, Леонтий, что ты сделаешься другом наших богов, — сказал игемон.

— Я раб вышнего Бога, — возразил мученик, — а ты раб твоих богов, с которыми ты и воины твои погибнете.

Весь день терпел святой Леонтий такие мучения; когда приблизился вечер и солнце уже начало склоняться к западу, игемон приказал снять святого Леонтия с мучилищного дерева и бросить его в темницу до утра. Всю ночь воспевал святой Леонтий в заключении: «Господь — свет мой и спасение мое: кого мне бояться?» (Псал. 26:1). Ему явился Ангел Господень и сказал:

— Мужайся, Леонтий! Господь Бог, Которому ты верно служишь, послал меня к тебе, чтобы я пребывал неотступно с тобою.

И радовался святой и веселился о Господе, Боге своем. Воссияло солнце, и снова Адриан, севши на судилище, потребовал к себе святого Леонтия.

— Как Леонтий, что надумал? — спросил он.

— Я пришел, — отвечал святой, — к одному заключению, — не обращать внимание на твои пустые речи; много раз я говорил раньше и теперь снова повторю, что никогда не оставлю Бога моего, Творца неба, земли, моря и всего, что их наполняет, Господа Иисуса Христа, Сына Божия, претерпевшего для нашего спасения крестные мучения; в Нем одном я полагаю свою надежду.

— Послушай меня, Леонтий! — увещевал игемон, — принеси жертву богам; клянусь тебе моими богами, что в таком случае ты получишь от царя и великую честь и многие богатства.

— Какая честь и какие богатства поднебесной могут заставить меня, — спросил святой Леонтий, — послушать тебя и отречься от Бога моего? Весь мир недостоин Христа Владыки, Которого я люблю всем моим сердцем, из любви к Которому страдаю и готов претерпеть всё; твоим же богам не принесу жертвы.

Окончательно убедившись, что невозможно победить непобедимого воина Христова, т. е. склонить его к языческому нечестию, игемон издал следующий смертный приговор святому Леонтию:

— Леонтия, не только не хотевшего подчиниться велению царя и принести богам жертвы, но и хулившего отеческих богов, повелеваем, растянув на мучилищном древе в четыре стороны, бить до тех пор, пока от мучений не извергнет душу свою.

Святого Леонтия распростерли, привязав к четырем колам, вбитым в землю, затем четыре сильных воина долго и жестоко били его, пока в мучениях он не предал святую душу свою в руки Божии; тело же его, брошенное вне города, взяли верные и предали честному погребению близ пристани Трипольской. Это страдание святого мученика Леонтия описал раб Христов «Кир нотарий», видевший мучение своими глазами; обо всем написал он на оловянных дощечках, которые и положил при мощах мученика в его гробе для последующих христианских поколений, дабы всякий, читающий или слушающий, воздел к небу руки свои и воздал славу Богу, укрепившему на такой подвиг раба Своего. Совершил страдание свое святой Леонтий 18-го июня в царствование в Риме Веспасиана, а в Церкви — Господа нашего Иисуса Христа, Которому воссылается слава со Отцом и Святым Духом во веки. Аминь [6].

Кондак, глас 3: Мучителей посрамил еси лукавая коварства, и еллинов обличил еси безбожное служение, возсиял еси богоразуме всем человеком, ученьми благочестия богомудре мучениче. Сего ради твою память почитаем любовию, премудре Леонтие.



Память 19 июня

Память святого Апостола Иуды, брата Господня по плоти

Святой Апостол Иуда принадлежит к числу 12-ти учеников Господа. Он происходил из племени Давида и Соломона. Святой Иуда родился в галилейском городе Назарете от праведного Иосифа, которому потом была обручена Пречистая Дева Мария. С точностью неизвестно, кто была мать Иуды. По мнению некоторых, это была Саломия [1], — дочь Аггея, сына Варахиина, брата святого Захарии, отца святого пророка и предтечи Господня Иоанна. Сей Иуда был братом святого Апостола Иакова Праведного, предстоятеля иерусалимской церкви [2]. Святой Апостол Иуда называется обыкновенно Иудою Иаковлевым, то есть братом Апостола Иакова [3]. Это наименование он принял по смирению своему, ибо считал себя недостойным называться братом Господним по плоти, тем более что согрешил пред Господом, во-первых, своим маловерием, а во-вторых, небратолюбием. Что Иуда согрешил маловерием, об этом свидетельствует святой Иоанн Богослов, говоря: «Ибо и братья Его не веровали в Него» (Иоан. 7:5). Объясняя это место Евангелия, святой Феофилакт [4] разумеет здесь под братьями Христовыми детей Иосифа. Именно, он говорит:

— Поношение доставляли Ему — т. е. Христу — и братья, дети Иосифа (среди которых был и сей Иуда); откуда же у них такое неверие к Нему? — От своей собственной дурной воли и от зависти, ибо родственникам свойственно завидовать своим, более чем посторонним.

Итак, отсюда ясно, что Иуда согрешил пред Господом своим маловерием. Но Иуда, кроме того, оказал Христу и небратолюбие, как о том пишется в житии Иакова, брата Божия. Когда Иосиф, по возвращении из Египта, стал делить землю свою между своими детьми, рожденными от первой жены, то он пожелал уделить часть и Господу Иисусу, рожденному преестественно и нетленно от Пречистой Девы Марии, — тогда бывшему еще малым отроком. Но три сына Иосифовы не захотели принять Христа к себе в долю, как рожденного от другой матери; только четвертый сын — святой Иаков принял Его в совместное владение частью своею и оттого назван потом братом Божиим. Сознавая эти свои прежние грехи — маловерие и небратолюбие — Иуда и не осмеливался именовать себя братом Божиим, но только называл себя братом Иакова, как он и пишет в своем послании: «Иуда, раб Иисуса Христа, брат Иакова» (Иуд.1). Кроме названия Иуда Иаковлев, Апостол Иуда имеет еще и другие названия. Евангелист Матфей называет его Леввеем и Фаддеем. Названия эти даны Апостолу Иуде не без причины, а именно: слово «Леввей» значит: «сердечен». По отношению к Апостолу Иуде, это название будет означать, что он — Иуда, после соделанных им по неведению, прегрешений против Христа Бога, когда уверился в том, что Иисус есть истинный Мессия — Христос Бог, то соединился с Ним всем сердцем своим. Апостол Иуда называется еще Фаддеем, что значит: «хвалящий», ибо он прославлял и исповедал Христа Бога и возвестил Евангелие многим народам. О жизни и деятельности святого Апостола Иуды нам известно очень немногое. Известно лишь, что в конце царствования Домициана [5] два внука Иуды, занимавшиеся обработкою земли собственными руками, были приведены, по наветам еретиков, к сему императору, как потомки Давида и родственники Господа; но когда император убедился, что никакой политической опасности они для него не представляют, они были отпущены на свободу. Апостол Иуда, подобно другим «братьям Господа» по плоти, понес многие благовестнические труды, распространяя Евангелие Христово. Вскоре же после вознесения Господа Иисуса Христа на небо, Апостол Иуда, как и все вообще Апостолы Христовы, отправился на проповедь Евангелия. По свидетельству церковного историка Никифора [6], «божественный Иуда, не Искариотский, а иной, которому было двоякое наименование Фаддей и Леввей, сын Иосифа, брат же Иакова, сброшенного с крыши храма иерусалимского, проповедывал Евангелие и распространял христианство сначала в Иудее, Галилее, Самарии, Идумее, потом в Аравии, Сирии и Месопотамии, наконец пришел в город Едессу, принадлежавший царю Авгарю [7], где еще раньше его проповедывал Евангелие другой Фаддей, один из семидесяти Апостолов. Здесь Апостол Иуда докончил и исправил то, что не было окончено тем Фаддеем» [8]. Есть известие, что святой Апостол Иуда проповедывал христианство и в Персии, откуда и написал на греческом языке свое соборное послание. Побуждением или поводом к написанию сего послания послужило то обстоятельство, что в общество верующих вкрались нечестивые люди, которые обращали благодать Божию в случаи к беззаконию и под видом свободы христианской дозволяли себе всякие мерзкие дела. Это, краткое послание, заключает в себе много глубоких мыслей и назидательного учения. В нем содержится частью учение догматическое: о таинстве Святой Троицы, о воплощении Иисуса Христа, о различии ангелов добрых и злых и о будущем Страшном Суде; частью же учение нравственное: увещание избегать нечистоты греховной — плотской, хулы, гордости, непослушания, зависти, ненависти, коварства и лукавства; Апостол советует всякому быть постоянным в должности своей, в вере, в молитве, в любви, — советует заботиться об обращении заблудших, сохранять себя от еретиков, душевредные нравы которых он изобразил ясно и объявил, что еретики те погибнут, подобно жителям Содома (Иуд.7). Кроме того в своем послании святой Апостол Иуда говорит, что недостаточно для спасения быть только обращенным из язычества в христианство, но должно при вере делать добрые дела, приличные христианству и достойные спасения, и приводит в пример наказанных Богом ангелов и людей. Ангелов Бог связал вечными узами во мраке и хранит их на страшный суд Свой за то, что они не сохранили своего достоинства (Иуд.6). Людей же, изведенных из Египта, Бог погубил в пустыне за то, что они впали в разврат, живя не по закону Божию (Иуд.5). Так, Апостол Иуда краткими словами раскрывает нам в послании своем истины великие. Много различных стран посетил святой Апостол Иуда, проповедуя Евангелие, обращая к Христовой вере народы и наставляя их на путь спасения. В таких трудах достиг он стран Араратских и здесь, отвратив множество людей от идолопоклонства, сделал их христианами. Этим Апостол сильно вооружил против себя жрецов идольских: они схватили его и, после различных мучений, повесили на кресте и пронзили стрелами. Так окончил подвиг и жизнь свою святой Апостол Иуда и отошел ко Христу Богу, дабы принять от Него венец вечного воздаяние на небе [9].

Тропарь, глас 1: Христова тя сродника, о Иудо, ведуще, и мученика тверда, священно восхваляем, прелесть поправша, и веру соблюдша: темже днесь всесвятую твою память празднующе, грехов разрешение молитвами твоими приемлем.

Кондак, глас 2: Павлу явлься собеседник Апостоле, и сим нам проповедь возвестил еси божественныя благодати, тайноглагольниче Иудо блаженне, сего ради вопием ти: не престай моляся о всех нас.

Ин кондак, глас 2: Твердым умом избран ученик ты явился еси, и столп необоримь церкве Христовы: языком проповедал еси слово Христово, веровати, глаголя, во едино божество: от негоже прославився, приял еси дар исцелений, целити недуги притекающым к тебе, Апостоле Иудо всехвальне.



Житие преподобного отца нашего Паисия Великого

Суетная прелесть мира сего, — тленная и преходящая, — привлекает к себе людей, жаждущих ее, и заставляет их, ради ничтожной радости земной, погрешать в своих намерениях и чувствах и прилепляться умом к дольним страстям, и притом настолько, что эти миролюбцы иногда начинают не только презирать обещанную им небесную жизнь, но и — увы! — отвращаются от Самого Творца истинной жизни и более стремятся к временным и земным благам, нежели к будущим, добровольно подготовляя тем для себя лютую и бесконечную смерть; подобно сему и вечное на небесах сокровище, — в людях, уповающих достигнуть его, возбуждает безмерное к себе стремление и насыщает сердца их какою-то божественною и несказанною сладостью: обетованное нам небесное Царство заставляет таковых людей воспоминать о вечном блаженстве, о воздаянии за труды и светлом торжестве подвижников; мысль о сем настолько побуждает их стремиться к достижению сего Царства, что они не только начинают презирать всё временное и суетное, но даже не щадят и жизни своей, желая, ради Христа, по слову евангельскому (Мф.10:39), положить за Него душу свою, и смерть за Него предпочитают всем земным радостям и удовольствиям. В тех случаях, когда за прекращением гонений, подвижники благочестия не обретали себе мученической смерти, они жаждали претерпеть ее иным образом: они принимают на себя продолжительный, но для них необходимый, подвиг умерщвления своей плоти, и при этом конечно переносят постоянные болезни: ежедневно постясь и умерщвляя себя многоразличными подвигами, они борятся с невидимыми бесами, и еще будучи во плоти, — непрестанно понуждают себя противиться этим бесплотным врагам. Среди таких славных и богоугодных людей был некий муж, о котором я [1] и хочу теперь рассказать, поведав об его рождении, юношестве и чудном житии: имя тому мужу было Паисий. И всякий пусть поверит мне, слыша о нем нечто преславное и вышеестественное, и пусть никто не думает, что я, чести ради, что либо прибавляю в повествовании об этом святом отце: он намного выше всякой человеческой славы и, будучи восхваляем в вышних селениях святыми Ангелами, не требует хвалы от нас, дольних и грешных. Но я расскажу об нем ради пользы слушающих и желающих возревновать по его добродетелям. И расскажу то, что видел и слышал своими глазами и ушами. Итак, начну рассказ о достохвальной и поучительной жизни преподобного с самого младенчества его. Сей славный и блаженный муж родился и жил в Египте, где некогда родился и великий во пророках боговидец Моисей, который, как об этом повествует нам Священное Писание, весьма превознесся своею близостью к Богу и своими великими чудесами. Но не менее прославился Египет и вторично, — жизнью преподобного Паисия, который в нем родился и обогатил его честным своим именем и многоразличными добродетелями. Родители блаженного Паисия были людьми истинно верующими и боящимися Господа. Они непорочно проводили свою жизнь в исполнении заповедей Божиих и старались всевозможными благими делами угождать одному только Господу. Они имели семь человек детей и всех их воспитывали в добром послушании, стараясь, чтобы они во всем подражали им, — родителям своим. Родители преподобного имели во всем достаток и раздавали милостыню всем нуждавшимся. Их руки всегда были простерты к воздаянию, и то, что они отдавали нищим, — это воздавалось им с избытком от божественных даров. Но так как никто из людей не может быть непричастным смерти, то и родитель преподобного преставился от жития сего, оставив честной жене своей попечение о детях; из них самым меньшим по летам был отрок Паисий, и из-за него особенно много печали пришлось перенести матери. Однажды ночью, когда мать отрока уже спала, было ей такое видение: явился Ангел Господень и сказал:

— Бог, Отец сиротствующих, послал меня к тебе спросить, зачем ты так печалишься о детях своих, и постоянно находишься в столь великой заботе о них? Разве ты одна об них печешься, а Бог и не думает об них? Итак, отныне оставь свою печаль и посвяти Богу вышнему одного из сыновей твоих, — чрез него прославится пресвятое и приснославимое имя Господне.

Мать преподобного на это ответила Ангелу:

— Все сыновья мои принадлежат Господу, и если который из них угоден Ему, пусть Он возьмет его к Себе.

Тогда Ангел, взяв Паисия за руку, сказал:

— Сей угоден Богу.

— Возьми лучше кого-либо из старших, — проговорила тогда старица.

Но Ангел на это ответил ей:

— О, добрая женщина! Разве ты не знаешь, что сила Божия обыкновенно проявляется в немощных? Итак, сей юнейший избран Богом, и он угодит Ему.

Сказав это, Ангел скрылся. Мать преподобного, пробудившись от сна, удивилась такому божественному видению и так возблагодарила Господа:

— Да будет, Владыка, милость Твоя на нас и на рабе Твоем, Паисии!

Потом, после довольно продолжительной молитвы, она повела сына своего в церковь, для поставления его в клирики. Блаженный же отрок Паисий, сподобившись поступления в клир, стал уподобляться мужам добродетельным и, возрастая летами и разумом, вместе с тем возрастал и благодатью Божиею: день ото дня сердце его воспламенялось все большею и большею любовью к Богу, и сам он горел нетерпением, — как бы поскорей достигнуть иноческого пострижения; и вот, — когда наступило это время, и он мог удостоиться посвящения и в иноческом чине начать уже более совершенную жизнь, — он, как агнец непорочный, вразумленный благодатью Божиею, отправился в скитскую пустыню и там, для наставления духовного, пожелал поселиться у пастыря словесных овец — блаженного Памвы [2]; сей отец с любовью и радостью принял его и облёк его во святой иноческий образ. Блаженный Памва одарен был даром предведения: по откровению свыше он знал всё, что должно было случиться с Паисием, и потому смотрел на него как на избранный сосуд Божией благодати, которая наставляла его на всякое благое дело. Прежде всего блаженный Паисий ревностно проходил послушание, беспрекословно повинуясь отцу своему и во всем исполняя его волю, и при этом всё время вёл самый суровый образ жизни и как по ступеням восходил в сердце своем все к большему совершенству в добродетелях. Преподобный же отец наш Памва, видя, что он предал себя всецело посту, и, желая поощрить его на еще больший подвиг, однажды сказал ему:

— Чадо Паисий, новоначальному иноку нужно с осторожностью хранить все чувства от преткновения и соблазнов, а особенно нужно соблюдать глаза от всякого любопытного взгляда; не нужно смотреть никому в лицо, но постоянно устремлять свои очи долу, а умом взирать на высоту и внутренними очами созерцать неизреченную благость Божию, славя и воспевая всесильного Господа.

И вот блаженный Паисий, наставляемый подобными поучительными беседами, возгоревшись еще большею любовью к Богу, решил всё сказанное ему исполнить в точности, — и действительно, — в продолжение целых трех лет он со тщанием соблюдал заповедь — не смотреть на чужие лица, и с прилежанием предался чтению божественных книг, непрестанно внимая слову Божию и наставлениями его, всегда как водами, напояя душу свою; и был он, по слову Давида, как некий сад, насажденный при источнике вод, возрастая, процветая и принося во время свое сладкий плод, ибо вожделенно ему было сие псаломское вещание к Богу: «Как сладки гортани моей слова Твои! Лучше меда устам моим» (Псал. 118:103), по апостольскому увещанию, непрестанно молясь, постом же и бдением удручая тело свое, он порабощал его духу и в глубине сердца своего, как некое сокровище, хранил все свои добродетели. Преподобный же старец Памва, видя его преуспевающим, радовался такой добродетельной жизни его в Боге: отечески наблюдая за ним, он руководительно вёл его на дальнейшие подвиги; и благочестно наставляя на всякое благоугодное дело и познание, скоро соделал его искуснейшим из иноков.

Когда настало время отшествия святого Памвы к небесному наследию, к каковому он так жаждал перейти, сей преподобный отец, благословив блаженного Паисия и изрекши про него немало пророческих слов, перешел к вечной блаженной жизни, дабы воспринять там давно ожидаемые им неизреченные блага.

— Я же, смиренный Иоанн (говорит списатель сего жития), остался с Священным Паисием: во всем подобные друг другу, мы проводили и жизнь вместе; живя вдали от всех и исполняя один и тот же устав и в молитвах и в жизни, как мы его приняли от нашего отца, мы поддерживали друг друга, заботясь только о спасении душ наших. Но спустя немного времени, блаженный Паисий возжелал более высокого подвига и жития, и потому нам надлежало разойтись.

Воспламеняясь духом всё к более суровому постничеству, он не прикасался к пище в продолжение целой недели, а в субботу и в день воскресный вкушал только хлеб с солью и воду, в прочие же дни вместо хлеба чувственного питался хлебом духовным; он часто читал пророческую книгу боговещанного Иеремии, и много раз сей святой пророк, являясь ему, пояснял непонятные для него в пророчестве тайны, и сокровенными мыслями возбуждал его ум к достижению обещанных благ; но простираясь всё вперед, — всё к более суровому образу жизни, Паисий оставил первоначальный подвиг своего пощения и избрал новый: теперь он стал поститься в продолжение целых двух недель и только по прошествии их вкушал, как было сказано, немного хлеба с солью и воды, сколько это было нужно. И об этом его пощении и равноангельном житии никто не знал, только один Бог, ведущий все тайны человеческие, для Которого и всё еще неявленное открыто; к тому же он возжелал принять на себя и подвиг молчания, дабы наедине приносить моление единому Владыке Христу, приблизиться к Нему еще более и просвещаться Его светом. «Узнав об этом его желании (продолжает Иоанн Колов), я с тяжелою грустью понял, что нам должно разлучиться друг от друга. Но я, желая знать, от Бога ли это его намерение, или от обычного человеческого своеволия, сказал ему:

— Брат Паисий, вот я вижу, что ты хочешь принять на себя подвиг безмолвного жития; поверь мне искренно, что и я имею ту же мысль, но я сомневаюсь, будучи неуверен, — от Бога ли этот помысл или, нет; итак, помолимся к щедрому Богу, — пусть Сам Господь наш по воле Своей устроит нашу жизнь и пусть откроет Он нам, — вместе ли нам пребывать или разлучиться друг от друга.

Паисий на это ответил мне:

— Ты хорошо говоришь, возлюбленный; сотворим же то, что ты сказал.

Итак, встав на молитву, мы всю ночь с усердием молились Господу. И благосердый Господь, не желая презреть нашего моления, послал к нам с известием Ангела Своего святого, который, представ нам поутру, сказал:

— Господь разделяет вас в жизни вашей; итак, ты, Иоанн, пребывая здесь, будь наставником ко спасению других людей, ты же, раб Христов Паисий, перейди отсюда на западную сторону пустыни, ибо Господь сказал, что соберется к тебе великий сонм иночествующих и, по Его повелению, создан будет там монастырь и прославится через тебя имя Его.

Сказав это, Ангел отошел. Мы же (говорит Иоанн) с благодарением поклонились Господу и, по повелению Его, разошлись: я остался на прежнем месте, блаженный же Паисий отправился далее, в западную часть пустыни; там он иссек в горе пещеру и поселился в ней, и здесь всесовершенною чистотою и многоразличными подвигами, так приблизился к Богу, что Сам Христос являлся ему, поучал его и наставлял к добродетели, — как обо всем этом будет сказано на своем месте. Однажды, когда Паисий сидел в пещере и воспевал божественные песни, явился ему Спаситель и сказал:

— Мир тебе, Моему возлюбленному угоднику!

Он же, объятый страхом и трепетом, встал и сказал:

— Христе Человеколюбче, Спасе, я раб Твой, и за что Ты, Владыка, оказываешь мне столь великую милость, что теперь Сам изволил снизойти к моему недостоинству?

На это Господь ему ответил:

— Видишь ли пустыню эту, — как она велика и широка? Ради тебя я наполню ее постниками, которые будут прославлять имя Мое.

Тогда избранный угодник Божий Паисий, пав на землю, сказал:

— Владыка Господи! Твоей крепкой руке всё повинуется, и что Ты пожелаешь, то и совершается: — молю же Твою благость, — дай мне уразуметь, — откуда явится всё потребное и нужное для тех, кто в сей пустыне будет подвизаться?

Господь на это ответил:

— Поверь Мне, говорящему тебе истину, — что если Я увижу в них любовь, — матерь всем добродетелям, — и если они будут исполнять все заповеди Мои, то пусть они ни об чем не пекутся: Я Сам буду заботиться о них.

Тогда Паисий снова вопросил Господа:

— Еще раз вопрошу Твою благость: как они беспреткновенно перейдут вражьи сети, и избегнут лютых бесовских искушений?

На это Господь ответил:

— Если они заповеди Мои, как Я тебе сказал, будут соблюдать с кротостью, правдою и смиренным сердцем, то Я не только соделаю их выше всяких вражьих браней и лукавых коварств, но и дам в наследие Царство небесное.

Сказав это, Спаситель со славою восшел на небеса. Святой же Паисий, еще более проникшись в сердце своем страхом Божиим, непрестанно стал размышлять о снисхождении к нему с неба Спасителя. Но отец зависти и человеконенавистник — враг диавол, видя, что Паисий, искусно минуя все коварные сети его, неуязвим пред его кознями и пребывает выше всех его наветов, еще более воспылал на него злобою; но, будучи не в состоянии приблизиться к нему, в виду той божественной силы, каковая дана была ему от Бога, начал изобретать другие коварства, дабы уловить наконец в свои сети раба Христова. Думая пленить его золотою удицею любостяжания, диавол покусился при помощи милостыни уловить угодника Божия в сеть сребролюбия, чтобы — после того, как он отпадет от нестяжания — удобнее было лютым духам злобы сделать на него нападение. И вот льстивый враг рода человеческого отправился к некоему египетскому князю, — мужу богобоязненному и обладающему большим богатством; он явился ему в образе Ангела и сказал:

— Возлюбленный, востав иди в пустыню; ты там найдешь мужа по имени Паисия, — человека совершенно бедного, но весьма украшенного добродетелями и божественной благодати избранного сосуда; встретив его, ты одари сего старца, не скупясь, золотом, дабы он имел чем пополнить недостаток и прочих пустынножителей.

Князь тот, не уразумев бесовского прельщения, но думая, что это действительно Ангел, взяв часть своего золота и серебра и много другого, что было необходимо для иноков, отправился к святому. Но божественная сила, обитавшая в Паисии, открыла ему эти козни диавола, который хотел под видом княжеской милостыни пленить святого любостяжанием, — и божественный муж Паисий, тотчас же востав, пошел навстречу князю. Когда святой встретил его, князь спросил его о пустынножителе Паисии: — кто он и где живет? Паисий же с своей стороны спросил князя:

— Зачем ты ищешь Паисия? Какая тебе в нем надобность?

Князь ответил:

— Я пришел поделиться с ним золотом, серебром и всем необходимым в жизни, чтобы он раздал всё это инокам.

Тогда святой, отвечая князю, сказал:

— О, христолюбец! Познай, что золото и серебро не нужны для желающих жить в сей пустыне, и никто из поселившихся здесь не пожелает взять что-либо из твоего имения; итак, не скорбя, возвратись домой, Бог же примет твое доброе произволение. А если ты хочешь принесенное тобою раздать неимущим, то ведь по городам египетским много есть людей нуждающихся, убогих, нищих, сиротствуюших и вдовствующих, — заботься об них, — и ты великое приимешь от Бога воздаяние!».

Князь, поверив словам святого, возвратился и поступил так, как он его научил: свое имение он раздал нищим, убогим и нуждающимся. Когда же преподобный Паисий входил в свою пещеру, явился ему диавол и сказал:

— О, Паисий! Что мне теперь делать с тобою, ведь ты расстраиваешь все мои хитрые замыслы? Пойду теперь с бранью лучше на других, к тебе же уже более не возвращусь, ибо я побежден тобою.

После этого блаженный муж заклял нечистого духа силою Христовою и отогнал его от себя, — и диавол со стыдом удалился, не смея уже более так нагло приступать к святому. Вскоре преподобный отправился во внутреннюю часть пустыни, но, пребывая там телом, духом своим он вместе с небесными силами предстоял Владыке всех; здесь, уподобляясь бесплотным, он предался еще более строгой жизни и за то сподобился стать еще на земле созерцателем небесных таин, ибо Дух Святой, пребывающий в нем, благоволил явить ему нескончаемое на небесах торжество праведных. Однажды, став на молитву, Паисий почувствовал, что он как будто, возлетев на крыльях, находится уже на небе: прежде всего он увидел прекрасные райские селения, преисполненные неизреченного света и веселия, увидел также и церковь первенствующих и вечно торжествующих и, сподобившись здесь причаститься невещественной пищи божественных Тайн, — он воспринял дар крайнего воздержания и постничества. Причащаясь на седмице однажды, — именно в недельный день воскресения Господня, он до другого недельного дня оставался совершенно без пищи: так силою благодати Божией обогатилось от Зиждителя естество его.

— Мне же (говорит списатель его жития) пусть всякий поверит из верующих Божию слову, ибо слово Божие я имею верным свидетелем. Не то ли и оно говорит, что всё повинуется Божиему велению? А так как оно истинно, то пусть и передаваемое мною всякий считает за истину. — По причащении божественных таинств Тела и Крови Христовых преподобный Паисий иногда оставался без телесной пищи семьдесят дней; и в этом нет ничего удивительного, ибо божественная благодать имеет неизреченную силу, и потому могла поддерживать в нем (Паисии) жизнь лучше, нежели подкрепление тленною пищею. Ибо по плотскому естеству живущих, тело, дабы не изнемочь, требует для укрепления своего питания, а те, которые, наподобие бесплотных, преуспели в вышеестественной жизни, — тем зиждительная сила в изобилии подает сию благодать, которой естество человеческое и повинуется, и живет уже не столько телесною пищею, сколько духовною. Всесильный Создатель, Бог наш, знает, как в продолжение трехсот лет и даже больше сохранить жизнь на земле семи спящим отрокам [3] и ведь сохраняет же Он в небесных селениях жизнь Илии до последнего дня. — Но об этом довольно, — будем говорить о блаженном Паисии.

К сему преподобному отцу стекалось множество не только иноков, но и мирян, желавших жить при нем; поселившись вокруг него, как рой пчелиный, все они сильно жаждали насытиться сладостью его духовного мёда. Он же, от присносущного божественного источника почерпая благодать, сладчайшую более всякого чувственного мёда и сота, источал им сие духовное питие, исполненное неизглаголанной сладости, — так что ежедневно сильно увеличивалось число братий, собиравшихся и умножавшихся около него; все они, отвергши житейские прелести мира сего, евангельски подъяли на рамо ярем Христов. Из числа этих братий — одних преподобный отец отделял на подвиг молчания, дабы они наедине беседовали с Богом в теплой молитве; иным же повелевал служить Господу вместе с другими и единодушно с братиями пребывать в послушаниях и нести на себе общий труд; а третьих оставлял для изучения рукоделия, чтобы они не только сами питались от трудов рук своих, но и питали бы голодных, нищих и с любовью упокоевали бы прочих неимущих братий и странников. Главным же заветом его было следующее: да никто не делает что-либо по своей воле, но всё по повелению и рассмотрению опытных отцов. Таков был завет преподобного для собиравшихся к нему братий и таково было учение его; что же касается безмолвной жизни самого преподобного отца, то об этом передать подробно невозможно, но из многого да будет сказано хотя нечто малое. По прошествии некоторого времени, преподобный, видя, что его безмолвная жизнь постоянно нарушается приходящими к нему братиями, стал тяготиться этим, ибо сам он желал строго соблюдать подвиг безмолвия; поэтому он решил оставить ту пещеру, где прежде жил, а вместе с этим — и попечение о братии своей. И вот, тайно от всех, он ушел оттуда и отправился в более отдаленные места пустыни; здесь в одном месте он нашел пещеру, поселился в ней и три года пребывал там. И за это время сильно выросли волосы на голове его и были так длинны, что, привязывая их с некоторым искусством к колу, который был водружен на верху пещеры, он мог, не засыпая ни на минуту, совершать все свои всенощные моления; таким образом как ночью, так и днем, он не давал себе покоя, всецело предаваясь труду, и только в нем имел покой, ради любви Божией, которою всегда был объят. Потому и Господь возлюбил его, и преподобный не раз удостаивался божественного явления и лицезрения Христова, как и Сам Спаситель наш во святом Евангелии сказал: «кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцем Моим; и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам» (Иоан.14:21). Однажды, когда преподобный Паисий воспламенен был особенно горячею любовью к Богу, и весь ум его богомысленною молитвою был углублен в Господе, — как и прежде, явился ему Спаситель Христос; Паисий же, будучи не в состоянии зреть пресветлой славы пресвятого лица Спасителя, пал на землю объятый страхом и трепетом. Но Человеколюбивый Владыка простер ему руку Свою и (о, неизреченной любви Твоей, Христе Царю, к угодникам Своим!), подняв Паисия от земли, сказал ему:

— Мир тебе, угодник Мой; не устрашайся, и да не трепещет сердце твое; ибо о твоих делах весьма услаждается благостыня Моя, и Мне очень благоугоден подвиг твой; веселись же и приими достойное за это воздаяние: вот Я даю тебе такой дар: — всё, чего ты ни попросишь у Отца Моего во имя Мое, — дастся тебе.

Святой же Паисий, видя столь великую благость Господню, восприняв некое дерзновение, сказал:

— Человеколюбче Христе Боже! Если по неисповедимой благостыни Твоей Ты сподобляешь меня недостойного и окаянного такой Твоей благодати, то молю Тебя смиренно, Сам наставь и научи меня, о ком и о каких нуждах мне нужно просить, ибо я вижу все мои согрешения пред Тобою и о недостатках моих всегда молю Твое милосердие: прости и покрой благоутробием Своим множество грехов моих, и сподоби меня остальное время моей жизни провести безгрешно, дабы безбоязненно взойдя на стезю спасения, при Твоей помощи и руководстве, мне беспреткновенно достигнуть блаженной жизни; ибо кто может без Твоей помощи и наставления совершить что-либо доброе и получить от Тебя милость? И какие наши добрые дела, какой труд и подвиг достойны столь превеликой милости Твоей, — если бы даже мы и смерть за Тебя приняли, как и подобает нам полагать души свои за Тебя, Создателя и Искупителя нашего, премилосердно возлюбившего нас грешных? Ибо если Ты — Бог бессмертный, за нас, смертных людей, проливая Свою пресвятую кровь, претерпел крест, смерть и гроб, дабы воскресением Своим подать и нам воскресение, то какую смерть должно претерпеть нам ради Тебя, Спасителя нашего?

В то время, как святой Паисий с великим сердечным умилением говорил так ко Спасу, Господь благословил его и, отступив от него, восшел на небеса со славою. Паисий же поклонился Владыке своему, хваля и благодаря за Его милостивное к нему снисхождение. Последующее же наше слово (продолжает списатель сего жития) имеет целью показать великую ревность сего преподобного о святой вере; ревность эта однажды проявила себя таким образом. В одном из селений египетских проживал некий старец; — по своему житию это был человек весьма добродетельный, но в святом Писании он был совсем несведущ, — и вот, по неведению, он впал в такую ересь: про Святую Троицу он говорил не как про троицу, но как про двоицу, т. е. — он исповедывал Отца и Сына, про Духа же Святого он умалчивал, говоря, что Он не есть Бог. И веруя так ложно сам, он и других научал этому своему зловерию; многие из простого народа следовали его хульному мудрованию и учению, видя его добродетельное житие по Боге. Уготовляющий же для всех спасение Христос Бог, не желая, чтобы труды старца и его постнические подвиги были тщетны, возвестил об нем блаженному Паисию и указал ему то селение и место, где жил сей святой старец. Паисий тотчас же с поспешностью стал собираться в путь: он сделал собственноручно множество корзин и при этом приделал к каждой из них по три ушка, и пошел с ними к тому старцу, выдавая себя за странника и продавца рукоделия своего; многие же из находившихся при старце иноков, державшихся ложного его учения и неправой веры, увидев странника и его корзины и не зная, что это Паисий, стали спрашивать, кто он и откуда? Он же на это говорил, что он пришел из пустыни, продавать рукоделие свое. Спрашивали его и о корзинах, почему они сделаны с тремя ушками? И святой Паисий всегда на это отвечал им:

— Так как я раб Пресвятой Троицы и пламенно проникнут любовью к Ней, то поэтому и корзины свои я устроил во образ Святой Троицы с тремя ушками, дабы мне не только веровать сердцем и устами исповедывать, но и рукоделием моим, прообразующим тройственность Божественных Лиц, прославлять Святую Троицу, — Отца и Сына и Святого Духа; ибо одно ушко соделано во образ Бога Отца, другое — во образ Бога Сына, третье — во образ Бога Духа Святого; и подобно тому как каждая корзина имеет три ушка, но сама по себе — едина, так и во Святой Троице три Лица, но един Бог.

В то время, как святой Паисий в кратких словах излагал сию тайну о Святой Троице, мужи те, вместе с своим постником — учителем, устыдились и, приготовившись послушать его, сказали:

— О, дивный, скажи нам об истинной вере еще, пояснее, — и поучи нас еще своими беседами — ты уже и сказанным весьма удивил нас.

И божественный Паисий, исполнившись Духа Святого, как опытный наставник, начал благорассудно и богомудренно изобличать еретическое заблуждение и его душепагубный вред, и ревностно стал поучать их святой, православной и душеспасительной вере и наставлять на путь истинный. И долго преподобный Паисий беседовал с ними от Божественного Писания и богодухновенных книг, учил их веровать во святую Троицу и благочестно исповедывать сию истину и обратил старца того и всех, кто был с ним, к покаянию о прежнем их заблуждении; и так просветив их, пошел обратно в свою пустыню, воспевая благодарственные к Господу моления. Когда же он приближался к пустыне, внезапно пред глазами его воссиял великий свет и, посмотрев вокруг, он увидел всю пустыню ту наполненною Ангельскими полчищами; удивившись, он недоумевал, что бы это было, и просил у Господа открыть ему, что означало всё виденное им. И тотчас же Ангел святой, сопутствовавший ему, сказал:

— Всё это тебе Бог показал, дабы ты знал, что и при тебе и без тебя, Ангелы, по повелению Его, хранят иноков, в пустыне сей обитающих, как обещал тебе Сам Владыка.

И Паисий, воздав за сие Богу, Промыслителю всех, благодарение, пошел далее, в свою келлию. Последующее же повествование будет предложено о пророческом даровании святого Паисия, именно, какою прозорливостью был исполнен сей угодник Божий. Слава о божественном и святом Паисии распространялась повсюду, и многие добродетельные люди призывали его, дабы познакомиться с ним и побеседовать; так и блаженный Пимен, будучи еще в то время совсем юным, возгорелся желанием видеть святого Паисия. Он отправился к преподобному Павлу и стал умолять его, чтобы он пошел с ним к великому Паисию: Павел обыкновенно часто посещал святого Паисия. Но на эту просьбу он сказал Пимену:

— Ты еще очень молод, и я стыжусь вести тебя к сему святому мужу; ибо он — великий угодник Божий и любит безмолвие, и запросто мы не приходим к нему, но с рассудительностью и то не всегда, а только в удобное время, — ради пользы душевной.

Пимен же на это ответил ему:

— Но я, отче, придя к нему с тобою, встану вне келлии, а ты один войдешь к святому, — для меня будет великим утешением и то, если я услышу только его голос, беседующий с тобою; но если я даже и не сподоблюсь слышать его голоса, то всё же, хоть коснусь келлии его, а когда ты будешь выходить от него, прикоснусь еще и к твоим честным ногам, вступавшим вовнутрь келлии, и возьму персть земли, по которой ступали святые ноги угодника, — и это для меня будет великою радостью.

Блаженный Павел, увидев, что Пимен говорит всё это с великим смирением и благою верою, взял его с собою и пошел к великому Паисию; дойдя до келлии святого, Павел один вошел туда, а Пимен остался вне ее. Приняв Павла с любовью, как отец, святой Паисий спросил его и о юном Пимене, которого хотя и не видал еще телесными очами, но духовными еще издалека узрел его, — и сказал Павлу:

— Где твой спутник — юноша?

Павел отвечал:

— Он, отче, остался вне келлии, ибо боится и стыдится войти к тебе!

Тогда святой, повелев Пимену войти, сказал:

— Не хорошо возбранять посещение к нам тех, для которых Спаситель сотворил удобным восхождение и на небеса; да и мужам Он сказал в святом Евангелии: «если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Матф. 18:3).

Сказав это, святой Паисий взял юношу и, обратив лицом к себе, благословил его, а Павлу сказал:

— Поверь мне, любезный Павел, что отрок сей спасет души многих людей и многие, благодаря ему, сподобятся райского селения, ибо с ним рука Господня, охраняющая и к божественному пути его наставляющая.

Сказав это, святой Паисий, возложив руки свои на главу Пимена, снова благословил его, и после довольно продолжительной беседы о душевном спасении, отпустил их с миром; сам же, безмолвствуя, продолжал подвизаться в обычных своих постнических подвигах. Однако время поведать и о преславных чудесах преподобного Паисия. В странах сирийских проживал один великий постник, — человек, украшенный весьма многими добродетелями; однажды, когда сей инок стоял на молитве, он невольно спросил сам себя: — кому из угодивших Богу он подобен? Лишь только он об этом подумал, как послышался свыше небесный голос:

— Иди во страну египетскую, и ты там найдешь мужа, по имени Паисия, который имеет такое же смиренномудрие и любовь к Богу, как и ты.

Услышав это, честный старец тотчас же с поспешностью стал собираться в путь, и, не обращая внимания ни на дальнюю дорогу, ни на тяжкий труд, немедленно же пошел из Сирии в Египет; дойдя до Нитрийской горы [4], он спросил о Паисии, — где он находится? И так как имя Паисия всюду уже было известно, то ему тотчас же указали место его жительства; да и Паисию пришествие старца было не безизвестно, но по благодати Божией — открыто; и вот, востав, он отправился навстречу к старцу. Встретившись в пустыне, они любезно друг друга обняли и облобызались святым о Господе лобзанием; потом, придя в келлию Паисия и сотворив молитву, они сели и стали беседовать. Слово к святому Паисию первым начал старец; он говорил чрез переводчика языком сирским, ибо не умел говорить по-египетски. Паисий же будучи египтянином, немало скорбел о том, что не знает сирского языка, так как он не хотел пропустить ни одного полезного слова старца. И вот, возвед очи свои на небо и устремив ум к Богу, он воздохнул из глубины сердца и сказал:

— Сыне, Слове Божий, дай мне, рабу Твоему, уразуметь силу слов сего святого старца!

И лишь только он сказал это, — о, сколь близка всегда к нам помощь Божия! — тотчас же стал понимать сирскую беседу старца и, просвещаемый Божественным Духом, начал говорить с ним по-сирски же, и наслаждались они оба богодухновенными беседами без толкователя, говоря друг другу о своих подвижнических трудах, кои им были завещаны от Бога, и — каких кто из них сподобился Божиих дарований. Так они пребывали вместе шесть дней, насыщаясь духовною сладостью и веселясь о Боге, Спасе своем. По окончании же душеспасительных бесед их, когда старец уже хотел уходить к себе домой, святой Паисий призвал всех учеников своих, бывших тогда с ним, и сказал им:

— О, чада возлюбленные, сей преподобный муж, будучи совершенным в добродетелях, — преисполнен благодати Духа Святого; и так, приидите все, дабы сподобиться его благословения, и приимите молитвы его в защиту вам от всех наветов вражиих.

После того, как Паисий сказал это, все ученики его стали воздавать старцу-сириянину подобающее ему поклонение и принимать от него благословение. Потом, помолившись Господу о учениках Паисия и воздав ему любезное о Христе целование, а также простившись и со всею братиею, сей старец, сопровождаемый Паисием и учениками его, отправился в свою страну. Спустя немного времени после отшествия старца, к святому Паисию пришел некий, отдельно живущий от других, брат; ученики святого сказали ему:

— О, возлюбленный! Был здесь у нас, из земли сирийской, один человек Божий, великий среди отцов старец; он просвещен и умом и сердцем и весьма укрепил нас своими душеспасительными беседами; он только что ушел к себе домой, и если хочешь видеть его, то можешь: ибо он не успел еще далеко уйти и теперь находится где-нибудь близ нас; — итак, постарайся настигнуть его, дабы сподобиться от него благословения.

И брат тот решил тотчас же идти во след старца. Но святой Паисий сказал ему:

— Не ходи: преподобный старец прошел уже более восьмидесяти поприщ пути, ибо его несут облака.

После того, как святой сказал это, все удивились и прославили Господа, дивного во святых Своих. К преподобному Паисию пришел однажды один брат, желавший его видеть, и застал его спящим, у главы же его он увидел стоящим Ангела-хранителя, на вид — весьма прекрасного, и, удивившись, сказал: поистине хранит Бог любящих Его! Брат не дерзнул приступить к спящему отцу, так как боялся присутствия Ангела и, возблагодарив Бога, ушел, получив великую пользу от того, что сподобился у преподобного видеть Ангела Божия. Один из учеников святого Паисия, повинуясь его приказанию, отправился в Египет, чтобы продать свое рукоделие; на пути он случайно встретил некоего еврея, шедшего тоже в Египет, и пошел с ним вместе. Дорогою еврей, увидев простоту его, начал изливать скверным своим языком яд, который имел в сердце своем от душетленного змея, и сказал между прочим иноку:

— О, возлюбленный! Почему вы так верите в простого, распятого Человека, когда Он вовсе и не был ожидаемым Мессией? Другой должен придти, но не Он.

После того, как еврей наговорил ему много и других лукавых и душевредных слов, инок, по своей умственной слабости и простоте сердечной, был обольщен евреем: он внимал словам его, как истине и даже раз промолвил:

— Может быть и правда, что ты говоришь.

О, прельщение и неожиданная напасть! Ибо сей инок (увы мне) тотчас же лишился благодати крещения, как о том будет сказано ниже. Когда он возвратился в пустыню и пришел к преподобному Паисию, старец для него стал как бы неприступным: он не только не хотел глядеть на ученика своего, но всюду отвращался от него и не отвечал ему ни одного слова. И долго так отец уклонялся от ученика своего, а сей последний сильно скорбел об этом и болел сердцем, не зная за собою никакой вины или прегрешения пред святым Паисием. Наконец улучив удобное время, инок пришел к преподобному и, припав к ногам его, сказал:

— Почему, отче, ты отвращаешь от меня честное лицо свое и презираешь меня, окаянного ученика своего? И чего ты прежде никогда не имел обыкновение делать, — то ныне являешь по отношению ко мне, отвращаясь от меня, как бы от какого-то мерзкого человека.

Старец на это сказал ему:

— Кто ты, человек? Я тебя не знаю.

Инок ответил:

— Отче, что ты увидал во мне странного, что не узнаешь меня? Не я ли ученик твой? — И при этом назвал свое имя.

Старец же сказал ему:

— Этот ученик мой был христианином и имел на себе благодать крещения, а ты не таков; но если ты действительно тот ученик мой, то поистине благодать крещения от тебя отошла и образ христианина — отнят. Итак, скажи, что случилось с тобой? И поведай о приключившемся с тобою искушении, и какой душепагубный яд ты принял на пути своем?

— Прости меня, отче, — сказал на это инок, — я ничего не делал.

Святой же сказал:

— Отойди от меня подальше вместе со всеми отрекшимися от Господа, — я не хочу с тобою беседовать; ибо если бы ты был учеником моим, каким был прежде, то я и видел бы тебя таким, каким ты был прежде.

Тогда инок, воздыхая, стал проливать умильные слёзы, говоря:

— Я и есть тот твой ученик, а не другой кто-нибудь, и не знаю, что я сделал дурного.

Великий Паисий после этого спросил его:

— С кем ты беседовал на пути?

— С евреем, — ответил инок, — и ни с кем иным.

Тогда святой сказал ему:

— Что тебе говорил еврей и что ты отвечал ему?

Ученик святого на это сказал:

— Еврей ничего мне другого не говорил, как только сказал, что Христос, Которому вы кланяетесь, не есть истинный Христос, что Спаситель еще только должен придти в мир; я же на это сказал ему — может быть и верно то, что ты говоришь.

Тогда старец воскликнул:

— О, окаянный! Что может быть хуже и сквернее сего слова, которым ты отвергся Христа и Его божественного крещения? Теперь иди и оплакивай себя, как хочешь, ибо нет тебе места со мною, но твое имя написано с отвергшимися Христа, — с ними ты и приимешь суд и муки.

После сих слов старца, ученик его, воздохнув и заплакав, возвел свои очи на небо и с мольбою возопил к преподобному:

— Отче, помилуй меня, окаянного, и дай мир душе моей! Лишившись по неосторожности божественного просвещения и сделавшись для лукавых бесов веселием и радованием, — я не знаю, что мне теперь делать; но я прибегаю к Богу и к твоим святым молитвам, — не презри меня окаянного и умоли обо мне Владыку Христа, — да возвратит Он мне снова Свое милосердие!

Когда он так молился, — умилостивляя старца более слезами, нежели словами, святой умилился, смотря на него, и сказал ему:

— Потерпи, чадо, — нам теперь должно умолять о тебе щедроты человеколюбивого Бога.

Сказав это, преподобный затворился на молитву и стал просить Господа, да простит Он грех ученику его, который согрешил пред Ним по неосторожности и бесхитростному невниманию. И Господь, никогда не презирающий, но всегда исполняющий молитвы угодника Своего, преклонился на милость и простил согрешившего; знамением же прощения было следующее видение: преподобный узрел благодать Духа Святого, возвратившуюся в виде голубя к ученику тому и вошедшую в уста его, и при этом увидел и злого духа, вышедшего из согрешившего инока в виде тёмного дыма, и разлившегося по воздуху. Увидев это, преподобный уверовал, что Господь даровал прощение брату тому и, обратившись к нему, сказал:

— О, чадо, воздай вместе со мною славу и благодарение Христу Богу, ибо нечистый хульный дух вышел из тебя, вместо же него в тебя вошел Дух Святой, вернувший тебе благодать крещения; итак, теперь соблюдай себя, чтобы, по лености и неосторожности, снова не впасть во вражьи сети и, согрешив, не наследовать огня геенского.

Таково было одно из чудес святого Паисия; но продолжим повествование и о других его славных деяниях.

Однажды пришел к святому Паисию один старец, по имени Иоанн; он много лет провел в пустыне, обучаясь подвигу поста. Сей брат был весьма голоден и нуждался в пище. Преподобный, уразумев духом, что Иоанн весьма алчен, сказал ученику своему:

— Поскорей приготовь нам трапезу и принеси пищи, дабы нам напитаться с отцом Иоанном.

Когда трапеза была приготовлена, преподобный Паисий предложил Иоанну вкусить от нее, проговорив:

— По причине продолжительного воздержания, тебе теперь потребна пища; итак, вкуси и укрепись.

Иоанн на это сказал ему:

— Прости меня, отче; ныне пост, и ради многочисленных грехов мне подобает поститься.

Тогда старец, удивившись воздержанию Иоанна, тотчас же встал и, воззрев на небо, из глубины сердца произнес;

— Господи, посети раба Твоего Иоанна, паче силы труждающегося ради Твоего имени!

В то время, как Паисий молился так, — по его заслугам, на того, о ком он возносил сию молитву, было ниспослано от Бога великое и преславное озарение; — и вот Иоанн, как бы находясь в восторге, увидел некоего прекрасного юношу, державшего в руках пищу и питие и подававшего их ему, дабы он укрепился после своей алчбы; придя же в себя, он был преисполнен великой сладости, как бы совершенно насытившийся пребогатой трапезы, и уже не нуждался в предлагаемой старцем пище и без того насыщенный небесною снедью, но, воздав благодарение Богу и угоднику Его святому Паисию, отошел в свою пустыню, и еще более усилил свой подвиг поста, постоянно говоря сам себе:

— Весьма сладко я поел; итак, буду поститься с усердием.

Так сей блаженный Иоанн, укрепляемый молитвами святого Паисия, преуспевал в постничестве. «Когда я по временам сидел у преподобного Паисия, — пишет блаженный Иоанн Колов, — приходили к нему некоторые иноки, желая слышать от него полезное для их души слово и при этом часто просили его:

— Поведай нам, отче, о нашем спасении, — как мы должны жить для Господа?

Старец же на это говорил им:

— Соблюдайте заповеди Божии и сохраняйте отеческие предания.

И в другой раз иноки просили его:

— Скажи нам, отче, что-нибудь и еще на пользу наших душ.

Божественный же муж, видя прозорливыми очами своими помышления их, каждому сказал то, об чем он думал, и при этом поведал им, какие из помышлений их благи, и каковые — порочны, и от чего эти помыслы пришли к ним на сердце. Иноки эти, весьма удивляясь прозорливости старца, сказали мне (повествует Иоанн Колов) наедине:

— Поистине, отче Иоанн, авва Паисий открыл нам все тайны сердец наших, и то, что одному только Богу было известно, он ясно это видел в нас.

Я же на это сказал им:

— Много раз и мы по опыту познавали сию его прозорливость; если вы верите мне, то скажу вам истину, ибо ничего иного не намерен об нем говорить, кроме правды: ведь мы боимся истинного Судии, Который говорит в святом Евангелии: «от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься» (Матф. 12:37). «Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда» (Матф. 12:36). Итак, неложное и непраздное слово я вам говорю, — всё, что я часто про себя думал и что я тайно делал от других, отец Паисий, встречая меня, когда я к нему приходил, — обо всем этом говорил мне, как будто он был в келлии вместе со мною и видел всё мною совершаемое.

Иноки, услышав это от меня, подивились и сказали:

— «Он дает силу и крепость народу Своему» (Псал. 67:36).

И после этого ушли, прославляя Господа за ту Его великую благодать, какая была дана рабу Его, святому Паисию. Скажем еще и о том, как сильны были молитвы преподобного и как они могли отступившего от Бога великого грешника снова привести к Богу и обратить его на путь спасения. Один брат, по имени Исаак, следуя влечению своего сердца, решил оставить свой пустыннический подвиг безмолвия и поселился близ города; и так как он, для продажи своего рукоделия, часто входил в этот город, то весьма скоро впал и в сеть пагубную: одна еврейка подошла к нему что-то купить из продаваемого им; он же, взглянув на лицо ее, заметил красоту ее и тотчас же был охвачен нечистым помыслом к ней; также и женщина та, видя, что он совсем еще юноша, устремила свой взгляд на него, и после происшедшей между ними беседы, они воспламенились друг к другу сатанинскою любовью. Таким образом вскоре, при бесовском содействии, инок увязнул в сети той скверной женщины и, зачав болезнь, родил беззаконие: оставив иночество, он женился на ней и — о, горе! что еще того хуже, — он, окаянный, не только иночество, но и веру свою оставил по любви к этой женщине; он перешел в иудейскую веру и, служа ветхозаветному закону их, жил вместе с евреями, был их постоянным собеседником и хулил Христа, Спасителя нашего, как и иудеи хулят: Исаак во всем следовал воле скверной и нечистой жены своей, которая была объята такою злобою ко Христу и такою ненавистью к пресвятому имени Его, что часто, положив голову окаянного своего мужа себе на грудь и открыв ему рот, небольшим сучком вырывала зубы его, произнося при этом: «да не останется между зубами какая-либо часть христианского причащения», — ибо нечестивая жена эта думала, что у христиан божественное Причащение долго остается между зубами; — и муж уступал злобе ее и поистине стал врагом Христу, Господу нашему. О, безбожие! Знаю я, — говорит списатель, — что все услышавшие об том возболят сердцем своим, но я удивляюсь Божию долготерпению, Его великому человеколюбию и Его неисчетной божественной благодати, коя не только любит праведных, но милосердствует и о грешных, и тайным посещением касается сердца их, подобно тому, как солнечный луч, проходя чрез небольшую скважину в затворенную отовсюду храмину, всю ее освещает. Однако снова перехожу к прерванному повествованию. Окаянный тот инок, удалясь от иночества и христианства и ниспадая чрез свое пагубное безверие во глубину адову, после довольно продолжительного времени, как впал в это свое беззаконие, всё-таки начал понемногу как бы приходить в себя и, при угрызении совести, начал познавать всю свою погибель. В это время некоторым братиям той пустыни, где прежде сей отпадший инок Исаак совершал свой постнический подвиг, понадобилось идти по своим надобностям в город. По Божию усмотрению, инокам тем пришлось идти мимо того дома, где он, прельщенный, жил вместе с своею женою еврейкою; увидев их мимо идущих, он тотчас же почувствовал сердечное сокрушение, вспомнив прежнюю свою жизнь и честный сонм святых братий; выйдя к ним из дому, он начал спрашивать их, — откуда и кто они и зачем пришли сюда. Они на это ответили ему:

— Мы из Нитрийской пустыни [5], ученики великого Паисия, пришли же сюда по своим надобностям.

Тогда он, тяжело вздохнув, сказал им всё о себе, и усердно стал умолять их, дабы они передали великому старцу его просьбу, да умолит он Господа о нем, чтобы его молитвами избавиться ему от сети вражеской. Иноки, болезнуя о нем в сердце своем, обещали передать просьбу его святому старцу, что действительно и сделали: возвратившись домой, они рассказали обо всем этом блаженному отцу. Старец, выслушав их, воздохнул из глубины сердца и сказал:

— Увы мне, возлюбленные чада, как часто мужи из-за женщин лишаются божественной благодати! Указание на таких мужей мы имеем в святых книгах, написанных древними отцами; ибо для врага, воздвигающего брань на людей, нет более твёрдого орудия, как женщины; пользуясь этим оружием, супостат легко преодолевал и великих мужей: вспомните великого Давида и его правнуков и внуков; — вот почему и нам всегда нужно быть осторожными и всегда молиться Господу, чтобы избавиться от такого коварства.

Сказав это, старец затворился в своей молитвенной келлии и, став на молитву, так стал взывать к Господу:

— Господи Иисусе Христе, Сыне Божий и Слове! Не презри дела рук Твоих и не попусти тому иноку до конца быть ввержену во глубину погибели, но милостиво призри с небесного Твоего жилища и не презри приносимых мною Тебе молитв: приими моление об отступившем от Тебя и теперь снова пришедшем в раскаяние: молюсь Твоей благости, — призови его на покаяние.

После того, как святой, довольно долгое время, так молился и непрестанно умилостивлял щедроты Божии, его мольбами преклонено было милосердие Божие; ибо Спаситель не презирает молитв любящих Его. К святому старцу явился Сам Господь, и Знающий все спросил его:

— О ком ты вопиешь ко Мне день и ночь? Не об том ли отвергшемся от Меня и теперь перешедшем ко врагам — окаянном муже, который некогда был иноком, а теперь стал евреем? Не об этом ли человеке ты молишься, угодник Мой Паисий?

Старец на это ответил Господу:

— О нем я молю Твою благость, человеколюбивый Владыка. Взирая на Твои щедроты, призывающие всех ко спасению и не хотящие смерти грешного, но ожидающие его обращения, — я ради этих щедрот Твоих, дерзнул молить о нем благоутробие Твое: призови, добрый Пастырь, заблуждшее овча, призови снова в Твою ограду и будь милостив к нему.

На сию молитву Господь сказал ему:

— О, угодник Мой! Благочестие твое велико: ибо ты, подражая Моей любви, заботишься о спасении грешных; посему, не скорби: просимое дастся тебе.

Сказав сие, Господь возшел на небеса. Спустя немного времени, злая та женщина евреянка, пораженная Божиим гневом, умерла. Исаак же снова возвратился в пустыню и, представ преподобному, припал к честным стопам его, плача и исповедуя грехи свои; своим возвращением и покаянием он доставил великую радость преподобному и всем отцам той пустыни. После поучений великого отца, инок сей снова принял прежнюю веру и снова облекся в Ангельский образ; и подвизался он в великих трудах, плача и сокрушаясь о грехах своих; и так прожив все дни свои в покаянии, добродетельно и богоугодно, — он отошел ко Господу. И это всё грешник получил молитвами преподобного Паисия: он покаялся и спасся; нам же, слышащим сии преславные дела, подобает славить и воспевать Христа Бога, Который так возвеличил угодника Своего. Среди учеников преподобного Паисия был некий старец, который имел совершенно мирские обычаи и нравы; и когда иноки, для наставления, приходили к преподобному и слушали его богодухновенные слова, — слушал с ними и старец тот, но пользы от этого он никакой не получал, ибо не имел в себе хорошо возделанной и влажной почвы, но сердце его было, как камень, ожесточено, и потому доброе семя божественных бесед не могло в нем укорениться и прозябнуть: по временам он даже поносил слова святого; ибо отойдя от лица преподобного, старец тот, пред другими братиями, иногда позволял себе и ругаться над беседами святого Паисия, говоря при этом одну только растлевающую и хульную ложь, как и подобает людям мирским и нечестивым, — и некоторые иноки соблазнялись хулениями, слышанными от него. По прошествии довольно продолжительного времени, братия, не желая более слышать развращающих слов его, но и не смея сами поведать о том святому отцу, отправились к некоему боголюбивому и добродетельному подвижнику, жалуясь на того злонравного старца; тогда подвижник этот отправился вместе с ними к великому Паисию.





В то время, когда святой наедине упражнялся в богомыслии, послышался Ангельский голос:

— Да известно тебе будет, отец, что старец тот, который находится вместе с твоими учениками, производит соблазны и совращает других братий; итак, нужно пресечь бесчинный его обычай и исправить его при помощи заповедей.

На сей голос святой Паисий ответил:

— Давно бы сделал это, если бы знал, что могу исправить его. Но так как диавол готов погубить его и, являясь, заманивает его своим коварством в сеть свою, то поэтому я не могу сказать ему что-либо жестокого, дабы он не принял слово мое с горечью и не счёл его для себя обидным: ведь в этом случае он может выйти из среды братий и из пустыни и снова пойти в мир; тогда я окажусь виновником его погибели и буду повинен пред Богом, так как не мог потерпеть брата, обуреваемого врагом; нужно же молиться о нем, да исцелит его Господь от такого недуга.

Сказав это, он начал молиться о старце том, и тотчас же увидел хульного и бесстыдного духа, исходящего из старца. Потом с тем боголюбивым подвижником пришли братия ко отцу, но прежде чем стали рассказывать о бесчинном старце, пришел и он в след им и, припав к ногам святого отца, стал слезами омывать их, каясь и прося прощения, и обещая исправить свою жизнь. После этого он стал кротким и послушливым: он с радостью слушал богодухновенные беседы, исходящие из уст преподобного отца и всячески старался исполнить на деле то, что воспринимал из его поучений. И вскоре он многих превзошел в добродетели, и стал опытным отшельником, — и всё это при помощи и по молитвам святого Паисия, испросившего ему у Бога великую милость. Но об этом довольно; нельзя же обойти молчанием и другие преславные дела святого Паисия: поэтому оставим слово об этих его многочисленных чудесах, ибо невозможно подробно описать все эти чудесные деяния; итак сказав об них уже немало, обо всех остальных умолчим. Однажды в пустыню к святому Паисию пришли два юных брата и, по повелению преподобного, стали жить вместе с теми братиями, которые уже находились в его монастыре; сам же Паисий вместе с учеником своим жил отдельно в пустыне, далеко от монастыря своего. Долгое время те два брата несли подвиг послушания; наконец придя к старцу, они стали просить его, чтобы он позволил жить им в пустыне наедине, отшельнически. Преподобный, видя их пламенное стремление к подвигу постничества и уразумев, что они способны к особенному пустынному безмолвию, исполнил их желание и благословил их переселиться из монастыря в пустынническое отшельничество. И эти два брата, найдя себе в пустыне удобное для подвига безмолвия место, поселились там и богоугодно проводили жизнь, искусно побеждая все искушения злых духов. Невидимый же враг, завидуя всегда всем добрым людям и умея изобретать для рабов Христовых различные и многообразные ухищрения, простер свое коварство и на сих двух иноков и задумал так их обольстить: у одного из пустынных отшельников, который еще не был совершен в иноческом нестяжании, украдено было его убогое келейное имение. Отшельник этот, еще будучи малодушным, и потому жалея украденные вещи, стал искать укравшего, но не нашел его; услышав же об одном прозорливом старце, и надеясь, что тот поможет открыть ему и украденное и укравшего, он отправился к нему: к преподобному Паисию он не посмел идти, боясь, как бы тот ни стал укорять его в любостяжании. Придя к тому прозорливцу, инок стал просить его, чтобы он сказал ему, где находится украденное и кто именно украл. Но старец, не будучи на самом деле просвещен благодатью Божиею в прозорливстве, но провидя всё силою бесовскою, по научению злого беса, — оговорил тех двух иноков, которые недавно поселились в пустыне:

— Вот эти иноки, — сказал прозорливец, — совершили покражу; взяв этих безмолвников, не отпускай их, пока они не отдадут тебе всего.

Услышав это, отшельник тотчас же с поспешностью отправился в лавру той пустыни; придя к игумену и выпросив у него сильную стражу, он пошел далее и как бы нечаянно напал на тех безмолвствующих двух иноков; он схватил их как злодеев и, с побоями влача их, привел в лавру; здесь они с бесчестием заключены были в темницу. Игумен же вместе со старцами, поверив тому прозорливцу, осудил тех иноков, как воров, к лишению иноческого чина и стал пытать их побоями об украденных вещах. Преподобный же Паисий, прозорливо узнав, по благодати Божией, обо всем совершившемся и жалея тех двух братий, которые в это время неповинно так страдали, востав, отправился из келлии своей в ту лавру. Об его приходе повсюду тотчас же было известно, так как среди пустынножителей не было имени более славного, как имя Паисия, который везде прославлялся за свою богоугодную жизнь. Для приветствия его собрались и братия из окрестных монастырей и отшельнических келлий, сошлись к нему даже и старцы. Пришел между прочим и тот старец, который, по бесовскому обольщению, выдавал себя за прозорливца. И когда все отцы и братия воздавали святому любезное о Христе целование, великий отец наш Паисий спросил их:

— Куда вы удалили двух юных иноков — пустынножителей?

Братия молчали. Потом некоторые из них, отвечая, сказали:

— Отче, они воры, и за дурные дела свои теперь затворены в темнице.

Святой на это сказал им:

— Кто сказал про них, что они воры?

Тогда братия, указывая на прозорливого старца, отвечали:

— Вот этот прозорливый отец указал на них, как на воров.

Тогда великий Паисий вопросил того старца:

— Правда ли то, что ты сказал про них?

Он же ответил:

— Сказанное мною — истина: это открыто мне было от Бога.

После этого святой Паисий сказал:

— Если бы это твое прозорливство было от Бога, а не от бесовского прельщения, то на твоих устах не было бы видно диавола.

Слушая это, все были объяты страхом: ибо всем ясно было, что слова, исходящие из уст Паисия, истинны; и все стали укорять обольщенного того прозорливца, и понуждали его просить прощения у преподобного; и он, объятый стыдом, припал к честным ногам святого, произнося:

— Отец, прости меня и помолись обо мне, прельщенном.

И лишь только святой сотворил молитву за него, как на глазах у всех, из уст прельщенного, вышел тщеславный и лживый бес и, превратившись в большего дикого вепря, с великою яростью устремился на преподобного, желая как бы растерзать его зубами своими. Но блаженный отец, закляв нечистого духа, послал его в пропасть. А старец тот, который прежде был обольщен диаволом, ощутил и даже глазами увидел исходящую из него бесовскую силу прельщения; исполнившись великого ужаса и трепета, он пал на землю, валяясь у ног Паисия, и со слезами молил получить от него совершенное прощение. Также и прочие братия, которые, предавшись обольщению, оскорбили неповинных, — все они, припавши к святому, просили у него прощения. И вывели из затвора тех двух юных иноков, и все, смотря на них, с умилением плакали, а обидевшие их просили у них молитв. Преподобный же Паисий поучал всех — с осторожностью избегать подобных вражеских прельщений и не верить лжепророчеству тех, которые стараются казаться святыми и прозорливыми. А лаврскому игумену, наедине, он указал, где положены украденные вещи, об украдших же ничего не сказал. Потом, преподав всем прощение и сотворив за всех молитву, он возвратился в свою келлию. В те же времена и в тех же египетских пустынях просиял в подвигах постничества другой угодник Божий, преподобный Павел, по молитвам которого Господь тоже проявлял великую милость людям. Преподобный Паисий, пожелав однажды посетить его, отправился к нему, и сошлись они, как два Ангела Божия и как два воина Христова, сильно поборающие невидимых врагов и друг другу в том помогающие. И были они оба, как какая-либо твердыня, непреоборимая никаким вражиим лукавством, и беседовали они друг с другом словами, исполненными Духа Святого, — вместе наслаждались и сладким плодом молчания; в старости своей они ежедневно изобретали чисто юношеские подвиги, начиная каждый раз как бы сызнова подвизаться и как бы решив вести еще более совершенную жизнь. Великий Паисий был старше летами Павла, блаженный же Павел по виду своему был сановит, но душою добр; и сказал преподобный Паисий:

— Пока мы в жизни сей, Господь не хочет, чтобы тело наше ослабло и разленилось, и будет стыд нам и срам, если во время кончины нашей мы обрящемся в лености.

Когда преподобный Паисий сказал это, блаженный Павел, выслушав, отвечал:

— О, пастыреначальник, вот я уже следую твоему похвальному и доброму совету не допускать себя до лености и уповаю на Бога, что святыми твоими молитвами Он поможет мне провести жизнь согласно твоей воле.

Прожив вместе довольно долгое время и наставив друг друга поучениями, преподобный Паисий и блаженный Павел, после любезного о Господе целования, разлучились телом, но не духом. Преподобный Павел остался на прежнем месте, а святой Паисий возвратился в свою келлию. Оба сии святые отцы были чудотворцами, целителями страстей, опытными руководителями в деле спасения душ, о всех молитвенниками, ходатаями о спасении каждого и наставниками, мужи — сильные делом и словом, служа при этом добрым примером для всякого человека, ибо иноческие труды священного Павла весьма ублажались, а многочисленные и вышеестественные постнические подвиги блаженного Паисия, совершаемые им втайне, — хотя и не все, а только некоторые из них — всем почти были известны; и известны были именно для того, чтобы можно было слушающих об этих подвигах побудить к благодарению всесильного Бога, а подвизающихся — воспламенить к еще большему усердию: ведь ни одно человеческое слово не может достаточно передать всю высоту его духовной жизни; ибо он много служил Господу втайне, и не любил, чтобы его добрые дела были известны другим, — и это конечно — по его великому смирению. И когда его кто-либо из братий спрашивал: какая из добродетелей есть наивысшая? — он отвечал: — та, которая совершается втайне и об которой никто не знает. Также высоко он чтил и следующую добродетель — поступать во всем по воле других, но не по своей. Во всей своей добродетельной жизни преподобный определял — и это свято соблюдал — каждому делу подобающее ему время. У него было время молчать, время говорить, — время — уединиться и затвориться в своей келлии, время — выйти к братиям и беседовать с ними о душеполезном. Итак, в безмолвии, преподобный, путем богомысленного восхождения, приближался Богу, в общении же с братиями искал спасения ближнего; а всего дивнее было то, что он мудро умел скрывать добродетели свои, дабы жизнь его была известна не всем, находящимся в общении с ним. Когда же братия начинали прославлять его за какое-нибудь дело, он оставлял это дело и начинал совершать другой подвиг, дабы все скорее забыли о первом его деянии. «Когда же я, говорит списатель житие преподобного Паисия, спрашивал его, зачем ты так поступаешь? — Он с радостью отвечал мне: для того, чтобы прежний подвиг мой остался неповрежденным; ибо великая беда, добавлял он при этом — человеческая похвала, и кто ради нее трудится, тот мало получает для себя пользы, и из таких людей мало кто спасается, так как суетная слава человеческая много им вредит; и истинно было сказано нашим Владыкою:

— «Пусть левая рука твоя не знает, что делает правая» (Матф. 6:3).

