ЖИТИЯ СВЯТЫХ

по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского

Месяц июль 2

Память 19 июля

Житие преподобной матери нашей Макрины

Святая Макрина родилась в Каппадокии в царствование Константина Великого [1]. Родители ее были Василий и Эмилия; она была у них первым ребенком и была старшей сестрой Василия Великого [2], Григория Нисского [3] и других братьев и сестер. У честных родителей всего было десять человек детей: четыре сына и шесть дочерей. Этой первой дочери до рождения ее по Божию откровению, бывшему матери во сне, было дано имя Фекла: а именно перед самым временем рождения мать уснула и увидала во сне, что она носит на руках еще не рожденное дитя. И подошел будто бы какой-то светлый и честный муж, посмотрел ласково на дитя и три раза назвал его Феклой, давая знать, что это дитя будет подражательницей целомудренной жизни святой первомученицы Феклы [4] и вольной мученицей без крови. Проснувшись после этого видения, Эмилия родила это дитя и назвала его Феклою; но домашние и родственники захотели лучше назвать ее Макриною, по имени ее бабки с отцовской стороны, святой Макрины, которая в царствование Максимиана Галерия [5] подверглась вместе со своим мужем гонению за Христа, и семь лет скиталась в пустынях, терпя крайнюю нужду, пока не прекратилось гонение. Итак, двойное имя было у новорожденной: Фекла по откровению, Макрина по прозванию; и не напрасно: она унаследовала богоугодную жизнь от обеих тех угодниц Божиих, так же, как и они, пылая в сердце пламенной любовью к Богу. Привычка называть ее Макриною настолько укрепилась среди людей, что некоторые и не знали ее первого имени, и все звали ее другим: верим, что под обоими теми именами записана на небе, в книге жизни эта невеста Христова. Девочку вскормили, и, когда ребенок стал приходить в возраст, мать начала ее воспитывать и учить грамоте, начиная не с языческих басен (как это делали обыкновенно другие матери) и не с сочинений поэтов, в которых много такого, что недостойно чистого девического слуха; она выбирала из книги премудрости Соломона [6] и из псалмов Давида или из других книг божественного писания подходящие стихи, и именно такие, которые заключали в себе или молитвы и славословия Божии, или же добрые нравоучения. Девочка училась успешно, она была способная; и были постоянно у ней на устах слова книжные и молитвенное пение на всякое время дня: вставала ли она с постели, или принималась за какое-либо дело, садилась обедать или вставала из-за стола, полдень и вечер она не пропускала без пения псалмов, и, отправляясь спасть, она совершала установленную молитву. Она была научена матерью и рукоделию, свойственному девице, и ей не позволяли проводить время в праздности и детских играх, но постоянно занималась или чтением книг, или рукодельем. Когда отроковице исполнилось двенадцать лет, она оказалась настолько красивой, что не было подобной девушки во всей той стране; даже живописцы не могли изобразить красоту лица; поэтому много богачей и знатных людей беспокоили просьбами ее отца, каждый желая женить на ней своего сына. Отец же Макрины, как благоразумный человек, выбрал из всех одного юношу, отличавшегося среди других не только знатным происхождением, но и разумом и добронравием, и обручил с ним свою прекрасную дочь Макрину; но свадьбу отложил, пока девушка подрастет и достигнет брачного возраста. Юноша же дожидался и успешно занимался науками; но Бог, устраивающий всё премудро, по Своему смотрению пресек временную жизнь его и перенес его в жизнь вечную. Тогда блаженная девица, в юных летах отличавшаяся разумом старицы, твердо решила ни за кого не выходить замуж, но сберечь в чистоте девство свое до конца жизни. Много юношей упрашивали Макрину выйти замуж, и сами родители и родственники уговаривали ее вступить в брак; но она, не по летам рассудительная, словно не юная, а скорее старица, по своим благоразумию и рассудительности, отвечала:

— Не хорошо девушке, обрученной одному жениху, выходить за другого, незаконно преступить однажды совершенное обручение; ведь по естественному закону супружество должно быть одно, как одно рождение и одна смерть, а тот, кому я обручена и кого называют умершим, не умер, — верю я в надежде воскресения, — а жив, и только ушел далеко в другую страну до времени общего воскресения; не мал грех и позор супруге, если она, по уходе куда-нибудь своего супруга, не сохранит супружеской верности, а соединится с другим.

Так отвечала благоразумная девица Макрина всякому, кто говорил ей о браке и советовал выйти замуж, и сохраняла себя в непорочном девстве; она была постоянно при своей матери, как при бдительном стороже ее жизни, и служила ей усердно, со смирением, не стыдясь и тех работ, которые исполняли рабыни, но работала всё с ними вместе, как бы одна из рабынь. Особенно, когда отец ее отошел к Господу, она стала для овдовевшей матери неотступной служанкой и утешительницей во всех ее печалях и скорбях; она усердно смотрела за всем домом, а всем остальным своим братьям и сестрам, как старшая, была учительницей и наставницей, как вторая мать, в особенности же последнему брату Петру, который родился во время кончины отца: когда он явился в мир из утробы матери, отец ушел из мира; этого последнего брата сама святая Макрина научила грамоте, воспитала его благоразумию и добронравию, научила его целомудренной жизни, и он был потом святителем, не последним среди угодников Божиих. Когда брат ее Василий, который родился после нее, возвратился домой после многих лет учения в различных странах и стал по своей юности гордиться своей ученостью, святая Макрина кроткими и боговдохновенными речами своими вскоре привела его к такому смирению, что он вскоре презрел всё житейское и избрал себе монашескую жизнь. Эта истинная раба Христова и другого брата, по имени Невкратия, еще юного, своими душеполезными беседами обратила к любви Божией и к чистой жизни: оставив всё, Невкратий ушел в пустыню, где, служа престарелым пустынникам, окончил свою жизнь в молодых еще летах. По увещанию этой благоразумной девицы и мать ее, блаженная Эмилия, устроив остальных дочерей замуж и отпустив на волю рабов и рабынь, оставила заботы и попечение этого суетного мира. Дочери её стали Христовыми невестами, приняв на себя иноческий образ. Некоторые и из рабынь захотели вместе с ними отречься от мира и пойти в монастырь, и всё у них было общее, одна келья, один стол, одни одежды; всё, нужное для жизни у них было поровну; они служили Господу единодушно, в смирении, кротости и любви, и не было у них ни гнева, ни зависти, ни ненависти, ни презрения, ничего такого, что не было бы угодно Богу: они совсем были чужды суетных желаний и тщеславия. Их слава была в том, что никто их не знал, богатство в нищете, пища в воздержании; отрясши от тела всё земное, как пыль, они пели псалмы и читали книги день и ночь. Одно постоянное было у них дело и отдых от труда — богомыслие и молитва, а попечение и труды для нужд тела они считали неважными поделками, а не самым делом. Какой язык может рассказать богоугодную жизнь их, протекавшую в постнических подвигах, коими они уподоблялись ангелам? они были как бы средостением между ангелами и людьми, превосходя телесных людей и равняясь с ангелами чистотой и воздержанием; они не сравнялись с ангелами только тем, что те были бестелесны, а они имели тело. Если б кто и сравнил их с ангелами, не ошибся бы; действительно, одетые телом, они подражали бестелесным, предстоя с ними на небе пред Богом боголюбивым сердцем. Такое житие проводили они не малое время, но до самой старости и смерти. Когда преподобная Эмилия уже в преклонных летах приближалась к блаженной кончине своей и ослабла телом, пришел к ней последний сын ее Петр, проводивший богоугодную жизнь, и вместе со святой Макриной ухаживал за матерью во время ее болезни. При самом же разлучении ее с телом у постели умирающей с обеих сторон сидели ее дети, Макрина и Петр, и называли по именам остальных братьев и сестер, а она всем, как сокровище, оставляла свое материнское благословение. Потом, положив одну руку на Макрину, а другую на Петра, она сказала, обратившись к Господу:

— Тебе, Господи, отдаю начаток и десятину от плодов моего чрева: начаток — эта перворожденная дочь, — десятина — этот последний сын! Ты в Ветхом Завете повелел приносить Тебе начаток [7] и десятину плодов [8]: пусть Тебе будут они благоприятной жертвой и пусть снизойдет на них Твоя святыня!

С этими словами она предала свою святую душу в руки Божии. И похоронили с честью дети свою мать, положивши тело ее в гроб своего отца, при мощах ее мужа: так она распорядилась перед смертью. Спустя несколько времени после этого святой Василий Великий поставлен был архиепископом Кесарии каппадокийской и посвятил в пресвитеры своего брата Григория (называемого Нисским), а также пригласил к себе и другого брата, Петра, и причислил его к церковному причту; узнав об этом, святая Макрина порадовалась в душе. Через девять лет она опять услышала о святом Василии, что он преставился к Господу, и горько опечалилась, скорбя не столько о смерти родного брата, сколько о том, что угасло такое светило Церкви и пал такой столп благочестия. Потом приблизилось время отхода к Богу и самой святой Макрине; об ее честном преставлении святой Григорий, епископ Нисский, ее брат, пишет следующее. Через девять месяцев [9] по кончине Василия был созван собор епископов в Антиохии, на котором был и я (говорит Григорий); после собора я собрался посетить и повидать нашу сестру Макрину; давно мы с ней не видались, — мешали многие беды и неприятности, которым я подвергался, гонимый всюду арианами. Итак, я отправился к ней: когда я проехал уже очень много, и уже приближался к месту назначения, за день до моего прибытия к сестре ночью во сне было мне следующее видение. Мне казалось, что я ношу на руках мученические мощи, от которых исходят светлые лучи, как от светлого зеркала, положенного против солнца, так что глаза мои не могли смотреть на этот яркий блеск. Это видение повторялось три раза в одну ночь, и я не мог его понять; а в душе у меня была какая-то печаль, и я отправился в путь, ожидая, как-то сбудется этот сон. Когда я был близко от того места, где блаженная Макрина проводила ангельскую и небесную жизнь, и когда многие вышли мне навстречу на пути и приветствовали почтительно меня, я спросил одного из знакомых о моей сестре Макрине: мне сказали, что она тяжело больна. Я поспешил, скорбя в душе; прибыв в обитель, я пошел сначала в церковь, где все монахини ожидали нас. После молитвы и благословения я увидел, что среди монахинь нет их игуменьи, моей сестры Макрины, и тяжело мне стало на сердце. Я пошел в ее келью и нашел ее тяжело больной, лежавшей не на постели, а на земле, на доске, покрытой рубищем; деревянное изголовье было также прикрыто рубищем. Увидев меня, входящего в дверь, она поклонилась и упала на руки: встать она не могла, но, насколько можно было ей поклониться с постели, она отдала мне поклон, я же поскорее поднял ее, положил на том же месте и со слезами целовал ее. А она протянула руки к Богу и сказала:

— Благодарю Тебя, Владыко Боже мой за то, что ты и это благодеяние оказал мне, исполнил мое желание, послал Своего слугу посетить рабу Твою.

Потом она начала разговаривать со мной, скрывая свою болезнь: она не хотела опечалить моей души, поэтому изредка слабо стонала, стараясь, как-нибудь удержать частые вздохи, и смотрела на нас со спокойным лицом. Ведя серьезные речи, она вспоминала Василия Великого; грустно мне стало при этом на душе, и я не мог удержаться от слез. Она, увидав мои горькие слезы, тотчас перестала говорить о Василии и начала о другом; стала говорить о дивном Промысле Божием и Его заботах, о будущем веке, о том, зачем человек был создан и как он стал смертным, как через временную смерть переходит в вечную жизнь, — и другие боговдохновенные речи вела она, давая нам великую пользу, и своей душе радость: она полна была Духа Святого: как бы из источника какого истекала благодать из уст ее, и весь ум ее был занят небесным. Окончив разговор, она сказала мне:

— Пора тебе, отец, отдохнуть немного от долгого пути и подкрепить тело пищей.

Хотя мне и не хотелось уходить от нее и прекращать приятный разговор, в котором я поистине находил покой душе своей, однако я не осмелился ослушаться ее, раз ей так захотелось; и я ушел от нее. Нам было приготовлено место для отдыха в ближнем саду, очень красивом, под сенью деревьев, но ничто меня не радовало; сердце мое болело; я видел, что сестра моя близка к смерти, и ждал, как сбудется мое сновидение, которое, — я уже понимал, — начинало исполняться, и которое я толковал себе так: мощи мученические — это сестра Макрина, которая, действительно, истощая себя в течение стольких лет постническими подвигами ради любви к Богу, умертвила свое тело, как мученица, и совсем умерла для греха; лучи светлые, исходившие от мощей, означали благодать Духа Святого, обитавшую в ней. Среди таких моих печальных размышлений, блаженная, узнав это духом, прислала мне сказать, что болезнь ее уменьшается, и ей стало легче. Это она сделала, чтоб я не печалился, и не терял надежды на ее выздоровление; этим она утешала меня, говоря иносказательно не о телесном, а о душевном своем здоровье: тогда я, обрадовавшись этой доброй вести, принял пищи и немного уснул. После я опять пришел к ней, и она снова начала душеполезную беседу, вспоминая все благодеяния, оказанные ей и всей нашей семье; и приносила за эту глубокую благодарность Богу. Я же слушал и наслаждался ее словами, думая про себя: если б этот день был подлинней, чтоб побольше насладиться ее речами! День уже склонялся к вечеру, и нас призывало время к вечерней службе в церковь. Больная отпустила нас, а сама стала усердно молиться Богу. На следующий день, когда я пришел к ней (говорит святой Григорий), я уже видел, что она скончается: я видел, что все телесные силы оставили ее, и я очень опечалился. Она поняла мою печаль и стала утешать меня различными боговдохновенными словами и душеполезными рассказами, а сама была полна духовной радости: в ней не было ни страха смерти, ни даже какого-либо смущения, но одна только надежда на Бога. К полудню она еще более обессилела, перестала разговаривать с нами, а стала беседовать в молитве с Богом, воздевая к Нему руки. Молилась она таким тихим голосом, что мы едва слышали. В молитве ее были следующие слова:

— Ты, Владыка, удалил от нас страх смерти, ты устроил так, что конец этой временной жизни будет для нас началом вечной лучшей жизни. Ты успокаиваешь наши тела сном смерти ненадолго и опять разбудишь их последней трубой. Ты наше бренное тело, созданное Твоими руками, вверяешь земле, как сокровище; и то, что даешь ей, опять взыщешь с нее, преобразив смертное и неблаголепное в бессмертное и благолепное. Ты избавил нас от проклятия и греха, Ты стер голову змея [10] и вырвал из его пасти поглощенного человека. Ты сокрушил врата ада и, покорив силу того, кто властвовал на смертью, открыл нам путь к воскресению; Ты дал боящимся Тебя знамение, крест Твой святой, для утверждения и сохранения нашей жизни.

Боже Вечный, Которому я предалась от утробы матери моей, Которого со всей силой души я полюбила и Которому с юности я отдала свою душу и тело! Приставь ко мне светлого ангела, дабы он отвел меня в место светлое и прохладное, где есть вода покоя [11] и лоно [12] святых отцов! Ты, удаливший огненное оружие, заграждающее вход в рай разбойнику, распятому вместе с Тобою и вверившему себя Твоему милосердию, помяни и меня, рабу Твою, во Царствии Твоем: ведь и я распяла себя вместе с Тобою, пригвождая страхом Твоим свое тело и всегда исполняя Твои повеления. Пусть не отделит меня та страшная пропасть от Твоих избранников, а завистник пусть не остановит меня на пути, пусть не будет перед глазами Твоими моих грехов, которые по естественной слабости нашей я совершила пред Тобою или словом, или делом, или помышлением! Прости меня, ибо Ты имеешь власть отпускать грехи! Устрой с моей душой так, чтобы она, освободившись от тела, явилась к Тебе непорочной без греха и скверны; пусть будет она как кадило пред Тобою.

С этими словами блаженная перекрестила себе глаза, уста, сердце и с молитвою предала душу свою в руки Божии [13]. Казалось, она уснула обыкновенным сном: закрыты глаза, закрыт рот, руки как следует лежат на груди, всё тело так хорошо одето, что не требовало от рук человеческих никакого одеяния. Я же смотрел на нее и горько плакал; также и монахини, которые, до тех пор сдерживали слезы, боясь обеспокоить плачем свою духовную мать, и таили внутри свою сердечную боль, когда увидели, что она уже была без дыхания, тотчас громко заплакали и горько зарыдали. С трудом можно было уговорить их перестать плакать и начать обычное пение и молитву. После этого я попросил их выйти ненадолго из той комнаты и остался при умершей с немногими людьми, которые были ближе к ней при жизни и служили ей; среди них была одна, по имени Вестиана. Она происходила из сенаторского рода, вышла замуж, но недолго пожила с мужем, так как он скоро переселился из этой жизни, а она, овдовев, не пожелала вступить в другой брак но, презрев славу, богатство, красоту и наслаждения этого мира, перешла к блаженной Макрине, нашла в ней нежную хранительницу своего вдовства, и пробыла при ней много лет, успешно подвизаясь в иноческой жизни. Я сказал этой Вестиане:

— Нужно теперь одеть это мертвое девическое тело в чистые одежды.

Вестиана же обратилась с вопросом к другой монахине, Лампадии:

— Как распорядилась наша духовная мать о своих похоронах?

Лампадия же, прослезившись, сказала мне:

— Кончина этой преподобной матери нашей украсилась чистою жизнью, а телесного украшения, как в жизни своей временной никогда не требовала она, так и для погребения своего не приготовила. Вот колкая власяница, вот простая ряса, вот ветхая мантия и головной покров, вот плохие сандалии, — это всё ее богатство, и ничего нигде не спрятано, ни в сундуке, ни в ризнице: одна у нее была ризница и сокровище — небесная обитель, туда положила она всё свое, а на земле ничего не оставила.

Тогда я (говорит святой Григорий) сказал тем монахиням:

— У меня есть со мной мое новое одеяние, которое я приготовил себе для погребения; угодно ли ей будет, если мы ее оденем в это мое одеяние?

Монахини отвечали мне:

— Если бы и жива была она, — не отвергла бы твоего подарка, потому что она почитала и любила тебя: почитала, как святителя, любила, как родственника, да и вообще братнее сестре не чужое.

Тогда я послал за моим погребальным одеянием и велел Вестиане и Лампадии одеть в него покойницу.

Вестиана, одевая честное тело святой Макрины, сняла с ее выи железный крест и перстень, тоже железный, на котором был изображен крест, и сказала мне:

— Вот какое украшение носила на шее невеста Христова!

Тогда я взял себе перстень, а Вестиане дал крест. При этом она мне сказала:

— Добрую часть ты выбрал себе, отец; в этом перстне есть частица животворящего древа честного креста Господня.

Потом она сказала мне еще:

— Вот посмотри еще, отец, чудесную вещь!

И, открыв немного грудь умершей, она показала мне знак на теле от бывшей когда-то раны и рассказала мне то, что сама слышала от нее лично:

— Когда еще блаженная жила при матери, сделался у ней на этом месте мучительный и неисцелимый веред; нужно было его разрезать, для чего необходимо было прибегнуть к помощи искусных врачей: иначе он должен был разойтись по всему телу, коснуться сердца и повлечь за собой смерть. Мать убеждала ее показать этот веред врачам и полечиться у них, говоря, что врачебное искусство дано Богом на исцеление людям. Ей же было очень тяжело дать мужчине смотреть на свою обнаженную грудь и позволить прикоснуться к себе, и она решила лучше переносить тяжелую боль и даже умереть, чем показаться врачам.

Однажды вечером, послуживши, по обыкновению, матери своими руками, она пошла в молитвенную комнату и, затворившись, пробыла там всю ночь на молитве, творя земные поклоны и орошая слезами всю землю, прося исцеления у Самого Бога, истинного Врача души и тела. Потом, взяв горсть земли, смоченной ее слезами, она приложила ее к больному месту. На следующий день мать, печалясь о ней, опять убедительно просила ее позволить врачам полечить свой веред. Она же возразила:

— Мне довольно будет, мать, если ты положишь мне на веред руку и перекрестишь ею.

И когда мать, просунув руку под ее платье и крестя, ощупала больное место, она не нашла вереда: Божиею силой выздоровела она, и рана и боль исчезли, остался только маленький знак на месте этого вереда в память чуда Божия.

Так рассказывала Вестиана, а святой Григорий записал это. Он подробно описал также и погребение ее, мы же для краткости скажем только следующее. Мертвенный лик святой Макрины был так красив, что он сиял какими-то чудными лучами. На погребение ее стеклось множество народа, никем не званного, но собранного Богом. Все собравшиеся громко плакали; народ очень теснился, стараясь прикоснуться к раке с мощами святой, и вследствие тесноты с трудом могли донести их до могилы. Положили ее в гробе ее родителей, рядом с мощами ее матери: так велела она, чтоб вместе почивали тела тех, чья жизнь протекла вместе. Из чудес ее святой Григорий, брат ее и написатель ее жития, упоминает только одно то, как преподобная при жизни своей подала исцеление одной девочке, слепой на один глаз (у ней было бельмо), целуя девочку в больной глаз: от поцелуев ее святых уст исчезло бельмо, и глаз стал хорошо видеть. О других чудесах ее тот же святой Григорий говорит так:

— Многое другое, что я слышал от живших с ней монахинь и знавших хорошо об ее делах, я не записал в этой повести, потому что многие, когда им рассказывают, верят лишь тем делам, которые сами могут сделать, а тому, что свыше их сил, не верят и считают ложью. Поэтому я не стану рассказывать и о том, как во время голода не истощалась пшеница, подаваемая ее руками нуждавшимся, и хлеб, раздаваемый голодным, — и о других немалых чудесах ее: о скором исцелении болезней, о изгнании бесов, о пророческом предведении, об предсказаниях будущего. Хотя это всё действительно было, всё это справедливо, однако я пройду это молчанием, чтоб не быть мне виноватым в грехе неверия людей слабых, которые, будучи преданы своей плоти, не знают, как Бог по мере веры раздает Свои дары, имеющим малую веру дает меньше даров, более верующим дает более.

Мы же, веруя во Всемогущую Силу Божию, славим Отца и Сына и Святого Духа, ныне и присно, и во веки веков, аминь.

Кондак, глас 4: Бога благаго всем сердцем возлюбила еси Макрино преподобная: и сего крест честный на рамо приемши усердно последовала еси Ему: отонудуже согрешений обрела еси прощение.



Житие преподобного отца нашего Дия

Родиной преподобного Дия была Антиохия Сирийская; он происходил от христианских родителей, был воспитан в благочестии, с юности стал совершать постнический подвиг, наставленный боговдохновенными мужами на добродетельную иноческую жизнь, много боролся с невидимым врагом — диаволом и с более близким врагом, с собственною плотью, вводящею душу в соблазн. Диавола он побеждал постоянною молитвою, а плоть свою одолевал постом и бодрствованием, и многими другими трудами всячески умерщвлял тело свое земное, порабощая плоть духу. Ел он очень мало, и то не каждый день, но через день или два, а часто и целые недели проводил без пищи и без сна. Покорив себя таким воздержанием, победив врага духовного, он достиг высокой степени бесстрастной жизни и сделался чистым жилищем Святого Духа: вселилась в него благодать Божия, и стал он человеком сильным и в деле и в слове, — творил чудеса, многих наставлял на спасение и славился через него Отец небесный. Он прожил довольно долго в Антиохии, потом Бог повелел ему в видении идти в Константинополь, чтобы принести людям еще больше пользы. Сначала он не поверил видению и боялся, нет ли тут какой-нибудь козни от диавола, ибо знал, что и диавол может преобразить себя в ангела света (2 Кор.11:14). Но когда во второй раз было ему это же Господне явление и повеление, а кроме того ему был показан и самый город тот, в котором он никогда не был, а именно в видении он увидел весь Царьград, как он есть, — тогда он повиновался воле делающего всё на пользу Бога и, оставив Антиохию, прибыл в Царьград. Войдя в город и увидев святые Божии церкви, дворцы и прекрасные городские строения, он удивлялся: всё это он видел в откровении, показанном ему Богом, и тут он убедился, что видение, которое он имел, когда был в Антиохии, было истинно. Ходя не только по городу, но и по окрестностям, он нашел одно пустынное место за городом, на котором находились древние языческие могилы, и жило много бесов; прохожие очень боялись этого места из-за бесовских привидений и ужасов; но ему понравилось это место, и, вооружившись силою крестною и молитвою, словно оружием, против бесов, он поселился там, построив себе маленькую хижинку. Нельзя пересказать всех беспокойств, которые ему причиняли бесы и днем и ночью. Они беспрестанно нападали на него в разных странных привидениях, желая его испугать и прогнать с того места, но он, как храбрый воин Царя небесного, призывая страшное для бесов имя Христово, мужественно сопротивлялся им, не чувствуя боязни, и побеждал их. Желая узнать, благословляет ли Господь его жить на этом месте, он помолился об этом три раза Единому в Троице Богу и, взяв свой сухой посох, воткнул его в землю со словами:

— Во имя Отца и Сына, и Святого Духа! Если этот посох произрастет здесь и пустит корни, то и я останусь здесь.

Бог же, исполняющий желание боящихся Его и принимающий их молитвы, услышал молитву угодника Своего и исполнил его просьбу: сухой посох Он оживил влагой; и принялся посох, пустил корни, выросли у него ветви, и начал он понемногу расти, пока в течение нескольких лет не вырос в большой дуб, который и впоследствии, после смерти преподобного, стоял не одну сотню лет, но много, пока процветало правоверие в христианстве. Преподобный Дий, увидев, что сухой посох принялся, понял из этого, что воля его Господа — жить ему на этом месте. Он еще крепче вооружился против бесов, очищая это место от их скверных привидений и ужасов. Долго боролись с ним бесы, но не могли одолеть его и прогнать с того места и бежали сами оттуда, как побежденные и обращенные в бегство. Очистив, таким образом, своими молитвами это место от бесов, святой жил в нем по-ангельски, славословя Бога день и ночь, получая пищу Промыслом Божиим. Потом стали про него узнавать люди. Окрестные жители, увидев, что старец поселился на таком страшном месте, мимо которого и проходить опасно, сначала удивлялись, а потом начали приходить к нему. Увидев, что у него нет ничего в келье, стали приносить ему необходимое, а он поучал приходивших к нему пути спасения и пользовал их боговдохновенными словами, а тем, что ему приносили, угощал приносящих, а также кормил нищих и проходящих странников. Особенно пронеслась о нем слава, когда по благодати Божией, жившей в нем, он начал исцелять людские болезни, и стало стекаться к нему множество больных, и он скоро давал им не только телесное, но и душевное здоровье: к телесным болезням, как лечебный пластырь, он прикладывал молитву, а душевные раны перевязывал полезным учением, приводя в умиление и убеждая каяться. В то время царствовал благочестивый и христолюбивый царь Феодосий Младший [1], внук Феодосия Великого. Услыхав о преподобном Дии, он сам пришел посетить его; он удивился его образу жизни и его нестяжанию и умилился благодатию душеполезного учения, исходившего из его уст. Еще подивился он и сухому посоху, который принялся, и из которого выросло дерево: он приказал на свои царские средства поставить там церковь и построить монастырь, чтоб преподобный отец начальствовал там над многими и руководил ими на пути к спасению, а святейший патриарх Аттик уговорил преподобного принять священнический сан. Таким образом, угодник Божий Дий стал игуменом собравшейся к нему братии, славным учителем всех, кто приходил к нему, чудесным врачом души и тела, и был полезен всей столице. А обитель его сделалась покойным пристанищем для тех, кому некуда было преклонить голову. В обители не хватало воды, так как место то было безводное, и воду носили издалека. Поэтому братия просили преподобного позволить выкопать колодезь в монастыре, не только для монастырских нужд, но и для пользы приходящих туда. Святой согласился на их просьбу; долго копали колодезь, и выкопали уже глубоко, но воды всё не было: место было холмистое и каменистое. Братия были в отчаянии, рабочие хотели перестать работать, так как воды уже перестали ждать; тогда пришел преподобный к месту работы и, взяв заступ, велел опустить себя в колодезь; когда его опустили до половины колодезя, он велел остановить корзинку, в которой его спускали, и ударил заступом три раза в земляную стену, произнося имя Пресвятой Троицы; и тотчас оттуда вышел обильный источник воды; едва успели вытащить вон рабочих, работавших на дне колодезя: так быстро стала прибывать вода и наполнять колодезь; все удивлялись этому чуду и славили Бога. Один из рабочих, стоя наверху и видя, что вода течет из земляной стены, не поверил и сказал другому тайно, что старец волшебством каким-нибудь сделал так, что потекла вода: ибо он помышлял про себя, — как это можно, чтоб на самом дне не нашлось воды, и вдруг вверху из стен она потекла так обильно? При этих словах его внезапно постиг суд Божий: он поскользнулся, упал в воду и утонул. Узнав об этом, его жена прибежала быстро, громко рыдая, и начала кричать на преподобного и упрекать его следующими бранными словами:

— Не приходил бы ты лучше сюда, старик, волшебник, соблазнитель, губитель! Погубил ты моего мужа, вот я сама убью себя, чтоб грехи нас обоих были на твоей душе!

Много еще оскорбительного сказала она среди вопля и крика. Преподобный же стал утешать ее кротким голосом и говорил:

— Подожди немного, женщина, надейся и возьмешь отсюда своего мужа!

Женщина еще больше рассердилась и кричала:

— Лживый монах! Откуда ты мне достанешь мужа? Неужели ты воскресишь мертвого?

И, бросившись на преподобного, она схватила его за одежду, желая разорвать ее на нем. Тогда братия вступились, схватили ее и выгнали за монастырские ворота. А святой сказал братии:

— Оставьте ее, это не она оскорбляет нас, а бес, который ее научает и который скоро будет посрамлен помогающей нам благодатью Божией.

Сказав это, он велел искать в воде утонувшего человека; его нашли и вытащили вон. Он лежал мертвым; чудотворец, угодник Божий, Дий подошел к нему, прилежно помолился Богу, взял за руку мертвеца и поднял его с земли живого; призвав жену, он отдал ей мужа. Ужаснулась жена, увидев мужа живым, и всех объял страх от этого чуда. Жена же вместе с мужем ушла домой. На дороге, не дошедши до дому, внезапно у ее только воскрешенного мужа подкосились колени, он упал на землю и снова умер. Увидев это, жена затрепетала от ужаса: она боялась, как бы и ее Бог не наказал Своим гневом, как бы и она не упала и не умерла. Она возвратилась в монастырь с плачем и рыданием, бросилась в ноги преподобному и просила прощения:

— Честный отец! Моего мужа, — сказала она, — которого Бог воскресил по твоим молитвам, Он опять умертвил за грехи мои!

И всех объял еще больший страх от дивных и неведомых судеб Божиих. А преподобный уговорил женщину остальную жизнь проводить в покаянии, оплакивать свои грехи, а братию послал с приказанием предать ее мужа обычным образом погребению. Преподобный сотворил много и других чудес силою и содействием Всесильного Бога (но они остались нам неизвестны, потому что за древностью времени, и вследствие различных, часто случавшихся гонений на Церковь и разорений Царьграда, много книг погибло и до нас дошло то немногое, что мы рассказываем о преподобном Дии). Чудотворец жил долго; уже в глубокой старости он заболел и был при смерти; созвав братию, поучал ее и, причастившись Божественных Тайн, сделался словно мертвый, без движения, не дыша. Все, думая, что он умер, стали оплакивать его и готовиться к погребению. Прибыл и святейший патриарх константинопольский Аттик и случайно бывший тогда в городе патриарх антиохийский Александр, собралось много и других именитых лиц духовных и светских, желавших похоронить святого с честью. Он же, словно проснувшись и встав с постели, сказал:

— Бог мне дал еще пятнадцать лет жизни.

И встал он здоровый, и все радовались возвращению его из врат смертных, потому что всем он был полезен: со святителями вел духовную и богомудрую беседу, царям был молитвенником и ходатаем к Богу, ищущим спасения был образцом добродетельной жизни, грешников приводил к раскаянию, больных исцелял, странникам давал приют, нищих кормил, и каждому помогал во всякой нужде; преподобный Дий был всем для всех, каждому помогая и словом и делом, для всякого он был как бы родным отцом. Прожив данные ему Богом пятнадцать лет в обычных постнических трудах, пользуя души многих и являясь светом миру, он приблизился к концу своей земной жизни. Однажды он вошел в церковь помолиться в святой алтарь и видит: явился ему какой-то светлый муж, одетый в священнические ризы, и сказал ему:

— Исполнилось время твоей жизни и настало время перехода тебе в жизнь нескончаемую; приготовься расстаться с телом и отойти к Господу.

Преподобный поклонился явившемуся ему мужу и горячо поблагодарил Бога за такое извещение о смертном часе, потом созвал братию, обратился к ней с последним поучительным словом и относительно своего погребения завещал не позволять, если кто захочет, брать его тело в город, но похоронить в своем монастыре. Потом, приготовив всё нужное к своей доброй христианской кончине, помолившись довольно о всех и о себе самом и простившись со всеми в последний раз, он увидел перед собою ангела Божия, и отдал ему с радостью свою честную душу [2]. Так преставился к Господу преподобный отец наш Дий. Царь и патриарх хотели перенести его честное тело в город, на защиту городу, но монахи передали его завет, не полагать нигде его тела кроме монастырской гробницы. Не смея нарушить завет старца, они исполнили его волю и предали его честно погребению в его обители, славя дивного во святых Бога, Единого в Троице, Отца и Сына и Святого Духа, Ему же и от нас пусть будет честь и слава, ныне и всегда, и во веки веков. Аминь.

Тропарь, глас 1: Пустынный житель, и в телеси ангел, и чудотворец явился еси богоносе отче наш Дие, постом, бдением, молитвою небесная дарования приим, исцеляешь недужныя, и душы верою притекающих ти. Слава давшему ти крепость, слава венчавшему тя, слава действующему тобою всем исцеления.

Кондак, глас 2: Чистотою души божественне вооружився, непрестанную молитву яко копие приим державно, разсекл еси демонов полки, чудотворче отче наш Дие. Моли непрестанно о всех нас.



В тот же день преставление святого Романа Олеговича, князя Рязанского, замученного в Орде в 1270 году.

Память 20 июля

Житие и чудеса святого пророка Илии

Приступая к изложению жития святого Илии, Боговидца и славного ревнителя по Боге, беззаконных царей обличителя, отступивших от Бога людей наказателя, ложных пророков казнителя, дивного чудотворца, которому повиновались стихии, которого слушало небо, великого угодника Божия, до сих пор пребывающего во плоти и имеющего придти на землю пред вторым пришествием Христовым, — для более ясного и сильного доказательства ревности его, которою он поревновал по Господе Боге, в кратких словах предложим те события, которые случились прежде него. Издревле избранные люди Божии, от двенадцати сыновей Израиля размножившиеся в двенадцать племен, называемых коленами, составляли одно царство, управляемое нераздельно и единовластно одним вождем, начиная от Моисея и Иисуса Навина и прочих судей Израильских до царей Давида и Соломона [1]. Когда же, по смерти Соломона, на царство вступил сын его Ровоам и когда он в управлении царством, не следуя, по молодости своей, советам опытных старцев, а слушая подобных себе юношей, оказался тяжелым для подданных своих, ибо отягощал их чрезмерными налогами и работами, жестоко наказывал их, даже не редко отправлял в ссылки; тогда десять колен отложились от него и избрали себе в цари другого, по имени Иеровоама. Иеровоам прежде был рабом Соломона. Однажды Соломон хотел предать его смерти за некоторую с его стороны вину, но Иеровоам убежал в Египет, где и пробыл до смерти Соломона [2]. По смерти же Соломона он возвратился в землю Израильскую и был избран царем коленами израильскими, отложившимися от Ровоама. Ровоам, сын Соломонов, царствовал в Иерусалиме над двумя только коленами — Иудиным и Вениаминовым; Иеровоам же, раб Соломонов, царствовал над десятью коленами Израильскими, проживая в городе Сикиме [3], который им был восстановлен и возобновлен, так как до этого времени был в разрушении. Оставшиеся верными сыну Соломонову два колена были названы царством Иудейским; а десять колен, перешедшие к рабу Соломонову, составили царство Израильское. Но так как колена Израилевы, хотя и разделились на два царства, однако все вместе служили одному Богу, сотворившему небо и землю, ибо не могли иметь ни другого храма, кроме Иерусалимского, построенного Соломоном, ни других священников, кроме поставленных Богом; поэтому во всякое время из царства Израильского люди во множестве ходили в Иерусалим для поклонения и жертвоприношения Господу Богу своему. Видя это, Иеровоам, царь Израильский, начал беспокоиться, говоря:

— Если эти люди всегда так будут ходить в Иерусалим для поклонения Богу, то захотят опять перейти к первому своему царю, сыну Соломонову, а меня убьют.

Размышляя об этом, он начал отыскивать средства, как бы отвратить Израильтян от Иерусалима, чтобы они не ходили в Иерусалим. И надумал он прежде всего отвратить их от Бога.

— Невозможно, — сказал он, — оставить им Иерусалим, если сначала они не оставят Бога.

Зная же, что народ тот, израильтяне, легко склонен к идолопоклонству и ко всякому нечистому беззаконию, Иеровоам придумал для их богоотступления такую коварную хитрость. Он вылил из золота двух молодых телиц, подобно тому, как древние израильтяне, по выходе своем из Египта, изваяли себе в пустыне золотого тельца, которому и поклонялись вместо истинного Бога (Исх. 32 гл.). Созвав к себе весь народ израильский, и указывая собравшимся на тех двух телиц, Иеровоам сказал:

— Израиль! Это — боги твои, которые вывели тебя из земли Египетской. Не ходите более в Иерусалим, а сим богам поклоняйтесь.

И поставил он тех телиц в различных местах: одну в Вефиле, а другую в Дане [4], построив для них прекрасные храмы, установив в честь их празднества и многие жертвоприношения и назначив для них жрецов; и даже сам исполнял обязанности жреца. Для большего соблазна грехолюбивых людей, Иеровоам приказал, чтобы при тех вылитых из золота телицеобразных идолах в дни установленных в честь их праздников совершались всякие беззакония. Так, нечестивый царь, ради временного царствования, и сам отпал от Бога, и все десять колен Израилевых отвратил от Него. После этого царя и другие цари Израильские со всеми подданными своими держались того же нечестивого идолопоклонства, как тому научились и привыкли при Иеровоаме. Премилосердый же Господь, не оставляющий и оставивших Его людей, но, по Своей благости, ищущий их обращения, посылал к Израильтянам Своих святых пророков, чтобы они обличали заблуждения их и увещевали их, избавившись от диавольских сетей, возвратиться опять к благочестивому почитанию истинного Бога. Между пророками, в разные времена посылаемыми Богом к Израилю, был послан и великий из пророков, святой Илия, о жизни которого и предстоит нам слово. По достоверным сказаниям, родиной святого пророка Божия Илии была страна Галаадская, по ту сторону Иордана [5], пограничная Аравии; город же, в котором родился он, назывался Фесвит, отчего Илия и прозван Фесвитянином [6]. Происходил Илия из рода Ааронова, от отца, по имени Саваха. Рождение Илии было ознаменовано видением его отцу. В то самое время, когда мать Илии рождала его, Савах увидел белообразных мужей, которые разговаривали с младенцем, пеленали его огнем и кормили его, влагая в уста его пламень огненный. Устрашенный таким видением, Савах пошел в Иерусалим и рассказал о видении священникам. Тогда один из них, муж прозорливый, сказал Саваху:

— Не бойся видения относительно твоего сына, но знай, что младенец тот будет сосудом благодати Божией: слово его будет как огонь, сильно и действенно, будет велика и ревность его по Господе, и жизнь его будет благоугодна Богу, и будет судить он Израиля оружием и огнем.

Таково было при рождении Илии знамение и предсказание о нем, указывающее на то, каким он будет, когда возмужает. Воспитание и обучение свое Илия, как происходящий из священнического рода, получил между священниками; с самых юных лет предавши себя Богу, возлюбил он девственную чистоту, в которой пребывал, как ангел Божий, непорочный пред Богом, чистый душой и телом. Любя же размышлять о Боге, он часто удалялся для безмолвия в пустынные места, где подолгу беседовал наедине с Богом в теплой к Нему молитве, пылая к Нему, как серафим [7], пламенною любовью. И сам Илия был любим Богом, так как Бог любит любящих Его. Илия сподоблялся милостивой беседы с Богом и, вследствие своей равноангельской жизни, приобрел к Нему великое дерзновение: всё, что просил Илия у Бога, он получал, как обретший пред Ним благоволение. Слыша же и видя, с одной стороны, совершающиеся в развращенном Израиле беззакония: царей — пребывающими в богопротивном нечестии, судей и старейшин — поступающими не по правде, народ — служащим мерзостям идольским и коснеющим во всяких духовных и телесных пороках без страха и боязни Бога, приносящим сыновей и дочерей своих в жертву бесам; а с другой, — ревностных чтителей истинного Бога претерпевающими всяческие притеснения и гонения, даже до смерти — о всём этом пророк Божий сильно болел сердцем: он то оплакивал погибель столь бесчисленного множества душ человеческих, то сетовал на жестокое гонение праведных; особенно же он скорбел и страдал душою о бесчестии, наносимом истинному Богу со стороны нечестивых людей, и всё более и более исполнялся ревностью о славе Божией. Прежде всего, Илия молил Бога, дабы обратил Он грешников к покаянию. Но так как Бог требует от грешных людей добровольного обращения, а в ожесточенных сердцем израильтянах не было такого стремления к добру, то пророк Илия, сильно возревновав о славе Божией и о спасении людей, просил Бога наказать израильтян временно, чтобы хотя таким средством отвратить их от нечестия. Но зная в то же время, что Господь, по Своему человеколюбию и долготерпению, не скор к наказанию, Илия, по великой своей ревности о Нем, осмелился просить Бога повелеть ему, Илии, наказать законопреступников, в той мысли, что не обратятся ли они к покаянию, когда будут наказаны человеком. И неотступно просил о сем Илия Бога, пока не получил просимое от всещедрого Господа: премилостивый Господь, как чадолюбивый отец, не хотел опечалить любимого слугу Своего, сыновне Ему служащего и даже самой малой Его заповеди не нарушившего; но так как Илия во всём был послушен Ему и никогда ничем не прогневал Его, то Он и внимал прошениям и молитвам верного раба Своего, не опечаливая его неисполнением их. В то время в Израиле царствовал беззаконный царь Ахав, имея стольным городом своим Самарию (этот город был уже третьей столицей царства Израильского: первою столицей был Сихем, в колене Ефремовом, второй — Ферс, в колене Манассиином, третьей — Самария, опять в Ефремовом колене). Ахав женился на Иезавели, дочери царя Сидонского Ефваала. Иезавель, как язычница, принесла с собой в новое отечество свое идола Сидонского бога Ваала [8]. Ахав же построил для него в Самарии капище и поставил там жертвенник ему, сам поклонялся Ваалу, как богу, и всех израильтян принуждал кланяться сему идолу. Чрез это он вскоре до крайности развил в своем царстве идолопоклонство, чем более всех царей, царствовавших до него над Израилем, прогневал Господа Бога Вышнего. И вот к этому-то царю и пришел пророк Божий Илия, исполненный ревности по Боге, и обличал его в заблуждении, — что он, оставивши Бога Израилева, сам кланяется бесам и вместе с собой весь народ свой влечет к погибели. Видя же, что царь не слушает его увещаний, святой пророк к словам приложил дело, предав наказанию царя — богопротивника и подданных его. Он сказал:

— Жив Господь Бог всемогущий, Бог Израилев, пред Которым я стою [9], — если в эти годы будет на землю роса или дождь, то не иначе, как только по моему слову.