Воспомянув эти слова и поучение преподобного, (продолжает Иоанн), я прихожу к концу своего повествования. Достигнув глубокой старости, — великий по своей жизни и просвещенный добродетелями, — преподобный отец наш Паисий восприял конец здешних трудов, и Господь призвал его к вечному покою и к небесному блаженству. Тело его с честью было погребено множеством иночествующих, душа же его возлетела к небесной и бессмертной жизни. Немного спустя и блаженный Павел в своей отдаленнейшей пустыне отошел от здешнего жития; перейдя к жизни нестареющейся, он вместе со святым Паисием водворился во светлости святых, — дабы как в иноческих подвигах они подвизались вместе, так и блаженные души их вместе бы наслаждались и нескончаемым упокоением. Честные тела их не долго почивали отдельно одно от другого: по смотрению Божию, скоро и они положены были вместе, — и вот каким образом это произошло. Преподобный отец наш Исидор, постившийся в своей обители, что на горе Пелусийской, услышав о преставлении великого Паисия, сел на корабль и доехал до того места, где погребено было святое тело преподобного отца; с честью и благоговением взяв его из земли и обвив его погребальными пеленами, он вложил его в ковчег, желая обогатить им обитель свою, как некоторым великим сокровищем, более драгоценным всякого богатства, — и внесши этот ковчег на корабль свой, отправился в путь с великою радостью, воспевая и хваля Господа. Когда же он плыл недалеко от той пустыни, где почивало честное тело преподобного Павла, вдруг корабль, как бы задерживаемый какою-то чудесною силою, остановился и повернулся к той стране, где находилась пустыня святого Павла. Корабельщики долго трудились, стараясь отплыть с этого места, но ничего не могли сделать; они пробыли в таком труде два дня и, не зная, как им тронуться в путь, были в большом недоумении. Преподобный же Исидор, уразумев, что эта остановка корабля есть действие промысла Божия, повелел корабельщикам, чтобы они оставили корабль плыть, куда он хочет, — и корабль, водимый невидимою рукою, поплыл к тому пустынному берегу, где находилось тело святого Павла, и остановился на мели. В то время как все бывшие на корабле скорбели об этом и недоумевали, на берег тот из пустыни пришел некий старец, по имени Иеремия; обращаясь к находившимся на корабле, он сказал:

— О, возлюбленные! Зачем сверх силы вы трудитесь? Разве вы не видите, что преподобный Паисий призывает любимца своего преподобного Павла? Он хочет вместе с ним быть перенесенным в вашу страну и на одном месте быть положенным; итак, поспешите пойти, чтобы взять тело его.

Услышав это, преподобный Исидор и все бывшие с ним, исполнились великой радости и, высадившись на берег, спросили того честного отца Иеремию:

— Где положено тело святого Павла?

Тогда он повел их в далекую пустыню и показал гроб преподобного Павла. Взяв оттуда честные мощи его, более драгоценные золота и всяких дорогих камней, они понесли их к мощам святого Паисия, и лишь только вошли на корабль, он тотчас же сам двинулся с своего места и, о чудо! поплыл с великою скоростью по надлежащему ему пути и немедленно же достиг той пристани, что находилась в Пелусии. Тогда преподобный Исидор вынес на сушу честные мощи обоих святых отцов — и Паисия и Павла, отнес их с пением псалмов и духовных песней в обитель свою и положил в созданной им церкви; и творились здесь преславные чудеса: обуреваемые нечистыми духами и одержимые иными какими-либо болезнями, — лишь только прикасались к честным ковчегам их, как тотчас же получали исцеление: нечистые духи прогонялись, и всякий недуг немедленно врачевался по молитвам сих великих угодников Божиих. Сие я, Иоанн, по прозванию Колов, написал на пользу читающим и слушающим, — во славу Отца, и Сына, и Святого Духа, единого в Троице Бога, Ему же подобает всякая слава, честь и поклонение, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Страдание святого мученика Зосимы воина

В то время как римским государством управлял император Траян [1], еллины, как известно, еще объяты были идолослужением и великою духовною слепотою, — и потому на Церковь Божию, в его царствование, вскоре же воздвигнуто было лютое гонение. В эту пору среди еллинов жил некий знаменитый муж, по имени Домитиан — игемон Антиохии Писидийской [2]; придя однажды к царю Траяну, он просил дать ему власть над христианами, дабы всех, кто не пожелает принести жертву богам, принуждать к тому тяжкими муками. Получив от царя такую власть и облекшись в диавольскую броню, он, подобно льву, воспылал гневом на тех, кто решался твёрдо до конца сохранять свою веру во Христа. Проходя как-то чрез страну Созопольскую, он раз приблизился к городу, называемому Аполлония [3]. В этом городе жил некий еллин, воин, по имени Зосима, который всё время стремился стать последователем Христовой веры. Услышав о приближении игемона и о наступающем гонении, он, сняв с себя воинское оружие, решил присоединиться ко святой церкви и, научившись вере во Христа и приняв святое крещение, стал стремиться к христианским добродетелям и упражняться в чистоте и целомудрии, в посте и молитвах. Спустя несколько дней, после того как игемон Домитиан пришел в тот город, приступил к нему один из идолослужителей и сказал:

— В этом городе проживает некий воин, по имени Зосима, который презирает царя и твою власть; он отвергся воинского чина, которым был облечен царем Траяном, и сбросил с себя оружие свое; он называет себя христианином и за ничто считает наших богов; гнушается он также царских законов и презирает царскую власть.

Услышав это, игемон сказал:

— Приведите этого Зосиму сюда, на судилище.

Тогда стражи царские, по повелению игемона, отправившись к Зосиме, схватили его и привели на суд. Игемон, увидев его, спросил:

— Ты Зосима?

Воин Христов отвечал:

— Я — Зосима, раб Господа моего Иисуса Христа.

После этого игемон сказал:

— Прежде всего поведай, в каком ты чине, а потом скажешь — и чей раб.

Святой на это ответил:

— По чину я был воином вашего царя земного, но отвергся ваших пагубнейших богов и стал воином Царя небесного, Христа, истинного Бога.

— О, пребеззаконный, — сказал тогда Домитиан, — имя Христово тебе не поможет, но принеси лучше жертву богам, и тебе простится твой грех против царя нашего Траяна, которым ты почтен воинским чином.

Тогда святой сказал:

— Ни за что я не принесу жертвы вашим богам.

После этого Домитиан приказал отвести воина Христова в темницу. Наутро святой, связанный по рукам назад, снова приведен был на судилище, и игемон повелел повесить его на мучилищном древе. Когда мученик был повешен, Домитиан сказал ему:

— Нечестивый Зосима, принеси жертву богам, а то все члены твои сейчас подвергнутся жестоким мукам.

На это святой отвечал:

— Не только словами, но даже и ранами не убедить меня, чтобы я принес жертву твоим богам.

Тогда игемон приказал жестоким своим воинам нещадно бить святого мученика. Когда начали мучить святого Зосиму, он сказал игемону:

— Напрасно трудятся слуги твои, ибо меня укрепляет Господь, и я не ощущаю наносимых мне ран.

И долго мучили святого, так что и земля обагрилась уже кровью его. Наконец мученик велегласно возопил ко Господу:

— Господи Боже всесильный, седящий на престоле славы Своей, создавший небо, основавший землю и собравший воды во едино место, — надежда наша и упование рабов Своих, услышь меня, молящегося Тебе, и не допусти, чтобы я был побежден угрозами мук или самыми муками, дабы все неверующие имени Твоему, чрез меня познали Тебя, Единого истинного Бога!

Когда святой молился, вдруг послышался глас с неба:

— Мужайся, Зосима, ибо Я с тобою, и ничто тебя не одолеет.

И этот голос слышали Домитиан и все бывшие с ним, и некоторые при этом даже воскликнули:

— Велик этот волхв!

А другие говорили:

— Это не волхв, но раб Христа, Бога его, и поистине велик Бог христианский, от Коего сейчас был ниспослан голос сей!

Тогда игемон приказал четырем воинам силою растянуть святого крестообразно на земле; страдалец же Христов, и без того уже измученный, возвел очи свои к небу и сказал:

— Господи Боже мой, разумевающий помышления человеческие, надежда христиан, прибежище и покой находящихся в бедах! Избавь меня от пагубного коварства бесослужителя Домитиана, дабы все предстоящие познали Тебя, что Ты есть Бог живой, сущий прежде всех веков, и что Ты существуешь от века.

И в то время многие из предстоявшего народа, удивляясь такому великому терпению мученика, уверовали во Христа; игемон же, видя всё это и боясь, как бы все не обратились к христианской вере, пристыженный, ярясь и даже скрежеща зубами, стал размышлять, какою бы лютою смертью погубить раба Христова. Наконец он повелел принести медный одр и разложить под ним сильный огонь, чтобы над ним сжечь мученика. Когда этот одр был сильно разожжен, он приказал положить на него нагим святого страстотерпца. И лишь только Зосима, сотворив на себе крестное знамение, взошел на одр, как тотчас же Господь претворил огонь в росу; ибо чрез Ангелов Своих Он снизошел на помощь к мученику. И в то время как все предстоящие думали, что мученик скончался от лютого огня, Ангелы Господни, подняв святого с одра, на виду у всех, поставили его около одра живым и нисколько не поврежденным пламенем. Народ, видя такое чудо, прославил истинного Бога, Который, послав святых Ангелов Своих, избавил раба Своего от такого огня; и многие тогда обратились ко Христовой вере. Игемон же, восстав со своего судейского места, со стыдом отправился домой, а мученика приказал взять и держать под стражею. Вскоре после этого игемон Домитиан, отправляясь в город Кононейский [4], приказал вести за собою связанным и мученика Зосиму, чтобы там в мучениях умертвить его. Придя в этот город и воссев на судилищное место, он приказал обуть мученика в железные сандалии, в которых были набиты острые гвозди, и привязать его железною цепью к молодым необъезженным коням, чтобы он шел за ними. Святой же, будучи привязан к тем коням, в железных с гвоздями сандалиях, так быстро бежал, что, казалось, перегонял даже коней: ибо с ним был Господь, помогавший ему. При этом святой так говорил:

— Господи Боже, дающий ногам моим быстроту оленя, даруй мне терпение до конца!

Игемон, видя такое терпение мученика, повелел заключить его в темницу и отнюдь не давать ему ни пищи, ни питья, чтобы он погиб от голода и жажды. Через три дня, в продолжение которых святой пребывал без пищи и питья, двое прекрасных юношей вошли в темницу; из них один нёс чистый хлеб, а другой — воду в сосуде; и сказали они святому:

— Прими сей драгоценный дар, посланный тебе от Господа Бога твоего.

Мученик же Христов, взяв его, ел и пил, и укрепившись телом, так воззвал ко Господу:

— Благодарю Тебя, Господи, что Ты умилосердился надо мною и не презрел меня, но насытил небесным Твоим хлебом и питием; хвалю и славлю величествие Твое во веки, аминь.

На следующий день, игемон, снова воссев на судилищное место, повелел привести к себе мученика Христова. Святой предстал с светлым лицом; ум же его в то время был всецело устремленным ко Господу. Игемон удивился, увидев мученика нисколько не изменившимся в лице после таких мук, и сказал ему:

— О, Зосима, так как ты теперь, по-видимому, пришел в себя, то принеси жертву богам, чтобы более не подвергаться ранам и не умереть лютою смертью.

На это святой отвечал:

— Ты, если хочешь, приноси жертву подобным тебе бесам, а я, как и прежде говорил, служу одному Богу моему.

После этого разгневанный игемон повелел снова повесить мученика на древо и при этом сказал ему:

— Видишь ли, окаянный, сколь многим мукам подвергаешься ты? Неужели ты всё-таки еще не послушаешься меня и не принесешь жертвы богам?

Святой на это ответил:

— Любящий Бога живого ни во что вменяет эти муки.

И повелел игемон строгать тело мученика железными гребнями. Святой же мученик, претерпевая все эти страдания, громким голосом воззвал к Богу:

— Ныне особенно я познаю милосердие Твоего благоутробия, Христе, Творец света, так как Ты укрепил меня мужественно всё претерпеть и даже словом не обнаружить страданий, дабы в моих муках еще более уразумели силу Твоего Божества.

Когда святой произнес это, правитель приказал снять его с мучилищного дерева и снова поставить его пред собою; когда это было исполнено, он сказал ему:

— Много мучений ты перенес ради Христа своего, и всё же никакого облегчения не получил; итак, приступи и принеси хотя теперь жертву богам.

Святой на это ответил:

— О, Домитиан, лютейший, бесчеловечный и исполненный всякого нечестия мучитель! Убойся небесного Бога, оставь свое заблуждение и не называй идолов богами: ведь, они бесы, а не боги.

Тогда игемон сказал:

— Ты ли, пребеззаконнейший человек, дерзаешь наших богов называть бесами, — богов, которым в известные дни празднует весь мир?

На это мученик сказал:

— Те праздничные ликования, которые теперь приносятся твоим богам, во аде пусть будут после возданы и тебе, и царю твоему, и всем верующим в них.

После этого правитель снова приказал повесить святого Зосиму на мучилищное дерево и опалять чрево его зажженными свечами. Тогда мученик сказал правителю:

— Не только чрево мое, но и всё тело мое сожги, — и всё-таки никогда не победишь меня, ибо со мною укрепляющий меня Христос: я даже желаю быть умерщвленным тобою, так как ведь это слава моя пред Христом, если я умру за Него.

Не зная, чтобы еще сделать с мучеником, правитель, наконец, осудил его на смерть, именно — на усечение главы его секирою. Когда святого Зосиму вели на место казни, он так молился Господу:

— Господи Боже мой! Призри на меня, грешного, и приими душу мою с угодившими Тебе от века, так как Ты слава моя и похвала от ныне и во веки вечные.

Когда мученик подошел к тому месту, где обыкновенно казнили, он был усечен мечем, положив честную главу свою за Христа своего. Это произошло 19 июня, в городе Кононейском, — в то время, как в Риме господствовал Траян, а над нами, христианами, царствовал Господь наш Иисус Христос, — Ему же слава и держава во веки веков, аминь.

Память преподобного отца нашего Иоанна Отшельника

Преподобный отец наш Иоанн, оставив мир, посвятил себя монашеской жизни и, желая пребывать в пустынном отшельничестве, поселился в Палестине, недалеко от Иерусалима; здесь все дни своей жизни он проводил богоугодно, — в посте и молитвах. О его святой жизни в книге, называемой Лимонарь [1], которая, как известно, составлена преподобными отцами нашими Иоанном и Софронием (после патриархом Иерусалимским), повествуется следующее:

— Нам, Иоанну и Софронию, авва Дионисий — пресвитер и сосудохранитель святой церкви, находившейся в Аскалоне [2], поведал об авве Иоанне отшельнике, что сей муж был велик по своей жизни и весьма богоугоден. Жил он в окрестностях села Сехуста, отстоящего от Иерусалима на двадцать поприщ; в пещере своей сей старец имел образ Пречистой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии; изображена Она была имеющею на руках Своих превечного Младенца Христа Бога нашего. И нужно сказать, что когда старец сей собирался пойти куда: в даль ли своей пустыни, или в Иерусалим, чтоб поклониться честному кресту и гробу Христову и вообще когда хотел посетить те или другие святые Иерусалимские места; или когда хотел помолиться на Синайской горе или тем святым мученикам, мощи коих находились далеко от Иерусалима, — ибо старец сей любил воздавать честь святым, так что иногда он уходил даже и в Ефес, — ко гробу святого Иоанна Богослова, а иногда и к преподобному Феодору в Евхаиты, и даже к святой Фекле в Селевкию Исаврийскую [3], — словом, куда бы он ни уходил на богомолье, он всегда ставил в своей келлии пред этим образом Пречистой Богородицы кандило [4] и, по обычаю возжегши его и став на молитву, молил Бога, дабы Он благословил путь его. И при этом, взирал на икону Пресвятой Богоматери, он всегда так умолял Ее:

— Пречистая Владычица Богородица, так как я отхожу в далекий и продолжительный путь, то Сама Ты назирай за кандилом Своим, и, по моему к Тебе молению, соблюди его неугасимым, пока я не возвращусь; я же, имея Твою помощь спутешествующею мне, отхожу в намеченный мною путь.

И только после того он отправлялся в путь свой, пребывая в дороге — когда месяц, когда два и три, а иногда и пять и даже шесть; и возвратившись, он всегда находил кандило полным и горящим, каким оставил его, отходя в путь, и никогда не находил его угасшим. Об этом преподобном отце Иоанне, в той же книге Лимонарь, пишется еще, что идя как-то по окрестностям того села, где находилась его пещера, он встретил однажды большого льва. На этом месте была очень тесная дорога: она лежала между двумя терновыми изгородями, — которыми земледельцы обыкновенно огораживали свои нивы. И настолько был тесен путь тот, что, благодаря этой терновной изгороди, едва можно было пройти лишь одному пешему человеку, и то — без всякой ноши. И вот когда Иоанн и лев стали приближаться друг к другу, — старец решил не уступать пути льву, да и лев, по тесноте места, не мог сойти с пути, так что им нельзя было миновать друг друга. Тогда лев, видя, что угодник Божий не желает возвратиться назад и намерен идти по надлежащему ему пути, стал на задние лапы по левую сторону старца и расширив, таким образом, тяжестью своего тела изгородь, сделал праведному мужу путь свободным, и таким образом старец прошел мимо льва, касаясь своею спиною его хребта; после этого и старец и лев отправились своим путем. К сему авве Иоанну пришел однажды некий брат; не увидев ничего в его пещере, он сказал ему:

— Как ты здесь пребываешь, авва, не имея ничего нужного для своих потреб?

Старец на это ответил:

— Чадо, пещера эта есть купля духовная, — она и дает и берет: она дает рукоделие, а берёт все потребное.

Сей богоугодный отец, прожив в своих постнических подвигах и трудах довольно долгое время, отошел ко Господу и причислен был к лику святых, предстоящих Отцу и Сыну и Святому Духу, единому в Троице Богу нашему, Ему же слава во веки, аминь.

В тот же день преставление преподобного Варлаама Шенкурского, в 1462 г.

Память 20 июня

Житие во святых отца наш его Левкия Исповедника

Во времена языческие, когда римские цари-идолопоклонники обладали Востоком и Западом [1], жил в Александрии один благородный муж, по имени Евдикий; не наученный книжному искусству, он был мудр духовным обучением, — украшенный добрыми делами. Евдикий проводил свою жизнь в страхе Божием и любви; со щедрою милостынею он соединял подвиг поста и молитвы. У него был единственный сын, о котором и предстоит нам слово, названный родителями Евтропий, а впоследствии переименованный Богом Левкием. Когда отроку шел десятый год, мать его, Евфросиния, скончалась. Тогда Евдикий, взяв сына своего, пошел с ним в монастырь блаженного Ермия, находившийся в Александрийских пределах и управляемый блаженным игуменом Никитою; здесь Евдикий сам постригся, а сына отдал на книжное обучение. Как мальчик остроумный, все усваивавший быстро и без особенных усилий, Евтропий, с помощью Божиею, настолько успел в книжном учении, что превзошел в этом отношении многих. Притом он был кроток, преисполнен смирения и послушания; всем, жившим в монастыре, он служил с усердием, и все любили Евтропия, — одни за его добронравие и послушание, другие за его книжную начитанность и знания, дарованные ему Духом Святым. Блаженный игумен Никита преставился ко Господу, когда Евтропию было еще только семнадцать лет; несмотря на это, братия, посоветовавшись между собою, просили юношу, еще не постриженного в иночество, быть их игуменом. Но он упорно отказывался, к тому же и отец его, Евдикий, увещевая, запрещал ему в столь юных летах возлагать на себя бремя, которого он еще не обык носить; он советовал Евтропию показывать себя недостойным начальства, как юноше нуждающемуся в руководстве. Так пробыл монастырь Ермия без игумена семь лет, потому что братия не желали никому более вручать начальства над собою: поэтому, при всем нежелании блаженного Евтропия и несмотря на то, что он не был пострижен, братия, руководимые примером его добродетельной жизни, всё-таки почитали его среди себя за игумена. Когда же Евтропию исполнилось двадцать пять лет, братия, собравшись, сказали ему:

— Зачем ты пренебрегаешь и нашею нуждою и нашими просьбами, — почему не хочешь быть нашим начальником? Вот прошло уже семь лет, как мы, со дня кончины блаженного отца нашего Никиты, не имеем игумена, и каждый живет по своей воле. Смотри не ответить бы тебе за гибель нашу, если какой-либо волк, войдя в обитель, расхитит стадо Божие; мы же никого другого, как только тебя одного, желаем иметь своим отцом: мы все видим твою святую жизнь, знаем о твоем добронравии и данной тебе от Бога премудрости.

На это блаженный Евтропий так отвечал братии:

— Зачем, честные отцы и братия, вы неотступно молите меня о том, чего я совершенно не в состоянии исполнить? Я не пострижен в иночество и не имею никакого церковного чина, — как же я буду вам отцом, не имея в то же время власти поучать вас в храме Божием? Как я могу увещевать старейших из вас, сам будучи юн?

Тогда они начали понуждать его к пострижению и приятию священства, но он ни в коем случае не хотел исполнить их желания. Правда, в душе Евтропий стремился к иноческому чину, но опасался принимать его из боязни, что братия тогда насильно заставят его быть игуменом; так, оставаясь не постриженным, он являл собою пример истинного инока. В это время в Риме царствовал язычник Коммод. Им был прислан в Александрию в качестве епарха [2] Филипп, дочь которого Евгения, по обращении в христианство, проводила, в мужеском образе, подвижническую жизнь, окончивши ее мученическою смертью. Филипп, хотя вообще и был милостив к христианам, однако, в силу повеления царя, изгнал из города христиан, святителей, иереев и иноков, разрешив им, впрочем, свободно селиться в предградии, а также строить здесь монастыри и церкви. В эти дни христианским епископом в данном округе был святой Еллий, имевший пребывание в городе Елиополе, отстоящем от Александрии на незначительном расстоянии. В пригороде Александрийском помянутым епископом был создан монастырь, врученный руководству святого Феодора. Кроме монастыря в той же местности находилась знаменитая в округе церковь во имя Пречистой Богородицы и Приснодевы Марии; в праздники Ее сюда стекались христиане не только из Александрии, но и из окрестных городов и стран. Поэтому, когда приближался праздник Успения Пресвятой Девы Марии, многие отправились к Ее церкви; и блаженный Евдикий, выйдя из монастыря Ермия, точно так же пошел на праздник вместе со своим сыном Евтропием. Случилось же, что в тот же самый день и на то же празднество вышел вместе с клиром и множеством народа из Елиополя и святой епископ Еллий; Евдикий и Евтропий присоединились к толпе, идущей за епископом. Епископ имел намерение сначала зайти в созданный им монастырь, управляемый игуменом Феодором, чтобы здесь отдохнуть до наступления праздника. Когда он приближался к монастырю, на пути с ним встретилась дочь епарха, блаженная Евгения, шедшая в мужском образе в сопровождении двух евнухов; увидев епископа, окруженного народом, она вмешалась в толпу с целью расспросить кого-либо о епископе и завела беседу о нем с блаженным Евтропием. Он подробно рассказал ей все об архиерее Божием, как видно из жития блаженной Евгении [3], и затем привел ее к епископу, которому Евтропий был известен за чистоту жизни и книжный разум. Когда блаженный Евдикий отдыхал в монастыре, устроенном епископом, ему было ночью в сонном видении божественное откровение о том, что он скоро умрет, а сын его будет епископом, который уничтожит идолов во Врунтисиополе Италийском [4], просветив эту страну святым крещением. При этом он слышал обращенный к нему голос:

— Евдикий, Евдикий, верный раб Господа! Отныне да будет имя тебе не Евдикий, а Евдиклий, то есть кроткий утешитель; сыну же твоему да будет имя не Евтропий, а Левкий, то есть «прииде на него Дух Господень».

Пробудившись, Евдиклий сейчас же позвал сына и рассказал ему о видении, открывавшем волю Божию:

— Смотри, сын мой, вот приближается время моего отшествия, — не будь прельщаем суетным миром; Господь открыл мне о тебе, что ты удостоишься епископского служения, ибо Господь хочет чрез тебя очистить от идольских капищ Врунтисиополь; и пусть не будет твое имя более Евтропий, но — Левкий; так переименовал тебя Господь, как и меня вместо Евдикия — Евдиклием.

Услышав это, святой Левкий, — он же и Евтропий, — простершись крестообразно на земле поклонился Богу, вознося к Нему такую благодарственную молитву:

— Благословен Ты, Боже отцов наших, Авраама, Исаака и Иакова, ибо Ты не оставляешь без внимания надеющихся на Тебя и не отнимаешь милосердия Твоего от нищих рабов Твоих, милуя меня недостойного: посему я славлю и величаю Тебя, Господа неба и земли, ибо Ты Владыка, возлюбивший человека; да будет Тебе слава в бесконечные веки.

Во время этой молитвы святого с неба над церковью послышался голос:

— Левкий, Левкий! Светлый душою и чистый сердцем, вот имя твое написано на небе и память твоя не изгладится из книги жизни.

Этот голос слышали святой епископ Еллий и некоторые из братий, проводившие ночь без сна в молитве. Но никто не мог понять, к кому именно он обращен. С наступлением утра к епископу пришли братия Ермиева монастыря и сказали:

— Знай, владыка, что мы более семи лет пребываем без игумена, причем каждый из нас живет так, как он хочет. Не раз просили мы честного Евтропия принять начальство над нами; он вырос в нашем монастыре, и жизнь его по святости превосходит жизнь каждого из нас; никто не может сравниться с ним в трудах послушания; он всегда пребывает в посте и молитве, чтении и писании книг; словом, мы видим его подвизающимся во всех добрых делах. Поэтому мы и хотели иметь его себе отцом, чтобы следовать по его стопам; он же не изъявляет на это согласия, пренебрегая нашей просьбой. Молим тебя, владыка, поставь его нам игуменом, хотя бы против его воли.

— Я тоже, — отвечал епископ, — думал о том, о чем вы сейчас говорите; впрочем, подождите немного, — я попытаюсь убедить его подчиниться нашей воле.

После этого епископ отправился в церковь, так как наступило время святой литургии. Он приказал архидиакону, ставши на амвоне, возглашать к народу:

— Кто из присутствующих здесь носит имя Левкия?

Никто из народа не отозвался на этот зов, потому что не находилось человека, носившего такое имя. Когда архидиакон воззвал к народу дважды и трижды, святой Левкий, видя, что в народе нет иного Левкия, кроме его, отозвался, сказав:

— Я есмь грешный Левкий!

Все удивились, взглянув на него, и говорили с недоумением:

— Ты Евтропий, сын Евдикиев?

Святой Левкий отвечал на это:

— Спросите моего отца, он вам лучше, чем я, расскажет о моем имени.

Тогда вывели на средину блаженного Евдиклия, честного девяностосемилетнего старца, и спрашивали его:

— Какое в действительности имя твоему сыну?

Он же, видя желание Божие, чтобы открылась тайна о нем и об его сыне, рассказал подробно всё видение свое; между прочим и о том, как глас Божий дважды, во сне и наяву, назвал сына его Левкием. Все, слышащие это, в радости благодарили Бога и, подходя к святому Левкию, приветствовали его с великим уважением. Вслед за этим епископ начал увещевать святого Левкия принять сан игумена со священством. Он отказывался, а народ восклицал:

— Левкий достоин быть не только пресвитером и игуменом, но даже епископом!

И несмотря на нежелание святого Левкия, он был хиротонисан и поставлен игуменом. За сим все светло отправили праздник Успения Пресвятой Богородицы в Ее церкви. Вступив в управление обителью, святой Левкий усилил свои подвиги и творил чудеса живущею в нем благодатью Святого Духа. Однажды привели к нему бесноватого эфиоплянина, уже оглашенного ко святому крещению. Видя его мучения, святой Левкий сказал бесу:

— Перестань, дух диавольский, мучить человека!

Бес, затрепетав, начал вопить с рыданием:

— Если я выйду из него, то куда пойду? — не имею дома, лучше этого.

— Нечистый дух, — повторил святой Левкий свое приказание, — оставь создание Божие и не осмеливайся более входить в него; постыженный и посрамленный выйди из того, кого доселе человеконенавистнически мучил, связав веригами твоей темной силы. Войди же в тех людей, которые не веруют в Господа нашего Иисуса Христа и не поклоняются Его животворящему кресту.

Со страшным криком вышел бес из уст человека в виде чёрной птицы; при этом он воскликнул:

— Что мне и тебе, раб Божий Левкий, — зачем выгоняешь меня из жилища, которое я избрал себе? Я не хотел входить в человека с белым лицом, обычного вида, но вошел в эфиопа с чёрным, неприятным для глаз, цветом кожи, надеясь, что из такого жилища меня никто не изгонит.

Прогнав диавола крестным знамением, святой Левкий поднял человека с земли здоровым и сподобил его потом крещения. Диавол же удалился в Египет, где принял образ громадных размеров змея; он ползал по улицам одного города, с необычною яростью умерщвляя встречных язычников и иудеев, — мужей, жен и детей; не щадил и животных. Святой Левкий, провидя духом столь человекоубийственную злобу диавола, поспешно отправился в Египет; почувствовав приближение к городу святого, диавол бросился в море, оставив после себя множество трупов, лежащих на улицах. Войдя в город и видя множество оплакивающих с рыданием своих мертвецов, святой Левкий вопрошал:

— Чем вызван такой плач?

Тогда ему сказали, как внезапно появился в городе змей, многих умертвивший и — как он только что сейчас, пред его приходом, бросился в море, где и скрылся. Святой Левкий приказал принести воды, освятил ее и начал ею окроплять мертвых, говоря к ним:

— Восстаньте во имя Господа Саваофа, — вы держимы не узами смерти, но лишь повреждены диавольским ядом; однако вы не в состоянии сами избавиться от действия силы змеиной, которая могущественнее вас по причине вашего нечестия и сердечной слепоты. Восстаньте же силою Бога моего и воздадите славу Создавшему вас.

Во время этой речи святой Левкий касался своим жезлом трупов. И тотчас все, точно пробудившись, восстали и, хватаясь за ноги святого, говорили:

— Бог, Которому подобает кланяться, есть не иной как Тот Отец, Сын и Дух Святой, Коего ты, раб Божий и отец наш, проповедуешь.

Все воскресшие уверовали во Христа, вместе с ними обратилось в христианство еще до трех тысяч мужей; все они крестились с женами и детьми своими, прославляя Господа нашего Иисуса Христа, сотворившего столь дивные чудеса чрез святого Своего Левкия. По прошествии нескольких лет во Христа уверовал со всем своим домом епарх александрийский Филипп, побуждаемый к тому примером святой дочери своей Евгении; по истечении некоторого времени он оставил начальство, сделавшись христианским епископом. По страдальческой кончине епископа Филиппа преемником ему единогласно избран был святой Левкий. Между тем в Александрии после Филиппа епархом был сначала Терентий, а потом Сатурнин. Будучи врагом христианства, последний обдумывал со своими советниками-идолопоклонниками, как бы поднять в Александрии гонение на христиан, убив предварительно их епископа, святого Левкия: Сатурнин видел, что он многих обращает из язычества в христианство. И стал епарх изыскивать удобное время для приведения в исполнение своего злого умысла. Верные же из жителей Александрии, узнав об этом, совещались между собою, как бы убить епарха. Тогда святой Левкий, призвав к себе всех христиан, убеждал их оставить свой мятежный замысел и поведал им о бывшем ему от Бога явлении:

— Знайте, возлюбленные, что Господь мой благоволил явиться мне в видении и повелел поставить вам другого епископа, чтобы я мог идти на Запад во Врунтисиополь, ибо город этот нуждается в христианском просвещении.

Услышав это, христиане с рыданием начали припадать к ногам святого, говоря:

— Отче святой! Не оставляй нас сиротами, — не разлучайся с теми, коих приобрел Богу; не покидай нас до своей кончины.

— Вы все знаете, — возразил святой Левкий, — что еще во дни моей юности Господь благоволил о мне открыть отцу моему Евдиклию, как я недостойный восприиму сей святительский сан и как пойду в идолопоклоннический город, в среду народа, не знающего Бога. Так угодно Владыке нашему, чтобы чрез меня недостойного раба Его присоединить тех людей к святой Церкви. Посему именно и повелел мне Господь поставить вам иного отца, я же иду на предуказанное мне дело. О епархе же Сатурнине знайте, что нечестивый замысел его о гонении на христиан не исполнится, ибо сократились дни жизни его и близка его погибель: по моем удалении отсюда рушится дом его, похоронив его со всеми домашними под развалинами. Сказав это и утешив плачущих христиан, он избрал мужа достойного святительского престола; так поставлен был вместо святого Левкия другой епископ. — Взяв с собою двух своих диаконов, Евсевия и Дионисия, и пять учеников, святой Левкий отправился из города на корабельную пристань. Все христиане, числом пять тысяч, не считая жен и детей, с плачем и рыданием провожали своего епископа.

— Зачем, — восклицали они, — покидаешь нас, отче, не жалея детей своих?

Обернувшись назад и видя плачущих, святой Левкий сам возмутился духом, прослезился и, воздевая к небу руки, сказал:

— Господи, Боже мой Иисусе Христе, если есть Твоя воля, не разлучай меня от сих людей Твоих, на служение которым Ты поставил меня!

Только что окончил он эту молитву, как с неба раздался голос, услышанный всеми христианами:

— Левкий! Не пренебрегай повеления Господня, но садись на корабль и отправляйся с миром, куда тебе повелено.

— Вы слышите, — обратился святой Левкий к сопровождавшим его, — волю Господню, братия? Итак, знайте, что не по своему желанию расстаюсь я с вами.

Простившись со всеми, он вошел в корабль и отправился в путь. В Александрии же, согласно пророчеству святого, внезапно разрушился дом епарха, умертвив вместе с последним и всех находившихся внутри. После пятнадцати дней корабль приплыл в Адрианополь, не Фракийский, а находящийся в древнем Египте; здесь святой Левкий пробыл немного времени, приняв к себе двух пресвитеров, Леона и Савина. Найдя другой корабль, он сел на него, вручив условленную плату, и приплыл в Гидрунт, где пересел на Далматийский корабль, на котором и достиг Врунтисиопольской области. Выйдя из корабля, святой Левкий направился к городу со своим клиром. На пути им встретился трибун [5] Армалеон с его воинами; одного из последних святой Левкий и спросил:

— Кто начальник этого города?

— Разве вы не слыхали, — ответил воин, — о великом Антиохе, господине этой страны?

— Какую же веру исповедует господин твой Антиох? — снова задал вопрос святой Левкий.

Услышав такой вопрос, трибун и воины со смехом сказали:

— Разве есть какая другая вера и какой другой бог, кроме солнца и луны, освещающих вселенную? Не слышат ли уши всех голосов их, гремящих в облаках? Что скорее молнии, исходящей от солнца? Что светлее луны, предвозвещающей своими видоизменениями о наступающих переменах погоды?

— Бедные невежды! — сказал со вздохом святой Левкий. — До вас еще не достигло божественное просвещение и потому вы не знаете, что солнце и луна — создание Божие и повинуются повелению Господа, свершая свое беспрерывное течение. И не следует называть их богами: в них нет ничего Божественного; они даже не могут стоять на одном месте, но постоянно движутся, восходят и заходят, закрываются то облаком, то ночною тьмою и бывают то видимы, то сокрыты от глаз. И настолько свет их отличен от присносущного Света, то есть Бога, почитаемого нами, насколько создание отлично от Создателя. Бог наш, создавший солнце, луну, небо и землю со всем, наполняющим их, и есть Свет истинный, просвещающий всех в Него верующих. Он сотворил сияние солнца и луны, повелев им служить людям, населяющим поднебесную, — солнце да светит днем, а луна — ночью. И если бы вы познали невидимый Свет — Бога нашего, то никогда бы не преклонялись пред видимыми светилами.

— Какой же это свет, — спросил трибун Армалеон, — о котором ты говоришь, что он невидим нашими очами?

— Христос, сын Божий, — пояснил святой Левкий, — рожденный Девою Мариею от Святого Духа.

И рассказал им всё о Христе, — как Он родился, как жил среди людей, как пострадал Своею волею, умер, в третий день воскрес, вознесся на небо, сел одесную Бога Отца и — как Он придет судить весь мир, чтобы каждому воздать по его делам. С умилением слушали воины поучение святого Левкия; уверовав в его слова, как в истину, они пали пред ним на землю, говоря:

— Молим тебя, отче, соделай нас участниками вечной жизни!

Он после оглашения крестил их; число новообращенных было шестьдесят семь мужей. Сопровождаемый ими и клиром святой Левкий вошел в город. Так положено было начало просвещению Врунтисиополя светом Христова учения. Князь Антиох, узнав, что трибун Армалеон уверовал во Христа вместе со своими воинами, призвал его к себе и спросил:

— Правда ли то, что я слышу о тебе, Армалеон? Будто ты с подчиненными тебе воинами сделался христианином?

Армалеон молчал. Тогда Антиох с гневом сказал:

— Почему ты не отвечаешь мне?

— Разве тебе, — спросил трибун, — необходимо нужно гневаться на меня за то, что я теперь христианин?

— Я спрашиваю тебя, — возразил Антиох, — без всякого гнева: скажи нам, кто тебя научил христианской вере? Мы все знали тебя за человека мудрого в наших учениях, который доселе отвергал христианство, и теперь удивляемся, каким путем ты превратился в христианина?

— До сих пор, — отвечал Армалеон, — я был слеп и блуждал в сени смертной, и ныне, просвещенный благодатию Божиею, я прозрел и пребываю в надежде вечной жизни.

— Какая это жизнь вечная, о которой ты говоришь? — спросил Антиох.

— Если хочешь, можешь познать ее, — предложил трибун.

— Если действительно ты покажешь нам ее, — рассуждал Антиох, — то конечно, хочу видеть и разуметь; впрочем, я не думаю, что есть иная жизнь кроме настоящей и не верю, что существует иной свет и Бог, кроме солнца и луны.

— Солнце и луна, — сказал Армалеон, — не боги, но создание Божие, утвержденное Господом на небе не с тою целью, чтобы привлекать кого-либо на служение себе, но затем, чтобы служить, освещая землю, разумному созданию, то есть человеку, живущему на земле.

С удивлением выслушал Антиох эти слова трибуна и спросил его:

— Кто тебя научил такой мудрости?

— Меня просветил, — сказал он, — один Александриец, по имени Левкий, недавно сюда пришедший.

В это время святой Левкий находился за городом на месте зрелищ против западных ворот Врунтисиополя; он учил здесь народ вере Христовой, крестя приступающих к Господу Иисусу. Антиох послал за ним, с честью прося его придти к нему. Увидев архиерея Божия, он сказал ему:

— Если хочешь, чтобы мы уверовали в проповедуемого тобою Бога, то умоли Его послать на нашу землю дождь, которого мы не видим вот уже два года. От бездождия земля наша иссохла и утратила прежнее плодородие, почему народ пребывает в скудости и нужде.

Святой Левкий, созвав свой клир и всех новокрещенных христиан, сотворил общее усердное моление к Господу Богу, и тотчас небо покрылось облаками, из коих полился обильный дождь, напоивший всю землю той страны. Тогда уверовал во Христа весь город во главе с Антиохом, так что крестилось двадцать семь тысяч человек, и все славили Христа, Бога нашего. Построили среди города церковь во имя Пресвятой Богородицы и Приснодевы Марии; другой же храм, во имя Иоанна Крестителя, поставили на том месте, где был крещен народ. Так просветился весь Врунтисиополь светом святой веры. Уча и утверждая в вере новопросвещенных, святой Левкий сильно разболелся и по откровению Божественному узнал, что болезнь его смертельна. Призвав к себе Антиоха, он завещал ему предать погребению его тело на том месте, где пристал к земле их корабль. Затем, воздев руки, он сотворил молитву о своей пастве, преподал всем последнее благословение и прощальный привет с пожеланием мира; после чего и преставился ко Господу, оплакиваемый всем городом [6]. Взяв честное тело святого, Антиох перенес его с подобающими почестями на место, где святой, прибыв из Александрии, вышел на землю из корабля. Создав здесь церковь во имя святого Левкия, Антиох положил в ней честные мощи угодника Божия. И многие чудеса совершались от гроба его во славу Отца и Сына и Святого Духа, — Бога, в Троице славимого, Ему же от всей твари хвала, благодарение и поклонение во веки. Аминь.

Память святого священномученика Мефодия, епископа Патарского

Угодник Божий Мефодий, с юных лет предавший себя на служение Господу, явился честным сосудом, приявшим Святого Духа; за это, по избранию божественному, он сподобился епископского достоинства, став архипастырем словесных овец города Патары, в Ликийской области [1]. Святой Мефодий руководил свое словесное стадо с богоугодным тщанием, направляя его к совершенству кроткими поучениями. Во дни епископства святого Мефодия возникла Оригенова ересь [2], обольщавшая многих; видя ее возрастание, святой Мефодий, как пастырь выдающийся, точно огнем попалял ересь своими обличениями, — учением, исполненным мудрости и Божественной благодати, он истребил нависшую над верными еретическую мглу. Его боговдохновенные наставления облистали вселенную подобно молнии и как звук разумной трубы по всей земле раздался голос его поучений. Поэтому невидимый враг был не в состоянии выносить той ревности, какою одушевлен был святой Мефодий в своих великих трудах, подъемлемых ради благочестия, ради Церкви Христовой; он вооружил против святого епископа своих видимых слуг, — язычников, поклоняющихся идолам; по его наущению язычники вознамерились предать мучительной смерти служителя Божия, еще прежде страданий облекшегося в «живоносное умерщвление». Схватив святителя Христова, язычники отсекли ему мечом честную главу. И перешел святой Мефодий в лучшую жизнь; как жертва живая принесся Богу тот, который вначале служил Агнцу Божию, а потом сам заклан был как агнец. Так увенчался двойным венцем добрый подвижник благочестия, боровшийся с ересями и Христа исповедавший пред язычниками безбоязненно, даже до пролития крови и мученической кончины, которая последовала в царство Аврелиана [3]. Аминь [4].

Тропарь, глас 1: Кровь твоя мудре, тайно вопиет от земли якоже Авелева к Богу, богомудре святителю Мефодие, ясно проповедавый Божие вочеловечение: темже и посрамил еси оригенову лесть, и преставился еси в небесный чертог. Моли Христа Бога, да спасет души наша.

Кондак, глас 4: Священнотаинник святыя Троицы, и яже паче ума повелений божественных проповедник, и православным утверждение был еси, Мефодие, злославныя обличил еси смыслы, правоверия ради кровию твоею священномученик явлься: и Христу со ангелы предстоя, моли спастися нам.



Память святых мучеников Аристоклия, Димитриана и Афанасия

Святой мученик Аристоклий, родом кипрянин из города Тамаса, был соборным пресвитером. Во дни царя Максимиана [1], когда над христианами разразилось великое гонение, святой Аристоклий удалился в пустыню, где и скрывался в одной горной пещере: здесь во время молитвы его однажды облистал свет, превосходивший солнечный, и с неба послышался голос, повелевавший ему идти в Саламинскую митрополию, что на Кипрском острове, и там восприять мученический подвиг за исповедание имени Христова. Укрепленный явлением света и Божественным гласом от тотчас же, оставив боязнь мучений, пошел, куда было повелено. По пути, пролегавшем в лесу, он зашел в храм святого апостола Варнавы, и здесь нашел диакона Димитриана и чтеца Афанасия, которые встретили его с любовью. Во время беседы святой Аристоклий открыл им о причине своего путешествия в город Саламин, рассказав о бывшем ему видении. Димитриан и Афанасий после этого рассказа возымели непреодолимое желание идти вместе с Аристоклием, чтобы умереть за Христа. Когда они достигли города Саламина, то, вставши на возвышенном месте, на виду у всех, начали громким голосом проповедовать об Иисусе Христе, Его прославляя, а языческих богов, бесчувственных идолов, похуляя; язычники тотчас же схватили проповедников и представили на суд к правителю для допроса. Последний, узнав, что они христиане, и видя их непоколебимую преданность святой вере, повелел пресвитера Аристоклия усечь мечом; святых же Димитриана и Афанасия после многих мук он предал на сожжение; но после того как святые мужи пробыли в огне живы и невредимы, правитель осудил и их на усечение мечом. Так скончались [2] страстотерпцы Христовы, украсившись мученическим венцем.

Перенесение мощей святых мучеников Инны, Пинны и Риммы

Сии святые мученики происходили из северных стран, из земли варварской [1]. Они были учениками апостола Андрея [2] и многих из варваров от почитания кумиров обратили к вере во Христа. За это они были схвачены и представлены правителю варваров, который хотел было обольстить их различными соблазнами и лестными обещаниями, но они не склонились на предложенные им почести и за свою твердость в вере во Христа биты были без пощады. Так как в то время стояла суровая зима и реки замерзли настолько, что их можно было переходить по льду, то посредине реки поставили и утвердили на льду прямые дерева и привязали к ним святых мучеников. Когда под тяжестью деревьев лед стал пригибаться, то вода поднялась до их шей, и они в таком положении предали святые души свои Господу. Некоторые христиане похоронили тогда тела их, но потом епископ [3] вынул их из могилы и, взяв на плечи свои, положил в своей церкви. Спустя семь лет после кончины своей святые мученики явились тому же епископу и повелели ему перенести мощи их в местечко, называемое Аликс, в сухое пристанище [4].

Память 21 июня

Память святого мученика Иулиана Тарсянина

Святой Иулиан, сын сенатора язычника и матери христианки, родился в киликийском [1] городе Аназарве. По смерти мужа, мать святого Иулиана переселилась из Аназарва в киликийский же город Тарс [2]. Здесь она крестила отрока Иулиана в христианскую веру и воспитывала его, обучая вместе с книжным учением истинам веры и правилам благочестия христианского. Когда Иулиану исполнилось 18 лет, то поднялось сильное гонение на христиан, воздвигнутое императором Диоклитианом [3]. В числе других христиан был взят и святой Иулиан и приведен на суд к игемону Маркиану [4]. Но ни жестокие истязания, ни угрозы, ни обещания даров и почестей не могли склонить благочестивого юношу к принесению языческих жертв и к отречению от Христа. Целый год водили Иулиана по разным городам Киликии, везде подвергая истязаниям, но он, подобно адаманту [5], оставался непреклонен в исповедании веры в Иисуса Христа. Когда святого Иулиана привели в город Эгею [6], то там нечестивые язычники силою открыли рот святому мученику и вкладывали туда идоложертвенное мясо и кровь, желая нечестивыми жертвами осквернить чистого и святого раба Христова. После этого святой Иулиан был ввергнут в темницу. Сюда к нему пришла его благочестивая мать, которая всюду сопутствовала Иулиану, умоляя Господа укрепить сына ее в страдальческом его подвиге. Когда же мучители взяли мать святого Иулиана и привели ее на суд, то она просила игемону позволить ей в продолжение трех дней навещать сына своего в темнице, дабы убедить его поклониться идолам. Игемон разрешил ей невозбранно приходить к сыну ее в темницу. Она же, проводя с ним в темнице дни и ночи и с материнскою любовью беседуя с ним, со слезами увещевала его претерпеть до конца временные мучения, дабы сподобиться от Господа вечных благ в царстве мучеников. По прошествии трех дней, святого Иулиана вместе с матерью привели на суд к игемону. Думая, что мать уже уговорила сына к принесению идольских жертв, игемон стал хвалить ее за это увещание, но та громко и безбоязненно начала исповедовать имя Иисуса Христа и обличать языческое безбожие. Также и святой Иулиан неустрашимо исповедовал и прославлял Иисуса Христа — Единого истинного Бога и обличал языческое многобожие. Тогда разгневанный игемон повелел мучить обоих — и мать и сына. Матери святого, после многих истязаний, отрубили ступни ног, которыми она шествовала за своим сыном, следуя за ним из Тарса; святого же мученика Иулиана положили в мешок, наполненный песком и разными ядовитыми гадами, и бросили в море. Так кончил свои страдания святой Иулиан. Чрез несколько времени скончалась в страданиях и благочестивая мать его, — и оба получили венец победы от Христа Бога. Тело святого Иулиана было вынесено волнами на берег, где его нашла одна благочестивая вдова из Александрии и с честью предала погребению. Впоследствии святые мощи Иулиана перенесены были в Антиохию [7]. Святой Иоанн Златоуст [8], когда был пресвитером в Антиохии, почтил память святого мученика Иулиана похвальным словом.

Кондак, глас 2: Благочестия непобедимаго воина, и истины согласника и оружника, вси достойно восхвалим Иулиана днесь, и к нему возопиим: моли Христа Бога о всех нас.



Житие преподобных Иулия пресвитера и Иулиана диакона

Родина святых Иулия и Иулиана была страна Мирмидония [1]. Оба они были родные братья и с младенчества были воспитаны в христианском благочестии и получили доброе наставление в книжном учении. Достигши совершенного возраста, они стали проводить жизнь в девственной чистоте, служа Богу постом и молитвою, поучаясь день и ночь в законе Господнем. За такое богоугодное житие они были удостоены церковных степеней: Иулий был рукоположен во пресвитера, а Иулиан во диакона; и были они в Церкви Христовой, как два светильника, сияя добрыми делами и прославляя ими Отца Небесного. В то время среди пшеницы святой веры еще было много плевел идолопоклоннического заблуждения. Хотя восток и запад находились в то время уже во власти христианских царей, и благочестие всюду процветало, однако еллинское нечестие не было еще истреблено до конца, в особенности по селениям, где люди в неразумной слепоте еще держались древнего идолослужения. И вот сии два раба Христова, преисполненные ревностью по Боге, прибыли в Царьград к благочестивому царю Феодосию Младшему [2] и просили дать им его царскую грамоту, дабы им беспрепятственно можно было в греко-римской области уничтожать идолов, разорять и сжигать капища и посекать рощи и сады, насажденные в честь идолов, и взамен того созидать храмы Божии и распространять славу имени Иисуса Христа. Царь дал им на это разрешение, подтвержденное грамотою, в которой было присоединено повеление, чтобы везде по окрестностям и городам все правители епархии (областеначальники, князья, различные сановники и градоначальники) повиновались Иулию и Иулиану во всех делах, и на строение храмов Божиих доставляли им всё потребное. Получили они и от святейшего патриарха благословение на проповедь, и на созидание и освящение церквей. И вот сии два святые воина Христова, как два апостола, отправились в страны греко-римского царства, проповедуя язычникам имя Иисуса Христа, и обращали многих ко Христу Богу, утверждая их веру не только словом, но и чудесами; ибо от Бога им дана была благодать и сила исцелять недужных, изгонять бесов, — и везде разоряли они идольские храмы, идолов уничтожали. В тех же местах, где еллины в ожесточении своем оказывали им сопротивление, и там, показав царское повеление правителям и градоначальникам и получив от них помощь, святые исполняли свое дело. Они созидали множество церквей не только на пособия из царской казны, но и от щедрого подаяния истинно-верующих христиан: ибо все и повсюду, видавшие таких учителей, просветителей и чудотворцев, не жалели своего имущества, жертвуя его на святое дело. Таким образом, они прошли Восток и Запад, и создали до ста церквей. Чудеса же, явленные ими, бесчисленны, так что невозможно подробно их передать, и разве только некоторые можно воспомянуть. Однажды при постройке церкви в Вивлах, созидавшейся старанием святых братьев, один из работников по неосторожности отсек себе железным орудием большой палец на левой руке, так что вытекло очень много крови, и человек тот упал от изнеможения и боли, как мертвый. Святые, увидев это, взяли отсеченный палец, приложили его к составу, осенив больное место крестным знамением, и палец тотчас прирос к составу своему, и рана закрылась. Святые, подняв с земли человека того здоровым, подали ему в руки его железное орудие, сказав при этом:

— Крепись и трудись во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

В другое время, святые находились в Медиоланской епархии [3], близ города называемого Гавдианом. Здесь они, очистив от идольских капищ некое селение, сами трудились над построением церкви (девяносто девятой по числу построенных ими церквей). Вместе с ними трудилось над сей постройкой, помогая им, множество верующих. Случилось мимо того места проезжать каким-то людям. Увидав трудившихся над постройкою храма, решили сами с собою, что строители задержат их и, хотя бы они не желали, будут убеждать их принять участие в работе [4]. И так как им сие место не возможно было миновать, то они поступили так: одного из своих положили в повозке, как бы мертвого, сделав вид, что везут умершего для погребения. Лишь только они приблизились к самому месту постройки церкви, святые братья обратились к ним со словами:

— Дети! Помогите нам в нашей работе.

Они же в ответ сказали:

— Мы не можем медлить, потому что везем мертвеца для погребения.

— Не лжете ли вы, дети? — спросил святой Иулий.

— Нет, отче, — отвечали они.

— Так пусть же будет вам по слову вашему, — сказал им на это святой Иулиан.

И люди те отправились своей дорогой. Удалившись немного далее, они сказали притворившемуся мертвым, чтобы он встал. Но он не вставал; тогда они начали сильнее толкать его, думая, что он спит. Однако вскоре они убедились, что он действительно умер. Чудо это сделалось известным всюду, и все были в страхе и ужасе, так что никто с того времени не дерзал говорить святым ложь. Через несколько времени после сего святой Иулий пресвитер сказал однажды своему брату, святому Иулиану:

— Оставайся ты, брат, строить здесь эту девяносто девятую церковь, а я пойду поищу другое место, где бы можно было создать сотую, дабы по создании ста церквей на земле, по благодати Божией, быть нам переселенными в Церковь нерукотворенную, вечную на небесах.

Сказав сие, Иулий отправился в путь. Пройдя расстояние около двух миль, он подошел к озеру, называемому Мукорос. Озеро то очень велико; на нем он увидал большой остров, очень красивый, на котором никто не обитал. Смотря издали на тот остров, святой стал размышлять, как бы ему переправиться на него. А так как поблизости не было лодки, то он встал на молитву и, преклонив колена, помолился, сказав:

— Господи Боже всесильный, Иисусе Христе! Твоею всемогущею силою подай мне, чтобы сия милоть [5] моя, которая на мне, послужила бы мне вместо лодки, дабы, находясь на ней и я, управляемый Твоею десницею, мог переправиться на тот остров, не погрузившись в воду.

Помолившись так, он распростер свою милоть на воде и, сотворив крестное знамение, взошел на нее, — и милоть, как лодка, не погружалась в воду. Святой же, держа в руках жезл, и как веслом гребя воду, управлял чудесною ладьею из милоти и достиг до того острова. Выйдя на остров, он обошел его вокруг и очень радовался, видя его красоту. Посреди острова святой Иулий увидел громадный камень, занимавший большое пространство. На нем решил он построить сотую церковь во имя святых двенадцати Апостолов. Но на острове том водились в большом количестве змеи и всякие ядовитые гады, почему никто из людей не осмеливался даже приблизиться к тому острову. Святой, взойдя на тот камень, сделал из небольшого деревца крест, и водрузил его в небольшую расселину в камне. Помолившись затем Богу, он созвал к себе именем Иисуса Христа всех змей и гадов — и собралось их великое множество к нему. Святой сказал им:

— Уже довольно пожили вы на месте сем, ныне же именем Пресвятой Троицы, Отца, и Сына, и Святого Духа, повелеваю вам уйти с сего острова, и предоставить место сие для дома Божия и для рабов Христовых, намеревающихся обитать здесь.

Лишь только святой произнес это, как все змеи и гады, как бы поняв его слова, тотчас повиновались его повелению, и, собравшись все вместе, удалились к западной стороне острова; затем, погрузившись в озеро, переплыли на другую сторону к горе, называемой Камункин, и там поселились, устроив гнезда, а остров очистился от гадов. Святой же, как и в первый раз переправившись обратно, направился к христианским селениям, находившимся в окрестности, и, получив от них помощь и всё необходимое, возвратился на лодках с рабочими на остров; потом, заложив на камне церковь во имя святых двенадцати Апостолов, занялся ее постройкою. В то время брат его святой Иулиан, окончив постройку церкви, что около города Гавдиана, задумал устроить в ней гроб для брата своего Иулия, и начал строить его. Святой же Иулий, узнав об окончании постройки той церкви, пошел, чтобы посмотреть ее и вместе посетить своего брата. Когда он пришел туда, тот встретил его с такими словами:

— Вот, брат, с Божиею помощью и по твоим молитвам церковная постройка окончена, только строится еще гроб для тебя, дабы в нем по преставлении твоем почивало твое тело.

Но святой Иулий, исполненный пророческого дара, сказал на это святому Иулиану:

— Поспеши скорее докончить постройку этого гроба, ибо тебе самому придется почить в нем.

И сие сбылось. Когда гроб был устроен, святой Иулиан диакон преставился ко Господу. Святой же Иулий, предав с честью погребению тело брата, возвратился опять на остров, где и продолжал постройку церкви, посвященной апостолам. Окончив построение церкви, он устроил в ней гроб для себя, потому что предвидел приближавшуюся кончину свою, так как был уже в преклонных летах. В то время в Медиолане от царя был назначен епархом для управления всею тою страною один сенатор, по имени Авдентий, человек благородного происхождения, добродетельный и благочестивый. Узнав о святом Иулиане, он с домашними пожелал побывать на острове Мукоросе, чтобы видеть человека Божия Иулия пресвитера и посмотреть церковь, устроенную им; сев на корабль, они отправились. Прибыв на остров, Авдентий сподобился получить благословение от святого и беседовать с ним о духовных предметах, а также и осмотрел церковное здание; после сего он обратился к святому с такими словами:

— Отче! Если ты еще что намерен строить, то скажи мне, и я из своего имения буду помогать тебе, ибо с радостью готов служить вам во всём нужном.

Святой ответил на это:

— Чадо! Строить нам более ничего не требуется, остается построить только около моего гроба гроб для тебя, потому что тело по твоей кончине будет почивать в сей церкви.

Авдентий ответил:

— Пусть твой гроб, отче, будет здесь, а я уже устроил себе гроб в Медиолане.

— Поверь мне, чадо, — сказал ему на это святой Иулий, — что тело твое будет погребено около моего тела, а не в другом каком-либо месте.

Побеседовав довольно со святым и получив от него благословение, Авдентий возвратился в Медиолан. В непродолжительном времени святой Иулий преставился ко Господу и был погребен в своем гробе, от которого по молитвам его подавались многие исцеления болящим. По преставлении святого Иулия, заместителем его был благочестивый пресвитер Илия. По прошествии нескольких лет скончался и Авдентий, медиоланский епарх, и был положен в своем гробе, в Медиолане; но утром на другой же день он был найден лежащим вне своего гроба, не выброшенный кем-либо из него, но как бы вынесенный из него и бережно положенный. Тело его положили обратно в тот же гроб, но и во второй раз он был найден лежащим вне гроба; то же произошло и в третий раз. Хотели положить его на другом месте, но нигде не находилось места для его погребения. Тогда домашние вспомнили слова святого Иулия, сказанные Авдентию, что он ни в каком другом месте не будет погребен, как только рядом с телом его; и отвезли тело Авдентия на остров Мукорос. Блаженный Илия с крестами, кадилами и со свечами встретил тело епарха, и с подобающими почестями предал его погребению при гробе преподобного Иулия. Так исполнилось пророчество святого, во славу Христа Бога нашего, со Отцом и Святым Духом славимого во веки. Аминь.

Память 22 июня

Житие и страдания святого священномученика Евсевия, епископа Самосатского

Святой Евсевий был епископом города Самосаты [1], находившегося под управлением антиохийского патриарха. Он был мужем правоверным, благочестивым, исполненным ревности по Боге, постоянным и непоколебимым в православном исповедании в то самое время, когда усилившаяся ересь Ария [2] приносила большой вред и сильно смущаемая Церковь Божия колебалась, как корабль посреди моря в бурю. По смерти святого великого царя Константина [3] в восточной половине царства его вступил на престол сын его Констанций [4], который, как арианин, стал во всём помогать арианам и преследовать их выгоды. Поэтому в его царствование православным пришлось испытать большое гонение и стеснение от ариан, от которых и святой Евсевий перенес не малые страдания за свою ревность по православной вере. Ревность святого Евсевия о Церкви Христовой стала известна всем после следующего события. Когда Евдоксий, патриарх антиохийский, арианин, перешел из-за богатства на цареградский престол [5], тогда по этому случаю в Антиохии был собран собор всех сирских епископов для избрания патриарха на место Евдоксия. В виду того, что не только между народом христианским, но между епископами было мало православных, и многие арианствовали следуя за нечестивым царем, вероучение вновь избранного патриарха должно было иметь большое значение для православной Церкви. Об этом и позаботился святой Евсевий, который на соборе занимал не последнее место между епископами-первоседателями. Зная хорошо епископа севастийского, в Армении, Мелетия [6], как правоверующего и твердо держащегося символа первого вселенского Никейского собора, Евсевий всем советовал, чтобы сего епископа избрали на патриаршество. Арианствующие, не зная православия Мелетия и думая, что он будет их единомышленником, охотно послушались совета Евсевия. Они составили общий относительно Мелетия приговор, подтвердили его своей подписью и отдали на хранение святому Евсевию. Затем, когда получили царское согласие на это избрание, от лица епископов было отправлено известие об избрании к святому Мелетию, и последний был приведен в Антиохию, где его встретили с великою радостью. Святой Мелетий в сане патриарха стал учить свою паству прежде всего хорошей и добродетельной жизни: этим он старался сгладить для строптивых сердец путь к правоверию. Святой ожидал, что, исправив злые нравы, исторгнувши терния и волчцы, он с большим успехом может рассеять семена православия среди своей паствы. По прошествии недолгого времени народ захотел удостовериться, какого исповедания держится их новый патриарх, о чем и стали просить патриарха. По этому случаю святой Мелетий произнес в церкви проповедь к народу, в которой восхвалял православную веру, утвержденную на первом Вселенском соборе в Никее, и исповедовал Сына соприсносущным и соестественным Отцу, не созданным и Творцом всей твари. После такой всенародной проповеди ариане пришли в смущение и сильно разгневались, а православные возрадовались, видя на апостольском престоле такого православного архиерея. С яростью выгнали ариане патриарха из церкви в 30-й день по вступлении его на патриаршество и стали везде хулить его, называя его приверженцем еретика Савеллия [7]. Затем, по их просьбе, Мелетий был осужден царем в заточение и ночью из Антиохии был отослан в ссылку. На место его ариане избрали в Антиохию Евзоя — арианина. Святой Евсевий самосатский, видя какое волнение произвели еретики в антиохийской церкви, видя также и незаслуженное поношение, какое оказали ариане новому архиепископу Мелетию, никому ничего не говоря, вышел из Антиохии и отправился в свой город. По отшествии Мелетия, ариане вспомнили, что у Евсевия находится на хранении, подписанный руками епископов, приговор об избрании Мелетия. Вспомнив это, они пришли в немалое смущение, боясь того, как бы [не стало известно], что они сами своею волею избрали себе архиепископа и тотчас же изгнали его. Поэтому ариане стали просить царя, находившегося тогда в Антиохии, послать к Евсевию с просьбою возвратить вверенный ему приговор. Царь немедленно послал за приговором гонца к Евсевию. Посланный, прибыв к епископу, передал ему царское повеление, на что святой Евсевий так отвечал:

— Я не отдам общий приговор, вверенный мне, до тех пор, пока все, вверившие мне этот приговор, не соберутся вместе (на собор).

Посланник возвратился ни с чем, за что царь сильно разгневался и снова послал его, написав строгое повеление, если епископ не пожелает отдать приговор, отсечь ему правую руку. Последнее царь написал для устрашения святого, делать же это он не осмелился приказать посланнику. Когда царский гонец догнал епископа и показал ему грозное послание, святой Евсевий, прочитавши его, тотчас протянул две руки на отсечение со словами:

— Не только одну правую руку, но и левую отрубите; всё-таки я не отдам приговора, обличающего злобу и беззаконие ариан.

Снова посланный возвратился без приговора и рассказал обо всём царю. Царь, услыхав ответ святого епископа, очень удивился его безбоязненному мужеству и твердости, за что впоследствии восхвалял Евсевия пред многими. По прошествии нескольких лет умер злочестивый царь Констанций, после которого стал царствовать Юлиан Отступник [8]. Этот царь сначала возвратил святого Мелетия из заточения на антиохийский престол, но потом снова изгнал его. В царствование Юлиана Церковь Христова испытала еще большее зло, чем в царствование Констанция. К арианской ереси, смущающей всех правоверных во вселенной, присоединилось гонение от идолопоклонников. Сам царь явно отрекся Христа и стал открыто приносить жертвы идолам. На Церковь Христову и на христиан было воздвигнуто гонение, которое было направлено главным образом против духовенства. Эти гонения привели к тому, что многие православные церкви (в это время) остались без своих служителей, святительские престолы — без архиереев, из которых одни были умерщвлены, а другие разогнаны или арианами — в царствование Констанция, или идолослужителями — в царствование Юлиана. Было до того тяжело, что если бы Господь не прекратил жизнь и царствование Юлиана, то едва ли осталась бы в целости какая-либо церковь со своими служителями. В такое лютое время святой Евсевий, утаив свой сан святительский, оделся в воинские одежды и в таком виде стал обходить Сирию, Финикию и Палестину, утверждая христиан в православной вере. Где он находил церковь без служителей, там он поставлял иереев и диаконов и прочих клириков и везде поставлял епископами только тех, которые отвергали ересь Ария и мудрствовали православно. Вот какую ревность о Христе, каков труд, какое старание и попечение имел великий архиерей Божий Евсевий о Христовой Церкви в это время! После позорной смерти Юлиана, стал царствовать благочестивый и христолюбивый царь Иовиан [9], при котором святой Мелетий был снова возвращен на свой престол. В это время святой Евсевий и прочие православные архиереи стали с дерзновением, не боясь язычников, управлять свое паствою. По совету святого Евсевия, Мелетий собрал поместный собор в Антиохии, на котором было 27 епископов; между ними первым после Мелетия был Евсевий. На этом соборе был Пелагий, епископ лаодикийский, о непорочной и святой жизни которого рассказывают следующее. В юности своей Пелагий был убежден своими родителями вступить в брак, но когда был введен в чертог, то убедил свою невесту сохранить девство в чистоте. Так под видом супружества он пребывал с женой в нетленном девстве, как брат с сестрой. Кроме сего он отличался и многими другими добродетелями, ради которых был почтен от Бога и от людей святительским саном. Пелагий обнаруживал большую любовь к святому Мелетию и святому Евсевию и был их единомышленным другом и вместе с ними поборником по благочестию. На упомянутом выше поместном антиохийском соборе святые отцы повелели всем исповедовать и православно содержать единосущие Сына со Отцом, а также и то вероучение, которое было утверждено на первом Вселенском соборе. К этому определению присоединились ариане и приложили свои подписи, хотя сделали это лицемерно, на время, из угождения царю православному, а главным образом боясь православных архиереев, святых Мелетия, Евсевия и Пелагия, пользовавшихся от царя большим уважением. Благочестивый царь сильно любил сих столпов церковных за их правоверие и святую жизнь и слушал их во всем, почему они и были страшны еретикам, которые из боязни к ним присоединялись к Церкви. По смерти недолго царствовавшего благочестивого царя Иовиана вступил на престол Валент [10], и еретики снова возвратились к своему зловерию, как псы на свои блевотины [11], прежде всего совратив царя в арианство чрез жену его арианку Домнику. Православная Церковь снова стала терпеть притеснения, и епископы ее подверглись изгнанию. Святой Мелетий был изгнан в Армению, святой Пелагий — в Аравию, святой Евсевий был осужден в заточение во Фракию.

Неправедный приказ неправедного царя относительно изгнания Евсевия был доставлен в Самосаты к вечеру. Святой Евсевий, узнав о сем, призвал к себе царского посланного и сказал ему:

— Сегодня молчи и никому не говори о причине твоего прихода, а то узнает народ и, возревновав, может возмутиться и убить тебя; тогда я буду виновником твоей смерти.

Сказав это, святой Евсевий совершил вечернюю молитву и ночью объявил тайну одному из своих верных слуг. Как только все заснули, святитель вместе с своим слугой вышли из архиерейского дома; слуга нес за епископом возглавие и книгу. Когда путники пришли к реке Евфрату, текущей около городских стен, они сели в лодку, чтобы плыть на ней в город Зевгму. Святитель тотчас же приказал гребцам грести, которые, потрудившись всю ночь, на другой день доставили путников в город Зевгму. Самосатяне, узнав, что святой архиерей оставил их, предались великому плачу и рыданиям, а вместе с тем стали расспрашивать, не знает ли кто, куда ушел святитель. Один из жителей видел, как святитель сел в лодку, и слышал, что святой повелел везти себя в город Зевгму, о чем он и рассказал народу. Тотчас же многие из жителей сели в лодки, спешно поплыли за святителем и догнали его в Зевгме. Став пред лицом святителя, они восплакали великим рыданием, стараясь уговорить его, чтобы он возвратился в их город. Святитель отказался. После сего каких только они не творили пред ним молений, каких не говорили слов, припадали ногам, орошали их слезами, чтобы он только возвратился на свой престол. Святой Евсевий напомнил им следующее апостольское слово: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение» (Рим. 13:1–2).

Приводя сие апостольское слово, святой говорил:

— Мне невозможно быть противником царского повеления, да и для вас не безопасно противиться царской воле.

После сего поняли пришедшие, что они не в состоянии убедить святого возвратиться обратно и тогда стали давать ему в дорогу, один золото, другой серебро, одежды, а иные рабов, как отходящему в дальнюю сторону. Из предлагаемого святой Евсевий взял очень немногое. При прощании святой поучал их держаться православной веры и апостольских догматов, о всех помолился Богу и, благословив всех, отправился в предлежащий путь, во Фракию, куда был осужден на изгнание. Когда святой Евсевий находился в Истре, дошел слух, что во Фракию вторглись готы и сильно ее опустошают. Поэтому святой не пошел далее, но остался в Истре, где и пробыл до смерти злочестивого царя Валента. На место Евсевия в Самосаты был назначен арианами епископ арианин Евномий. Когда Евномий вступал в город Самосаты для управления паствою, никто из жителей города — ни богатый, ни нищий, ни художник, ни земледелец, ни муж, ни жена, ни старый, ни молодой не вышел к нему на встречу: весь город, будучи правоверным, не желал почтить еретического епископа, ни принять от него благословения, ни даже — видеть его. Евномий царскою властью принял в управление епископию и стал совершать службу в соборной церкви. Народ не стал ходить в ту церковь, а также и в дом архиерейский, не любя архиерея-еретика. В виду этого Евномий постоянно находился один, исключая тех, которые с ним пришли. О нем рассказывают, что хотя он был и еретик верою, однако нравом своим был добр, кроток, тих, смирен и ко всем любезен. О добронравии его рассказывают следующее. Однажды он вошел мыться в общую баню, и слуги, по обычаю той страны, затворили за ним двери, чтобы не вошли другие туда, где моется епископ. Евномий, узнав, что многие стоят у дверей, желая мыться, приказал слугам отворить двери и впустить всех желающих мыться с ним вместе. Вошедшие в баню, видя епископа, сидящего в теплой купели, не пожелали сесть и стояли пред ним, оказывая ему этим почесть. Епископ предлагал войти им в ту же купель, где он находился, но пришедшие отказались. Понял тогда епископ, что пришедшие из-за него стоят и не желают мыться. Этим он сильно опечалился, вышел из купели и удалился из бани, не желая, чтобы его почитали. Оставшиеся в бане тотчас вылили воду из купели, как оскверненную омовением еретика, и самую купель хорошо омыли, гнушаясь присутствия в ней еретика, и уже затем, согрев новую воду, устроили себе купель. Узнав о сем, Евномий окончательно убедился, что не может привлечь к себе народ самосатский, оставил епископию и удалился из города. По удалении Евномия ариане поставили в Самосаты от своего зловерия епископа Лукия, явного волка и врага Христовых овец. Граждане города и сему епископу, как и первому (Евномию) не оказывали почести и он жил в общении только с пришедшими с ним, ибо никто из православных не ходил к епископу. Овцы же Христовы, хотя и были без своего пастыря (Евсевия), однако хорошо помнили его учение и непорочно соблюдали святую веру. Насколько православные гнушались еретического епископа можно видеть из следующего случая: Однажды много мальчиков на улице (по детскому обычаю) играли в мяч, перекидывая его от одного к другому. В это время пришлось проезжать здесь епископу. Случайно мяч упал под коней и колесницу епископа. Дети, видя это, громко стали кричать: «мяч осквернился еретичеством, мяч осквернился еретичеством…». Услыхав крики, епископ оставил одного из своих слуг узнать, что делают дети и ради чего они так громко кричали. Дети развели огонь и чрез пламень стали перекидывать мяч, думая этим огнем очистить мяч от еретичества. Так не только взрослые люди, но и малые дети гнушались еретичества епископа, который был как мерзость запустения на святом месте (срав. Дан.9:27). Узнав об этом, Лукий не последовал кротости Евномия, но разгневался и многих священных лиц сослал в отдаленные места. Племянника Евсевия — блаженного Антиоха, достойнейшего священника, богоугодного и богодухновенного, искусного в книжной премудрости, сослал в Армению; известнейшего среди служителей Господних, диакона Еволкия, прогнал в Оасимскую пустыню. В виду сего немалая печаль и скорбь постигли самосатский город. После страшной кончины злого царя Валента стал царствовать благоверный царь Грациан [12]. Он тотчас же освободил всех архиереев и других священных лиц, изгнанных за православную веру, и повелел возвратить им прежние престолы. Тогда возвратились: святой Мелетий — в Антиохию, святой Пелагий — в Лаодикию, святой Евсевий — в Самосаты. Вместе с Евсевием в Самосаты возвратились и все изгнанные арианином Лукием, а в числе их священник Антиох из Армении и диакон Еволкий из Оасима. Для православных это было великою радостью, для нечестивых — великим стыдом. По возвращении на прежнее место Евсевий вместе с прочими епископами и в особенности за одно со святым Мелетием стал заботиться о церковном благоустроении. Прежде всего, он постарался избрать на архиерейские престолы, бывшие праздными по извержении епископов-ариан, мужей достойных и твердых в православии. Посвящая в архиерейский сан, святой поставил следующих епископов: честного Акакия — в Вирею, добродетельного Феодота — во Иераполь, одноименного себе Евсевия — в Халкиду, Исидора — в Кир, в Едессу же, по преставлении святого архиерея Варсы, возвел на престол исповедника Евлогия. С богоугодным епископом Марином, избранным в арианский город Долихины, святой Евсевий пошел сам (в указанный город), где он хотел очистить церковь от ереси и посадить на престол вновь избранного православного архиерея. Когда Евсевий вошел в этот город, одна женщина-арианка бросила в него с крыши горшок и рассекла святому голову. От этой язвы святой Евсевий разболелся и преставился ко Господу. Умирая, он заклинал всех, с ним бывших, чтобы они из мести не сделали какого-либо зла той женщине, которая причинила ему болезнь. В этом случае святой подражал своему Владыке, Который молился за распинающих Его, говоря: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк.23:34); а также и святому Стефану, молившемуся о побивающих его каменьями [13]. Так мученически скончался [14] великий угодник Божий Евсевий от арианской руки, пострадав за Сына Божия, Отцу соприсносущного и соестественного. Святое тело его было возвращено в город Самосаты, где и было честно погребено, со слезами и рыданием всего христианского народа. На место Евсевия был возведен вышеупомянутый блаженный Антиох, сын сестры святого Евсевия. Церковь самосатская процветала в православии, благочестно славя Отца и Сына и Святого Духа, Единого в Троице Бога, Ему же и от нас да будет честь, слава, благодарение и поклонение, ныне и в бесконечные веки. Аминь.

Кондак, глас 4: Благочестно во святительстве пожив, и мучения путь прошед, идольския угасил еси жертвы, святителю Евсевие; но яко имеяй дерзновение ко Христу Богу, моли спастися душам нашим.



Память святых мучеников Зинона и Зины

Святой мученик Зинон происходил из Филадельфии аравийской [1], носившей в древности название Емана. Зина был слугою его и горел желанием принять страдания за веру во Христа. При игемоне Максимиане, управлявшем областью в царствование императора Максимиана, святой Зинон [2] раздал всё свое имущество бедным, а рабов отпустил на свободу. Услышав о том, какую великую честь игемон оказывает идолам, он пришел к нему вместе с своим слугою, так как этого пожелал сам Зина, который не хотел оставить своего господина и добровольно пошел с ним. Святой Зинон, явившись к игемону, и, когда увидел, что тот действительно очень заботится о почитании ложных богов и сам усердно предается служению идолам, то обличил его. Тогда игемон немедленно же повелел бить святого ремнями из воловьей кожи. Во время этого истязания Зинон, протянув руку, ударил локтем в стену идольского храма и этим разрушил и уничтожил его. За это его сперва повесили и без милосердия стали строгать тело его, причем раны натирали уксусом и солью, а потом четырьмя клиньями забили в колодку ноги его. На место мучения святого Зинона пришел слуга его Зина и стал умолять своего господина не отталкивать и не покидать его. Узнав об этом, игемон велел и Зине забить в колодку ноги. Когда же оба святые мученика были приведены к игемону на допрос и отказались отречься от Христа, то их предали жестокому избиению, причем святому Зинону обожгли кроме того раскаленными железными прутьями грудь и ту часть ее, где находится сердце. После этого святых повесили на дерево, к ногам их привязали тяжелые камни и огнем сожгли им мышцы, а затем бросили в яму с огнем и стали лить на огонь масло, но так как святые мученики чудесным образом остались невредимыми и даже не опаленными огнем, то им, наконец, отсекли мечем головы [3]. Память их совершается в церкви святого Георгия в Кипариссии [4].

В этот день совершается память святого мученика Галактиона, потопленного в море, и Иулиании, вместе со своим сыном Сатурнином сожженной.

Память 23 июня

Память святой мученицы Агрипины

Святая дева Агрипина родилась и получила воспитание в древнем Риме. С малых лет она отдала себя Богу и была, по апостолу, «Христово благоухание во спасаемых» (2 Кор.2:15). Как ароматное яблоко или как благоуханный цветок, она своим целомудренным и добродетельным житием приносила верным сердцам сладость и благоухание, чем и отгоняла смрад страстей. Она украсила свою душу девственной чистотой и обручилась со Христом, за Которого в царствование Валериана [1] дерзновенно и мужественно, не убоявшись мучений, предала себя многим ранам из-за любви к своему Жениху Христу. Тело ее было избито палками так сильно, что были перебиты кости, после чего ее обнажили и заключили в оковы. Но ангел Господень невидимою рукою разрешил от уз и подкрепил ее, и она, поправ всякое нечестие, в муках предала Богу дух свой [2]. Рабыни Христовы Васса, Павла и Агафоника тайно взяли тело святой мученицы, и вышли с ним из Рима. Переходя с места на место, совершив долгое плавание, они приплыли в сицилийскую область, где тайно похоронили святое тело. Как только Сицилия сподобилась принять честные мощи святой мученицы, тогда же она избавилась от мрачной бесовской злобы и стала иметь защиту от агарян в молитвах святой Агрипины. Так, когда агаряне приступили к тому городу, где находилась церковь святой мученицы, и осмелились завоевать его, они тогда же были преданы всеконечной погибели. От честного гроба мученицы все больные и прокаженные, приходящие с верою, получали исцеление от всяких недугов молитвами святой мученицы, благодатью Христа, Бога нашего. Аминь.

Кондак, глас 4: Светлых подвиг твоих светоносный наста день, воньже почитающи сих божественная Церковь, вся созывает весело вопити тебе: радуйся, дево и мученице, Агрипино всечестная.



Повесть о покаянии Феофила

Незадолго до нашествия персов [1] на греческие владения, во второй киликийской епархии, в городе Адане [2] жил эконом святой соборной кафедральной церкви этого города, по имени Феофил. Жил он добродетельно и свято, справедливо и разумно распоряжаясь церковным имуществом, праведно и согласно с волей Божьей управляя делами. Для архиерея он был оком, присматривающим за всем, и правой рукой, исполняющей все дела и повеления. Он был очень любим своим епископом, да и не только епископом, но и всем церковным причтом и всеми жителями города за свои добродетели, ибо он был отцом сирот, кормильцем вдов, щедрым прибежищем нищих, заступником обижаемых, помощником беспомощных; одним словом, не было человека, которого бы он не утешил в печали словом и делом. За это все почитали Феофила, как отца, любили, как благодетеля, и превозносили похвалами. Когда же Божьим изволением преставился от временной жизни епископ Аданы, то все благочестивые жители этого города всякого чина, от большого и до самого малого, движимые истинною христианскою любовью к Феофилу за его многие благодеяния, и знакомые также с его чистою и непорочною жизнью, единодушно избрали его себе в епископа. Затем они послали несколько особенно почитаемых граждан к киликийскому митрополиту с письменным извещением об этом. Прочтя письмо, митрополит согласился утвердить их избрание: Феофил был и ему самому известен за человека добродетельного и богоугодного, способного к управлению епархией, искусного и опытного во всём. Он тотчас же велел призвать его к себе для поставления во епископа Аданской церкви. Но Феофил, узнав о решении митрополита, не захотел отправиться к нему, упорно отказываясь от принятия епископского сана. Граждане и весь причт долго со слезами просили и умоляли его стать их епископом, но безуспешно. Тогда они снова отправили к митрополиту прошение, чтобы он поставил им во епископа Феофила, хотя бы и против воли последнего. Призвав его, наконец, к себе насильно, своим властным повелением, митрополит с радостью и любовью принял его и хотел тотчас же рукоположить во епископа. Но Феофил упал ниц к его ногам и со слезами начал молить не налагать на него такого бремени.





— Я знаю мои грехи! — восклицал он, — я недостоин епископского сана.

После того, как он долго пролежал таким образом у ног митрополита, плача и моля избавить его, святитель дал ему три дня срока на размышление, чтобы, рассмотрев обстоятельства, он согласился принять епископский сан, и не пренебрег молением стольких людей, усердно желавших иметь его своим пастырем. По прошествии трех дней митрополит снова призвал Феофила и начал увещевать и молить его не отказываться от святительского сана; при этом он хвалил чистоту его жизни и искусство в управлении и называл его достойным этого сана. Но Феофил опять упал к его ногам и, проливая обильные слезы, продолжал восклицать:

— Недостоин я святительства!

Видя, что он остается непреклонным, упорно отказывается и не поддается ни повелениям, ни мольбам, митрополит предоставил его, наконец, собственной воле. Поставив во епископа другого, которого также считал достойным, он послал его в Адану, поручив ему Феофила, чтобы тот по прежнему отправлял свою экономскую службу. После того, как новый епископ пробыл некоторое время на своем престоле, Феофил же продолжал свою обычную службу, — какие-то враги, движимые сатанинской завистью, начали наговаривать епископу на эконома, тайно клевеща на него и обвиняя его во многих неподобающих поступках. Сначала епископ не внимал их клеветам и не давал им веры, зная своего эконома за человека во всех отношениях добродетельного и безупречного. Но так как те не переставали клеветать из зависти, чуть ли не ежедневно взводя на Феофила разные унизительные обвинения, то мало-помалу епископ начал склоняться к их словам, выслушивать их клеветы и доверять им. Спустя некоторое время он отставил Феофила от экономской службы, так чтобы тот более ничем не управлял ни в архиерейском доме, ни в церковном имуществе, но чтобы жил у себя дома, тихо и безмолвно, отдыхая от трудов; экономская же служба была поручена другому. Освободившись от попечений и житейской суеты, Феофил начал пребывать в служении единому Богу. Но, не терпя вида богоугодной и беспечальной жизни Феофила, ненавистник рода человеческого, диавол, вооружился против него всеми своим коварствами и начал смущать его то собственными помыслами, то посредством других людей, тихо нашептывая ему: «Обесчестил тебя епископ, не помня великих трудов твоих; унизил он тебя, предпочтя тебе худшего, неискусного, недостойного; отдал он тебя на посмеяние и поругание людям». И стал Феофил, сначала понемногу, внимать этим бесовским наветам и помышлениям, а потом начал всё больше и больше рассуждать об этом сам с собою или с друзьями и горько сетовать. Наконец, коварство врага довело его до того, что, забыв обычное ему упование на Бога, он начал изнемогать в малодушии и печали и пришел в отчаяние. Ему казалось, что все над ним смеются и насмехаются, что уже никто больше не уважает его; он стал стыдиться выходить из дому в люди. В его сердце разгорелось неодолимое желание прежней власти и управления церковным имуществом; день и ночь думал он об этом, смущал себя помыслами и размышлял, каким бы способом вернуть свое прежнее положение, чтобы враги не радовались больше его унижению. За такое желание и другие неугодные Богу мысли отступила от сердца его благодать Божия, без которой он пришел, наконец, в крайнее отчаяние и начал искать помощи в волшебстве и в бесах. Не захотевший сначала принять епископского сана, он стал теперь стремиться к гораздо меньшей власти. Так попустил ему Бог за то, что он воспринял в сердце злые помышления и сатанинский совет. В том городе жил некий еврей, сын погибели, знаменитый волхв, чародей и обманщик. Он был настоящим служителем диавола и многих вводил в погибель. Феофил ночью отправился к этому волхву и, придя к его дому, стал стучать в ворота. Волхв вышел посмотреть, кто стучит и, увидав Феофила, пришел в ужас. Удивленный (так как он знал его), он попросил его войти в дом и, когда Феофил вошел, спросил его:

— По какой причине, господин мой, взял ты на себя труд, — ночью прийти ко мне, худому и недостойному?

Феофил же в ответ бросился к его ногам и, умоляя его, сказал:

— Если можешь помочь, то помоги мне и не отвергни меня в моей великой печали.

Затем он подробно рассказал всё волхву, как опечалил его епископ, отняв у него управление, как отдал его на поругание людям, предпочтя ему худшего, а его отставив от службы; он обещал волхву богатую награду, если тот ему поможет и возвратит прежний почет. Тогда богоненавистный еврейский волхв ответил ему:

— Не сетуй об этом, господин мой, но радостно и с благой надеждой возвратись домой; в следующую же ночь прийди ко мне в этот час, и я отведу тебя к моему повелителю, а тот уже во всём тебе поможет.

Услыхав от волхва этот ответ, окаянный (в это время) Феофил сильно обрадовался и возвратился к себе полный гибельной надежды. Прошел день, и снова наступила ночь. В полночь, по повелению волхва, Феофил явился к нему. Волхв отвел его на ипподром, — место, где происходили конские состязания, и сказал ему:

— Если увидишь какое-нибудь видение, или услышишь какой-нибудь голос, то не пугайся и не осеняй себя крестным знамением; крест ни в чем не помогает людям: это достойный смеха христианский обман.

Феофил во всём согласился с ним и обещал не ограждаться крестом; тогда волхв тотчас же показал ему в видении множество разных необыкновенных лиц, украшенных различными светлыми одеждами и с зажженными свечами в руках. Это были бесы; они выкрикивали похвалы своему князю, сатане; князь же тьмы сидел посреди их в гордости и призрачной славе. Тогда окаянный еврейский волхв взял Феофила за руку, ввел его в это гибельное собрание и приблизился с ним к князю.

— Зачем ты привел сюда к нам этого человека? — спросил волхва князь тьмы.

— Господин мой, — ответил богоненавистный еврей, — я привел его к тебе потому, что он, сильно оскорбленный своим епископом, просит у тебя помощи.

— Как могу я помочь тому, кто раб своего Бога? Если он на самом деле хочет стать моим рабом и войти в число моих слуг, то я так помогу ему, что он получит большую власть и честь, чем какие имел раньше, и будет могущественнее самого епископа.

— Слышишь ли, что говорит князь? — спросил тогда волхв Феофила.

— Слышу, — ответил тот, — и исполню всё, что он мне прикажет.

Сказав эти слова, он тотчас же, павши, поклонился сатане и стал целовать его ноги.

— Пусть отречется этот человек от так называемого Сына Марии, — сказал диавол волхву, — пусть отречется также и от Нее Самой, так как я сильно ненавижу их обоих. Отречение же пусть напишет собственноручно и подаст мне. После этого пусть он просит у меня, чего хочет, и получит просимое.

Выслушав это, Феофил ответил ему:

— Я исполню всё, что прикажешь, господин мой, только бы получить желаемое.

При этих словах коварный враг рода человеческого, диавол, простер к нему свои бесовские руки и, обняв Феофила, стал гладить его по бороде и целовать, прикладывая к его устам свои нечистые уста.

— Радуйся, мой искренний и верный друг, — сказал он ему.

И окаянный Феофил, утверждая свою дружбу с диаволом, отрекся от Христа, Спасителя нашего, и от Пречистой Богоматери; написав свое отречение на хартии [3], заранее приготовленной волхвом, и запечатав, он вручил ее князю тьмы. После этого они дружески обнялись, поцеловались и разошлись: князь тьмы со своими слугами стал невидим и удалился в свое место, в ад; а Феофил с евреем возвратились с ипподрома, оба радуясь своей погибели. На следующее утро, по Божьему смотрению, как кажется, а не по старанию диавола, епископ, проснувшись, раскаялся, что отставил Феофила от экономской службы. Послав людей, чтобы снова призвать его к себе, в архиерейский дом, он с большими почестями возвел его в прежнюю должность, воздал ему двойную честь и вручил еще большую власть над церковным имуществом и над всеми делами. Сверх того, епископ в присутствии причта и граждан испросил у Феофила прощение.

— Прости меня, брат, — сказал он, — прости, я согрешил перед тобою, обесчестив твою святыню, когда поставил на твое место человека недостойного. Теперь я отставляю его, тебя же молю снова принять экономское управление.

С этого часа Феофил начал жить в своей прежней чести и власти, почитаемый выше всех, и заведуя всеми экономским делами. Не только причт и граждане воздавали ему великие почести и со страхом повиновались, но и сам епископ возымел к нему уважение, а прежние враги со стыдом замолчали и начали смиренно искать его милостей.

В это время нечестивый и хитрый волхв часто навещал Феофила.

— Видишь ли, господин мой, — говорил он, — как я и мой князь помогли тебе по твоему желанию, и как скоро ты получил от нас помощь.

— Воистину получил, — отвечал Феофил, — и очень благодарю вас.

Прожив недолгое время в таком богоотступничестве, Феофил начал как бы пробуждаться от сна и приходить в себя, сознавая свою погибель. Создатель и Искупитель наш, Христос Бог, не хотящий смерти грешных, но милостиво ожидающий их покаяния [4], вспомянул прежнюю добродетельную жизнь и труды Феофила, его многочисленные дела милосердия, заботы о нищих и вдовицах, воспитание сирот, защиту обижаемых, помощь всем, требовавшим помощи и всё множество его благодеяний. Не презирая Своего создания по Своей неизреченной благости, Господь явил на нем Свое милосердие ибо нет греха, побеждающего Его человеколюбие: тайным и божественным Своим внушением, Он вложил в сердце Феофила мысль о покаянии и обращении. Придя в чувство, Феофил начал размышлять, какое великое и ужасное совершил он злодеяние, отрекшись от Христа Бога и Пречистой Богоматери ради временной и ничтожной человеческой чести. Он начал страдать в душе, мысленно скорбеть и каяться, тяжко вздыхая из глубины сердечной, ударяя себя в грудь, горько плача и рыдая. Тем временем еврейский волхв был схвачен правителем той страны, осужден законным судом на смерть за свои многочисленные чародейства и злодеяния и получил достойную по делам своим казнь: его сожгли живым. Феофил же день и ночь плакал и рыдал, сокрушаясь сердцем, не принимая ни пищи, ни пития и не желая ни с кем беседовать. Затворившись наедине, он сетовал и скорбел.

— Горе мне, окаянному! Горе мне, погибшему! — восклицал он. — Что я сделал? В какую низвергся погибель? Куда теперь пойду, чтобы получить спасение? К кому прибегну, чтобы получить помилование? Ко Христу ли Богу? Но я отрекся от Него. К Богородице ли? Но я от Нее отказался. Я сделался рабом диавола и подписью скрепил свое рабство. Кто может вырвать из рук его мое рукописание? Кто поможет мне и избавит меня от его власти? Какая нужда была мне пойти к этому скверному и богомерзкому волхву, ввериться ему и вместе с ним предать себя вечному огню? Какую пользу получил я от этой временной чести? Что такое гордость и благоденствие этого суетного мира? Горе мне! Погиб я окаянный! Горе мне! Я заблудился и попал в сеть, от которой не знаю, как смогу избавиться! Горе мне! Я лишил себя вечного света и пребываю во тьме! Не лучше ли мне было, когда меня отставили от экономской службы? Не лучше ли мне было, когда я жил беспечально и безмолвно? Зачем я захотел погрузить мою бедную душу в геенну ради временного и суетного людского почитания и тщетной славы? Сам я виновник своей погибели! Сам я убил себя, сам я предатель моей окаянной души! Горе мне! Что я потерял! Горе мне! Как я обманулся! Горе мне! Что теперь делать? Горе мне! Что отвечу я Богу в день суда, когда всё станет явным и очевидным, когда праведные будут увенчаны, я же, окаянный, буду осужден вместе с сатаной, которому продался! Кого умолю я тогда помочь мне? Кто тогда помилует меня? Воистину никто! Горе моей окаянной и несчастной душе! Как отдалась ты адскому плену? Как ты себя погубила? Каким ужасным упала падением! В какие волны погрузила себя! К какому теперь прибегнешь пристанищу? Или к какому устремишься прибежищу? Горе мне, душа! Горе мне! Какое бедствие стряслось над тобой!

Долго рыдая и в отчаянии терзая свою душу скорбью и печалью, Феофил начал понемногу отдаваться надежде на Божье милосердие.

— Я отрекся от Господа моего Иисуса Христа, рожденного от Пречистой Девы Марии, — говорил он себе, — и не смею прибегнуть к Нему. Но, хотя я отрекся также и от родившей Его Богоматери, однако обращусь к Ней, всей душой и всем сердцем припаду к Ее милосердию. Пойду в святой храм Пречистой Богородицы, паду перед Ее иконой, пребуду там в молитве к Ней, пока не умилостивлю Ее и не сподоблюсь Ее заступлением Божьего милосердия.

— Но какими устами начну я молиться к Ней, — продолжал он, — отвергшись от Нее моими скверными устами? Как начну мою исповедь? Каким сердцем, какою совестью и какою надеждою подвигну я на молитву мой нечестивый язык? Не знаю. Как стану просить прощения моим безмерным грехам? Боюсь, как бы сошедший с неба огонь не попалил меня окаянного, или земля, расступившись, не поглотила меня живым и не низвергла в адскую бездну. Но не отчаивайся до конца, душа моя, и воспрянь и постарайся избавиться от одержащего тебя зла, притеки к Матери Христовой и не посрамишься.

В одном уединенном месте города стояла маленькая церковь во имя Пречистой Богородицы, в которой служба отправлялась только по праздникам. В этой-то церкви и захотел Феофил затвориться для молитвы, предварительно освободившись от всех дел экономских и отложив все препятствия и житейские попечения. Затворившись в этой церкви и павши перед честной иконой пречистой Богоматери, он начал молиться к Ней, горько плача и рыдая. Никто не знал обо всем этом, кроме его верного слуги Евтихиана, который и описал жизнь Феофила. Сорок дней и сорок ночей пробыл Феофил в церкви, постясь, исповедуясь, каясь, день и ночь непрестанно молясь и припадая к иконе Пресвятой Богородицы. По истечении же сорока дней, когда он в полночь молился, явилась преблагословенная Матерь Господа нашего, истинное спасение всего мира, прибежище рода человеческого и наша единственная надежда после Бога.

— О человек! — сказала Она ему. — Зачем ты так бесстыдно докучаешь мне, вопия и моля помочь тебе? Ведь ты сам отрекся от Сына Моего и от Меня! Как буду Я молить за тебя Моего Сына и Бога, чтобы Он простил тебя, раба диавола, отдавшегося ему своим рукописанием? Какими очами воззрю Я на пресветлое чело Господне, когда захочу молиться за тебя? Даже Я не могу терпеть бесчестия, наносимого Моему Сыну и Богу. Я могу простить тебе, о человек, в чем ты согрешил предо Мною, потому что Я весьма люблю род христианский, особенно же тех, кто с правою верой и теплой любовью притекает ко Мне и молится в храме Моем: тем Я всячески помогаю, принимаю в Мои объятия и слушаю их молитвы. Но оскорблений и досад, причиняемых вами Моему Сыну, Которого вы вторично распинаете вашими грехами, этого Я не могу ни видеть, ни слышать. Много нужно вам трудов, подвигов и сердечного сокрушения, чтобы умолить Его милосердие. Хотя Он и очень милосердый, но в то же время и праведный Судия, и грозный мститель, воздающий каждому по делам его.

Обрадованный видением Богородицы, Феофил немного ободрился.

— О, Владычица моя преблагословенная! — воскликнул он, — Защитница рода человеческого, прибежище и спасение притекающих к Тебе! Знаю, воистину знаю, сколь жестоко я согрешил и прогневал Тебя и рожденного Тобою Бога. Но вижу много примеров людей, до меня прогневавших Сына Твоего и Бога нашего, которым было даровано прощение грехов ради их покаяния и исповеди. Если бы не было покаяния, то как бы Сын Твой пощадил ниневитян? (Ион.2 и 3) Если бы не было покаяния, то как бы Он сохранил блудницу Раав? (Иис.Нав.6:24) Если бы не было покаяния, то как бы не только получил прощение, но и снова воспринял дар пророческий Давид, впавший в прелюбодеяние и убийство (2 Цар. гл. 11) уже после получения дара? Если бы не было покаяния, то как бы после своего великого падения не только получил прощение, но и сподобился высочайшей чести, — быть поставленным в пастыри словесных овец Христовых (Иоан.21:15–17), святой верховный апостол Петр, столп Церкви, принявший от Бога ключи Царствия небесного (Мф.16:19), когда он не однажды и не дважды, но трижды отрекся от Господа, и затем начал горько плакать (Лк.22:56–62). Если бы не было покаяния, то как бы Господь сделал евангелистом грабителя — мытаря? (Мф.9:9) Если бы не было покаяния, то как бы святой Павел из гонителя стал избранным сосудом Христовым? (Деян.9:1–20) Если бы не было покаяния, то как бы принял Господь Закхея (Лк.19:1–10), старшину мытарей? Если бы не было покаяния, то как бы стал снова дорог отцу возвратившийся блудный сын? (Лк.15:11–32) Если бы не было покаяния, то как бы получила прощение своим многим грехам плакавшая у ног Христовых блудница? (Лк.7:36–50) Если бы не было покаяния, то как бы открылся рай разбойнику? (Лк.23:39–43) Если бы не было покаяния, то как бы велел апостол принять коринфского грешника? (1 Кор.5; 2 Кор.2:1–8) Если бы не было покаяния, то как бы мог не только получить прощение своим великим злодеяниям, но и сподобиться мученического венца волхв Киприан [5], весь уподобившийся диаволу, рассекавший утробы беременных женщин ради своего волхвования и затем обращенный ко Христу праведной Юстиной? Имея столько великих примеров покаяния и взирая на безмерное милосердие Божие, покрывшее их, дерзнул и я, грешный, прибегнуть с покаянием к Твоему милосердию, всемилостивая Владычица: подай мне руку помощи и испроси у Сына Твоего и Бога нашего прощение моим тяжким грехам.

Когда Феофил произнес эти слова, пречистая Дева Богородица, истинное прибежище грешных, надежда отчаивающихся и скорая помощь молящихся к Ней, сказала ему:

— Исповедуй, о человек, что рожденный Мною Сын Мой, Которого ты отрекся, воистину Христос Сын Бога Живого, имеющий придти судить живых и мертвых, и тогда Я умолю Его о тебе и Он примет твое покаяние.

— О преблагословенная Владычица, — ответил Феофил, — как дерзну я, недостойный и окаянный, раскрыть мои скверные и нечистые уста, которыми я ради малой и суетной чести, отрекся от Сына Твоего и Бога моего, и от святого Креста Его, защитника души моей, и от святого крещения, и скрепил отречение отданным диаволу моим рукописанием.

— Ты уж только исповедай, — сказала ему Пречистая Богородица, — и не сомневайся в его милосердии; Он человеколюбив и милосерд и принимает слёзы истинно кающихся: для спасения рода человеческого, Он благоволил воплотиться от Меня и, будучи Богом, стал человеком.

Тогда Феофил со страхом и со стыдом, со смирением и сердечным сокрушением раскрыл уста и громко произнес:

— Верую, исповедую и славлю единого от Троицы, Господа нашего Иисуса Христа, Сына Бога Живого, прежде век несказанно рожденного от Отца, в конце же лет сошедшего с небес и воплотившегося ради спасения нашего от Духа Святого и от Тебя, Пресвятой Девы Марии, истинной Богородицы. Совершенный Бог и совершенный человек Он по Своей воле изволил пострадать за наши грехи и простер Свои пречистые руки на животворящем древе креста: пастырь добрый, Он душу положил за Своих овец, был погребен и воскрес, и с плотью, от Тебя, Пречистая Дева, принятой, восшел на небеса, и снова со славой придет на землю судить живых и мертвых. Исповедую всё это сердцем и устами и покланяюсь Ему, Богу моему. Тебя же молю, Владычица! Не гнушайся мной скверным, не пренебреги моим грешным молением, не оставь меня окаянного, прельщенного злобным врагом и ввернутого в погибель! Но умоли за меня Рожденного Тобою, чтобы Он простил мне мои великие грехи и избавил от погибели, дабы и я со всеми получившими прощение воспел и прославил безмерное милосердие Рожденного Тобою Бога нашего и Твое, преблагословенная Дева!

Приняв от него эти слова как бы некоторое удовлетворение за грех, так ответила ему Пречистая Богородица, источник милосердия, взыскание погибших, истинная и непрестанная ходатаица за нас к Богу и залог нашего спасения:

— Доверяя твоему покаянию ради крещения, которым ты крестился во Христа, и милосердствуя о тебе (ибо Я очень сострадаю всем страждущим), Я приступлю к Сыну и Богу Моему и помолюсь Ему, чтобы Он принял твое покаяние.

Сказав это, Пречистая Дева стала невидимой, и день уже начал рассветать. О, сколь счастлива была для грешника эта ночь, в течение которой он сподобился такого видения Пречистой Богородицы и немалой беседы с Ней! Получив после этого видения некоторое облегчение своей печали и приращение надежды, Феофил пробыл еще три дня в плаче и молитве пред иконой Пресвятой Богоматери, взирая на нее, припадая к ней, ударяясь в землю головой и чая Богоспасающего его по молитвам Богородицы. По истечении же трех дней снова явилась ему наша надежда и прибежище — пренепорочная Матерь Господа. На этот раз, с радостным лицом взирая на Феофила своими светлыми очами, Она сказала:

— Человек Божий! Угодно покаяние твое милосердому Владыке Богу; принял Он слезы твои ради Меня и услышал твои молитвы. Смотри же теперь и сам, чтобы отныне сохранить правую веру в Него до дня твоей смерти.

— Воистину сохраню, Владычица моя преблагословенная, — ответил Феофил, — и не преступлю Твоего повеления. После Бога Ты мой покров и заступление, и на Тебя возлагаю всё мое упование и надежду. Знаю я, хорошо знаю, премилостивая Госпожа моя, что нет у людей другой помощи и другого покрова, кроме Тебя; никто из уповавших на Тебя не посрамился и никто из моливших Бога через Твое ходатайство не был оставлен. Потому и я, грешный, молю Твою неистощимую благость, врачующую нашу немощь: открой мне заблудшему и павшему в глубину зол, двери твоего милосердия, и повели отдать мне в руки окаянное рукописание, которое я, обманутый, дал сатане: он сильно смущает мою душу и я не могу утешиться от великой скорби, пока это рукописание находится у диавола.

Едва произнес он эти слова, как Пречистая Дева стала невидимой; Феофил же пробыл еще три дня в прилежной молитве, как и раньше. Затем он заснул, утомленный перенесенными трудами и в сонном видении узрел Пречистую Богоматерь, несущую ему хартию с его рукописанием. Проснувшись от радости, он не увидел Пречистой Девы, рукописание же свое он нашел запечатанное и целое, лежащее на груди. От радости и от ужаса он еще сильнее изнемог телом и сделался как бы полумертвым. Придя впоследствии в себя, о сколь великое он воздал благодарение милосердому Владыке Христу и милостивой Богоматери, своей помощнице и заступнице! На следующее утро (а день был воскресный) он пошел в собор, где архиерей служил литургию. После чтения святого Евангелия, он приблизился к епископу, благословлявшему народ, и с плачем бросился к его ногам, упрашивая, чтобы его выслушали, ибо он хотел во всеуслышание принести свое покаяние. Затем он подробно рассказал всё случившееся с ним: как опечалило его устранение от обязанности эконома, как от печали он отрекся от Христа Бога и Пречистой Богоматери и рукописанием отдался сатане; как потом, постясь, молясь и плача, он увидел Пречистую Богородицу, беседовал с ней, получил прощение грехов, и как ему, наконец, было возвращено его рукописание. Рассказав всё это громко и подробно в присутствии народа и епископа, Феофил вручил последнему запечатанную хартию, данную им на себя сатане, и упросил его велеть прочесть ее вслух, чтобы все узнали его грех и прославили Божие милосердие, исходатайствованное Богородицей. Распечатав хартию, епископ отдал ее диакону, который стал на амвон и начал читать ее. И все удивлялись такому ужасному делу. Таким образом, весь причт и народ, мужи и жены и малые дети, все узнали о том, что случилось с Феофилом, как он пал и восстал и получил обратно свое рукописание. Епископ же, обратившись к народу, громко сказал:

— Приидите все верные, прославим преблагого истинного Бога, Господа Иисуса Христа! Приидите благочестивые и любящие Бога и видите дивные чудеса! Приидите христолюбцы, и разумейте, что не хочет смерти грешных премилосердый Владыка наш, но ожидает их покаяния! Приидите и видите, правоверные, как много могут сделать сердечное сокрушение, вздохи и слезы! Кто не удивится, отцы и братия, великому и неизреченному терпению милостивого Бога! Кто не изумится Его безмерному милосердию и человеколюбию, являемому в нас грешных! Воистину чудо! Пророк Моисей после сорокадневного поста получил от Бога скрижали закона (Исх. 24:18; 31:18), а брат наш Феофил после сорокадневного поста получил свое рукописание, отнятое у сатаны силой Божьей и ходатайством Божьей Матери! Воспоем же и мы с ним, дети, благодарственную песнь Владыке, милосердо принявшему его покаяние, по предстательству пренепорочной Богородицы, Которая для людей есть мост к Богу, надежда отчаянных, прибежище бедствующих, истинная дверь, стучащим в нее грешникам отверзающая Свое милосердие и приносящая наши молитвы к рожденному от Нее Богу нашему. Что мне еще сказать либо какую песнь воспеть для прославления Ее и Ее Сына? Воистину, чудны дела Твои, Господи, и никакого слова недостаточно для восхваления чудес Твоих! Воистину, «как многочисленны дела Твои, Господи! Все соделал Ты премудро» (Пс.103:24). Воистину, теперь прилично повторить евангельское слово: «принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги; и приведите откормленного теленка, и заколите; станем есть и веселиться! Ибо этот» брат наш Феофил «был мертв и ожил, пропадал и нашелся» (Лк.15:22–24). Пока епископ так говорил, Феофил лежал у ног его и плакал; протянув руку, епископ поднял его с земли. Феофил же, встав, стал просить его сжечь рукописание, но епископ велел ему сделать это самому, что Феофил и исполнил перед всеми. Глядя на сожжение нечестивой хартии, народ долго со слезами взывал:

— Господи, помилуй.

Велев народу, наконец, умолкнуть, епископ продолжал божественную службу и, по совершении ее, причастил Феофила пречистых и животворящих Таин Тела и Крови Христовых. И тотчас же лицо Феофила просветилось, как солнце. Все видевшие изменение его лица прославили преблагого Бога, оправдывающего и освящающего кающихся грешников. После всего этого Феофил пошел в ту церковь Пречистой Девы Богородицы, где он постился со слезами покаяния, сподобился Ее святого видения и получил прощение своих грехов: здесь он немного почил после трудов. Узнав, по прошествии трех дней, о приближении своей кончины, он сделал завещание относительно своего имущества, которое всё велел раздать нищим. Простившись затем с присутствовавшей братией, он предал свою праведную душу в руки Бога и Божьей Матери. Его похоронили под святой иконой Пречистой Девы на месте, где он принес свое покаяние. И прославилось в нем милосердие Христа Бога и Пречистой Богородицы, Которой вместе с Сыном Ее да будет от нас грешных, всегда требующих Ее помощи, честь, слава, поклонение, благодарение ныне и присно и во веки веков. «Я же, смиренный и грешный Евтихиан (говорит написавший эту повесть), воспитанный в дому блаженного Феофила и ходатайством его удостоившийся стать причетником святой кафолической Церкви, — служа господину моему в его печали и скорби, и всюду последуя за ним, видевший своими очами его покаяние и своими ушами слышавший из уст его рассказ об этом: — истинно и правдиво описал всё на пользу благочестивых, во славу же Христа Бога нашего, славимого во веки». Аминь.

Празднование Владимирской чудотворной иконе Божией Матери [1]

В 1480 году нечестивый Ахмат, хан Большой Орды, пришел с большою ратью на реку Угру, чтобы начать войну с великим князем Иоанном Васильевичем [2]. Москве угрожала осада. Тогда великий князь, вооружившись молитвою и благословением Геронтия [3], митрополита всероссийского, и своего духовника, Вассиана, архиепископа ростовского [4], выступил против татар на реке Угре; оба святителя усердно умоляли великого князя мужественно бороться с язычниками за защиту православной веры [5]. Продолжительное время войска стояли друг против друга, не приступая к решительным действиям. Наконец, предстательством Пресвятой Богородицы совершилось дивное чудо: страх напал на татар, и они, боясь друг друга, бежали, никем не гонимые. Так премилостивый Бог, по молитвам Пресвятой Богородицы, даровал к радости христиан необычную победу над врагами без пролития крови, пощадив достояние Свое — град Москву и всю Россию. Когда великий князь Иван Васильевич вместе с сыном своим великим князем Иоанном [6] и со всем войском возвратился в Москву, то все люди исполнились чрезвычайной радости, восхваляя за славное избавление Бога и Пресвятую Богородицу [7]. С этого времени в богоспасаемом граде Москве установлен был новый праздник в честь иконы Пресвятой Богородицы, нарицаемой Владимирской, посему в настоящий день 23 июня и совершается крестный ход во славу и благодарение Спасителю всего мира, Христу, Богу нашему, и Его Пречистой Матери.

Тропарь, глас 4:

Днесь светло красуется славнейший град Москва, яко зарю солнечную восприимши Владычице, чудотворную твою икону, к ней же ныне мы притекающе, и молящеся тебе взываем сице: О пречудная Владычице Богородице! Молися из Тебе воплощенному Христу Богу нашему, да избавит град сей, и вся грады и страны христианския невредими от всех навет вражиих, и спасет души наша, яко милосерд.

Кондак, глас 8: Взбранной воеводе победительная, яко избавльшеся от злых пришествием Твоего честнаго образа, Владычице Богородице, светло сотворяем празднество сретения Твоего, и обычно зовем Ти: радуйся, невесто неневестная.



В этот день преставление святого праведного Артемия Веркольского (житие его см. под 20 октября)

В этот день память святых мучеников Евстохия, Гаия, Урвана и прочих, пострадавших при Максимиане в г. Анкире, в начале IV в.

Память 24 июня

Синаксарь на Рождество святого Иоанна Предтечи и Крестителя Господня

Когда Незаходимое Солнце правды — Спаситель наш восхотел воссиять миру и уже преклонил небеса и вселился в чистейшую девическую утробу, в это самое время должно было совершиться от неплодной рождение денницы Его — святого Иоанна Предтечи: ему, как провозвестнику, надлежало предшествовать явлению Господа, проповедуя и говоря: «идет за мною Сильнейший меня» (Мрк.1:7). И вот, когда исполнилось святой Елизавете время родить, она родила сына в старости своей, от заматоревшей утробы, как в древнейшие времена родила Сарра Исаака. Так одно чудо предваряет другое: прежде чем Дева рождает Христа, заматоревшая во днях своих рождает Предтечу Христова, чтобы видевшие сверхъестественное рождение от состарившейся, поверили и преестественному рождению от небрачной девицы и сказали себе: «всемогущая Десница Божия, разрешившая неплодство старицы, сильна и нетленную Деву соделать чистою Матерью». Потому-то чудесному рождению Спасителя мира предшествует чудесное рождение Предтечи. Этому надлежало быть для того, чтобы одним чудом приготовить мир к восприятию другого чуда: увидев матерь, заматорелую во днях своих, люди становились более способными к лицезрению Приснодевы, родившей Сына; сделавшись свидетелями дивного рождения от престарелой Елисаветы, они приуготовлялись к вести о «странном» рождении Христа от Девы. Ибо в том и другом событии, по воле Всемогущего Бога, Коему повинуется всякое естество, «чин рождения препобедил естества уставы» [1]. Когда Елисавета родила Предтечу Христова, то все ее сродники, соседи и знакомые, услышав об этом рождении, радовались вместе с нею, потому что Господь соделал ей великую милость — отнял у нее «поношение бесчадства». Так исполнились слова благовестника Божия архангела Гавриила, который говорил Захарии: «жена твоя Елисавета родит тебе сына, и многие о рождении его возрадуются» (Лк.1:13–14). Тогда радовались как сродники Захарии, так и те, кто исполнен был пламенного ожидания Мессии Избавителя. Ибо хотя они и не знали о совершившейся уже тайне воплощения Сына Божия, однако дух их, окрыляемый под воздействием Духа Святого, — самым событием рождения Предтечи таинственно подвигнут был на радость, и они увидели в этом событии как бы некоторое уверение в том, что дождутся чаемого Мессии. В 8 день по рождении Предтечи пришли священники и родственники Захарии в дом его для участия в обряде обрезания младенца; при этом они хотели назвать его именем отца — Захариею. Но мать младенца не соглашалась на то; имея мужа-пророка и родивши пророка-сына, святая Елисавета была и сама исполнена пророческого дара и по пророческому предведению настаивала, чтобы ее сына нарекли тем именем, которым повелел наречь его ангел: от своего мужа она не могла слышать об этом, — ибо Захария возвратился из храма в дом свой, имея как бы связанный язык, и не мог рассказать своей супруге, что он видел ангела, который благовестил ему о зачатии сына и повелел при этом наречь ему имя Иоанн. Итак, наставляемая Духом Святым, святая матерь называет младенца Иоанном — пророчески, как она и прежде пророчески познала пришествие к ней Матери Божией, когда говорила: «И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне?» (Лк.1:43). Тогда священники и родственники стали знаками вопрошать Захарию, как бы он хотел назвать младенца. Тот испросил дощечку и на ней написал: «Иоанн имя ему» (Лк.1:63). И тотчас же отверзлись уста Захарии, и язык его разрешился от уз немоты, и он стал говорить, прославляя Бога. Все дивились столь многим чудесам, которых свидетелями они были, — изумлялись и тому, что состарившаяся родила младенца, и тому, что немотствовавший отец мыслил о имени сына одинаково с матерью, и тому, что немой, по написании имени, стал говорить и написанное рукой произнес языком, — как будто имя Иоанна было ключом для уст отца, которые, после написания Захариею этого имени, отверзлись для прославления Бога. Слушая речи Захарии, все дивились и ужасались еще более и поведали о всём виденном и слышанном во всей горней стране иудейской, то есть в пределах священного города Хеврона [2], в котором был дом Захарии. Город этот с его пределами, еще во дни Иисуса Навина, отделен был священническому племени Аарона. От Иерусалима он отстоял на расстоянии 8-ми часов пути и был расположен немного дальше Вифлеема на возвышенном месте. «Горним градом» он назывался из-за высоких гор, на которых он был расположен; при этом пределы его носили название «горней страны», как о том написано в Евангельском повествовании о путешествии Пресвятой Богородицы к ее родственнице Елисавете: «Встав же Мария во дни сии (из Назарета Галилейского), с поспешностью пошла в нагорную страну, в город Иудин, т. е. в Хеврон, и вошла в дом Захарии, и приветствовала Елисавету» (Лк.1:39–40).

Таким образом, здесь-то в Хевроне, в горнем граде колена Иудова, посреди нагорной страны, и происходили все те изумительные и чудесные события, о которых было говорено выше. И все слышавшие об эти событиях много дивились и с недоумением думали: «что будет младенец сей?» (Лк.1:66). И рука Господня была с новорожденным отроком, умножающая в нем действие благодати Божией и соблюдающая его от меча Ирода. Ибо о чудесном рождении Иоанна дошел слух и до Ирода, и он много дивился ему, говоря в себе «что будет младенец сей!». Когда же родился Господь наш Иисус Христос в Вифлееме иудейском и с востока пришли волхвы [3] и расспрашивали о новорожденном Царе иудейском, тогда Ирод, послав в Вифлеем воинов, с повелением избить там всех детей мужского пола, — вспомнил и о Иоанне, сыне Захарии, о котором он слышал много чудесного, и стал размышлять: «не он ли будущий царь иудейский». Поэтому, терзаясь злобою, он задумал убить и его, и с этою целью нарочито послал убийц в Хеврон, в дом Захарии. Однако посланные не нашли святого Иоанна. Когда начались в Вифлееме безбожные убийства детей, то глас и вопль, бывший в Вифлееме, дошел и до Хеврона, отстоявшего от города Давидова в недалеком расстоянии; при этом здесь узнали и о причине бывшего в Вифлееме плача. Святая Елисавета, взяв отрока Иоанна, тотчас же поспешно отправилась в высочайшие горы пустыни (в это время святой Захария находился в Иерусалиме, исполняя прилучившуюся чреду служения своего). Сокрывшись в горах, святая Елисавета со слезами молилась Богу, прося Его защитить ее с отроком. И когда, с высоты гор, она увидела приближающихся воинов, то возопила, обратившись к каменной скале:

— Гора Божия! Прими матерь с чадом!

И тотчас расступилась гора, приняла Елисавету с отроком Иоанном внутрь и, таким образом, скрыла их от настигавших убийц. Так воины, не найдя искомого, возвратились к пославшему их с пустыми руками. Тогда Ирод послал в храм к Захарии оруженосца своего сказать ему «отдай мне сына твоего».

Святой Захария ответил:

— Я служу теперь Господу Богу Израилеву, а где в настоящее время сын мой, — того не знаю.

Ирод сильно разгневался и снова послал к Захарии оруженосца сказать ему, что если он не выдаст сына, то умрет сам. И пришли к нему воины, свирепые, как звери, готовые совершить повеление беззаконного царя, и с яростью говорили священнику Божию:

— Где ты скрыл своего сына? Выдай нам его, ибо царь приказал нам тотчас же убить тебя, если ты не выдашь нам сына своего.

Захария на это мужественно ответил:

— Вы убьете тело мое, Господь же примет мою душу.

И тотчас убийцы, исполняя беззаконное повеление, устремились с яростью на святого и убили его между церковью и алтарем (Мф.23:35). Пролитая кровь его впитавшись осталась на мраморе и сделалась как камень, во свидетельство преступления Ирода и его вечного осуждения. Между тем Елисавета, сокрытая Богом вместе с Иоанном, пребывала в расступившейся горе. В ней, по Божьему повелению, образовалась для них пещера; вблизи нее явился источник и выросла финиковая пальма, полная плодов. Всякий раз, как наступало время принятия пищи, дерево преклонялось, — когда же они насыщались плодами, снова выпрямлялось. По прошествии 40 дней послей убиения Захарии, святая Елисавета преставилась в упомянутой пещере. С того времени святой Иоанн питаем был ангелом до своего совершеннолетия, хранимый до дня явления своего Израильскому народу. Так хранила и покрывала рука Божия святого Иоанна, да предъидет он пред лицом Господним, духом и силою Илииною, и уготовит путь Ему, грядущему спасти род человеческий. За всё сие да славится Христос, Бог и Спас наш, со Отцем и Святым Духом во веки. Аминь.

Тропарь, глас 4: Пророче и предтече пришествия Христова, достойно восхвалити тя недоумеем мы, любовию чтуще тя: неплодство бо рождшия и отчее безгласие разрешися славным и честным твоим рождеством, и воплощение Сына Божия мирови проповедуется.

Кондак, глас 3: Прежде неплоды днесь Христова Предтечу раждает, и той есть исполнение всякаго пророчества; егоже бо пророцы проповедаша, на сего во Иордане руку положив, явися Божия Слова пророк, проповедник, вкупе и предтеча.



Слово св. Иоанна Златоуста на Рождество святого пророка, предтечи и крестителя Господня Иоанна

Благовременен день праздника и всеобщей радости, в который мне пришли на мысль служение Гавриила и священство Захарии, и я думаю об осужденном на немоту за неверие. Вы слышали евангелиста Луку, повествовавшего, как праведный Захария, когда «по жребию, как обыкновенно было у священников, досталось ему войти в храм Господень для каждения, вошел в храм Божий, а все множество народа молилось вне во время каждения. И вот ангел Господень явился ему, стоя по правую сторону жертвенника кадильного. Захария, увидев его, смутился, и страх напал на него. Ангел же сказал ему: не бойся, Захария, ибо услышана молитва твоя, и жена твоя Елисавета родит тебе сына, и наречешь ему имя: Иоанн» (Лк.9–13). О, странное и таинственное чудо! Справедливо Захария возразил ангелу. Он требовал одного утешения, и получил другое; молился за народ, и назван был отцом сына: искал прощения грехов, и получил обещание разрешения бесплодной утробы. Захария более желал исцеления душ согрешивших, чем беременности Елизаветы. Справедливо Захария смутился и устрашился и как только увидел ангела, сказал в душе своей: странен приход этого человека, странно его обещание! Кто сей, что смело вступает в священный храм? Кто сей, что стоит справа алтаря кадильного? Кто сей, что блестит образом чуждого вида? Кто сей? Я не видел человека с крыльями, ни птицы в образе человека; кто же это, что наполняет мою душу страхом? Кто сей — светоносец по устам, говорящий великое, при закрытых устах? Кто этот — наблюдатель за моею чредою? Кто он, что препятствует моему ходатайству? Народ, вне молящийся, ожидает меня с ответом от Царя небесного, а этот задерживает меня внутри; чрез меня они приносили моления к Царю, прося прощения в грехах; об этом я молюсь, чтобы исполнить желание народа, чтобы показать действие своей чреды; итак, перестань, кто бы ты ни был, устрашающий меня! Если ты ангел, посланный Богом, то содействуй в моем деле, сострадай вне плачущим, сокрушайся с сокрушающимися. Что за выгода для народа, если у меня будет сын? Что за польза, если Елизавета станет кормить грудью дитя? Что за выгода, если я оставлю наследника? Отойди, устрашитель мой, кто бы ты ни был, отойди от меня! Мы стары; миновало время зачатия; погасла страсть брака; время охладило жар; мы оба мертвы для смешения; юность не цвела, — как старость произрастит? Так думал Захария. Ангел же говорит ему, как ты сейчас слышал: не бойся, Захария, не смущайся помыслами; я ангел света, а не тьмы; я Гавриил, один из начальников у Царя небесного; исполняю повеление, — не по своей власти приказываю; я послан объявить тебе, а не сделать над тобою насилие; облечен я видом, а не в обнаженном существе являюсь пред тобою; пославший меня щадит твою жизнь; не бойся, я послан благовестить тебе, а не изумлять тебя; ты превзойдешь старость, и седое бесчадство и бесплодную утробу; и кто рождает по желанию? Это дар Божий, не изобретение человеческое; разве ты не слышал слов Господа: Я есмь творец человека, «и образовавший дух человека внутри него» (Зах.12:1). Не веришь, Захария? А как был создан Адам, как Ева была сотворена, как Исаак был рожден? Авраам в послушании не ошибся; а ты, иерей, не веришь! Неужели бессильно у Бога всякое слово, Захария? По своей старости ты возражаешь, старец, — телесное омертвение полагаешь сильнее Бога. Если бы ты не видел примера Авраамова, то основательно сомневался бы; ссылаешься на помощь природы, и не веришь настоящему божественному обещанию, но сомневаешься и споришь? О малом ты просишь, и много получаешь. Ты молишься только об иудейском народе, а я благовествую тебе о том, кто все племена приготовит к спасению. Захария, услышав это, и, немного отвратив свой взор, в ответ говорил Ангелу: что ты говоришь, Ангел? Родит жена моя? Что же — об этом я молился, или совершаю каждение в свою чреду ради того, чтобы пред народом высказать свою плодородность? Я прошу о прощении грехов, и ужели сверх этого пожелаю разрешения неплодства? Желаю для народа облегчения, неужели для Елизаветы обременения? Я призываю израненные души к уврачеванию, и неужели, чтобы иссохшие сосцы стали млекоточными? Что ты говоришь, Ангел? Жена моя родит? И что за выгода в этом для вне молящихся? Ужели, услышав, не побьют меня камнями, со словами, что я становлюсь главным иереем не за них и не для общеполезного спасения, но только за себя, что не благословение, а сына я принял? Я теперь уже не думаю о деторождении; отойди! Я этого уже не желаю; о чем я молился, того не получил; и теперь ты мне объясняешь одно вместо другого; неужели же от времени не прекратилась старость? Мы не можем ходить без посоха, и как теперь нам повелевают начать свое деторождение? Старость отвергает природу; это дело вне веры; в гроб мы глядим, и будем нанимать кормилицу? Нет, я теперь уже нисколько не думаю о деторождении, я ищу спасения народа и счастья племени, пленения врагов и благоденствия города, а не детского плача, пеленок и кормления; я нисколько не думаю об этом. Как я окажусь отцом природного сына? Старость отталкивает от себя веру; вне природы это дело; я иду с посохом, как с конем, и ты побуждаешь меня к брачному делу, когда всё тело моё стало гробом? Чем мне убедиться в этом, скажи мне, великий Гавриил? Скажи, чем мне убедиться в этом? Вот мои члены трясутся, вот по старости мы оба в землю смотрим. Если бы один был молод, а другой состарился, была бы некоторая надежда на сказанное; теперь тело нас обоих дряхло; ничего другого мы не ожидаем, кроме серпа смерти, как зрелые колосья во время жатвы; если ты во всём истинен, что говоришь, владыка Гавриил, то дай наперед какое бы то ни было знамение, вручи мне залог обещанного чуда. Чем мне убедиться в этом? Аарон не поверил бы, если бы не расцвел жезл; Моисей не был бы удостоверен, если бы его рука не побелела; Гедеон не понял бы, если бы не было росы на руне; Езекия не признал бы, если бы солнце не отступило назад; чем мне убедиться в этом? Ты дай знамение, и я буду рад, как юноша; дай знамение, чтобы Елизавета не посмеялась легкомысленно, как Сарра; чем убедиться в этом, вестник Архангел? Откуда для меня очевидны твои слова ко мне? Если я являюсь вторым Авраамом, если будет и для меня свойственное Аврааму, то войди в мой дом, и я омою твои ноги, после совершенного путешествия, и предложу тебе трапезу, исполненную тайны; Елизавета замесит три саты муки, предизображая церковь; спрашивай тельца, чтобы тебе одарить сыном. Чем мне убедиться в этом, о ты, приносящий нам на землю прекрасное благовестие свыше? Зачем, Ангел, преднарекаешь мне имя сына, и исчисляешь добродетели еще не существующего? Покажи мне то, что свыше природы, чтобы мне поверить тому, что против природы. Если небо станет шатром, и я обновлюсь; если море изменится, и жена моя Елизавета станет матерью; если солнце будет задержано, и иссохшие сосцы источат молоко; если луна низвергнется, и иссохшая утроба увлажнится. Чем мне убедиться в этом, «по чему я узнаю это? Ибо я стар, и жена моя в летах преклонных» (Лк.1:18). Ангел тогда сказал Захарии: ты требуешь от Бога ручательства. Считаешь немощь сильнее Владычнего обещания? Не боишься наперед расспрашивать приносящего тебе благовестие? Чем мне убедиться в этом, — говоришь ты. Разве тебя посылают в Египет, чтобы устрашить фараона? Чем мне убедиться в этом, — говоришь, Захария. Разве ничего сверхъестественного Бог не делает? Ты спрашиваешь последовательности у природы, и не видишь изумительного дела Божества. Скажи мне, Захария, на чем укреплены столпы земли? Чем поддерживается свод неба? Где изобретаются вместилища облаков? Где образуются капли дождя? Где создаются хлопья снега? Кто руководит течением солнца? Кто полагает предел умалениям луны? Кто исчислит множество звезд? Море во время бури как удерживается песком? Как смешиваются теплые потоки? Как создается мрак тумана? Как образуется человек во утробе? И как женский пол оказывается слабее мужеского? Чем мне убедиться в этом, — говоришь, Захария. Ты ищешь последовательности природы, где дело Божие? Не веришь, что может родить бесплодная? Что же — если услышишь, что Дева сверх ожидания рождает? И может ли быть прежнее неверие верою? И за то теперь наказывается неверие в виду бесплодности, чтобы ты не усомнился в чуде в виду Девы: «ты будешь молчать, и не будешь иметь возможности говорить» (Лк.1:20). О, человеколюбивое наказание, производящее скорее исправление! Ангел вразумляет поколебавшийся голос, обуздывает дерзкий язык: «он объяснялся с ними знаками, и оставался нем». Хорошо у Евангелиста записано и это — оставался; молчание ожидает рождаемого голоса, Захария — Иоанна, старец — сына, иерей — пророка. Этим ангел говорит: так как ты, как неверующий, ищешь знамения от Бога, то прими биченосное знамение в собственном своем теле: «будешь молчать и не будешь иметь возможности говорить до того дня, как это сбудется». Где орудие противоречия, там и мщение; где необдуманная смелость, там и воспитательная вожжа; где была дерзость, на том и наказание. Бог желал, Захария, чтобы ты сделался проповедником такого чуда: рождается начальник воинства Царя небесного и предуготовитель освобождения мира от грехов. Так как ты сделал для себя немощь тела сильнее Владычнего обещания, то за это «будешь молчать и не будешь иметь возможности говорить до того дня, как это сбудется, за то, что ты не поверил словам моим, которые сбудутся в свое время». Видишь ли, что без веры ничто из должного не совершается. Только что услышал Захария эти слова, тотчас вышел из храма, с молчанием, наградою за неверие. О, чудо! Он вошел для освобождения других, и сам вышел осужденным; принося богослужебное каждение, вынес знак изгнания. Народ ждал услышать что-нибудь благое от него, а он выражал знаками: «никто пусть меня не спрашивает; я устрашаюсь Владычнего негодования». О, изумительные дела! Захария обуздывается, и Елизавета благоденствует; язык немотствует, и утроба беременеет; болезнь утробы переселяется на язык; речь обуздывается, и рождаемое освобождается; Захария молчит, и Иоанн играет. Лишь только бесплодная увидела Деву, утренняя звезда заметила солнце, и сильно взыграл Иоанн в материнской утробе, обвиняя медлительность природы: я, говорит, проповедник Владыки, и зачем связан узами, подобно сорабам своим? Предварю время рождения, не буду ждать родов, чтобы не потерять своего течения, чтобы Владыка не опередил заключенного раба, чтобы последовательность природы не сделалась нарушением порядка; я узнал Присутствующего, и не переношу молчания; я узнал Предпославшего меня в путь пред лицом Своим, чтобы приготовить путь Его пред Ним; я поколеблю узы природы, потому что спешу проповедовать. О, изумительные дела и чудеса! О чем не ведали на небесах ангелы, узнал Иоанн, во утробе носимый, и говорил матери своей. Для Престолов Он был не заметен, и, носимого во утробе приходящий Бог не опередил; от Господств Он скрыл тайну домостроительства, но открыл ее носимому во чреве; и с каким благовестием пришел Архангел к Богородице, это внушил внутри играющий младенец. Пришедший Освободитель нашего рода, будучи во чреве, прибыл к своему другу, Иоанну; и видно было, что Создатель приветствует создание, что Царь пребывает в шатре воина, что Владыка входит в дом раба. Иоанн, увидев из утробы находящегося во утробе, старался превзойти границы природы, говоря: я не знаю ограниченного природою Господа, и не буду ждать времени рождения; мне не нужны для рождения девять утробных месяцев; не нуждаюсь в этом теперешнем заключении; и почему не выйти из уз, удерживающих меня? Я выйду, кратко объявлю значение дивного дела; я печать божественного пришествия; я утроба воплотившегося Бога Слова; вострублю, и отцовский язык сделаю красноречивым; вострублю, и материнскую омертвелую утробу оживлю. Выйду, предтеку с проповедью, возглашу всем присутствующим: «вот Агнец Божий, Который берет [на Себя] грех мира» (Иоан.1:29). Таково играние Иоанна, или лучше, слова. «Елисавете же настало время родить, и она родила сына. И услышали соседи и родственники ее, …и радовались с нею» (Лк.1:57–58). Ибо чудом было то, что в старости и с заматоревшею утробою родила Елизавета; это зависело не только от плотского отца, но и от Бога Слова. Об этом свидетельствует сам Архангел Гавриил, сказавший Захарии: вот «жена твоя Елисавета родит тебе сына, и наречешь ему имя: Иоанн; и будет …и Духа Святаго исполнится еще от чрева матери своей; и многих из сынов Израилевых обратит к Господу Богу их; и предъидет пред Ним в духе и силе Илии» (Лк.1:13,15–17). О, рождение сына иной, изумительной природы! Оно было изумительно и неестественно, так как обычно тот, кто рождает, при содействии страсти рождает, — и та, которая рождает, в болезнях рождает. В чем же скорбь Елизаветы, когда присутствует Святой Дух, а не неопытная восприемница, когда это дело благодати, а не тягость природы? Слушай! Этот труд был ничтожным в сравнении с радостью. — Не после своего рождения Иоанн получил благодать, но из материнской утробы одевшись освящением, стал дивным предводителем, как сказал Ангел: «Духа Святаго исполнится еще от чрева матери своей… и предъидет пред Ним в духе и силе Илии» (Лк.1:15,17). Кто кому будет предшествовать? Иоанн Владыке Христу; поэтому он называется Предтечею, как можно слышать из слов самого Иоанна о Спасителе: «за мною идет Муж, Который стал впереди меня, потому что Он был прежде меня» (Иоан.1:30). За мною — по времени; прежде меня — по престолу. Почему Гавриил сказал, что Иоанн предшествует Царю Христу в духе и силе Илии Фесвитянина? Слушай внимательно! Илия значит — Бог. Так как Иоанн имел в самом себе Бога, — он исполнился Духа Святого еще от чрева матери своей, а Бог есть Дух, — то о нем говорил Господь чрез пророка за много времени раньше: «Вот, Я посылаю Ангела Моего, и он приготовит путь предо Мною» (Мал.3:1, ср. Мрк.1:2) и многих обратит от заблуждения к истине; ради этого Иоанн предшествует Господу в духе и силе Илии, так как у Иоанна много было сходства с Илиею. Конечно, сын рождается, и речь возвращается к отцу. Захария, когда его спрашивали, как бы он желал назвать дитя, — потребовал дощечку и написал: Иоанн имя ему. Не поверивший словам Ангела теперь вынужден писать о явлении, проповедовать письмом; тогда по слуху не принявший сказанного теперь законодательствует рукою, пишет о бывшем. И, дав имя ему, получил речь: отсюда «все удивились. И тотчас разрешились уста его и язык его, и он стал говорить, благословляя Бога» (Лк.1:63–64). О, изумительное и странное чудо! Пишется имя сына, и немые уста отца открываются; Иоанном называется, и язык называющего устрояется. Видишь ли, как он не погрешил, и мы не погрешили, сказав приличное объяснение? Вот имя самого праведного открывает немые уста, и побуждает неподвижный язык. Так вопиющий Иоанн обнаруживается, что даже самое его имя вызывает голос: я «глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему» (Мф.3:3). О, чудо! Слово пребывает, и голос предвозвещает; Владыка идет, и раб предпосылается. Итак, возрадуемся и возвеселимся, что Елизавета родила и Захария возговорил; что неплодная произвела, и старец воскликнул; что восковая дощечка была спрошена, и язык иерейский разрешился и голос возвратился; что Предтеча явился и весь мир возрадовался. Здесь следовало бы закончить слово, но Захария не позволяет восклицаниям: «благословен Господь Бог Израилев, что посетил народ Свой и сотворил избавление ему» (Лк.1:68). Изумительные дела! Что говорит Захария? После своего исцеления от немоты Захария первый раз воскликнул: Благословен Господь. Что это значит? Захария был мертвым, и воскрес. Он не был мертвым по природе, но перенес подобие смерти. Он удерживался молчанием, как гробом, и как пеленами, был связан узами языка; он возвратился к жизни, не дыша священством, и принес оплакивание, горесть народа. Когда упраздняется иерей, скорбят все, за кого он ходатайствовал. После этого образного воскресения Захария первый раз воскликнул «благословен Господь Бог израилев». О, Захария! Если бы ты не увидел духовного колоса, не узнал духовного земледельца, не получил дара, то не благословил бы дателя. Но Захария восхвалил Бога пророческою песнею, достойною дара. Воскликнем и мы: благословен Господь Бог христианский, что посетил народ Свой и сотворил избавление ему. Ему слава и держава, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

В этот же день память святых мучеников, семи братий по плоти Орентия, Фарнакия, Ероса, Фирмоса, Фирмина, Кириака и Лонгина воинов, пострадавших при Диоклитиане и Максимиане на берегах Черного моря.