Сказавши это, Илия ушел от Ахава, и, по слову пророка, небо заключилось, и настала засуха: ни одна капля дождя или росы не упала на землю. Вследствие засухи был полный неурожай хлебов, и наступил голод. Ибо, когда согрешает один царь, и на всех подданных гнев Божий приходит (как и прежде вследствие грехопадения одного Давида страдало всё царство [10]). Пророк же Божий Илия ожидал, что Ахав, царь Израильский, будучи наказан, сознает свое заблуждение, обратится к Богу с покаянием, а вместе с собой обратит на путь истинный и развращенный им народ. Но когда святой Илия увидал, что Ахав, подобно фараону, остается ожесточенным, не только не думает оставить нечестие, но, наоборот, более и более погружается в бездну зла, преследует и даже убивает людей, благоугождающих Богу своею жизнью, то продолжил наказание на другой и на третий год. В это время исполнилось слово первого Боговидца, святого пророка Моисея, сказанное Израилю:

— Будет небо над тобою медью, а земля под тобою железом (Втор.28:23); потому что при заключившемся небе, земля не имела влаги [11] и не давала никакого плода.

Так как воздух был всегда зноен, и всякий день от палящего солнца стояла сильная жара, то все деревья, цветы и трава завяли, — плоды погибли, сады, нивы, поля сделались совершенно пусты, и не было на них ни пахаря, ни сеятеля. Вода в источниках иссякла, малые реки и потоки совсем высохли, а в больших реках количество воды уменьшилось, вся земля сделалась безводной и сухой, и умирали от голода люди, скот и птицы. Такое наказание постигло не только Израильское царство, но и окрестные страны. Ибо когда в городе загорится один дом, пожар распространяется и на соседние дома. Так случилось и в поднебесной: один народ израильский навлек на себя гнев Божий, а страдала вся вселенная. Но всё сие произошло не столько от гнева Божия, сколько по ревности о славе Божией пророка Илии. Ибо премилосердый и человеколюбивый Господь, по безмерной благости Своей, видя бедствие людей и гибель всяких животных, уже готов был послать дождь на землю, но Он удержался от сего, чтобы исполнить решение Илии и чтобы не оказались ложными слова пророка:

— Жив Господь, — от сего времени не упадет на землю дождь или роса, разве только по моему слову.

Сказавший же это настолько был объят ревностью по Боге, что и себя не щадил, ибо знал, что, когда истощится на земле запас пищи, и ему, как и всем людям, предстоит терпеть голод. Но он пренебрегал этим, ибо предпочитал лучше умереть от голода, нежели помиловать нераскаянных грешников, враждующих против Бога. Что же творит всеблагой Бог? Он посылает пророка Илию в некоторое уединенное место, далекое от жилищ человеческих, говоря:

— Иди на восток и скройся у потока Хорафа [12], что против Иордана. Из этого потока ты будешь пить, а воронам Я повелел кормить тебя там (3 Цар.17:3–4).

Сделал же сие Господь для того, чтобы избавить Илию от убиения его Иезавелью, чтобы Илия не погиб от голода и чтобы посредством воронов и Хорафского потока возбудить в Илии сострадание к людям, страдающим и погибающим от голода и жажды. Вороны в сравнении с другими птицами обладают особенным свойством (Пс.146:9): они очень прожорливы и не имеют никакого чувства жалости даже к птенцам своим, ибо ворон лишь только выведет птенцов своих, покидает их в гнезде, улетая в другое место и обрекая птенцов на смерть от голода. Только Промысл Божий, пекущийся о каждой твари, спасает их от смерти: в рот к ним сами собой прилетают мухи, которых птенцы и проглатывают. И всякий раз, когда вороны, по повелению Божию, прилетая каждый день к пророку, приносили ему пищу, — утром хлеб, а вечером мясо, совесть в Илии, — этот внутренний в человеке голос Божий, — взывала к его сердцу:

— Смотри, вороны, будучи во природе дикими, лакомыми, прожорливыми, не любящими своих птенцов, как заботятся о твоем пропитании: сами голодны, а тебе приносят пищу. Ты же, сам человек, не имеешь сострадания к людям, и не только людей, но и скот и птиц хочешь уморить голодом.

Также, когда чрез некоторое время увидал пророк поток высохшим, Бог сказал ему:

— Время уже помиловать мучимую тварь и послать ей дождь, чтобы и тебе самому не умереть от жажды.

Но ревнитель Божий крепился, — напротив, он молил Бога, чтобы не было дождя до тех пор, пока будут наказаны еще не наказанные, и пока погибнут на земле все враги Божии. Тогда опять Господь, премудро склоняя Своего раба к милосердию, послал его в Сарепту Сидонскую [13], находившуюся не под властью царя Израильского, к бедной вдове, чтобы он размыслил в себе, какое бедствие нанес он не только людям богатым и состоящим в супружестве, но и бедным вдовам, которые не только во время голода, но и в годы урожаев хлеба и всякого земного обилия часто не имеют дневного пропитания. Пророк, пришедши к воротам этого города, увидал вдову, несущую дрова, не более двух поленьев; ибо у ней в кадке была одна только горсть муки и немного масла в кувшине. Так как Илия был мучим голодом, то он попросил у вдовы кусок хлеба. Вдовица же, поведавши ему о своей крайней бедности в последнее время, сказала, что она хочет для себя и для своего сына из оставшейся у нее муки приготовить в последний раз обед, а потом им предстоит умереть от голода. Человек Божий мог бы этим умилиться и сжалиться над всеми бедными вдовами, страдающими от голода; но великая ревность по Боге, побеждала всё, и он не оказывал никакого милосердия к погибающей твари, желая прославить Творца и показать всей вселенной Его всемогущую силу. Имея же от Бога, по вере своей, дар чудотворения, Илия сотворил так, что мука и масло в доме вдовицы оставались неистощимы; и он был питаем вдовицей до тех пор, пока прекратился голод. Пророк и умершего сына вдовицы воскресил молитвою, соединенною с троекратным дуновением на умершего, как о том написано в Слове Божием. Существует сказание об это воскрешенном сыне вдовицы, что имя ему было Иона, что именно он, придя в возраст, сподобился пророческого дара, был послан в Ниневию проповедовать покаяние; будучи же поглощен в море китом и чрез три дня выброшен им, прообразовал собою тридневное Христово воскресение, как в пророческой книге и в житии его [14] подробно повествуется. По прошествии трех бездождливых и голодных лет, всеблагой Бог, видя создание Свое совершенно уничтожающимся на земле от голода, умилосердился и сказал рабу Своему Илии:

— Пойди, явись Ахаву; я хочу помиловать творение Свое и по твоему слову послать дождь на высохшую землю, напоить ее и сделать плодоносною. Ахав уже склоняется к покаянию, ищет тебя и готов послушаться тебя во всём, что ты прикажешь ему.

Пророк тотчас же из Сарепты Сидонской отправился в Самарию, стольный город Израильского царства. У царя Ахава был в то время домоправителем некто Авдий, верный слуга ему и человек богобоязненный. Он скрыл от убиения Иезавелью сто пророков Господних, поместив их в двух пещерах, по пятидесяти в каждой, и питал их хлебом и водой. Призвав к себе этого домоправителя, царь Ахав (еще до прихода к нему Илии) послал его поискать при высохших потоках травы, чтобы было чем прокормить уже немногих оставшихся в живых коней и другой скот. Лишь только Авдий вышел из города, то встретил святого пророка Илию, поклонился ему до земли и сказал, что Ахав тщательно искал его во всём царстве своем. Святой Илия отвечал Авдию:

— Поди, скажи господину своему: вот я, Илия, иду к нему.

Авдий отказывался, говоря:

— Боюсь, как бы, когда я пойду от тебя, Дух Господень не перенес тебя в другую страну, и я окажусь тогда лжецом пред господином своим, и он, разгневавшись на меня, убьет меня.

Илия отвечал:

— Жив Господь сил, пред Которым я предстою! Сегодня же я покажусь Ахаву!

Авдий воротился и сказал царю. Ахав поспешил выйти навстречу человеку Божию. Когда же он увидал Илию, то от затаенной в нем злобы к пророку, не мог удержаться от жестокого слова и сказал Илии:

— Ты ли это, развращающий Израиля?

Пророк же Божий безбоязненно отвечал Ахаву:

— Не я развращаю Израиля, а ты и дом отца твоего, оставившие Господа Бога своего и почитающие скверного Ваала.

После сего пророк Божий, как имеющий в себе силу помощи Божественной, начал со властью приказывать царю, говоря:

— Немедленно пошли и собери ко мне на гору Кармил [15] все десять колен Израилевых, приведи четыреста пятьдесят нечестивых пророков, служащих другим идолам на горах высоких и в рощах [16], питающихся от стола Иезавели; пусть они вступят в спор со мною о Боге, и увидим, который есть Бог истинный.

Тотчас же царь, разослав гонцов по всей земле Израильской, собрал бесчисленное множество народа, и всех нечестивых пророков и жрецов созвал на гору Кармил, и сам туда пришел. Тогда ревнитель Божий Илия, ставши пред собравшимися, обратился к царю и ко всему Израильскому народу с такими словами:

— Долго ли вы будете хромать на оба колена ваши? Если Господь Бог, выведший вас рукою крепкою из Египта, есть Бог, то почему не следуете Ему? Если же Ваал есть бог ваш, то идите за ним.

Народ молчал, да и не мог что-нибудь ответить, ибо всякий израильтянин своею совестью был обличаем в заблуждении. Тогда Илия продолжал:

— Вот что: чтобы вам ныне познать истинного Бога, делайте то, что я буду приказывать вам. Вы видите, что я только один во всем Израиле остался пророком Господним; всех же других пророков вы убили; видите также, сколь много здесь пророков Вааловых. Итак, дайте нам двух тельцов для жертвоприношения, одного мне, а другого жрецам Вааловым; но огня не надо нам. На чью жертву с неба спадет огонь и попалит ее, бог того и есть истинный Бог, и все должны поклониться Ему, а не признающие Его, пусть будут преданы смерти.

Выслушав эти слова, весь народ одобрил решение пророка Божия и сказал:

— Пусть будет так; слово твое хорошо.

Когда же в средину собрания были приведены тельцы, святой Илия сказал нечестивым пророкам Вааловым:

— Выберите себе одного тельца, и вы первые приготовьте жертву, ибо вас много, а я один, и приготовлю после. Положив же на дрова тельца, огня не возжигайте, но молитесь вашему богу Ваалу, чтобы он с неба послал огонь и сжег вашу жертву.

Бесстыдные пророки так и поступили. Бросив жребий, они взяли тельца, разделили его на части, положили их на жертвенник поверх дров, и начали молиться Ваалу своему, чтобы он послал огонь на жертву их. Они призывали имя его с утра до полудня, крича:

— Послушай нас, Ваал, послушай!

Но не было ни голоса, ни ответа. Принялись они скакать вокруг жертвенника, но всё напрасно. В полдень пророк Божий посмеялся над ними:

— Кричите громче, — говорил он, — чтобы бог ваш услыхал вас; должно быть, он сейчас не свободен: или занят чем-нибудь, или с кем беседует, или пирует, или уснул [17]; кричите как можно громче, чтобы разбудить его.

Лжепророки громким голосом звали Ваала и, по обычаю своему, кололи себя ножами, а другие били себя бичами до крови. Пред наступлением вечера святой Илия Фесвитянин сказал им:

— Замолчите и перестаньте; уже время быть моей жертве.

Почитатели Ваала перестали. Тогда Илия, обратясь к народу, сказал:

— Подойдите ко мне!

Все подошли к нему. Пророк взял двенадцать камней по числу колен Израилевых, построил из них жертвенник Господу, затем, положив на жертвенник дрова, разделил тельца на части, положил их на дрова, вокруг жертвенника выкопал ров и приказал людям, чтобы они, взяв четыре ведра, лили воду на жертву и на дрова; так и сделали. Илия приказал повторить; повторили. Приказал в третий раз сделать то же, и сделали. Вода полилась вокруг жертвенника, и ров наполнился водой. И возопил Илия к Богу, обратив взор свой к небу, говоря:

— Господи Боже Авраамов, Исааков и Иаковлев! Услышь ныне меня, раба Твоего, и пошли с неба огонь на жертву, чтобы все сии люди ныне познали, что Ты един Бог Израилев, а я — раб Твой, и Тебе принес жертву сию! Услышь меня, Господи, ответь мне огнем, чтобы сердца людей сих обратились к Тебе.

И упал от Господа с неба огонь [18] и уничтожил всё сожигаемое, — и дрова, и камни, и золу, и даже воду, которая была во рву, — всё истребил огонь. При виде этого весь народ пал лицом на землю [19], взывая:

— Воистину Господь есть Бог един, и нет другого Бога, кроме Него!

Илия сказал народу:

— Задержите пророков Вааловых, чтобы ни один из них не убежал.

Народ исполнил его приказание, и Илия отвел их к потоку Киссону, впадающему своими водами в Великое море [20]. Там он своими руками заколол их [21] и нечестивые трупы их бросил в воду, чтобы земля не осквернилась ими, и чтобы воздух не заражался смрадом от них. После этого святой Илия велел царю Ахаву скорее пить и есть и запрягать коней в колесницу, чтобы отправиться в путь, потому что скоро пойдет большой дождь, который омочит всё. Когда Ахав сел есть и пить, Илия взошел на гору Кармил. Наклонившись к земле, он положил лицо свое между коленами своими и молился Богу о ниспослании дождя на землю. Тотчас же по молитве его, как бы ключом, отверзлись небеса и выпал большой дождь, который омочил всех и жаждущую землю обильно напоил. Тогда Ахав, сознав свое заблуждение, на пути в Самарию оплакивал грехи свои. Святой же Илия, опоясав чресла свои, пеший шел впереди его, радуясь о славе Господа Бога своего. Нечестивая царица, жена Ахава, Иезавель, узнавши о всём происшедшем, страшно разгневалась на Илию за погубление ее бесстыдных пророков и, клянясь своими богами, послала сказать ему, что на завтрашний день, в тот самый час, в который Илия убил пророков Ваала, она убьет его. Святой Илия устрашился смерти, ибо был человек со всеми свойственными людям немощами, как и сказано о нем: «Илия был человек подобный нам» (Иак.5:17). Из-за угроз Иезавели он бежал в Вирсавию [22], в царство Иудейское, и пошел в пустыню один. Прошедши пустынею один день, он сел под можжевеловым кустом отдохнуть. Терзаемый печалью, он стал просить у Бога смерти себе, говоря:

— Господи! Довольно для меня, что я до сих пор жил на земле; возьми теперь душу мою; ужели я лучше отцов моих?!

Пророк сказал так не вследствие скорби от гонения на него, но как ревнитель Божий, не терпящий злобы человеческой, бесчестия Божия и поношения пресвятого имени Господня: для него легче было умереть, чем слышать и видеть беззаконных, презирающих и отвергающих Бога своего. С такою молитвою на устах Илия лег и уснул под деревом. И вот касается его ангел Господень, говоря:

— Встань, ешь и пей.

Поднявшись, Илия увидал у своего изголовья теплый опреснок и кувшин воды, встал, поел, напился воды и опять уснул. Ангел Господень вторично коснулся его, говоря:

— Встань, ешь и пей, ибо тебе предстоит далекий путь.

Илия, вставши, еще поел, напился воды и, подкрепившись этою пищею, шел сорок дней и сорок ночей до горы Божией Хорива [23], где поселился в пещере. Здесь собеседником ему был Сам Господь Бог, Который явился ему в легком ветре, тихо дующем в чистом воздухе. Когда приближался к нему Господь, предшествовали страшные знамения Его явления: сначала была сильная буря, разрушающая горы и разбивающая скалы, потом шел огонь, но в огне не было Господа; после огня веяние легкого ветра; тут и был Господь [24]. Когда Илия услышал прохождение Господа, он закрыл лицо свое плащом и, вышедши из пещеры, встал около нее. Он услыхал Господа, говорящего ему:

— Что ты здесь делаешь, Илия?

Илия ответил:

— Ревнуя возревновал я о Тебе, Господе Вседержителе, ибо сыны Израилевы оставили завет Твой, жертвенники Твои разрушили и пророков Твоих убили мечом; остался я один, но моей души ищут, чтобы отнять ее.

Господь же, утешая Илию в печали его, открыл ему, что не весь Израильский народ отступил от Него, но Он имеет семь тысяч тайных рабов Своих, которые не преклоняли колен своих пред Ваалом. Вместе с тем Господь возвестил Илии о предстоящей в скором времени погибели Ахава и Иезавели и всего дома их, и повелел Илии предназначить на Израильское царство некоторого достойного мужа, по имени Ииуя, который и имел истребить весь род Ахавов, а Елисея — помазать во пророка [25].Так, утешив раба Своего, Господь отошел от него. Угодник же Божий, по повелению Господню, ушел от Хорива, по пути встретил Елисея, сына Сафатова, пашущим землю двенадцатью парами волов; возложив на него свой плащ, святой Илия объявил ему волю Господню, нарек его пророком и приказал ему идти за собою. Елисей же сказал Илии:

— Умоляю тебя, отпусти меня на короткое время проситься с отцом и матерью моими, и тогда я пойду за тобою.

Святой Илия не воспрепятствовал этому. Елисей же, пришедши домой, заколол пару волов, на которых сам пахал, устроил угощение соседям и родственникам, а затем, простившись с родителями, ушел к Илии и всюду следовал за ним, будучи для него слугой и его учеником. В это время царь Ахав, под влиянием своей нечестивой жены Иезавели, к прежним беззакониям прибавил новое, следующее. У одного израильтянина, по имени Навуфея, был виноградник близ владения царя Ахава в Самарии. Ахав предложил Навуфею:

— Уступи мне твой виноградник, чтобы он служил для меня садом, ибо он находится близ моего дворца, тебе же я дам другой, много лучше этого; а если тебе это не угодно будет, то деньгами заплачу тебе за твой виноградник.

Навуфей отвечал:

— Сохрани меня Господь, чтобы я отдал тебе наследие моих предков [26].

Ахав возвратился в дом свой смущенный и оскорбленный ответом Навуфея, и от досады не мог есть хлеба. Иезавель же, узнав причину печали его, подсмеялась над ним, говоря:

— Ужели такова твоя, царь Израилев, власть, что даже на одном человеке ты не силен проявить свою волю? Но перестань печалиться, ешь хлеб и подожди немного времени: я сама отдам тебе в руки виноградник Навуфея.

Сказавши это, она написала от имени царя приказание старейшим гражданам израильским и приложила к нему царскую печать. Написано же было, чтобы они возвели на Навуфея ложное обвинение, будто он злословил Бога и царя, и, представивши лжесвидетелей, побили бы его за городом камнями. И совершилось то несправедливое убийство по беззаконному приказанию. После казни ни в чем неповинного Навуфея, Иезавель сказала Ахаву:

— Теперь наследуй виноградник без денег, ибо Навуфея уже нет в живых.

Ахав, услыхав об убийстве Навуфея, немного опечалился, а потом пошел в виноградник, чтобы принять его в свое владение [27]. На пути встретил его, по повелению Божию, святой пророк Илия и сказал ему:

— Так как ты несправедливо убил невинного Навуфея и незаконно завладел его виноградником, то посему говорит Господь: на том самом месте, где псы лизали кровь Навуфея, псы полижут и твою кровь; также и жену твою Иезавель съедят псы, и весь дом твой будет истреблен.

Ахав, услыхав эти слова, заплакал, снял с себя царские одежды, оделся во вретище и наложил на себя пост [28]. И столь малое покаяние Ахава пред Господом возымело такую силу, что исполнение назначенного наказания всему дому его было отложено на время после смерти Ахава. Ибо Господь сказал Своему пророку Илии:

— Поелику Ахав смирился, то не наведу Я бед на дом его при его жизни, но при сыне его.

После сего Ахав прожил три года и был убит в сражении [29]. С места битвы он был отвезен на колеснице в Самарию, и его кровь, текущую с колесницы, лизали псы, как и предсказал пророк Божий. Также и всё, что предсказано было об Иезавели и всем Ахавовом доме, исполнилось потом в свое время, уже по взятии святого Илии на небо (4 Цар. 9 гл.). По смерти Ахава вместо него воцарился сын его Охозия, который оказался наследником как престола, так и нечестия отцовского, ибо, слушая свою нечестивую мать Иезавель, он поклонялся и приносил жертвы Ваалу, чем очень прогневал Бога Израилева. Однажды, вследствие неосторожности, Охозия упал из окна своего дома и очень сильно заболел. Он отправил послов к ложному богу Ваалу, собственно же к бесу, который жил в идоле Вааловом и давал ложные ответы обращавшимся к нему с вопросами. К тому бесу он и послал спросить о своем здоровье, выздоровеет ли он от болезни. Когда послы Охозии шли к Ваалу, на пути, по повелению Божию, предстал им пророк Илия и сказал:

— Разве нет Бога в Израиле, что вы идете спрашивать у Ваала? Возвратитесь и скажите пославшему вас царю, — так говорит Господь: с постели, на которую ты слег, не встанешь, но умрешь на ней.

Возвратившись, посланные передали эти слова больному царю. Царь спросил их:

— Каков видом человек, сказавший вам эти слова?

Они отвечали:

— Человек тот весь в волосах и по чреслам своим подпоясан кожаным поясом.

Царь сказал:

— Это Илия Фесвитянин.

И послал он старейшего пятидесятиначальника и с ним пятьдесят человек, чтобы они взяли Илию и привели к нему. Те пошли и увидали Илию на горе Кармиле, ибо он привык пребывать преимущественно на этой горе. Увидав Илию сидящим на верху горы, пятидесятиначальник сказал ему:

— Человек Божий! Сойди сюда; царь приказывает тебе идти к нему.

Святой Илия отвечал пятидесятиначальнику:

— Если я человек Божий, то пусть сойдет огонь с неба и попалит тебя и пятьдесят мужей твоих.

И тотчас упал с неба огонь и пожег их. Царь послал другого пятидесятиначальника с таким же числом людей, но и с ними случилось то же: упавший с неба огонь попалил и их. Царь послал третьего пятидесятиначальника с пятьюдесятью мужами. Этот пятидесятиначальник, узнав, что случилось с прежде него посланными, пришел к святому Илии со страхом и смирением и, павши на колени пред ним, умолял его, говоря:

— Человек Божий! Вот я и сии рабы твои, пришедшие со мною, стоим пред тобою; помилуй нас: мы не по своей воле пришли, а посланы к тебе; не погуби нас огнем, как погубил ты посланных прежде нас.

И пощадил пророк пришедших со смирением; прежде же приходивших он не пощадил потому, что они приходили с гордостью и властью, хотели взять его как пленника и вести его с бесчестием. Господь повелел святому Илии идти с этими третьими безбоязненно и сказать царю то же, что прежде говорил. Посему человек Божий, сошедши с горы, пошел с пятидесятиначальником и с его людьми. Пришедши же к царю, Илия сказал ему:

— Так говорит Господь: так как ты посылал спрашивать Ваала о жизни твоей, как будто во Израиле нет Бога, Которого ты мог бы спросить, то за это ты не встанешь с одра, на котором лежишь, но умрешь.

И умер Охозия, по слову Божию, изреченному устами пророческими. После Охозии вступил на царство брат его Иорам, потому что Охозия не имел сыновей. На сем Иораме прекратился род Ахавов, будучи истреблен гневом Божиим во дни святого пророка Елисея, как о том пишется в житии его. Когда же приблизилось время, в которое Господь определил взять к Себе Илию живым, во плоти, Илия и Елисей шли из города Галгала в город Вефиль. Зная по откровению Божию о приблизившемся взятии своем на небо, Илия хотел оставить Елисея в Галгале, смиренно скрывая от него предстоящее свое от Бога прославление. Он сказал Елисею: «оставайся ты здесь, ибо Господь послал меня в Вефиль». Елисей же святой, также, по откровению Божию, знавший о предстоящем совершиться, отвечал:

— Жив Господь и жива душа твоя, что не оставлю я тебя, — и оба пошли в Вефиль. Сыны пророческие [30], жившие в Вефиле, подошедши к Елисею наедине, сказали ему:

— Знаешь ли ты, что Господь возьмет от тебя господина твоего над главою твоею?

Елисей отвечал:

— Знаю и я, но молчите.

После этого Илия сказал Елисею:

— Оставайся здесь, меня же Господь послал в Иерихон.

Елисей ответил ему:

— Жив Господь и жива душа твоя, что не оставлю я тебя, — и пришли оба в Иерихон. Сыны пророческие, которые были в Иерихоне, подошедши к Елисею, сказали ему:

— Знаешь ли ты, что сегодня Господь возьмет от тебя господина твоего над главою твоею?

Елисей отвечал:

— Я узнал уже, молчите.

Святой Илия опять сказал Елисею:

— Оставайся здесь, потому что Господь послал меня к Иордану.

Елисей же сказал:

— Жив Господь и жива душа твоя, что я не отстану от тебя, — и пошли вместе. Вслед за ними, в отдалении от них, пошли пятьдесят человек из сынов пророческих; когда оба святые пророки дошли до Иордана, Илия взял свой плащ, свернул его и ударил им по воде; вода расступилась на обе стороны, и они прошли оба чрез Иордан посуху. Перешедши Иордан, Илия сказал Елисею:

— Проси у меня, что бы мне для тебя сделать, прежде нежели я буду взят от тебя.

Елисей отвечал:

— Прошу, чтобы духа, который в тебе, было во мне вдвое больше, чем в тебе [31].

Илия сказал:

— Трудного ты решился просить; но, впрочем, если увидишь, как я буду от тебя взят, то будет по-твоему; если же не увидишь, то не получишь.

Когда они шли и разговаривали так, вдруг внезапно явилась колесница и кони огненные [32] и разлучили их друг от друга, причем Илия в вихре был взят на небо. Елисей же смотрел и восклицал:

— Отче, отче! Колесница Израилева и конница его! (Этими словами он как бы говорил: ты, отче, был всею силою для Израиля: твоею молитвою и ревностью ты помогал Израильскому царству, гораздо более чем помогали ему великое множество военных колесниц и всадников вооруженных).

Елисей уже более не видел Илии [33]. Тогда он взялся за одежды свои и в скорби разодрал их. Вскоре упал к ногам его брошенный свыше плащ Илии. Подняв его, Елисей остановился на берегу Иордана и, разделив им подобно Илии воду на обе стороны, перешел посуху и стал наследником благодати, действовавшей в его учителе. Святой же пророк Божий Илия, на огненной колеснице взятый вместе с плотию на небо, до сих пор жив во плоти, хранимый Богом в селениях райских. Его видели три святые Апостолы во время преображения Господня на Фаворе (Лк.9:30), и опять увидят его обыкновенные смертные люди пред вторым пришествием Господа на землю. Избежавший смерти от меча Иезавели, он пострадает тогда от меча антихристова (Откр.11:3–12), и уже не только как пророк, но и как мученик удостоится в лике святых большей, чем теперь, чести и славы от праведного мздовоздаятеля Бога, в трех Лицах Единого, Отца и Сына и Святого Духа, Которому честь и слава ныне и присно, и во веки веков. Аминь [34].

Тропарь, глас 4: Во плоти ангел, пророков основание, второй предтеча пришествия Христова, Илия славный, свыше пославый Елисееви благодать недуги отгоняти и прокаженныя очищати. Темже и почитающым его точит исцеления.

Кондак, глас 2: Пророче и провидче великих дел Бога нашего, Илие великоимените, вещанием твоим уставивый водоточныя облаки, моли о нас единаго Человеколюбца.



Память преподобного отца нашего Авраамия Чухломского, Галичского чудотворца

Сей преподобный отец наш, с юных лет воспылав любовью к Богу, пришел к великому Сергию чудотворцу [1] и принял от него иноческое пострижение. За свою добродетельную жизнь он удостоен был священнического сана, после чего еще с большим усердием стал предаваться иноческим подвигам. Отличаясь величайшим смирением, он оставил обитель преподобного Сергия и, удалившись в пустынные места Галичской страны [2], основал там много обителей [3]. Он пришел на одно место близ горы и, проливая обильные слезы, предался молитве. В это время он услышал с горы голос, сказавший ему:

— Аврамий! Взойди на гору. Здесь стоит икона Матери Моей.

Преподобный взошел на гору и увидел икону Пречистой Богоматери с Предвечным Младенцем, стоящую на одном из росших здесь деревьев. Пав ниц, он стал со слезами молиться и снова услышал голос, сказавший ему:

— Встань, Авраамий!

Он встал, и икона сама, никем не поддерживаемая, сошла к нему на руки. На этом месте он построил себе сперва келлию, и долгое время пребывал здесь в уединении, а спустя много лет устроил в этом пустынном месте монастырь, собрал множество учеников и с неослабным усердием подвизался в посте и воздержании. Узнав заранее время своего отшествия к Богу, преподобный созвал братию своей обители, преподал им на их душевную пользу наставления, причастился Тела и Крови Христовых и в 1375 году в 20 день месяца июля преставился в вечные обители [4]. Богу нашему слава теперь, всегда и вечно.

В тот же день обретение честных мощей святого мученика Афанасия Брестского.

Память 21 июля

Житие святого пророка Иезекииля

Святой пророк Изекииль происходил из еврейского города по имени Сарира. Он был сыном Вузия, от племени Левиина, и священником Бога Вышнего. Во время второго Иерусалимского пленения он был отведен Навуходоносором [1] в плен в Вавилон [2] вместе с Иоакимом, царем иудейским, названным Иехониею Вторым (4 Цар.24:1). Трижды взят был Иерусалим Вавилонским царем Навуходоносором: в первый раз во дни иудейского царя Иоакима (который в священном Писании называется также Елиакимом (4 Цар.23:34)), сына Иосии, брата Иоахаза и Седекии, отца другого Иехонии; он первый был отведен Навуходоносором в узах в Вавилон; тогда же был отведен в плен и святой пророк Даниил [3] с тремя отроками, Ананией, Азарией и Мисаилом. Но в скором времени Навуходоносор отпустил Иоакима вновь царствовать в Иерусалим, сделав его своим данником. Процарствовав в Иерусалиме три года под властью Навуходоносора, Иоаким, по истечении этих трех лет, отложился от него, не пожелав платить ему дани. Поэтому снова пришло на Иерусалим Вавилонское войско, святой город был взят, царь Иоаким убит и брошен за городом на съедение псам, а на его место по повелению Навуходоносора поставлен был царем сын его, тоже Иоаким, которого назвали и другим отцовским именем — Иехониею, и сделали его вторым Иехонией, таким же данником вавилонского царя, каким был прежде его отец. Но так как и этот другой Иехония в очах Господа Бога делал зло, то, по попущению Божию, в непродолжительном времени Навуходоносор снова пришел на Иерусалим и взял в плен Иехонию со всем домом его, увел множество знатных людей, храбрых мужей, всех, кто был способен носить оружие, различных художников, взял также золотые церковные сосуды: это было второе Иерусалимское пленение. В это пленение взяты были: святой пророк Иезекииль, Мардохей и Иоседек, отец Иисуса, обновившего потом с Зоровавелем разоренный Иерусалимский храм. Третье же и последнее разорение и опустошение Иерусалима Навуходоносором было во дни царя Седекии [4], которого Навуходоносор поставил царем вместо Иехонии, наложив на него дань. Но когда и Седекия сверг с себя иго Навуходоносора, тогда тот же Навуходоносор, придя со всем халдейским войском, окончательно разорил Иерусалим, истребив его огнем и мечем, а оставшийся народ увел в плен. С того времени перестало существовать как царство Иудейское, так и всё царство Израильское. Это третье разорение Иерусалима Навуходоносором подробно описано в житии святого пророка Иеремии [5]. Находясь в плену Вавилонском, иерей Божий Иезекииль жил близ реки, называемой Ховар; и явилось ему дивное видение на тридцатом году его жизни, в пятый год по взятии в плен Иехонии, в четвертый месяц [6], в пятый день этого месяца: он видел отверзшиеся небеса; с севера дул сильный ветер и шло оттуда великое и пресветлое облако; посреди его двигалось пламя, а кругом было блестящее сияние; из этого облака явилось подобие четырех животных, с виду похожих на чистую, раскаленную в огне медь. Каждое животное имело по четыре лица: лицо человека, льва, тельца и орла. Кроме того у них было по четыре крыла, а под крыльями — человеческие руки; два крыла были простерты для полета, двумя другими они покрывали свои тела; огонь клубился между животными, и молния исходила из огня. Видны были также четыре больших колеса, по одному при каждом животном; колеса эти с виду были как камень фарсис цвета лазурного, как море, с золотым отблеском, производимым солнечными лучами. В этих колесах виднелись еще как бы другие колеса; все эти колеса, как бы одушевленные, имели в себе силу жизни и отовсюду полны были глаз, а четыре животные, казалось были впряжены в эти колеса, как в колесницу; и когда двигались животные, двигались вместе с ними и колеса; когда же животные стояли, стояли и колеса. Во время шествия от крыльев их слышался шум и звук, как бы звук многих вод, как бы шум многолюдного стана. Когда же они стояли, безмолвствовали и крылья их. Так стояли они и безмолвствовали, когда с высоты доносился глас Божий. Ибо над этими четырьмя животными и колесами виднелся небесный свод, подобный кристаллу, и на своде — престол, как бы из сапфира, а на престоле пресветлый образ человека и кругом него сияние наподобие радуги, которая светится в облаках в дождливый день. Такое видение славы Господней имел святой пророк Иезекииль. В нем, по толкованию мужей богомудрых и боговдохновенных, пресветлый образ человеческий на сапфировидном престоле прообразовал воплощение Сына Божия в утробе Пречистой Девы, Которая была одушевленным престолом для вочеловечившегося от Нее Бога и была прообразована этим сапфировидным престолом; потому что драгоценный камень сапфир, похожий своим светлым цветом на небо и заключающий в себе, как небо, звезды, золотистые частицы, служит образом Пресвятой Девы Марии, в Которой, как и в небесном естестве, нет ни единого порока; чрево Которой явилось пространнее небес, вместивши в себе Невместимого, и Которая, как звездами, украшена многочисленными дарами Божией благодати; четыре животные с четырьмя лицами прообразовали четырех святых Евангелистов, из коих каждый, описывая жизнь Христову с людьми на земле, изобразил Его человечество, прообразуемое в этих животных лицом человеческим; Божество Христово, обнаруживаемое лицом льва; страдание Христово, указуемое лицом тельца; воскресение и вознесение Христово, изображаемое лицом орла [7]. Четыре колеса со множеством глаз, в которых виднелись и другие колеса, были образом четырех частей вселенной, заключающей в себе различные народы; проникнув туда, проповедь апостольская отверзла многим народам духовные очи к познанию и созерцанию Бога; огонь же, двигавшийся посреди виденного откровения, и великое сияние вокруг него являли величество неприступной славы Божией. Также и другие духовные тайны были прообразованы в том дивном и страшном видении, при созерцании которого святой Иезекииль от ужаса пал ниц на землю и слышал свыше от Сидящего на престоле в подобии человеческом голос, говорящий ему:

— Сын человеческий, встань на ноги твои, и я буду говорить с тобою.

И вошла в него какая-то невидимая сила, которая подняла его с земли и поставила на ноги. Когда пророк с трепетом стал перед славою явившегося ему Господа, Господь сказал ему:

— Сын человеческий! Я пошлю тебя к дому Израилеву, к людям, огорчающим Меня, которые оскорбили Меня; они и отцы их отреклись от Меня до самого нынешнего дня; это люди с огрубелою душою и жестоким сердцем: к ним Я пошлю тебя, и ты скажешь им слова Мои; не устрашись лица их, если они и рассвирепеют и окружат тебя, как скорпионы (Иез.2:3–4).

Когда Господь это говорил, Иезекииль увидал простертую к себе руку и в ней книжный свиток; рука та развернула перед ним этот свиток, и было в нем написано внутри и снаружи: «Плач, стон и горе». И сказал ему Господь:

— Сын человеческий! Съешь этот свиток и иди скажи сынам Израилевым то, что Я прикажу тебе (Иез.3:1).

Иезекииль, открыв уста свои, съел этот свиток, и он был в устах его сладок, как мед. С того времени Иезекииль исполнился пророческого духа и благодати, и всё, что потом говорил ему Бог, он принимал в сердце свое. Когда же стало удаляться от очей его это чудесное видение, он услышал голос, как бы голос многочисленной толпы, говорящий:

— Благословенна слава Господня от места Его!

При этом и шум крыльев парящих животных и двигающихся колес был похож на шум великого землетрясения. Так эта страшная колесница славы Божией ушла вверх с глаз его, и видение окончилось. После этого видения пророк семь дней провел в молчании, размышляя о виденном и слышанном. И снова было к нему слово Господне, говорившее:

— Сын человеческий! Я поставил тебя стражем дому Израилеву, и ты будешь слушать слово из уст Моих, и будешь вразумлять их от Меня. Когда я скажу беззаконнику: «смертию умрешь!», а если ты не будешь вразумлять его и говорить, чтобы остеречь беззаконника от беззаконного пути его, чтобы он жив был, то беззаконник тот умрет в беззаконии своем, и Я взыщу кровь его от рук твоих. Но если ты вразумлял беззаконника, а он не обратился от беззакония своего и от беззаконного пути своего, то он умрет в беззаконии своем, а ты спас душу твою.

Затем, будучи выведен духом в поле, Иезекииль снова увидал славу Господню, как и прежде, и приказано ему было запереться в дому своем и пребывать в молчании до тех пор, пока Господь не прикажет ему открыть уста, чтобы говорить и проповедовать слова Божии. В это время молчания ему открыта была предстоявшая через несколько лет последняя осада и разорение Иерусалима халдеями и гибель народа для того, чтобы он не только словом возвестил об этом людям, но чтобы изобразил это и делом: ему приказано было Господом обрить голову свою и бороду и разделить волосы свои, размерив их весами на три части; одну часть — сжечь огнем перед глазами тех людей, которые были вместе с ним в плену, другую часть волос изрубить мечом, а третью — развеять по ветру, указывая (этим) на то, что гнев Божий, намереваясь покарать в Иерусалиме и во всей Палестине людей Израильских, не желающих обратиться к истинному покаянию и не оставляющих мерзостей идолослужения, разделил их своим праведным судом на три части, чтобы каждая часть понесла свое наказание: так, часть людей во время осады Иерусалима умрет от голода и моровой язвы, другая часть падет от меча халдеев, а третья — рассеется по вселенной. Всё это потом и сбылось, так как народ еврейский сильно разгневал Бога, — ибо, хотя в те времена евреи и служили Богу небесному, выведшему праотцев их из Египта рукою крепкою и мышцею высокою, но привыкши со времен Соломона кланяться идолам, они и их не оставляли, прельщаясь их богомерзкими праздниками, во время которых никем не возбранялось им устраивать скверные пиршества и совершать постыдные и беззаконные дела, так как и сами цари, и князья, и судьи, и старцы были зачинщиками в этом нечестии. Посему евреи поклонялись и Богу небесному, держались и идолопоклоннического нечестия и ставили идолов в храме Божием, и там, где прежде приносилась жертва самому Единому Вышнему Богу, там потом одновременно совершались скверные жертвоприношения и бесам, что было очень не угодно Господу, ибо уподобляло народ этот прелюбодейке, которая не сохраняет верности своему истинному мужу, но прелюбодействует и с другими. Поэтому-то и в Евангелии Господь сказал потом об этом народе: «род лукавый и прелюбодейный» (Мф.12:39); и прежде в пророчестве Иеремии (Иер.3:1) уподобил Бог этот род жене-прелюбодейке и долгое время через святых пророков увещевал его покаяться. Но когда они не покаялись, Он отдал их на окончательное разорение халдеям и землю их предал запустению на семьдесят лет. Однако, хотя по истечении семидесяти лет Иерусалим и храм были обновлены Зоровавелем, но они уже не имели прежней красоты, богатства и славы; и хотя освобожденные из плена вавилонского евреи и переселились снова в свою землю, однако они управлялись уже не своими царями, но находились под чужим и тяжелым игом, служа чужеземным царям, сначала Вавилонским, затем египетским, потом римским, от которых и погибли окончательно. Об этом конечном разорении Иерусалима предсказал Сам Господь, говоря: «не останется здесь камня на камне; все будет разрушено» (Мф.24:2). А о прежнем опустошении от халдеев предвозвещал святой пророк Иезекииль (наряду с прочими святыми пророками). Во времена святого пророка Иезекииля, находившегося в плену в Вавилонии, в земле халдейской, жил в Иерусалиме святой Иеремия. Хотя оба эти пророка и находились на далеком расстоянии друг от друга, тем не менее они единодушно предсказывали запустение Иерусалима и многое другое, что раскрывается в их книгах: ибо в обоих пророках действовал Дух Божий; и посылались некоторыми иерусалимлянами пророческие слова Иеремии в Вавилон к пленным братьям, а из Вавилона Иезекиилевы слова посылались в Иерусалим; и свидетельствовал Иезекииль в Вавилоне перед народом своим, что истинно пророчество Иеремиино, а в Иерусалиме Иеремия свидетельствовал истину Иезекиилева пророчества, но ни тому, ни другому не оказывалось доверия со стороны развращенных маловерных иудеев, которые, прельстившись идолопоклонством, всецело доверились лжепророкам, а тех святых пророков, которые поистине Духом Божиим пророчествовали, они считали лживыми. Поэтому Иеремию преследовали иерусалимляне, а Иезекииля содержали в мучительных оковах те, кто находились в плену вавилонском, как и Господь предрек ему, говоря: «вот, возложат на тебя узы и свяжут тебя ими» (Иез.3:25). Святой Иезекииль был так прозорлив, что видел происходившее далеко от него так, как будто бы оно совершалось на его глазах: находясь в Вавилоне, он видел то, что происходило в Иерусалиме (Иез.8:11, 16), и говорил об этом народу, бывшему вместе с ним в плену. Однажды он был перенесен ангелом из Вавилона в Иерусалим и поставлен в храме Соломоновом, — видел там идолов, стоящих снаружи и внутри, как мерзость запустения на месте святом и совершаемые в честь их скверные богослужения: видел, как старейшины израильские совершают каждения перед кумирами, как священники отвратили лица свои от престола Божия и поклоняются солнцу, а женщины сидят и плачут по Фаммузе, измышленном греками Адонисе [8], который прелюбодействовал со скверной Венерой [9], был сражен диким вепрем, язычниками же был причислен к лику богов, а развращенными евреями принят как бог. Видел он также славу Божию наподобие той, какую он прежде видел на реке Ховаре: она, разгневанная, собиралась выходить из храма, оставляя его пустым. И слышал он, как Господь говорил ему:

— Сын человеческий! Ужели не велико то беззаконие, которое, как ты видишь, творят эти люди? Они землю наполнили нечестием и сугубо прогневляют Меня (и как бы сговорились прогневить и раздражить Меня); зато и Я отомщу им в ярости Моей, не пощадит их око Мое и не помилует, и хотя бы они взывали в уши Мои громким голосом, — не услышу их.