Память 25 июня

Житие и страдание святой преподобномученицы Февронии

В царствование нечестивого царя Диоклитиана жил в Риме епарх [1] Анфим, имевший сына Лисимаха, которого он обручил с прекрасною девицею, дочерью сенатора [2] Просфора. Заболев смертельно, Анфим призвал своего брата Селина и сказал ему:

— Брат мой! Вот я расстаюсь с жизнью и вручаю тебе сына моего: будь ему отцом вместо меня, а он пусть будет тебе вместо сына. Когда я умру, поспеши соединить его браком с невестой его, дочерью Просфора.

Выслушав брата, Селин пообещал ему сделать всё так, как он просил его. Анфим же, по прошествии трех дней, скончался. По смерти Анфима, Диоклитиан призвал к себе Лисимаха и дядю его, Селина, и, приняв их особо, сказал Лисимаху:

— Помня любовь ко мне отца твоего, я хотел бы поставить тебя епархом вместо него, но до меня дошел слух, что ты питаешь склонность к вере христиан. Поэтому я отложил свое намерение, пока выяснится, справедливо ли говорят о тебе. Пока же для испытания я решил послать тебя на Восток, чтобы ты искоренил там христианскую веру; и когда возвратишься к нам, исполнив свое поручение, тогда будешь награжден от нас саном епарха.

На такую речь царя Лисимах ничего не посмел возразить, так как был очень юн, имея от роду около 20-ти лет. Но Селин, дядя его, упавши к ногам Диоклитиана, сказал:

— Умоляю тебя, великий и бессмертный царь, дозволь Лисимаху остаться здесь на несколько дней, чтобы вступить в брак с дочерью Просфора, — и когда он сочетается браком, то с ним вместе пойду и я, и мы вместе сделаем всё так, как повелит нам твоя божественная власть.

Царь же сказал им обоим:

— Сначала идите, куда я вас посылаю, и истребите христиан, когда же исполните порученное вам дело, возвращайтесь сюда, — тогда и я отпраздную вместе с вами брак Лисимаха.

Услышав это, они не посмели произнести больше ни слова и покорно повиновались царю, — взявши указ и войска, отправились на Восток. Лисимах взял с собою родственника своего, комита [3] Прима, который был сын сестры матери его, — и поручил ему начальствование над войском. Приехав на Восток, они остановились в области Пальмира [4], и всех находившихся там, христиан стали предавать различным жестоким мучениям: одних жгли огнем, других отдавали на съедение зверям, а иных посекали мечом и тело их выбрасывали собакам. Селин, дядя Лисимаха, был очень суров и бесчеловечен. Страх объял многих при виде жестокостей Селина. Лисимах же был очень жалостлив к христианам, так как мать его была христианкой, и от нее он научился познанию Христа. Однажды ночью он призвал к себе своего родственника, комита Прима, и сказал ему:

— Уважаемый Прим, ты знаешь, что отец мой по вере был еллин [5] и в язычестве скончался, но мать моя умерла христианкой и при жизни своей старалась сделать меня христианином. Но, боясь отца и царя, я не мог сделать этого открыто и дал матери обещание, что не погублю ни одного христианина и буду стараться сделаться другом Христовым. Теперь же вижу, что христиан жестоко мучит и убивает дядя мой Селин, — и от этого сильно страдает душа моя; ибо в тайне я хочу щадить христиан и тех из них, которые содержатся в узах, отпускать, чтобы они убегали и скрывались, где могли.

Комит согласился помочь ему, и они заключили друг с другом соглашение, обязуясь взаимно щадить христиан. Как только они открывали где-нибудь церкви или монастыри христианские, тотчас же посылали туда тайное известие, предупреждающее о нашествии мучителей, и давали совет скрыться. Сверх того комит повелел единомышленным с ними воинам не хватать христиан на мучения, а схваченных повелевал отпускать. Пробыв в Пальмире довольно долго, Селин, после того как замучил многих христиан, захотел идти в Сиваполь — город, лежащий в ассирийских пределах [6], входивших в состав подчиненной Риму области. В этом городе находился женский монастырь, состоявший из 50-ти монахинь, игумения которых, Вриенна, была ученицей блаженной игуменьи, диакониссы [7] Платониды, и строго исполняла правила своей наставницы. Устав Платониды был такой. В пятницу ни одна из сестер не должна была работать, но все собирались в церковь и с утра до вечера молились или читали Божественные книги. Сначала до 3 часов утра читала сестрам сама диаконисса Платонида, а потом она отдавала книгу Вриенне, приказывая ей читать до вечера. Точно также делала потом и Вриенна, которая, приняв, после смерти своей наставницы, начальствование в монастыре, во всем подражала ей. У игумении Вриенны воспитывались и приготовлялись к иноческой жизни две отроковицы: Прокла и Феврония. Прокле было 25 лет, Февронии 20. Феврония была племянницей Вриенны, т. е. дочерью ее брата, и блистала такой дивной красотой, что ни один художник не мог бы в совершенстве изобразить цветущего благолепия лица ее. Эта красота очень беспокоила Вриенну, и она много думала, как бы сохранить Февронию целомудренною, вдали от соблазнов мира. Все сестры монастыря принимали пищу ежедневно только по разу, к вечеру, и то в очень малом количестве; но Вриенна повелевала Февронии поститься до другого дня, чтобы она целый день оставалась без пищи, и вкушала только к вечеру другого дня, — она наделялась, что благодаря такому воздержанию поблекнет красота Февронии. Феврония, желая умертвить плоть свою, прилагала с своей стороны все силы к столь великому воздержанию, и никогда не ела и не пила до сытости, но жаждою и голодом, многими трудами и подвигами неуклонно изнуряла плоть свою, воздерживаясь, сверх того, и от сна. Постель ее состояла из одной голой доски без всякой подстилки; в длину она имела 3 локтя, а в ширину 1 пяди; изнуренная чрезмерным постом Феврония забывалась сном на этой доске, или на голой земле, и притом на самое короткое время. И когда диавол сонными видениями покушался соблазнить ее, она тотчас же вставала, падала на землю, распростершись крестообразно, и молилась Богу с горькими слезами, чтобы Он избавил ее от диавола; потом, взяв книги Божественного Писания, она прилежно читала их и получала от них духовное наслаждение. Феврония была от природы настолько любознательна и остра умом, что ее уму много удивлялась сама Вриенна. По пятницам, когда все монахини собирались в церковь для чтения Слова Божия, игуменья Вриенна поручала Февронии читать Священное Писание. А так как вместе с монахинями в храм часто приходили слушать духовные поучения и мирские женщины, то Вриенна приказывала Февронии читать за завесою, чтобы она не видала вида и украшений этих женщин, которых она никогда не видала и раньше. И распространилась добрая молва о блаженной Февронии по всему городу, — повсюду хвалили ее познания и ум, ее красоту и добронравие, ибо она была кротка, смиренна, целомудренна и украшалась всякими добродетелями. Услышала обо всех этих качествах святой девицы одна женщина сенаторского рода, именем Иерия, и воспылала сильным желанием видеть Февронию и беседовать с нею. Эта женщина принадлежала к еллинской вере, была молода летами и уже овдовела, — прожив с мужем своим всего только 7 месяцев; по смерти мужа, она проживала в доме своих родителей, которые также принадлежали к еллинскому нечестию. Придя в монастырь, она чрез привратницу известила игумению Вриенну о своем желании видеть Февронию. Когда же Вриенна вышла к ней, Иерия упала к ногам ее и, обнимая их, молила игумению:

— Заклинаю тебя Богом, сотворившим небо и землю, не гнушайся меня нечестивой, бывшей доселе забавой идолов и бесов, — не лиши меня поучительных бесед с сестрой нашей Февронией, чтобы она наставила меня на путь спасения. Тогда я надеюсь обрести у Христа Бога Истинного то, что уготовано христианам. Итак, избавьте меня от суетности века сего и от идольского нечестия, ибо родители принуждают меня ко второму браку, я же хочу начать новую жизнь, проводя время в поучительных и душеполезных беседах с Февронией: довольно мне и прежних лет, прожитых мною, по неведению, в нечестии.

Говоря это, Иерия обливала слезами ноги игумении, побуждая ее к милосердию. Вриенна же, выслушав ее, сказала:

— Господь свидетель, госпожа Иерия, что отроковица Феврония еще с двух лет принята мною на попечение, и вот теперь уже 18-тый год, как живет она в монастыре безвыходно, не видя до сего времени ни мужчин, ни мирских женщин, ни их одежды и убранства и ничего мирского. Даже кормилица ее до сих пор не мола ее видеть, и хотя много раз умоляла меня повидать ее и побеседовать с нею, но я не допустила этого. Но теперь видя твое усердие и уразумев твою любовь к Богу и надеясь на твое спасение, я сведу тебя к ней; но только ты перемени свои мирские одежды на иноческие.

Иерия тотчас же с радостью исполнила это условие, и Вриенна отвела ее к Февронии. Увидев Иерию в иноческих одежах, Феврония подумала, что это пришла к ним какая-нибудь странствующая инокиня; поэтому она поклонилась ей до земли и обнявши поцеловалась с нею, как с сестрою о Христе. Вриенна же повелела им обеим сесть и упражняться в поучительном чтении Божественных книг. Тогда Феврония, взяв книги, начала читать Иерии, и та до того умилилась от всего прочитанного, что всю ночь пробыла без сна. Так обе они, оставаясь без сна, и упражнялись в чтении Божественных книг, и ни Феврония не устала, читая книги, ни Иерия, слушая чтение. При этом Иерия пролила столько слёз, что даже земля омочилась слезами ее; ибо, бывши эллинкой по вере, она никогда не слыхала таковых душеполезных наставлений. Когда настало утро, Иерия едва могла повиноваться игумении, чтобы пойти в дом свой. Со слезами простившись с Февронией, она отправилась к родителям. Феврония же спросила помощницу игумении Фомаиду:

— Молю тебя, госпожа, мать моя, скажи мне, кто была та странствующая инокиня, которая так обливалась слезами, точно никогда не слышала Божественных слов.

— Неужели ты не знаешь, с кем беседовала? — сказала ей на это Фомаида.

Феврония ответила:

— Как же я могу знать странствующую инокиню, которую никогда не видела?

Тогда Фомаида сказала ей:

— Сестра эта есть никто иная, как Иерия, знатная женщина нашего города.

— Почему же ты не сказала мне об этом раньше, — заметила Феврония, — я беседовала с ней как с сестрою.

Фомаида сказала:

— Так велела госпожа наша игумения.

После таких слов Феврония замолчала, — и стала молиться Богу в глубине души об Иерии, чтобы Бог обратил ее на путь истинный и принял в свое избранное стадо. Иерия же, придя домой, рассказала всё, что слышала от Февронии, и начала убеждать родителей своих оставить еллинское заблуждение и познать единого истинного Бога — Иисуса Христа. Те послушались благоразумного совета дочери, уверовали во Христа и приняли святое крещение со всем домом. Так подействовали на них молитвы и наставления святой Февронии. В скором времени после этого Феврония тяжко заболела. Иерия пришла к ней и ухаживала за ней во время болезни. Вдруг разнеслась весть, что Селин и Лисимах подходят к городу мучить христиан. Тогда все христиане, не исключая священнослужителей и клириков, и даже сам епископ, оставивши всё, бежали из города, гонимые страхом, и скрывались, где могли.

Услышав это, инокини монастыря Вриенны пришли к ней и сказали:

— Госпожа мать наша, что нам делать? Вот приближаются к городу звери лютые — нечестивые мучители, и все верные христиане бежали, боясь мук.

Вриенна со своей стороны спросила их:

— Что же вы думаете и что хотите делать?

Они отвечали:

— Повели, о мать наша, и нам укрыться, чтобы спасти души наши.

На это Вриенна заметила:

— Еще борьбы не видели, а думаете о бегстве, не настал еще час подвига, а вы уж хотите быть побежденными; нет, дети, молю вас, не делайте этого; лучше здесь останемся, претерпим мучения, и умрем за Христа, умершего за нас, чтобы нам жить с Ним во веки.

Услышав эти слова, сестры умолкли. Но на следующий день одна сестра, по имени Еферия, сказала прочим:

— Знаю я, что из-за Февронии не пускает нас мать игумения скрыться, — она хочет, думаю, из-за нее одной погубить нас всех; но пойдем к ней снова, и я за всех скажу ей, что следует.

Услышав это, некоторые инокини согласились с Еферией, другие же стали возражать ей, но наконец, все сговорились и пошли к игумении. Вриенна, уразумев, зачем они пришли, спросила Еферию:

— Что хочешь, сестра?

Она же отвечала:

— Молим тебя, мать наша, позволь нам убежать от грозящих бед, ибо и епископ, и весь клир удалились. Вспомни, о мать наша, что есть среди нас юные отроковицы, за которых нужно бояться, чтобы они, схваченные нечестивыми воинами, не лишились девства и не потеряли своей награды от Бога. Еще же нужно бояться и того, что мы не перенесем мучений и, отрекшись Христа, погубим души наши. Повели также взять нам с собою и сестру нашу, больную Февронию, чтобы скрыть и ее отсюда.

Услышав это, Феврония сказала:

— Жив Христос мой, Которого невестой я себя считаю и Которому отдаю душу свою, — не отойду от этого места, но здесь умру и похоронюсь.

Тогда Вриенна, обращаясь к Еферии, сказала:

— Смотри, что ты делаешь, смущая сестер, — ты видишь, — я неповинна в том, что ты обо мне думаешь.

Потом, обратившись к прочим, сказала:

— Пусть каждая из вас решит так, как ей покажется полезнее.

Тогда все сестры, боясь предстоящих мучений, простились с игуменией и Февронией и, с плачем и рыданием, бия себя в грудь, удалились из монастыря. Прокла же, сверстница и соученица Февронии, обнявши и целуя ее, плакала и говорила:

— Помолись за меня, госпожа и сестра моя.

Феврония, удерживая ее за руку и не пуская, уговаривала:

— Побойся Бога, сестра моя Прокла, не оставляй нас. Ты видишь — я больна и скоро умру. Мать наша Вриенна не может похоронить меня одна, — останься же и помоги ей погребсти меня.

Тогда Прокла ответила:

— Хорошо, сестра моя, я останусь здесь до тех пор, как велишь мне.

Когда же настал вечер, Прокла не сдержала слова своего и тайно убежала из монастыря. С Февронией остались только Вриенна и Фомаида. Игумения Вриенна, видя опустевший монастырь, с печалью вошла в церковь, упала на землю и горько зарыдала.

Фомаида, успокаивая ее, говорила:

— Перестань госпожа и мать моя. Ибо Бог силен в скорби и напасти сотворить и облегчение (1 Кор.10:13). Он поможет нам перенести находящие на нас бедствия (Сир.2:10). Вспомни, разве был кто, верующий в Бога, посрамлен, и пребывающий в страхе Божием оставлен без Его помощи?

Вриенна ответила:

— Да, госпожа моя Фомаида, всё так; но что мне делать с Февронией? Куда ее скрыть и сохранить? Какими глазами я буду смотреть, когда варвары поведут ее, как пленницу?

Тогда Фомаида сказала:

— Воскрешающий мертвых, Господь может и Февронию подкрепить и сохранить от варваров невредимой; молю тебя, госпожа и мать моя, перестань огорчаться и плакать; лучше пойдем к больной Февронии, — утешим ее и подкрепим.

Когда они пришли к Февронии, Вриенна опять горько зарыдала. Феврония же, посмотрев на Фомаиду, спросила:

— Что означают слёзы нашей матери Вриенны?

Обернувшись к ней, Фомаида отвечала:

— Из-за тебя эти материнские слезы, так как ты молода и красива. Вот придут к нам жестокие мучители, чтобы причинить нам великие скорби: нас, старых женщин, они тотчас же убьют, тебя же, молодую и красивую лицом девицу, они сохранят, чтобы прельстить соблазнами мира, — и мы боимся, что льстивыми словами и насилием они погубят девство твое и лишат тебя чертога, уготованного твоим Небесным Женихом.

Тогда Феврония сказала:

— Молю вас, помолитесь обо мне ко Господу, чтобы Он призрел на смирение мое — укрепил мою немощь и подал мне терпение, как подает Он всем рабам Своим, возлюбившим Его от всего сердца.

На это Фомаида ответила:

— Дитя мое, Феврония! Наступает время подвига. Если нечестивые мучители будут соблазнять тебя льстивыми словами, золотом, серебром и многоценными одеяниями, или какими-либо суетными прелестями мира сего, — будь осторожна и внимательна к себе, — не слушайся их увещаний, чтобы тебе не потерять награды от Господа за прежние труды свои. Смотри, чтобы не сделаться тебе посмешищем диавола и игралищем идолов. Помни, что нет ничего славнее девства, и велика награда, ожидающая девственниц. Ибо жених девственниц бессмертен, и всем любящим Его подает бессмертие. Итак, госпожа моя, потщись достигнуть того, чему ты посвятила всю жизнь свою. Блюди себя, дочь моя, чтобы тебе не лишиться залогов твоего блаженства — т. е. благодати крещения и иноческого пострига. Ибо страшен будет Господь, когда сядет на престоле славы Своей судить всех и воздать каждому по делам его.

Внимая этим словам, Феврония укреплялась духом и мужественно готовилась вступить в доблестную брань с диаволом. Потом она сказала Фомаиде:

— Хорошо сделала ты, госпожа моя, утвердив рабу твою в вере и соделав душу мою готовою к доблестному подвигу. Да будет же тебе известно, что если бы я не имела желания умереть за Жениха моего, то бежала бы, вместе с другими сестрами, чтобы укрыться от страшного страдальческого подвига. Но так как я от всего сердца люблю небесного Жениха моего, Которому я обручилась душою и Которому посвятила тело мое, то дерзаю пойти к Нему стезею мученичества, если Он удостоит меня пострадать и умереть за имя Его.

Вриенна, выслушав такие речи Февронии, сказала ей:

— Дочь моя, Феврония! Вспомни мои труди и заботы о тебе, вспомни, что с двух лет я приняла тебя на попечение из рук кормилицы твоей, — и что до настоящего дня никто из мирян даже не видал лица твоего. До нынешнего дня я блюла тебя, как зеницу ока. А что теперь мне делать с тобою и как блюсти тебя, я уже не знаю. Блюди себя сама, чтобы не опечалить старости моей, не уничтожить трудов, какие я, духовная мать твоя, приложила к твоему воспитанию. Поминай страстотерпцев, которые прежде тебя мужественно и доблестно страдали за Христа и получили теперь венец от Него, среди коих были не только мужи, но также женщины и дети. Вспомни Ливию и Леониду — этих славных сестер, которые мужественно положили за Христа души свои. Ибо Ливия и Леонида, одна будучи усечена мечем, а другая — ввержена в огонь, обе вместе пошли в чертог своего Небесного Жениха. Всоминай двенадцатилетнюю отроковицу Евтропию, которая была замучена вместе с матерью. Не всегда ли удивлялась ты послушанию и терпению ее? Ты знаешь, как судья, разрешив ее от уз, хотел ее устрашить стрелами, думая, что она побежит от них. Но вот она услышала голос матери своей, говорящий ей: «дитя мое, Евтропия, остановись», — и отроковица мужественно стала как столб недвижимый, пока не была вся изранена стрелами: тут она пала на землю, предавши дух свой Господу. Отроковица эта была проста и неучена; а ты сама хорошо изучила Божественные книги и была доброю учительницей многих. Итак, помысли, сколь мужественно тебе подобает стать за Господа твоего.

Это и многое другое говорили они друг с другом, пока не прошла ночь, и не наступил день. Когда воссияло солнце, в городе поднялось великое смятение. Это вошли в город Селин и Лисимах, воины которых начали уже хватать многих христиан и бросать их в темницу. Некоторые эллины сказали Селину о находившемся в городе женском монастыре. Селин тотчас же послал воинов взять всех инокинь. Воины, придя к монастырю, окружили его со всех сторон и, секирами разрубивши двери, вошли внутрь его, как дикие звери. Схватив Вриенну, они хотели мечом убить старицу. Но Феврония, видя опасность, упала к ногам воинов и начала громко взывать:

— Заклинаю вас Богом, — убейте сначала меня, чтобы я не видала смерть госпожи моей.

Когда Феврония так вопияла, пришел туда комит Прим; он с гневом отогнал воинов и спросил Вриенну:

— Где же остальные инокини, которые пребывали в этом монастыре?

Вриенна сказала:

— Все в страхе бежали.

Тогда комит сказал:

— О, если бы и вы бежали вместе с ними! Но и теперь вы свободно можете сделать это и бежать, куда хотите, — я оказываю вам эту милость.

Сказав это, он вышел из монастыря и отвел с собою воинов. Когда он пришел в преторию к Лисимаху, тот спросил его:

— Правда ли говорили нам, что вблизи есть тут христианский монастырь?

— Правда, — сказал комит.

Затем, отведя Лисимаха в сторону, наедине сказал ему:

— Почти все инокини разбежались из монастыря того, и не нашел я там никого, кроме двух стариц и одной молодой инокини. При этом имею поведать тебе нечто дивное, что я видел в монастыре том: видел я младую черноризицу, столь великой красоты, что таких красивых женщин я никогда не видал доселе. Бог свидетель, что я истину говорю тебе. Увидев ее, я удивился благолепию лица ее, и если бы она не была одета в убогие одежды, и почел бы ее достойною стать женою тебе, господину моему.

На это Лисимах ответил:

— Если я не хочу преступать заповеди моей матери и проливать кровь христианскую, но желаю всячески щадить христиан, — то как же я могу быть соблазнителем невест Христовых? Никогда я этого не сделаю; но я обращаюсь к тебе, господин мой, с усердною просьбою: изведи стариц тех и молодую черноризицу из монастыря и сохрани где-нибудь, чтобы они не попали на мучение в руки Селина, дяди моего.

Когда они так говорили друг с другом, один из злейших воинов, бывший в монастыре, услыхав беседу их, немедленно отправился к Селину и рассказал ему, что они нашли в женском монастыре весьма красивую девицу, и что комит советует Лисимаху взять ее в жены. Селин, исполнившись ярости, тотчас же послал воинов, чтобы они сторожили найденных там черноризиц, не давая им возможности скрыться. Затем послал некоторых ближайших и вернейших слуг своих, чтобы они посмотрели на ту девицу и узнали имя ее. Те пошли и, возвратившись, сказали Селину, что в поднебесной, наверное, не найдется ни одной женщины, которая могла бы сравняться красотою своею с виденной ими девицей. После таких слов Селин тотчас же послал глашатая кричать в городе, чтобы на утро следующего дня все жители обоего пола и всякого возраста, собирались смотреть на подвиг юной девицы Февронии. Услышав это, все люди, жившие в городе и окрестных селениях, собрались на зрелище в большом количестве, чтобы видеть подвиг святой Февронии. С наступлением утра мучитель послал в монастырь наиболее свирепых воинов, и повелел им привести оттуда святую деву на судилище. Воины, придя в монастырь, безжалостно схватили Февронию и, оковав шею ее цепями, повлекли из монастыря. Тогда Вриенна и Фомаида, со слезами обнимая свою ученицу, стали горько плакать и молить воинов, чтобы они позволили им немного побеседовать с Февронией; воины согласились. И снова Вриенна и Фомаида стали умолять воинов, чтобы они взяли и их с собою на тот же подвиг, какой предстоял Февронии; ибо старицы боялись, как бы одна она без поддержки с их стороны не устрашилась мук.

Но воины сказали:

— Нам не дано повеления представить вас на судилище, но только одну Февронию.

И вот Вриенна и Фомаида начали утверждать Февронию в вере. Вриенна так говорила ей:

— Вот ты, дочь моя Феврония, идешь ныне на страдальческий подвиг. Знай, что небесный Жених будет взирать на твои страдания, и ангельские силы уже приготовили для тебя победный венец, если ты мужественно постраждешь до конца. Блюди, чтобы тебе не убояться мук и не сделаться поруганием бесов. Не жалей тела твоего, когда начнут его раздроблять ранами, — ибо оно, если бы даже и не хотели мы, всё равно, по прошествии некоторого времени, вселится в гроб и обратится во прах. Вот я с горьким рыданием буду ждать о тебе благой или печальной вести. Порадей же, дочь моя, — я усердно молю тебя об этом, чтобы мне услышать добрую весть о тебе. О, кто бы принес мне ту благую весть, что Феврония мученически за Христа пострадала и вступила в сонмы мучеников!

На это блаженная Феврония ответила Вриенне:

— Надеюсь, мать моя, что как доселе я не преступала заповедей твоих, так и ныне неизменно соблюду наставление и повеление твое. И увидят люди и удивятся и восхвалят труд Вриенны, говоря: вот поистине насаждение и росток Вриенны — той великой старицы! Ибо я в женском теле проявлю мужескую силу духа; вы же молитесь обо мне и не препятствуйте идти на предлежащий подвиг.

Тогда сказала ей Фомаида:

— Жив Господь, сестра моя, Феврония, что и я пойду следом за тобою. Оденусь в мирские одежды и, ставши среди народа, буду смотреть на твой подвиг.

Когда же воины начали торопить Февронию и уже хотели повлечь ее за собою, она сказала тем святым старицам:

— Молю вас, мои матери, благословите меня на дорогу и помолитесь обо мне.

И Вриенна, воздев руки свои к небу, начала так молиться громким голосом:

— Господи Иисусе Христе, некогда явившийся в образе Павловом рабе Твоей Фекле [8] при страданиях ее, явись и ныне смиренной рабе Твоей Февронии в час ее подвига и свыше невидимо укрепи ее, чтобы и чрез нее прославилось имя Твое святое.

Так помолившись, Вриенна со слезами обняла Февронию и, облобызав ее, отпустила от себя. Воины же, взяв святую деву, повели ее к мучителю Селину. Немного проводив свою любимую духовную дочь, Вриенна с плачем и рыданием возвратилась в монастырь и, повергшись на землю в церкви, вопияла, молясь к Богу о Февронии. Фомаида же, оставив Вриенну в церкви плачущею, облачилась в одежды мирских женщин и пошла следом за Февронией на позорище. Туда же пошли и те женщины, которые каждую пятницу приходили в монастырь послушать книжные поучения из уст Февронии, биюще в перси свои, они со слезами спешили на позорище, пребывали в сильной печали от того, что лишаются своей учительницы. Весть о том, что Феврония поведена на позорище, дошла также и до Иерии, и она так громко зарыдала, что родители ее и все бывшие в доме ужаснулись и стали спрашивать:

— Что с тобою, Иерия?

— Сестру мою Февронию повели на позорище, учительницу мою отослали на муки за Христа, — отвечала Иерия среди рыданий.

Родители Иерии старались успокоить ее, но она еще больше рыдала и говорила им:

— Оставьте меня, — я не перестану плакать по сестре моей и учительнице Февронии.

Когда она так говорила, родители ее тоже возрыдали, и весь дом огласился плачем о святой Февронии; Иерия же стала просить родителей, чтобы они отпустили ее идти на позорище, и они не препятствовали ей. Взяв много рабов и рабынь, она с рыданием пошла на позорище и догнала множество жен, со слезами спешивших туда же; среди них была и Фомаида, шедшая в мирских одеяниях. Узнав ее, Иерия пошла вместе с нею, и они обе, проливая многие слезы, пришли на назначенное место. Бесчисленное множество народа собралось там, и судьи уже сидели на своих местах. Когда всё было приготовлено, Селин и Лисимах повелели привести к ним святую Февронию. Святая предстала пред ними, имея руки связанными назади, а шею окованною цепями; видя это, почти все там присутствовавшие залились слезами и предались горькому плачу и рыданиями. Мучитель Селин, подав знак к молчанию, сказал Лисимаху:

— Подвергни эту женщину допросу и выслушай ее ответы.

И начал Лисимах допрашивать Февронию. Сначала он спросил ее:

— Скажи нам, какого ты звания — раба ли ты, или свободная?

— Да, я раба, — ответила Феврония.

— Чья же?

— Христова, — смело исповедала святая дева.

Снова спросил ее Лисимах:

— Какое имя ты носишь?

И Феврония ответила:

— Нарицаюсь я смиренной христианкой.

Лисимах опять спросил:

— Мы хотим знать имя твое.

— Я уже сказала тебе, что я христианка, — ответила Феврония, — но если ты хочешь знать то имя, какое дано мне было при рождении, — то я отвечу тебе: мать назвала меня Февронией.

Тогда мучитель Селин повелел Лисимаху прекратить допрос и сам обратился с речью к святой деве.

— Призываю богов в свидетели, Феврония, что я не хотел снизойти до беседы с тобою; но так как кротость твоя и красота лица твоего победили мой гнев на тебя, — то я спрошу тебя уже не как осужденную, но как дочь мою. Слушай же, дочь моя, пусть боги будут свидетелями, что я истину говорю тебе. Ты видишь сидящего со мною племянника моего Лисимаха; я и отец его Анфим, теперь уже умерший, наметили ему в жены девицу благородную, обладающую многими богатствами, дочь сенатора Просфора, и уже обручили его с нею. Теперь, если ты исповедуешь свою вину пред богами, то мы уничтожим брачный договор с дочерью Просфора и установим новый — с тобою. И станешь ты женою Лисимаха и, как жена, будешь восседать по правую руку его, как теперь восседаю я. Ты видишь, что он красив, как и ты. Послушай же моего совета, как отца твоего; в награду за то я сделаю тебя знатной и богатой, и ты никогда не узнаешь нищеты. Я не имею ни жены, ни детей, — и всё, что у меня есть, дарю тебе, — делаю тебя госпожою всех имений моих. Всё это я дам в приданое за тобою господину моему Лисимаху, и буду вам вместо отца. Тогда, видя сколь великой чести сподобилась ты, прославят и ублажат тебя все женщины, — порадуется о тебе и доблестный царь наш и с своей стороны тоже наградит вас многим, ибо он обещался поставить Лисимаха епархом Рима. Вот ты слышала всё, что я сказал тебе. Скажи же мне, что ты не отвращаешься от богов наших, этим ты доставишь великую радость душе моей. Если же не послушаешь моего увещания, то не проживешь, клянусь богами, и трех часов. Итак, выбирай себе, что хочешь, и скажи нам.

На это святая Феврония так отвечала Селину:

— Судия! Я имею на небе чертог нерукотворный, в котором совершается брак во веки нерасторжимый, приданное же мое всё небесное царство. Имея Жениха Бессмертного, я не хочу соединиться со смертным и тленным человеком. А о том, что ты мне обещаешь, я и слушать не хочу. Нет, не трудись, судия! Ни ласкательствами и соблазнами ты ничего не достигнешь, ни угрозами меня не устрашишь.

Услышав такой ответ, Селин сильно разъярился и повелел воинам растерзать на ней одежды, затем — опоясать ее худым и коротким рубищем, и поставить почти нагою на позор пред всеми; он надеялся, что святая дева, видя себя в таком бесчестии, устыдится своего позора и раскается в своем упорстве. Воины тотчас исполнили приказание Селина и поставили мученицу почти совершенно нагою пред всеми. Тогда сказал ей Селин:

— Что теперь скажешь мне, Феврония? Ты видишь, какое бесчестие сделалось твоим уделом, между тем как ты могла бы пользоваться великими благами.

На это Феврония сказала мучителю:

— Знай, судья, что если ты совлечешь с меня не только те одежды, но даже и это рубище, и оставишь меня совершенно нагою, то я ни во что вменю позор сей. Ибо Один есть Создатель мужа и жены; ради Него я готова не только претерпеть стыд наготы, но желаю даже быть усеченною мечем и сожженною огнем. О, если бы сподобил меня пострадать за Себя Тот, Кто добровольно претерпел за меня бесчисленные страдания!

— О, бесстыдная и всякого бесчестия достойная! — воскликнул Селин, — я вижу, что ты гордишься красотою своею, и потому не вменяешь себе в стыд бесчестие наготы, ибо ты надеешься прославиться своею красотою, стоя обнаженною среди народа.

Святая ответила ему:

— Христос свидетель, что до нынешнего дня я не видала даже лица мужчины, равно как и моего лица никто из мирских людей не видел. Неужели теперь, находясь в твоей власти, я буду бесстыдна? Нет, бесстыден ты сам, обнажая пред всеми девическое тело. Но скажи мне, безумный судия: если борец выйдет на олимпийские состязания [9], то не нагим ли он борется, пока не победит противника своего? Точно так же и я, выйдя сюда на борьбу с сопротивным и ожидая для тела моего ран и огня, как могу претерпеть их, оставаясь в одежде? Разве не нагое тело воспринимает раны? И вот я выхожу нагою, чтобы, презирая муки, победить сатану — отца твоего.

Тогда Селин сказал слугам:

— Так как эта женщина сама ищет мук и говорит, что она не боится огня и ран, — то разложите ее на земле, зажгите огонь под нею, и пусть четыре воина бьют ее палками по хребту.

Тотчас воины начали мучить святую, как им было приказано. Долго били святую, так что кровь ручьями текла из тела ее. А чтобы разожженный под нею огонь не угасал, мучители возливали на него масло, дабы пламень становился больше и сильнее опалял мученицу. Когда так мучили святую, многие из среды народа стали кричать Селину:

— Пощади, пощади юную девицу, милостивый судия!

Но тот, не слушая молений, повелел истязать святую деву сильнее; потом, немного укротившись от гнева, приказал прекратить мучения. Воины оставили Февронию и, считая ее уже мертвою, повергли вне костра. Фомаида, видя столь тяжкие муки Февронии, изнемогла духом и телом и пала на землю к ногам Иерии. При виде этого Иерия громко возопила:

— Горе, горе мне, сестра моя Феврония! Горе мне, учительница моя! Я уже больше не услышу учения твоего. И не только тебя я лишусь, но и Фомаиды; ибо и та, в печали о тебе, умирает.

Эти слова Иерии услышала Феврония, лежавшая на земле, и стала умолять близ стоящих, чтобы они полили воды на лицо изнемогшей Фомаиды. Те исполнили эту просьбу, и Фомаида пришла в себя и стала на ноги. Увидев, что Феврония еще жива, Селин обратился к ней с такими насмешливыми словами:

— Что скажешь Феврония? Как сладок показался тебе твой первый страдальческий подвиг?

— Ты видишь, — отвечала Феврония, — что я, несмотря на твои старания, осталась непобедимою, потому что презираю все муки.

Тогда Селин приказал слугам:

— Повесьте ее на дереве и железными гребнями строгайте бока ее, раны же опаляйте огнем так, чтобы и кости ее были обожжены.

Мучители тотчас стали исполнять это приказание. Среди таких страданий Феврония возвела очи свои на небо и так стала молиться ко Господу:

— Прииди на помощь ко мне и не презри в сей час рабы Твоей.

И после этих слов она умолкла. Когда тело ее безжалостно строгали и жгли огнем, многие из собравшихся на позорище не могли смотреть на столь ужасные муки и отошли оттуда; другие же стали кричать судье, чтобы он пощадил юную и ни в чем неповинную девицу. Тогда Селин повелел прислужникам прекратить мучения. Затем он стал предлагать Февронии, висящей на дереве, некоторые вопросы, но она молчала. Снова распалившись яростью, мучитель повелел снять ее с дерева и привязать к колу, водруженному на земле, — затем сказал:

— Так как эта скверная женщина не хочет отвечать мне, то отрежьте язык ее и бросьте в огонь.

Услышав это, святая мученица тотчас же простерла из уст язык и дала знак воину, чтобы он исполнил приказание. Но лишь только воин коснулся языка, чтобы отрезать его, стоявший здесь народ громко стал кричать, заклиная судию именем богов своих и умоляя его, чтобы он отменил свое приказание. Снисходя к просьбам народа, Селин дал приказ не резать язык, а вместо того велел вырывать зубы. Тотчас же один из мучителей взял железное орудие и начал вырывать зубы мученицы один за другим. Когда он вырвал 17 зубов, Селин велел прекратить это мучение. Между тем из уст святой текли целые потоки крови, и от жестоких страданий она совершенно изнемогла телом. Призвали врача, который остановил течение крови. Потом Селин снова начал вопрошать святую, обратившись к ней с такими словами:

— Хотя бы теперь, Феврония, подчинилась ты требованию суда и исповедала бы веру в богов.

Святая ответила:

— Анафема [10] тебе, проклятый и в беззакониях состарившийся слуга диавола! Долго ли ты будешь препятствовать мне на пути моем, заграждая мне вход к Жениху моему Христу? Поторопись скорее освободить меня от сего бренного тела моего, так как Жених мой уже ждет меня.

На это Селин сказал Февронии:

— Вот я велю совершенно истерзать тело твое, предав его мечу и огню. Ибо я вижу, что ты бесстыдно гордишься юностью твоею. Но от этого тебе не будет никакой пользы; твоя гордость принесет тебе еще большее зло и тягчайшие муки.

Святая мученица, истомленная чрезмерными мучениями, не могла больше ничего говорить, но молчание ее еще более распалило ярость мучителя: жестокий Селин велел отрезать у Февронии ее девические сосцы. Народ кричал, умоляя судью, чтобы он пощадил девицу и отменил свое приказание. Но Селин, разгневавшись на мучащего прислужника, сказал ему:

— Зачем медлишь, прескверный противник богов наших? Зачем не исполняешь повеленного тебе?

Тогда прислужник, взяв бритву, тачал резать у святой мученицы правый сосец. Она же, возведши очи на небо, громким голосом молилась к Богу, говоря:

— Господи боже мой, воззри на мучения, мною претерпеваемые, и приими в руки Твои душу мою.

Сказав это, она умолкла и больше уже ничего не говорила. Когда отрезали оба сосца, и повергли их на землю, Селин повелел принести огонь и опалять им язвы, образовавшиеся на месте отрезанных сосцов. Точно также он повелел жечь утробу мученицы, так что истлели все внутренности ее. При этом многие из народа, не будучи в состоянии смотреть на такое мучительство, отходили от позорища и громко проклинали Диоклитиана и его богов. В это время Фомаида и Иерия послали рабыню в монастырь, чтобы она возвестила Вриенне о всём происшедшем. Услышав рассказ посланной, Вриенна исполнилась духовной радости и веселия и со слезами начала так взывать к Богу:

— Господи Иисусе Христе, Боже наш, прииди на помощь к рабе Твоей Февронии!

Затем, павши на землю, она с плачем и рыданием говорила:

— Где ты теперь Феврония? Где ты, кроткая дочь моя? Где ты, раба Христова? Где ты, украшение иноческого чина?

Наконец, поднявшись с земли и воздев руки к небу, воскликнула:

— Господи! Призри на смиренную рабу Твою, и помоги ей в ее подвиге! Сподоби мне видеть ее скончавшеюся мученицей и вчиненной в лике святых мучеников.

В это время на позорище происходило следующее: мучитель Селин повелел отвязать Февронию от кола, к которому она была привязана; святую отвязали, и она, будучи не в силах стоять на ногах, тотчас же пала на землю. При виде этого комит Прим тихо сказал Лисимаху:

— За что эта юная отроковица терпит столь жестокие мучения? Не пора ли прекратить истязания?

Лисимах на это ответил:

— Подожди, брат, ибо ее страдания для многих, смотрящих на нее, послужат на пользу. И я думаю, что эти страдания и для меня будут во спасение. Я много слышал от матери моей, которая говорила, как мученики своим мужеством обращали многих на путь спасения. Пусть же и эта девица до конца претерпит свой мученический подвиг, чтобы спасти меня и других многих.

В это время Иерия, увидев Февронию, упавшую на землю, громогласно воскликнула, обращаясь к Селину:

— О, бесчеловечный мучитель! Не довольно ли было для твоей жестокости и первых мучений, которым ты подверг неповинную сию отроковицу? Разве ты не помнишь матери своей, которая также имела женскую плоть? Разве ты сам не питался сосцами, подобными тем, которые ты повелел отрезать? Неужели ты для того был вскормлен женскими сосцами, чтобы проявлять столь лютую жестокость над женщинами? Я удивляюсь, как это ничто не может укротить твоего жестокого и бесчеловечного нрава. Но знай: как ты не пощадил сей девицы, так не пощадит и тебя Царь небесный.

Так восклицала Иерия. Селин, услышав речь ее, снова исполнился ярости и повелел воинам схватить Иерию из толпы, намереваясь немедленно подвергнуть ее мучениям. Услышав повеление, Иерия с радостью сама пошла навстречу воинам, пролагая путь себе среди толпившегося народа; при этом она повторяла:

— Господи Боже рабы Твоей Февронии! Прими с нею и меня — смиренную рабу Твою.

Но прежде чем она дошла до судилища, друзья Селина стали советовать ему, чтобы он не подвергал Иерию мучению пред всем народом — в виду ее благородного происхождения.

— Мы боимся, — говорили они, — как бы всё множество собравшегося народа, увидев ее страдания, не пожелало пострадать вместе с нею, и тогда придется иметь дело со всем городом.

Селин послушался их совета и не повелел подвергать Иерию истязаниям, а только гневно воскликнул, обратившись к ней:





— Слушай, Иерия! Клянусь богами, что ты своими дерзкими и бесстыдными речами навлекаешь на Февронию еще большие мучения.

Сказав это, он тотчас же отдал приказ, чтобы святой Февронии отсекли обе руки. Оруженосец, подложив дерево под правую руку мученицы, ударил по ней секирою и отсек ее; таким же образом он отсек и левую руку Февронии. Не удовлетворившись этим, жестокий мучитель повелел отсечь мученице правую ногу. Подложив дерево под ноги святой, и взяв секиру в руки, оруженосец с великою силою ударил секирою повыше колена, но не смог отсечь ноги мученицы, — тогда он ударил вторично, то также безуспешно. В народе, при виде этого, начался вопль и смятение, и все негодовали на жестокость мучителя. Оруженосец же ударил по ноге в третий раз, и только тогда едва отсек ногу. Феврония от столь лютых мучений затрепетала всем телом и, хотя уже находилась на пороге смерти, однако, насколько была в силах, простирала и другую ногу, кладя ее на дерево, чтобы осекли и ее. Увидев это, Селин сказал:

— Смотрите, сколь великую силу имеет эта бесстыдная женщина.

Потом, обратившись к оруженосцу, в сильном гневе произнес:

— Отсеки ей и другую ногу.

Тот немедленно исполнил это повеление.

Тогда Лисимах, восстав с своего седалища, сказал Селину:

— Неужели ты еще хочешь мучить эту бедную отроковицу? Пойдем отсюда, ибо наступил час обеда.

Но нечестивый Селин ответил:

— Клянусь богами, что я не оставлю ее живою, но буду здесь, пока она не умрет.

Но душа мученицы не выходила из тела ее в продолжение многих часов; тогда Селин спросил оруженосцев:

— Неужели всё еще жива эта бесстыдная женщина?

— Да, жива еще, — отвечали ему, — душа еще пребывает в ней.

Тогда Селин повелел отсечь мученице святую главу ее.

Воин, взяв в одну руку меч, другою схватил волосы на голове мученицы и заклал ее в выю, как закалывают овец, а затем отсек и голову. Тотчас же после этого Селин встал и пошел обедать; с ним шел и Лисимах, проливая слезы. После мученической кончины святой Февронии верные, находившиеся среди народа, хотели унести честные мощи ее. Но Лисимах приставил к ним воинов с приказанием стеречь их, чтобы ни один член тела мученицы не был похищен. А сам, не желая от великой печали и скорби вкушать, вместе с Селином, пищи, затворился в спальной комнате и горько рыдал там о убиении Февронии. Селин, увидев сетование Лисимаха, опечалился и также не пожелал принять пищи, но встав начал ходить по покоям дворца, испытывая крайнее смущение. Когда же он случайно поднял глаза вверх, на высоту небесную, на него внезапно напал великий страх и ужас и он сделался нем. Потом, громким голосом воскликнув и зарычав, подобно волу, он ударился головою о мраморную колонну, находившуюся в том покое, и, разбив себе голову, пал на пол мертвым. Среди слуг и воинов Селина поднялся вопль, и произошло смятение. На их крики пришел из своей спальной комнаты Лисимах и видев дядю своего лежащим на земле и мертвым, удивился и исполнился ужаса. Придя в себя, он повелел прекратить вопли и стал спрашивать:

— Как произошло это?

Предстоящие рассказали ему, что видели. Покивая в удивлении головою, Лисимах промолвил:

— Велик Бог христианский! Он поистине достоин почитания, ибо отомстил за кровь неповинную!

Сказав это, он повелел труп Селина вынести из города и похоронить по эллинскому обычаю. Затем Лисимах призвал к себе комита Прима и сказал ему:

— Заклинаю тебя Богом христианским, — не преступи заповеди моей, которую я даю тебе. Постарайся скорее уготовать для тела Февронии ковчег и деревьев не гниющих и разошли вестников, сзывая христиан на погребение святой мученицы: пусть они собираются безбоязненно, так как Селин уже умер. Вот, ты знаешь, возлюбленный Прим, мое желание. Возьми же отряд воинов и, собрав все отсеченные члены тела Февронии, отнеси их в монастырь; при этом наблюдай, чтобы ни одна часть тела святой не потерялась и не пропала. А чтобы псы не лизали землю, на которую пролилась кровь мученицы, — для этого прикажи счистить ее, затем собрать и отнести, вместе с мощами, в монастырь.

Комит тотчас же призвал воинов, и, согласно желанию Лисимаха, повелел им нести тело мученицы в монастырь; а сам, собрав отсеченные части тела ее: главу, руки, ноги, сосцы и зубы — и завернув в свою хламиду, пошел вслед за ними, сопровождаемый множеством народа. Придя в монастырь, комит никого не допустил внутрь его, кроме Фомаиды и Иерии. Игумения монастыря, честная старица Вриенна, увидав бездыханное и изуродованное тело Февронии и отсеченные уды ее, от великой скорби и жалости изнемогла телом и пала на землю как мертвая. Комит же, поставив к монастырю стражу воинскую, возвратился к Лисимаху. Только по прошествии нескольких часов пришла в себя Вриенна. И восставши от земли, она припала к телу мученицы и, обнимая его, вопияла:

— Увы мне, дочь моя Феврония, ныне ты взята уже от очей матери твоей. Кто ныне читать будет сестрам Божественные писания? Чьи руки разогнут книги, которые ты держала?

В это время все инокини, которые ушли вместе с Еферией, возвратились в монастырь и со слезами поклонились до самой земли телу святой мученицы Февронии. Горько плакала, при мощах святой мученицы, и блаженная Иерия, которая взывала:

— Поклонюсь святым ногам, поправшим главу змия, облобызаю святые язвы, которые проливают моей душе благодатные токи исцеления, увенчаю похвальным венцом главу той, которая величием своего подвига увенчала весь женский род.

И плакали все сестры над мощами мученицы. Потом, омывши их, они положили на той доске, на которой святая почивали при жизни, когда отдавалась кратковременному отдыху; — поместив на этой доске тело мученицы, они приложили все отсеченные члены к язвам на свое место и с псалмопением понесли честные мощи в церковь. При наступлении вечера, Вриенна повелела открыть монастырские ворота, чтобы все желающие могли войти в церковь и, увидев мученицу, прославили Бога, давшего ей столь великое мужество и терпение в страданиях. И пришло множество народа. Пришел туда также и Лисимах с комитом Примом; ибо он сказал комиту:

— Я отрекаюсь от всех отцовских обычаев и идолослужения и все мои богатства оставляю, и пойду соединюсь со Христом.

На это комит ответил ему:

— И я вместе с тобою сделаю то же самое. Пусть погибнет Диоклитиан и его царствование, — не буду больше служить ему, но всё оставив, послужу Христу.

Так они оба, согласившись друг с другом, оставили преторский дворец [11] и пришли в монастырь к мощам святой Февронии. Еще пришел туда и епископ того города с священниками и клиром и множеством иноков, — и совершили они всенощное славословие Богу со слезами и радостию духовною. Когда же наступил день, принесли прекрасно устроенный ковчег для тела мученицы и вложили в него сие честное тело с благоговением; потом приложили к нему каждый отсеченный член, зубы же положили на персях мученицы. После этого намастили мощи миром и ароматами и погребли их в церкви, славя и благодаря Господа. И подавались от гроба святой исцеления болящим, так что множество эллинов уверовали во Христа и крестились. Приняли также святое крещение и Лисимах с Примом. При этом они сложили с себя сан свой и не пожелали возвратиться к злочестивому Диоклитиану, но, отвергшись мира, отправились к архимандриту Маркеллу и приняли иночество; богоугодно пожив в трудах и подвигах постнических, оба они в мире окончили жизнь свою и перешли ко Христу. Точно так же боярыня Иерия, отдавши монастырю Вриенны все имения свои, приступила к последней с такою просьбою:

— Молю тебя, мать моя, — говорила она, — прими меня к себе в качестве дочери, вместо святой Февронии, и я послужу тебе, оказывая во всём повиновение, как служила тебе Феврония.

Сказав это, она сняла с себя все драгоценные женские одежды и отдала их на украшение церкви; сама же, отрекшись мира, сделалось инокиней. Празднество в честь святой мученицы Февронии совершалось в монастыре игумении Вриенны после мученической кончины ее ежегодно в июне месяцев 25-й день, в который святая и совершила доблестный подвиг свой за Христа. И в день праздника каждый год совершалось знаменательное чудо: во время всенощного пения среди поющих сестер являлась в храме святая мученица и занимала свое прежнее место. Когда это случилось впервые, все инокини, узрев среды себя святую, устрашились, а Вриенна громко воскликнула:

— Вот пришла к нам дочь моя, Феврония!

При этом она с радостию устремилась к ней, намереваясь обнять ее материнским объятием. Но святая тотчас же сделалась невидима. С того времени никто уже не дерзал прикоснуться к являвшейся, или сказать ей хотя бы слово; но с ужасом и удивлением каждый раз смотрели на нее, и от видения святой ощущали в себе великую радость и умилялись в сердце своем, невольно проливая слезы. В продолжение трех часов стояла святая среди поющих, зримая всеми, а затем снова становилась невидимою. Епископ того города сильно благоговел пред именем святой Февронии: он основал во имя мученицы церковь, которую строил в продолжение 6-ти лет. Окончив строение церкви и украсив ее, он, в день памяти святой Февронии, собрал окрестных епископов для освящения церкви и хотел перенести в нее честные мощи мученицы. По совершении всенощного пения, епископы со всем собором священнослужителей пришли в монастырь и, помолившись, открыли гроб святой и увидели ее честные мощи, сияющие неземною красотою, подобно лучу солнечному. При этом все инокини плакали и рыдали, скорбя, что столь многоценное сокровище от них берется. Когда же руки епископа коснулись ковчега, чтобы взять его, тотчас же раздался в воздухе удар грома, столь сильный, что все пали от страха на землю. По прошествии одного часа епископ снова дерзнул коснуться ковчега; но вдруг сделалось такое землетрясение, что весь город поколебался. Тогда все уразумели, что святая мученица не хочет, чтобы ее мощи взяли с места погребения их. Епископ исполнился великой скорби и уже не дерзал более коснуться ковчега, но стал просить Вриенну:

— Послушай меня, сестра моя, — ты знаешь, с каким усердием воздвиг я, в славу и честь преподобномученицы, храм, на что потребовалось целых шесть лет. И вот святая мученица не соизволила послушать молитв моих и не хочет перейти в созданный в честь нее храм. Посему я умоляю тебя: возьми своими руками хотя один из отсеченных членов тела ее и дай нам, чтобы не остался без награды труд мой.

Вриенна простерла руку свою и дотронулась до одной руки святой, намереваясь подать ее епископу, — но рука игумении была удержана невидимою силою и сделалась как бы мертвою. Тогда Вриенна, проливая слезы, начала говорить, обратившись к святой как к живой:

— Молю тебя, дочь моя, святая мученица Феврония, не прогневайся на меня, матерь твою, вспомни труды мои для тебя, и не уничижи старости моей.

Когда она сказала это, рука ее получила свободу. После этого Вриенна снова сказала мученице со слезами:

— Подай нам благословение свое, госпожа наша, и снизойди на нашу просьбу к тебе.

Сказав это, она снова простерла руку, взяла один зуб мученицы, лежавший на персях, дала епископу и тотчас же затворила ковчег. Епископ с радостию принял зуб тот, вложил его в золотой сосуд и, с другими епископами, клиром своим и со всем народом, возвратился к новосозданному храму, неся полученный дар с псалмопением, в сопровождении свечей и кадил, при всеобщем народном ликовании. Внеся этот дар в самый храм, епископы освятили его. В тот день в новоосвященном храме немало было исцелений болящих, молитвами святой мученицы: хромые получали крепость ног и ходили, слепые прозревали, бесноватые освобождались от бесов; всякий, кто каким-либо недугом одержим был, едва прикасался устами к той малой части взятой от мощей мученицы и лобызал ее, тотчас же получал исцеление и отходил здравым в дом свой, радуясь и благословляя Бога. По освящении нового храма во имя святой Февронии преподобная игумения Вриенна прожила еще два года, и, приблизившись к блаженной кончине своей, поставила вместо себя игуменией Фомаиду, после чего и преставилась ко Господу. «Я же, — говорит списательница жития сего, игумения Фомаида, — по преставлении матери нашей Вриенны написала житие и страдания святой мученицы Февронии, как я видела очами своими; а относительно Лисимаха написала то, что слышала из уст его самого. Всё это я написала для пользы читающих и слушающих прочитываемое, во славу Христа Бога нашего, со Отцом и Святым Духом славимого, ныне и присно и во веки веков». Аминь.

Кондак, глас 6: Женише мой сладчайший Христе, взываше Феврония, не трудно ми тещи во след тебе; ибо сладость любве твоея, душу мою надеждею впери; и красота милости Твоея, сердце мое услади, испити чашу страданий по тебе: да достойну мя в чертозе с мудрыми девами ликовствовати о Тебе сопричтеши. Темже преподобная страстотерпице, почитающе подвиги трудов твоих, молим тя: моли не затворитися и нам чертога дверем.



Память святых благоверных князя Петра и княгини Февронии, в иночестве Давида и Евфросинии, Муромских чудотворцев

Сей благочестивый князь Петр [1] происходил из благочестивого и святого рода [2], воспитан был в православной вере и целомудрии в городе Муроме [3] и правил княжеством своим, во всём соблюдая строгую справедливость. Когда наступило время, он сочетался браком с благоверною княгинею Февронией, которая также происходила из благочестивого рода [4] и тщательно была наставлена в благочестии. Будучи, таким образом, оба святыми и праведными людьми, блаженные Петр и Феврония любили чистоту и целомудрие и всегда были милостивыми, справедливыми и кроткими. Они избавляли от власти обижающих тех, кто подвергался обидам, достойно чтили лиц иноческого и священнического звания, подавая им материальные пособия, с великим милосердием относились к бедным и усердно упражнялись в посте и воздержании. Желая по слову Господа унаследовать землю кротких [5] и снискать себе вечное блаженство праведников, они кроме того и во всём прочем весьма много угодили Христу своими добрыми делами. Достигши затем маститой старости, блаженный Петр впал в телесный недуг и принял пострижение, причем в иночестве ему дано было имя Давида. После сего, немного поболев, он с твердою верою преставился к Богу в царство небесное. Точно также и святая княгиня Феврония, исполняя искреннее свое желание, постриглась в иночество, получив в иноческом звании имя Евфросинии, и подобно супругу своему с непоколебимою верою и чистою совестью преставилась, предавши душу свою в руки Божии [6]. Таким образом, оба святые супруги унаследовали землю кротких, которой с юных лет так желали. После кончины блаженного князя Петра вельможи и бояре оплакивали его, как отца, горожане — как заступника своего и защитника, бедные вдовы и неимущие пропитания — как своего кормителя и помощника. Честные тела святых князя и княгини с торжеством проводили все жители города и похоронили их в одном гробе в городе Муроме. Святые и до сего дня чрез честные мощи свои совершают во славу Божию чудеса тем, кто с верою обращается к ним [7].

Тропарь, глас 8:

Яко благочестиваго корене пречестная отрасль был еси, добре во благочестии пожив, блаженне Петре; тако и супружницею твоею премудрою Феврониею, в миру Богу угодивше, и преподобных житию сподобистеся; с нимиже молитеся Господеви, сохранити без вреда отечество ваше, да вас непрестанно почитаем.

Кондак, глас 8: Мира сего княжение, и славу временну помышляя, сего ради благочестно в мире пожил еси Петре, купно и супружницею твоею премудрою Феврониею, милостынею и молитвами Богу угодивше. Темже и по смерти неразлучно во гробу лежаще, исцеление невидимо подаваете; и ныне Христу молитеся сохранити град же и люди, иже вас славящих.



Память 26 июня

Явление чудотворной иконы Пресвятой Богородицы, нарицаемой Тихвинской

В лето от сотворения мира 6891, а от воплощения Бога Слова в 1382, в царствование великого князя Димитрия Иоанновича [1], при святейшем митрополите всея Руси Пимене [2] и при новгородском архиепископе Алексии, явилась на Руси пречестная икона Пресвятой Богородицы, с изображением начертанного на левой руке ее младенца, предвечного Господа нашего Иисуса Христа. Явление это произошло при следующих обстоятельствах. В пределах Великого Новгорода, в небольшом расстоянии от Варяжского моря [3], на водах великого озера Нево [4] рыбаки ловили рыбу. И во время ловли осиял их вдруг светозарный луч с неба… Взглянув вверх, они увидели дивное чудо: по воздуху над водами шла, носимая невидимыми руками, икона Пречистой Девы Богородицы, сияющая подобно солнцу. Рыбаки, увидев столь чудесное явление, сначала пришли в ужас, а потом исполнились радости. Оставив свое дело, они вперили очи в зримое ими предивное чудо, желая увидеть, куда идет и где остановится святая икона. Но Бог не соизволил исполнить это желание их, — и святая икона скоро скрылась от очей их и стала невидима. После того икона Пресвятой Богородицы явилась в тех же новгородских пределах, в селении Вымоченице, на реке Ояти [5], за сто поприщ [6] от Тихвина [7]. Здесь она предстала пред местными обитателями стоящею в воздухе и сияющею неизреченным светом. Увидев такое необычайное явление, обитатели селения того собрались все вместе и, ужасаясь, дивились зримому ими чуду; потом они начали усердно молиться ко Пречистой Богородице. Тогда чудесная икона Владычицы Небесной спустилась с воздушных высот к людям на землю. С великою радостью приняли икону Царицы Небесной обитатели Вымоченицы и тут же с усердием создали в честь ее часовню, в которой и поместили ниспосланный им образ; впоследствии на месте этой часовни создан был храм в память славного рождества Пресвятой Богородицы. Здесь, в селе Вымоченице, икона пребывала некоторое время, подавая многим больным, с верою притекающим к ней, исцеления. Но по прошествии немногого времени она была взята оттуда невидимою рукою и, несомая по воздуху, явилась в местечке Кожела, близ реки, называемой Паши [8], за двадцать поприщ от Тихвина, — явилась совершенно так же, как и в упомянутом выше селении. Увидев ее, сияющую чудесным светом, насельники местечка того стеклись все, исполненные удивления и ужаса, и усердно молились ко Пречистой, чтобы Она даровала им милость и ниспослала им Свою икону. И моление их было исполнено. Икона спустилась с высоты на землю, и местные жители в свою очередь создали в честь ее часовню, на месте которой впоследствии была построена церковь в память Покрова Пресвятой Богородицы. Но и на этом месте не соизволила Пречистая долго пребывать своей иконе: по прошествии некоторого времени она снова была взята оттуда невидимо, и посетила благодатным явлением своим еще несколько мест. На всех этих местах, ознаменованных и освященных присутствием чудотворного образа, усердием верующих созданы были сначала часовни, а впоследствии храмы Божии. Так чудесно переходила с места на место святая икона, как легкое облако носимая по воздуху, пока не остановилась окончательно близ города Тихвина на реке Тихвинке [9]. Это последнее явление совершилось совершенно таким же образом, как и первые. Честная икона, подобно облаку, неслась по воздуху и потом стала, пребывая чудесно на воздухе. Таково-то было чудесное и преестественное шествие иконы Богоматери! Множество народа, из города Тихвина и окрестных селений, привлекаемого великим тем чудом, стеклось к месту явления; вместе с ними пришли также и священники с крестами и иконами. Долго молились они пред чудесною иконою, воспевая псалмы и священные песнопения; потом вместе с народом они стали взывать:

— Приди к нам, Царица, приди к нам, Владычица, призри на нас, недостойных рабов твоих, ниспосли нам щедроты человеколюбия твоего, посети нас свыше и просвети помраченных грехами светозарным твоим пришествием.

Когда они так усердно молились и проливали многие слезы, святая икона спустилась с неба на их руки и с благоговением и радостью была принята ими. Усердно облобызав икону и сотворивши пред нею многие моления, жители окрестных селений тут же начали рубить деревья для часовни. В тот же день они сложили три венца, для сруба часовни, и поставили их вокруг иконы. Когда же наступила ночь, собравшийся народ разошелся по домам своим, оставив около чудотворной иконы несколько человек, чтобы они всю ночь неусыпно пребывали в молитве. Оставленные, действительно, всю ночь молились, но к утру, утомившись от ночного бдения, задремали. И когда они спали, совершилось предивное чудо. Чудотворная икона, вместе с основанием часовни, перенеслась, как бы по мановению Божию, с своего места на другое. Вместе с нею перенеслись на другое место и все бревна, приготовленные для построения часовни; и не только бревна, но даже и щепки — все, до самой маленькой, перенесены были невидимою рукою, — так что никто из стерегущих не видел этого, и не слышал. Когда же пробудились они, то не нашли на прежнем месте ни образа Пречистой Богородицы, ни основания часовни, ни деревьев для нее, и исполнились великой печали и ужаса. Наутро окрестные жители снова собрались для поклонения пречестной иконе Богородицы и для создания в честь нее часовни. Но не найди ничего на месте том, где они оставили образ и начали созидать часовню, — пришли в ужас и стали спрашивать проведших ночь около иконы:

— Что это значит?

Те рассказали, как они всю ночь пробыли в молитве, как к утру не надолго заснули, и как пробудившись не нашли ни иконы, ни деревьев, ни даже щеп, взятых неведомо куда. Тогда все исполнились великой печали, скорбя о том, что они лишились такого многоценного богатства духовного. С плачем и рыданием простирая моления к Богу, они начали так взывать:

— О, Владыко Человеколюбче! Ниспосли нам снова божественный дар Твой, который человеколюбно и преславно послал Российской стране; не скрой от нас бесценного сокровища сего, коим мы надеемся обогатить душевную нищету нашу. О, Владычице, Матерь Милосердная! Куда отошла Ты от нас недостойных чад Твоих? Вчера Своим пришествием к нам Ты исполнила сердца наши многою радостию, а ныне отшествием Своим повергла нас в печаль неисходную, предала нас слезам и рыданиям. Но явись нам снова, свете наш, и претвори печаль нашу в радость.

Совершив такую молитву, они разошлись в разные стороны по горе той и по всей окрестной дубраве, взглядывая то на воздух, то на землю, и стараясь отыскать икону. И усердные поиски их не остались тщетными. Скоро они узрели чудесный свет, исходивший с востока, с другой стороны реки Тихвинки, из болотистой лесной пустыни, отстоявшей от горы почти в двух стадиях расстояния. Увидев свет, народ тотчас же устремился по направлению к нему и обрел там икону Пресвятой Богородицы, вместе с основанием часовни и со всеми бревнами и щепами от них. Сруб, сооруженный на горе, оставался совершенно цел, как был поставлен ранее, святая же икона находилась в срубе у восточной стороны его, вися на воздухе, так как не была прикреплена к стене. Видя это, обретшие икону припали к ней, проливая слезы от радости и прославляя Бога и Его Пречистую Матерь.

— Слава Тебе, Христе Боже, — восклицали они, — слава Тебе, Пречистая Матерь Божия, что Ты не оставила нас, рабов Твоих! Молим Тебя, — до конца не оставляй нас, но всегда пребуди с нами, спасая и соблюдая словесное стадо Сына Твоего.

Помолившись, весь народ докончил сооружение часовни, а потом, избравши достойнейших мужей, послал их в великий Новгород к преосвященному архиепископу Алексию и к градоправителю Новгорода, с вестию о преславном явлении иконы, которая, несомая ангелами по воздуху, неведомо откуда пришла к ним. Услышав рассказ о бывшем в Тихвине великом чуде, архиепископ и градоправитель удивились и, исполнившись духовной радости, прославили Бога и Пречистую Матерь Его. Немедленно они известили о чудесном событии великого князя московского Димитрия Иоанновича, исполнив и его духовной радости. Затем преосвященный Алексий хиротонисал для Тихвина нескольких пресвитеров и диаконов и отослал их, вместе с пришедшими к нему мужами, — дав им антиминс и благословение свое на создание и освящение церкви на р. Тихвинке, во имя Успения Пресвятой Богородицы. Они, пришедши к Тихвинке и совершив моления пред чудотворною иконою, с усердием приступили к построению церкви. Приближался праздник Успения Пречистой Девы Марии, когда они окончили постройку храма. Намереваясь совершить в этот праздник освящение храма, они послали в окрестные селения, поприщ за двадцать и более, пономаря — возвестить христианам о дне освящения церкви и предупредить их, чтобы они постом и молитвой приготовляли себя к предстоящему торжеству. Пономарь тот, по имени Георгий, был муж праведной жизни, благоговейный и благоугодный. Когда он в день предпразднства Успения возвращался назад к церкви и находился уже за три поприща пути от нее, в лесной пустыне, — он ощутил необычайное благоухание, как бы от множества фимиама и ароматных веществ; ибо благодать Духа Святого облагоухала место то, на котором имела явиться Сама Пречистая Дева Богородица. Георгий удивился и стал размышлять, откуда исходит в глухой, безлюдной пустыне столь необычайное благоухание. Вдруг он узрел Пречистую Матерь Божию, сидевшую на упавшей сосне, и державшую в десной руке Своей червленый жезл, на который Она как бы опиралась. Пред нею стоял светлый муж, облеченный в светлые ризы и напоминающий видом своим святителя Николая Мирликийского. Увидав это чудное явление, пономарь объят был страхом и ужасом и пал на землю, как мертвый. Тогда предстоящий Богородице святитель, подошедши, коснулся его и сказал:

— Встань, и не бойся!

Георгий с трепетом и радостию поднялся, стал на колени и, сложив руки на груди своей, созерцал дивное видение.

И вот сидевшая на сосне Пречистая Дева сказала ему:

— Георгий! Иди к церкви моей и скажи священникам и всему народу, чтобы не ставили на ней железного креста, который они хотят поставить; пусть вместо него они поставят деревянный: такова моя воля.

Пономарь, собравшись с духом, в страхе сказал Пречистой:

— Госпожа и Владычица моя! Мне не поверят!

Но предстоявший Богородице святитель сказал ему:

— Если тебе не поверят, то для уверения их дано будет знамение.