Затем послышался еще сильнейший голос Божий, взывающий грозно и страшно и так говорящий пророку:

— Приблизилось отмщение и гибель городу, и пусть каждый имеет губительные орудия в руках своих.

Когда Господь сказал это, вышли шесть страшных вооруженных мужей с обнаженными мечами; между ними был муж, одетый в белые священнические одежды, имевший при себе чернильницу и трость писца, и сказал ему Господь:

— Пройди посреди города Иерусалима и сделай знак на челе (мужей) рабов моих, которые скорбят в сердцах своих, воздыхают и плачут о беззакониях, совершаемых в этом городе: этих избранников моих я избавлю от наказания.

И пошел этот благообразный муж в священнической одежде и ставил знак на челе тех людей, которые верно служили истинному Богу. Знак этот был греческая буква, называемая Тау и похожая на честный крест, подобно тому как в нашей азбуке пишется заглавное Твердо. Между тем как этот муж в благолепном иерейском одеянии проходил по городу и отмечал знаком рабов Божиих, вслед за ним посланы были те страшные шесть мужей, прообразовавшие собою шесть военачальников халдейских войск, которые должны были придти с Навуходоносором для истребления Иерусалима; этим шести мужам сказал прогневанный Господь:

— Идите, поражайте, не щадите, не милуйте ни старца, ни юноши, ни жены, ни девицы, ни младенца, но всех избейте до смерти, начиная с освященных иереев и старейшин; а на ком есть знак Мой, к тем не прикасайтесь.

И видел святой пророк в этом видении, что избивалось всякое сословие и возраст народа иерусалимского обоего пола, как потом и на самом деле должно было совершиться. И пал пророк ниц пред Господом, взывая:

— Горе, горе! О тяжело мне, Адонаи Господи, ибо Ты истребляешь остаток Израиля, изливая на Иерусалим ярость Твою!

После этого он снова увидал того благообразного мужа в священнической одежде, который, возвратясь ко Господу, сказал:

— Я сделал, как Ты повелел мне, Господи.

И снова приказано ему было Господом, чтобы он, взяв в пригоршни горящие уголья между колесами херувимов, посыпал их на весь Иерусалим в знак того, что он будет истреблен халдеями не только мечом, но и огнем. После этого восхищения и видения пророк снова очутился в Халдее на своем месте, а виденное им скоро сбылось. Пророчествовал также святой Иезекииль и о соседних язычниках, посмеявшихся над наказываемым от Бога Иерусалимом, об Аммонитянах, Моавитянах, Едомлянах, Филистимлянах, об Идумее, Тире и Египте, возвещая им такое же наказание Божие, которое должно было постигнуть их через халдеев за то, что они порадовались разорению и опустошению Иерусалима. После того как всё это сбылось, он пророчествовал затем о прекращении гнева Божия на евреев, о возвращении их из Вавилона в свое отечество и о восстановлении и обновлении города и храма; ибо он во второй раз был восхищен рукою Господней в землю иудейскую (Иез.40:5) уже после того, как Иерусалим был разорен и опустошен, и видел во время бывшего ему там откровения, что место, на котором стоял Иерусалим, по повелению Божию размеряется, город и храм Господень созидаются и слава Божия наполняет храм свой, как о том подробно написано в его пророческой книге. Всё это видение было таинственным прообразом нашего освобождения от работы вражией и устроения Церкви Христовой: оно должно было совершиться через явление во плоти Бога, рожденного от Пречистой Девы, Которую сей пророк назвал «вратами заключенными» и непроходимыми ни для кого, кроме Самого Бога (Иез.44:2). Ему же дано было от Бога откровение и относительно воскресения мертвых (Иез.37:1). Он видел, будто рукою Божией он был восхищен и поставлен посреди поля, которое было наполнено множеством человеческих костей, весьма сухих, и все они по слову Божию облеклись плотью, и когда вошел в них дух, ожили и стали на ноги свои, и было их весьма великое множество. И сказал Господь:

— Я открою гробы ваши и выведу вас из гробов ваших.

Кроме того и относительно многих других тайн Божиих, которые должны были с полною ясностью исполниться в последние времена, даны были откровения пророку Божию; он все их предвозвестил и записал в своей книге: кто желает, пусть прочтет там. А мы, сокращая свое повествование, упомянем только, основываясь на свидетельстве достоверных о нем повествователей, что он был также и великим чудотворцем; подобно Моисею он был разделителем вод. А именно, однажды, когда при реке Ховаре собралось к нему множество евреев, напали на них разбойническим образом халдеи; но он своею молитвой сделал то, что вода речная разделилась и открыла сухой путь преследуемым людям, чтобы они могли перебежать на другую сторону. И прошел народ еврейский посуху, халдеи же, дерзнувшие идти за ними тем же путем, были покрыты водами и погибли. Будучи в Вавилонии судьей над коленом Дановым и Гадовым и видя, что они не чтут Господа и преследуют соблюдающих закон Господень, он наслал на их селения змей и гадов, которые поедали их младенцев и скот. Затем, сжалившись над ними, он удалил от них этих змей и гадов молитвою. Во время голода он своими молитвами к Богу умножил людям пищу в изобилии, и смертельно изнемогших от голода от врат смерти возвратил к жизни, сам же потом умер мученическою смертью [10]. Видя, что его еврейский народ, бывший вместе с ним в плену, сообщается с халдеями в идолослужении и навыкает всем нечестивым делам их, он обличал его, увещевал оставить эти беззакония и грозил ему гневом Божиим. Вследствие этого еврейский старейшина, предавшийся халдейскому нечестию, исполнившись гнева, умертвил его, растерзав его конями. Народ, собрав его растерзанное тело, похоронил его на поле Маур, в усыпальнице Сима и Арфаксада, прародителей Авраама. И собиралось к могиле его множество евреев и возносили они там свои молитвы Богу Саваофу, Которому воссылается слава во веки веков. Аминь.

Кондак, глас 4: Божий явился еси пророк, Иезекииле чудне, Господне воплощение всем провозвестил еси, сего Агнца и зиждителя Сына Божия явльшася во веки.



Житие преподобных отец наших Симеона, Христа ради юродивого и Иоанна, спостника его

Во дни благочестивого царя Иустиниана [1], когда христолюбивые люди стекались в святой город Иерусалим [2] на праздник Воздвижения честного и животворящего креста Господня [3], по Божиему промышлению пришли из Сирии [4] в Иерусалим на поклонение честному древу Креста — двое юношей. Имя одного — Иоанн, а другого — Симеон; оба знатные и богатые. Иоанну в это время было от рода 24 года; он имел молодую жену и жил при старике отце, а мать у него уже умерла; а Симеон был еще холост [5] и имел только вдовую старуху мать, 80 лет. Оба эти юноши, происходившие из одной страны и сдружившиеся между собою в Христовой любви, пробыли вместе в Иерусалиме довольно времени, обходя и поклоняясь святым местам. — Когда они, возвращаясь к себе, спустились в долину Иерихунтинскую и, проезжая подошвой горы, миновали город, то увидели по берегам священной реки Иордана [6] монастыри. Тогда Иоанн, обратясь к Симеону, спросил:

— Знаешь ли, кто живет в тех обителях?

— А кто в них обитает? — пожелал узнать Симеон.

— Ангелы Божии живут в них, — отвечал Иоанн.

Симеон же, подивившись и вздохнув, спросил:

— А можем мы их видеть?

— Если захотим начать такую же, как они жизнь, — отвечал Иоанн, — то, без сомнения, усладимся лицезрением и беседою их.

Оба они ехали верхом; теперь же сошли с коней, отдали их своим слугам, приказав:

— Ступайте, не спеша, впереди нас.

Итак, слуги вели коней впереди, а они, следуя издали, рассуждали, как бы спасти свои души. Идя понемногу, они подошли к перекрестку: один путь, многолюдный, вел в Сирию, куда и им надлежало идти, а другой путь вел к Иордану, где виднелись монастыри. Указывая Симеону пальцем на дорогу, ведущую к Иордану, Иоанн сказал:

— Вот путь, ведущий к жизни.

А, показывая на дорогу, лежащую по направлению к Сирии, прибавил:

— Этот же путь приводит к гибели. Итак, брат, станем здесь на распутии, помолимся Богу, чтобы Он научил нас, каким путем следует идти.

И, преклонив колена, они начали горячо молиться:

— Боже! Боже! Боже! Желающий спасения всему миру! Яви волю Свою твоим рабам и укажи нам путь, которым мы должны идти!

Помолившись довольно времени, Иоанн и Симеон бросили жребий, и жребий выпал идти по дороге, ведущей к Иордану. Тогда преисполнились они великой духовной радости, со смирением благодарили Бога. И тотчас забыли о своих родных, — один отца и жену, а другой — мать, презрели свои богатства и как бы за сон сочли все привлекательное и услаждающее в этом мире. И обняв друг друга, облобызались святым лобызанием, и пошли по пути к Иордану, которым действительно достигли вечной жизни. И устремились с радостью, как Петр и Иоанн к живоносному гробу Христову (Иоан.20:1–10), укрепляя и увещевая друг друга: Иоанн боялся, чтобы как-нибудь сожаление о состарившейся матери не отклонило Симеона от доброго намерения, а Симеон точно так же боялся за Иоанна, чтобы любовь к молодой жене, подобно тому, как магнит железо, не отвлекла его от предпринятого пути. — Поэтому они обращались друг к другу со словами духовного наставления и утешения. Иоанн говорил Симеону:

— Не унывай и не ослабевай, возлюбленный брат! Ибо я надеюсь на Господа, Который возродил нас в нынешний день. Да и какая польза для нас от мирской суеты? Или какую найдем помощь в богатствах в день Страшного Суда? Не скорей ли они повредят нам? Точно так же наша юность и телесная красота — разве они всегда с нами? Не изменятся ли от старости и не погибнут ли от смерти? Да мы и сами не знаем, дождемся ли старости, ибо и юноши, не ожидающие смерти, умирают.

А Симеон с своей стороны убеждал Иоанна:

— У меня, брат, нет ни отца, ни братьев, ни сестер; есть одна только родительница моя, уже престарелая, и не столько о ней соболезную, сколько боюсь в своей душе за тебя, чтобы не отвела тебя с этого благого пути мысль о прекрасной и любезной жене твоей, с которой так недавно сочетался ты браком.

Так, беседуя между собою, шли они вперед. И о том молили они Бога, да покажет им Свою волю, в каком бы монастыре им постричься. И выбрали для себя такое знамение: в каком монастыре найдут они отворенные ворота, в тот, значит, Бог и повелевает им войти. Случилось им придти в монастырь преподобного Герасима, в котором игуменом был муж боговдохновенный, по имени Никон; ему было возвещено Богом о пришествии этих двух юношей, возгоревшихся Божественною любовью. Ибо Никон видел в тот день во сне Господа, говорящего ему:

— Встань, отвори двери ограды, да войдут сюда Мои овцы.

Игумен, поднявшись, пошел и отворил монастырские ворота и сел около них, ожидая прихода овец Христовых. Иоанн же и Симеон, приближаясь к монастырю, когда увидели отворенные ворота и у ворот сидящего старца, возрадовались великой радостью. И обратился Иоанн к Симеону:

— Доброе это знамение, брат, — вот монастырь отворен, и привратник сидит, как будто нарочно, ожидая нашего прихода.

Когда они приблизились к воротам, игумен встал и сказал:

— Хорошо сделали, что пришли вы, агнцы Христовы.

И приняв их ласково, ввел в монастырь и угостил их пищей телесной и духовной; как странников он успокоил в ту ночь Симеона и Иоанна. Наутро игумен обратился к ним с таким словом:

— Прекрасна и угодна Богу любовь ваша, которую вы к Нему единодушно питаете, о, дети! Но вам надо тщательно блюстись, чтобы не угасил ее в вас враг нашего спасения. Путь ваш хорош, но не надо ослабевать на нем, пока не будете увенчаны. Похвально намерение ваше, но не нерадите, чтобы не охладела в сердцах ваших теплота духовная. Хорошо, что вы поставили вечное выше временного. Конечно, доброе дело служить родителям по плоти, но без сравнения выше служить Отцу небесному. Милы братья по плоти, но гораздо спасительнее духовные. Полезны друзья, которых вы имеете в миру, но много лучше приобрести друзей среди святых угодников Божиих.

Сильны ходатаи и заступники ваши пред князьями, но всё же не таковы, как ангелы, ходатайствующие за нас пред Богом. Хорошо и милостыню давать нищим Бога ради; но никакое приношение не благоприятно столь Богу, как душу и волю свою предать Ему всецело. Приятно наслаждение сей жизнью, но ничтожно по сравнению с наслаждениями райскими. Прекрасно и всеми любимо богатство, но никак не сравнится с теми сокровищами, «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку» (1 Кор.2:9). Приятна и красота юности, но ничто в сравнении с достоинствами Прекраснейшего всех сынов человеческих [7]. Прекрасно стать воином царя земного, но непродолжительно и опасно это служение. А быть воином Царя небесного значит торжествовать над всею вражьею силою. С таковыми и подобными этим наставлениями обратился к ним преподобный игумен и, видя обильные слезы, текущие из глаз их, сказал Симеону:

— Не жалей, не плачь о сединах госпожи твоей матери, ибо за твои труды Бог лучше ее утешит, нежели сам ты, находясь при ней. Если бы даже ты неотступно был при ней и то не знал бы наверно, — ты бы ее раньше похоронил, или она тебя. И умер бы ты без угождения Богу, не имея ничего, что могло бы избавить тебя от будущих зол после смерти: ибо ни материнские слезы, ни отцовская любовь, ни богатство и слава, ни брачный союз, ни любовь к детям не могут умолить страшного Судию, а только — добродетельная жизнь, подвиги и труды, подъятые ради Бога!

Потом, обратившись к Иоанну, сказал:

— И тебе, о чадо! Да не влагает враг таковых мыслей, чтобы ты стал рассуждать в уме своем: кто без меня поддержит престарелого отца и прокормит? Кто утешит рыдание супруги моей? В самом деле, если бы вы предоставили их одному Богу, а сами пошли работать другому, то вы по справедливости сокрушались бы о них. А так как Единый есть Бог, Которому вы поручили родителей своих, и из любви к Которому оставили их, то должны знать, что Он Сам промыслит о них. Подумайте также и о том, что когда были вы в миру, и трудились для жизни временной, благость Господня заботилась о вас и щедро наполняла дом ваш; тем более Господь позаботится о домах ваших ныне, когда вы пришли трудиться Ему всем сердцем, желая совершеннее благоугодить Ему.

Вспомните о, дети! Ответ Господа, желавшему следовать за Ним и сказавшему: «Господи! Позволь мне прежде пойти и похоронить отца моего». Господь сказал: «Иди за Мною, и предоставь мертвым погребать своих мертвецов» (Мф.8:21–22). Так и вы с непреклонною волею и твердым сердцем идите во след Христа. Ибо, если бы земной и смертный царь призвал вас к себе, желая сделать вас постельничими или советниками, разве вы не пренебрегли бы вашими домашними и не пошли бы со скоростью к царю, чтобы служить ему в славе и чести и услаждаться лицезрением и милостью его? И это бы почтить вас перед своими вельможами.

Иоанн же и Симеон отвечали:

— Истинно так, отче!

И продолжал игумен:

— Тем с большею о, дети! Должны мы поспешностью и усердием идти на зов Царя небесного, призывающего нас к чести, которой уподобиться и с которой сравниться не может никакая самая высокая мирская почесть. Мы должны послушать Бога, призывающего нас к Себе, помня любовь Его к нам, ради которой Он не пощадил Своего Единородного Сына, но предал Его за нас на кровавую смерть, чтобы сделать нас сынами Своими; и если бы за это мы пролили всю нашу кровь, то и тогда не воздали бы нисколько по достоинству в сравнении с явленной Им благостью и любовью: потому что нельзя приравнять кровь царскую крови рабов.

Сказав всё это им и догадываясь, что Симеон и Иоанн, одетые богато, выросли, не зная нужды, боговдохновенный игумен, хотя и видел их горячее усердие к Богу, всё-таки советовал им не тотчас возлагать на себя иноческий образ, но подождать некоторое время: пусть сами себя испытают, — смогут ли вынести тягость подвижнической жизни. А они, упавши к ногам его, молили его со слезами, чтобы он безотлагательно постриг их и облек в святой чин.

После того старец, желая их испытать, взял отдельно Иоанна и говорит ему:

— Я уже убедил твоего друга, чтобы он еще на год остался в миру.

— Если ему угодно, — возразил Иоанн, — пусть остается, я же не в состоянии так долго ожидать пострижения, но умоляю тебя, отче, тотчас совершить надо мной, то чего жаждет душа моя.

Симеон же, видя их отдельно беседующих, сказал старцу:

— Не медли, отче, слушая доводы Иоанна; трепещет за него у меня сердце, что затужит он о супруге своей, с которою в нынешнем году сочетался браком, богатой и прекрасной, и ради нее да не уклонится от любви к Богу.

Иоанн также обратился к старцу со слезами (очень он был склонен к слезам):

— Молю тебя, отче, немедленно постриги нас, чтобы не погубить дорогого мне брата. У него мать, которая так сильно любит его, что не может жить, не видя его, и боюсь за него, чтобы, вспомнив о любви к нему матери, не отшатнулся от любви к Богу; итак не перестану печаловаться, пока не увижу его постриженным.

Старец же, видя их взаимную заботу друг о друге, и по опыту зная, что Бог не постыжает, не отвергает прибегающих к Нему всею душою и твердою верою, не медля более, ввел их в церковь и постриг в начальный иноческий образ. Когда же совершалось их пострижение, Иоанн сильно плакал, а Симеон тайно толкал его, давая знать, чтобы он молчал, — он думал, что тот плачет об отце и жене своей. Но тот изливал слезы от горячей сердечной любви к Богу. После пострижения и по совершении святой литургии, игумен опять простер к ним продолжительное поучительное слово, ведая своим прозорливым духом, что недолго пробудут они в его монастыре, так как Бог призовет их на еще более совершенное житие. Тот день пришелся в субботу, и хотел игумен на утро, в воскресенье, возложить на них совершенный чин ангельского образа. И стали говорить некоторые из братий Иоанну и Симеону:

— Блаженны вы, потому что наутро возродитесь и будете чисты, как бы только что родились; вы очиститесь от ваших грехов, как будто только в этот день получили крещение.

А те, не понимая того, что говорили им, изумились и ужаснулись и, придя к святому игумену в субботу вечером, молили его такими словами:

— Не крести нас, отче, потому что мы христиане и дети христианских родителей, вновь рожденные погружением святого крещения.

Игумен же, не понимая слов их, спросил:

— Кто вас хочет крестить, о, дети?

Они отвечали:

— Слышали от братий, что наутро будем крещены.

Тогда игумен, поняв, что братия говорили им о святом ангельском образе, сказал:

— Хорошо объяснили вам отцы: потому что наутро хотим облечь вас в совершенный чин ангельского образа, который освободит вас от всех сделанных вами в мире прегрешений, подобно второму крещению.

Иоанн же и Симеон не знали, что такое совершенный чин ангельского образа. И приказал игумен позвать брата, которого в прошлую неделю посвятил в тот совершенный чин, чему еще не исполнилось 7 дней, так что брат носил постоянно, по уставу монастырскому, все одеяния святого чина. Когда этот брат пришел, Иоанн и Симеон, увидев его, припали к ногам игумена и молили, чтобы он тотчас же, еще вечером, облек их в этот чин.

— Мы люди, — говорили они, — не знаем, проживем ли эту ночь и увидим ли утро, и, вдруг, отойдем от этой жизни, не получив такого венца, радости и славы, в какой видим этого брата.

Уразумел игумен, что они созерцают какое-то видение, и отпустил призванного брата обратно в келью. Когда тот ушел, опять Иоанн и Симеон усиленно стали просить игумена:

— Отче, Бога ради, тотчас облеки нас в одежды, которые мы видели на том брате: поистине в монастыре твоем не видели ни одного в такой славе, как брат тот.

— Что видели вы, дети, на том брате? — спросил их игумен.

Они отвечали:

— Видели на голове его пресветлый венец и вокруг сияние, и какие-то лики светолепные, со свечами в руках, окружали его с удивительным пением.

И подивился игумен такой душевной их чистоте и сказал им:

— Наутро и вы, по благодати Святого Духа, получите такой же венец и славу вместе со святым ангельским чином.

Когда наступил воскресный день, игумен совершил над ними тот святой чин, и оба видели друг на друге венцы, сияющие на их головах, и ночью видели лицо друг друга ясно, как днем: и такой радостью исполнилась душа их, что они не желали вкусить ни пищи, ни пития. По прошествии 2 дней, после принятия совершеннейшего чина, случилось им встретить того прежде названного, виденного в славе, брата, облеченным во вретище и выполняющим монастырское послушание, — они не видели над ним прежней славы и венца и удивлялись. Симеон же сказал Иоанну:

— Поверь мне, брат, что, по истечении 7 дней, и мы не будем видеть друг над другом блестящего венца и сияния, как теперь.

Иоанн спросил:





— Итак, чего ты хочешь для себя еще, брат?

— Послушай меня, — отвечал Симеон, — я хочу, чтобы мы, как вышли из мира, так и отсюда уйдем на еще более безмолвное пустынное житие; ибо с тех пор как облек нас честной игумен во святой сей образ, разгорелось мое сердце от некоторого чудесного желания, и душа моя никого не хочет видеть, ни говорить, ни слышать чей-нибудь голос, но желает оставаться в полнейшем от всех удалении и в глубоком молчании.

— Что будем есть, живя в пустыне? — возразил Иоанн.

Симеон отвечал:

— А что едят другие пустынножители, о которых слышали из уст поучающего нас игумена? Питающий тех пропитает и нас, и, думаю, игумен так много говорил нам о пустынножителях из желания, чтобы и мы избрали пустынножительство.

Иоанн опять возразил:

— Но мы еще не научились петь псалмы по уставу монастырскому?

— Спасший угодивших Ему ранее Давида, — успокоил его Симеон, — спасет и нас, и как научил Он слагать псалмы Давида, пасшего овец в пустыне, так и нас научит. Не ослушайся меня, брат, но как вместе посвятили мы себя Богу, так и потрудимся для него вместе.

Иоанн согласился, говоря:

— Как ты хочешь, так и сделаем; но как мы выйдем из монастыря, двери которого на ночь запирают?

Иоанн отвечал:

— Отверзший нам днем, откроет и ночью.

Когда они, таким образом, согласились и порешили, и когда наступила ночь, игумен увидел во сне некоего почтенного мужа, святого по виду, открывающего монастырские ворота со словами:

— Выходите, овцы Христовы, на свое пастбище.

Тотчас, поднявшись, он поспешил к воротам и нашел их открытыми и, думая, что Иоанн с Симеоном уже вышли, сел печальный, вздыхал и думал:

— Не достоин был я принять молитвы отцов моих, ибо не я, а они были отцами и учителями. О, какие драгоценные камни (как сказано в Писании) не узнанные лежат на земле, многими видимые, но не многими ценимые!

Когда игумен так размышлял в себе и сокрушался, вот вышли из своей кельи к воротам рабы Христовы, чтобы покинуть монастырь. И увидел игумен идущих впереди них прекрасных юношей с ярко горевшими свечами. Иоанн же и Симеон юношей тех не видели, но, заметив открытые врата, сильно обрадовались, что не лишились своей надежды. Когда же увидели у ворот старца, испугались и хотели вернуться, не догадываясь, что это игумен. Игумен же подозвал их словами:

— Не бойтесь, чада, идите во имя Господне!

Они же, узнав, что это игумен, еще более обрадовались и поняли, что Бог, открыв ему ранее об их приходе, указал и отшествие их, и поклонились старцу со словами:

— Благодарим тебя, отче, но как достойно возблагодарим Бога и честную твою главу, не знаем. И кто из нас мог надеяться сподобиться таковых даров? Какой царь мог бы почтить нас таким саном? Какие сокровища обогатили бы нас столь скоро? Воды каких бань так очистили бы наши души? Какие бы родители могли нас так любить и спасти, как ты, честный отче?! О Христе ты нам отец и мать, владыка, пастырь и наставник, и руководитель! Через тебя получили не похищаемое сокровище, и нашли бесценную жемчужину спасения; узнали, поистине, силу второго крещения, как поведали нам отцы. Просим же твое блаженство, отче, чтобы помолившись о нас, отпустил нас рабов твоих идти, куда нам укажет Бог: ибо от всей души мы пожелали послужить Ему и поминай, отче, своих овец, коих принес Богу в жертву.

Всё это произнесли они с великими слезами. Плакал и игумен от душевной радости, видя столь великое желание их служить Богу. Наконец, поставив Симеона направо, а Иоанна налево и воздев руки к небу, произнес молитву:

— Боже праведный и славный! Боже великий и крепкий! Боже Предвечный и Вечный! Приклони ко мне грешному слух в час сей! Услышь меня, Господи, обещавший послушать всех, истинно служащих Тебе! Направь стопы рабов Твоих сих и ноги их поставь на путь мира. Будь Помощником сим незлобивым отрокам и сохрани их целыми, как голубей; запрети всем нечистым духам, да не приближаются к ним, но да бегут далеко от лица их. Возьми щит и латы и восстань на помощь им; обнажи меч и прегради [путь] преследующим их; скажи душе их: «Я — спасение твое!» (ср. Пс.24:2–4). Соделай, да удалится от их мысли всякое малодушие и ужас, и да сгинет всякая гордыня и самомнение и всякая злоба; да утихнет всякое разжение плоти, случающееся от природы и от бесовского искушения; да освятится их тело и душа, и дух их просветится светом благодати Твоей, да возрастая духовно, перейдут в возраст мужа совершенна и сподобятся получить часть среди угодников Твоих, восхваляя Тебя со святыми ангелами и всегда поклоняясь Тебе — Отцу, Сыну и Святому Духу, Богу Единому в Троице во веки, аминь!

Потом, обратившись к рабам Христовым, со слезами произнес:

— Бог, Которого вы избрали, о, добрые дети! И к Которому вы прибегли, да пошлет Он ангела пред лицом вашим, который приготовит вам безбоязненный путь и пойдет впереди вас, избавляя вас от вражеских сил, как Иакова от Лавана и от Исава (Быт., гл. 31–33), и — Даниила от пасти льва! (Дан., гл. 6).

И, обняв их обоих, опять обратился с молитвою к Богу:

— Спаси, Боже, спаси возлюбивших Тебя всем сердцем: ибо Ты праведен, Господи. Не оставь тех, которые оставили ради Тебя всё суетное!

Затем опять обратился к ним:

— Берегитесь, чада! Потому что выходите на страшную брань, но не бойтесь! Силен Бог и не пошлет вам искушений выше меры. Подвизайтесь, дети, и да не будете побеждены врагом; стойте мужественно, имея броней святой иноческий чин ангельского образа. Но помните Сказавшего: «Никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия» (Лк.9:62). Не будьте ленивы и унылы, начиная сей путь Господень, чтобы и на вас не исполнилась притча о начавшем ставить столп: «Этот человек начал строить и не мог окончить?» (Лк.14:30). Мужайтесь, дети, зная, как ничтожна борьба и как велик венец, как непродолжителен труд и вечно отдохновение.

Пока они упражнялись в таких беседах, подошло время звонить к утрене, и им нужно было выходить из монастырских ворот; Симеон, отведши игумена отдельно, сказал ему:

— Молю тебя, отче, ради Господа, помолись усердно за брата моего Иоанна, да изгладится из ума его память о жене, чтобы вследствие вражеского искушения, не оставил меня, и я истаю от сожаления о разлуке с ним; помолись и об отце, родившем его, да утешит его Господь, чтобы он не печалился об оставившем его сыне.

Также и Иоанн, отведши старца в сторону, умолял:

— Бога ради, отче, не забудь в святых твоих молитвах брата моего Симеона, да не удалится от меня к матери, увлекаемый любовью к ней; иначе пристань послужит нам местом потопления.

Удивился старец таковой между ними любви и, обещав молиться за них, благословил их, ограждая крестным знамением, и отпустил с миром. Отошедши от преподобного игумена, рабы Христовы, Симеон и Иоанн, молились:

— Боже! По молитвам раба Твоего, отца нашего Никона, Сам веди нас куда Тебе угодно; ибо мы странники и не знаем ни места, ни страны, куда бы обратились, но стремимся к Тебе, хотя, быть может, в глубине пустыни ждет нас смерть.

Потом обратился Иоанн к Симеону:

— Что теперь будем делать, брат? Куда пойдем?

Симеон отвечал:

— Пойдем направо, потому что всё что правое, то хорошо.

И пошли на правую сторону; было же то промышлением Божиим: Господь не оставляет рабов Своих. Пройдя порядочно, они подошли к Мертвому морю [8] и нашли близ моря и Иордана, впадающего в то море, место удобное и келью, где пребывал один пустынножитель, за несколько дней перед тем преставившийся ко Господу; были здесь и сосуды небольшие, и огород с насаженным овощем, которым питался преставившийся старец. Увидев это, рабы Христовы обрадовались так же сильно, как радуется нашедший значительное сокровище, и благодарили Бога, и, поселившись там, начали жить. Немного времени спустя, враг наших душ, диавол, не стерпев богоугодного жития рабов Христовых, начал войну против них, Иоанну влагая воспоминание о жене и отце, Симеону — любовь к матери. Они же, когда видели друг друга печальными, тотчас говорили друг другу:

— Стань, брат, помолимся вместе Владыке нашему Иисусу Христу, да сохранит нас от вражеских козней молитвами святого старца нашего Никона.

И когда молились они, скоро приходила к ним помощь Божия, отражающая от них вражеские наветы. Иногда искуситель влагал им желание отведать мяса и выпить вина; иногда показывал во сне родителей и сродников: или сокрушающихся о них, или же пирующих; то повергал их в уныние и леность, то, думая ужаснуть их привидениями, опять внушал им мысль вернуться в монастырь, как будто им было невыносимо пустынножительство. И разнообразными способами пестрый змей тот старался прервать праведное житие тех похвальных подвижников. Они же, помня свои обеты и светлые венцы, которые сначала видели друг над другом, а также помня наставления и слезы своего старца, превозмогали в служении Господу и утешались, часто ощущая в сердцах своих некоторую духовную сладость. После мужественного сопротивления вражеским искушениям, являлся им во сне преподобный Никон, то увещевая их, то молитву совершая за них Богу, то научая их псалмам и молитвам. И, пробудившись, они помнили наяву то, чему научились от него во сне и имели от того великую радость. Также точно и печаль, происходившую от воспоминания о домашних, облегчил им Господь, через два года, такими откровениями. Преставилось Симеону в ночном сонном видении, что он посещает матерь свою в ее доме и говорит ей на сирском наречии:

— Ладохрелихем, то есть, не заботься, мать; ибо хорошо нам: я и господин Иоанн здоровы и водворены в царской палате и вот носим венцы, которыми увенчал нас царь, украсив нас светлыми одеждами; скажи также и родителю Иоанна, чтобы не тужил о своем сыне и, вообще, не заботьтесь о нас.

Много раз повторялось Симеону это видение, и из этого он понял, что его мать уже не печалится о нем, будучи утешена Богом. Точно также и Иоанну в сонном видении являлось какое-то пресветлое лицо со следующими словами:

— Вот я сделал отца твоего беспечальным, вселив в него покой и радование и жену твою на этих днях возьму в мое царство.

Рассказывая друг другу о таковых видениях, Иоанн и Симеон радовались в своих душах и веселились о Боге Спасителе своем. И с тех пор не знали никакой печали первый — об отце и жене, а второй — о матери; но одна у них была забота — днем и ночью славословить Бога. То для них был труд не утомительный и забота без печали — постоянно творить молитвы, и в непродолжительное время они сделались достойными сосудами Святого Духа и сподобились созерцания божественных откровений. Иногда они жили и отдельно друг от друга, но недалеко, не больше, как на расстоянии брошенного камня. И если одному из них приходила мысль вражеская, тотчас смущаемый прибегал к другому: ибо они открывали друг другу свои мысли и, молясь вместе, прогоняли наветы вражеские. По прошествии некоторого времени, блаженный Симеон, сидя на отдельном месте, пришел в восторг и видит себя в своем отечестве, в городе Эдессе [9], навещающим больную мать, со словами:

— Как живешь, мать?

А она отвечает:

— Хорошо мне, сын мой!

Он же снова сказал ей:

— Иди, ничего не боясь, к Царю, ибо я умолил Его за тебя и приготовил тебе место хорошее, и когда Он захочет, то и я приду к тебе.

Пришед в себя после этого видения, Симеон понял, что в ту минуту умерла его мать, и поспешил к Иоанну, прося его, да помолится он о душе его матери, а сам, преклонив колена, так молился со слезами:

— Боже, жертву Авраама благосклонно принявший (Быт., гл. 22) и не отвергший жертвы Иеффая (Суд., гл. 11) и дары Авеля не презревший (Быт., гл. 4), ради отрока своего Самуила явивший матерь его, Анну, пророчицей (1 Цар., гл. 1–2) Ты, Господи мой, Господи! Меня ради, раба Твоего, прими душу доброй моей матери; помяни ее болезни и труды, принятые ради меня; помяни ее сокрушение и слезы, которые она пролила, когда я укрылся от нее к Тебе. Помяни грудь ее, которой она меня вскормила, надеясь иметь от меня помощь и утешение и не получив того, на что надеялась. Не забудь, Владыко, ее сердечные рыдания, причиненные мною, когда я оставил ее Тебя ради.

Вспомни, сколько ночей не приходил сон на ее глаза, от постоянной мысли о своем сиротстве и моей юности. О, как сокрушалась она сердцем, глядя на мои одежды, в которые уже не облекалось ее драгоценное сокровище! Помяни, скольких радостей и веселия лишил я ее моим от нее удалением, чтобы служить Тебе, моему и ее Владыке и Богу! Дай ей ангела Твоего хранителя сильного, который избавит душу ее от хитрых и немилостивых воздушных духов, желающих всех погубить [10]. Повели, Боже мой, разлучиться душе ее от тела без болезни и страха и, как Благий, прости ей все согрешения, которые она соделала в сей жизни. Ей, Боже правосудный! Не переведи ее из печали в печаль, из беды в беду и от сокрушений к сокрушениям, но вместо печали, какою она скорбела обо мне, единственном сыне своем, подай ей радость и вместо горя веселие, приготовленное, Боже мой, для святых Твоих. Молился с ним вместе и Иоанн о душе преставившейся. И, поднявшись с молитвы, утешал Иоанн Симеона:

— Вот, брат, Бог услышал твои молитвы и взял к Себе матерь твою; потрудись же еще со мной и оба помолим Господа, да покажет Свою милость и бывшей моей жене, да или приведет ее к иночеству, или возьмет к Себе от этого мира.

И оба о том молились. Прошло не много времени, и Иоанн, находясь в восторге, увидел свою жену, сидящей в своем доме: пришла к ней Симеонова мать, взяла ее за руки и говорит:

— Встань, сестра моя, и пойдем ко мне, ибо украшенный дом дал мне Царь, Который сделал сына моего вместе с твоим мужем Своими воинами; перемени свои одежды и облекись в чистые.

И тотчас она, встав, переменила одежды и пошла вслед за ней. Из этого видения понял Иоанн, что умерла жена его и вместе с матерью Симеона поселилась в месте праведных, и сильно возрадовался. С этого времени оба стали беспечальны и пробыли в пустыне, живя вместе, претерпевая всякое злострадание, 29 лет, мужественно борясь с невидимыми врагами и, по Божией благодати, побеждая их и прогоняя. А особенно Симеон в столь великое пришел бесстрастие, что тело его стало, как будто бесчувственное дерево, не ощущающее никакого сильного желания, так как все члены его были умерщвлены. Однажды Симеон сказал Иоанну:

— Нет больше нам, брат, нужды оставаться в пустыне, но, послушай меня, пойдем, послужим спасению других: здесь мы только себе помогаем, а награды за помощь другим не имеем. Не Апостол ли говорит: «никто не ищи своего, но каждый [пользы] другого, еще: угождаю всем во всем, ища не своей пользы, но [пользы] многих, чтобы они спаслись» (1 Кор.10:24, 33). И еще: «для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых» (1 Кор.9:22).

Сказал ему на это Иоанн:

— Думаю, брат, что сатана, возненавидев наше уединение, внушил тебе такую мысль, но воспротивься ему и останься здесь, дабы подвиг наш, который мы здесь начали и на который мы призваны Богом, мы и окончили в этой пустыне.

Симеон возразил ему на это:

— Поверь мне, брат, что я здесь более не останусь, но по силе Христовой иду и поглумлюся над миром.

Иоанн стал говорить ему:

— Я еще не достиг такого совершенства, чтобы мог глумиться над миром; боюсь, чтобы как-нибудь он не посрамил меня и не лишил меня благодати Божией. Умоляю тебя, добрый мой брат, ради Господа, соединившего нас, не оставь меня смиренного, не отлучайся от своего брата; ты знаешь, что после Бога я не имею никого, кроме тебя одного, брат мой; от всех отказался и привязался к тебе одному. А ты хочешь теперь, как в море, оставить меня в этой пустыне одного. Вспомни день, когда мы бросили жребий и пошли вместе служить Господу и обещали не разлучаться друг с другом. Вспомни тот час, когда преподобный отец наш Никон облек нас в святой великий ангельский образ, и были мы оба, как одна душа и все дивились любви нашей. Не забудь слов великого старца, которыми он нас утешал и увещевал ночью, когда мы выходили из монастыря; не оставляй меня, брат, молю тебя, чтобы как-нибудь не погиб один без тебя, и Бог взыщет с тебя за мою душу.

Симеон вразумлял его:

— Считай меня, что я умер; в самом деле, если бы я умер, не оставался ли бы ты один? Поверь же, что если пойдешь со мною, поступишь хорошо; если не пойдешь, — твоя воля; я же всё равно здесь не останусь, но иду, куда велит мне Бог.

Иоанн понял, что это от Бога внушение его брату, чтобы шел из пустыни в мир и не стал больше ему прекословить. Сокрушаясь же о разлучении своем с братом, так сказал ему:

— Смотри возлюбленный Симеон, чтобы собранное в пустыне не рассыпал мир, и что преуспел, благодаря молчанию, то пусть не повредится от мирской молвы; да не погубит сон твоих всенощных бодрствований и мирские утехи да не рассеют иноческого созерцания. Берегись, чтобы вид женщин, от коих Бог сохранил тебя до нынешнего дня, не погубил твоего целомудрия, и страсть к собиранию имущества не похитила твоей пустынной нестяжательности, — чтобы посты твои не порушились вкушением многоразличных снедей и чтобы не уничтожились плач твой от смеха, а молитва — от лености. Если ты и получил, возлюбленный, от Бога такую силу, что можешь невредимо для спасения твоего пребывать в мире, среди людей, всё-таки храни бережно сердце твое от того, что будешь делать перед людьми телом; в том пусть не принимает участия воля, пусть не прикоснется душа твоя к тому, к чему прикоснется рука, и сердце не будет иметь удовольствия от того, что будут вкушать уста и вместе с выступающими ногами да не возмутится внутренний покой, и всё творимое вне да не ощутится внутри, и твой ум пусть сохранится безмятежным. Я радуюсь о твоем спасении, только ты молись обо мне Богу, чтобы не разлучил Он нас в будущем веке друг от друга.

— Не бойся, любезный брат мой Иоанн, — отвечал ему на это Симеон, — что я хочу делать, то не по моей воле, а по Божьему хотению и ты узнаешь, что мое дело угодно Богу из того, что приду к тебе до своей смерти и приветствую тебя, и позову тебя с собою, и через немного дней пойдешь за мною.

Побеседовав так, оба стали на молитву и долго молились со многими слезами. Потом, несколько раз обняв друг друга и облобызав уста и грудь, отпустил Иоанн Симеона, далеко проводив его: не хотелось ему разлучаться с ним. И каждый раз как говорил ему Симеон:

— Возвратись уж, брат Иоанн, — слова эти были для него, как острый меч, отделяющий душу от тела. В конце концов, облобызав друг друга, они расстались: Симеон пошел в мир, а Иоанн возвратился в пустыню, проливая из глаз слезы.

Вышед из пустыни, блаженный Симеон пошел в святой град Иерусалим: ибо сильно желал видеть святые места, которых не видал столько лет и, дойдя до святой Голгофы [11], оставался там три дня, приходя и поклоняясь честному и животворящему Кресту и святому гробу Господню. Прилежно он молился Богу, чтобы Господь скрыл дела его перед людьми, пока не преставится из здешнего мира, чтобы тем избежать пустой славы и гордости, которая погубила и низвергла даже ангелов с неба, но пусть все принимают его за безумного и несмысленного и да получит просимое. Господь слушает молитвы истинных рабов Своих и внимает прошению их. И сколько после того творил чудес угодник Божий: бесов изгонял, будущее предсказывал, болезни всякие исцелял, от скоропостижной смерти избавлял, неверных приводил к вере, грешных убеждал к покаянию; тем не менее люди не могли узнать всей его святости, так как Бог скрывал ее от них, но даже до самой смерти считали его юродивым и бесноватым. Он и сам умел свои чудесные дела, совершаемые по Божией благодати, скрывать извне являемым юродством, как покажет это последующий рассказ. Пусть не соблазнится кто-либо, читая про некоторые странные и вызывающие смех действия, которые святой Симеон творил в притворном юродстве, глумясь над пустым и горделивым миром, но обсудит каждый слова апостольские: если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным (1 Кор.3:18–19). И еще: мы безумны Христа ради, потому что немудрое Божие премудрее человеков (1 Кор.4:10; 1:25). Из Иерусалима пошел преподобный Симеон в город Эмессу и там начал свое Христа ради юродствование: подходя к городу, увидел на сорной куче дохлого пса; сняв свой пояс, он привязал пса за ногу и повлек его в город, быстро прошел через ворота и тащил по улицам. Собралось множество детей, которые бежали за ним с криком:

— Монах юродивый, монах юродивый!