После таких слов Пречистая и предстоявший ей святитель стали невидимы. Тогда пономарь окончательно убедился, что он удостоился чудесного видения Пречистой Богородицы и великого святителя Николая Чудотворца. Немедленно припав на землю, он воздал благодарение Богу, Который удостоил его лицезреть такое преславное явление. Пришедши к церкви, пономарь поведал священникам и всему народу, что он видел и слышал, но те не поверили ему и повелели рабочим ставить на церкви железный крест. Но когда один из рабочих взял, по повелению священников, крест и, влезши на крышу церкви, начал ставить его, вдруг поднялась великая буря и сильный ветер. Порывом ветра человек тот с железным крестом был подхвачен как бы руками и поставлен на землю, без малейшего вреда для него, как будто он не упал с высоты, но сам спустился на землю. Видя это страшное чудо, священники и весь бывший тут народ весьма испугались и, поверив словам пономаря, прославили Бога и Пречистую Его Матерь, а также ублажили и святителя Николая. Потом, немедленно соорудивши деревянный крест, они поставили его над церковью, и с великой радостью и ликованием совершили празднование освящения церкви и вместе воспоминание Успения Пресвятой Богородицы. От иконы Пречистой Богоматери совершилось тогда множество чудес, и одержимым различными болезнями подавались исцеления. Так было не только при отмеченном торжестве, но и после него. По освящении церкви на р. Тихвинке весь народ отправился на то место, где Георгий удостоился чудесного видения. Помолившись, они основали здесь часовню во имя святителя Николая, а из павшей сосны, на которой явилась Георгию Пресвятая Богородица, сделали крест и поставили его в часовне для всенародного поклонения и почитания. В часовне этой впоследствии совершилось немало чудес, как и в упомянутой выше церкви в честь Пресвятой Девы Марии. Прошло после того семь лет, — и вот вследствие небрежения церковных служителей случился, по Божию попущению, пожар в Тихвинском храме Богоматери от не загашенной свечи. Вся церковь превратилась в пепел, но чудотворная икона Пречистой осталась невредимой: невидимою силою Божиею она была вынесена из огня и оказалась невдалеке от того места, на расстоянии полпоприща [10], стоящею в можжевельнике. Одновременно случился пожар и в часовне, находившейся в пустыне, которая также была объята пламенем и сгорела; но крест, сделанный из упавшей сосны и стоявший в часовне, был также изнесен невидимо из огня и был найден в небольшом расстоянии от часовни, стоявшим в чаще можжевельника. На месте сгоревшей церкви создали другую, также деревянную, а затем построили и новую часовню в пустыне, на прежнем же месте; после этого поставили в церкви святую икону Пречистой, а в часовне сосновый крест. Но по прошествии лет пяти, церковь снова загорелась ночью и сгорела до основания, чудотворная же икона Богоматери, подобно купине неопалимой [11], была найдена среди пепла целою и нисколько не поврежденною. Сгорела также, неведомо как, и часовня в пустыне, чудотворный же крест, стоявший в ней, остался тоже невредимым. Все дивились в виду таких необычайных чудес и прославляли Бога и Его Пречистую Матерь. Затем с усердием поспешили в третий раз создать церковь, на месте двух сгоревших, опять деревянную, но более обширную и величественную по сравнению с двумя первыми. Эта новосозданная церковь просуществовала более ста лет до времени царствования благочестивого князя всероссийского, Василия Иоанновича [12]. Подвигнувшись великой ревностью и любовью к Пречистой Деве Марии, великий князь Василий повелел построить на Тихвинке вместо деревянной каменную церковь. На присланные им деньги скоро была устроена каменная паперть, и когда строители стали белить ее, тогда здание, по неисповедимым судьбам Божиим, упало и засыпало камнями строителей, числом двадцать человек. Священники и наблюдавшие за рабочими, а также весь народ, стали сильно скорбеть о засыпанных камнями строителях; ибо они думали, что все они были завалены камнями насмерть. С печалью и плачем начали они разбрасывать камни, желая открыть тела убиенных. Но после трехдневной работы, разбросав все камни, они нашли всех живыми и без всякого повреждения. Так они были соблюдены, по милосердию Божию и заступлением Пречистой Богородицы. Великая радость наполнила сердца всех присутствовавших при этом дивном чуде и все воздали благодарение Христу Богу и Его Пречистой Матери. Затем снова приступили к работам и в скором времени выстроили прекрасную паперть для церкви. Когда окончено было строение нового храма, — то на освящение ее, по желанию великого князя, прибыл преосвященный Серапион, архиепископ новгородский, который, освятив церковь, с честью внес в нее чудотворную икону Пресвятой Богородицы. По прошествии некоторого времени прибыл на Тихвинку и великий князь Василий Иоаннович. Влекомый любовью к Пресвятой Деве Марии, он желал увидеть и облобызать чудотворную икону Пречистой, а также помолиться пред нею и посмотреть новосозданный храм. В то время архиепископом великого Новгорода был преосвященный Макарий, который изволением Божиим был потом возведен на престол московской митрополии [13]. Он сопутствовал великому князю в этом путешествии его и, вместе с ним, прибыл на Тихвинку. Здесь они с усердием молились пред иконою Пречистой, совершая многие службы и моления, а потом отбыли — архиепископ в Новгород, а великий князь в Москву. По преставлении Василия Иоанновича, на великокняжеский престол московский вступил сын его, Иоанн Васильевич [14], который первый принял царское венчание. Подобно отцу своему он имел великое усердие к чудотворной иконе Пресвятой Богородицы, что на Тихвинке, и, как некогда благоверный князь Василий Иоаннович, пришел туда на поклонение. Увидав, что церковью заведовали здесь мирские иереи и диаконы, а вокруг нее расположены многочисленные селения, царь Иоанн Васильевич нашел это непристойным и задумал основать тут иноческую обитель. Посоветовавшись с митрополитом московским Макарием, новгородским архиепископом Пименом, а также с князьями и боярами своими, он повелел все окрестные селения и находившийся при церкви причт перевести на другое место, далеко отстоящее от церкви, а при церкви — поселиться инокам и начать устроение обители. И вот по прошествии немногого времени, иждивением царским, был устроен на Тихвинке монастырь, весь созданный из камня и огражденный каменными стенами. При этом в нем было установлено общежитие, как и в других великих и славных обителях. Первым игуменом новосозданной обители был Кирилл; при нем многие иноки, привлекаемые чудесами от иконы Пресвятой Богородицы, начали оставлять свои пустынные жилища и приходить в Тихвинскую обитель. Одним из первых пришел сюда, еще во время устроения обители, инок Авраамий, подвизавшийся ранее в Сергиевом монастыре, находящемся на великих Луках и отстоящем от Тихвинской обители около пятисот поприщ. Он, как рассказывал сам, был долгое время болен и уже стал готовиться к смерти. Тогда наставник его Мартирий, муж богоугодный, слыша многое о чудотворной Тихвинской иконе Пречистой Богородицы, о обильных исцелениях, подаваемых чрез нее недужным, посоветовал Авраамию дать Пречистой обет пойти на Тихвинку и помолиться там пред Ее чудотворной иконой. Больной тотчас же дал такое обещание, и мгновенно получил исцеление от своей тяжкой болезни; возвратившись, таким образом, от врат смерти, он тут же и встал с одра болезни совершенно здоровым, радуясь и славя Бога. Возрадовался и наставник его Мартирий, видя скорое исцеление своего ученика и изумляясь дивному чуду Богоматери. При этом он советовал Авраамию не отлагать своего намерения и немедленно идти на Тихвинку, чтобы исполнить данный Пречистой обет свой. Авраамий немедленно отправился в путь и, достигнув Тихвинской обители, благоговейно исполнил обещанное. С радостными слезами он припал к честной иконе Богородицы, лобызал ее устами и воздавал ей поклонение от всего сердца. Вознеся благодарение Пречистой, он поведал всем присутствовавшим проявленную над ним милость Царицы Небесной. В это время архиепископ новгородский Пимен находился на р. Тихвинке, наблюдая за работами по устроению обители; слух о чудесном исцелении Авраамия дошел и до него. Святитель исполнился радости и прославил Господа и рождшую Его Пречистую Деву Марию. Авраамия он не пожелал отпустить обратно к наставнику его Мартирию, но вручил ему ключи церковные, чтобы он, в благодарность за неизреченную милость к нему Божией Матери, первый приходил в храм ее и последний уходил, отворяя его пред началом служб и затворяя по окончании их. Между тем старец Мартирий, отпустив Авраамия, начал скорбеть, что он и сам не пошел вместе с ним для поклонения образу Пречистой, и, наконец, решил пойти на Тихвинку, как только возвратится его ученик. Прождав его долгое время, старец стал беспокоиться о нем, — и тогда увидел во сне такое видение. В той стороне, где находился Тихвин, поднялся пред очами Мартирия большой огненный столб, на вершине которого находился образ Пресвятой Богородицы, сияющий подобно солнцу и видом подобный тому, какой был в Тихвинской обители. Тогда у Мартирия возникло сильнейшее желание облобызать этот образ. В таком настроении он проснулся, и вместе с тем еще сильнее стал желать видеть и облобызать чудотворную икону Пресвятой Богородицы, что близ Тихвина. Немедленно собравшись в путь, он оставил всё и поспешно отправился к Тихвину. Достигнув обители и увидев образ Пречистой, Мартирий благоговейно припал к нему, обливаясь многими слезами от радости. При этом он увидел и ученика своего совершенно здоровым и после того не захотел возвратиться в монастырь своей, но остался в Тихвинской обители, чтобы ему можно было ежедневно созерцать чудесный образ Пречистой Девы Марии. Но по прошествии некоторого времени Мартирий, по изволению Божию, был переселен на другое пустынное место за сорок поприщ от Тихвина, на котором упомянутый Авраамий видел однажды крест на небе, составленный из звезд и освещающий всю местность. Переселяясь туда, блаженный Мартирий взял с собою список с чудотворной иконы пречистой и пребывал здесь в безмолвии, день и ночь работая Богу; взятый с собою список с чудотворной иконы Богородицы он неизменно носил с собою, куда бы ему ни случилось ходить. И вот однажды пришлось ему быть в городе Твери, в котором по повелению благоверного царя и великого князя Иоанна Васильевича, жил тогда казанский царь Симеон [15]. Во время пребывания в этом городе старца Мартирия у Симеона умер сын, Иоанн, который пред этим долго болел. Тогда преподобный Мартирий возложил на мертвого носимую им с собою икону Богоматери, и мертвый тотчас же воскрес. Симеон исполнился великой радости и воздал славословие Господу Богу и Его Пречистой Матери. Потом, желая отблагодарить блаженного Мартирия, он создал в пустыне его каменную церковь и при ней устроил монастырь. Но мы обратимся теперь к Тихвинской обители и явившейся на Тихвинке чудотворной иконе Пресвятой Богородицы, чтобы поведать о других чудесах ее. Со времени явления честной иконы на Тихвинке до создания обители прошло 177 лет, в течение которых церковь находилась в заведывании мирских иереев. Много чудес истекло в это время от святой иконы, не мало исцелений подавалось от нее всем с верою притекающим к ней, — но те чудотворения никто из современников не внес в записи для назидания последующим поколениям; и таким образом мы лишены возможности знать что-либо о этих чудесах. Но и когда устроена была обитель, не много из бывших от иконы чудес записано было, частию от простоты, частью по небрежению, — и это не многое дошедшее до нас мы и собираем, как после жатвы оставшиеся колосья, или после собирания винограда немногие гроздья, случайно оставленные на месте. Один человек по имени Феофил, бывший слепым в продолжение четырех лет и шести месяцев, помолившись пред иконою Пресвятой Богородицы, получил исцеление и стал зрячим. Это было в 1581 году. В том же году один отрок, именем Харалампий, одержимый бесом, будучи приведен к образу Пречистой, освободился от духа нечистого. Захария слепец, пять лет не видевший света, как только приведен был к святой иконе, получил исцеление. У одного человека, по имени Климента, который жил в царствующем граде Москве, захворала жена, именем Параскева. Уже целый год лежала она на постели и не могла встать с нее; от тяжких болей во всём теле у нее ослепли глаза, и она помрачилась рассудком. Муж ее испытал все средства для болящей, уже отчаивался в выздоровлении своей супруги. Но вот он услышал, что в Тихвине есть чудотворная икона Пречистой Богородицы, от которой истекают исцеления всем прибегающим к ней с верою. Исполнившись надежды, он стал убеждать жену дать обет Пречистой Богородице, что она пойдет поклониться Ее Тихвинской иконе. Та послушалась мужа и дала такой обет. И как только она произнесла слова обета, тотчас же встала с одра болезни, как бы пробудившись от сна, и исцелилась от своего сильного недуга, При этом окрепли все члены тела ее и стали здравы, — только не было возвращено очам ее зрение. Тогда муж и исцелевшая жена немедленно пошли на Тихвин, совместно исполняя обет, данный Пречистой, Достигнув Тихвинской обители в первую субботу великого поста, они прямо с пути отправились в церковь к иконе Пречистой и помолились пред святою иконою, сотворив молебное пение. Во время воскресного всенощного бдения, когда они продолжали стоять и молиться в храме, совершилось над женою новое чудо: благодатию Пречистой она получила прозрение и, таким образом, совершенно стала здоровою. Все бывшие в церкви, видя такое чудо, со слезами умиления прославили Бога и Пречистую Его Матерь. А исцелевшая и муж ее, после многих благодарственных молений пред святою иконою, возвратились с радостию в место своего жительства. Было это в 1583 году. В 1586 году к Тихвинскому образу Пречистой Богородицы приведен был один слепой, по имени Георгий. Когда, на праздник Покрова Пресвятой богородицы, он молился пред чудотворною иконою, то правым глазом своим он стал видеть. И без посторонней помощи он пошел в дом свой, славя Христа Бога и Его Пречистую Матерь за дарование и исцеления одному оку своему. По прошествии нескольких дней принесли обитель к чудотворному образу Владычицы человека, именем Андрея; он был расслабленный, и вместе с тем глухой и немой, и пребывал в таких недугах пятнадцать лет. Когда пред иконою Пречистой совершили моление об исцелении его, тотчас он получил совершенное здравие: ему возвращена была способность слуха, разрешилась немота его, и все члены его получили крепость и силу, так что он стал на ноги, как человек вполне здоровый. Подобное чудо совершилось и над некоей женщиной Маврой, которая проживала на реке Устье [16]. Она была слепою, и совершенно не видела света в продолжение семнадцати лет. Будучи же приведена к чудотворному образу Пречистой, она немедленно получила прозрение. Это было в 1587 году. В том же году 4 марта привели в Тихвинскую обитель из великого Новгорода одного отрока, именем Георгия, который в течение шести лет был одержим нечистым духом и тяжко страдал от того. Когда его подвели к образу Пречистой, то мрачный дух, не перенося света благодати, истекаемой от чудотворного образа, отступил от больного, исчезнув, как тьма пред солнцем, и отрок сделался совершенно здоровым. Одна вдовица, именем Иулиания, заболела глазами столь сильно, что ослепла и в течении двух лет не видала света Божия. Услышав о чудотворной иконе Пречистой, что близ Тихвина, и о неизреченных исцелениях, подаваемых чрез нее людям, Иулиания воспылала пламенною верою к Пречистой и дала обет сходить к иконе Ее на поклонение. И в тот же час Небесная Владычица дала прозрение ее очам, в доме ее. Немедленно, желая поскорее воздать благодарение Пречистой, она, будучи зрячей, без посторонней помощи пошла в Тихвинскую обитель Пречистой и, исполнив тут свое обещание, возвестила всем о проявленной над нею милости Божией. Это было в 1589 году. Почти одновременно с этим один хромец, именем Акиндин, уже два года совершенно не могший ходить, так как ноги его были скорчены, — ползком на коленях пришел к чудотворной иконе Пречистой Богородицы, — и лишь только помолился пред Нею, ноги его тотчас же выпрямились и стали здоровы; на глазах у всех он встал на ноги и начал ходить, благодаря Христа Бога и Пречистую Матерь Его. В том же году, 10 августа слепой юноша, именем Иона, приведенный во святую обитель из великого Новгорода, получил прозрение у образа Пресвятой Богородицы. Другой юноша, именем Максим, одержимый нечистым духом, когда родители повели его для поклонения образу Пречистой, еще на пути получил небесную помощь от Преблагословенной Матери Божией: силою Божиею нечистый дух был изгнан из него, и он, придя в Тихвинскую обитель, поведал всем о сотворенном над ним чуде. Тогда все воздали благодарение Богу и Пречистой Богородице. Случилось это в 1591 году. Женщина, по имени Елена, бывшая два года и шесть месяцев совершенно слепою, так что не видела света, прозрела пред чудотворным образом Пречистой в одно из воскресений, на литургии, при пении: «Достойно есть»… В 1593 году прозрела и еще одна женщина, именем Мария, которая приведена была на праздник Успения Пресвятой Богородицы к чудотворному образу Пречистой. Точно так же некий человек, именем Климент, — занимавшийся изделием разных вещей из серебра, — заболевший очами и лишившийся зрения, — получил исцеление после молитв пред иконою Пресвятой Богородицы. Иной слепец, именем Филипп, который не видел света в течение 5 лет, — будучи приведен в Тихвинскую обитель в неделю православия, стоя и молясь здесь пред иконою Пресвятой Богородицы, совершенно прозрел и стал видеть всё ясно. Случилось это в 1596 году во время литургии, при перенесении честных даров с жертвенника на святой престол. В том же году пришел из Москвы некий человек, по имени Кирилл, слепой на один глаз, и во время молитвы пред иконою Пречистой получил прозрение. Вот что он рассказал о себе при этом. Захворав тяжкою болезнью и постоянно страдая болями головы, он ослеп на два глаза, полгода не видал света и совершенно не имел от своей болезни никакого облегчения, хотя близкие проявили о нем и не мало всевозможных забот. Он уже стал совершенно отчаиваться получить исцеления, как вдруг его жена узрела во сне видение, во время которого она услышала такие слова:

— Пусть муж твой идет на Тихвин к чудотворному образу Пречистой Богородицы. Там он обрящет исцеление себе. Если же он не пойдет, то восприимет еще большие страдания.

Воспрянув от сна, жена тотчас же рассказала о видении своему мужу. Тот немедленно начал усердно молиться к Пречистой Богородице и дал при этом обет Царице небесной чистой Богородице сходить на Тихвин поклониться Ее иконе; тогда же он получил облегчение от своей болезни: стал видеть свет очами своими и даже сделался совершенно здоровым. Но, отлагая исполнение своего обещания со дня на день, он понемногу забыл о нем, и таким образом не исполнил обещанного. За это небрежение снова постигло его Божие наказание: ибо по прошествии некоторого времен болезнь возвратилась к нему, и он во второй раз ослеп на оба глаза. Тогда вспомнив о неисполненном своем обещании и познавши грех свой, больной начал плакать, рыдать и каяться, и снова обратился с молитвою к Пресвятой Богородице, уверяя Ее, что он исполнит данный раньше обет свой. По милосердию Преблагословенной Царицы небесной, он и во второй раз получил исцеление, но при этом прозрел только на один глаз, а другой остался у него незрячим. Не отлагая исполнение обета своего на долгий срок, он тут же отправился в Тихвин, и увидев там одним оком икону Пречистой, после молитв пред ней прозрел и на другое око. В декабре месяце, 9 дня, того же 1596 года пришли в обитель 23 человека, руководителями которых были двое: Григорий и Михаил. Совершив благодарственное молебствие пред чудотворною иконою Пречистой Богородицы, они рассказали о себе следующее. Были они далеко в Северном океане на ловле морских зверей. Когда они пристали к одному пустынному месту, то случившимся морским волнением они были задержаны там на очень продолжительное время. Запасы пищи у них оскудели, и, среди мучений голода, все они стали уже недалеки от смерти вследствие долгого неядения. И вот каждый из них в ожидании смерти стал молиться Богу, прося прощения грехов своих. При этом они вспомнили о чудотворной иконе Пресвятой Богородицы, что на Тихвинке, и начали усердно молиться ей. В наступившую затем ночь одному из них, немного задремавшему среди молитвы, явилась скорая Помощница — Пресвятая Дева Мария и повелела ему сказать всем его товарищам, чтобы они питались некою травою, растущею там, — пока не наступит для них удобное время — отплыть по морю в свои дома. Тот рассказал о видении всем бывшим с ним, — и когда они вкусили от указанной им травы, то обрели в ней изрядный вкус и сытость, как от хлеба. И была для них трава та, как некогда израильтянам манна в пустыне, и они питались ею двадцать дней, пока не прекратилось волнение. По прошествии немногого времени пришла на Тихвин одна женщина, по имени Елена, которая поведала о себе следующее. Три года она была слепою, но однажды, побуждаемая верою к Пречистой, она велела вести себя к Тихвинской иконе Богоматери, и когда была на пути, внезапно прозрела, дошла до обители без посторонней помощи, здесь они и воздали благодарное поклонение Божией Матери пред чудотворною Ее иконою. Точно также один муж, по имени Мамант, придя от Белозерских пределов [17], сказал, что он долгое время был слеп, но как только дал обет пойти на Тихвин и поклониться чудотворному образу Пречистой, тотчас же совершенно прозрел. Это было в 1597 году. Другой муж, именем Диомид, пришел из той же страны и в том же году в обитель Пречистой и также рассказал о себе, что он был расслабленным целый год, но потом, вспомнив о Тихвинской чудотворной иконе Пречистой, стал мысленно молиться ей и дал себе обет сходить на поклонение к пречистому образу: тотчас же он сделался здоровым и, ни мало не медля, исполнил свое обещание. В том же году некто Пимен, одержимый лютым демоном, был отправлен родственниками своими на Тихвин, связанный цепями, — и когда они были еще на половине пути, он получил исцеление милосердием Пречистой: демон из него удалился, и он дошел вполне здоровым и с благоговением поклонился Целительнице своей. Это было 9-го декабря. Один человек, именем Кодрат, стал страдать болью головы, ослеп глазами, и не видел света целые полтора года; услышав же о чудотворной иконе Богоматери, находящейся близ Тихвина, усердно помолился и дал обет идти к ней на поклонение. И лишь только он произнес слова обета, мгновенно получил прозрение. Но, отложив путешествие до другого времени, вскоре совсем забыл о своем обещании и не пошел воздать благодарение Целебнице своей — Пречистой Деве Богородице. По прошествии 10 лет с того времени, как он прозрел, опять ослеп таким же образом, как раньше. Но не смотря на это не вспомнил своего обещания, пока в сонном видении не получил вразумления. Ибо во сне он увидел некоего мужа, глаголющего ему:

— Иди на Тихвин поклониться образу Пречистой; если не пойдешь и обещания не исполнишь, прозрения глаз не получишь.

Восстав от сна, он вспомнил о своем обещании и познал свое прегрешение; немедленно он пошел в Тихвинскую обитель Богоматери, сопровождаемый проводником. Когда же приведен был к чудотворному образу Пречистой и от всего сердца помолился пред ним, то мгновенно получил исцеление милосердием Пресвятой Богородицы. Некоему человеку, именем Иоанну, долгое время тяжело болевшему и уже приближавшемуся к смерти, явился в сонном видении святитель Христов Николай и сказал ему:

— Если хочешь получить здравие, дай обет Пресвятой Богородице пойти и поклониться чудотворному Ее образу, что на Тихвинке.

Человек тот, пробудившись, тотчас же начал со слезами молиться Пречистой и дал Ей обет поклониться Ее образу, — в то же мгновение он стал совершенно здоровым и отправился в обитель, исполняя обещание свое. Это было в 1596 году. В том же году приведена была в обитель слепая женщина, именем Мария, десять лет не видавшая света; помолившись пред иконой Пресвятой Богородицы, она получила прозрение. Другая женщина, именем Евдокия, жившая в пределах Онежского озера [18], будучи бесноватой и расслабленной и имея при этом еще и сухую руку, как только обещалась пойти к образу Пречистой на поклонение, тотчас исцелела в доме своем от бесноватости и расслабления: дух нечистый удалился из нее, и члены, прежде расслабленные, получили крепость и здравие; только рука ее оставалась не исцеленною, чтобы она не забыла о своем обещании. Когда же она пришла в Тихвинскую обитель и помолилась Божией Матери пред Ее образом, тогда и рука ее сделалась здоровою. Это было в 1603 году. Хромой и слепой человек, именем Иоанн, дал обет пойти на поклонение к образу Пречистой и получил исцеление в своем доме: прозрел на глаза и ноги его выпрямились; тогда он пришел в Тихвинскую обитель воздать благодарение Пречистой в 1606 году марта в 1 день. Точно также и другие многие люди, одержимые различными недугами, как только полагали обещание пойти на поклонение к чудотворному образу Пресвятой Богородицы, находящемуся на реке Тихвинке, тотчас же получали исцеления. «Мы знаем, — говорит Тихвинский летописец, — что от сего святого образа никогда не переставали твориться предивные чудеса и всегда изливались с верою приходящим, как от источника живая вода. Так многие слепые получили прозрение, бесноватые освободились от демонского мучения, глухие утешены были дарованием слуха, расслабленные утвердились в своих жилах, немые получали разрешение от уз, связующих язык, больные ногами вскочили, как олени; страдавшие головною болью исцелели. Даже и в дальних странах одержимые различными недугами, как скоро давали обеты пред чудною иконою, не лишены были скорой от нее помощи. Словом, каждый по нужде своей получал скорое пособие, как только с верою притекал под кров Богоматери. В царствование благочестивого царя и великого князя Василия Иоанновича Шуйского [19] было, по грехам нашим, великое смятение в Русской земле, частью от внутренних междоусобий, частью от нападений внешних врагов. Кровь русская лилась повсюду. Царствующий град Москва находился в руках порубежных иноверных людей, а Великим Новгородом со всею его областью владели варяги [20]. В это время и обитель Тихвинская находилась под властью варягов и терпела от них многие притеснения. Но вот, по милосердию Божию и всесильною помощью Царя Небесного, разрозненные русские войска, собравшись в одно ополчение, отняли у иноверцев царствующий град Москву, и в нем воцарился благочестивый царь и великий князь Михаил Феодорович [21]. Он послал войска свои и в пределы великого Новгорода против варягов, и здесь, при реке Устье, между русскими войсками и передовыми полками варягов произошла битва. Варяжские ратники были побеждены и ударились в бегство; царские войска настигли их на реке Тихвинке и частью перебили, частью захватили в плен. Услышав о таком поражении варяжских ратников, воевода варяжский, сидевший в Великом Новгороде и имевший в нем многочисленные полки варяжские, исполнился великого гнева и ярости. Желая отомстить русским за это поражение, он послал полки свои, бывшие в Новгороде, к Тихвинской обители, чтобы в конец опустошить и разорить ее, со всеми окрестными селениями. Услышав об этом, окрестные жители стеклись с женами и детьми под сень обители и вместе с иноками и немногими царскими ратниками укрылись за крепкими каменными стенами ее, затворившись там от варягов. При этом все они надеялись не столько на крепость стен, сколько на помощь и заступление Необоримой Стены и Покрова всех уповающих на Нее — Пресвятой Девы Богородицы. Варяги не заставили себя долго ждать; подойдя к стенам обители, они обложили ее со всех сторон и стали нападать на нее. Затворившиеся в обители испытывали сильный страх, — и в то время как одни находились на стенах и сражались с варягами, другие, собравшись вместе с иноками в церкви, со слезами усердно молились Богу и Пречистой Богородице пред Ее чудотворною иконою, совершая всенощное бдение и испрашивая у Пречистой помощи православным христианам. И эта помощь не замедлила явиться им. В ту же ночь одна из женщин, по имени Мария, задремав во время моления, увидела в сонном видении Преблагословенную Деву Богородицу, Которая, явившись ей, сказала:

— Скажи всем находящимся в обители; пусть они возьмут икону мою и обойдут с нею по стенам вокруг монастыря, и тогда они увидят над собой милость Божию.

Немедленно пробудившись от сна, женщина рассказала о видении всем, бывшим в церкви. Те исполнились радости и упования на помощь свыше и, взяв с молением чудотворный образ Пречистой, вознесли его на монастырскую стену; творя литию, они стали обходить вокруг обители и при этом со слезами взывали к Пречистой Богородице:

— Ты видишь, Царица Небесная, беды рабов Твоих; избави же нас от обстоящих нас супостат и яви силу Твою, да разумеют все враги наши, что Ты, Заступница наша, — с нами.

В тот же час напал на врагов страх великий: они пришли в смятение и все побежали от обители, хотя никто и не гнал их. Но по прошествии некоторого времени варяги подступили к обители с еще большей силой и, обложив ее, снова повели осаду и делали многократные нападения на монастырь. В обители во время осады находилось немало людей обоего пола: при тесноте жизни и при совместном обитании мужчин и женщин, не все соблюдали приличную для святого места чистоту и разгорались страстью, подобно сену от огненной искры. Ввиду этого обитель постиг гнев Божий, и Господь оставил ее без Своей помощи. Тогда враги, окружавшие обитель, по Божию попущению, начали приходить все в большую и большую силу, между тем как защитники обители от постоянных сражений изнемогали. Уже отчаяние охватило всех бывших в обители, и они стали ожидать близкую гибель себе от осаждавших. С горьким рыданием все тогда притекли к чудотворному образу Пречистой и умиленно начали взывать перед ним:

— Ты видишь, Пречистая Дева Богородица, смирение наше! Со слезами притекаем мы к пречистому образу Твоему и смиренно умоляем: не остави, Пречистая, обитель Твою, которой Ты Сама положила начало здесь явлением чудотворной иконы Твоей! Ты видишь, Владычица, лютое нападение на нас врагов наших. Не остави же без заступления нас, рабов Твоих, ибо мы ниоткуда не ждем себе помощи, кроме как от Тебя Единой.

В это время в обители находился служитель Соловецкого монастыря Мартиниан, муж благочестивый и богобоязненный. Пречистая явилась ему в видении, окруженная святыми — Николаем Чудотворцем, преподобным Варлаамом Хутынским и Зосимой Соловецким, и сказала:

— Моя помощь отступила от места этого из-за того, что многие осквернили его своими нечистыми деяниями.

В ужасе пробудился Мартиниан от сна и со слезами поведал о своем видении начальствовавшим в обители. Услышав рассказ соловецкого служителя, начальники немедленно разыскали всех людей, осквернявших обитель впадением во власть нечистой похоти, и изгнали их вон; потом очистили притвор церковный и начали умилостивлять Бога и Пресвятую Богородицу многими усердными молениями, проливая обильные слезы и испрашивая у Пречистой прощение и заступление, чтобы не быть им преданными в руки врагов. И человеколюбный Господь, по ходатайству Пречистой Матери Своей, переменил праведный гнев Свой на милость к погибающим, и с того времени осаждаемые стали крепнуть и приходить в силу, а их враги начали ослабевать. Наконец, собравшись с силами и надеясь на помощь Пречистой, осаждаемые неожиданно вышли из-за стены монастыря и, устремившись на врагов, мужественно вступили в битву с ними. Божественная помощь, по молитвам Пресвятой Богородицы, споспешествовала им, и Господь даровал им победу над врагами, ибо хотя их было и не много, они обратили в бегство многие тысячи врагов и некоторых из них захватили в плен. Однако и после того варяги не оставили в покое святую обитель. Желая отплатить за свой позор, они, собрав еще большую силу, опять подошли к обители: обступив монастырь, они часто делали яростные приступы к стенам его и начали копать подземные рвы под стены. Тогда Пречистая в ночном видении снова явилась вышеупомянутому Мартиниану и сказала ему:

— Скажи начальникам, чтобы они отогнали свиней от дома Моего, ибо они всюду вокруг изрыли и уже подкопали порог дверей, ведущих к обители.

Такое же явление Пречистой было и другому человеку, находившемуся в обители, именем Григорию, и они оба — Мартиниан и Григорий — возвестили о словах Богородицы всем присутствовавшим в обители. В ту же ночь Господь послал врагам страшное видение: они увидели идущих с Москвы множество вооруженных воинов, со многими светлыми хоругвями крестоносными. Думая, что это идут царские полки на помощь затворившимся в обители, варяги пришли в ужас и хотели бежать. Но, надеясь посредством своих подкопов нанести вред обители и стенам ее, они несколько задержались. Между тем, осаждаемые, укрепленные видением, бывшим Мартиниану и Григорию, сотворив моление перед чудотворной иконой Богородицы, вышли из монастыря, как и прежде вооруженными, и устремились на своих врагов. Невидимая помощь свыше им споспешествовала и теперь, как то было раньше: помогая православным, Господь привел в смятение полки вражеские, и на них напал великий страх и трепет. В смятении они обратились в бегство и, в ужасе смешавшись, поражали друг друга, гонимые при этом не столько немногими видимыми воинами, сколько бесчисленными невидимыми ратниками. Тогда православные воины, видя врагов своих бегущими, прияли еще большее дерзновение и гнали их с новой силой, посекая их как стебли, а некоторых забирая в плен; тех же врагов, которые находились во рвах, вышедшее из обители воинство частью поразило мечами, частью засыпало в земле. Когда окончилась битва, то взятые в плен варяги рассказывали, что в прошедшую ночь они видели многочисленное воинство, пришедшее на помощь к обители, и что то же воинство вышло потом из-за стен монастыря и с великой силой погнало их. Слушая такой рассказ варягов, православные со слезами воздали благодарение Богу и Пречистой Матери Божией. Эта славная победа случилась в самый праздник Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня, в 1614 г. На следующий год воевода варяжский, сидевший в Великом Новгороде, пылая яростью против Тихвинской обители, у которой погибло столь великое множество его воинов, снова собрал сильное ополчение и, посылая его на Тихвин, повелел без всякой жалости разорить обитель до основания, икону же Пресвятой Богородицы разрубить на части, а церковь Ее разбросать по камню. Весть о таком повелении его достигла Тихвинской обители. В великий страх пришли все бывшие тогда в ней, и хотели было, взяв чудотворную икону Пресвятой Богородицы, бежать с нею в Москву. Но чудотворная икона оставалась на месте своем неподвижно, так что когда священники попытались поднять ее с места с молебным пением, то не могли этого сделать. Чудо вразумило малодушных, и они поняли, что Пречистой Деве Богородице намерение их оставить обитель не угодно. Возложив все упование свое на всесильную помощь Царицы Небесной, все бывшие там затворились в обители и стали ждать пришествия врагов. Но скорая Заступница православных и Неусыпная Хранительница обители Своей не допустила варягов даже дойти до обители и преградила им путь предивным видением. Варягам представилось, что многочисленное и хорошо вооруженное войско стремительно идет им навстречу, готовое вступить в битву. Не надеясь противостать такой непобедимой силе, они, объятые страхом, обратились в бегство, производя давку и попирая друг друга. С того времени варяги уже не дерзали более подступать к Тихвинской обители [22]. Так Пречистая Дева Богородица со славой и не один раз защищала обитель Свою от врагов, и не только обитель Свою Она изъяла из их рук, но и Великий Новгород со всеми пределами Она скоро освободила от варяжского ига и вручила православному царю российскому. И по молитвам Ее наступили мир и тишина для всего Российского царства. По окончании вышеописанных бедствий, когда обитель вместе со всею страною Русскою наслаждалась наступившим миром, угодно было Богу посетить ее, соблюденную от нападений варягов, огнем, чтобы вразумить и очистить от всяких скверн насельников ее. Это страшное посещение Божие было чудесным образом предсказано братии монастыря. Было это так. В Тихвине проживал один нищий, по имени Никита, для угождения Богу приявший на себя подвиг юродства. И вот ему-то, не во сне, а наяву, явился преподобный Макарий Желтоводский и сказал:

— Поди и передай игумену и братии, чтобы они со тщанием соблюдали воздержание, а наипаче не держали в обители ничего хмельного, так как пьянство бывает причиной всех зол. Сверх того, пусть не допускают в обитель, кроме как на службы церковные, людей, могущих возбуждать соблазны в братии, а в особенности женщин. Скажи им также, чтобы они усердно молились Богу и Пречистой Богородице, дабы отвратить от обители грозное наказание Божие огнем.

Тогда Никита, не знавший святого, вопросил его, кто он. Явившийся ответил:

— Я — Макарий Желтоводский и пришел сюда к чудотворному образу Пречистой Богородицы.

Сказав это, он стал невидим. Никита же пошел к игумену и братии и рассказал им о бывшем ему видении. Но те не поверили ему и посмеялись над ним, как над юродивым. Прошло несколько дней — и вдруг от незначительной причины загорелась одна келия, пламя быстро разгорелось и охватило все здания, так что загорелась вся обитель. Пожар был столь сильный, что не только деревянные постройки превратились в пепел, но и многие каменные строения рассыпались от огня. Тогда познали иноки, что воистину преподобный Макарий Желтоводский являлся юродивому Никите и предостерегал их через него от грозящего им гнева Божия. Покаявшись, они стали соблюдать все то, что сказал преподобный, и с усердием молились Пречистой, испрашивая у Нее прощения грехам своим. И по милосердию Царицы Небесной обитель, по прошествии некоторого времени, опять благолепно была возобновлена, и стоит невредимой доныне, процветая яко крин и прославляясь чудесами, творимыми от чудотворной иконы Пречистой. Ибо и ныне притекающие в монастырь с верой получают перед иконой просимое, и принимают чудесные исцеления недугов своих [23]. Нам нет необходимости говорить обо всех этих чудесах: они записаны в обители Пречистой во славу Господа Бога и Преблагословенной Его Матери.

* * * Откуда чудотворная икона Пресвятой Богородицы была принесена на Тихвин, об этом нет достоверного известия. В древних рукописных книгах написано, что она пришла в Россию, по изволению Божию, из Греции, из Царьграда, в царствование греческого императора Иоанна Палеолога [24], за 70 лет раньше взятия Царьграда турками [25]. Это видно было из следующих обстоятельств.

В то время, когда чудотворная икона Пресвятой Богородицы начала прославляться на Тихвине многими и великими чудесами, случилось некоторым новгородским купцам, мужам благочестивым, быть в царствующем граде Константинополе. Беседуя с ними, святейший патриарх константинопольский вспомнил о чудотворной иконе, бывшей у них, которая куда-то скрылась и отошла из царствующего города, и спросил их:

— Не слыхали они что-либо о таковой иконе?

Они же рассказали ему следующее, подтверждая свой рассказ клятвенным заверением в истине всего рассказанного:

— Одна чудотворная икона Богоматери, — говорили они, — пришла в великую Русь по воздуху, — Бог весть, откуда, — и являлась там в различных местах, в пределах Великого Новгорода, в расстоянии ста и восьмидесяти поприщ от него, переходя с места на место; наконец же она со славой явилась на реке Тихвине, где совершила дивные и неизреченные чудеса, — там она пребывает в церкви и ныне.

Услышав такой рассказ и уразумев, что эта икона, явившаяся на Тихвинке, и есть та самая, о которой он спрашивал, — патриарх начал воздыхать из глубины сердца своего и подробнее расспрашивать о Тихвинской иконе. Потом и сам рассказал, как та же икона некогда преславно отошла из царствующего града по морю, направляясь туда, куда благоугодно было Богу, и как, по прошествии некоторого времени, она снова возвратилась в царствующий град, как от нее истекали многие чудеса и благодеяния верным, а также подавались, по молитвам перед нею, как крепкой помощницею, победы и одоления врагов.

— Но теперь, — говорил он, — вследствие нашей гордости, братоненавидения и других неправд, она, конечно, от нас снова отошла и уже более не возвратится.

Сказав все это с умилением, патриарх пошел вместе с новгородскими купцами в церковь и показал им место и ковчег, где стояла икона Пречистой Богородицы. Место то находилось, — если войти в церковь из западных дверей, — у правого столба храма; здесь была поставлена уже другая икона, но мерой меньшая, и горел неугасаемый светильник. Услышав это и увидев, новгородские мужи сильно удивились и прославили Господа Бога и Его Пречистую Матерь, Которая совершала, при посредстве Своего пречистого образа, в различных странах многие чудеса. Долго они беседовали об иконе Пресвятой Богородицы с патриархом и рассказывали друг другу о чудесах, совершенных Матерью Божией: он — о тех, которые сотворены были в Греческой стране, они же — о тех, какие изумили Российскую землю. И сильно возрадовались российские мужи, услышав известие, какое они получили относительно чудотворной иконы Пречистой. Когда же они отошли из Константинополя и достигли Русской земли, тогда от них во всей России стало известно слышанное ими в Царьграде, и вкратце были записаны и расспросы вселенского патриарха о чудотворной иконе Богоматери и рассказ его о чудесах, истекавших от нее, и указание им того места, где икона стояла, находясь в Константинополе. С того времени все уверились, что сей святой образ есть не иной какой, но именно отошедший от Царьграда. Поэтому, по подобию Царьграда, в обители Тихвинской было устроено место для чудотворной иконы Пресвятой Богородицы у первого правого столба при вхождении в церковь из западных дверей, — здесь она и доныне стоит, совершая многие и неисповедимые чудеса. А так как эта чудотворная икона Богородицы, что на Тихвине, называется некоторыми и Одигитриею, и Римской или Лидской, то уместно будет упомянуть здесь, что в Царьграде было две, особенно прославленные чудесами иконы, из которых одна называлась «Одигитрия», а другая — Римской или Лидской. Итак «Одигитрия» это одна икона, а Римская — другая. Об этих двух иконах вкратце расскажем здесь, чтобы всякий имел познание о них.

О чудотворной иконе Пресвятой Богородицы, нарицаемой «Одигитрия»

По прошествии некоторого времени после сошествия Святого Духа на Апостолов, святой Апостол и Евангелист Лука, бывший искусным иконописцем, написал на доске начертание образа Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и принес его к Самой Пречистой Деве. Воззрев на изображение лика Своего на иконе, Пречистая воспомянула свое прежнее пророчество о Себе и сказала: ибо отныне будут ублажать Меня все роды (Лк.1:48). Потом, указывая на икону, произнесла: благодать моя с сею иконою да будет. И это слово Пресвятой Богородицы исполнилось в действительности: по благодати Преблагословенной Девы, от иконы той, действительно истекали многоразличные и неизреченные чудеса, и подавались исцеления недужным. Впоследствии Евангелист Лука отослал эту икону в Антиохию [1] к державному Феофилу, который был в числе уверовавших во Христа, и для которого Лука написал свое Евангелие и книгу Деяний Апостольских. В Антиохии икона была достойно почитаема не только Феофилом, но и всеми находившимися здесь христианами. Прошло после того много лет, и святая икона была взята из Антиохии и перенесена сначала в Иерусалим, а потом в Константинополь. Перенесение ее в эту столицу греческого царства совершилось при таких обстоятельствах. Царица Евдокия, супруга византийского императора Феодосия Младшего [2], прибыв во святую землю для поклонения тамошним святыням, взяла написанную Евангелистом Лукой икону Пресвятой Богородицы и отослала в дар царской сестре, блаженной Пульхерии, как о том написано в житии последней [3]. Пульхерия с радостью и любовью приняла чудотворную икону и поставила ее в церкви Пресвятой Богородицы, построенной ею во Влахерне [4]. С тех пор икона эта стала немалым украшением для царствующего града, ибо от нее изливалось много различных чудес и исцелений недужных. По прошествии некоторого времени икона была названа «Одигитриею», что значит: «Путеводительница». Такое название утвердилось за нею после того, как Сама Богородица явилась двум слепцам, привела их в Свою Влахернскую церковь к чудотворной иконе, где они, помолившись, получили прозрение. В царствование Ираклия [5] на Греческое царство одновременно напали персы и скифы. Воевода персидского царя Хозроя [6], Сарвар, и скифский князь подступили с многочисленным войском к самому Константинополю и обложили город, отрезав его от остального мира и готовясь нанести ему решительный удар. Тогда Константинопольский патриарх Сергий, взяв с особенным благоговением чудотворную икону «Одигитрия», а также ризу Пречистой Богородицы, стал обходить с ними и с другими священными иконами стены города и совершать молебное пение Господу Богу и Его Пречистой Матери. И, по милости Божией, предстательством Пресвятой Богородицы, было даровано грекам чудесное избавление царствующего града их от варваров. Когда патриарх и духовенство, после усердного моления перед иконой Пречистой Девы, опустили ризу Богородицы в воды морского залива, то произошло волнение в море и потопило корабли подступивших врагов; вместе с тем пришли в смятение и те из нападавших, которые были на суше, и потому без особенного труда были прогнаны греческими войсками. В воспоминание этого предивного заступления Пречистой, проявленного над царствующим градом, установлено ежегодно совершать пение благодарственного акафиста в пятую субботу великого поста. Когда же наступило господство иконоборческой ереси и на иконы, а также на почитателей их было воздвигнуто нечестивыми царями гонение, тогда некоторые из православных духовного чина взяли тайно ночью из Влахернского храма икону «Одигитрия» и отнесли в обитель Пантократора [7]. Здесь они скрыли ее в стене церковной; затем, помолившись, возжгли перед образом лампаду и заградили его, чтобы он не был поруган иконоборцами. Так чудотворная икона пробыла в течение многих лет, пока не погибли все покровители ереси. И когда в Церкви снова наступил мир, и прекратилась противоборственная брань на святые иконы, то долго искали, где находится честная икона Пресвятой Богородицы, написанная Евангелистом Лукой и названная впоследствии Одигитриею. Наконец, по Божию откровению, икону нашли сокрытой в стене церкви Пантократорова монастыря, причем увидели, что зажженная перед нею лампада не погасла. Все верные, узнав о таком обретении чудотворной иконы, исполнились великой радости, и с молением и песнопением торжественно перенесли ее на прежнее место во Влахернском храме.

О чудотворной иконе Пресвятой Богородицы Лидской, или Римской

Святой верховный Апостол Петр и святой Апостол Иоанн Богослов, прежде чем отойти им, как прочим Апостолам, в разные концы земли с проповедью Евангелия, сначала проповедовали Христа в ближайших к Иерусалиму окрестных городах. И когда они были в городе Лидде [1], который назывался потом Диосполем, и обратили в нем многих ко Христу, то создали там церковь во имя Пречистой Девы Богородицы. Обстоятельства благоприятствовали построению храма. В то время для церкви Христовой наступили мир и спокойствие, так как вскоре же после убиения первомученика Стефана [2] гонение на христиан прекратилось в Иудее. Этому способствовало то обстоятельство, что римский император Тиверий [3], который много слышал о Христе Господе нашем, повелел не преследовать христиан. Об этом спокойном для Христианской Церкви времени в книге Деяний Апостольских говорится так: «церкви же по всей Иудее, Галилее и Самарии были в покое, назидаясь и ходя в страхе Господнем» (Деян. 9:31). Создав церковь в Лидде, Апостолы Петр и Иоанн отправились в Иерусалим и умоляли Пречистую Деву Богородицу прийти в Лидду посмотреть созданный во имя Ее храм, благословить его и освятить своим пришествием, чтобы моления в нем к Рожденному от Пречистой Богу доходили до Его престола. На такую просьбу апостолов Пречистая сказала: «С радостью возвращайтесь в Лидду: Я буду там с вами». Пришедши снова в Лидду, они увидели в церкви на одном из каменных столбов, утверждающих здание, не рукописанный, но начертанный по Божьему изволению образ Пречистой, представляющий прекрасное изображение лика Ее и всех честных одежд, какие она носила обычно. Увидев это, Апостолы поклонились этому чудотворному и нерукописному образу и воздали благодарение воплотившемуся от Приснодевы Богу Слову. Потом пришла в Лидду и Пресвятая Богородица; увидев образ Свой, а также множество почитателей Своих, по вере во Христа Иисуса, Она возвеселилась духом и подала образу Своему благодать и силу чудотворения. Прошло после того много лет, на престол римских кесарей вступил Юлиан Отступник [4], который воздвиг на церковь Христову жестокое гонение. Зная о существовании в Лидде чудотворного образа Пречистой, он послал туда сродника своего, по имени тоже Юлиана, с повелением стереть тот образ. И тогда совершилось предивное чудо. По мере того как каменщики каменотесными орудиями старались стереть образ, — краски и штрихи проникали в глубь каменного столба, и изображение оставалось невредимым, несмотря на все старание каменотесов. Потрудившись долго и ничего не достигнув, они отошли, не будучи в состоянии изгладить священное изображение. Слух о таком дивном чуде распространился во все концы вселенной — и с этого времени множество верующих стало стекаться в Лидду на поклонение чудотворному образу Пречистой. По прошествии еще многих лет отправился в Палестину, чтобы поклониться тамошним святыням, блаженный Герман, бывший впоследствии патриархом Константинопольским [5]. Побывав в Иерусалиме и поклонившись здесь гробу Господню и прочим святым местам, он прибыл затем и в Лидду. Здесь, поклонившись чудотворному образу Пресвятой Богородицы, он поручил одному иконописцу сделать на доске точный список иконы. Когда тот исполнил порученное ему, Герман принял от него этот список и, взяв икону с собой в Царьград, всегда имел ее у себя, как бесценное сокровище, и ежедневно совершал перед этой иконой моление. Затем, в царствование Артемия, названного Анастасием [6], он, по изволению Божию, избран был в патриархи царствующего града. Но Лев Исаврянин [7], вступивший после Анастасия на престол царский и заявивший себя ревностным иконоборцем, воздвигнул гонение на православных и с бесчестием изгнал святейшего патриарха Германа с патриаршего престола. Изгоняемый из церкви и своего патриаршего дома, святой Герман взял с собой две святые иконы, одну — Христа Спасителя, а другую — ту самую икону Пресвятой Богородицы, которую иконописец списал для него с самописанной иконы в Лидде. Затем, прежде чем сесть на корабль и плыть в изгнание, он написал папе римскому, святейшему Григорию [8], послание, в котором извещал о своем невинном изгнании и гонении на православных со стороны иконоборческого царя. Написав это послание, он сделал в крепкой доске иконы Спасителя отверстие и вложил туда послание запечатанным, обозначив время и час написания его. Потом, закрепив отверстие, он со слезами облобызал самую икону и при этом дважды сказал:

— Наставник! Наставник! Спаси Себя и нас!

Сказав это, он опустил икону в море, и она, плывя морем, в одни сутки достигла древнего Рима. В ту же ночь святейшему папе было извещение от Бога о скором пришествии к Риму образа Спасителя. Поэтому на другой день, как только воссияло солнце, папа, взяв с собой клир свой, сел в лодку и со свечами и кадилами поплыл рекой Тибром в море, для сретения иконы Господа Иисуса. Когда они достигли устья реки при впадении в море, то увидели икону, как бы шествующую по водам; исполнившись благоговейного трепета и радости духовной, они поклонились ей. При этом папа Григорий, обратившись к честному образу, произнес:

— Если Ты, Владыко, пришел к нам, недостойным, то молим Тебя: как Ты преславно шел по водам, так взойди и на наши руки, ибо мы, боясь своего недостоинства, не решаемся прикоснуться к Тебе.

Как только он произнес это, икона тотчас же поднялась вверх и пролетев по воздуху, подобно птице, спустилась на руки святителя. Тот, со слезами облобызав и достодолжно почтив ее, — в сопровождении клира, с псалмопением понес ее в Рим и прошел с нею по городу, чтобы все могли видеть ту Божественную икону. Затем он поставил ее в великой церкви святого Первоверховного Апостола Петра. Здесь он вынул из иконы патриаршее послание, совершенно не тронутое водой, и прочитав его, узнал о всем, соделанном в Константинополе злочестивым царем-иконоборцем. Увидел из послания святейший папа и то, что икона приплыла к ним морем из Константинополя в течение всего одних суток и, прославив Бога, поведал о сем всем присутствовавшим; тогда все стали величать непостижимую силу Божию. Скорбя по поводу господства на всем востоке иконоборческой ереси и об изгнании святейшего Германа, папа написал к нечестивому царю дерзновенное послание, обличая злочестие его. Икона же оставалась в Риме и от нее изливались здесь многие чудеса и подавались исцеление больным и недужным. Между тем святейший Герман, видя, что иконоборцы стали подвергать иконы бесчестью и поруганию, рассекать их на части, бросать в огонь и ввергать в нечистоты, а с другой стороны, чувствуя приближение смерти, написал из места изгнания своего второе послание к первосвятителю римскому, и в этом послании извещал его о всех творимых на Востоке беззакониях. Затем вырезал в доске иконы Пресвятой Богородицы, написанной в Лидде, отверстие и вложил в него свое послание, отметив на нем время и час написания. Облобызав икону, святитель с горьким плачем произнес: «Иди, Владычице, спасаясь не от Ирода в Египет [9], но от звероподобных иконоборцев в Рим: там православные соблюдут образ Твой и не дадут в руки нечестивых для поругания. Итак пусть Твоя честная икона переплывет это большое морское пространство, несомая помощью и благодатью Твоею: ибо Ты носила на руках Своих Сотворившего небо, землю и море. Нас же, бедствующих за святые иконы, через которые мы воздаем честь и поклонение Тебе и Твоему Божественному Сыну, упокой в селениях праведников, в недре Авраамовом». С такими словами святейший Герман с любовью облобызал икону и опустил ее в море. И поплыла икона быстрее орлиного полета, и в одни сутки достигла Рима. В ту же ночь первосвятителю римскому было извещение от Бога о пришествии в Рим иконы Царицы Небесной. Поэтому, восстав от сна, он со всем клиром отправился ей навстречу, как отправлялись они раньше для сретения иконы Спасителя, плывя рекой Тибром со свечами и кадилами. Когда они достигли устья реки Тибра, то увидели икону Пресвятой Богородицы, плывущую к ним не плашмя, но прямо, как бы в стоячем положении, соответственно написанному на ней изображению. Папа простер руки к ней, и икона сама поднялась на воздух и опустилась в его руки. С великой радостью принял святейший папа икону и, облобызав ее, возвратился в Рим, удивляясь предивным чудесам Божиим. Потом он открыл сделанное патриархом Германом отверстие и, прочитав найденное там послание, уразумел, что лишь накануне икона была опущена в море и, таким образом, приплыла к ним в одни сутки. Поскорбев о святейшем Германе — этом великом светильнике Православной Церкви, угасавшем в изгнании, папа с честной иконой Пресвятой Богородицы совершил торжественное шествие по всему городу, как и с иконой Спасителя, а затем внес ее в церковь св. Апостола Петра и поставил здесь в алтаре. С тех пор от иконы этой истекали в Риме различные чудеса и подавались недужным исцеления. После того прошло еще несколько лет, в течение которых в Константинополе свирепствовали иконоборческие цари и патриархи. Но вот все они с бесчестием погибли — и на византийский престол вступил благоверный император Михаил [10], за малолетством которого государством управляла сначала благочестивая мать его — царица Феодора [11]. При них иконоборческая ересь была совершенно искоренена, и наступило торжество православия. В это время икона Пресвятой Богородицы, взятая святейшим патриархом Германом на место заточения, а потом отплывшая оттуда в Рим и поставленная там в алтаре храма св. Апостола Петра, начала на глазах у всех, бывших в храме, приходить в движение и колебаться, хотя никто из присутствовавших не двигал ее. Это повторялось неоднократно, то во время вечернего богослужения, то утреннего, а иногда и во время литургии. Жители Рима все пришли в ужас и немало дивились такому странному чуду. Первосвятителем римским был тогда святейший папа Сергий [12] — и вот однажды, когда он соборне, в сослужении многочисленного духовенства, совершал в храме Апостола Петра богослужение, икона Пресвятой Богородицы вдруг опять пришла в сильное движение и колебание. Видя это, все присутствовавшие пришли в ужас и стали громко и усиленно вопиять: «Господи помилуй!». Так, призвав на себя милость Божию, они достигли того, что колебания иконы прекратились. Но потом икона, снова придя в движение, поднялась с места, на котором она находилась, и вознеслась на воздух. Тогда все бывшие в храме столпились с восклицаниями в алтаре и стали простирать руки к иконе, чтобы принять ее, боясь, как бы она не упала на землю и не разбилась, — но не могли достигнуть желаемого, так как икона носилась по воздуху очень высоко. Медленно, как бы проходя через церковь, она двигалась к выходу из церкви, носимая невидимыми ангельскими руками. Святейший папа, со всем клиром и народом, в страхе и трепете последовали за иконой, созерцая предивное чудо. Достигнув Тибра, икона спустилась на воды его и поплыла по течению к морю. Весь народ и папа пошли по берегу и, смотря на отшествие иконы, провожали ее, проливая слезы. При этом святейший папа Сергий восклицал: «Увы, нам, Царица и Госпожа наша, увы, нам! Куда отходишь Ты от нас, Божественный Кивоте? Как некогда по водам пришла к нам святая икона Твоя, так теперь тем же путем она удаляется от нас. В страх и трепет повергает нас это дивное отшествие Твое: мы боимся, не постигнет ли и нас такое же гонение от иконоборцев или других беззаконников, какое было в Константинополе и из за которого отплыла оттуда Твоя святая икона. Доколе же, Пречистая, не прекратятся бури и еретические волнения, возмущающие Церковь Христову?». Это и многое другое говорил папа, провожая вместе с народом чудотворную икону, пока та не скрылась от них, подхваченная быстрым морским течением. После того святейший папа повелел записать происшедшее чудо в летописи, чтобы для всех последующих родов осталась память о нем. Между тем святая икона, плывя морем, достигла Константинополя и пристала к гавани его близ царских палат. Случившиеся там благоверные мужи взяли ее и отнесли к благочестивой царице Феодоре. Приняв святую икону и узнав, что ее нашли на морской пристани, Феодора сказала, что это, вероятно, одна из тех икон, которые иконоборцы, привязывая к камням, бросали в море: теперь веревки, которыми она была привязана, развязались или истлели, и вот икона выплыла на поверхность. Так вместе с царицей подумали и другие. Вскоре после того от благоверного царя Михаила и от святейшего патриарха Мефодия были отправлены в Рим нарочитые послы из лиц духовного и светского звания с грамотами к папе, в которых он приглашался в Константинополь на собор для рассмотрения и осуждения иконоборческой ереси. Достигнув Рима и вручив папе грамоты, посланники привели первосвятителя римского и всех православных христиан в великую радость, ибо те увидели, что господство иконоборческой ереси кончилось. Потом они и сами были утешены, узнав здесь о великих чудесах, бывших от икон Спасителя и Божией Матери: как они во дни святейшего папы Григория — сначала одна, потом другая — приплыли морем в Рим, отправленные святейшим патриархом Германом, и как недавно икона Пресвятой Богородицы, сама поднявшись с места, на котором она была утверждена, снова отплыла из Рима. Записав все эти чудесные события, они отметили день отшествия иконы Пречистой Богородицы из Рима и потом, прибыв в Константинополь, рассказали обо всем слышанном царю, царице и патриарху Мефодию. Те вспомнили тогда о найденной на морской пристани иконе и подумали: «Не приплыла ли к нам эта икона из Рима?». Скоро прибыли в Константинополь особые посланники от папы с поручением быть на соборе представителями римского епископа. Им показали икону Пресвятой Богородицы, обретенную на морском берегу, и они тотчас же узнали в ней тот самый чудотворный образ, который недавно отплыл от них. Поведав об этом всему народу, они привели всех в великую радость и изумление. После того посмотрели записи о дне отшествия иконы из Рима и увидели из них, что икона приплыла в Константинополь в одни сутки. Тогда патриарх со всем клиром, в присутствии царя и синклита, взяли чудотворную икону и, в сопровождении народа, торжественно перенесли ее в Халкопратию [13], где они поставили ее в церкви Пресвятой Богородицы, радуясь о ниспосланном от Бога чудесном даре. С того времени эта чудотворная икона Божией Матери названа была Римской, так как она приплыла в Константинополь из Рима.

Тропарь Божией Матери в честь иконы Ее Тихвинския, глас 4: Днесь, яко солнце пресветлое, возсия нам на воздусе всечестная икона Твоя Владычице, лучами милости мир просвещающи, юже великая Россия, яко некий дар божественный, свыше благоговейне восприимши, прославляет Тя Богомати всех Владычицу, и от Тебе рождшагося Христа Бога нашего величает радостно. Емуже молися, о Госпоже Царице Богородице, да сохранит вся грады и страны христианския невредимы от всех навет вражиих, и спасет верою покланяющихся его божественному, и Твоему пречистому образу, Дево неискусобрачная.

Кондак, глас 8: Притецем людие к Деве Богородице Царице, благодаряще Христа Бога, и к Тоя чудотворней иконе умильно взирающе припадем, и возопием ей: О Владычице Марие, присетивши страну сию Твоего честнаго образа явлением чудесно, спасай в мире и благовременстве вернаго императора нашего, и вся христианы, наследники показующи небесныя жизни. Тебе бо верно зовем: радуйся Дево, мира спасение.



Память преподобного отца нашего Давида Солунского

Блаженный Давид родился в стране восточной и, как светоносная звезда, осиял весь мир: упражняясь в воздержании с младых лет, он явился перед людьми как бы ангелом во плоти. Поселившись близ города Солуни [1] в трех верстах от него, святой Давид построил себе палатку под миндальным деревом; тут, подобно птице доброгласной, он утешил всех притекающих к нему многополезными словами. Его ум всегда был устремлен в Божественную высоту: благодаря этому, он обогатился даром чудотворения и сделался светозарным столпом церкви, всех просвещающим своими чудесными знамениями. Мужественно перенося то стужу, то сильный зной, он сделался как бы бесстрастным. И так как он угасил в себе огонь плотских вожделений, то его не мог опалить и огонь вещественный. Однажды он взял в руки разженный уголь и, возложив на него фимиам, предстал перед царем и кадил на него, при чем руки его нисколько не пострадали от огня, Увидев это, царь удивился и поклонился угоднику Божию в ноги. Вообще своею жизнью и творимыми чудесами святой Давид много изумлял людей, которые, взирая на святого, прославляли Бога, дивного во святых Своих. После долгой и славной жизни святой Давид с миром отошел к Богу [2], Которого возлюбил из млада.

Кондак, глас 1: Сад присноцветущ, добродетелей плоды приносяй, явился еси на садовне древе, яко благопеснивая птица: рай же паче, жизни древо Господа в сердцы твоем прием, яко возделав богомудре, имже питаеши нас благодатию: присно моли о нас Давиде всеблаженне.



В тот же день память святого отца нашего Дионисия, архиепископа Суздальского, скончавшегося в 1384 г.

Память 27 июня

Житие преподобного отца нашего Сампсона странноприимца

Великий Сампсон, слава о котором распространилась повсюду, родился в славном городе — древнем Риме; родители его были люди богатые и знатные и вели свое происхождение от царской крови. Прекрасно изучив всю мирскую мудрость, Сампсон обучился также и врачебному искусству, но не от нужды и не из-за корысти, — так как был вполне доволен и своим собственным богатством, — а отчасти из-за того, чтобы не быть праздным, отчасти же с тою целию, чтобы чрез знание врачебной мудрости послужить, с помощью Божией, нищим. Многих, страдающих неисцельными болезнями, Сампсон силой своего искусства исцелял. При этом его врачебному искусству споспешествовала и благодать Божия, подавающая исцеления, которая была ниспослана ему за его добродетельную жизнь и за веру к Богу. Помимо внешней мирской мудрости Сампсон обладал и разумением Божественных Писаний, много упражнялся в чтении священных книг и, возбуждаемый верою и надеждою, укреплялся в любви Христовой. Когда преставились родители святого Сампсона, и он сделался обладателем обширных имений, то святой не только не перестал совершать свои дела милосердия, безмездно врачуя неимущих, но даже стал разменивать свои временные и скорогибнущие богатства на негибнущие и вечные, последуя евангельскому слову (Мф.6:20); при этом, щедро раздавая милостыню нищим, по заповеди Божией, — он обеими руками истощал свои богатства, стремясь удовлетворить всякие нужды нищих и неимущих, желая чрез насыщение их тленного чрева стяжать себе нетленные сокровища. Так он делал во все дни жизни своей, потому что милосердие было свойственно ему от рождения, а чрез воспитание оно еще больше укрепилось в сердце его. Желая скромнее и проще проводить жизнь свою, Сампсон отпустил множество рабов своих на свободу, оставив себе одного — для необходимых услуг. И в самом деле, зачем ему было такое множество рабов, если он сам соделался истинным и искренним рабом Господним? Итак, он отрешился от всех богатств своих, коими был связан как своего рода узами, и довольствовался одною одеждою и одною веревкою для препоясания чресл своих. Желая же обогатить душу свою богатством духовным, он презрел мир и всё, что в мире, и, подражая Христу, стал странником: оставив сродников своих и знакомых, он ушел из древнего Рима и поселился в одной пустыне, как некогда пророк Илия. Но Бог, на пользу многим, привел верного раба Своего в новый Рим, то есть, в Константинополь; здесь, обретши себе некую храмину, святой Сампсон поселился в ней, упокоевая странников и нищих и всячески служа им. При этом святой Сампсон не только врачевал их с помощью своего врачебного искусства, но и старался угождать им пищею и постелью. Всё это он совершал с таким усердием, что добродетель милосердия всем казалась соестественной ему. Как солнцу свойственно проливать лучи света, а огню естественно опалять всё, что прикоснется к нему, так же точно усердие и любовь Сампсона к нищим, больным и странникам были как бы от природы свойственны ему. И Бог, Который не оставляет без Своего благословения дела милосердия к ближним, творимые ради Него, и Который принимает милостыню ближним, как жертву Себе Самому, — сообщил особенную силу заботам и трудам святого Сампсона на пользу больным: все страдающие неисцельными болезнями, коих он принимал в дом свой, получали чудесное исцеление. Но святой данный ему от Бога дар чудотворения скрывал под видом врачебного искусства, так как отличался смирением и не хотел восприять от людей славы и почитания себе. Но не может светильник укрыться под спудом, равно как не может скрыться град, стоящий вверху горы; так и святой Сампсон, сияя светом добрых дел и вошедший на гору совершенного богоугождения, соделался всем известен. Прослышал про него и патриарх константинопольский и, призвав его к себе, хиротонисал в пресвитеры, хотя святой и не желал того. Слава о добродетелях святого и его необыкновенном искусстве врачевания дошла и до царских палат. Случилось это при таких обстоятельствах. Император Юстиниан [1] впал в сильный недуг и жестоко страдал лютой неисцельной болезнью. Призвали врачей, но они, осмотрев царя, по обыкновению своему начали спорить друг с другом, и долгое время только подавали царю напрасную надежду своими речами, но в действительности не могли уврачевать болезнь царя или даже облегчить его страдания. Призвали из всех областей Греко-римской империи искусных врачей, но ни один не мог уврачевать царя от той жестокой болезни. Царь разгневался на них и повелел всех их прогнать с очей своих, а сам обратился к Источнику всяких исцелений и всей твари Создателю, Господу Богу: Ему одному он вручал жизнь свою и от Него одного со слезами стал искать помощи себе. И не презрел Бог прилежного и слезного моления царя. Уснув на короткое время, он увидел в видении множество врачей, предстоявших ему и облеченных в светлые одежды. Потом некий светозарный юноша, приступив к нему, начал показывать ему каждого из врачей, говоря, кто какого сана и сколько ему лет; среди них он показал царю одного, смиренного лицом и с седыми волосами, облеченного в священнические одежды; указывая на него, светоносный юноша говорил царю: «Сей, а не иной кто, исцелит тебя, царь, от твоей смертельной болезни». Воспрянув от сна, царь сильно обрадовался и возблагодарил Бога, Который подал ему благую надежду на выздоровление. Затем, припомнив образ виденного им во сне мужа, повелел снова призвать к себе всех врачей. Когда они предстали перед ним, он долго смотрел на них, ища среди них виденного во сне мужа, и, не найдя такового, снова впал в печаль и начал скорбеть. Потом, не переставая надеяться на помощь Божию, снова повелел искать такого врача, какого он узрел в сонном видении. При этом, описав черты лица виденного им мужа, царь обещал щедро наградить того, кто поможет ему разыскать этого мужа. Многие искали описанного царем врача и не находили. Наконец, один из царских слуг, который был известен самому царю и находился в дружбе с святым Сампсоном, вспомнил о святом, что он, будучи врачом немощных, по чертам своего лица совершенно подобен описанному царем целителю. Об этом он сказал царю, и царь повелел с почетом привести святого к себе. Когда святой вошел к царю, царь, узрев его, тотчас же познал, что сего мужа он, действительно, видел в сонном видении. Исполнившись радости, он быстро восстал с седалища своего и, подойдя к святому, обнял его и лобызал не только уста старца, но также главу и руки его, — говоря при этом:

— Ты воистину, отче, тот, коего во сне явил мне Господь Бог, обещая через тебя подать мне здравие.

Сказав это, он отвел его в спальный покой свой и, сев рядом с ним, наслаждался лицезрением его; при этом руки святого он прилагал к глазам своим и со слезами лобызал их, надеясь получить от них исцеления. Блаженный Сампсон при виде столь великого смирения царя опечалился и кротко сказал ему:

— Не делай сего, царь, не уничижай себя безмерным смирением, чтобы не ввести меня в грех гордости: тогда на тебя ляжет вина моего осуждения Праведным Судиею. В чем превосхожу я людей, будучи нищим и грешным, нуждаясь сам в милостивом снисхождении Господнем ко исцелению грехов моих? Только твоя превеликая вера, обращенная к Господу, и твое теплое упование на Его милосердие, приклонит Христа Царя Небесного на милость и Он исцелит тебя: ибо Он может сотворить все, что хочет.

Сказав это, Сампсон коснулся рукой больного места на теле царя, делая вид, что он прилагает лекарства, и желая этим утаить данный ему от Бога дар чудесного исцеления. И лишь только он коснулся больного места рукой, вдруг царь почувствовал облегчение от болезни, а потом скоро наступило у него и совершенное исцеление. Получив совершенное здравие, царь сильно обрадовался не только своему выздоровлению, но и тому, что он сподобился увидеть столь великого богоугодного мужа. Потом, желая достойно возблагодарить святого, предлагал ему много золота и серебра. Но святой сказал царю:

— Я много, царь, имел золота, серебра и имений, но все это ради Христа оставил, чтобы получить вечные небесные блага. Но если хочешь оказать мне твое благоволение, то ради Бога и твоего спасения сделай вот что: устрой рядом с хижиной моей дом, где бы я мог успокаивать немощных и странников, которым я привык служить. Этим ты и себе исходатайствуешь от Бога вечное воздаяние, и мою старость утешишь. Слушая такие слова святого, царь вменил эту просьбу его скорее в дар себе, чем в прошение, и повелел создать странноприимницу и больницу, как хотел преподобный. Когда же здание было окончено строением, царь приписал к нему различные имения на нужды успокаиваемых там странников и врачуемых больных. После того, в продолжение многих лет, святой Сампсон предавался своему делу служения странникам и врачевания больных. Среди таких занятий достиг он глубокой старости: ослабев телом, он немного разболелся и приблизился к смерти. Когда же разлучалась душа его от тела, он оставался светел лицом и ни мало не скорбел ввиду смерти, как обычно скорбят другие души, преисполненные плотскими и мирскими печалями, одержимые многими грехами, и потому боящиеся смерти. Святой ведал, Кто призывает его, от каких трудов и к какому спокойному пристанищу и какие утехи ожидают там душу его блаженную, ибо всякий делатель достоин мзды своей (Лк.10:7). Итак, богоугодная душа святого Сампсона отошла в небесные горние страны [2]; тело же его было с честью погребено в церкви святого мученика Мокия, от племени коего сей великий угодник Божий произошел по плотскому рождению, будучи духовным наследником добродетели святого мученика. Будучи великим угодником Божиим, святой прославился чудесами, творимыми им не только при жизни своей, но и по смерти. Некоторые из его посмертных чудес мы здесь и припомним. Однажды был в Царьграде пожар, который начался от церкви святой Софии [3]. Пожар был столь силен, что никто из людей не мог ничего сделать, чтобы погасить его. Пламя быстро распространялось и уже горело большинство роскошных палат и зданий, украшавших город. Огонь достиг и до странноприимницы преподобного Сампсона. Но окружив ее со всех сторон, пламя совершенно не касалось ее, и она стояла среди огня, как купина неопалимая. При этом многие видели преподобного Сампсона, который быстро обходил ограду странноприимницы и гневно отстранял от нее пламя пожара — и огонь, как бы устрашившись перед лицом святого и повинуясь его велению, отступил от странноприимницы в другое место. Потом внезапно загремел гром и появилось на небе облако; немедленно после того полил сильный дождь, который, по молитвам святого, угасил весь пожар. Святой подавал по смерти своей также и исцеление всяких болезней, как он подавал их при жизни своей. Случилось как-то, что один, знатный муж Феодорит, саном спафарий [4], сходя быстро ради некоей нужды по ступенькам лестницы своего дома, оступился и повредил сустав ноги своей. Нога неожиданно разболелась, и он слег в постель. В продолжение трех дней он не мог от сильных страданий ни вкушать пищу и питие, ни забыться сном, ни сказать что-либо — и был как немой. Но сохранив при своих страданиях здравый ум, он мысленно прилежно молился Богу и угоднику Его, святому Сампсону, призывая его на помощь. По прошествии трех дней, при наступлении ночи, спафарий Феодорит увидел святого Сампсона, стоявшего у его ног; касаясь поврежденной ноги его, святой говорил:

— Встань, ибо ты уже больше не будешь болеть.

И сказав это, святой сделался невидим. Феодорит тотчас же почувствовал себя совершенно здоровым и радостно начал громко благодарить Бога и говорить:

— Воистину великий угодник Божий святой Сампсон!

Потом, осязав свою ногу и видя, что она стала совершенно здоровой, встал и начал ходить. А с наступлением утра пошел ко гробу преподобного и, сотворив перед ним благодарное поклонение, поведал всем бывшим там о дарованном ему исцелении. Другой вельможа в Царьграде, по имени Лев, едучи на коне, стер о каменную стену свою ногу: открылась язва, и он тяжко захворал, причем с каждым днем болезнь становилась сильнее. Домашние советовали больному призвать врача, чтобы тот сделал ему кровопускание. И вот, когда приближалось наступление четвертого дня, в который должен был прийти врач к больному, было видение ночью прежде упомянутому Феодориту, который перед этим получил исцеление от своей болезни. Он увидел трех мужей, входивших в дом больного вельможи; в одном из них он узнал святого Сампсона, которого видел во время своей болезни, а относительно двух других подумал, что это бессребренные врачи Косма и Дамиан [5]. Феодорит спросил их:

— Куда вы идете?

Они же, с любовью воззрев на него, ответили:

— К вельможе Льву.





Феодорит на это сказал им:

— Знаете ли вы, владыки мои, что он страдает тяжкой болезнью, и в этот наступающий день к нему придут врачи, чтобы лечить у него поврежденную ногу?

Тогда святые сказали Феодориту:

— Да не будет того, — мы снова придем к нему в пяток и исцелим его.

Воспрянув от сна, Феодорит немедленно пошел к больному и рассказал ему о видении своем. Лев поверил словам его и не принял лекарей, но, возложив все упование свое на Бога, стал ждать пятка, непрестанно пребывая в молитве. И, действительно, когда наступил пяток, больная нога его вдруг получила исцеление и сделалась здоровой, как и другая, совершенно не нуждаясь в каком-либо врачевании. Почувствовав себя здравым, Лев немедленно пошел ко гробу преподобного Сампсона и воздал ему, вместе с явившимися с ним, благодарение. Прославляя через многие чудеса угодника своего Сампсона, Бог прославил его и через истечение целебного мира от гроба преподобного, причем болящие всякими недугами, помазуясь этим миром, получали здравие. Целебное действие этого мира испытал на себе и вышеупомянутый вельможа Лев. Случилось ему, после исцеления от своей болезни, снова заболеть всем телом, и он лежал на одре болезни, как расслабленный, причем все члены его тела были недвижимы. Но когда его помазали по всему телу миром, истекающим от гроба преподобного, он тотчас же получил исцеление. В другой раз он заболел очами, но, помазав их миром от гроба святого Сампсона, снова получил здравие. Воздавая за неоднократные исцеления, творимые ему преподобным, благодарения святому, вельможа Лев принял на себя попечение о странноприимнице его, в это время несколько оскудевшей, и в достаточной степени подавал ей на разные потребы от своих имений. Не будет неуместным упомянуть здесь и о том, что в странноприимнице начальником был тогда некто Енесий, человек ленивый и к службе своей нерадивый, наблюдавший все нужды больных и странников небрежно. Однажды ночью преподобный Сампсон явился ему не во сне, но как бы наяву, и стал бить его жезлом, с гневом говоря ему: «Почему небрежен ты к службе своей и не заботишься о нуждах странников и больных?». От биения Енесий заболел столь сильно, что у него отнялся голос, и он стал нем: тело же его сделалось синим от ран, причиненных жезлом святого. Когда наутро многие стали приходить к нему, Енесий ничего не мог сказать им, а только показывал на тело свое, синее от биения, потом, взяв хартию и трость, написал в ней, как он был наказан от святого за свою лень и небрежение. Узнав о случившемся, вельможа Лев пришел к больному навестить его. Увидев же, что тело его совершенно сине от биения, он начал со слезами молиться преподобному Сампсону. «Святой угодниче Божий, — так молился он, — ты знаешь мою веру и усердие к тебе, исполни же теперь молитву мою: вот перед тобой Енесий, которого ты наказал и который, написав на хартии случившееся с ним, поведал сам и грех свой и твое вразумление ему. Исцели его от болезни, чтобы чудо твое получило большую известность для прославления имени Божия». Когда вельможа Лев таким образом молился, язык Енесия разрешился и уста у него отверзлись, и он рассказал подробно о всем бывшем с ним и с того времени совершенно исправился. После того некоторые благоговейные мужи, посоветовавшись между собой, обратились к патриарху и просили его освятить странноприимницу и церковь. Так, действительно, и было сделано. Для успокоения же странников и принятия недужных, были устроены при новопостроенной церкви иной дом и больница. По прошествии некоторого времени строителем [6] странноприимницы был Евстратий, который тоже не радел о больных и странниках и к тому же был скуп. Однажды много дней он не давал больным елея и за это он был наказан Богом, разболевшись глазами. Один из друзей его, именем Лев, не тот, о котором мы говорили выше, но другой, носивший то же имя и служивший в странноприимнице, сказал ему:

— Отпусти для больных и странников в должной мере елея, и ты будешь здоров очами; если же не веришь словам моим, то я дам, в удостоверение сказанного мной, расписку.

Сказав это, он написал Евстратию следующее:

— Я, Лев, уповая на святого чудотворца Сампсона и утверждаясь несомненной верой на него, предоставляю себя поручником тебе в удостоверение того, что если ты дашь довольно елея для нищих и странников, то исцелеют от болезни глаза твои; ибо святой Сампсон испросит тебе здравие.

Приняв такую расписку и дав обещание отпустить в нужной мере елей для больных и странников, Евстратий в тот же день получил исцеление очей. Но так как он был скуп по своему нраву, то снова не стал давать елея. И вот однажды ночью явился ему преподобный Сампсон и со гневом сказал ему:

— Что ты испытываешь меня, пренебрегая моими вразумлениями?

Устрашенный этим видением, Евстратий с наступлением утра призвал друга своего Льва и дал ему множество елея, прося его, чтобы он помолился за него к святому Сампсону и испросил у святого угодника Божия прощение грехов его. Один из царских советников, именам Барда, человек знатный, заболел карбункулом, от которого образовались на груди его большие и неизлечимые язвы. Долго он претерпевал тяжкие страдания от своей болезни. Между тем, наступил день памяти святого мученика Мокия [7]: врачи, бывшие при больном, и все домашние его ушли в церковь святого мученика на всенощное бдение; больной же лежал на одре, сильно печалясь о том, что не мог идти в церковь на праздник и поклониться чудотворному гробу преподобного Сампсона, находившемуся в той церкви святого мученика. В это время явился к нему некий благолепный старец и сказал ему:

— Встань!

Больной на это сказал:

— Как же я могу встать? Все члены тела моего ослабели от тяжкой болезни.

Но старец снова сказал:

— Говорю тебе — встань и иди в церковь святого мученика Мокия, которому ныне совершается празднество: там ты помолись у гроба святого Сампсона.

Сказав это, старец сделался невидим. Больной же, ощутив вдруг крепость в членах своих, стал понемногу вставать с одра своего. В то же время он заметил, что боль от язв прекратилась. Когда же он отвязал от ран врачебные повязки и пластыри, то увидел, что язвы совершенно исцелели. Исполнившись радости, вельможа тот оделся в праздничные одежды и пошел в церковь. Увидев его неожиданно исцеленным, все бывшие в церкви удивились и прославили Бога. В то время было в обычае, что, если кто впадет в какой-нибудь недуг, то он повелевал отнести себя в больницу святого Сампсона и там, по вере своей, получал здравие. Так, когда у одного пресвитера заболел раб водянкой, пресвитер отослал его в больницу святого Сампсона. Пробыв здесь несколько дней и не получив облегчения от своей болезни, раб возвратился в дом своего господина. Пресвитер, увидев его, сильно разгневался на него за неверие его и снова отослал его в больницу, повелел испросить себе мира, истекавшего от гроба святого и помазаться им. Раб пошел, переночевал в больнице святого Сампсона и возвратился оттуда здоровым. О том, как он выздоровел, раб поведал следующее: «В эту ночь я видел во сне явившегося мне святого Сампсона; коснувшись рукой до моего чрева, он сказал мне: «иди отсюда, ты уже здоров». Я тотчас же проснулся и почувствовал себя здоровым». Такой же болезнью страдала жена церковного служителя Ирина. Она в сонном видении узрела святого Сампсона, пришедшего к ней вместе с святыми бессребрениками Космой и Дамианом, и прикоснувшегося к ней. После того она получила здравие. Эти и многие иные совершались чудеса и подавались исцеления по молитвам преподобного Сампсона, чем прославился дивный во святых Своих Бог, Коему и от нас воссылается честь и слава, поклонение и благодарение, ныне и присно и во веки веков.

Тропарь, глас 8: В терпении твоем стяжал еси мзду твою отче преподобне, в молитвах непрестанно терпевый, нищыя возлюбивый, и сия удовливый: но молися Христу Богу Сампсоне милостиве блаженне, спастися душам нашым.

Кондак, глас 8: Яко врача всеизрядна, и молитвенника благоприятна, к раце твоей божественней притекающе, Сампсоне богомудре преподобне, сошедшеся любовию, псалмы и песньми радующеся, Христа прославляем, таковую тебе благодать подавающа исцелений.



Память святого Севира [1]

В стране Тудера [2] между двумя горами, в долине, называемой Интероклея, была церковь Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии. Пресвитером при ней был Севир, муж дивной и богоугодной жизни. Один из тамошних жителей, заболев и приблизившись к смерти, поспешно отправил послов к тому пресвитеру сказать ему, чтобы он скорее пришел к нему, исповедал бы его в содеянных грехах и разрешил от них пред отшествием к смерти. В это время Севир находился в своем винограднике, где он занимался обрезанием гроздьев. Выслушав просьбу посланных, он сказал им:

— Идите вы сначала одни, я скоро догоню вас.

Но потом, увидев, что еще много осталось собрать гроздьев, захотел еще немного подождать, чтобы собрать и то, что оставалось. Окончив свое дело, он отправился в путь к болящему. На пути встретили его бывшие у больного, которые сказали ему:

— Почему, отче, ты медлил? Но больше не трудись, ибо человек тот уже умер.

Услышав это, пресвитер затрепетал от ужаса и горько начал плакать, нарицая себя убийцею умершего. Не переставая плакать, он достиг дома, где лежало тело умершего и со слезами пал на землю пред одром, рыдая и ударяясь головою об землю; при этом он, в слух всех, бывших там, винил себя в смерти того человека. Когда он рыдал так, умерший внезапно ожил. Увидев это, предстоявшие сильно удивились случившемуся чуду и возрадовались о воскресении умершего, и от радости плакали. Потом они спросили:

— Где ты был? И каким образом душа твоя, разлучившаяся с телом, снова возвратилась в него?

Тот ответил:

— Какие-то эфиопы [3], весьма страшные и гордые, из ноздрей и ушей которых исходил огонь, взяли меня и повлекли в некие темные места, исполненные ужаса и трепета. Но вдруг явился пресветлый юноша, который шел навстречу нам с другими светоносными мужами; обратившись к влекущим меня, он сказал им со властью: «возвратите его, так как о нем плачет Севир пресвитер; ради слез этого мужа Господь снова дарует сему умершему жизнь в теле».

Услышав такой рассказ, Севир встал с земли с неизреченною радостью и воздал Богу благодарение. Затем поучив воскресшего тому, как нужно принести покаяние Богу, он выслушал исповедь его, разрешив от грехов, причастил Божественных Тела и Крови Христовых. После того воскресший прожил еще семь дней, непрестанно молясь к Богу, в восьмой же день он с радостью преставился Ему. Итак, познаем, как возлюбил Бог пресвитера Своего Севира; ибо Он не восхотел опечалить его, но скоро услышал молитву святого и сотворил согласно желанию его. Отсюда открывается также и то, что и пресвитер Севир от всей души возлюбил Господа Бога и в течение всей жизни своей поработал Ему усердно. Послужив Господу, он, по окончании своего земного подвига, предстал престолу Божественной славы, вместе с ликами святых, славящих Отца и Сына и Святого Духа, Единого в Троице Бога, Коему и от нас да будет слава во веки. Аминь.

Память 28 июня

Перенесение честных мощей святых мучеников Кира и Иоанна

Сии святые страстотерпцы, Кир и Иоанн, пострадали за имя Христово в 31 день месяца января [1], в царствование Диоклитиана [2], в городе Конопе, отстоящем от великого города Александрии на двенадцать поприщ. После их страдальческой кончины христиане тайно взяли их святые тела и похоронили их с честью. Целебные мощи сих святых мучеников были обретены по прошествии уже многого времени (со дня их мученической кончины); они были обретены именно тогда, когда правоверные христиане, победив идолослужителей еллинов, начали всюду созидать храмы без страха. В особенности без страха начали строить храмы христиане со времени императора Феодосия Великого. Император Феодосий Великий [3], победивший западного царя Максима [4] со всеми его войсками по молитвам святых отцов, подвизавшихся в египетских пустынях, отправил к сим отцам нарочитых людей с просьбой о помощи. Из числа святых отцов, подвизавшихся в Египте, следует упомянуть об одном, по имени Сенуфий, прославившемся чудесами и пребывавшем в скиту. Относительно сего отца царь писал Феофилу, александрийскому патриарху, прося послать Сенуфия к нему в Константинополь, дабы подкрепиться его благословением и молитвами в борьбе с противниками. Феофил, исполняя царское желание, отправился сам в скит к преподобному тому отцу Сенуфию и умолял его отправиться в Константинополь к царю Феодосию. Однако Сенуфий ни в каком случае не желал выйти из своей келии. Наконец, после усиленных просьб патриарха, Сенуфий взял свою хламиду и жезл, поднял их кверху, обратившись к востоку; затем подняв очи свои к небу, сказал:

— Господи Боже сил! Со смирением молюсь Тебе, дай хламиде сей и жезлу сему ту силу, которую Ты по милосердию Своему дал бы мне, если бы я пошел туда.

Помолившись в таких словах, Сенуфий отдал хламиду и жезл патриарху, сказав:

— Пошли это к царю вместо меня и напиши ему, чтобы во время битвы он оделся в хламиду, взял жезл в руку и с дерзновением пошел бы вперед своего полка на врагов; и увидит он силу Божию. Патриарх послал хламиду и жезл к царю и передал ему слова преподобного. Царь, приняв посланное с верою и сделав всё, согласно словам преподобного, одержал славную победу над врагами. В память этой победы, а также и в напоминание о преподобном Сенуфии жители города Александрии изваяли статую царя, стоящую на высоком подножии; на статуе царь был облечен в хламиду иноческую и имел жезл в руке; и каждый год жители города Александрии торжественно праздновали день той победы, воссылая благодарение Богу. С этого именно времени, благодаря всё большему и большему распространению христианства, верующие и начали строить храмы в Александрии и по всему Египту. И когда патриарх Феофил пожелал выстроить в Конопе большую церковь во имя святых Апостолов, обретены были мощи сих святых чудотворцев Кира и Иоанна. Случилось это по кончине Феодосия, в царствование сына его Аркадия. О перенесении же тех мощей написано в житии Кирилла [5], патриарха александрийского, следующее: «На расстоянии двух поприщ от Конопа было место, именуемое Мануфин (раньше то было селение). Здесь находилось древнее капище, бывшее обиталищем демонов; место это внушало всем ужас, так как здесь обитали многие нечистые духи. Патриарх Феофил, когда еще был в живых, хотел очистить то место от бесов и освятить для славословия Божия, но, отвлекаемый другими заботами и уже будучи близ конца дней своих, святой не успел привести в исполнение своё намерение. Святой Кирилл, приняв после Феофила александрийскую кафедру, решил привести в исполнение намерение Феофила и усердно молился Богу, да подаст Он ему помощь свыше и силу для одоления и изгнания из Мануфина нечистых духов. И вот, явился ему в видении ангел Господень, повелевая перенести в Мануфин честные мощи святых мучеников Кира и Иоанна, чтобы прогнать оттуда силу бесовскую. Святой Кирилл так и поступил, перенес в Мануфин мощи святых [6] и построил там во имя их церковь. Вскоре же после этого нечистые духи навсегда удалились оттуда, и место то стало источником исцелений, подаваемых от мощей мученических. Необходимо вспомянуть здесь в кратких словах и о чудесах, совершенных сими святыми чудотворцами Киром и Иоанном. При святейшем Евлогии, патриархе александрийском [7], сын градоначальника Юлиана, по имени Аммоний, имел на шее своей некие болезненные прыщи, росшие внутрь, именуемые врачами скрофулами или струмами [8]; день ото дня увеличиваясь и назревая сии прыщи весьма отяготили шею его и угрожали смертью; были призываемы многие искусные врачи, но больной не получил от них никакого облегчения. Сей отец с сыном, весьма опечалившись, оставил тех врачей и обратился за помощью к святым чудотворцам, Киру и Иоанну; он начал молиться со слезами при их честных мощах, прося их даровать здравие сыну его. Святые же, явившись в видении, повелели юноше прежде всего оставить заботы о богатстве и славе и, в знак смирения, вымести пыль из храма их; потом, сделав пластырь из воска, смешанного с хлебом, повелели обложить им шею и гортань больного. И как только всё сие было сделано, тотчас разрешились прыщи, и Аммоний получил здравие по молитвам сих святых безмездных врачей. Спустя некоторое время тот же Аммоний, забыв увещания святых, возгордился и снова заболел другою болезнью, которая была ему наказанием за его преслушание. Он начал страдать желудком, причем болезнь его была столь тяжка, что, по причине ее, он совершенно не мог принимать ни пищи, ни питья; всё, что он принимал устами, извергалось обратно. Тогда он снова обратился за помощью к известным врачам своим, святым страстотерпцам Киру и Иоанну и начал молиться им со слезами. Сии же святые, явившись ему в видении, сначала укорили его за гордость, потом повелели снять драгоценные одежды, облечься во вретище; затем, взяв водоносы, велели носить холодную воду недужным братиям и нищим для утоления жажды их. Когда Аммоний сделал всё то добросовестно, тотчас явились ему святые и приказали, взяв елея от лампады их, также и воска от возженных при раке их свеч, — сделать пластырь и приложить его к желудку своему. Сделав всё это, Аммоний получил здравие. Некий александриец, по имени Феодор, издавна ослепший на оба глаза, был приведен в Мануфин к церкви и к многоцелебным мощам святых страстотерпцев; он молился здесь с усердием об исцелении своем от слепоты. Ему явились святые в видении и повелели идти и умыться из источника, протекавшего близ храма их. Тот пошел, умылся и когда отер полотенцем лицо свое, тотчас прозрел и почувствовал, что с глаз его отпали на полотенце бельма, как некая чешуя. Феодор возвратился с радостью к церкви, показывая всем на полотенце следы своей слепоты. Другой муж, по имени Калос, соответственно своему имени и житием прекрасный [9], случайно упал с лестницы, раздробил голень ноги своей на многие части и страдал тяжко. Сей муж призывал на помощь многих врачей, но не мог получить от них никакой помощи. Тогда он обратился за помощью с твердою верой к сим безмездным врачам, Киру и Иоанну; помазав елеем от лампады их свою ногу, больной тотчас же получил исцеление. Некто Исидор из Маиюмы [10] страдал болезнью печени, которая, начав гнить, обращалась в кровь, воспалялась и выплевывалась с кровью. Так как человек тот не мог получить облегчения ни от каких врачей, то обратился к многоцелебным мощам сих святых страстотерпцев. Святые явились ему и уже не в сонном видении, а явно, и дали ему вкусить часть лимона; принимая лимон из рук их, он не знал, от кого принимал: он думал, что это был кто-либо из числа народа, пришедшего на поклонение честным мощам мученическим. Когда больной съел данное ему, тотчас желудок его как бы возмутился и изблевал большого червя, угрызавшего печень его; святые же безмездные врачи стали невидимы. Исидор, став с того времени здравым, воздал благодарение Богу и Его святым угодникам. Некто Мина, начальник города Филопона [11], страдал сильной лихорадкой; к сей болезни у него присоединилось еще затвердение желудка, так что прекратились его естественные отправления. Все лекарства, принимавшиеся больным в уста, не только не доставляли ему никакого облегчения, но еще более утруждали желудок его, оставаясь в нем. И страдал сей муж две седмицы; болезнь его была весьма люта, так что он отчаялся уже в помощи врачей. Вспомнив же о святых безмездных врачах Кире и Иоанне, Мина повелел нести себя с постелью в Мануфин к многоцелебным мощам их. В то время как он, помолившись при мощах со слезами, задремал и уснул, явились ему святые и дали вкусить смокву. Пробудившись от сна, он нашел смокву на постели, близ себя; он съел ее, и тотчас разрешилась болезнь желудка его, и он стал здравым. Другой Мина, легкий и скорый ногами своими, как древний Асаил [12], «как серна в поле» (2 Цар.2:18), столь сильно заболел ногами своими, что совершенно не мог ходить; и лежал он на постели долгое время, ибо ноги его весьма отекли. Сей Мина приказал нести себя вместе с постелью ко святым чудотворцам, Киру и Иоанну. И когда помазал свои ноги елеем от лампады, горевшей при честных мощах святых, тотчас встал здравым и мог ходить, ибо ноги его совершенно исцелились; за всё сие он возблагодарил Бога и святых угодников Его. Женщина некая, по имени Феодора, однажды пив воду, проглотила маленькую жабу, не заметив ее; жаба же та во чреве ее начала расти. Первоначально жаба доставляла Феодоре небольшое страдание, ибо была сама мала; когда же та жаба выросла и сделалась большой, то стала причинять столь великую боль, что женщина та совершенно не имела покоя ни днем ни ночью, по причине своих лютых страданий. Она сильно кричала, бросалась на землю, но никто не мог помочь ей и даже никто не мог узнать, какая была у нее болезнь; многие думали, что ее мучил бес. Наконец привели ее к сим святым чудотворцам, Киру и Иоанну; они же, явившись ей ночью, повелели, прежде чем принимать пищу, выпить большое количество воды. Женщина сделала так; тотчас ее желудок заволновался, — она изблевала большую жабу и сделалась здравой. Все, видевшие это, удивились и прославили Бога и святых угодников Его. После женщины Феодоры за помощью к святым обратился некий муж Феодор. Сей Феодор случайно принял данную злыми людьми отраву и сильно страдал, не получая помощи от врачей. В то время как сей Феодор молился со слезами об исцелении своем, явились ему в видении святые и повелели съесть некое животное, по-гречески называемое скопендрой [13]. Пробудившись после видения, Феодор оградил себя знамением креста, ибо думал, что то было демонское привидение; потом снова начал молиться святым, прося у них исцеления. На другую ночь снова явились Феодору святые и приказали сделать то же самое; но он и на сей раз не возымел веры к святым, ибо то животное считалось ядовитым, а не целебным. И в третий раз было то же явление святых, но и на сей раз Феодор не послушал их, думая, что то было демонское обольщение. Наконец, на четвертую ночь святые явились Феодору уже не в сонном видении, а наяву; святые выразили соболезнование Феодору и сказали ему:

— Почему ты не веришь словам нашим? Встань же поскорее и иди к источнику нашему; там съешь то, что найдешь съедобным; то будет для тебя действительным врачевством.

Феодор, уверовал в истинность явления святых, отправился с рассветом дня на источник и нашел там небольшой огурец, лежавший на земле; Феодор взял его и вкусил с удовольствием; и когда он намеревался положить в уста свои последний кусок огурца, то заметил в нем последнюю часть животного, называемого скопендром, — ибо животное то он уже съел почти всё в огурце том; весьма испугавшись, он бросил на землю остаток огурца, после чего начал блевать и изблевал вместе с огурцом и тем животным всю бывшую в нем отраву. После сего Феодор почувствовал себя вполне здоровым и, придя в церковь, поклонился с благодарением честным мощам своих исцелителей. Некая женщина, по имени Мария, пришла из Вавилона в Мануфин, к мощам святых чудотворцев. Она привела с собою восьмилетнего сына, у которого, по коварству демонскому, был извлечен из уст язык; язык отрока имел в длину пядь [14], был гораздо более обыкновенного человеческого языка и имел весьма странный вид: был толст, черен, смраден, неприятен для всех, взиравших на него и всё время источал черные слюни. Отрок сей случайно упал при гробе святых на землю и ударился языком о мрамор, бывший там; тотчас язык его, освободившись от бесовского коварства, возвратился на свое место и принял обычный размер, и так исцелился отрок тот. К мощам святых был принесен некто Евгений, из Египта, страдавший водянкою; от сего недуга всё тело его отекло, и живот был весьма вздут. Сему Евгению святые явились в видении, коснулись руками живота его и сказали:

— Евгений! Встань и возвратись здравым в дом твой.

Евгений, встав, тотчас освободился от всей тягости отека и получил полное здравие. Воспомянув сии немногие, из числа многих, чудеса святых бессребреников Кира и Иоанна, прославим Христа Бога, даровавшего им таковую благодать, славимого вечно со Отцом и Святым Духом. Аминь.

Тропарь, глас 5: Чудеса святых Твоих мученик, стену необориму нам даровавый Христе Боже, тех молитвами советы языков разори, царства скиптры укрепи, яко един благ и человеколюбец.

Кондак, глас 3: О божественныя благодати дар чудес восприемше святии, чудодействуете в мире непрестанно, вся наша страсти рукодействием изсецающе невидимо, Кире богомудре, со Иоанном славным: вы бо сущие божественнии врачеве есте.



Память преподобного Павла

Преподобный Павел происходил из города Коринфа [1], от родителей христиан; будучи воспитан в благочестии и с юности возлюбив Бога, он пришел в один из монастырей и принял здесь пострижение в монашество; он много потрудился в подвигах постнических и был опытным подвижником. На сего Павла вооружился бес блуда; однажды ночью, в то время как преподобный Павел стоял на молитве, ему явился бес и сказал:

— Если не удовлетворишь своей похоти плотской, хотя один раз, то жестоко вооружусь на тебя!

Павел же запретил бесу именем Иисуса Христа и прогнал его знамением крестным. Потом бес научил некую женщину блудницу принести к преподобному младенца, недавно рожденного ею; положив сего младенца на одре преподобного, женщина та сказала ему:

— Я от тебя самого зачала и родила сие.

Старец принял младенца с радостью. Еретики же, придя к старцу, связали ему руки назади и, привязав младенца к вые преподобного, водили его по городу с насмешками. Став посреди народа и дав знак рукой, Повел сказал:

— Послушайте, братия! Спросим младенца, и пусть он скажет нам, кто его отец?

(Младенцу же от рождения было немного дней). И сказал Павел младенцу:

— Скажи нам, кто твой отец?

Младенец, разодрав свои пеленки, показал рукою на некоего кузнеца и сказал:

— Вот сей отец мой, а не Павел монах.

Люди, слышавшие это, поклонились старцу, прося у него прощения.

С этого времени Бог даровал преподобному дар врачевания. Павел возлагал руки на недужных, и они получали здравие. Прожив семьдесят с лишним лет, преподобный отошел ко Господу [2], Которому неленостно служил, и был причтен к лику святых; вместе с ними он прославляет Единого Бога в Троице, Которому и от нас воссылается слава вечно. Аминь. В этот день память преподобных отцов Сергия и Германа, Валаамских чудотворцев, скончавшихся около 1353 г.

Память 29 июня

Житие, подвиги и страдание святого славного и всехвального верховного Апостола Петра

Брат первозванного Апостола Андрея, святой Апостол Петр, носивший до призвания Господом Иисусом Христом имя Симона, сын иудея Ионы из колена Симеонова, происходил из Вифсаиды, незначительного и малоизвестного галилейского городка в Палестине. Он взял себе в супружество дочь Аристовула, брата святого Апостола Варнавы, и имел от нее детей: одного сына и одну дочь. Симон был человек бесхитростный и некнижный; проникнутый страхом Божиим, он соблюдал все заповеди Господа, «ходя пред Ним без порока во всех делех своих». Занятием Симона было рыболовство; этим трудом рук своих он, как человек бедный, снискивал пропитание для своего семейства, кормя жену, детей, тещу и престарелого отца своего Иону. Брат же Симона Андрей, пренебрегая суетою мятежного мира, вступил на путь безбрачной жизни: он пошел на Иордан к святому Иоанну Крестителю, проповедовавшему о покаянии (Мф., 3 гл.), и сделался его учеником. Слыша свидетельства учителя своего о Христе — Мессии и — особенно слова его с указанием перстом на Господа: «вот Агнец Божий» (Иоан.1:29–36), Андрей оставил Иоанна и вместе с другим крестителевым учеником пошел во след Господа, вопрошая Его:

— Равви — где живешь?

— Пойдите и увидите, — отвечал им Спаситель.

Они пошли и увидели, где Он живет, и пробыли у Него день тот (Иоан.1:38–39).

На следующее утро Андрей пришел к брату своему Симону и сказал ему:

— Мы нашли Мессию, Христа.

И привел его к Иисусу. Иисус же, взглянув на него, сказал:

— Ты Симон, сын Ионин, ты наречешься Кифа, что значит камень (Петр) [1] (Иоан.1:41–42). И тотчас святой Петр возгорелся любовью к Господу, уверовав в Него как истинного Христа, посланного Богом на спасение мира. Но он всё еще не покидал своего дома и не оставлял своего занятия, доставляя своим домашним необходимое для прожития; в этом ради престарелого отца помогал иногда Симону и брат его Андрей; так жили они до времени призвания Господом на апостольское служение.

Однажды, после заключения Иоанна Крестителя в темницу, Господь Иисус Христос проходил близ моря Галилейского (оно известно еще под именем моря Тивериадского или озера Геннисаретского) и, увидев Петра и Андрея, закидывающих сети в море, сказал им:

— Идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков (Мф.4:18–20).

Какими же именно ловцами Господь хотел сделать их — на это Он предуказал чудесной ловлей рыбы. Войдя в лодку Симона — Петра, Христос повелел ему закинуть сети, на что Петр отвечал:

— Наставник! Мы трудились всю ночь, и ничего не поймали; но по слову Твоему закину сеть.

Сделавши это, они поймали великое множество рыбы, и даже сеть у них прорывалась, что было прообразом духовной апостольской ловитвы — апостолам предстояло уловить многие народы на спасение мрежей Слова Божия. Увидев такое чудо, Симон Петр припал к коленам Иисуса и сказал:

— Выйди от меня, Господи! Потому что я человек грешный.

Ужас объял его и всех бывших с ним от этого лова рыб, ими пойманных. В ответ Петру, призывавшему Господа удалиться от него, Спаситель, наоборот, призывает его следовать за Собою:

— Гряди за Мною — отныне будешь уловлять людей для жизни подобно тому, как ранее ловил рыб для смерти [2].

С этого времени святой Апостол Петр следует за Христом, как и брат его Андрей и прочие только что призванные ученики. Господь любил Апостола Петра за его простосердечие: он посетил бедный дом Симона, где исцелил прикосновением руки его тещу, лежавшую в горячке. А когда утром Господь, восстав, удалился на молитву в пустынное место, то Петр и бывшие с ним, не терпя и одного часа быть без Господа, пошли за Ним, старательно отыскивая любимого Учителя; и, нашедши Его, сказали Ему:

— Все Тебя ищут, Господи [3].

И не отлучался святой Апостол Петр от Господа, но неотступно находился при Нем, наслаждаясь Его лицезрением и Его словами «сладчайшими паче меда». Он был очевидцем многих и великих чудес Господа, ясно указывавших на Христа как Сына Божия, в Которого и веровал без всякого сомнения. А как веровал сердцем «в правду», так и устами исповедал «во спасение». Когда Господь пришел в страны Кесарии Филипповой [4], то спрашивал учеников Своих:

— За кого люди почитают Меня, Сына Человеческого?

Они сказали:

— Одни за Иоанна Крестителя, другие за Илию, а иные за Иеремию или за одного из пророков.

Он говорит им:

— А вы за кого почитаете Меня?

Симон Петр ответил:

— Ты — Христос, Сын Бога Живого.

Это истинное исповедание Апостола Господь удостоил ублажения и обетования; Он сказал святому Петру:

— Блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, сущий на небесах; и Я говорю тебе: ты — Петр, и на сем камне Я создам церковь Мою, и врата ада не одолеют ее; и дам тебе ключи Царства Небесного; и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах; и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах [5].

Горевший теплою любовью к Господу, святой Апостол Петр желал, чтобы никакое зло не коснулось Его; поэтому, когда Господь предсказывал о Своих страданиях, он прекословил Ему, говоря по неведению:

— Будь милостив к Себе, Господи! Да не будет этого с Тобою!

Хотя эти слова Апостола и не были угодны Господу Иисусу, Который на то и пришел, чтобы Своим страданием искупить от погибели человеческий род, но тем не менее они внушены были усердною любовью к Господу; в них обнаружилось, кроме того, и незлобие Апостола: услышав укоризненное слово Господа «отойди от Меня, сатана! [6] ты Мне соблазн», Апостол не почувствовал гневного раздражения и не удалился от Христа Спасителя, но, с любовью выслушав порицание, еще с большим усердием следовал за Господом (Мф.16:13–23). Однажды многие из учеников, не могшие вместить слов Господних [7], говорили о них:

— Какие странные слова! Кто может это слушать?

И затем отошли от Спасителя и уже не ходили с Ним. Тогда Господь Иисус сказал «двенадцати»:

— Не хотите ли и вы отойти?

Симон Петр отвечал Ему:

— Господи! К кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни, и мы уверовали и познали, что Ты — Христос, Сын Бога Живого (Иоан.6:53–58).

Имея такую веру и такое усердие к Господу, святой Апостол Петр дерзнул просить у Него дозволения придти к Нему по воде [8]. Господь не возбранил этого. Тогда святой Апостол Петр, выйдя из лодки, «пошел по воде, чтобы подойти к Иисусу». Но не имея, до приятия Святого Духа, совершенной твердости в вере, он, «видя сильный ветер, испугался и, начав утопать, закричал:

— Господи! Спаси меня.

Иисус тотчас простер руку, поддержал его и говорит ему:

— Маловерный, зачем ты усомнился?» (Мф.14:28–31).

Господь, избавивший святого Апостола от потопления, избавил его и от маловерия, когда сказал ему:

— Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя (Лк.22:31–32). [9]

Вместе с двумя другими учениками, Иаковом и Иоанном, святой Апостол Петр удостоился видеть на Фаворе открытую им славу преображения Господня и своими ушами слышать глас Бога Отца, свыше пришедший к Господу Иисусу. Об этом святой Апостол так упоминает в своем послании:

— Мы возвестили вам силу и пришествие Господа нашего Иисуса Христа, не хитросплетенным басням последуя, но бывши очевидцами Его величия. Ибо он принял от Бога Отца честь и славу, когда от велелепной славы принесся к Нему такой глас: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение». И этот глас, принесшийся с небес, мы слышали, будучи с Ним на святой горе. [10]

Когда Господь приблизился к вольным страданиям Своим и крестной смерти, тогда святой Апостол Петр обнаружил свою ревность по Господе не только словом, сказав:

— Господи! С Тобою я готов и в темницу и на смерть идти (Лк.22:33), — но и делом, извлекши меч и ударом его урезав ухо рабу архиерея Малху (Иоан.18:10). Хотя Бог по смотрению Своему и попустил Апостолу Петру впасть в троекратное отречение от Христа Спасителя, Господа нашего, но он восстал и исправился чрез истинное раскаяние, соединенное с горькими рыданиями (Мф.26:69–75). Святой Петр, первый из всех Апостолов, сподобился увидеть воскресшего Господа Иисуса Христа, как говорит об этом святой Евангелист Лука: «Господь истинно воскрес и явился Симону» (Лк.24:34); о том же пишет и святой Апостол Павел: Христос «воскрес в третий день по Писанию и явился Кифе, потом двенадцати» (1 Кор.15:4–5). Узрев Господа, святой Петр исполнился невыразимой радости, прияв от Него и милостивое прощение своего греха. Троекратное отречение от Господа он окончательно изгладил троекратным исповеданием своей любви к Спасителю, отвечая ему на Его вопрос троекратный:

— Симон Ионин! Любишь ли ты Меня?

— Господи! Ты всё знаешь; Ты знаешь, что я люблю Тебя.

И Христос Спаситель восстановил Петра в апостольском достоинстве, соделав его пастырем словесных овец и вручив ему ключи Царства небесного (Иоан.21:15–17). По вознесении Господа нашего Иисуса Христа святой Петр, как верховный среди Апостолов, явился первым учителем и проповедником Слова Божия, приобретя одним часом Церкви Христовой до трех тысяч верующих душ (Деян.2:14–41). При этом он обнаружил и великую чудодейственную силу. Входя со святым Иоанном в храм для молитвы, святой Петр увидел одного хромого от рождения человека, сидевшего при дверях храма, называемых Красными. Он, увидев Петра и Иоанна просил у них милостыни. Петр с Иоанном, всмотревшись в него, сказали:

— Взгляни на нас.

И он пристально смотрел на них, надеясь получить от них что-нибудь. Но Петр сказал:

— Серебра и золота нет у меня; а что имею, то даю тебе: во имя Иисуса Христа Назорея встань и ходи.

И взяв его за правую руку, поднял; и вдруг укрепились его ступни и колена, и вскочив встал, и начал ходить, и вошел с ними в храм, ходя и скача и хваля Бога.

Чрез это чудо и проповедь святого Апостола Петра уверовало во Христа около пяти тысяч человек (Деян.3:1–26; 4:4). Жителей Иерусалима Ананию и жену его Сапфиру святой Петр умертвил словом за святотатство и ложь Святому Духу (Деян.5:1–10). В Лидде [11] расслабленного Енея, восемь лет лежавшего на одре, он исцелил, сказав ему:

— Еней, исцеляет тебя Иисус Христос! (Деян.9:32–34)

В Иоппии [12] он воскресил умершую девицу Тавифу (Деян.9:36–42). И не только руки и слова его были чудодейственны, но даже и самая тень его подавала исцеления: «так что выносили больных на улицы и полагали на постелях и кроватях, дабы хотя тень проходящего Петра осенила кого из них» (Деян.5:15). — А когда царь Ирод поднял руки на некоторых из принадлежащих к церкви (в Иерусалиме), чтобы сделать им зло, и, убив мечем Иакова, брата Иоанна [13], схватил святого Петра и посадил в темницу, сковав двумя цепями, то ангел Господень ночью разрешил его от оков и освободил от заключения (Деян.12:1–10). Верховный Апостол Петр первый открыл дверь веры язычникам, крестив в Кесарии [14] римского сотника Корнилия после видения ниспущенного с неба полотна, полного четвероногими и гадами, и — голоса, повелевающего Петру заколоть всё это и есть и не почитать нечистым того, что Бог очистил; видение это было знамением обращения ко Христу язычников (Деян.гл.10). Святой Апостол Петр обличил Симона, волхва самаритянина, лицемерно принявшего крещение и хотевшего за деньги купить дар Святого Духа:

— Серебро твое, — сказал Апостол волхву, — да будет в погибель с тобою, потому что ты помыслил дар Божий получить за деньги: нет тебе в сем части и жребия, ибо сердце твое не право пред Богом; итак покайся в сем грехе твоем и молись Богу: может быть отпустится тебе помысл сердца твоего, ибо вижу тебя исполненного горькой желчи и в узах неправды (Деян.8:18–23).

Здесь помянутые и другие деяния святого Апостола Петра более подробно изложены во святом Евангелии и Книге Деяний святых Апостолов, которые постоянно читаются в храмах в слух верующих. Поэтому не было нужды в видах краткости слова из этих книг Священного Писания брать подробно всё, касающееся святого Апостола Петра; книги эти хорошо должны быть известны православным христианам. О дальнейших же благовестнических подвигах и трудах святого Апостола Петра, мало кому известных, святой Симеон Метафраст [15] говорит следующее. Из Иерусалима [16] святой Петр пришел в Кесарию Стратонийскую [17], где поставил епископа из пресвитеров, следовавших с ним; исцелив многих в Сидоне [18] и поставив здесь епископа, он прибыл в Верит [19], и тут также поставив епископа; затем он пришел в Вивлы, и отсюда в Триполь Финикийский [20], где обитал у одного разумного мужа Марсона, которого и рукоположил во епископа верным этого города. Из Триполя он пришел в Орфосию; затем в Антраду, потом на остров Арадос, далее в Валанею, Пант и Лаодикию [21]; в последней он исцелил многих больных, изгнал от одержимых нечистых духов и собрал церковь верных, дав им епископа. Из Лаодикии святой Петр пришел в Антиохию, город Сирии [22], где скрывался Симон волхв от воинов, посланных римским императором Клавдием [23], чтобы его взять; узнав о пришествии святого Апостола Петра, Симон убежал в города Иудеи. В Антиохии святой Петр исцелил многих недужных и после проповеди о Едином Боге в трех Лицах поставил епископов: Маркиана для Сиракуз в Сицилии [24] и Панкратия для Тавромении [25]. Из Антиохии святой Петр пришел в Тиниан Каппадокийский [26], отсюда посетил Анкиру Галатийскую [27], в которой воскресил мертвеца и устроил церковь, многих огласив и крестив и поставив им епископа. Оставив Анкиру, он направился в Синоп Понтийский [28], а отсюда пришел в Амасию, занимающую средину Понтийской земли. Затем, побывав в Гангре Пафлагонском [29], Клавдиополе Гонориадийском и Вифинийском [30] Никомидии, святой Апостол остановился в Никее [31]. Намереваясь идти в Иерусалим на праздник Пасхи, он из Никеи повернул назад, — пришел в Писсинунт, а потом в Каппадокию и Сирию. Снова посетив Антиохию, он, наконец, достиг Иерусалима. Во дни его пребывания здесь к нему пришел, на третий год после своего обращения ко Христу, святый Апостол Павел, как сам он сообщает об этом в послании Галатам:

— Спустя три года, ходил я в Иерусалим видеться с Петром и пробыл у него дней пятнадцать (Гал.1:18).

Уставив за это время церковные законоположения, святой Павел отошел на дело, к которому был призван; святой же Апостол Петр опять посетил Антиохию, где поставил епископа Еводия; прибыв, потом, в Синад, город Фригии [32], он удалился из него в Никомидию [33]; в ней он поставил епископа Прохора [34], который и по принятии епископства следовал за святым Иоанном Богословом. Придя из Никомидии в Илион, город Геллеспонтский [35], святой Апостол поставил здесь епископом Корнилия сотника и возвратился в Иерусалим. Тут явился святому Петру в видении Господь Иисус Христос, говоря:

— Встань Петр и иди на Запад: настало время просветиться ему твоею проповедью; Я же пребуду с тобою.

В это время Симон волхв [36] был уже взят искавшими его воинами и приведен в Рим [37], чтобы принять наказание по своим делам. Но он, омрачив волшебною хитростью умы многих, так обольстил их, что не только не понес наказания, а даже многими начал почитаться как бог. Этот предтеча сатаны настолько изумил своим волшебством самого кесаря Клавдия, что была изваяна статуя волхва и поставлена между двумя мостами на Тибре с такой надписью: «Симону, святому богу». Об этом подробно пишут Иустин [38] и Ириней [39]. Мы же (говорит Симеон Метафраст) возвратимся к предстоящему нам слову. Великий Петр, возвестив братии о бывшем ему видении, простился с ними и, посещая церкви, снова прибыл в Антиохию, где застал святого Апостола Павла. Здесь он поставил епископов: Урвана Тарсу [40], Епафродита Левкии Адриатийской, Апеллия, брата Поликарпа [41], Смирне [42] и Фигелла Ефесу [43]; о последнем говорят, что он, уклонившись с правого пути, вступил в общение с Симоном. Из Антиохии святой Петр пришел в Македонию [44], где тоже поставил епископов: Олимпа Филиппийцам [45], Иасона Солунянам [46] и Коринфянам [47] Силу, которого нашел пребывающим у святого Апостола Павла. Поставив в Патре епископом Иродиона, святой Петр отплыл в Сицилию и, придя в Тавромению, на короткое время остановился у Панкратия, красноречивейшего мужа; огласив и крестив здесь некоего Максима и поставив его епископом, он прибыл в Рим. В Риме святой Апостол Петр на площадях и в домах ежедневно проповедовал о Едином Боге — Отце всемогущем, и Едином Господе Иисусе Христе Сыне Божием, Боге истинном от Бога истинного и Едином Духе Святом, Господе Животворящем; и многих он привлек к Христовой вере, избавив святым крещением от обольщения идолопоклонством. Видя всё это, Симон волхв не хотел молчать и таить своей злобы на святого Петра, — он почитал себе за посрамление проповедь Апостола, которою ниспровергалась его слава; и начал волхв открыто препятствовать истинному учению Апостола своими лживыми словами и делами, — без всякого стыда он прекословил святому Петру среди города. Волхв обольщал народ, возбуждая в нем странные мечты; он показывал предшествующие и последующие за ним привидения, о которых говорил народу, что это души умерших; показывал он и воскресших из мертвых, кланявшихся ему как богу; исцелял хромых, возвращая им способность ходить и скакать. Но всё это было не действительность, а призрак, подобный баснословному Протею [47], видоизменявшемуся различным образом: то являвшемуся с двумя лицами, то, спустя немногое время, превращавшемуся в козу, змея, птицу, то уподоблявшемуся огню, словом, принимавшему на себя всякий вид для прельщения безумных. Но достаточно было великому Апостолу Господню взглянуть на дела Симона, и тотчас исчезали волхвования последнего. О борьбе святого Апостола Петра с Симоном волхвом, кроме Метафраста, следующее сообщают Пролог и Великие Минеи-Четии. Когда святой Петр пришел в Рим и узнал, что Симон, называя себя Христом, творит пред глазами народа великие чудеса, то, возгоревшись ревностью по истинном Боге, он отправился к дому Симона, у ворот которого нашел большую толпу людей; они возбраняли Апостолу проникнуть внутрь дома. Тогда святой Петр сказал:

— Зачем препятствуете мне пройти к льстивому волхву?

— Он не волхв, — отвечали из толпы, — но сильный бог; он поставил у ворот своих сторожа, знающего помышления человеческие.

С этими словами святому Апостолу указали на черного пса, лежавшего в воротах, заметив:

— Эта собака умерщвляет всех, думающих о Симоне неправду.

— Я истину о нем говорю, — подтвердил святой Петр, — Симон от беса.

Затем, приблизившись ко псу, Апостол сказал:





— Иди и передай Симону: Петр, Апостол Христов, хочет войти к тебе.

Пес пошел и человеческою речью передал Симону то, что приказал святой Апостол Петр. Все, слышавшие, как говорил пес, ужасались. Симон, в свою очередь, послал того же пса со словами:

— Пусть войдет сюда Петр.

Когда святой Апостол вошел в дом, Симон начал свое волхвование пред народом на глазах у святого Петра. Святой же Апостол с помощью силы Христовой явил большие чудеса. Какие же именно? Из многих этих чудес следующее великое чудо вспоминает древний церковный историк грек Егезипп, живший около времени Апостолов [49]. В Риме у одной благородной вдовы, из царского рода, умер в молодых летах сын; и безутешно плакала о нем его матерь; жалевшие ее вспомнили о мужах, явившихся в Риме, о Петре и Симоне волхве, что они воскрешают мертвых; и вот одни призвали к умершему Петра, а другие Симона. На погребение юноши собралось много людей знатных и народа. И сказал святой Петр Симону волхву, величавшемуся пред всем народом своей силой:

— Кто из нас воскресит сего мертвеца, того учение должно быть признано как истинное.

Народ одобрил решение Апостола. Симон же, надеясь на свою волшебную хитрость, обратился к народу:

— Если я воскрешу мертвого, — убьете ли вы Петра?

— Живого сожжем пред твоими глазами! — закричал народ.

Приступив к одру умершего, Симон начал свое волшебство и при содействии бесов достиг того, что мертвый двинул своею головою. И тотчас народ начал кричать, что юноша жив, — что он воскрес. Святого же Петра не медля хотели вести на сожжение. Апостол же, дав знак рукой, просил помолчать и, когда наступила тишина, сказал:

— Если юноша жив действительно, то пусть он встанет, и говорит, и ходит; пока же этого не увидите, не сомневайтесь, что Симон обольщает вас своим волшебством.

Симон долго ходил кругом одра, призывая бесовскую силу, но безуспешно; тогда он хотел бежать со стыда; народ же задержал его. А святой Петр, истинный чудотворец, воскресивший Тавифу и соделавший многие иные славные чудеса, став вдали, поднял к небу очи и руки, и начал молиться:

— Господи Иисусе Христе, повелевший нам Твоим именем воскрешать мертвых, молю Тебя: оживотвори сего юношу, да познают предстоящие здесь, что Ты Бог истинный и нет иного кроме Тебя, живущего и царствующего с Отцом и Святым Духом во веки. Аминь.

После этой молитвы он воззвал к мертвецу:

— Юноша! Встань — тебя исцеляет и воскрешает Господь мой Иисус Христос.

И тотчас мертвый открыл глаза, поднялся и начал ходить и говорить. Это повествование Егезиппа дополняет Маркелл Римлянин, сначала ученик Симона волхва, впоследствии просвещенный Апостолом Петром святою верою и святым крещением. В своем послании к святым мученикам Нерону и Архиллию Маркелл говорит о воскрешенном святым Апостолом юноше: Юноша, припав к ногам святого Петра, восклицал:

— Я видел Господа Иисуса, повелевающего ангелам возвратить меня, по твоему молению, моей вдовствующей матери.

Тогда весь народ стал взывать:

— Един Бог и нет иного, кроме исповедуемого Петром!

Симон же волхв бежал, придав бесовскою силою своей голове вид собачьей; тем не менее народ схватил его, причем одни хотели его побить камнями, а другие сжечь. Но святой Апостол Петр воспротивился этому, сказав:

— Наш Господь и Учитель не повелел воздавать за зло злом, — пустите его; пусть идет куда хочет: с него довольно стыда, поношения и убеждения в беспомощности своего волшебства.

Освобожденный Симон, — передает Маркелл, — пришел ко мне, предполагая, что я ничего не знаю о чудесном происшествии. Симон привязал к воротам моего дома железной цепью громадного пса и говорил мне:

— Посмотрю, — придет ли к тебе Петр по своему обыкновению.

И через час подошел к дверям святой Петр, отвязал пса, сказав ему:

— Поди скажи Симону волхву: перестань прельщать бесовскою силою людей, за которых Христос пролил Свою Кровь.

Пес пошел и передал, как человек, Симону слова Апостола. Услышав это (говорит Маркелл), я поспешил встретить святого Петра и принял его с честью в свой дом; Симона же и пса выгнал вон. Пес же, не вредя никому другому, бросился на самого Симона и, схватив его зубами, повалил на землю. Увидев это из окна, святой Петр именем Христовым запретил псу касаться тела Симона. И пес, не трогая тела волхва, изорвал всю его одежду, так что он стал совершенно голым. При виде этого народ кричал на Симона, насмехаясь и браня его; а затем его выгнали вместе со псом из города. От такого срама и стыда Симон целый год не показывался в Риме, — пока преемник Клавдия Нерон [50], царь нечестивый, не услыхал от злых людей похвал злобному волхву; Нерон отыскал Симона, очень полюбил его и приблизил к себе как друга. Пролог же и Великие Минеи, кроме того, говорят еще следующее о Симоне волхве. Симон волхв приказал себя усечь мечем, обещаясь на третий день воскреснуть; вместо же себя он поставил под меч овна, придав ему способность казаться человеком; так овен и был усечен вместо волхва. Святой же Петр, отогнав бесовское наваждение, обличил ложь Симона: все увидели, что в голову усечен не Симон, а овен. Об окончательной же победе святого Петра над волхвом, погубившей последнего, все согласно передают таким образом. Не будучи в состоянии ни в чем победить святого Апостола Петра и не вынося более стыда и посрамления, волхв обещался вознестись на небо. Собрав всех служивших ему бесов, Симон с лавровым венком на голове пришел на средину города Рима к одному высокому зданию; поднявшись на последнее, он начал с высоты здания гневно говорить народу:

— Так как вы, Римляне, до сих пор пребываете в своем безумии и, оставив меня, следуете за Петром, то и я покидаю вас; уже не буду я защищать города, но повелю моим ангелам взять меня на ваших глазах на свои руки и вознесусь к отцу моему на небо, откуда ниспошлю на вас великие казни за то, что вы не послушали слов моих и не веровали моим делам.

Так сказав, волхв всплеснул руками и бросился в воздух; поддерживаемый бесами он начал летать по воздуху, поднимаясь вверх. Люди же в сильном изумлении говорили друг другу:

— Это дело Божие — летать с плотью по воздуху!

Великий же Апостол Петр начал громко, в услышание всех, молиться Богу:

— Господи Иисусе Христе, Боже мой! Обличи прелесть волхва сего, дабы не соблазнились верующие в Тебя!

А потом он воззвал:

— Вам, о, бесы! Повелеваю именем Бога моего: не носите его более, но оставьте его там, где он сейчас находится в воздухе.

И тотчас бесы, повинуясь запрещению Апостола, покинули Симона в воздухе; и полетел окаянный волхв на землю, как некогда диавол, сверженный с неба долу, и, упавши, разбился. Присутствовавший при этом народ долго восклицал:

— Велик Бог, проповедуемый Петром и воистину нет иного Бога, кроме Него!

Упавший же волхв, хотя и сильно разбился, но, по Божию устроению, был еще жив, чтобы познать бессилие окаянных бесов и свое собственное, исполниться посрамления и уразуметь силу всемогущего Бога. С раздробленными членами лежал он на земле, испытывая невыразимые страдания, а на утро с мучением изверг свою нечистую душу, предав ее в руки бесов, чтобы отнести в ад к сатане, отцу их. Святой же Петр после низвержения Симона стал на возвышенном месте и, дав знак рукою к молчанию, начал учить народ познанию истинного Бога; и многих своим продолжительным словом обратил к христианской вере. Царь Нерон, узнав о позорной кончине своего друга, чрезвычайно разгневался на святого Петра и хотел его убить. Но, как повествует святой Метафраст, яростный царь не тотчас, а лишь спустя несколько лет, исполнил свое злобное намерение относительно святого Апостола Петра. По смерти Симона волхва святой Петр пробыл в Риме не долго; обратив многих и крестив, утвердив церковь и поставив епископом Лина, он пошел из Рима в Тарракину [51], где Епафродита (другого, а не вышеупомянутого) поставил епископом. Прибыв в Сирмию, город Испании, и рукоположив здесь во епископа Епенета, он удалился в Карфаген, в Африке, где посвятил во епископа Крискента. Достигнув Египта, он поставил в нем епископов: Седмовратным Фивам Руфа, Александрии — Евангелиста Марка. Затем, по откровению, он был в Иерусалиме в день Успения Пречистой Девы Марии Богородицы, и снова возвратился в Египет. Пройдя Африку, он достиг Рима, отсюда пришел в Медиолан, и потом Фотикин [52], где поставил епископов и пресвитеров. Удалившись в Британию [53], он прожил здесь долгое время, привлекши многие народы к вере Христовой. В Британии святому Апостолу Петру было явление ангела, сказавшего ему:

— Петр! Приблизилось время твоего отшествия из этой жизни. Тебе должно идти в Рим, где, претерпевши крестную смерть, ты получишь достойное воздаяние от Христа Господа.

Возблагодарив Бога, святой Петр после явления остался на несколько дней в Британии, утверждая церкви, поставляя епископов, пресвитеров и диаконов. В двенадцатый год правления Нерона он прибыл в Рим и поставил, как помощника в церковном управлении, епископом Климента, хотя последний и отказывался, не желая возлагать на себя такое иго. Вняв увещаниям Апостола, Климент, как послушный сын, преклонил свою выю под Христов ярем и вместе с учителем своим и прочими священными мужами влек колесницу Слова Божия. И многие в Риме благородные и знатные мужи и жены просвещались верою и святым крещением. Были же у царя Нерона две жены, замечательной красоты, которых он любил более всех прочих своих наложниц. Приняв святую веру, они решили вести целомудренную жизнь и не хотели повиноваться похотным желаниям царя. Он же, бесстыднейший и ненасытимый блудник, разгневался за это на всю церковь верных, а особенно на Апостола Петра, — виновника обращения ко Христу помянутых жен, начавших целомудренную жизнь, (вспомнил царь и смерть любимого друга Симона волхва) и начал искать святого Петра для смертной казни. Вышеупомянутый церковный историк Егезипп сообщает, что когда святого Петра искали для убиения, верные просили его, ради пользы многих, скрыться, — удалиться из Рима. Апостол никак не соглашался на это, желая лучше за Христа страдать и умереть; верующие же с плачем умоляли Апостола сохранить жизнь свою, столь нужную святой Церкви, обуреваемой среди неверных волнами бед. Склонившись на слезные мольбы всего словесного стада, святой Петр дал обещание скрыться из города, и в следующую ночь, простившись со всеми после соборного моления, удалился один. И когда он был у городских ворот, то увидел идущего ему навстречу в город Господа Иисуса Христа; поклонившись ему, святой Петр спросил:

— Куда идешь, Господи?

— Иду в Рим, чтобы снова распяться, — ответил ему Господь и стал невидим.

Изумленный Апостол понял, что Христос, страдающий в рабах Своих, как в Своих действительных членах, хочет и в его теле пострадать в Риме. Поэтому он опять возвратился к верным и был взят воинами на смерть. Святой Метафраст говорит, что святой Петр был взят не один, а с множеством верных, среди коих находились: Климент, Иродион, Олимп; их мучитель осудил на усекновение мечем, а святого Апостола Петра — на распятие. Взявши осужденных, воины повели их на место казни; Климента, как родственника царского, они пощадили, отпустив на свободу; Иродиона же и Олимпа, пришедших в Рим с Апостолом Петром, вместе с многими верующими убили мечем. Святой же Петр молил своих распинателей, чтобы распяли его вниз головой, почитая этим Господа своего, на кресте распявшегося волею, — он не хотел уподобляться Ему в образе распятия, желая под ноги Его преклонить свою голову. Так скончался великий Апостол Господень, святой Петр, прославив Бога крестною смертью: терпя великую муку от гвоздей в руках и ногах, он предал непорочную душу свою в руки Божии 29 июня [54]. Ученик его, святой Климент, испросив тело Апостола, снял его со креста, спрятал и, созвав оставшихся верных и святителей, похоронил с честью; также предали честному погребению тела и пострадавших с ним Иродиона, Олимпа и прочих верных, славя Христа Бога, со Отцом и Святым Духом славимого во веки. Аминь.

Житие, подвиги и страдание святого славного и всехвального верховного Апостола Павла

Святой Апостол Павел, прежде апостольства называемый Савл [1], по происхождению был еврей, от племени Вениаминова; родился он в Тарсе киликийском, от родителей знатных, живших прежде в Риме, потом переселившихся в Тарс киликийский [2], с почетным званием римских граждан, посему и Павел назывался римским гражданином. Он приходился сродником святому первомученику Стефану и (вероятно вместе с ним) послан был родителями в Иерусалим для изучения Моисеева закона; там он был в числе учеников славного в Иерусалиме учителя Гамалиила. Товарищем по учению и другом его был Варнава, ставший потом Апостолом Христовым. Савл основательно изучил закон отцов, сделался великим приверженцем его и присоединился к партии фарисеев (строгих ревнителей всего отечественного и наружно благочестивых).