И бросали в него камнями и били палками. А утром в воскресенье, он вошел в церковь при начале литургии, имея за пазухой орехи. Прежде всего, Симеон начал гасить свечи, а когда хотели его выгнать, он, вскочив на амвон, бросал орехи в женщин и едва с большим трудом могли изгнать его из храма. Он же, убегая, опрокинул продаваемые хлебы и так сильно был избит хлеботорговцами, что едва остался жив. После того, один харчевник, продавец съестных предметов и сочива, нечестивец, державшийся Севировой ереси [12], увидав блаженного старца и, не подозревая его юродства, обратился к нему со словами:

— Что бродишь, старец? Поди ко мне и продавай сочиво, бобы, крупу и прочую снедь.

Он тотчас согласился и, севши в каморке того человека, начал даром раздавать припасы приходящим нищим, и сам их ел, потому что не вкушал пищи целую неделю. И когда всё раздал и ничего не собрал денег, то человек тот начал сильно бить его и вырвал у него бороду и выгнал и своего дома; но старец, не уходя, сел у ворот. Через час, услышав, что жена харчевника потребовала горячих углей, чтобы возжечь фимиам, побежал к печи и, не найдя совка, взял горстями горячие уголья и принес к госпоже, чтобы положила ладан для каждения. Увидав это, она ужаснулась и закричала на него:

— Что ты делаешь? Зачем ты сжигаешь руки свои?

А он переложив огонь в свою одежду, сказал:

— Если не угодно тебе, чтобы я кадил руками, то буду кадить одеждою.

И, положив ладан, кадил, пока не угасли угли. Видя руки и одежду его невредимыми от огня, муж и жена сильно изумились и присоединились потом к кафолической церкви, а старца стали почитать святым: но он бежал из того дома и не вернулся, пока то чудо не пришло в забвение. Когда он юродствовал в городе, один содержатель корчмы взял его к себе и держал его, как раба. Был же он нрава жестокого и немилосердного и редко когда давал старцу пищи, хотя ради него и получал много прибыли, так как горожане говорили, глумясь:

— Пойдем пить в корчму, где юродивый.

Старец своим юродством веселил пивших. Однажды приполз змей, пил вино из сосуда и, выпустив в него яд, уполз. Никого не было тогда в комнате, и юродивый был вне дома, кривляясь среди народа и пляша под игру бубна. Спустя несколько времени, он вошел в дом и увидел над сосудом никому не видимое слово: «Смерть». Поняв случившееся, старец взял палку и разбил сосуд, полный вином, и вино пролилось. В ту минуту пришел корчемник и, увидев, что старец разбил сосуд, схватил ту же палку и бил его без милосердия, пока не устал сам, и выгнал его из дома. Наутро старец опять пришел в корчму и как бы прятался от своего господина. И опять приполз змей, стал пить вино из другого сосуда; увидав это, корчемник схватил палку и, думая убить змея, ударил по сосуду; змей уполз, а сосуд разбился, и вино пролилось; не только сосуд тот, но и стаканы, стоявшие поблизости от него, разбились. Старец же, стоя позади, вскричал:

— Видишь, что не я один, безумный, разбиваю сосуды, но и ты то же делаешь.

Тогда корчемник, поняв, почему Симеон разбил вчера сосуд с вином, раскаялся, что безвинно бил жестоко Симеона, и стал почитать его как святого. Старец же, не желая себе почитания, а желая бесчестия и поругания и мудро прикрывая видом юродства свое ангельское во плоти житие, сделал следующую вещь: в один день, когда жена корчемника одна почивала в своей комнате, а муж ее продавал вино, пришел к ней старец и начал снимать с себя одежды, делая вид, что хочет лечь с ней. Она, видя то, закричала, и прибежал корчемник, которому жена сказала:

— Выгоните этого проклятого юрода, потому что он хочет меня насиловать.

Муж подверг старца заушению и выгнал его вон на стужу: был сильный холод и дождь, и сел старец вне дома, терпя холод в одной ветхой и разорванной одежде. С тех пор не только сам корчемник не считал его за святого, но и другим, если кто говорил, что Симеон юродствует Христа ради, с клятвою утверждал:

— Поистине, бесноватый и помешанный он, к тому же и блудник: хотел жену мою насиловать, и мясо ест и другие неподобные дела творит, как не знающий Бога.

Ибо преподобный, много раз, после семидневного голодания, при всех ел мясо, нарочно для того, чтобы не только юродивым, но и грешником все считали его. Для большего же обнаружения своего мнимого безумия, отлагая человеческий стыд, много раз ходил он по базару нагой, как бы бесплотный, истинный подражатель бесплотным. Дьякон, служивший при церкви в том городе, по имени Иоанн, муж добродетельный и богоугодный, хорошо зная притворное, ради Христа, юродствование Симеона, увидав однажды старца не то от голодания, не то от тягостей, подъемлемых при юродствовании, сильно ослабевшего телом и, желая его, как бы шуткой, вымыть, спросил:

— Пойдешь в баню вымыться, юродивый?

А тот, засмеявшись, сказал:

— Пойду, пойду.

И тотчас сняв с себя рубище, и свив его, положил себе на голову. И сказал ему дьякон:

— Оденься, брат, ибо если идешь нагой, я не иду с тобой.

Старец отвечал ему:

— Я дело прежде самого дела сделал, и если не хочешь со мной идти, то предупрежу тебя.

С этими словами побежал вперед. Было же 2 бани: одна мужская, другая — женская; он, оставляя в стороне мужскую, пошел к женской. Дьякон же, настигнув его, закричал:

— Постой, юродивый, не ходи туда; ибо то женская баня.

Обратившись к нему, Симеон сказал:

— Всё равно там горячая и холодная вода, и тут горячая и холодная, другого особенного ничего нет ни там, ни здесь.

С этими словами устремился вперед и, голый, вошел в баню, и сел среди женщин. Те тотчас все на него бросились, били его и выгнали от себя. После того, дьякон, особенно, наедине, спросил святого:

— Отче, как чувствовала себя твоя плоть, когда ты, голый, вошел к нагим женщинам?

Старец отвечал:

— Поверь мне, брат, что всё равно, как дерево среди дерев, так и я был среди них, не ощущая, что имею тело, не думая, что среди телесных существ нахожусь, но вся моя мысль была устремлена на Божие дело.

Такое бесстрастие своего умерщвленного тела, открыл блаженный тому дьякону, от которого не таил и всего жития своего, видя в нем истинного раба Божия. И стала между ними обоими дружественная любовь о Христе, и знали они богоугодные дела друг друга. Юродствуя, преподобный Симеон не себя одного, но и других спасал: многих грешников приводил к покаянию, наставляя словами и делом. Один юноша впал в грех прелюбодеяния и тотчас, по Божию наказанию, предан был в измождение плоти сатане (1 Кор.5:5) и мучим был от нечистого духа. Увидав это, старец ударил его по щеке и сказал на ухо:

— Не прелюбодействуй.

И тотчас вышел из него бес, и стал здоров юноша. Спрашивающим, как он исцелился, рассказывал:

— Я видел старца, с деревянным крестом в руке, который прогнал от меня черного страшного пса ударами креста, и я стал здоров.

Не мог он открыть, что Симеон юродивый исцелил его, потому что Бог удерживал язык его даже до самой смерти Симеоновой. Был один комедиант, по площадям разыгрывавший смешные действа, по имени Псифас. Когда он выполнял перед народом обычное свое дело, пришел туда Симеон и, видя комедианта, прозрел некоторую добродетель в его жизни, и, желая отвлечь его от явно совершаемого неблагоугодного дела, взял очень маленький камень и, сделав крестное знамение, бросил в него и попал ему в правую руку и тотчас засохла рука у того — и никак не могли узнать, кто бросил камень. И ушел комедиант болен и уныл. Во сне явился ему преподобный со словами:

— Вот я бросил в тебя камнем и если не покаешься и не поклянешься мне, что не будешь больше заниматься тем смехотворным искусством, не исцелеешь.

Тот поклялся ему Пречистою Девою Богородицею, что не будет больше показывать тех игр, и, встав, почувствовал себя здоровым, и рука его выздоровела, но не мог назвать своего исцелителя, а только твердил, что какой-то монах с венцом из финиковых ветвей на голове исцелил его. Провидел же и будущее преподобный и прикровенно для других предсказывал его. За несколько дней пред великим землетрясением в царство Маврикия [13], от которого (землетрясения) пала Антиохия [14] и разрушились многие каменные здания в Эмессе, старец, юродствуя, похитил из училища плетеный ременный бич и, бегая по городу, ударял по каменным столбам; которыми поддерживались здания и перед некоторыми столбами приговаривал:

— Господь повелевает тебе стоять крепко.

А перед одним:

— Ты ни стой, ни падай.

И, когда было землетрясение, все столбы, которым святой, ударяя, приказывал стоять, остались целы и невредимы; другие упали и с домами, державшимися за них, и в прах разбились. А тот столб, которому святой сказал «не стой, не падай» расселся пополам, сверху до низу, и стоял, несколько наклонившись. Когда святой, ударяя по столбам, приказывал им стоять, многие думали, что это он делает в неистовстве, а когда увидели, что они целы и невредимы стоят после землетрясения, многие тут поняли, что то было пророческое предзнаменование юродивого о землетрясении. Также, когда должен был случиться мор, приходил святой в училища, целовал детей, как бы смеясь, говоря каждому:

— Иди, о, добрый мой! Иди, о, прекрасный мой!

Не всех же детей целовал, но тех, на которых указывала благодать Божия. А учителю сказал:

— Так, брат, ради Бога, не бей тех детей, которых я целую, потому что им нужно идти в далекий путь.

Учитель же надругался над ним, то сам бил его, то детям приказывал бить его, и привязывали старца к столбу и били. А когда, по Божию попущению, пришел на город мор, в живых не остался ни один из тех детей, которых лобызал святой, но все перемерли, и тогда поняли его пророчество. Старец имел обычай входить в дома богатых и играть, юродствуя, причем он неоднократно лобызал их рабынь перед всеми. Случилось одной рабыне знаменитого гражданина согрешить с одним юношей и зачать от него; когда же дознано было, что она беременна, и госпожа спрашивала ее, с кем она согрешила, не хотела рабыня объявить своего соблазнителя, но сказала, что чернец юродивый изнасиловал ее. Когда старец, по обычаю, пришел в тот дом, госпожа сказала ему:

— Хорошо ли ты поступил Симеон, что изнасиловал мою рабыню, которая даже беременна от тебя?

Старец же посмеялся ей:

— Не заботься теперь, не заботься, пока она не родит, и будешь иметь маленького Симеона.

С того дня начал старец звать ту рабыню своею женой и постоянно приходил к ней, принося ей чистого хлеба, мяса и рыбы, приговаривая:

— Ешь, жена моя, ешь.

Когда же пришло время родов, разболелась та женщина и три дня не могла родить и приблизилась к смерти. Госпожа ее обратилась к святому, прося его:

— Помолись, старец, Богу, потому что жена твоя не может родить.

А он, играя и ударяя в ладоши, прибавил:

— Клянусь Иисусом, клянусь Иисусом, не родится у нее ребенок, пока не признается, кто его отец.

Слыша это, мучащаяся родами, открыла правду, что оболгала неповинного инока и назвала своего соблазнителя, с которым согрешила. Тогда родила ребенка и начали старца считать святым; а другие говорили, что он волхвует действием сатаны: ибо юродив и бесноватый. Также святой прозревал и тайные помышления человеческих сердец, что ясно из следующего: близ города был монастырь, где два отца в беседах производили исследование об Оригене, почему такой мудрец уклонился в ересь [15]. Один утверждал, что Оригенова мудрость не от Бога, а от учения и чтения многих книг, а другой, — что невозможно человеку, без благодати Божией, говорить и писать так, что иное и до сего времени принимается православными. Так, после долгих словопрений и несогласий, порешили они друг с другом:

— Слышно, что пустыня Иорданская имеет великих святых отцов, умудренных Богом; итак пойдем туда, не найдем ли там, кто бы разрешил наше сомнение.

Так порешив, пошли сначала в святой город Иерусалим и, поклонившись святым местам, отправились в пустыню Мертвого моря и, по устроению Бога, не презревшего из трудов, обрели преподобного Иоанна, который был другом и сопостником Симеона. Пришел в то время уже и Иоанн в совершенную меру святости и имел дар провидения. Он, как только увидел шедших к нему отцов, сказал им:

— Хорошо поступили вы, оставившие море с тем, чтобы почерпнуть из сухого озера.

После продолжительной между ними духовной беседы, когда вспомнился и спор об Оригене, преподобный Иоанн изрек к пришедшим:

— Я, отцы, не получил от Бога дарования, чтобы мог рассуждать о недоведомом, а идите к юродивому Симеону, что в городе вашем, тот на всё, о чем ни спросите, ответит вам.

Они же, возвратившись к себе, пришли в город Эмессу и спрашивали:

— Где юродствующий старец Симеон?

Некоторые, смеясь, говорили им:

— Что хотите услышать от безумного, соблазняющего всех, над всем глумящегося, а больше всего досаждающего инокам?

Они же, пренебрегши такими речами, искали старца и в доме одного овощника нашли его, лежащего над бобом и евшего боб, подобно медведю. И тотчас один из них, соблазнившись, подумал, рассмеявшись про себя:

— Поистине на великого мудреца пришли взглянуть! Многому можем научиться у него!

Приблизившись же к нему, сказали:

— Благослови, отче!

Он же, взглянув на них, сказал с гневом:

— Напрасно пришли, и безумец тот, кто послал вас ко мне.

Потом, встав, сильно ударил в щеку соблазнившегося, закричав:

— За что бранишь боб, сорок дней мочен он; Ориген такого не ел; но зашел в море, не мог из него выйти, и потонул в глубине. Уходите отсюда, уходите, а то биты будете!

Они же ушли, дивясь прозорливости старца, потому что, не спрашивая их, сказал им об Оригене и вспомнил пославшего их и обличил сердечный помысл, но не могли никому о нем рассказать. А что сказал о бобе, что мочен был сорок дней, означало, что столько дней пробыл он без пищи, как о том после сам сказал другу своему диакону Иоанну. Однажды, взяв из овощницы свирель, вышел на улицу к близлежащему месту, на котором, в пустом доме, поселился нечистый дух, пугая многих поздно проходящих, а иным и вредя. Седши там, святой играл на свирели молитву преподобного отца своего Никона, которой у того научился, и выгнал ею оттуда беса. Бес же, приняв образ малого страшного эфиопа, побежал в овощницу и всех там перепугал и всю посуду перебил. Когда Симеон возвратился, то увидел жену овощника напуганную и унывшую; она рассказала ему:

— Какой-то мурин страшный и яростный, низкого роста, быстро вошед всех нас перепугал и всю посуду перебил.

А святой и сказал ей:

— Это я послал его на вас, за то, что вы не присоединяетесь к святой церкви (а они держались ереси Севира).

Женщина хотела было схватить юродивого и бить, но он, нагнувшись, захватил горсть земли и бросил ей в лицо и залепил землей глаза, крикнув ей:

— Воистину, не схватишь меня, пока не присоединишься к моей церкви, а если не захочешь присоединиться, опять придет к вам мурин.

С этими словами убежал из того дома. На другой день, опять в тот же час, бес, как и накануне, в образе эфиопа, вошел в то же овощное хранилище и сделал то же, что и первый раз. Тогда все живущие в том доме, не медля, присоединились к православной церкви. Также и еврей один, хулитель имени Иисуса Христа обращен был ко Христу преподобным Симеоном. Тот еврей (так как Бог указывал ему путь ко спасению) увидел раз моющегося старца и двух ангелов, с ним беседующих и, поняв, что он угодник Божий, хотел объявить о нем (то, что видел) в народе. Святой же, явившись ему во сне, запретил кому бы то ни было рассказывать виденное. Еврей же, наутро, вышед на площадь, не был в состоянии сохранить тайну; но когда он хотел обратиться к народу с рассказом о Симеоне, тотчас явился ему святой и коснулся его уст, изображая на них крест, и сделал его немым, а сам бежал от него, скача и играя среди народа, а жидовин оставался немым. Тогда он пришел к святому, кланяясь и поматыванием головы показал ему, что он должен креститься. После во сне старец явился ему, говоря:

— Или крестись, или оставайся нем.

Итак, крестился еврей и, когда вышел из святой купели, тотчас стал владеть языком и начал прославлять Бога. Тогда привел он ко святому крещению и всех своих домашних. Такой чистоты и бесстрастия достиг святой, что и, играя, среди женщин, пребывал, как чистое золото среди огня, и много раз бесстыдные женщины срамно щекотали его, влагая руки в его недра, но он оставался как будто мертвый, подобный бесчувственному дереву, освобожденный, по благодати Божией, от всякого естественного вожделения. Рассказывал он о себе ранее названному диакону Иоанну:

— Когда я был в пустыне и сначала имел много беспокойства от плотских страстей и молил Бога об облегчении брани, явился мне святой Никон с вопросом:

— Как живешь, брат?

А я отвечал:

— Жестоко страдаю, отче, и если ты мне не поможешь, не знаю, что и делать, потому что плоть сильно восстает на меня.

Старец с улыбкою зачерпнул воды из святого Иордана и вылив мне на живот, с крестным знамением, сказал:

— Вот и здоров ты.

И с тех пор перестал я ощущать плотское вожделение и во сне, и наяву. Вот как рассказывал о себе блаженный тому дьякону. Будучи бесстрастен, он безбоязненно подходил к женщинам, и как в древности купина в Синае оставалась среди огня неопалимой (Исх., гл. 3), так он — от женского прикосновения; святой Симеон приходил в их среду, желая им спасения. Иногда он говорил какой-либо блуднице:

— Хочешь ли, я буду иметь тебя подругою: я дам тебе 100 златиц, только не твори ни с кем греха.

С этими словами показывал блуднице золото, которое Бог давал ему невидимо, сколько он хотел. Блудницы же, издеваясь над ним, обещали не грешить ни с кем. Но он требовал от них клятвы. И если которая клялась остальное время сохранять себя чистой, давал ей золото; но потом, если, не сохранив клятвы, она грешила, тотчас узнавал то святой, обличал ее и посылал на нее или какую-нибудь лютую болезнь, или беса, чтоб мучил ее, пока не даст истинных доказательств, что действительно покаялась. Но как только люди начинали считать его святым, он тотчас совершал нечто такое, что было явным доказательством не святости, а безумия; иногда он ходил хромая, а иногда прискакивая; иногда ползал по земле, задевая ноги проходящих; иногда же лежал на земле, колотя ногами. В новомесячие же притворялся бесноватым и падал, как одержимый бесом. И много иного, неприятного человеческим глазам и нелепого творил он, являя себя для всех безумным, чтобы никто не считал его святым. Однажды он святую четыредесятницу оставался без пищи, а в великий четверг, с утра, сидя на торговой площади, ел; видя это, проходящие говорили:

— Смотрите на этого безумца; он и великого четверга не почитает, а ест спозаранку.

Увидав его, дьякон Иоанн спросил:

— На сколько ты купил того, что ешь?

Он отвечал:

— На 40 медных.

Указывая прикровенно, что 40 дней не ел. Слыша о таком житии Симеона, один проживающий близ Эмессы вельможа подумал про себя:

— Пойду, взгляну на него и узнаю, юродствует ли он ради Христа, или же на самом деле безумен.

Когда он пришел в город и был около жилища блудниц, увидел, что одна блудница носила старца на плечах, а другая била ремнем, и соблазнился он в своей мысли:

— Кто поверит, что этот лживый чернец не творит блуда с этими нечистыми женами?

Когда он так про себя думал, то был от юродивого еще на расстоянии брошенного камня; старец, оставив тех женщин, побежал к вельможе и, ударив его по лицу, открыл свою одежду и, показал, не стыдясь, свою умерщвленную плоть; скача перед ним, он спрашивал:

— Думаешь ли, окаянный, что тут может возникнуть похотение?

Тот удивился, что еще издали старец узнал его помыслы, и убедился, что он раб Божий, по своей воле юродствующий Христа ради, но не мог никому о том рассказать, хотя и хотел: ибо какою-то силою (как и других) удерживался язык его до кончины святого. Бес опять вселился на одной улице в городе, в другом пустом доме; приблизившись к последнему, преподобный Симеон увидел беса, который готовился ударить, ожидая мимоходящего; тогда старец набрал небольших камней за пазуху, стал на противоположную сторону и во всех, желавших идти этим путем бросал камнем, не давая никому прохода: один же пес проскочил там и тотчас, пораженный бесом, начал источать пену. Тогда святой говорил людям:

— Теперь проходите: ибо, вместо человека, поражен пес.

После того пришлось старцу идти мимо одного места, где веселилось множество девиц. Увидав его, девицы те начали издеваться над ним, крича:

— Монах! Монах!