В то время в Иерусалиме и в окрестных городах и странах святые Апостолы распространяли благовестие Христово; причем у них часто происходили долгие споры с фарисеями и саддукеями (отвергавшими предание и не верившими в бессмертие души) и со всеми книжниками и законоучителями иудейскими, которые постоянно ненавидели и преследовали проповедников Христовых. Ненавидел святых Апостолов и Савл, и даже слушать не хотел той проповеди о Христе, издевался над Варнавою (уже ставшим апостолом Христовым), и произносил хулу на Господа Христа. А когда святой первомученик Стефан был побиваем камнями от иудеев, Савл не только не сожалел о родной ему крови, невинно проливаемой, но и одобрял убийство и сторожил одежды иудеев, поражавших Стефана. После того, испросив себе полномочие от архиереев и старейшин иудейских, он еще с большею яростью терзал церковь (собрание верных), входя в дома и схватывая мужчин и женщин, отсылал их в темницы. Не удовлетворяясь гонением верных в Иерусалиме и продолжая дышать угрозами и убийством на учеников Господа, он отправился и в Дамаск [3], с письмами первосвященника к синагогам, чтобы и там, кого найдет из верующих в Христа, и мужчин и женщин, связав приводить в Иерусалим. Это происходило в царствование Тиверия [4]. Когда Савл приближался уже к Дамаску, вдруг осиял его свет с неба (так внезапно, сильно и ослепительно, что он упал на землю), и в то же мгновение услышал голос, говоривший ему: «Савл, Савл! Что ты гонишь меня?». Он же полный изумления, спросил: «Кто Ты, Господи?». Господь же сказал: «Я Иисус, Которого ты гонишь, трудно тебе идти против рожна» [5]. Савл в трепете и ужасе спросил: «Господи, что повелишь мне делать?». И Господь сказал: «Встань и иди в город; и сказано будет тебе, что тебе надобно делать» (Деян.9:4–6). В ужасе были и воины, шедшие с Савлом и, пораженные необыкновенным светом, стояли в оцепенении: голос, говорящий к Савлу, они слышали, а никого не видели. По повелению Господа, Савл встал с земли и с открытыми глазами своими никого не видел: ослепли телесные его очи, но начали прозревать очи духовные. Проводники и помощники Савла повели его за руку и привели в Дамаск; там он пробыл три дня, ничего не видя, и в чувстве раскаяния не ел и не пил, и только непрестанно молился, чтобы Господь открыл ему волю Свою. В Дамаске же был святой Апостол Анания [6], которому Господь, явясь в видении, повелел отыскать Савла, жившего в доме некоего мужа, по имени Иуды, и просветить телесные его очи прикосновением, а душевные — святым крещением. Апостол отвечал: «Господи! Я слышал от многих о сем человеке, сколько зла сделал он святым Твоим [7] в Иерусалиме; и здесь имеет от первосвященников власть вязать всех, призывающих имя Твое». Но Господь сказал ему: «Иди, ибо он есть Мой избранный сосуд, чтобы возвещать имя Мое перед народами и царями и сынами Израилевыми. И Я покажу ему, сколько он должен пострадать за имя Мое» [8]. Святой Анания, отправясь по повелению Господню и отыскав Савла, возложил на него руки: и тотчас как бы чешуя отпала от глаз его, вдруг он прозрел и, встав, принял крещение и исполнился Духа Святого, посвящающего его в апостольское служение, и переименован был из Савла в Павла, и немедленно начал проповедовать в синагогах об Иисусе, что Он есть Сын Божий [9]. И все слышавшие удивлялись (этой перемене в мыслях гонителя Церкви Христовой) и говорили:

— Не тот ли это самый, который гнал в Иерусалиме призывающих имя сие? Да и сюда за тем пришел, чтобы вязать их и вести к первосвященникам? (Деян.9:21)

А Савл более и более укреплялся в вере и приводил в замешательство иудеев, живущих в Дамаске, доказывая им, что Сей есть Христос (т. е. обетованный Мессия). Иудеи наконец воспылали на него гневом, согласились убить его и сторожили у ворот городских день и ночь, чтобы он не убежал от них. Ученики же Христовы, бывшие в Дамаске с Ананием, узнавши о совещании иудеев, решивших убить Павла, взяли его и ночью в корзине спустили из окна дома, примыкавшего к городской стене. Он же, вышедши из Дамаска, не тотчас направился к Иерусалиму, но прежде пошел в Аравию [10], как сам о том пишет в послании к Галатам: «Я не стал, тогда же советоваться с плотью и кровью, и не пошел в Иерусалим к предшествовавшим мне Апостолам, а пошел в Аравию, и опять возвратился в Дамаск. Потом, спустя три года, ходил я в Иерусалим видеться с Петром» (Гал.1:16–18). Пришедши же в Иерусалим, Павел святой старался присоединиться к ученикам Господа, но те опасались сего, не веря, что и он уже ученик Господень. Святой же Апостол Варнава, увидев его и убедившись в обращении его ко Христу, обрадовался и, взяв его за руку, привел к Апостолам, и Павел рассказал им, как он на пути видел Господа, и что сказал ему Господь, и как он — Павел — в Дамаске смело проповедовал во имя Иисуса. И святые Апостолы исполнились радости и прославили Господа Христа. Павел же святой и в Иерусалиме о имени Господа Иисуса состязался с иудеями и еллинистами [11] и доказывал им, что Иисус есть предсказанный пророками Христос. Однажды, стоя в церкви и молясь, Павел неожиданно и непроизвольно пришел в исступление [12] и увидел Господа. Господь сказал ему: «Поспеши и выйди скорее из Иерусалима, потому что [здесь] не примут твоего свидетельства о Мне». Павел же сказал: «Господи! Им известно, что я верующих в Тебя заключал в темницы и бил в синагогах, и когда проливалась кровь Стефана, свидетеля Твоего, я там стоял, одобрял убиение его и стерег одежды побивавших его». И сказал ему Господь: «Иди; Я пошлю тебя далеко к язычникам» (Деян.22:18–20). После сего видения, Павел святой, хотя и желал еще несколько дней пробыть в Иерусалиме, утешаясь свиданием и беседою с Апостолами, но не мог: иудеи, с коими он спорил о Христе, разъярились и хотели убить его. Узнав о сем, иерусалимские христиане проводили его в Кесарию [13] и оттуда морем отправили в Тарс (на его родину), где он и пробыл несколько времени, проповедуя соотечественникам слово Божие. Сюда же потом, по внушению Святого Духа, пришел Варнава и взял Павла с собою в Антиохию Сирийскую, зная о назначении его быть Апостолом язычников; проповедуя здесь целый год в синагогах, они многих обратили ко Христу и назвали их христианами [14]. По прошествии же года, оба святые Апостолы, Варнава и Павел, возвратились в Иерусалим и рассказали святым Апостолам то, что произвела благодать Божия в Антиохии, и весьма обрадовали Христову церковь в Иерусалиме [15]. При этом они принесли обильную милостыню от доброхотных жертвователей в Антиохии, в пользу живших в Иудее братий нищих и убогих [16], так как в то время, в царствование Клавдия [17], был великий голод, предсказанный, по особенному откровению Святого Духа, святым Агавом, одним из 70 Апостолов [18]. Вышедши из Иерусалима, Варнава и Павел опять пришли в Антиохию. Когда они пробыли здесь несколько времени в посте и молитвах, в служении Божественной литургии и в проповедании Слова Божия, благоугодно было Святому Духу послать их к язычникам на проповедь [19]. Дух Святой сказал к старейшинам в Антиохийском собрании: «Отделите Мне Варнаву и Савла на дело, к которому Я призвал их» (Деян.13:2). Тогда пресвитер, совершив пост и молитву и возложив на них руки, отпустил их [20]. По внушению Святого Духа, Варнава и Павел пришли в Селевкию [21] и оттуда отплыли в остров Кипр (на родину Апостола Варнавы). Здесь, бывши в Саламине [22], проповедовали Слово Божие в синагогах иудейских и прошли весь остров даже до Пафа [23], где нашли они некоего Елима (волхва) лжепророка иудеянина, именем Вариисуса, который находился при тамошнем проконсуле Сергие Павле, муже разумном и, как видно, имел влияние на него. Проконсул, призвав Варнаву и Савла, пожелал услышать от них Слово Божие и внимал их проповеди. А Елима волхв, противляясь им, старался отвратить проконсула от веры. Святой же Павел, исполнившись Духа Святого и устремив взор на волхва, сказал: «О, исполненный всякого коварства и всякого злодейства, сын диавола, враг всякой правды! Перестанешь ли ты совращать с прямых путей Господних? И ныне вот, рука Господня на тебя: ты будешь слеп и не увидишь солнца до времени. И вдруг напал на него мрак и тьма, и он, обращаясь туда и сюда, искал вожатого» (Деян.13:10–11). Тогда проконсул, увидев происшедшее, вполне уверовал, дивясь учению Господню. Уверовало с ним и много народа, и увеличивалось собрание верных. Отплыв из Пафа, Павел и бывшие при нем прибыли в Пергию, что в Памфилии, из Пергии в Антиохию Писидийскую [24]. Здесь они проповедовали о Христе, и когда уже многих привели к вере, то завистливые иудеи подстрекнули начальных в городе людей, приверженных к язычеству и, с помощью их, изгнали Апостолов святых из города и окрестностей его. Апостолы, отрясши здесь прах от ног своих, пошли в Иконию [25] и пребывая там довольно времени, смело проповедовали и привели к вере великое множество иудеев и язычников, не только проповедью, но и знамениями и чудесами, которые совершались руками их; там они обратили и святую деву Феклу [26] и уневестили ее Христу. А неверующие иудеи возбуждали язычников и начальников их воспротивиться Апостолам и побить их камением. Узнав о сем, Апостолы удалились в Ликаонские города — Листру и Дервию — и в окрестности их [27]. Благовествуя в Листре, они исцелили некоего человека, который был хром от чрева матери своей и никогда не ходил; именем Христовым они воздвигли его на ноги, и он тотчас встал и стал ходить. Народ, увидев это чудо, возвысил свой голос, говоря по ликаонски: «Боги в образе человеческом сошли к нам» (Деян.14:11). И называли Варнаву Зевсом, а Павла Ермием [28], и приведя волов и принеся венки, хотели принести Апостолам жертвы. Но Варнава и Павел (услышав о сем) разодрали свои одежды и, подойдя к народу, громко говорили: «Мужи! Что вы это делаете? И мы — подобные вам человеки» (Деян.14:15). И предложили к ним слово о Едином Боге, Который сотворил небо, и землю, и море, и всё, что в них, и посылает с неба дожди и времена плодоносные, и исполняет пищею и веселием сердца людей. И говоря сие, они едва убедили народ не приносить им жертвы. В то время, как они пребывали в Листре и учили, пришли некоторые иудеи из Антиохии и Иконии и убеждали народ отстать от Апостолов, дерзко говоря, что они не говорят ничего истинного, а всё лгут, и еще на худшее возбудили легковерных, ибо Павла святого, как главного проповедника, побили камнями и вытащили за город, считая его уже умершим. Он же (при помощи верующих), поднявшись, вошел опять в город, а на другой день удалился с Варнавою и Дервию. Проповедав Евангелие в сем городе, и приобретши довольно учеников, они обратно проходили Листру, Иконию и Антиохию, утверждая души учеников и умоляя их пребывать в вере. Рукоположив им пресвитеров к каждой церкви, они помолились, соблюдая пост, и предали их Господу, в Коего уверовали. Потом, прошедши чрез Писидию, пришли в Памфилию [29], и проповедав слово Господне в Пергии, сошли в Атталию [30], а из нее отплыли в Антиохию Сирскую, откуда первоначально были посланы Духом Святым проповедовать язычникам слово Господне. И прибыв в Антиохию, собрали верных, и рассказали всем, что сотворил Бог с ними, и сколько народа языческого приведено ко Христу. Спустя некоторое время, между веровавшими иудеями и еллинистами в Антиохии возник спор относительно обрезания: одни говорили, что невозможно спастись без обрезания, другие считали обрезание тяжелым для себя делом. Посему оказалось нужным Апостолу Павлу с Варнавою идти в Иерусалим к старейшим Апостолам и пресвитерам — спросить у них мнения касательно обрезания и при этом известить их, что Бог отверз дверь веры язычникам; сею последнею вестью они весьма обрадовали всю братию Иерусалимскую. В Иерусалиме, на соборном совещании, святые Апостолы и пресвитеры совершенно устранили ветхозаветное обрезание, как ненужное при новой благодати, и заповедали только — воздерживаться от идоложертвенной пищи, от блудных дел и чтобы ничем не обижали ближнего, и с этим решением отпустили из Иерусалима в Антиохию Павла и Варнаву, а с ними Иуду и Силу. Пришедши в Антиохию, Апостолы пробыли там довольно времени и опять отправились к язычникам, разлучась друг от друга: Иуда возвратился в Иерусалим; Варнава, взяв с собой Марка, сродника своего, направился в Кипр; а Павел, избрав Силу, пошел в Сирию и Киликию, и, проходя тамошние города, утверждал верных. Пришедши в Дервию и Листру, он обрезал в Листре Тимофея, ученика своего, чтобы только утолить ропот иудействующих христиан [31] и взял его с собою. Оттуда отправился во Фригию и Галатийскую страну, потом пришел в Мисию и думал было идти в Вифинию [32], но это не угодно было Духу Святому [33]. Ибо когда Павел находился с своими спутниками в Троаде [34], было ему ночью следующее видение: какой-то муж, по виду македонянин, стал пред ним и умолял его, говоря: «Приди в Македонию и помоги нам» (Деян.16:9). Из этого видения Павел понял, что Господь зовет его на проповедь в Македонию. И отплыв из Троады, прибыл на остров Самофраки, на другой день в Неаполь [35], оттуда в Филиппы, ближайший город Македонии, бывший колонией римлян. В Филиппах он прежде всего научил Христовой вере и крестил женщину Лидию, торговавшую багряницею (тканями и одеждами багряного или красного цвета); она упросила его поселиться с учениками своими в ее доме. Однажды, когда Павел шел с учениками в собрание на молитву, встретила его какая-то служанка, одержимая нечистым духом прорицательным, которая прорицаниями доставляла большой доход господам своим. Идя за Павлом и его спутниками, она кричала, говоря: «Сии человеки — рабы Бога Всевышнего, которые возвещают нам путь спасения» (Деян. 16:17). Это она повторяла много дней. Павел, вознегодовав [36], обратился к ней и, запретив духу именем Иисуса Христа, изгнал его из нее. Тогда господа ее, видя, что потеряна надежда дохода их, схватили Павла и Силу и повели их к начальникам города, говоря: «Сии люди, будучи Иудеями, возмущают наш город и проповедуют обычаи, которых нам, Римлянам, не следует ни принимать, ни исполнять» (Деян.16:20–21). Воеводы, сорвав с Апостолов одежды, велели бить их палками и дав им много ударов, ввергли их в темницу. Здесь, около полуночи, когда Павел и Сила молились, потряслась темница, отворились все ее двери, и узы ослабели. Увидев это, сторож темницы уверовал во Христа, привел Апостолов в дом свой, там омыл раны их, немедленно крестился сам со всем домом своим и предложил им трапезу. И Апостолы опять возвратились в темницу. На другой день начальники города одумались, что они жестоко наказали невинных людей, и послали служителей в темницу с приказанием отпустить Апостолов на свободу, — пусть идут, куда хотят. Но Павел сказал к ним: «Нас, Римских граждан, без суда всенародно били и бросили в темницу, а теперь тайно выпускают? Нет, пусть придут и сами выведут нас» (Деян.16:37). И посланные, возвратясь, пересказали слова Павла воеводам, воеводы испугались, что узники, коих они избили, оказались римскими гражданами; и пришедши к ним, упросили их выйти из темницы и из города. Они же, вышедши из темницы, пришли сначала в дом Лидии, у которой прежде жили, и обрадовали собравшихся там верных. Простившись с ними, отправились в Амфиполь и Аполлонию и оттуда в Солунь [37]. В Солуни, когда они уже многих приобрели благовестием, завистливые иудеи, собрав несколько негодных людей, устремились к дому Иасона, где пребывали Апостолы Христовы. И не найдя там Апостолов, схватили Иасона и некоторых братьев и повлекли их к начальникам города, клевеща на них, как на противников Кесаря, которые признают царем другого — именно Иисуса. И едва освободился Иасон от этой напасти. А святые Апостолы, успев скрыться от сих враждебных людей, ночью вышли из Солуни и пришли в Берию [38]; но и там злобная зависть иудейская не дала покоя святому Павлу; когда солунские иудеи узнали, что и в Берии проповедано Павлом Слово Божие, то пришли и туда, возбуждая и возмущая народ и подстрекая его против Павла. Вынужден был Апостол святой и оттуда уйти, не из личной боязни смерти, но по настоянию братии, да сохранит жизнь свою, ради спасения многих, и братия отпустили его к морю. Спутников же своих Силу и Тимофея — Апостол оставил в Берии, чтобы утвердили в вере новообращенных, так как он знал, что иудеи только его одного головы ищут. Сам же он сел в корабль и отплыл в Афины [39]. В Афинах Павел возмутился духом при виде идолов, наполнявших сей город, и скорбел о погибели стольких душ. Он стал толковать в синагогах с иудеями и ежедневно на площадях с греками и философами их. Слушатели привели его в Ареопаг (так называлось место, где при идольском храме производился общественный суд). Привели же его туда отчасти для того, чтобы выслушать от него в бывшем собрании что-то новое, а отчасти и для того (как думает Златоуст святой), чтобы предать его суду, мукам и смерти, если услышат от него что-нибудь достойное казни. Павел же святой, еще прежде увидев в городе какой-то жертвенник, на котором было написано: «неведомому богу», начал свою речь по этому поводу и стал проповедовать им Истинного Бога, доселе неведомого им, говоря: «Сего-то, Которого вы, не зная, чтите, я проповедую вам» (Деян.17:23). И начал сказывать им о Боге — Создателе всего мира, и о покаянии, и о суде, и о воскресении мертвых. Услышав о воскресении мертвых, одни из слушателей насмехались, а другие еще более о сем хотели услышать. И вышел Павел из собрания их не осужденный, как невиновный ни в чем: а Слово Божие, проповеданное им, было не без пользы для приобретения душ: ибо некоторые мужи, пристав к нему, уверовали во Христа; между ними был Дионисий Ареопагит [40] и некая знатная женщина, по имени Дамарь, и другие многие, крестились. Оставив Афины, Павел пришел в Коринф [41] и жил там у некоего иудеянина, по имени Акилы; сюда пришли к нему и Сила с Тимофеем из Македонии и вместе проповедовали о Христе. Был же Акила с своею женою Прискиллою ремеслом шатерник; Павлу было знакомо это ремесло, и он работал вместе с ними, и трудом своим приобретал пищу себе и спутникам, как сам об этом говорит в послании к Солунянам: «Ни у кого не ели хлеба даром, но занимались трудом и работою ночь и день, чтобы не обременить кого из вас» (2 Фес.3:8). И опять: «Нуждам моим и [нуждам] бывших при мне послужили руки мои сии» (Деян.20:34). А во всякую субботу убеждал в синагогах иудеев, доказывая, что Иисус есть Христос. Но так как они упорно противились и злословили, то он, отрясши одежды свои, сказал им: «Кровь ваша на главах ваших; я чист; отныне иду к язычникам» (Деян.18:6). И когда он решил уйти из Коринфа, явился ему Господь в видении, ночью, и сказал: «Не бойся, но говори и не умолкай, ибо Я с тобою, и никто не сделает тебе зла, потому что у Меня много людей в этом городе» (Деян.18:9–10). И оставался Павел в Коринфе год и шесть месяцев, поучая Слову Божию иудеев и греков, и многие уверовали и крестились, и сам начальник синагоги, Крисп, уверовал в Господа со всем домом своим и крестился. А некоторые из не уверовавших иудеев напали целой толпою на Павла и привели его пред судилище к проконсулу Галлиону (который был братом философа Сенеки [42]), но он отказался судить Павла, говоря: «Если бы от него была какая-нибудь обида, или злой умысел, то я имел бы основание выслушать вас и судил бы его; а в споре вашем об учении и о законе вашем, не хочу быть судьей». И прогнал их от судилища. После сего Павел святой, пробыв там еще довольно дней, простился с братиями и отплыл в Сирию с бывшими при нем. За ним последовали и Акила с Прискиллою, и на пути все остановились в Ефесе [43]. Там, проповедуя слово Господне, много чудес сотворил святой Апостол Павел, и не только руки его являлись чудотворными, исцеляя одним прикосновением всякий недуг, но и платки его и головные повязки, напитанные потом тела его, имели ту же чудотворную силу: ибо, будучи полагаемы на больных, тотчас исцеляли их и изгоняли нечистых духов от людей. Видя это, некоторые из скитающихся иудейских заклинателей дерзали призывать имя Господа Иисуса над имеющими злых духов, говоря: «Заклинаем вас Иисусом, которого Павел проповедует». Но злой дух отвечал им: «Иисуса знаю, и Павел мне известен, а вы кто?». И бросался на них человек, в котором был злой дух, и одолев их, получал над ними такую силу, что бил их и ранил, так что они едва нагие могли убежать от руки бесноватого. Сие сделалось известным всем ефесским иудеям и еллинам, и страх напал на всех их, и славимо было имя Господа Иисуса, и уверовали в Него многие. И даже из тех, которые занимались чародейством, очень многие, по принятии святой веры, собрали свои волшебные книги, и, сосчитавши цены их, нашли, что они стоили 50 тысяч драхм [44], и всенародно сожгли все книги. Так сильно возрастало и возмогало слово Господне. Павел же готовился идти в Иерусалим и говорил: «Побывав там, я должен видеть и Рим» (Деян.19:21). Но в это время произошел не малый мятеж в Ефесе от серебряников, делавших модели храма Артемиды. По укрощении мятежа, Павел святой, пробыв в Ефесе 3 года, отправился в Македонию, оттуда пришел в Троаду, где пробыл семь дней. В первый же день недели, когда верные собрались для преломления хлеба, Павел повел к ним долгую беседу, так как намеревался уйти от них в следующий день, и продолжал ее до полуночи в горнице, освещенной множеством светильников. Среди слушателей один юноша, именем Евтих, сидя на окне, погрузился в глубокий сон и, пошатнувшись сонный, упал вниз, с третьего жилья (этажа), и его подняли без чувств. Святой Павел, сошедши, пал на него и обняв его, сказал: «Не тревожьтесь, ибо душа его в нем» (Деян.20:10). И снова Павел взошел в горницу; привели юношу живого и немало утешились. Павел беседовал еще довольно, даже до рассвета, и простившись с верующими, ушел оттуда. Пришедши в Милит [45], Павел послал в Ефес — призвать к нему пресвитеров церковных, ибо сам не хотел зайти туда, чтобы не замедлить ему в пути, так как он спешил, чтобы в день Пятидесятницы быть в Иерусалиме. И когда пресвитеры ефесские собрались к Апостолу, он произнес к ним поучительное слово и между прочим сказал: «Итак внимайте себе и всему стаду, в котором Дух Святый поставил вас блюстителями, пасти Церковь Господа и Бога, которую Он приобрел Себе Кровию Своею» (Деян.20:28). И предсказал им, что по отшествии его войдут к ним лютые волки, не щадящие стада. Сказал им о предстоящем путешествии: «И вот, ныне я, по влечению Духа, иду в Иерусалим, не зная, что там встретится со мною; только Дух Святый по всем городам свидетельствует, говоря, что узы и скорби ждут меня. Но я ни на что не взираю и не дорожу своею жизнью, только бы с радостью совершить поприще мое и служение, которое я принял от Господа Иисуса» (Деян.20:22–24). Потом он произнес: «И ныне, вот, я знаю, что уже не увидите лица моего все вы» (Деян.20:25). Тогда немалый плач был у них. Падая на выю Павла, они целовали его, особенно скорбя от сказанного им слова, что они уже не увидят лица его. И провожали его до корабля. Он же, дав всем последнее целование, пустился в путь. И пройдя многие города и страны, как у берегов моря, так и на островах, и везде посетив и утвердив верных, пристал в Птолемаиде [46]; оттуда пришел в Кесарию Стратонову [47], и поселился в доме святого Апостола Филиппа, одного из семи диаконов [48]. Сюда к святому Павлу пришел однажды пророк, именем Агав, и взяв пояс Павла, связал свои руки и ноги, и сказал: «Так говорит Дух Святый: мужа, чей этот пояс, так свяжут в Иерусалиме Иудеи и предадут в руки язычников» (Деян.21:11). Когда братия услышали это, то стали со слезами просить Павла, чтобы он не ходил в Иерусалим; но Павел в ответ сказал им: «Что вы делаете? Что плачете и сокрушаете сердце мое? Я не только хочу быть узником, но готов умереть в Иерусалиме за имя Господа Иисуса» (Деян.21:13). И замолчали братия, сказавши: «Да будет воля Господня!». После сего святой Апостол Павел пошел в Иерусалим с учениками своими (в числе коих был и Трофим ефесянин, из язычников обратившийся ко Христу) и радушно был принят святым Иаковом Апостолом, братом Господним, и всем собранием верных [49]. В это время пришли из Асии [50] в Иерусалим на праздник Пятидесятницы иудеи, которые постоянно были врагами Павла и везде возбуждали против него мятеж. Увидевши Павла в городе и с ним Трофима ефесянина, они пожаловались на Павла первосвященникам иудейским и книжникам и старцам, что он разоряет закон Моисеев, не велит обрезываться, везде проповедует распятого Иисуса, и друг друга подстрекали против Павла, чтобы схватить его. А когда они увидели святого Павла, в праздник, в храме Соломоновом, то вдруг придумали клевету на него, возмутили весь народ и бросились возложить на него руки, крича: «Мужи Израильские, помогите! Это тот человек, который повсюду учит против народа, закона и места сего (храма), наконец и язычников ввел во храм и осквернил святое место сие» (они думали, что Павел и Трофима ввел во храм). При этих криках весь город пришел в движение, и сделалось стечение народа; мятежники, схватив Павла, повлекли его вон из храма, и поспешно затворили двери: они хотели убить Павла, но не в храме, чтобы не осквернить святого места. В это время до тысяченачальника полка дошла весть, что весь Иерусалим возмутился. Он, немедленно собрав воинов и сотников, поспешил ко храму; мятежники, увидев тысяченачальника и воинов, перестали бить Павла. Тогда тысяченачальник взял его и велел сковать двумя железными цепями; потом стал допрашивать, кто он, и что сделал? Народ же кричал к тысяченачальнику, чтобы он предал смерти Павла. Но вследствие шума и разнородного говора в народе, начальник нисколько не мог дознаться, в чем именно виноват Павел, и повелел отвести его в крепость. Множество же народа последовало за начальником и воинами, крича, да будет убит Павел. Когда дошли до высшего крыльца, ведущего в крепость, Павел просил тысяченачальника, чтобы он позволил ему сказать несколько слов к народу; тот позволил. И Павел, остановясь на ступенях, обратился к народу и громко заговорил по-еврейски, говоря: «Мужи братия и отцы! Выслушайте теперь мое оправдание перед вами» (Деян.22:1). И начал рассказывать им о своей прежней ревности по закону Моисея, и как на пути в Дамаск он был осиян небесным светом, и как видел Господа, посылавшего его к язычникам. Но народ, не желая более его слушать, стал кричать, обращаясь к тысяченачальнику: «Истреби от земли такого! Ибо ему не должно жить!». Крича таким образом, они метали одежды и бросали пыль на воздух, увлекаясь яростью, и настаивали убить Павла. Тысяченачальник приказал ввести его в крепость, и распорядился было бичевать его, чтобы выпытать от него: за какую вину так озлобился на него народ? Но когда привязали Павла к столбу ремнями, он сказал стоявшему при нем сотнику:

— «Разве вам позволено бичевать Римского гражданина, да и без суда?» (Деян.22:25)

Услышав сие, сотник подошел и донес тысяченачальнику, говоря:

— Смотри, что ты хочешь делать! Этот человек — римский гражданин.

Тогда тысяченачальник подошел к Павлу и спросил:

— Скажи мне, ты римский гражданин?

Он сказал:

— Да.

Тысяченачальник смущенно проговорил:

— Я за большие деньги приобрел это гражданство.

И тотчас освободил его от оков. На другой день тысяченачальник повелел прийти первосвященникам и всему синедриону и поставил пред ними Павла святого. Павел, устремив взор на синедрион, сказал:

— Мужи братия! Я всею доброю совестью жил пред Богом до сего дня (Деян.23:1).

Первосвященник же Анания при сих словах приказал стоявшим пред ним бить Павла по устам… Тогда Павел сказал ему:

— Бог будет бить тебя, стена подбеленная! Ты сидишь, чтобы судить по закону, и, вопреки закону, велишь бить меня [51] (Деян.23:3).

Заметив же, что в собрании одна часть саддукеев, а другая фарисеев, Павел возгласил, говоря:

— Мужи братия! Я фарисей, сын фарисея; за чаяние воскресения мертвых меня судят (Деян.23:6).

Когда он сказал это, произошла распря между фарисеями и саддукеями, и собрание разделилось: ибо саддукеи говорят, что нет воскресения, ни ангела, ни духа, а фарисеи признают и то и другое. Поднялся большой крик. Фарисеи говорили:

— Ничего худого мы не находим в сем человеке.

Саддукеи же утверждали противное, и великая распря продолжалась. Тысяченачальник, опасаясь, чтобы собрание не растерзало Павла, приказал воинам взять его из среды их и отвести в крепость. В следующую за сим ночь святому Павлу явился Господь и сказал:

— Дерзай, Павел; ибо, как ты свидетельствовал о Мне в Иерусалиме, так надлежит тебе свидетельствовать и в Риме (Деян.23:11).

С наступлением дня некоторые из ожесточенных иудеев собрались на совещание и поклялись не есть и не пить до тех пор, пока не убьют Павла. И оказалось более сорока душ, произнесших такое заклятие. Узнав об этом, тысяченачальник отослал Павла, с большим отрядом вооруженных воинов в Кесарию, к правителю Филиппу. Проведав о сем, первосвященник Анания со старейшими членами синедриона отправились и сами в Кесарию и клеветали правителю на Павла, хулили его пред правителем и усильно домогались смерти его, но ни в чем не успели, ибо не найдено было в нем никакой вины, достойной смерти. Однако же правитель, желая доставить удовольствие иудеям, оставил Павла в узах. Прошло два года. На место Филиппа правителем поступил Порций Фест. Архиереи просили его, чтобы он отослал Павла в Иерусалим. А это затеяли они с злым умыслом: на дороге они надеялись убить Апостола Христова. И когда Фест спросил Павла, хочет ли он идти в Иерусалим на суд, Павел отвечал: «Я стою перед судом кесаревым, где мне и следует быть судиму. Иудеев я ничем не обидел, как и ты хорошо знаешь. Ибо, если я неправ и сделал что-нибудь, достойное смерти, то не отрекаюсь умереть; а если ничего того нет, в чем сии обвиняют меня, то никто не может выдать меня им. Требую суда кесарева» (Деян.25:10–11). Тогда Фест, поговорив с советниками, отвечал Павлу:

— Ты потребовал суда кесарева, к кесарю и отправишься.

Спустя несколько дней, в Кесарию пришел царь Агриппа [52] поздравить Феста и, узнав о Павле, пожелал его видеть. И когда Павел, представ царю Агриппе и правителю Фесту, подробно рассказал им о Христе Господе и о том, как он уверовал в Него, царь Агриппа сказал ему:

— Ты немного не убеждаешь меня сделаться христианином.

Павел же отвечал:

— Молил бы я Бога, чтобы мало ли, много ли, не только ты, но и все, слушающие меня сегодня, сделались такими, как я, кроме этих уз (Деян.26:29).

После сих слов, царь, правитель и бывшие с ними встали; отшедши в сторону, совещались между собою и решили:

— Этот человек не сделал ничего достойного смерти или уз.

Агриппа же сказал Фесту:

— Можно было бы освободить его, если бы он не потребовал суда у кесаря.

Таким образом решили отправить Павла в Рим к кесарю и отдали его и некоторых других узников сотнику царского полка, именем Юлию; а сей, приняв узников и Павла, посадил их на корабль, и все пустились в плавание. Плавание их было весьма не безопасно, вследствие противных ветров; когда же они подплыли к острову Криту и вошли в место, называемое «хорошие пристани», Павел святой, провидя будущее, советовал перезимовать там с кораблем; но сотник более доверял кормчему и начальнику корабля, нежели словам Павла. Когда они отплыли на средину моря, поднялся против их ветер бурный, сделалось великое волнение и пал такой туман, что целых 14 дней они не видели ни солнца днем, ни звезд ночью, и даже не знали, в каком они месте, потому что их носило волнами, и они в отчаянии не ели во все эти дни, и уже ожидали смерти. На корабле же было 276 человек. Павел, став посреди их, утешал их, говоря:

— «Мужи! Надлежало послушаться меня и не отходить от Крита, чем и избежали бы сих затруднений и вреда. Теперь же убеждаю вас ободриться, потому что ни одна душа из вас не погибнет, а только корабль. Ибо Ангел Бога, Которому принадлежу я и Которому служу, явился мне в эту ночь и сказал: «не бойся, Павел! Тебе должно предстать пред кесаря, и вот, Бог даровал тебе всех плывущих с тобою». Посему ободритесь, мужи, ибо я верю Богу, что будет так, как мне сказано» (Деян.27:21–25).

И уговаривал Павел всех принять пищу, говоря:

— «Это послужит к сохранению вашей жизни; ибо ни у кого из вас не пропадет волос с головы» (Деян.27:36).

Сказав это и взяв хлеб, он возблагодарил Бога пред всеми и, разломив, начал есть. Тогда все ободрились и также приняли пищу. Когда же настал день, увидели землю, но не узнавали, что это за сторона, и направили корабль к берегу. Приближаясь к нему, корабль попал на косу и сел на мель; нос увяз и остался недвижим, а корма разбивалась силою волн. Воины совещались между собою перебить всех узников, чтобы кто-нибудь, выплыв, не убежал; но сотник, желая спасти Павла, удержал их от сего намерения и велел умеющим плавать — первым броситься и выйти на берег; а на них смотря, и другие стали плавать, одни на досках, другие — на чем пришлось из корабельных вещей, и все вышли на землю здоровыми и спаслись из моря. Тогда узнали, что остров сей называется Мелит [53]. Жители его, иноплеменники, оказали им немалое человеколюбие, ибо, по причине бывшего дождя и холода, они разложили огонь, чтобы обогрелись промокшие на море. Между тем Павел набрал множество хвороста и клал на огонь; в это время ехидна, вышедши от жара, повисла на руке его. Когда иноплеменники увидели висящую на руке его змею, они говорили друг другу:

— Верно, этот человек убийца, когда его, спасшегося от моря, суд Божий не оставляет жить.

Но Павел, стряхнув змею в огонь, не потерпел никакого вреда. Они было ожидали, что у него будет воспаление, или он внезапно упадет мертвым, но ожидая долго и видя, что с ним не случилось никакой беды, переменили мысли и говорили, что он — Бог. Начальник того острова, именем Публий, принял спасенных от моря в дом свой и три дня дружелюбно угощал их. Отец его в это время лежал, страдая горячкою и болью в животе. Павел вошел к нему, помолился ко Господу и, возложив руки свои на больного, исцелил его. После сего события и прочие на острове больные приходили к святому Апостолу и были исцеляемы. Через три месяца все спасшиеся от моря с Апостолом отплыли отсюда, уже на другом корабле и приплыли в Сиракузы [54], оттуда в Ригию, потом в Путеолы [55] и наконец достигли Рима. И когда братия, бывшие в Риме, узнали о приходе Павла, то вышли навстречу ему даже до Аппиевой площади и трех гостиниц [56]. Увидев их, Павел утешился духом и возблагодарил Бога. В Риме же сотник, сопровождавший узников из Иерусалима, передал их военачальнику, а Павлу позволил жить особо с воином, стерегущим его. И жил Павел в Риме целых два года, и принимал всех приходящих к нему, проповедуя Царствие Божие и уча о Господе нашем Иисусе Христе со всяким дерзновением невозбранно. Доселе о житии и трудах Павловых из книги Деяний Апостольских, написанной святым Лукою; о прочих же трудах и страданиях его сам он рассказывает во 2 послании к Коринфянам следующим образом (в сравнении с другими, он был): «более в трудах, безмерно в ранах, более в темницах и многократно при смерти. От Иудеев пять раз дано мне было по сорока [ударов] без одного; три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел кораблекрушение, ночь и день пробыл во глубине [морской]; много раз [был] в путешествиях» (2 Кор.11:23–26). Измерив широту и долготу земли хождением, а моря плаванием, Апостол Павел изведал и высоту небесную, будучи восхищен до третьего неба. Ибо Господь, утешая Своего Апостола в многоболезненных трудах, подъемлемых ради Его святого имени, показал ему небесное блаженство, которого око никогда не видело, и слышал он там неизреченные глаголы, которых человеку нельзя пересказать. Как же совершил Апостол святой прочие подвиги своего жития и деятельности, повествует Евсевий Памфил, епископ Кесарии палестинской, историк церковных событий [57]. После двух лет узничества в Риме, святой Павел был отпущен на свободу, как ни в чем неповинный, и проповедовал слово Божие то в Риме, то в других западных странах. А святой Симеон Метафраст [58] пишет, что после римских уз еще несколько лет трудился Апостол в благовестии Христовом: вышедши из Рима, он прошел Испанию, Галлию и всю Италию, просвещая язычников светом веры и от прелести идольской обращая ко Христу. Когда он был в Испании, одна благородная и богатая женщина, услышавши о проповеди апостольской о Христе, пожелала видеть самого Апостола Павла и уговорила своего мужа Проба, да умолит Апостола святого прийти в дом их, чтобы они могли радушно угостить его. И когда Павел святой вошел в дом их, она взглянула на лицо его и увидела на челе написанные золотом слова: «Павел Христов Апостол». И увидев сие (чего никто другой не мог видеть), она пала к ногам Апостола с радостью и страхом, исповедуя Христа истинным Богом и прося святого крещения. И первая она принесла крещение (имя ей Ксантиппа), потом и муж ее Проб, и весь дом их, и начальник города Филофей, и многие другие там крестились. Пройдя все сии страны на Западе, озарив их светом святой веры, и провидев приближающуюся страдальческую свою кончину, святой Апостол опять возвратился в Рим, откуда писал к ученику своему Тимофею святому, говоря: «Ибо я уже становлюсь жертвою, и время моего отшествия настало. Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил; а теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия, в день оный» (2 Тим.9:6–8). О времени страдания святого Апостола Павла неодинаковы известия у церковных историографов. Никифор Каллист [59] во 2-й книге своей истории, в 36 главе, пишет, что святой Павел пострадал в один год и в один день со святым Апостолом Петром, за волхва Симона, которого одолеть он помогал Петру. Другие же сказывают, что спустя целый год по смерти Петра пострадал Павел в тот же 29 день месяца июня, в который за год пред сим был распят святой Петр. Причиной смерти Павла приводят то, что он проповедью Христовой увещевал девиц и женщин к целомудренной чистой жизни. Впрочем в сих известия нет большого разногласия: ибо в житии Петра святого (по Симеону Метафрасту) говорится, что Петр святой пострадал не тотчас после погибели Симона волхва, а по прошествии нескольких лет, из-за двух любимых Нероном наложниц, которых Апостол Петр обратил ко Христу и научил жить целомудренно. А так как и Павел святой жил в Риме и окрестных странах в то же время, когда и Петр, что легко могло быть и то и другое, т. е. что Павел святой помогал Петру святому и на Симона волхва, во время первого своего пребывания в Риме, и пришедши в Рим во второй раз, опять с Петром святым единодушно служил спасению людей, наставляя мужчин, и женщин целомудренной чистой жизни. И таким образом святые Апостолы возбудили ярость нечестивого и развратной жизнью жившего царя Нерона [60], который, осудив их обоих на смерть, казнил Петра, как иностранца, распятием, а Павла, как римского гражданина (которого нельзя было предать бесчестной смерти), усечением главы, если не в один и тот же год, то в один и тот же день. Когда усечена была честная глава Павлова, от раны истекла кровь с молоком. Верные же, взявши святое тело его, положили в одном месте с святым Петром. Так скончался избранный сосуд Христов, учитель народов, всемирный проповедник, самовидец небесных высот и райских доброт, предмет удивления ангелов и человеков, великий подвижник и страдалец, претерпевший и на своем теле язвы Господа своего, святой верховный Апостол Павел, и вторично, уже кроме тела, вознесен до третьего неба и предстал Троичному Свету, вместе с другом и сотрудником своим, святым верховным Апостолом Петром [61], перейдя из церкви воинствующей в церковь торжествующую, при радостном благодарении, гласе и восклицании празднующих, и ныне они славят Отца и Сына и Святого Духа, единого в Троице Бога, Которому и от нас грешных воссылается честь, слава, поклонение и благодарение, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Тропарь, глас 4: Апостолов первопрестольницы, и вселенныя учителие, владыку всех молите мир вселенней даровати и душам нашим велию милость.

Кондак, глас 2: Твердыя и боговещанныя проповедатели, верх апостолов твоих Господи, приял еси в наслаждение благих Твоих и покой; болезни бо онех и смерть приял еси паче всякаго всеплодия, едине сведый сердечная.



Память 30 июня

Собор святых славных и всехвальных двенадцати Апостолов:

Петра (житие 29 июня), Андрея (4-го ноября), Иакова Зеведеева (30 апреля), Иоанна (26 сентября), Филиппа (14 ноября), Варфоломея (11 июня), Фомы (6 октября), Матфея (16 ноября), Иакова Алфеева (9 октября), Иуды (Фаддея) (19 июня), Симона Зилота (10 мая) и Матфия (9 августа)

Праздник весьма древний. Свидетельства а нем встречаются уже в IV веке.

В тот же день память преподобного Петра, царевича Ордынского, Ростовского чудотворца (ум. 29 июня 1290 года).

Примечания

Житие и страдание святого мученика Иустина Философа [1] По завоевании Палестины Римлянами (I в. по Р. Хр.).

[2] Нынешний Наблус.

[3] Основатель стоического учения — Зенон (III в. до Р. Хр.); оно было по преимуществу практическим и имело целью научить господству над страстями и равнодушию при всяких обстоятельствах жизни.

[4] Перипатетики — последователи Аристотеля (IV в. до Р. Хр.); они учили, что всякое познание берет начало из опыта.

[5] Характер учения Пифагора (V в. до Р. Хр.) виден из наставлений пифагорейца Иустину.

[6] Платон (IV в. до Р. Хр.) признавал врожденными понятия о Боге, истине и добре, самостоятельность существования души и т. п. Его учение ближе к христианскому, чем прочие древние философские учения.

[7] Софисты отрицали возможность положительного знания вещей и брались за доказательство любой, даже ложной мысли. Отсюда софизм — правильный вывод из ложного основания.

[8] Сивиллы — предсказательницы будущего у греков и римлян. В приписывавшихся им предсказаниях указываются довольно ясно различные обстоятельства земной жизни Спасителя.

[9] Рим — главный город Римского государства, лежит в средней части Италии по обеим сторонам реки Тибра, при впадении ее в море.

[10] Маркион принадлежал к еретикам — гностикам и учил, что видимый мир сотворен не Богом, а низшими Его силами; ветхий завет он отвергал.

[11] Циники (основатель учения — Антисфен, IV в. до Р. Хр.) доводили до крайности учение о простоте в жизни, отвергая науку, искусство и всю внешнюю культуру.

[12] Известны две апологии св. Иустина: первою, написанною не ранее 150 г. и заключающею в себе 68 глав, он пытался доставить христианам покровительство императора Антонина; второю (написанною приблизительно в 162 г.) расположить Марка Аврелия к более кроткому обращению с христианами. В своих апологиях Иустин философ говорит «от имени несправедливо ненавидимых и гонимых христиан».

[13] Доблестные мужи, в пору тяжких гонений на христиан в II и III веках выступавшие пред римским правительством и обществом в качестве литературных защитников христиан и обличителей язычества, в истории церкви известны под именем апологетов — т. е. защитников, а их сочинения носят общее название апологий. В истории христианской перкви известны следующие апологеты; на Востоке: Аристид, Кодрат, Мелитон, еп. Сардийский, Татиан, Афиноген, Мильтиад, св. Феофил, еп. Антиохийский; на Западе: Минуций Феликс, Квинт Септимий Тертуллиан, Арнобий, Лактанций и св. Киприан, еп. Карфагенский.

[14] Ефес — главный город Мало-азиатской провинции Асии; расположен на реке Каистре. В настоящее время на месте древнего г. Ефеса находится бедная турецкая деревушка, называемая Сейся-Селюк.

[15] «Разговор с Трифоном иудеянином».

[16] В 165–166 годах.

[17] Кроме помянутых, древним известны были сочинения св. Иустина: «Замечание о душе», а также: «Обличение против Еллинов», «Речь против Еллинов», содержавшие в себе обличение язычества. Святым Иоанном Дамаскиным сохранена значительная часть не дошедшего до нас сочинения Иустина «О Воскресении». Известный церковный историк Евсевий утверждает, что Иустином была написана книга «Певец», «Обличение всех бывших ересей» и книга «Против Маркиона». Сам Иустин философ в первой апологии упоминает о своем сочинении против ересей. Самым замечательным произведением Иустина философа являлось сочинение — диалог против иудеев под заглавием «Разговор с Трифоном иудеянином».

Житие преподобного отца нашего Агапита Печерского, безмездного врача

[1] Преп. Антоний, родом из Любеча (в 40 верстах от Чернигова), постриженник св. горы Афонской. Придя в Киев, избрал местом поселения одну пещеру в лесистой горе близ Днепра. Богоугодная, подвижничсская жизнь преп. Антония собрала около него многих, желавших, под его руководством, проводить иноческую жизнь. Так возник знаменитый Киево-Печерский монастырь. Скончался преп. Антоний 90-летним старцем, после 46-летних подвигов в пещере, в 1073 г., 7 мая. Память его 10 июля.

[2] Всеволод Ярославич княжил первый раз шесть месяцев (1075–1076 гг.) и второй раз с 1078 по 1093 год.

[3] Владимир Всеволодович княжил затем в Киеве с 1114 по 1125 год.

[4] Армяне разделяют монофизитскую ересь, осужденную четвертым Вселенским собором в Халкидоне (451 г.) и отвергают все последовавшие за ним Вселенские соборы. Сущность монофизитской ереси состоит в учении, что Господь Иисус Христос, рожденный из двух природ или естеств, пребывает не в двух — ибо человеческая природа в Лице Бога-Слова так тесно соединилась с Его Божественною природою, что только мысленно может от нее отличаться. В древней Руси вообще существовал взгляд на армян, как злых еретиков: так, митрополит Киприан (1376–1406) в своих канонических ответах писал игумену Афанасию: «армянская же ересь гнуснейшая паче всех ересей; сего ради не достоит православному крестьянину (т. е. христианину) ни едино же общение имети с ними».

[5] Прп. Агапит скончался не позднее 1095 года, мощи его почивают в пещере св. Антония.

Память преподобного отца нашего Дионисия, игумена Глушицкого, нового чудотворца

[1] Преподобный Дионисий, в мире Димитрий, родился в 1362 году в окрестностях города Вологды. О его родителях и жизни его до принятия иночества не сохранилось сведений. Он был пострижен Дионисием, игуменом Спасокаменной обители, находившейся на Кубенском озере, и в этой обители подвизался 9 лет. Кубенское озеро названо «Великим» вероятно потому, что из всех озер Вологодского края оно — самое большое.

[2] Поприще — мера расстояние в 690 саженей.

[3] Селение Лучица, называемое иначе «Святая Лука», находилось на берегу Кубенского озера у устьев реки Кубени. Здесь до прихода преподобного Дионисия существовал пришедший в запустение монастырь, и Дионисий его возобновил.

[4] Преподобный Дионисий был рукоположен в иерейский сан ростовским архиепископом Григорием и, по мнению преосвященного Филарета (Жития святых, июнь, стр. 11) еще до окончания постройки храма на Лучице.

[5] Эта церковь построена была в 1403 году. Кубенский князь Димитрий, желая оказать помощь преподобному Дионисию, прислал для ее построения своих мастеров, плотников.

[6] Эта вторая церковь построена была чрез 9 лет после первой, в 1412 году.

[7] Преподобный Дионисий сам писал иконы, так как был искусным художником. До сих пор сохранились иконы, писанные его рукою. Так, в Прилуцком монастыре показывается икона преподобного Димитрия, написанная им; в Кирилло-Белозерском монастыре в иконостасе собора есть образ преподобного Кирилла — тоже его работы и др.

[8] Так назван здесь Покровский монастырь, из которого удалился преподобный.

[9] Этот храм был построен в 1420 году.

[10] Преподобный Дионисий скончался 74 лет от роду в воскресный день 1-го июня 1437 года. Московский Собор, бывший в 1547 году при митрополите Макарии, причислил его к лику святых, а в 16 столетии была построена первая церковь во имя его. Мощи его почивают под спудом в Сосновецком монастыре в храме во имя святых Дионисия и Амфилохия. В монастыре хранятся две иконы, — одна Покрова, а другая Знамения Божией Матери, — обе по преданию написаны преподобным Дионисием. Наружность преподобного была такая: роста он был низкого и телом весьма худ, голову имел немалую, брови — полукруглые, лицо — продолговатое, щеки — впалые, глаза — кроткие, бороду — до груди, густую, волосы — светлорусые и полуседые.

[11] Весь Христови, т. е. всего себя отдал Христу, все силы свои посвятил исполнению заповедей Христовых.

[12] Всевидящее око, т. е. всевидящий Бог.

Житие во святых отца нашего Никифора Исповедника, патриарха Цареградского

[1] Константинополь или Царьград — столица Византийской, ныне Турецкой, империи; основана императором Константином Великим в IV в. по Р. Хр. на месте прежнего города Византии.

[2] Константин V Копроним царствовал с 741 по 775 год.

[3] Нотарий собственно значит скорописец. В первые века по Р. Хр. так назывались императорские секретари, скреплявшие акты. При Константине Великом была учреждена тайная канцелярия нотариев, которые вели протоколы самых важных государственных совещаний. Секретари Константинопольского патриарха также назывались нотариями.

[4] Адамант в переводе с греческ. языка значит алмаз — камень, отличающийся своею твёрдостью.

[5] Никея — в описываемое время значительный город Вифинской приморской области, ныне представляет собою бедное селение с названием Исник. Замечателен в истории христианской церкви тем, что здесь был первый (в 325 г.) Вселенский собор.

[6] Лев IV Хазар царствовал с 775 до 780 года.

[7] За малолетством ее сына, императора Константина (Порфирородного), в начале царством управляла Ирина.

[8] Седьмой Вселенский собор 787 г., бывший в Никее, осудил иконоборство и восстановил иконопочитание.

[9] Босфор или Константинопольский пролив, соединяющий Черное море с Мраморным, назван Фракийским в отличие от многих проливов получивших то же название.

[10] Никифор царствовал с 802 г. по 811 г.

[11] Патриархом был с 784 г. по 806 г. Память его 25 февраля.

[12] Михаил I — с 811 г. по 813 г. Киропалат — начальник дворцовой стражи.

[13] Лев Армянин царствовал с 813 г. по 820 г.

[14] «Их конец — погибель, их бог — чрево, и слава их — в сраме, они мыслят о земном» (Флп. 3:19).

[15] Преп. Феодор Студит еще в юных летах вступил на путь иноческой жизни, подвизаясь в начале под руководством своего дяди, преподобного Платона (память его 5-го апреля), защитника иконопочитания на 7 Вселенском соборе. Впоследствии преп. Феодор сделался настоятелем Студийского монастыря в Константинополе; монастырь этот, под его управлением, достиг небывалой высоты. Преп. Феодора дважды высылали из Константинополя за обличение императора Константина Багрянородного, незаконно разведшегося со своею супругою Мариею и увеличившего тяжесть своего преступления незаконным браком с Феодотою. По возвращении в Студийский монастырь из ссылки, когда вспыхнуло гонение на святые иконы, преп. Феодор, не обращая внимания на угрозы иконоборцев, открыто совершал с честными иноками крестные ходы. Тогда император Лев Армянин послал его в заточение, где он содержался в сырых и душных темницах, неоднократно подвергаясь жестоким побоям. При Михаиле Косноязычном св. Феодор был возвращен из заточения, но жил не долго, изнуренный заключением. Умер 67 лет в 826 г., 11 ноября (когда и совершается его память). В минуту кончины святого Феодора преп. Иларион Далматский видел сонм Ангелов, нисходящих с неба, и слышал голос: «се, душа Феодора, игумена Студийского, в торжестве восходит горе́ и ее встречают небесные силы». Св. Феодор оставил после себя многочисленные сочинения в виде слов, оглашений, писем, канонов, стихир, эпиграмм и жизнеописаний. Наиболее полное изложение сочинений преп. Феодора на русском языке предпринято редакцией журнала «Христианское чтение» в качестве приложения к этому журналу за 1907 и 1908 гг.

[16] Носитель царского меча.

[17] Хрисополь — в Вифинии близ Византии, ныне Скутари.

[18] По греческому оригиналу в монастырь Доброго, т. е. Христа, но латинский переписчик перевода вместо Вопи (Доброго) поставил — вола, отсюда и явилось в славянском переводе — Волуе.

[19] Проконнис — остров на Мраморном море; ныне Мармара.

Страдание святого великомученика Иоанна Нового

[1] Фрягами назывались в старину на Руси преимущественно генуэзцы, потом западные европейцы вообще.

[2] По мнению известного историка церкви Е. Е. Голубинского указываемый здесь Белград есть нынешние Бессарабские Бельцы. Другие под Белградом разумеют Аккерман.

[3] По житию св. Иоанна, составленному пресвитером молдовлахийской церкви (с 1416 г. южнорусский митрополит 1419), а так же и по службе мученик пострадал от огнепоклонников, а по греческому мартирологу от магометан. По из истории не видим, чтобы эти огнепоклонники были персы или магометане: в половине 14 века, когда приблизительно скончался великомученик Иоанн, Аккерманом владели Половцы, у которых, как и у татар во время Батыя, могло быть поклонение огню.

[4] Св. мученик скончался, вероятно, не позднее 1340 г.

[5] Сделан митрополитом молдовлахийским в 1401 г. или 1402 г.

[6] Нынешняя, как некоторые полагают, Журжа — город Румынии, на левом берегу Дуная, против Рущука.

Память святого мученика Лукиллиана и с ним четырех отроков Клавдия, Ипатия, Павла и Дионисия о святой девы Павлы

[1] Аврелиан царствовал с 270 по 275 г.

[2] Никомидия — город малоазийской области Вифинии на берегу Пропонтиды (Мраморного моря).

[3] Византия — мегарская колония, основанная в 658 г. до Р. X на европейской стороне Босфора, занимала господствующее положение на узком проливе, соединяющем Черное море с Мраморным. В 330 г. Константин Великий, после победы над Ликинием, перенес сюда столицу Римской империи, и Византия стала называться Константинополем, Новым Римом.

Житие и страдание святого священномученика Лукиана

[1] Св. Дионисий Ареопагит (член ареопага — высшего правительственного места в Афинах) обратился к христианству под влиянием проповеди Ап. Павла (Деян. 17:34) и им же рукоположен во епископа Афинского; затем в 90 г. послан был в Галлию для проповеди Евангельской вместе с пресвитером Рустиком и диаконом Елевферием. Пострадал с ними в 96 г. при Домициане. Память его 3 октября.

[2] Св. Климент занимал кафедру с 91 г. по 100 г. Память его 25 ноября.

[3] Тицин, нынешняя Павия, древний город в Цизальпинской Галлии, на левом берегу Тицина, недалеко от его впадения в Пад.

[4] Ныне Бове во Франции.

[5] Поприще — приблизительно 690 сажен.

Память святого отца нашего Митрофана, патриарха Константинопольского

[1] Император Константин Великий царствовал о 306 г. по 337 г.

[2] Пров или Проб царствовал с 276 г. по 282 г.

[3] Св. Тит занимал византийский епископский престол с 242 г. по 272 г.

[4] Дометий был епископом Византии с 272 г. по 303 г.

[5] Пров святительствовал с 303 г. по 315 г.

[6] Св. Митрофан, первый патриарх Константинопольский, занимал Константинопольский престол с 315 г. по 325 г.

[7] Фракия находилась в восточной оконечности Балканского полуострова и примыкала к морям Черному и Мраморному. В настоящее время — это восточная Румелия, Турецкая провинция.

[8] Собор происходил в 325 г. и созван был для обличение ереси Ария, учившего, что Сын Божий не единосущен, а только подобосущен Отцу и есть тварное Существо, стоявшее, однако, выше прочих тварей. На этом соборе присутствовало 318 епископов, съехавшихся из различных стран, находившихся в пределах римской империи.

[9] Хорепископ — сельский епископ, бывший в подчинении у городского.

[10] Иллирия — провинция, обнимавшая всё восточное прибережье Адриатического моря с лежащими за ним местностями. Теперь на месте этой провинции — Албания, Далмация и Босния.

[11] После св. Митрофана патриархом Константинополя, действительно, был святой Александр (с 325 г. по 340 г.), а после него св. Павел, занимавший патриарший престол с некоторыми перерывами с 341 г. по 350 г.

[12] Св. Александр занимал александрийский престол с 312 г. по 326 г.

[13] После св. Александра патриархом александрийским, действительно, стал святой Афанасий, занимавший александрийскую кафедру с 326 г. по 373. На его долю выпало много преследований от ариан и арианствующих императоров. Несколько раз он скрывался из города, спасаясь на Западе; иногда его изгоняли из Александрии ариане. Такую же участь разделил с ним и св. Павел, патриарх Константинопольский.

Страдание святого мученика Конкордия

[1] Римский император Антонин, прозванный язычниками Пием, т. е. Благочестивым, царствовал с 138 г. по 161 г.

[2] Марк Аврелий занимал римский императорский престол с 161 г. по 180 г.

[3] Именем Требула назывались 3 городка в Сабинской земле, расположенной в средней Италии, на восток от Рима. Вследствие того, что в дальнейшем говорятся о том, как св. Конкордия призвал к себе Тусский эпарх, обитавший в Сполете, в провинции Умбрии, нужно думать, что город, обозначенный здесь под именем Требула, находился в северной части Сабинской земли, недалеко от Умбрии, провинции расположенной к северо-востоку от Рима.

[4] Тусками римляне называли жителей Этрурии, провинции, находящейся на западе Средней Италии, к северу от Рима. Таким образом Тусский епарх был правителем Этрурии.

[5] Сполета, ныне Сполето, город в Средней Италии, в древней Умбрии, на границе с Этрурией Вероятно, Умбрия и Этрурия находились под властью одного правителя.

[6] Зевс, по-римски Юпитер, почитался главным божеством, отцом богов и людей; он являлся повелителем неба и земли, грома и молнии, ветров и дождей.

[7] Это было около 175 года.

Страдание святых мучеников Фронтасия, Северина, Севериана и Силана

[1] Петрагорийская епископская кафедра иначе называлась Перическою. Город Перичев находился в южной Галлии.

[2] Римский император Клавдий царствовал с 41 по 54 г.

Житие преподобного отца нашего Зосимы, епископа Вавилонского

[1] Киликия — область Малой Азии, расположенная в юго-восточной части ее, на границах с Сириею и по южному берегу Средиземного моря.

[2] Гора Синай представляет собою собственно группу гор, состоящих из гранитных скал, прорезанных и окруженных крутыми и шероховатыми долинами. Лежит почти посредине известных рукавов Чермного (Красного) моря, образующих собою Синайский полуостров. Она состоит из трех горных хребтов. Юго-восточная вершина среднего хребта и была местом известного Синайского законодательства. С IV в. по Р. Хр. Синайская гора стала излюбленным местом подвижников и была вся усеяна монастырями.

[3] Ливия — провинция в северной Африки, к западу от Египта. Прилегающая к Средиземному морю часть Ливии была обитаема, другая же, уходящая в глубь материка, представляла пустыню с несколькими оазисами. Это самая восточная оконечность известной пустыни Сахары, простирающейся от Египта почти до самых берегов Атлантического океана.

[4] Авва — сирское слово, значит — отец. Это наименование давалось обыкновенно начальникам монастырей, а также и старшей братии. Новоначальный инок, отданный для искуса под руководство какому-нибудь опытному старцу, также обращался к нему с этим словом — авва.

[5] Преп. Дорофей жил и подвизался в конце VI и начале VII века. Прежде чем удалиться в пустыню для иноческих подвигов, он в молодых летах много занимался науками. Потом, сделавшись иноком, он с тою же любовью и неутомимостью предался упражнению в добродетели. Обитель, в которой он подвизался, была основана собственно Серидом, жившим в VI в., но авва Дорофей пользовался среди современного монашества такою известностью, что эта обитель часто называлась его именем. Обитель эта представляла собою такой вид общежительного монастыря, в котором братия не только стол, но и одежду и т. п. получают от монастыря, по распоряжению настоятеля, а с своей стороны весь своей труд и его плоды представляют обязательно на общую потребу монастыря. Такие обители и назывались киновиями (от греч. слов — кинос — общий, и виос — жизнь).

[6] Город Газа расположен на восточном берегу Средиземного моря, в самой южной оконечности Палестины, недалеко от Египта; некогда он был южным пределом Хананеев. Во время могущества Римлян Газа был значительный торговый город Палестины; это значение поддерживалось за нею некоторое время и позднее во времена Византийской империи. Но с течением времени этот цветущий город потерял всё свое значение, и теперь только песчаные холмы и жалкие развалины служат свидетельством, что здесь существовал великий город.

[7] Диосполь — палестинский город, на северной дороге от Иерусалима к Иоппии (Яффе).

[8] Разумеется, по-видимому, пустыня, находившаяся около города Порфириона, что в Финикии, близ Кармильской горы (к югу от Птолемаиды). Пустыня эта и в особенности Кармильская гора были наполнены иноками.

[9] Галатия — небольшая гористая, но плодородная провинция Малой Азии, лежавшая между Вифинией, Понтом и Каппадокией. Название получила от Галатов — воинственных племен Гальского или Кельтического происхождения.

[10] Мелетина — область в северной части Малой Армении, недалеко от р. Евфрата. При императоре Траяне (98–117 г.) здесь разрослось до размеров значительного города селение того же имени, что и область.

[11] Преп. Евфимий Великий был родом также из Мелетины. Подвизался он в Палестине, где основал две обители: одну — в пределах Иерихонских, в 14 верстах от Иерусалима на северо-восток, а другую — в 4-х верстах от первой, на горе. Он собрал вокруг себя много славных подвижников, из которых некоторые положили начало многим обителям. Скончался на 97 году от рождения, в 473 году. Память его — 20 января.

[12] Поприще — мера расстояния; оно равнялось нашим 690 саженям. Два поприща, таким образом, составляют 1,380 саженсй или 2 версты.

[13] Монастыри Синайской горы находились под ведением одного общего начальника — аввы Синайской горы.

[14] Александрия была главным городом Египта и северо-африканских провинций. Основана была Александром Македонским в Нижнем (Северном) Египте, при устье Нила. После Рима Александрия считалась первым городом в мире и служила центром торговли, промышленности и особенно языческой образованности, а в первые века христианства рассадником христианского просвещения. С V в. епископ Александрии пользовался титулом патриарха и ему были подчинены все церкви Египта, Ливии и Северной Африки. Синайский полуостров, с его монастырями, также находился в ведении Александрийского патриарха. В настоящее время Александрия (по-турецки и арабски Искандеры) принадлежит к числу важнейших торговых пунктов при Средиземном море, с населением до 230,000 жителей.

[15] Илиополь — город в Африке; находится на правом берегу Нила, на одном из его восточных рукавов, — на юге Нижнего Египта.

[16] Леонтополь — город в среднем Египте.

[17] Халдея находилась в Месопотамии, по рр. Тигру и Евфрату.

[18] Скончался в конце VI века.

Память святого священномученика Дорофея, епископа Тирского

[1] Диоклитиан царствовал в восточной половине Римской империи с 284 г. по 305 г.

[2] Тир находился в Финикии и был расположен на берегу Средиземного моря.

[3] Константин Великий царствовал с 306 г. по 337 г.

[4] Юлиан Отступник был императором с 361 г. по 363 г.

[5] Удский город или Уд находился в малоазийской провинции Мизии. На месте древнего Уда находится теперь город Варна.

[6] Это было около 362 г.

[7] С точностью неизвестно, какие именно сочинение написаны святым Дорофеем; полагают, что им написан «Синопсис» или собрание сказаний о житии пророков и апостолов; но не все ученые разделяют это мнение.

Преставление преподобного отца нашего Анувия Исповедника и пустынножителя Египетского

[1] Кончина преп. Анувия последовала в IV в.

Память преподобного отца нашего Феодора Пустынника

[1] Преподобный Феодор подвизался в VI в.

Повесть о кончине блаженного Константина, митрополита Киевского

[1] Игорь Олегович управлял Киевом всего только две недели (в 1146 г.). Он причислен Церковью к лику святых. — Память его 5-го июня.

[2] Изяслав Мстиславич был великим князем киевским с 1146 г. по 1149 г.; потом вторично с 1150 г. по 1154 г.

[3] Владимир Всеволодович Мономах правил Киевом с 1114 г. по 1125 г.

[4] Митрополит Михаил 2-ой занимал киевскую кафедру с 1131 г. по 1146 г.

[5] Климент управлял киевской митрополией с 1147 г. по 1164 г.

[6] Георгий (или Юрий) Владимирович Долгорукий занимал великокняжеский киевский престол три раза: в первый раз с 1149 г. по 1150 г.; во второй в к. 1150 г. и в третий с 1154 г. по 1157 г.

[7] Митрополит Константин управлял киевскою митрополиею с 1155 г. по 1158 г.

[8] Мстислав Изяславич занимал киевский престол в 1158 г.; затем в 1168 г.

[9] Кончина блаженного Константина последовала в 1159 г.

[10] Святослав Ольгович княжил с 1137 г. по 1165 г.

[11] Ростислав Мстиславич управлял Киевом в 1154 г. (только одну неделю); потом вторично с 1158 г. во 1167 г.

Страдание святых мучеников: Маркиана, Никандра, Иперехия, Аполлона, Леонида, Ария, Горгия, Селиния, Ириния и Памвлга.

[1] Год кончины святых мучеников точно неизвестен. Преосвященный Филарет («Жития святых», июнь, стр. 31) относит год их кончины на время царствования Максима, который в 305 году получил верховную власть над Сириею и Египтом и в своих владениях жестоко преследовал христиан. Царствовал с 305 г. до 312 г.

Житие преподобного отца нашего Виссариона

[1] Память его празднуется св. Церковью 4-го марта.

[2] Память его — 4-го февраля.

[3] Моисей — знаменитый вождь и законодатель народа еврейского и первый священный писатель, живший за ХV веков до Р. Хр.; родился в Египте и происходил из колена Левиина. Моисей чудесно вывел евреев из Египта, избавив их от тяжкого египетского рабства. На горе Синай он получил 10 заповедей и сподобился видеть славу Божию. Все, полученные им от Бога, заповеди и установления, равно как и первоначальную историю народа еврейского, он изложил в первых пяти книгах Библии (пятикнижие Моисеево). — Память св. пророка Моисея празднуется Церковью 4 сентября.

[4] Как известно, вода в морях бывает обыкновенно соленою.

[5] Иисус Навин — вождь народа еврейского, руководивший ими после смерти Моисея.

[6] Аморреи — одно из языческих племен, населявших землю ханаанскую. Аморреи, по переводу с еврейского значит — «жители высоких мест»; им противопоставляются ферезеи — «жители низменностей». Незадолго до исхода евреев из Египта аморреи захватили восточную иорданскую область, очень плодородную. Иисус Навин сражался с аморреями и разбил пять аморрейских царей (Иис.Нав.10:5–11).

[7] Илия — знаменитейший пророк израильский, происходивший из города Фесвы галаадской, живший и действовавший во дни нечестивого царя Ахава и Иезавели. Илия из числа всех пророков отличался особенною ревностью о славе Божией. История его жизни и деятельности излагается в 3-ей и 4-ой кн. Царств (3 Цар.17–20; 4 Цар.1–2) — Память его празднуется св. Церковью 20 июля.

[8] Елисей — пророк израильский, преемник пророческого дара св. Илии. — См. житие его ниже, под 14 июня.

[9] Кончина преподобного Виссариона последовала в конце IV или начале V века.

Память преподобного отца нашего Илариона Нового

[1] Каппадокия — малоазийская область.

[2] Далматская обитель была основана собственно святым Исаакием, подвизавшимся в IV в. (см. житие его под 30 мая); но название свое она получила от имени игумена Далмата — преемника Исаакия, — управлявшего обителью в продолжении 55 лет.

[3] Память его празднуется св. Церковью 20-го ноября.

[4] Память его празднуется св. Церковью 21-го октября.

[5] Олимп — гора в малоазийской области Мизии, на границе между Фригией и Вифинией. Здесь, между прочим находился монастырь «в Символах», славившийся строгою подвижническою жизнью своих насельников.

[6] Никифор 1-ый патриаршествовал с 806 г. по 815.

[7] Лев 5-ый Армянин царствовал с 813 г. по 820 г.

[8] Основателем иконоборческой ереси считается Константин, епископ николийский, живший в VIII в. Неразумно смешивая иконопочитание с идолопоклонством, иконоборцы жестоким и настойчивым преследованием иконопочитания хотели искоренить его из православной Церкви. Самыми ярыми защитниками этой ереси были императоры: Лев Исаврянин (царствовал с 717 г. по 741 г.) и Константин Копроним (с 741 г. по 775 г.). Эта ересь была осуждена на 7-м Вселенском соборе, бывшем в 787 г. в г. Никее.





[9] Феодот 1-ый Касситер патриаршествовал с 815 г. по 821 г.

[10] Иноки очевидно дали обещание слушаться императора вообще во всех его распоряжениях; противных же вере православной распоряжений они, конечно, не могли исполнять.

[11] Обитель Фанеева находилась между Византиею и Понтом.

[12] Местонахождение сей обители неизвестно.

[13] Протильский город или, вернее, протильский лагерь; местонахождение его неизвестно.

[14] Михаил 2-ой Травл (Косноязычный) царствовал с 820 г. по 829 г.

[15] Память его празднуется св. Церковью 11-го ноября.

[16] Феофил царствовал с 829 г. по 842 г.

[17] Остров Афусия, или Офиусса, находился в заливе Паса-Лимани, близ Константинополя.

[18] Кончина преподобного Илариона последовала в 845 г.

Страдание святых преподобномучениц Архелаи, Феклы и Сусанны

[1] Диоклитиан царствовал с 284 г. по 305 г.

[2] Кампания находилась в древней Италии и граничила на западе с Лациумом, на севере с Самниумом, на востоке с Луканиею и на юге с Тирренским морем. В этой итальянской провинции впервые начали (с VIII века) отливать колокола, почему они и называются в церковном Уставе кампанами (ранее были в употреблении била или железные доски).

[3] Город Нола лежал к югу от Капуи; существует и в настоящее время (теперь находится в итальянской провинции Казерта) и имеет около 15,000 жителей.

[4] Город Салерно находился у Тирренского моря; существует и в настоящее время.

[5] Кронос — по греческой мифологии младший сын Урана и Геи, один из титанов. Он считался покровителем посевов и жатв, почему и изображался с серпом в руке.

[6] Наименование Трисмегиста усвоялось Юпитеру или Зевсу.

[7] Гермес — бог благополучия.

[8] Афродита или Венера — богиня любви и красоты.

[9] Гера — покровительница браков и родов.

[10] Афина или Минерва — богиня мудрости.

[11] Зевс или Юпитер — верховный бог древнегреческой религии, считавшийся родоначальником прочих богов и виновником всего существующего.

[12] Кончина святых мучениц последовала в 293 г.

Страдание святого священномученика Маркелла, папы Римского, и прочих с ним

[1] Император Диоклитиан управлял восточною половиною римской империи с 284 г. по 305 г.

[2] Максимиан Геркул управлял западною половиною римской империи с 284 г. по 305 г.

[3] Максимиан Галерий управлял Востоком с 305 г. по 311 г.

[4] Максенций управлял Западом с 305 г. по 312 г.

[5] В ведении Максимиана находилась Африка, Испания и Италия.

[6] Следует заметить, что термы у древних римлян язычников были не только банями, но и блудилищем.

[7] С целью стеснить и ослабить израильтян фараон египетский назначил им тяжелые работы. В сравнительно короткое время (от смерти Иосифа до выхода из Египта) израильтяне выстроили египтянам три города — Пифом, Раамзес и Илиополь (Исх.1:1–14).

[8] Геркулес или Геракл — национальный древнегреческий герой. По сказанию греческой мифологии Геркулес был сыном Зевса и Алкмены, жены тиринфского царя Амфитриона. Геркулесу усвоялась большая физическая сила, почему он считался богом-покровителем гимнастов и гладиаторов.

[9] Мамертинская темница находилась в северной части города Рима. Она предназначалась главным образом для государственных преступников, к числу которых относили и христиан. В этой темнице были заключены, по преданию святые Апостолы Петр и Павел (память их 29 июня). Эта темница в реставрированном (восстановленном) виде сохранилась и до настоящего времени, причем то отделение темницы, где были заключены Апостолы Петр и Павел, как священное место, охраняется католиками с особенным вниманием.

[10] Оглашение — изустное наставление в истинах веры православной, преподававшееся в древней Церкви всем, желавшим приступить к таинству крещения. Имея право входа в храм для слушания священного Писания и поучений и даже присутствовать при первой и второй частях литургии (проскомидии и «литургии оглашенных»), оглашенные пред наступлением третьей, самой важной части литургии («литургии верных») должны были немедленно выходить из храма, о чем и оповещалось диаконом возгласом, и доселе сохранившемся в православной Церкви при совершении литургии. Срок оглашения был не одинаков; многие пребывали оглашаемыми в продолжении всей жизни. В случае необходимости срок оглашение сокращался до нескольких дней или даже нескольких часов (как например в данном случае). — Церковный обряд оглашения и доселе совершается в православной Церкви; он состоит в прочтении молитв над приступающим ко крещению и произнесении заклинания на диавола; при этом приступающий ко крещению отрекается сатаны, сочетавается Христу и исповедует свою веру чтением Символа веры (это делается при крещении младенцев восприемниками).

[11] Миллиарий — римская миля или, точнее, римский милевой камень, потому что в конце каждого миллиария стоял в виде знака каменный столб. Миллиарий равнялся 8 стадиям (стадия=88 саженям), что составит приблизительно 1,5 наших версты. Милевые камни были рассеяны по всей Италии; на них надписывалось обыкновенно имя строителя или императора, при котором они строились. Первый милевой камень, от которого вели свое начало все остальные камни и у которого соединялись все дороги, находился у храма Сатурна. При раскопках в Риме были найдены остатки этого камня.

[12] Салария — одна из самых больших дорог древнего Рима. Она шла вдоль реки Тибра до Кур, проходила через Лациум, Сабинию и т. д. до Ардии. Название этой дороги объясняется тем, что собиняне провозили по ней соль (sal) с берегов моря в свою страну.

[13] Теллюра или Гаия — греко-римская богиня земли и плодородия.

[14] Нумантийская дорога шла из Рима по направлению к городу Нумантии.

[15] Диавол устрашает святого Кириака путешествием в Персию потому, что в те времена путешествие вообще были обременительны, вследствие отсутствия правильных путей сообщения.

[16] Медиолан (ныне Милан) — значительнейший город северной Италии, в области Ломбардии; основан в глубокой древности, за несколько веков до Р. Хр. В истории христианской Церкви Медиолан известен как место архипастырской деятельности архиепископа Амвросия (с 374 г. по 397 г.), проявившего большое усердие в борьбе с ересью арианской (память его празднуется св. Церковью 7 декабря).

[17] Император Константин царствовал с 306 г. по 337 г. (см. житие его под 21 мая).

[18] Остийская дорога вела к Остии, гавани города Рима, построенной при устье реки Тибра. Остатки этой гавани показываются и теперь; вследствие наноса берегового песка она удалена от берега на расстояние часа пути.

[19] Кончина святого священномученика Маркелла, папы римского, последовала в 310 г. Он управлял римскою церковью в продолжении пяти лет и шести месяцев (с 304 г. по 310 г.). Прочие мученики и мученицы, упоминаемые в житии святого папы Маркелла, пострадали несколько ранее, в 305 г. и 306 г.

Память святых мучениц Кириакии, Калерии и Марии

[1] Кесария палестинская находилась на восточном берегу Средиземного моря. В древние времена Кесария была резиденцией римских прокураторов и центром общественно-политической жизни страны. — В истории христианской Церкви Кесария палестинская замечательна тем, что здесь впервые был открыт язычникам доступ в Церковь Христову Апостолом Петром, крестившим сотника Корнилия (Деян.10). Здесь же происходил последний суд над Апостолом — Павлом (Деян.25–27). В Палестине была еще другая Кесария, в отличие от настоящей называвшаяся Филипповой. Она находилась у истоков Иордана.

Память святого священномученика Маркеллина

[1] Кай управлял римскою Церковью с 283 г. по 296 г.

[2] Веста или Гестия — считалась у древних римлян и греков богиней-покровительницей семейного очага и жертвенного огня. Ей обычно приносилась жертва пред началом всякого важного дела, почему у язычников и сложилась поговорка: «начинать с Вестой». В Риме в честь богини Весты был выстроен храм в роще, на склоне Палатинского холма. В этом храме помещался жертвенник, на котором постоянно горел огонь, поддерживавшийся жрицами богини — весталками. Главный праздник в честь богини Весты отправлялся в Риме в июне месяце. — Изида — богиня плодородия. Изида — была собственно древнеегипетской богиней, но в первые века по Р. Хр. культ ее проник в Грецию и Италию, где в честь ее строились многочисленные храмы.

[3] Кампания — местность в древней Италии, ограниченная на западе Лациумом, на севере Самниумом, на востоке Луканиею, на юге тирренским морем. В этой итальянской области впервые начали отливаться (с VIII в.) колокола, почему они в церковном уставе и называются кампанами.

[4] Собор этот происходил около 300 г.

[5] Кончина святого папы Маркеллина последовала около 300 г.

Житие святого отца нашего Ефрема, патриарха Антиохийского

[1] Анастасий I царствовал с 491 по 518 г.

[2] Иустин I правил с 518 по 527 г.

[3] Ефрем патриаршествовал с 527 по 545 г.

[4] Несторианство основано Несторием, епископом Константинопольским (епископствовал с 428 по 431 г.), учившим, что Иисус Христос, не есть истинный Бог, а лишь человек, сын Иосифа и Марии, удостоенный за святость жизни особенной благодати Божией и спасающей нас не Своими искупительными заслугами, а лишь учением и примером Своей жизни. Несторианство осуждено на III Вселенском соборе, бывшем в Ефесе (в 431 г.). Несмотря на соборное осуждение несторианская ересь существовала до VII в. в Персии, Индии и Китае.

[5] Евтихианство было основано Константинопольским архимандритом Евтихием, учившим, что Иисус Христос имел лишь одно естество — божеское, тогда как Православная церковь всегда признавала и признает в Иисусе Христосе два естества, неслиянные и нераздельные: божеское и человеческое, евтихиане назывались еще — монофизитами (или «единоестественниками», — от греч. — один и — естество). Эта ересь была осуждена на IV Вселенском соборе, бывшем в г. Халкидоне в 451 г., но существовавшая и во времена святого Ефрема (IV в.), и даже значительно позднее.

[6] Содом и Гоморра — палестинские города, лежавшие в долине Иорданской и известные своим нечестием, за что и были погублены Богом (см. Быт.19:1–28).

[7] Евфрасий патриаршествовал с 523 по 527 г.

[8] Память его празднуется в 11-й день января месяца.

[9] См. житие его ниже под сим же числом.

[10] Иераполь находился в малоазийской области Фригии.

[11] Севериане — еретики, принявшие в видоизмененном виде монофизитскую ересь. Севериане, хотя и признавали, подобно еретикам монофизитам, только одну природу в Иисусе Христе — божескую, но допускали в ней различие свойств божеских и человеческих; так они утверждали, что плоть Христова до воскресения была, подобно нашей, тленною. Название свое эта ересь получила от имени Севера, патриарха антиохийского (с 512 по 518 г.).

[12] Кончина святого Ефрема последовала в 545 г. Святой Симеон Дивногорец был уведомлен свыше о кончине его; в момент его смерти он видел его душу, возносившуюся ангелами к Богу (подробнее об этом можно читать в житии святого Симеона Дивногорца, — под 2-м числом месяца мая). Патриарх Фотий (управлял Константинопольскою церковью с 857 по 867 г.; затем вторично — с 877 по 886 г.) свидетельствует о святом Ефреме, что, хотя он и был сирийцем по происхождению и языку, но не без искусства владел и греческим языком. Почти все сочинения святого Ефрема был и написаны в защиту православного учения о Лице Иисуса Христа и соединении в Нем двух естеств — божеского и человеческого, — против монофизитов.

Память преподобного отца нашего Зосимы

[1] Иоанн Хозевит получил такое название от лавры Хузивской, в которой он подвизался. Эта лавра находилась в пустыне Хузив или Хозева, между Иерусалимом и Иерихоном, недалеко от низменной долины Иорданской. Хузивская лавра возникла в V в. Имя первого ее основателя неизвестно. Особенно процветала лавра в VI, VII и VIII в., когда она славилась строгостью жизни своих подвижников. Иоанн патриаршествовал в VI в. — Память его празднуется св. Церковью 3 октября.

[2] Город Иерихон находился на западном берегу реки Иордана, в очень плодородной долине, среди садов, изобиловавших пальмами, почему и назывался «городом пальм». Ныне на месте древнего Иерихона стоит бедная деревушка Риха.

[3] Патриции были в Риме высшим сословием, вроде нашего дворянства.

[4] Имеется в виду землетрясение, бывшее в Антиохии в 526 г.

[5] Кончина святого Зосимы последовала в половине VI в.

Перенесение мощей святого великомученика Феодора Стратилата

[1] Стратилат с греч. воин, воевода, такое наименование усвояется св. Феодору за то, что он, будучи воеводой земного царя, показал себя истинным воином Христовым, «предобрым воеводой Царя небесного», как воспевает ему св. Церковь в тропаре.

[2] Ликиний управлял восточной половиной Римской империи с 307 по 324 г. — Мученический подвиг св. Феодора относится к 319 г.

[3] Гераклея находилась в Понте, северной провинции Малой Азии.

[4] Город Евхаиты находился с северной части Малой Азии, недалеко от Гераклеи; ныне — местечко Марсиван.

[5] Анастасий Синаит — патриарх антиохийский; управлял патриаршею кафедрою с 561 по 572 г., потом с 596 по 601 г. — См. житие его под 20 числом апреля месяца.

[6] Иоанн Дамаскин — знаменитейший церковный песнописец и богослов VIII в. Написал много высокоумилительных церковных песнопений; ему принадлежат каноны на Пасху, на Рождество Христово, на Богоявление и множество песнопений на дни памяти святых. Весьма обширны также его богословские сочинения. Важнейшее из них «Источник знания», состоящий из трех частей: 1) «Диалектики»; 2) «Книги о ересях» и 3) «Точного изложении православной веры». Им написано, между прочим, «Три слова против порицающих иконы». В одном из этих слов (именно — в третьем) св. Иоанн Дамаскин и повествует о нижеизлагаемом чуде от иконы св. великомученика Феодора Стратилата. — См. житие Иоанна Дамаскина под 4 числом декабря месяца.

[7] Дамаск — древнейший сирийский город, упоминаемый в Библии уже в истории Авраама (Быт.14:15); был расположен к северо-востоку от Палестины, в прекрасной и плодородной равнине, находившейся у восточной подошвы Анти-Ливана. В истории Христианской церкви Дамаск замечателен как место чудесного обращения ко Христу Савла (Деян.9:1–22). В 634 году покорен арабами, с 1516 г. присоединен к Турецкой империи.

Житие святого отца нашего Кирилла, архиепископа Александрийского

[1] Феофил занимал александрийскую патриаршую кафедру с 385 по 412 г. Известен в истории, главным образом, по своей вражде к Иоанну Златоусту. Отличаясь большим честолюбием, он стремился подчинить своему влиянию Константинопольского архиепископа, и потому после смерти Нектария, занимавшего византийскую кафедру с 381 по 397 г., интриговал в пользу того, чтобы на эту кафедру было избрано преданное ему, Феофилу, лицо. Когда, вопреки планам Феофила, был избран в епископы столицы св. Иоанн Златоуст, бывший до этого пресвитером в Антиохии, Феофил затаил против него злобу и сделался опорою противной Златоусту партии. Он принял деятельное участие в сложной интриге против Константинопольского святителя, результатом которой было низложение последнего и двукратное изгнание из столицы. На соборе в Дубне, составленном врагами Златоуста с целью низложения его, Феофил присутствовал в качестве председателя. Вообще отношения его к Златоусту были такого свойства, что ложатся темным пятном на его имени. Но в остальном Феофил был довольно мудрым иерархом и сделал много полезного для Александрийской церкви.

[2] Св. Кирилл занимал александрийскую патриаршую кафедру с 412 по 444 г.

[3] Римский император Декий царствовал с 249 по 251 г.

[4] Фабиан, епископ римский, занимал римскую кафедру с 236 по 250 г.

[5] Фабиан замучен был в январе 250 г., и кафедра его оставалась не занятой до июня следующего года, так как жестокости гонения не позволяли совершить избрание нового папы. Декий, будто бы, сказал, что он скорее бы согласился видеть претендента на императорский престол, чем нового епископа в Риме. В период этого годичного вдовства Римской церкви Новациан, отличавшийся красноречием и ученостью, а также суровым образом жизни, пользовался большим влиянием и мог рассчитывать на избрание в епископы. Однако расчеты эти не оправдались.

[6] Св. Корнилий был папою в Риме с 251 по 252 г.

[7] Это было седьмое общее гонение на христиан. Оно направлялось, главным образом, против епископов и духовенства. Среди жертв гонения были Фабиан римский, Вавила антиохийский, Александр иерусалимский, при этом в жизни других святых мужей (как Киприана карфагенского, Оригена, Григория чудотворца, Дионисия александрийского) период этот ознаменовался ссылками и другими страданиями. Главной целью гонения было, однако же, не подвергать христиан смерти, но принуждать их к отречению. С этою целью они были подвергаемы пыткам, тюремному заключению и голоду, и при таких испытаниях твердость многих не выдержала.

[8] Новациан сначала не проявлял нетерпимости к падшим, Киприан, епископ Карфагенский, свидетельствует, что он был автором того письма, в котором римское духовенство признавало, что падшие могли быть допускаемы в церковь, если находились в смертной опасности. Но после избрания Корнилия он сделался вождем партии, которая проводила совершенно иное воззрение. Новациан стал учить, что хотя покаявшиеся падшие и могут быть допущены к божественному милосердию, и потому могут быть увещаемы к покаянию, однако же Церковь не имеет власти давать им отпущения и должна навсегда отлучать их от общения; иначе она теряет свой христианский характер и свои преимущества.

[9] Посвящение Новациана в епископы было произведено тремя епископами незначительных городов, которые призваны были сторонниками его под ничтожными предлогами и возложили на него свои руки вечером, после ужина.

[10] Новацианство находило на Западе многих последователей, и его начала сделались даже более строгими, чем были прежде. Приговор о пожизненном отлучении от общины, первоначально прилагавшийся только к тем, кто отрекся от веры, впоследствии был распространен и на всех тех, которые после крещения совершили более или менее тяжкие грехи. При этом новациане приняли название кафаров, т. е. чистых. Они перекрещивали переходивших к ним из Церкви, считая общение с ней нечистым и ее священнослужения вследствие этого недействительными. Некоторые из новациан осуждали второбрачие, ставя его на ряду с прелюбодеянием. Что же касается до главных истин Евангелия, то новациане были и постоянно оставались православными, и многие из них пострадали даже до смерти за свою веру.

[11] Стадия равняется 87 саженям. 120 стадий составляет, таким образом, 21 версту.

[12] Коноп расположен у устья Нила, называвшегося по имени его конопийским. До основания Александрии Коноп был самым значительным городом этой местности, но с возникновением этой столицы Египта значение его стало падать и ко времени введения христианства город исчез, — на его месте находилось потом незначительное селение.

[13] Место это, по известию о перенесении мощей св. мучеников Кира и Иоанна (см. ниже, 28 числа), отстояло от Конопа на расстоянии двух поприщ, т. е. около двух верст.

[14] Кир и Иоанн, безмездные врачи, были замучены в Конопе в 311 году. Память их празднуется 31 января.

[15] Александр Великий, царь македонский, покоривший своей власти весь культурный Восток, жил в конце IV в. до Р. Х. Город Александрия, что в Египте, основан им для утверждения греческого владычества в 332 г. до Р. Х. Сделавшись одним из самых богатых и цветущих городов Востока, он вскоре же после основания своего стал привлекать предприимчивых переселенцев из других стран и, между прочим, из Палестины — из среды тогдашнего иудейского населения ее. Иудеи Александрии составляли довольно значительную колонию, и квартал иудейский был очень густо населен. Филон, иудейский писатель, живший в I в. до Р. Х., говорит, что в его время в Египетской стране, преимущественно в Александрии, было более миллиона евреев. После взятия Иерусалима, Птолемей I поселил в Александрии многочисленную колонию иудеев и дал им равные права с греками. Римляне подтверждали за ними эти права, и Август учредил особый иудейский совет для заведования еврейскими делами под властью императорского префекта. Впрочем, при Калигуле они лишились большинства своих привилегий.

[16] Синагога — место религиозных собраний иудеев. Это были открытые здания, назначаемые для отправления общественного богослужения иудеев. По закону оно должно было совершаться в скинии и потом в храме Иерусалимском. Но во время плена вавилонского храм был разрушен, и потому явилась потребность в особых местах для собраний. Так появились синагоги. Синагоги можно было устроять во всяком месте, где только находилось достаточное число истинных поклонников из иудеев. Поэтому уже во времена Иисуса Христа и апостолов они были распространены всюду, где жили иудеи. Существовало некоторое сходство между устройством синагоги храма. В центральном помещении синагоги ставился шкаф, где хранились свитки закона Моисеева, который предлагался для чтения народу. Среди синагоги возвышался низший налой или кафедра. Некоторые из мест для сидения были сделаны выше прочих и назначались для старейшин, т. е. престарелых или влиятельных лиц в общине. Старейшины составляли совет, которому принадлежало высшее управление синагогою. Председатель этого совета назывался начальником или правителем синагоги (Мк.5:22; Деян.13:15). Начальники синагоги имели власть отлучать от общины нарушителей закона и подвергать их бичеванию. В синагогах разбирались также различные судебные дела.

[17] Разумеется святой Александр, бывший епископом Александрии с 312 по 326 г., один из первых поборников православия, выступивший против ереси Ария.

[18] Грамматик — учитель. Этим именем обозначались не просто учителя грамотности, но люди в полном смысле обладавшие ведением всей греческой классической литературы, — изучавшие ее критическим путем — со стороны построения фразы и со стороны содержания.

[19] Феодосий II или Младший царствовал на Востоке с 408 по 450 г.

[20] Птолемаида, о которой упоминается здесь, находилась в верхнем Египте (Фиваиде), на берегу р. Нил.

[21] Кинарон — название городского квартала, близ соборной площади.

[22] Нитрийская гора находилась к югу от Александрии, на запад от реки Нил, близ Ливийской пустыни. Название свое гора получила от обилия нитры или селитры на озерах, примыкавших к ней. В ряду других пустынных местностей Египта Нитрийская гора была излюбленным местом обитания отшельников.

[23] Эллинами назывались греки. Религия их представляла собою яркое выражение антропоморфизма, т. е. обожествление человеческой природы со всеми ее достоинствами и недостатками, а также обожествление различных проявлений человеческого гения. Боги греков — олицетворение различных свойств и проявлений телесной и духовной природы человека.

[24] Святой Сисиний занимал епископский престол в Константинополе с 426 по 427 г.

[25] Св. Аттик вступил на константинопольский престол в 406 г. и занимал его до 425 г.

[26] Несторий занимал константинопольскую кафедру с 428 по 431 г. До своего избрания во епископа столицы он был пресвитером в Антиохии (см. о ней ниже). Он отличался аскетическим направлением жизни и начал свою деятельность в Церкви, постригшись в монахи. Сверх того, Несторий имел склонность к учености и славился своим плавным и звучным ораторством; но в то же время его обвиняли в гордости и честолюбии, говорили, что любовь к славе заставляла его прибегать к показной святости в его жизни и к высокопарному слогу в проповеди. Как бы то ни было, он до своего избрания на константинопольскую кафедру пользовался хорошей репутацией. Вдобавок к его личной славе особое доверие к его имени внушало в Константинополе то обстоятельство, что он вышел из одной и той же церкви с высокочтимым Иоанном Златоустом. Сделавшись епископом столицы, Несторий показал себя на первых порах ревностным поборником православия. Проповедуя в соборном храме в день своего вступления в сан, он обратился к императору со словами: «дай мне землю, очищенную от еретиков, а я в свою очередь дам тебе царство небесное». Слова эти встречены были громким одобрением, но последующие обстоятельства показали, что Несторий сам был не тверд в православии и являлся волком в овечьей шкуре.

[27] Антиохия сирийская — один из древнейших и богатейших городов Сирии, столичный ее город; лежит при р. Оронте, верстах в 10 от впадения ее в Средиземное море; основан за 300 лет до Р. Х. Селевком Никатором и назван так по имени Антиоха, отца его. Для христианской Церкви Антиохия имела особенную важность, как второе после Иерусалима великое средоточие христианства, и как мать христианских церквей из язычников. Самое имя «христиан» впервые дано было последователям Господа Иисуса в Антиохии; здесь же впервые возникли христианские миссии, потому что отсюда именно Апп. Павел и Варнава отправились в свое первое миссионерское путешествие и туда же возвратились (Деян.13:1, 4; 14, 26). Их второе путешествие началось там же, хотя они уже отправились не вместе (Деян.15:39, 40) Там же закончилось второе путешествие Ап. Павла и началось третье путешествие (Деян.18:22. 23). В последующее время в Антиохии было немало замечательных соборов, созываемых по поводу еретических распрей. Церковь Антиохийская издревле пользовалась особыми преимуществами на ряду с церквами Александрийской, Иерусалимской и Римской. С древнего времени при ней образовалась особая богословская школа, отличавшаяся трезвым рассудочным направлением, ясным изложением последовательного хода развития Божественного откровения и введением для истолкования священного писания историко-грамматического метода (т. е. при посредстве исторических и грамматических справок). Своим происхождением школа обязана антиохийскому пресвитеру Лукиану и его современнику Дорофею, жившим в III в. Из нее вышли впоследствии Иоанн Златоуст, Феодор, епископ Мопсуетский, Феодорит Кирский и другие. Несторий также принадлежал к этой школе, но он трезво-рассудочные начала ее довел до крайних пределов и, в стремлении приблизить тайну воплощения к нашему пониманию, впал в ересь.

[28] Название Пречистой Девы Марии Богородицею, подвергнутое Анастасием и Несторием нападению, употреблялось в предшествующем веке Евсевием Кесарийским, Афанасием Великим, Григорием Великим, Григорием Нисским и другими; оно не означало того, что Пресв. Дева сообщила божественную природу Спасителю, но утверждало только единение Божества и человечества в одном лице, «потому что Сын Божий принял на себя не личность человека, но только естество человека».

[29] Между прочим, списки проповедей Нестория обращались среди египетских монахов, и многие из них вследствие этого перестали называть Пресвятую Деву Богородицею.

[30] Александрийский епископ Александр видел во сне явившегося Господа, на Котором была разодранная одежда. Когда он спросил явившегося: «Господи, кто разодрал Твою одежду?» — то услышал такой ответ: «Неистовый и беззаконный Арий». Вскоре после этого Арий и выступил с своим еретическим учением о Лице Господа Иисуса Христа.

[31] С таким увещеванием Кирилл обратился к Несторию в своем пасхальном послании 430 года.

[32] Святым Кириллом были написаны два особых трактата, один — императору Феодосию Младшему, а другой — императрицам Пульхерии и Евдокии, из которых первая была сестрой, а вторая женой императора.

[33] Целестин I был епископом в Риме с 422 по 432 г.

[34] т. е. патриархам Антиохийскому и Иерусалимскому.

[35] Иоанн I, патриарх антиохийский, занимал антиохийскую кафедру с 423 по 440 г.

[36] Указ о созыве Вселенского собора подписан был не только Феодосием, но и западным императором Валентинианом III, царствовавшим с 423 по 455 г.

[37] Ефес — главный город малоазийской провинции Иконии, близ устья Каистра (ныне Кючок-Мендерец); служил средоточием для всей торговли передней Азии. Некогда славился знаменитым храмом Дианы. В христианской истории Ефес известен как место обитания при конце жизни своей ап. и ев. Иоанна Богослова. Поэтому церковь в Ефесе пользовалась большим уважением, как шедшая от апостолов, и епископы Ефеса получили в V в. патриаршие права, которые удержались за ними, впрочем, ненадолго.

[38] Комит — спутник. Так назывались лица, состоявшие в свите императоров. В описываемое время название комит стало почетным титулом, который давался высшим сановникам империи.

[39] Во главе этих епископов был Мемнон, епископ ефесский, кафедра которого пользовалась в это время патриаршими правами. Впоследствии ефесский епископ, с титулом митрополита области, был подчинен константинопольскому патриарху.

[40] Ювеналий занимал иерусалимскую кафедру с 420 по 458 г.

[41] Аполлинарий был епископом лаодикийским, в Сирии (ум. 390 г.). Сначала он был одним из главных поборников никейского символа; но потом, в борьбе с ересью Ария, впал в противоположную крайность. Исходя из того положения, что совершенный Бог и совершенный человек не могут соединиться в одно Лицо, и что если бы Христос был совершенным человеком, то Он не мог бы оставаться чистым от греховности и совершить искупление, — Аполлинарий учил, что Христос имел только две части человеческого существа — тело и душу, третью же часть, дух, заступало в нем — Божество. Ересь эта была осуждена на Александрийском соборе 362 г.

[42] Вместе с св. Кириллом и Мемноном был заключен под стражу, по повелению императора, и Несторий. Поступок этот показывает, что Феодосий думал путем устранения главных представителей двух враждебных направлений достигнуть примирения и соглашения между партиями. Более подробное знакомство с обстоятельствами дела, побудило его отменить эту меру и дать свободу Кириллу и Мемнону.

[43] Здесь указание на известный случай, описанный в Деяниях апостольских (Деян 19:24–28). Случай происходил во времена апостольские в том же Ефесе, где тогда был знаменитый храм Артемиды (или Дианы, богини охоты) и где имя этой богини окружено было особым поклонением. По известию Деяния, когда Апп. Павел и Варнава пришли в Ефес и проповедовали здесь о суетности идолов, художники, которые в выделке моделей храма Дианы находили выгодный промысл для себя, подняли народное возмущение против апостолов, при чем толпа кричала: «Велика Артемида ефесская!» Впрочем, возмущение было остановлено блюстителем порядка.

[44] С именем Оасима известен оазис Ливийской пустыни, расположенный на запад от Верхнего Египта (Фиваиды); он назывался также Великим Ливийским оазисом. Здесь с давнего времени существовала греческая колония, служившая также местом ссылки.

[45] Луг духовный (по греч. Лимонарь) — сочинение монаха Иоанна Мосха (ум. 622 г.); оно написано в начале VII в. и содержит в себе краткие сказания о подвижниках Палестины, Египта и Сирии.

[46] Лаврами назывались обители, отличавшиеся большим количеством иноков и своим значением. Лавра — с греческого — часть города, переулок; так назывался обнесенный оградой или стеной ряд келий, расположенных вокруг храма или жилища настоятеля в виде переулков города. Иноки в лаврах вели отшельнический образ жизни и подвизались каждый в своей келии, собираясь вместе лишь для Богослужения в первый и последний день недели, а в остальные дни храня безмолвие. Такой порядок иноческой жизни держали во многих лаврах и, в частности, в упомянутой лавре Коломановой. Лавра эта была расположена в пустыни Иорданской, вблизи Иордана и Мертвого моря.

[47] Память преп. Исихия, пресвитера Иерусалимского — в субботу сырную.

[48] Св. Иоанн Златоуст, патриарх Константинопольский; занимал патриарший престол столицы с 398 по 404 г. Ревностное служение его истине и Церкви Христовой, смелые обличения всевозможных пороков и слабостей тогдашнего общества — возбудили против св. Иоанна злобу лиц, которых обличал святитель, и они предприняли против него целый поход, возводя на святого всевозможные клеветы и стремясь вооружить против него императора, императрицу, а также и других лиц. Результатом этих интриг против Златоустого было его низложение и двукратная ссылка из столицы империи. Вторая ссылка была в особенности жестокой. Святителя отправили в дикий Пифиунт, на берегу Черного моря, в Армении, но он, не доходя до этого города, истощенный трудностью пути и различными притеснениями в дороге, умер в Команах, в провинции Понте, на северо-востоке Малой Азии. Это было в 407 году. Кирилл Александрийский застал последние годы Златоуста, но лично едва ли мог знать Златоуста; однако так как против Златоуста враждовал дядя Кирилла, патриарх Александрийский Феофил, то естественно, что и он имел пристрастное суждение о Златоусте, будучи вовлечен в обман распространяемыми на святого клеветами.

[49] Ссылка на известное место Евангелия Иоанна Богослова: (Ин.1:16), т. е. от полноты благодатных даров в Иисусе Христе мы все в изобилии восприяли в себя действие благодати Божией.

[50] Диптихами назывались деревянные, костяные, или металлические дощечки, связанные друг с другом шнурами и служившие у древних греков и римлян памятными книжками. В христианской церкви диптихи являлись с древнего времени поминальными книжками, в которые записывались имена епископов, мучеников и всех вообще святых.

[51] Разумеется, по-видимому, собор под Дубною, недалеко от Халкидона, на котором председательствовал Феофил и на котором св. Иоанн Златоуст был осужден и низложен.

[52] Св. Исидор Пелусиот, знаменитый подвижник, отличавшийся строгостью своей жизни, подвизался близ египетского города Пелусия. Скончался около 436 года. По своим сочинениям он был одним из великих отцов Церкви. Сочинения его состоят из писем, большая часть которых представляет собой толкование Священного Писания. Впрочем, есть много писем, написанных с целью увещания и вразумления различных современных ему лиц, а также с целью примирения враждующих. Число всех писем преп. Исидора простиралось, как пишут, до 10 000, но до нас дошло около 2090.

[53] Разумеется первосвященник Илий, живший во времена пророка Самуила. Он отличался добротою, но его доброта граничила со слабостью. Это в особенности обнаруживалось в его отношениях к детям, священникам — Офнию и Финеесу, которые позволяли себе разные бесчиния в скинии. Слабохарактерный Илий не обращал должного внимания на это, несмотря на неоднократные вразумления Божии. Тогда суд Божий не замедлил открыться над домом Илия. Наступила война с филистимлянами, и когда во время войны вынесен был в еврейское войско Ковчег Завета сыновьями Илия, то случилась катастрофа: сыновья Илия были убиты, ковчег взят в плен, а Илий, услышав об этом, упал с сиденья и умер (1 Цар.4).

[54] Разумеется апостол и евангелист Марк, положивший начало христианству в Александрии и, по преданию, бывший ее первым епископом.

[55] Ионафан — сын Саула, царя еврейского. Когда Бог отступился от Саула и во время войны с филистимлянами не дал ему откровения об исходе войны, он решился обратиться к суеверию и пошел к волшебнице, жившей в Аэндоре, небольшом городке в колене Иссахаровом. Здесь он вызывал тень Самуила и пытался узнать об ожидающей его участи. В происшедшей затем битве войска Саула потерпели поражение, и три старшие сына его были убиты на его глазах; сам же Саул упал на свой меч и закололся.

[56] Из-за Златоуста после его смерти происходили большие разногласия. В то время, как официальные представители Константинопольской и Александрийской церкви не признавали его святым, в других церквах напр., Римской и Антиохийской, он был вписан в диптихи и сопричислен к сонму святых. Но и в первых двух церквах было не мало сторонников Златоуста, которые не разделяли воззрений своих официальных представителей и считали его святым. На этой почве происходили споры и несогласия. В Константинополе сторонники Иоанна Златоустого отделились даже от Церкви и образовали раскол иоаннитов. Раскол этот был здесь уничтожен только в 438 году.

[57] Александрия, расположенная на самом берегу Средиземного моря, и как город греческого происхождения, здесь считается как бы находящейся вне настоящего древнего Египта.

[58] Здесь указание на великие притеснения, которые производились во времена египетских фараонов над рабами — строителями пирамид и других египетских сооружений и, между прочим, над евреями. Истощаемые непосильной работой, они плохо кормились и не получали за свой труд никакой платы.

[59] Предшественник Кирилла по александрийской кафедре, дядя его Феофил, отличался корыстолюбием, как это видно из жития св. Иоанна Златоуста (14 ноября).

[60] Выражение образное — указывающее на торжество праведного Златоуста после его смерти, признанного святым во многих церквах и имеющего большое число последователей и почитателей.

[61] Мелхиседек, царь Салимский, священник Бога вышнего упоминается в книге (Быт.14:18) (ср. Пс.109:3; Евр.5:6,10; 6:20; 7:1,10,11,15,11). Когда Авраам возвращался с победы над царем Еламским и его союзниками, разграбившими Лота, Мелхиседек встретил его с хлебом и вином и благословил именем Бога всевышнего. Авраам так высоко и так благоговейно принял это благословение, что дал Мелхиседеку десятую часть всей своей добычи. Кто был Мелхиседек, остается загадкой. Вероятнее всего, он принадлежал к племени аморреев, живших тогда в Палестине, ибо у них был царем и первосвященником. Салим, думают, то же, что потом Иевус, а затем Иерусалим (Пс.75:3). Можно догадываться, что Мелхиседек был особенный, славный во всей Палестине, служитель Бога истинного. Свящ. Писание скрыло подробности о нем, давая видеть в нем прообраз Христа. На преобразовательное значение священства Мелхиседека указывал еще царь и пророк Давид, когда говорил о Сыне Божием: «ты иерей во век по чину Мелхиседекову» (Пс.109:4). Но особенно ясно и подробно раскрыто прообразовательное значение Мелхиседека у апостола Павла в послании к Евреям (Евр.7).

[62] Сочинения св. Кирилла Александрийского по содержанию разделяются на изъяснительные, апологетические (в защиту христианства), догматические и нравоучительные. Из изъяснительных сочинений Кирилла самое лучшее — толкование на Евангелие Луки, отличающееся при краткости точностью изъяснения слов Писания. Замечательны также объяснения его на послания к Евреям и Коринфянам. Из толкований на Ветхий Завет следует отметить объяснения на Песнь Песней, затем — на пророка Исаию и меньших пророков. Превосходно сочинение св. Кирилла против Юлиана, составленное в опровержение сочинения, которое Юлиан, с помощью языческих философов, написал в защиту язычества и против христианства. Большая часть догматических сочинений Кирилла написаны по делу о Нестории. Таковы пять книг против Нестория. Здесь александрийский святитель, не называя Нестория по имени, разбирает его учение. Относительно обширного сочинения о св. Троице, известного под именем Сокровище, блаж. Фотий (патриарх Константинопольский) говорит, что оно отличалось основательностью и клонилось к ниспровержению еретического учения Ария и Евномия. Оно превосходит все другие ясностью. Два, не очень пространные, догматические сочинения о св. Троице и сочинение о воплощении составляют вид катехизического учения: эти сочинения важны по точности изложения православного учения. Особенного внимания заслуживает здесь учение об нахождении Св. Духа. Сочинение против антропоморфизма писано св. Кириллом для некоторых египетских иноков, которые, по неведению, представляли себе Бога в человеческом образе. Св. Кирилл сочинил много бесед. Замечательно слово его об исходе души, как по глубине чувств сокрушенного сердца, так и по мыслям о состоянии душ, разлученных с телом. Оно помещено в славянской Следованной Псалтири и греческом Часослове, как весьма назидательное для христиан.

[63] Кончина св. Кирилла совершилась 27 июня 448 года.

Память преподобного Александра, игумена Куштского

[1] Каменный или Каменский монастырь находился на пустынном острове Кубенского озера в нынешней Вологодской губернии.

[2] Дионисий, Афонский постриженник, известен тем, что ввел в Спасокаменном монастыре строгий афонский устав и примером своей жизни многих привлек в эту уединенную обитель. Преп. Александр принял от него пострижение.

[3] Дионисий из игуменов Спасокаменного монастыря в сан ростовского архиепископа был возведен в 1418 году.

[4] Князь Димитрий Васильевич был не ярославским, а заозерским или кубенским князем, и его резиденцией было местечко, ныне село Кубенское Устье, находившееся в 3-х верстах от обители преподобного Александра; ярославским же князем был брат Димитрия, Симеон Васильевич, скончавшийся около 1320 года.

[5] Почитание преподобного Александра началось с 16 века. Мощи его находятся в Куштском монастыре, который в 1838 году приписан к Спасокаменному монастырю.

Житие святого отца нашего Вассиана, епископа Лодийского

[1] Лодия или Лавда находилась вблизи Медиолана (см. ниже с. 384).

[2] Сиракузы — одна из первых греческих колоний на восточном берегу острова Сицилия, основанная за VIII в. до Р. Х.; впоследствии самый большой и богатый город острова.

[3] Из дальнейшего повествования видно, что святой Вассиан слыхал о христианах еще в детстве (житие повествует, что Вассиан, будучи младенцем, чертил на земле знамение креста); но в Риме Вассиан более обстоятельно познакомился с христианством и имел возможность лично наблюдать самую жизнь христиан.

[4] Обыкновенно все, приступавшие ко крещению, в древней Церкви подвергались предварительно оглашению — т. е., изустному наставлению в истинах веры христианской. Оглашенным дозволялось присутствовать лишь при совершении первой (проскомидии) и второй (литургии оглашенных) частях божественной литургии; перед третьею частью (литургии верных) оглашенные должны были выходить из церкви, о чем и оповещалось возглашением диакона: Оглашенные изыдите. Срок оглашения был различен: он продолжался от нескольких дней или недель до нескольких месяцев и даже лет.

[5] Т. е. не зная того, что он был христианином.

[6] Первые христиане, по примеру древних евреев, делили ночь на четыре части (по 3 часа в каждой), называвшиеся стражами. Пение петухов, бывшее в третью стражу, называлось петлоглашением или куроглашением.

[7] Память святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова празднуется 26 сентября и 8 мая.

[8] Равенна находилась в так называемой Циспаданской Галлии, на берегу Адриатического моря. Природа и искусство сделали из этого города сильную, почти неприступную, крепость, почему Равенна считалась оплотом Италии. Римские императоры, начиная с Гонория (395–423 гг.), избирали ее своим местопребыванием.

[9] Под именем тартара древние греки разумели темную бездну, находившуюся в глубине земли.

[10] Память святого священномученика Аполлинария празднуется 23 июля.

[11] Память святого апостола Петра (и Павла) совершается 29 июня.

[12] Император Веспасиан царствовал с 70 по 79 г.

[13] Император Валентиниан II царствовал с 383 по 392 г.

[14] Лигурией в Италии называлась область, населенная лигурами, — племенем кельтского происхождения. Лигурия граничила с Галлией.

[15] См. житие святого Амвросия под 7 декабря.

[16] Медиолан — древний город Цизальпинской Галлии или нынешней северной Италии — центр наук и искусств; ныне — главный город итальянской области Ломбардии.

[17] Город Команы находился в провинции Понте, на северо-востоке Малой Азии. Ныне на месте этого города находится селение Гуменек.

[18] Кончина святого Вассиана последовала ок. 409 г.

[19] Император Гонорий управлял Западом с 395 по 423 г.

[20] Император Феодосий II управлял Востоком с 408 по 450 г.

Память преподобного Феофана

[1] Кончина св. Феофана последовала во второй половине IV в.

Память святого священномученика Тимофея, епископа Прусского

[1] Вифиния, Фригия и Лидия — малоазийские области.

[2] Гора Олимп находилась в северо-восточном углу Малой Азии, на границах Фригии, Мизии и Вифинии.

[3] Юлиан Отступник царствовал с 361 по 363 г.

[4] Кончина святого Тимофея последовала во второй половине IV в.

[5] Честные мощи святого Тимофея находились в Константинополе в храме его имени, выстроенном близ меландезийских ворот (в 12 части Константинополя).

Страдание святых мучеников Александра и Антонины

[1] Город Кродамн находился в малоазийской области Фракии.

[2] Артемида или Диана — греко-римская богиня света и луны.

[3] Кончина святых мучеников последовала 3 мая 313 г., но повествование о житии их предложено под 10 июня потому, что под этим числом оно помещено в прологах. Честные мощи их впоследствии были перенесены в Константинополь и положены в монастыре Максимовом.

Житие и страдания святого апостола Варфоломея

[1] Лидия и Мизия — северо-западные области Малой Азии.

[2] Город Иераполь (с греч. священный город) — находился в малоазийской области Фригии. Иераполь некогда имел епископа, присутствовавшего на 1 Вселенском соборе в 325 г. В настоящее время здесь одни развалины, и место это служит пристанищем для прокаженных.

[3] Ехидна — ядовитая змея, величиною более сажени, уязвление ее очень опасно и в большинстве случаев оканчивается скорой смертью.

[4] Память св. апостола Филиппа (из 12) празднуется 14 ноября.

[5] Ликаония — одна из серединных областей Малой Азии, на границе с Фригией.

[6] Память святой Мариамны празднуется 17 февраля.

[7] Пантен (жил в III веке) — один из знаменитых учителей александрийской школы, в которой получили христианское просвещение многие из отцов Церкви.

[8] Великая Армения — горная страна между рекой Курой и верховьями рек Тигра и Евфрата, она называлась Великой Арменией в противоположность Малой Армении — области между верховьями рек Евфрата и Галаса, которая входила в состав царства Митридата Понтийского, а с 70 г. по Р. Х. — в состав Римской империи.

[9] Альбан (или Албанополь, также Абарнополь) — город на западном берегу Каспийского моря — нынешний Баку.

[10] Святой Апостол Варфоломей скончался в 71 г. по Р. Х.

[11] Липара — один из эолийских островов между Италией и Сицилией.

[12] При императоре Анастасии, около 508 г., мощи св. Апостола Варфоломея перенесены были из Альбана в город Дары (в Месопотамии). Когда, в 574 г., персы овладели этим городом, то некоторые из дарских христиан взяли св. мощи апостола и удалились с ними к берегам Черного моря, где были застигнуты врагами, которые бросили честные мощи в море; но они не потонули, а приплыли чудесно на остров Липару. Впоследствии остров был взят арабами, которые рассеяли мощи Апостола Варфоломея, но они чудесным образом были собраны воедино; св. Варфоломей явился одному монаху и указал место, где найти их. После этого мощи св. апостола были перенесены в Неаполитанский город Беневент (в IX веке), откуда их перенесли (по крайней мере часть св. мощей) в X столетии в Рим. Перенесение мощей св. апостола на остров Липару вспоминается Церковью 25 августа.

[13] Преподобный Иосиф Песнописец жил в IX веке; память его празднуется Церковью 4 апреля.

Житие и страдание святого апостола Варнавы

[1] Остров Кипр находился в северо-восточном углу Средиземного моря.

[2] Моисей — знаменитый вождь и законодатель народа еврейского, первый священный писатель, живший за XV веков до Р. Х. На горе Синай он получил от Бога 10 заповедей и сподобился видеть славу Божию. Все, полученное от Бога, заповеди и установления, равно как и первоначальную историю народа еврейского, он изложил в первых пяти книгах Библии (пятикнижие Моисеево). Память его празднуется св. Церковью 4 сентября.

[3] Аарон — первый первосвященник народа израильского, брат пророка Моисея (Исх.7:7).

[4] Самуил — пророк и судия народа израильского, живший за XI веков до Р. Х. Его жизнь и деятельность описаны в 1 кн. Царств. Память его совершается 20 августа.

[5] Исаия — знаменитый пророк иудейский, живший и действовавший за VIII в. до Р. Х. при четырех царях иудейских: Озии, Иоафаме, Ахазе и Езекии. Пророчества Исаии, относящиеся к Иисусу Христу, настолько ясны и определенны, что пророка Исаию по справедливости называют «ветхозаветным евангелистом». Память его празднуется св. Церковью 9 мая.

[6] История обращения Савла изложена в Деян.9:1–19. Город Дамаск лежит к северо-востоку от Палестины, при восточной подошве Анти-Ливана.

[7] Тарс — большой в древности город, находившийся в малоазийской области Киликии. Остатки этого города сохранились и теперь.

[8] Голод, предсказанный пророком Агавом, действительно был в Палестине, в 44-м году, при кесаре Клавдии (Деян.11:28). О сильном голоде, свирепствовавшем в то время в Палестине, свидетельствуют и многие светские писатели того времени, как например, Иосиф Флавий, Светоний, Тацит и др. Впоследствии во время пребывания ап. Павла в Кесарии, он предсказал ему также заключение в узы (Деян.21:10–11). Память св. пророка Агава совершается св. Церковью 8 апреля.

[9] История жизни и деятельности св. апостола Павла изложена в кн. Деяний апостольских. См. также св. апостола Павла, ниже, 29 числа.

[10] Селевкия — приморский город в Сирии на берегу Средиземного моря, недалеко от устья реки Оронта, в 25 верстах от Антиохии. Город этот был основан царем Сирийским Селевком Никатором за 300 лет до Р. Х.

[11] Город Саламин находился на восточной стороне острова Кипр. Развалины его указывают вблизи селения Фамагуста.

[12] Город Паф находился на противоположном Саламину берегу острова Кипр. Паф был главным городом острова и резиденцией проконсула.

[13] Икония — малоазийский город. Ныне Кония.

[14] Ликаония — малоазийская область.

[15] Зевс, или Юпитер, — верховный бог греко-римской религии.

[16] Гермес или Меркурий считался у древних греков и римлян покровителем торговли и промышленности.

[17] Город Атталия находился в малоазийской провинции Памфилии, близ Пергии, недалеко от берега Средиземного моря. Ныне здесь местечко Антали с 800 жителями.

[18] Деян.15:36–41; 16:1. Некоторые предполагают, что святой апостол Варнава, после проповеди на острове Кипр и в других местах, снова присоединился к св. апостолу Павлу и разделял его проповеднические труды; думают также, что именно Варнава был тем братом, посланным ап. Павлом вместе с Титом к коринфянам, который, по словам ап. Павла, прославляется по всем церквам за благовествование (2 Кор.8:18).

[19] Медиолан или Милан — итальянский город, находившийся в провинции Ломбардии. В истории Христианской церкви известен как место архипастырской деятельности святого Амвросия, знаменитейшего отца и учителя Западной церкви, жившего в IV в. Память его совершается св. Церковью 4 декабря.

[20] Кончина св. апостола Варнавы последовала ок. 62 г.

[21] Ефес — малоазийский город, лежащий между Смирной и Милетом, при реке Каистре, недалеко от впадения ее в Икарское море.

[22] IV Вселенский собор происходил в 451 г. и был созван для обличения ереси архимандрита Константинопольского Евтихия, утверждавшего, что в Иисусе Христе человеческое естество было совершенно поглощено божеством, и потому признававшего в нем только одно естество — божеское.

[23] Халкидон, или Калхедон, — первоначально мегарская колония на берегу Пропонтиды (Мраморного моря). При христианских императорах Халкидон был столицей малоазийской провинции Вифинии.

[24] Аполлинарий, епископ Лаодикийский, несправедливо учил, что Сын Божий, воплотившись, принял не полное человеческое естество, но только душу и тело человеческие, ум же человеческий у Него заменяло божество. Ересь эта была осуждена на II Вселенском соборе, происходившем в г. Константинополе в 381 г.

[25] Зенон царствовал с 474 по 491 г.

[26] Честные мощи св. апостола Варнавы были обретены между 485 и 488 г.

Житие преподобного отца нашего Онуфрия Великого

[1] С точностью неизвестно, — замечает св. Димитрий Ростовский, — какой именно преподобный Пафнутий обрел в пустыне преподобного Онуфрия, ибо в Церковных историях и в Патериках встречаем нескольких святых с именем Пафнутий. Иной был Пафнутий, — епископ горной Фиваиды, одной из стран египетских, пострадавший во времена нечестивого императора римского Максимиана (305–311 гг.), причем ему был выколот правый глаз. Впоследствии он, в царствование великого Константина (306–337 гг.), присутствовал на первом Вселенском соборе, созванном в городе Никее (в 325 г.). Когда святые отцы хотели утвердить как закон то, чтобы священники и диаконы не имели жен, то он, став посреди собора, громогласно изрек: «Не возлагайте тяжкого бремени и ига на служителей Церкви». И противостоял сей Пафнутий в этом деле всем святым отцам весьма усердно, хотя сам был девственником от чрева матери своей. Hикто ничего не мог сказать против него, почему и оставлен был этот вопрос на произвольное решение каждого; посему пресвитеры и диаконы Церкви Восточной и до сих пор принимают благословенное супружество. Об этом повествуют греческие историки: Сократ (кн. 1, гл. 8), Созомен (кн. 1, гл. 22) и Никифор (кн. 8, гл. 19). Память сего Пафнутия в римских Месяцесловах полагается в 11 день месяца сентября; в русских Месяцесловах, равно и в Прологах, о нем нигде не вспоминается. Иной был Пафнутий мученик, также подвизавшийся в египетских пустынях, пострадавший в царствование Диоклитиана (284–305 гг.), быв распят на финиковой пальме. Повествование о нем находится в Прологе 25 числа сентября месяца. Иной был Пафнутий из Александрии, города египетского, отец преподобной Евфросинии, память коей празднуется в 25 день сентября месяца. Иной был Пафнутий, также египтянин, обративший к покаянию Таисию блудницу, память коей совершается в 8 день октября месяца. Иной был Пафнутий, ученик преподобного Макария Александрийского (память его 19 января), повествующий о том, как зверь гиена принес своего слепого щенка к преподобному Макарию для уврачевания. Иной был Пафнутий, по прозвищу Кефаль, упоминаемый в книге Руфина (историка IV века) «Провещаниях отеческих», и в книге Палладия «Лавсаик» (91 гл.), ходивший восемьдесят лет в одной одежде. В Прологах встречаются слова и еще о некоторых Пафнутиях; так 25 ноября месяца есть слово о Пафнутии монахе, как он спас разбойника, испив чашу вина; в 9 день месяца марта есть слово о Пафнутии монахе, молившем Бога известить его, кому он подобен; и получил он извещение, что подобен старейшине селения; об этом же Пафнутии под 27 числом того же месяца есть слово, что он подобен свирельщику. Относительно же того Пафнутия, который обрел преподобного Онуфрия, мы не имеем никаких известий.

[2] Египет был обычным местом обитания многих подвижников. Обители иноков находились как в Нижнем, так и в Среднем Египте. Особенно славилась в Египте пустыня Нитрийская, находившаяся в Нижнем Египте и лежавшая в глубь страны за рекой Нилом. Внутренняя или скитская пустыня лежала на несколько суток пути далее пустыни общежительных монастырей. Эта была дикая песчаная пустыня, где только изредка встречались ключи с водой; сюда не было и проторенной дороги — путь сюда направляли по течению звезд.

[3] Память его в тот же день.

[4] Киновиями (от греч — общий и — жизнь) называются общежительные монастыри, в которых братия содержатся на счет монастыря и взамен того предлагают свой труд на общую пользу монастыря.

[5] Или Ерати.

[6] Илия — знаменитейший пророк израильский, происходивший из города Фесвы галаадской, живший и действовавший во дни нечестивого царя Ахава и Иезавели. Из числа всех пророков Илия отличался особенной ревностью о славе Божей. История его жизни и деятельности излагается в 3 и 4 книгах Царств (3 Цар.17:20; 4 Цар.1:2). Память его празднуется св. Церковью 20 июля.

[7] Святой Предтеча и Креститель Господень Иоанн — величайший из ветхозаветных пророков, стоявший на рубеже заветов — Ветхого и Нового. Память его празднуется св. Церковью 24 июня, 29 августа, 23 сентября и в другие дни.

[8] Исаия — знаменитейший пророк, живший и действовавший в царстве Иудейском во времена царей: Озии, Иоафама, Ахаза и Езекии. Его пророчества, относящиеся к Господу Иисусу Христу, настолько ясны и определенны, что пророка Исаию по справедливости называют «ветхозаветным евангелистом». Его пророчества составляют целую книгу, которая и внесена в состав Библии. Память его совершается св. Церковью 9 мая.

[9] Миллиарий — римская миля, или, точнее, римский милевой камень, потому что в конце каждого миллиария стоял в виде знака каменный столб. Миллиарий равнялся 8 стадиям (стадия = 88 саженям), что составит приблизительно 1 наших версты. Милевые камни были рассеяны по всей Италии; на них надписывалось обыкновенно имя строителя или императора, при котором они строились. Первый милевой камень, от которого вели начало все остальные камни и у которого соединялись все дороги, находился в Риме, у храма Сатурна. При раскопках в Риме были найдены остатки этого камня.

[10] Кончина преп. Онуфрия последовала в IV веке.

[11] Следует заметить, что Египет, в особенности в местах, лежавших неподалеку от реки Нила, был весьма богат своим растительным миром. Там в изобилии росли: финиковая пальма, акации, тутовые деревья, хлопчатник, сахарный тростник, индиго, и др.

[12] Город Оксиринх находился в верхней Фиваиде. Он славился благочестием своих жителей; по свидетельству историка Руфина (жившего в IV веке) он заключал в своих пределах до десяти тысяч девственников и до двадцати тысяч девственниц. Ныне — селение Бенезех.

Житие преподобного отца нашего Петра Афонского

[1] Сирия — область на восточном берегу Средиземного моря.

[2] С арабами.

[3] В 667 году.

[4] Аравия — обширный юго-западный полуостров Азии, отделяемый от азиатского материка Персидским заливом и связанный с твердой землей равнинами Сирийской аравийской пустыни.

[5] Величайшая река Азии в соединении с Тигром, составляющая ее главнейшую водную систему.

[6] Ефод — верхняя одежда первосвященника, состоявшая из двух кусков материи, сотканной из золота, виссона и шерсти трех цветов: гиацинтового, пурпурового, червленного; куски материи на плечах соединялись двумя нарамниками, на которых сияли, на 12 камнях, имена колен израилевых; внизу концы ефода связывались лентами. У священников же ефод был простой льняной.

[7] Так назывался Рим, находящийся на реке Тибр в Италии, в отличие от Нового Рима, т. е. Константинополя.

[8] Афонская гора (Афон), по греч. — святая гора — узкий гористый полуостров, вдающийся в Архипелаг (Эгейское море), известен как центр иноческой жизни для греческого Востока. Иноческая жизнь здесь появилась в древнее время, хотя несколько позже, чем в Сирии и Палестине. Для русской церкви Афон имел ранее по XVII век большое значение. Здесь постригся отец русского монашества преподобный Антоний; отсюда был взят Студийский устав преп. Феодосием для своего (Печерского) монастыря, потом перешедший, по словам летописца, и в другие монастыри; здесь в богатых монастырских библиотеках получали наиболее широкое по тому времени религиозное образование наши иноки, ходившие на Афон (напр. преп. Нил Сорский).

[9] Св. Петр скончался около 734 г.

Страдание святой мученицы Акилины

[1] Вивлос, или Библос, город, собственно, в Финикии.

[2] В царствование Диоклитиана (284–305 гг.) было издано четыре указа против христиан. Первый был объявлен в феврале 303 г. Этим указом предписывалось разрушение церквей и сожжение священных книг, вместе с тем христиане лишились гражданских прав, чести, покровительства законов и своих должностей; рабы-христиане утрачивали право на свободу, если, получив ее по какому-либо случаю, оставались в христианстве. Вскоре был издан второй указ, которым повелевалось всех предстоятелей церквей и других духовных лиц заключать в темницы; таким образом, указ касается одних только духовных лиц; последних обвинили перед императором как зачинщиков восстания в Сирии и Армении, к несчастью для христиан начавшегося вслед за появлением первого указа. В том же 303 г. последовал третий указ: всех заключенных на основании второго указа велено было принуждать к принесению жертв под опасением пыток за сопротивление. Наконец, в 304 г. был обнародован последний, четвертый указ, которым объявлялось повсеместное гонение христиан. Из-за этого указа более всего пролилось христианской крови: он действовал целых 8 лет, до 311 г., когда император Галерий особым указом объявил христианство «дозволенной религией». Гонение Диоклитиана было последним; в нем христианство почти после трехвековой борьбы одержало окончательную победу над язычеством.

[3] Т. е. водой крещения, возрождающего к новой жизни, и благодатью Святого Духа, укрепляющего в ней (ср. Ин.3:5–6).

[4] Т. е. областеначальник.

[5] Т. е. постельничих.

[6] Святая мученица Акилина скончалась в 283 году, 13 июня. Святые мощи ее или часть их были перенесены в Константинополь, и память ее торжественно праздновалась в храме ее имени. Последний в 532 году, в царствование Юстиниана, сгорел, но был восстановлен. Упоминание об этом храме встречаем в стишном прологе XII века.





Житие святого отца нашего Трифиллия, епископа Левкусийского

[1] Берит в древности был финикийской гаванью, затем перешел в руки египтян, а Антиохом III отнят у Птолемеев; в 140 году до Р. Х. его разрушил сириец Диотос Трифон, но при римском императоре Августе город был снова восстановлен. Цезарь Клавдий чрезвычайно украсил город, а император Феодосий II сделал его митрополией. При последующих императорах Берит славился школой риторики, политики, главным образом, права. Ныне Берит — Бейрут, главный город турецко-азиатского вилайета (генерал-губернаторства) Сирии.

[2] Святой Спиридон известен в истории Христианской церкви как участник первого Вселенского собора (325 г.), на котором простой, но исполненной внутренней силы речью привел ко Христу одного искусного в словопрениях языческого философа. Скончался около 348 г. Мощи его почивают на о. Корфу. Память его 12 декабря.

[3] Император Константин Великий замечателен своей деятельностью на пользу Церкви Христовой, за которую история называет его Великим, а Церковь равноапостольным, скончался в 337 году.

[4] Констанций, сын Константина Великого, по смерти отца получил в управление Восток, Азию и Египет; в 351 г., победив убийцу брата своего Констанса, Магнеция, он соединил под своей властью всю Римскую империю. Он разрушал языческие храмы или отдавал их христианам для обращения в церкви; несколько раз им издавался закон под страхом смерти запрещавший языческие богослужения. Но своим сочувствием ереси Ария Констанций сильно увеличил церковные раздоры того времени: он преследовал православных епископов, низводил их с кафедр и даже подвергал заточению; при нем ариане занимали высшие места в государстве. Констанций умер в 361 году во время похода против своего двоюродного брата Юлиана, провозглашенного войсками в Галлии императором, куда он сам его назначил главнокомандующим. Григорий Назианзин сообщает, что перед смертью Констанций раскаивался в своем преследовании православных.

[5] Антиохия, древнейший город Сирии, лежит при реке Оронте между горными хребтами Ливана и Тавра; основан за 300 лет до Р. Х.

[6] Остров Кипр лежит в северо-восточном конце Средиземного моря, близ берегов древней Финикии. Христианство здесь было насаждено святым апостолом Павлом в его первое благовестническое путешествие.

[7] Никифор Каллист, монах Софийского монастыря, умер около 1350 г.

[8] Созомен, историк церковный V века.

[9] Будучи епископом Левкусии, святой Трифиллий построил на средства матери монастырь; скончался глубоким старцем около 370 года. В Деяниях Сардикийского поместного собора (347 г.) есть его подпись. Блаженный Иероним, отец Западной церкви (ум. в 420 г.) говорит о святом Трифиллии: «Трифиллий, епископ Кипрский, красноречивейший в своем веке и славнейший при Констанции. Я читал его толкования на Песнь песней, говорят, он составил и многое другое, что до нас не дошло». Св. Трифиллий описал жизнь своего учителя, св. Спиридона Тримифунтского. В начале 12 века мощи святого Трифиллия видел на о. Кипре наш русский игумен Даниил, путешествовавший по святым местам.

Житие и чудеса святого пророка Елиссея

[1] А по иным сказаниям он происходил из колена Манассиина.

[2] Город Авел-Мехола находился недалеко от реки Иордана.

[3] Хорив — гора в пустыне Аравийской, западная возвышенность того же горного хребта, восточную часть которого составляет гора Синай.

[4] Милоть — верхняя одежда, плащ.

[5] Цари других народов на войне употребляли коней и колесницы. Поэтому Елиссей назвал великого Илию колесницею Израилевой и конником, так как его одного было достаточно для того, чтобы поразить врагов и даровать победу соплеменникам (блаж. Феодор, вопр. 8).

[6] Кармил — гора в колене Иссахаровом; здесь часто пребывал пророк Илия (3 Цар.18:19).

[7] Руно — шерсть, шкура.

[8] «Возливал воду на руки Илии», т. е. был постоянным служителем пророка Илии, и посему является пророком, заслуживающим полного доверия, как сказал о Елиссее царь иудейский Иосафат (4 Цар.3:12), видимо уже слышавший о нем.

[9] В том, что пророк Елиссей для приготовления своего духа к воспринятию откровения или для успокоения духа от гнева на царя Иорама (4 Цар.3:13–14), прибегает к действию струнной музыки, после чего «была Рука Господня на нем» (ср. 3 Цар.18:16; Иер.1:9), усматривается, во-первых, известный в древности обычай — прибегать к музыке (ср. 1 Цар.16:16) для отвлечения духа от внешнего мира, успокоения и возбуждения; во-вторых, употребление музыки (с пением гимнов) в пророческих школах(1 Цар.10:5), с которыми прор. Елиссей стоял в тесной связи. По словам блаж. Феодорита, «священники по Моисееву закону, употребляли трубы, а левиты — гусли, псалтири, кимвалы и другие музыкальные орудия. В употреблении же у них при сем было Давидово духовное сладкопение. Одного из этих певцов велел призвать пророк. И когда певец воспевал, благодать Духа назнаменовала, что делать» (вопр. 12 на 4 Цар.).

[10] 3 Цар.18:3 и след. Намерение кредитора продать в рабство детей вдовы оправдывалось буквой закона (Лев.25:39; Исх.21:2) и жестокой практикой жизни (Мф.18:25).

[11] Город Сонам или Сунем находился в колене Иссахаровом (Нав.19, 18) против гор Гелвуя (1 Цар.28:4), близ Кармила.

[12] Болезнью сына благочестивой женщины, видимо, был солнечный удар (Иудифь 8:2–3; Пс 120:6).

[13] Действие пророка при воскрешении умершего ребенка очень сходны по существу с действиями прор. Илии при воскрешении сына вдовы Сарептской (3 Цар.17:19–23). Пророк Елиссей «собственные свои орудия чувств приложил к орудиям чувств умершего, чтобы умерший стал причастен жизни живого, очевидно, по действию духовной благодати, дарующей жизнь» (блаж. Феодор, вопр. 18). Чудо это прообразовало воскресение Господа Иисуса Христа. (Повествование 4 Цар.4:8–37 читается в качестве паремии 12-й на вечерне в Великую субботу).

[14] Ваал-Шалиша (ср. 1 Цар.9:4) — город, по предположению, в колене Ефремовом.

[15] Проказа — это самая страшная и отвратительная, заразительная болезнь; она господствует преимущественно в странах с жарким климатом, особенно в Египте, Палестине, Сирии, Аравии, Индии и вообще на Востоке. При развитии этой болезни кожа делается белой, потом пухнет, сохнет, покрывается струпьями и язвами с отвратительным запахом, далее отпадают члены тела, и по большей части в конце концов пораженные этой болезнью умирают в страшных мучениях.

[16] Когда Нееман прибыл к дому пророка Елиссея «он, храня закон, как живущие под законом, не согласился видеть Неемана, как прокаженного (по закону Лев.13:14), а приказал ему семь раз измыться в р. Иордан» (блаж. Феодор, вопр. 19).

[17] Сирийские реки Авана и Фарфар, по общему мнению, вытекали из гор Антиливана и орошали Дамаск.

[18] Просьба Неемана к пророку дать ему известное количество земли из страны Израильской объясняется глубоким благоговением Неемана к Иегове — самую землю страны Его почитания Нееман считает священной, и берет часть земли, освященной благословением пророка Иеговы — Елиссея.

[19] Кроме того, Нееман Сириянин говорил о себе пророку Божию, что он, по обязанности слуги царского, должен сопровождать своего государя в капище Реммана и там преклоняться вместе с царем, который повергается на землю перед идолом, опираясь на его руку; и теперь Нееман спрашивал у Елиссея, простит ли ему Господь, что он преклоняется в капище Реммана? Елиссей успокоил его, и он отправился (4 Цар.5:18–19).

[20] Дофаим — город на торговой дороге из Галаада в Египет, к северу от Самарии; здесь некогда был продан Иосиф (Быт.37:17, 25).

[21] Пророк говорит царю и старейшинам народа о предстоящей необыкновенной дешевизне хлеба именно «у ворот Самарии» — у ворот, где на Востоке сосредоточивалась вся общественная жизнь, между прочим, и торговля.

[22] На вопрос: «Почему пророк Елиссей возвестил будущую победу посредством лука и стрелы?» (4 Цар.13:15) блаж. Феодорит (вопр. 42) отвечает: «Не столько верили словам, сколько предречениям посредством дел. В данном случае символическое действие непосредственно выражало означаемую им действительность войны и победы. Положение рук Елиссея на руки царя (4 Цар.13:16) могло указывать на молитвенную помощь пророка, следовательно, и Иеговы, царю Израильскому в предстоящей борьбе с сирийцами. Направление выстрела к востоку относилось к сирийцам, занявшим восточно-иорданские города и области Израильского царства (4 Цар.10:33)».

[23] Св. пророк Елиссей умер в глубокой старости, около 100 лет. Он выступил на пророческое служение при Ахаве (3 Цар.19:19) — около 900 года до Р. Х., а скончался при Иоасе, в тридцатых годах IX века. По блаженному Иерониму, могилу пророка указывали близ Самарии (ср. 4 Цар.5:9; 6, 32). Св. мощи пророка Елиссея, во времена блаж. Иеронима, вместе с мощами св. пророков Авдия и Иоанна Крестителя в Севастии или Самарии изгоняли демонов, во времена Юлиана сожжены, но останки от огня сохранены верными, часть их перенесена в Александрию. В Константинополе св. пророку посвящен был храм, а в Палестине св. Иоанном Дамаскиным написан канон. Праздник в честь св. пророка Елиссея 14 июня есть древнейший и общий всем народам Востока и Запада.

[24] Посмертное чудо пророка, по блаж. Феодориту, имело такой смысл: «Пророк и по смерти воскресил поднесенного к нему мертвеца, чтобы и сие чудо свидетельствовало о приятой им сугубой, против учителя, благодати». Кроме того, временной целью чуда могло быть воодушевление Израиля на борьбу с врагами, а вечной и существенной — засвидетельствование истины всеобщего будущего воскресения мертвых. В частности, здесь доказывается истинность почитания Православной церковью мощей святых угодников Божиих. Так, сила Божия, которая была на пророке Елиссее при жизни, сообщилась при этом чуде его мощам.

[25] Кроме множества предсказаний, чудес и благодеяний, оказанных людям, пророк Елиссей много содействовал развитию и возвышению училищ пророческих (4 Цар.2:3. 5 и др.) и без сомнения из этих училищ большею частью вышли те пророки, которых так много было во времена царей и которые частью устно, частью письменно поддерживали веру и благочестие в народе.

[26] Иисус сын Сирахов в своей похвале пр. Елиссею говорит следующее: «Исполненный духа Илии, Елиссей не трепетал во дни свои перед князем, и никто не превозмог его; ничто не одолело его, и по успении его пророчествовало тело его; как в жизни своей совершал он чудеса, так и по смерти дивны были дела его» (Сир.48:12–16). В Новом Завете Сам Господь упоминает об Елиссее, как о великом пророке Божием, давая видеть в чудесах и исцелениях его премудрые пути Промысла Божия. «Много было прокаженных в Израиле при пророке Елиссее — говорил Он в обличение неверия своих соотечественников — и ни один из них не очистился кроме Неемана Сириянина» (Лк.4:23–27).

Житие святого отца нашего Мефодия, патриарха Константинопольского

[1] Сицилия — один из больших островов Средиземного моря; от материка отделяется Мессинским проливом.

[2] Лев V Армянин правил в 813–820 гг.

[3] См. житие его под 2 числом настоящего месяца.

[4] Апокрисиариями назывались временные или постоянные представители епископов важнейших церквей при особе государя, которые заведовали всеми сношениями своей церкви и ее представителей с верховной властью.

[5] Рим, главный город Римского государства, находится в средней части Италии и расположен по обеим сторонам реки Тибр, при впадении ее в море.

[6] Феодот I Касситер был патриархом в 815–822 гг.

[7] Т. е. Царьград или Константинополь.

[8] Михаил II Косноязычный царствовал в 820–829 гг.

[9] Зонара Иоанн — византийский историк и канонист, современник императора Алексея Комнена (1080–1118 гг.). Первое место по достоинству среди литературных трудов Зонары принадлежит его комментарию на полный текст церковных правил. Другим крупным трудом Зонары является его — хронологическое изложение событий всемирной истории от сотворения мира до вступления на престол императора Иоанна Комнена (1118 г.) Кроме того, от Зонары остались письма, жития святых, гимн и т. п.

[10] Вероятно, близ Акритского мыса.

[11] Константин Копроним занимал престол в 741–775 гг.

[12] Феофил правил в 829–842 гг.

[13] Сарацины — иначе арабы.

[14] Феофил приказал бить св. Мефодия по щекам, причем челюсть его была разбита до того, что на всю жизнь у св. Мефодия остался безобразный шрам. Будучи патриархом, св. Мефодий разрезал концы клобука и обвязал ими челюсть, чтобы скрыть рубец, из уважения к исповеднику и все иноки, по его примеру, начали носить клобук с разрезами.

[15] Феофан и Феодор, иноки Иерусалимской лавры св. Саввы, при Льве Армянине были заточены за обличение ереси иконоборцев, при Феофиле на их лицах была выжжена надпись, говорящая об их поклонении честным иконам, отсюда они и называются «начертанными». Память их празднуется 27 декабря.

[16] Т. е. царя Феофила.

[17] Т. е. св. Мефодия.

[18] 842–855 гг. Михаил III Пьяный правил в 855–867 гг.

[19] Лев III Исаврянин царствовал в 716–741 гг.

[20] Был патриархом в 832–842 гг.

[21] Память его празднуется 4 ноября († 846 г.)

[22] Был в 787 году.

[23] Консул, начальник.

[24] Влахерны — местность в Царьграде.

[25] Скончался в 847 году; правил Церковью 4 года и 3 месяца с лишком. Святой Мефодий составил правила для обращающихся к вере, которые приняты Церковью в руководство: три чина касательно браков, покаянные правила и несколько церковных песней; после св. Мефодия осталось несколько пастырских поучений.

Память святого пророка Амоса

[1] 789–737 гг. до Р. Х.

[2] Т. е. прокаженным.

[3] Иудейский историк Иосиф Флавий (ум. в II в. по Р. Х.), между прочим, сообщает, что землетрясением на западе от храма была отторгнута половина горы, которая, катясь к востоку на протяжении 4 стадий, засыпала на своем пути царские сады.

[4] Сикоморы или сикомор — смоковничное дерево, по плодам принадлежащее к смоковничьим низшего сорта.

[5] Около 783 г. до Р. Х.

Страдание святого мученика Дулы

[1] Киликия — в древности юго-восточная область Малой Азии, получившая, вероятно, свое название от семитического племени киликов и своим плодородием рано привлекавшая греческих поселенцев.

[2] по греч. значит раб.

[3] Нотарий — чиновник, на обязанности которого, между прочим, было следить за точным исполнением законов в судах, а младшие нотарии вели переписку по таким делам.

[4] Т. е. — до самого округа киликийского приморского города Зефирии.

[5] Преториада — собственно одно из местечек Киликии, недалеко от города Зефирии.

[6] Аполлон, по греч. мифологии, бог света, и именно — солнечного света, со всеми его благодетельными и вредными влияниями.

[7] Слово Аполлон происходит от греческого глагола: что значит: губить, умерщвлять.

[8] Дафна, по греч. мифологии, дочь речного бога Ладона и Геи (земли), одновременно любимая и Аполлоном, и Левкиппом. Последний, переодетый девушкой, следовал за Дафной в числе ее подруг, но был убит Аполлоном. Тогда мать Дафны, Гея, превратила ее в лавровое дерево.

[9] Геркулес, или Ираклий, Гераклий — национальный греч. герой, — считался у древних идеалом физической силы и мощи.

[10] Литр — равнялся нашим 72 золотникам. Следовательно, на шее мученика висела тяжесть более, чем в 5 пудов.

[11] Афродита — греческое название Венеры — богини любви. Празднества в честь ее так назыв. — Афродизии устраивались во многих местах Греции и Малой Азии.

[12] Артемида — по греч. мифологии, дочь Зевса и Леты, — была богиней света и луны, почему ей, как богине света, давали в атрибуты лук и стрелы, а как богине ночи — факел.

[13] По греч. мифологии, родители Париса оставили его, еще ребенком, на произвол судьбы. Но его воспитали в своей среде пастухи. Однажды к нему пришли три богини — Афродита, Гера и Афина — и просили его разрешить их спор, — кто из них прекраснее. Парис нашел красивейшей из них Афродиту.

[14] Тарс — главный город Киликии, малоазийской области; в христианской церкви особенно известен, как родина св. апостола Павла (Деян.22:3).

[15] На наши меры расстояние поприще равно приблизительно 690 саженям.

[16] Комментарисий — начальник над тюрьмами.

Память преподобного Дулы Страстотерпца

[1] Киновия — (происходит от греч. — общий и — жизнь) общее название всех общежительных монастырей, т. е. — тех, где братия не только стол, но и все необходимое вообще для жизни получают от монастыря, по распоряжению настоятеля, а с своей стороны весь свой труд и плату за него представляют на общую потребу монастыря.

[2] Параекклисиарх — пономарь, зажигающий в церкви светильники.

[3] Авва — отец, так на Востоке называли настоятелей общежительных монастырей.

[4] Било (от слова бить) — деревянная или металлическая доска, в которую ударяют или бьют, чтобы звуком или стуком созывать верующих в храм на богослужение. У нас била заменены колоколами, но в Греции они существуют до сих пор, особенно там, где много турок, которые не допускают употребления колоколов.

[5] Лавра — собственно часть города, обнесенная стеной. Но еще с самого древнего времени название это применялось к многолюдным и важным монастырям. Впервые лаврами такие монастыри стали называться в Палестине, где монахи вынуждены были собираться в возможно большем числе и огораживать свои жилища стенами, из опасения нападений со стороны разных кочевников и особенно бедуинов.

[6] Сандалии — род обуви у древних греков и римлян. Делались они из войлока, кожи, пробки и даже дерева и были похожи на наши туфли; но отличительной особенностью их была ременная перетяжка, которая обхватывала ступню поперек ножных пальцев; к ней прикреплялся ремень, проходивший между большим и вторым пальцами.

Страдание святых мучеников Вита, Модеста и Крискентии

[1] Император Диоклитиан царствовал с 284 по 305 г.

[2] Зевс или Дий — верховный бог древн