И зазывали его в свое собрание. Он же, желая наказать их бесчинство и сделать целомудреннее, помолился тайно в сердце своем Богу и скривил всем им глаза, так что каждая стала косой, а старец пошел дальше. Девицы же, почувствовав кривизну глаз своих, поняли, что это сделал юродивый и бежали вслед за ним, с плачем взывая:

— Поправь, юродивый, поправь глаза нам!

Они думали, что волшебством он сделал то. Настигнув старца, они схватили его и насильно заставляли:

— Развяжи, — говорили, — что связал.

А он, шутя, говорил:

— Если которая из вас хочет исцелиться, пусть даст поцеловать косые глаза и исцелеет.

Некоторые из них, которых Бог хотел исцелить, соглашались, чтобы старец поцеловал их в очи, и от поцелуя они тотчас исцелялись, — глаза их становились такими же, как прежде. А те, которые погнушались старцем и не согласились, чтобы он их поцеловал, те остались не исцеленными и плакали. Когда старец ушел от них не очень далеко, те побежали за ним с криком:

— Подожди, юродивый, подожди, ради Бога, подожди! Целуй нас!

Но старец не слушал их. Так старец бежал, а девицы гнались за ним. Из видевших это одни говорили:

— Играют с ним девицы.

А другие сочли их объюродевшими; святой говорил иным из зрителей:

— Если бы Бог не искривил им глаз, то они превзошли бы блудодеянием всех сирийских женщин; а теперь они не будут такими.

Однажды несколько Эмесийских горожан пошли в Иерусалим на праздник Пасхи. Когда они возвращались по домам, по окончании праздника, один из них отделился и направился в пустыню посетить святых отцов, чтобы сподобиться их молитв и благословения. Он обходил отеческие келлии с дарами, подавая милостыню из своего имущества. По Божию устроению, случилось ему встретить преподобного Иоанна, жившего близ Мертвого моря и Иордана и бывшего спостником святого Симеона; горожанин поклонился ему, прося его благословения и молитв. И сказал ему преподобный Иоанн:

— Имея в городе угодника Божия Симеона, именуемого юродивым, зачем ты у меня, убогого, просишь молитв; в его молитвах не только я, весь мир нуждается.

И, взяв того человека, он ввел его в свою келлию — и вот нашлась в его келлии предложенная невидимою рукой, посланная от Бога трапеза, необычная для пустыни: были тут и хлебы чистые, горячие, рыбы хорошие, вино и сосуд. И, севши, ели и, насытившись, благодарили Бога. После трапезы преподобный Иоанн, взяв три просфоры, тоже посланные Богом, дал тому человеку со словами:

— Передай это брату моему, Симеону юродивому и скажи ему: «Молись за брата своего Иоанна».

Когда же, возвратившись, человек тот входил в Емес, встретил его в воротах преподобный Симеон со словами:

— Здоров ли брат мой Иоанн? Не съел ли ты трех просфор, которые он послал мне в благословение?

И дивился возвращавшийся такой прозорливости. Старец же, взяв его в свое убогое жилище, предложил ему такую же, посланную Богом, трапезу, какую преподобный Иоанн предоставил ему в пустыни, при этом Симеон рассказал ему всё, о чем они беседовали с Иоанном в той пустыне, что пили и ели. Вышед от старца, муж тот, с ужасом много дивясь прозорливости старца, никому не смел рассказать о том, частью возбраняемый Богом, частью стыдясь людей, так как знал, что не поверят ему: ибо все считали Симеона безумным, — его, кто был мудрее всех людей. На вышеназванного дьякона Иоанна однажды, по Божию попущению, пришла такая напасть: злодеи ночью совершили в городе убийство, и, взяв труп убитого, бросили во двор дьякона. Когда наступил день и нашли мертвеца в доме дьякона, прошел немалый говор: судья, схватив дьякона, судил его, как убийцу, и не нашлось свидетелей о его невиновности, и он не мог оправдаться. Осужден был невинный дьякон на смерть — быть повешенным на дереве. Когда же вели его на место казни, он ничего другого не говорил, как только:

— Бог юродивого, помоги мне! Бог Симеона, предстань в час этот!

А Симеон в то время где-то в другом месте совершал свое юродство. Господь восхотел избавить невинного дьякона от такой напрасной и позорной смерти, — и вот один человек пришел к старцу и сказал:

— Юродивый! Друг и благодетель твой диакон Иоанн осужден на смерть, и если он умрет, погибнешь с голоду: ибо никто больше не заботится о тебе.

И с этими словами рассказал, за что осудили его на смерть. Святой же тотчас пошел в тайное место, где привык в уединении молиться и которого никто не знал, кроме этого дьякона; там, преклонив колена, он начал усердно просить Бога об избавлении дьякона от смерти. И тотчас нашлись самые убийцы, и поспешно были посланы от судьи конные вслед за поведшими дьякона на смерть, чтобы освободить невинного. И нашли их уж на месте, на котором должны были повесить дьякона. Отпущенный дьякон пошел не в свой дом, но прямо к тому месту, где молился святой Симеон и застал его еще не кончившим молитвы и стоявшим с поднятыми кверху руками; дьякон в ужасе остановился неподалеку сзади святого Симеона: ибо видел (что после подтверждал с клятвою) пламя, подобно мечам, выходившее из уст святого и сияние огненное вокруг него, и не смел дьякон приблизиться к нему, пока он не кончил молитвы и огненное сияние не вознеслось к небу. Оглянувшись, святой сказал дьякону:

— Что, брат Иоанн, чуть не испил ты смертной чаши? Иди, молись, благодари Бога Избавителя: это искушение случилось с тобой ради того, что два нищих приходили к тебе, а ты имел, что дать, и не дал, но отвернулся от них и отпустил ни с чем. Разве это твое, что подаешь? Или не веришь Сказавшему, что дающий нищему Бога ради, сторицею примет в нынешнем веке, а в будущем получит жизнь вечную; если веруешь, дай; если не даешь, ясно, не веруешь Господу.

Таковы были слова юродивого, или лучше, святого и преподобного мужа: ибо, когда он бывал с тем дьяконом наедине, то ничего юродского не делал, но с кротостью и сердечным сокрушением беседовал о полезном и много раз дьякон тот, слушая душеполезные слова святого, чувствовал великое благоухание, выходящее из его уст. В одно воскресенье, с утра, после семидневного поста, святой Симеон, юродствуя, взял в правую руку сверченное мясо, по-гречески называемое элладой, по латыни люканикой, иначе колбасой, положил ее на плече, как дьяконский орарь, а в левой руке держал горчицу и, обмакивая элладу в горчицу, ел; приходившим к нему забавляться он мазал губы горчицею. И приблизился к нему один грубый крестьянин с больными глазами и с бельмом на одном из них. Святой Симеон вдруг помазал горчицею по его глазам. Закричал тот от сильной боли в глазах, произведенной крепкою горчицею. А юродивый сказал ему:

— Иди, безумец, умойся уксусом с чесноком и тотчас исцелеешь.

Но тот, не послушав святого, пошел ко врачам, еще больше ослеп и сильнее заболел. После, раскаявшись, дал себе зарок: если бы даже выскочили глаза, выполнить, что прикажет старец. И когда он умыл глаза свои уксусом с чесноком, то в ту же минуту совершенно стал здоров глазами. После встретил его святой где-то на пути и сказал:

— Вот теперь здоров, не воруй же коз у соседа.

Так наказал святой крадущего, зная тайные дела человеческие. Украдено было у одного горожанина 500 златиц, и печалился тот человек о погибшем своем золоте и старательно разузнавал о нем; был он жесток со своими рабами и бил их немилосердно. Однажды юродствующий старец встретил его на улице словами:

— Хочешь ли, чтоб нашлись твои златицы?

— Ей, ей! Хочу, — отвечал тот.

— А что заплатишь мне, — спросил юродивый, — если тотчас найдешь золото?

Тот обещал 10 златиц.

— Не надо мне золота, но поклянись, что не будешь бить укравшего, — потребовал святой, — а и также никого другого.

И клялся ему горожанин. Тогда святой открыл ему:

— Пекарь твой украл златицы, но, берегись, не бей его и никого другого.

И вернулся человек тот в свой дом, нашел всё, как сказал ему святой и взял у раба своего пекаря золото целым и не бил его. После, когда хотел прибить кого-либо из рабов за какую-нибудь вину, болезненно одеревеневала у него рука и не мог бить. Вспомнив свою клятву, пошел к юродивому, прося:

— Разреши клятву, юродивый, пусть свободно действует моя рука.

А тот, как бы не понимая, юродствовал. И много раз приходил к нему, докучая, чтобы разрешил от клятвы. Тогда явился ему святой в сонном видении со словами:

— Освобожу тебя от клятвы, но лишу и твоего золота и всё твое имение уничтожу. За что ты хочешь бить своих слуг, которые в будущем веке пойдут впереди тебя?

После того видения муж тот, пришедши в страх Божий, со всеми был кроток. Чтобы люди не узнавали о таковых чудесах святого, он притворился бесноватым, и, как будто вследствие бесовского действия знающим, что творится втайне в людях; для этого ходил с бесноватыми, как один из них и, соболезнуя о них, своею молитвою из многих прогнал бесов; другие же бесноватые, или вернее всего бесы, поселившиеся в людях, роптали на него:

— О, юродивый! Пренебрегающий всем миром, зачем пришел обижать нас? Уйди отсюда; не наш ты; зачем всю ночь мучишь и жжешь нас?

Святой же, в притворном бесновании (ибо от Святого Духа всё знал) весьма многих людей обличал в их тайных грехах: иных в нечистоте, других в краже, третьих в клятвопреступлении: каждого во всяком его грехе. Обличал же иных отдельно, иных перед другими; третьим в притчах указывал их злые дела, да заглянут в свою совесть, а иных явно поносил за творимые ими беззакония. И так весь город удерживал от смертных грехов, приводя людей к сознанию и к покаянию. Многие же думали, что не от Бога, а чрез беса он знает их тайны, так что и самого считали за бесноватого. От этого иные из нераскаянных грешников боялись придти к нему или встретиться с ним, но бегали от него, чтобы не быть изобличенными. В то время в городе жила одна волшебница, чародейка, бывшая виновницей многих несчастий между людьми. Желая разрушить ее волшебства, преподобный стал часто приходить к ней, как будто дружась с ней, и приносил ей подаваемое ему съестное, и медницы и одежды. Раз он сказал ей:

— Хочешь, я сделаю тебе такую вещь, что, если будешь носить ее, никто не сможет упрекнуть тебя и никакое зло не приблизится к тебе?

Она же, полагая, что юродивый знает нечто такое при содействии беса:

— Хочу, — говорит, — сделай.

Он взял маленькую дощечку, написал на ней по-сирски следующее:

— Да запретит тебе Бог отвращать более от Него людей.

Написав это, он дал дощечку жене, чтобы повесила ее на шею, а когда она сделала это, тотчас уничтожилась бывшая в ней волшебная сила, и волшебница переставала вредить и помогать кому бы то ни было.

Старец же, идя со своею нищею братиею, приблизился к печи, в которой приготовляют стекло. Работал здесь еврей. Сев около печи, святой грелся, а еврей изготовлял склянки. Святой сказал друзьям своим нищим:

— Хотите, я рассмешу вас?

Они, обратив к нему свои глаза, хотели видеть, что он будет делать. И когда еврей изготовил одну склянку, он издали осенил ее правой рукой, и тотчас склянка та расселась. Когда еврей приготовил другую склянку, расселась и та от крестного Симеонова знамения; так распались третья, четвертая и до седьмой, — и стали нищие хохотать и рассказали еврею, в чем дело. Еврей же, рассердившись, схватил головню и прогнал юродивого, ударяя его и опаляя. Юродивый же, удаляясь, кричал ему:

— О, нечистый! Перебьются все твои склянки, пока не сотворишь креста на своем челе.

Когда еврей снова начал делать склянки, разбилось еще тринадцать, одна за другой. Он же, видя напрасными свои усилия, хоть и не желал, перекрестил лоб свой, и перестали разбиваться склянки. Познав силу святого креста, еврей пришел тогда в святую церковь, и стал христианином, приняв святое крещение.

В то время заболел один из главнейших граждан, в дом которого преподобный юродивый привык приходить и играть. Этому гражданину, когда болезнь его очень усилилась, было такое видение: будто с каким-то мурином страшным он бросает игральные кости, и что между ними заклад: если у больного не выпадет три раза шестеричное число, то победа принадлежит мурину. И был больной в большом сомнении и страхе. Явился же больному Симеон юродивый, говоря:

— Истинно на этот раз одолеет тебя этот черный, но дай мне слово, что отселе не станешь осквернять ложа жены своей прелюбодеянием, и я кину за тебя, и не одолеет тебя он.

И поклялся, в видении, больной святому, что не будет прелюбодействовать. Святой взял, кинул кости, и три раза выпало по шесть, и удалился мурин от больного: последний, проснувшись, почувствовал облегчение от болезни. Юродивый, по обычаю, придя к нему в дом, пригрозил:

— Счастливо ты кинул три раза кости, но, поверь мне, если нарушишь клятву, мурин тот удавит тебя. — С этими словами, и всех укорив, юродствуя, быстро ушел оттуда.

Имел у себя преподобный каморку ради покоя, а особенно ради ночных молитв и не было в ней ничего, кроме охапки хвороста. Там каждую ночь оставался на молитве до утрени, обливая слезами землю, а с наступлением дня сплетал себе венок из маслины или трав и, возложив себе на голову, а в руке держа ветвь, ходил по городу, крича:

— Торжество царю победителю и его городу!

В этих словах городом святой называл душу, а царем ум, господствующий над страстями, как он объяснил то другу своему, диакону Иоанну, к которому часто заходил тайно, подробно объясняя свои слова и поступки, клятвенно требуя, чтобы он никому ничего не говорил до самой его смерти. За два дня до смерти пришел он к этому Иоанну с такими словами:

— Нынче я ходил к возлюбленному моему брату Иоанну пустынножителю, с которым с самого начала отказался от мира и постригся, и нашел его сильно преуспевшим в добродетели и в совершенстве угодившим Богу и порадовался о нем: ибо видел его носящим на голове венец с надписью: венец пустыннического терпения.

После того преподобный Симеон прибавил:

— Видел некоего славного, сказавшего мне: иди, юроде, иди ко мне и примешь не один, а много венцов за спасение многих душ человеческих.

Сказав это, святой вздохнул и заговорил опять:

— Не знаю за собой ничего такого, что было бы достойно небесного воздаяния; ибо юродивый и лишенный разума, какую может получить награду, разве задаром, по Своей благодати, помилует меня мой Владыка? Но молю тебя, брат, никого из нищих, особенно из иноков, не презирай и не укоряй; да знает любовь твоя, что многие из них очищены злостраданием и, как солнце, сияют перед Богом. Так и между простыми людьми, живущими в деревнях и возделывающими землю, ведущими жизнь в незлобии и правоте сердечной, которые никого не бранят, не обижают, но от труда рук своих в поте лица едят хлеб свой, много, между такими, великих святых: ибо видел их приходивших в город и причащающихся Тела и Крови Христовых и сияющих, подобно чистому золоту. Всё, что говорю тебе, господин мой, не подумай, что говорю из какого-нибудь тщеславия, но твоя любовь принудила не скрыть от тебя лености моего окаянного жития. Знай же, что и тебя Господь скоро возьмет отсюда: итак позаботься, сколько есть сил, о душе своей, чтобы иметь возможность без задержки перейти область воздушных духов и избегнуть лютой руки князя тьмы. Знает Господь Бог мой, что и я много печалюсь и имею великий страх, пока не перейду эти страшные места, где все человеческие дела и слова разбираются подробно. Потому-то и молю тебя, чадо и брат мой Иоанн, всячески старайся быть милосерд: ибо в тот грозный час милосердие может помочь нам больше всех других добродетелей, как написано: «Блажен, кто помышляет о бедном! В день бедствия избавит его Господь» (Пс.40:2). Соблюдай же и сие: не приступай к божественной службе, имея против кого-либо гнев, да не оскорбят твои грехи пришествие Святого Духа.

Об этом и о многом другом побеседовав с честным диаконом, преподобный Симеон молил его зайти через два дня в его убежище. И, ушедши от него, больше не показывался в городе, но безысходно пребывал до последней минуты своей кончины. Какова была его кончина, не знает никто, только Бог и ангелы его: ибо те обычно присутствуют при кончине нищих, совершенно оставленных людьми, как присутствовали на гноище, когда умирал Лазарь, как сказано в Евангелии: «Умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово» (Лк.16:22). Итак, несомненно, что те же святые ангелы предстали в час блаженной кончины и сему Симеону, нищему духом и преподобному в действительности, и, тихо освободив праведную душу от чистого тела, понесли с песнями радости в небесные обители. По прошествии двух дней, некоторые из тех нищих, что вели со святым Симеоном дружбу, не видя его за это время, подумали: не болен ли юродивый? И пришли в убежище его и нашли его под хворостом, лежащим мертвым и сказали:

— Вот юродствовал при жизни, и по смерти остался таким: ибо не лег на хворост, но под хворостом скончался.

И двое каких-то взяли тело его без омовения, без обычного пения, без свеч и ладана, и понесли похоронить его на том месте, где хоронят странных. Был же несен святой на погребение мимо дома того новокрещеного христианина, что прежде был еврей, делавший склянки, и он, слыша множество поющих приятнейшими голосами невыразимые песни, прислонился к окошечку и никого не видел, кроме двух человек, несущих тело юродивого на погребение, а голоса не переставали петь невидимо. Это ангелы Божии пели, и христианин тот ощущал необыкновенное благоухание, наполняющее воздух:

— Блажен ты, юродивый, — сказал он, — потому что, не имея людей, совершающих над тобой надгробное пение, имеешь небесные силы, почтившие тебя песнями и райскими благовониями окадившими тебя.

И тотчас пошел с теми двумя человеками и понес честное тело и своими руками похоронил его между гробами странников и нищих и рассказал всем, как слышал ангельское пение над умершим вместе с неизглаголанным благоуханием. Дьякон же Иоанн, пришедши в то помещение и, не найдя святого, всюду старательно искал его и горько плакал, узнав, что святой Симеон умер и погребен. И пошел ко гробу его, желая взять оттуда тело его и с почестью в почетном месте похоронить его и, когда открыли гроб, не нашли тела святого: ибо Господь со святыми Своими ангелами, переложил его на неведомое людям место. Тогда все жители Емесийского города, как бы проснувшись, начали вспоминать и друг другу рассказывать чудесные дела Божия угодника, и пророчества, и многострадальное житие его. Тогда поняли, что юродивый не был безумным, но был мудрее всех мудрецов нашего времени и, считаемый грешником, был праведен и преподобен, путем юродства и греховности прикрывая перед людьми свое богомудрое и богоугодное житие. Таково было житие и таковы подвиги сего чудесного Симеона, юродствовавшего Христа ради, который, как древле Лот, живя среди содомлян, не загрязнился их грехами (Быт., 19 гл.); так и этот новый Лот, живя среди мира, не заразился мирскими страстями. Скончался преподобный Симеон месяца июля в 21 день, а после него и преподобный Иоанн, сопостник его в Иорданской пустыне, почил блаженною кончиною [16]. И как вместе начали служить Господу, так и на небе вместе предстали пред престолом Божиим. Житие же обоих было рассказано праведными устами Симеона дьякону Емесийской церкви Иоанну; а этим дьяконом верно и справедливо передано великому между отцами святому Леонтию, епископу Кипрского Неаполя; а он передал письму на пользу читающих и слушающих, во славу Христа Бога нашего, прославляемого со Отцом и Святым Духом ныне и присно и во веки веков. Аминь.

В тот же день память преподобного Онуфрия молчаливого Печерского, подвизавшегося в XII веке.

Память 22 июля

Жизнеописание равноапостольной святой мироносицы Марии Магдалины

Великая равноапостольная [1] святая [2] мироносица [3] Мария Магдалина [4], особенно прославившаяся в Церкви христианской своею пламенною, непоколебимо самоотверженною любовью к Господу Иисусу Христу, была родом из богатого в то время города Магдалы [5], который находился в Галилейской [6] области Палестины, на берегу озера Геннисаретского, или иначе моря Галилейского [7], между городами Капернаумом [8] и Тивериадою [9]. По происхождению из города Магдалы святую равноапостольную Марию и называют Магдалиною, для отличия ее от прочих благочестивых жен, упоминаемых в Евангелии с именем Марии. Равноапостольная святая Мария Магдалина была истою галилеянкою. А галилеянин, галилеянка в проповеди и утверждении христианства означает очень много особенного. Галилеянином звали Самого Христа Спасителя (Мф.26:69), так как Он с младенчества рос и жил и потом много проповедовал в Галилее, и даже в четвертом веке греко-римский император Юлиан Отступник умер (в 363 г.) со словами, обращенными ко Христу:

— Ты победил меня, Галилеянин!

Первозванные Апостолы Христовы, которые навсегда оставались самыми близкими к Спасителю, все были галилеянами, исключая одного только Иуды Искариота-предателя не галилеянина. При явлении, после Воскресения, Христа Спасителя на горе в Галилее многочисленному сонму (более 500) верующих, большинство их состояло из галилеян, ходивших за Господом во время Его проповеди по Галилее, слушавших Его учение, бывших свидетелями Его чудес и на себе испытавших благость милосердного Целителя Иисуса [10]. И как вообще галилеяне воспринимали и распространяли учение Христово ревностнее иудеев прочих областей Палестины, поэтому в начале всех последователей Христа Спасителя называли «галилеянами» (Деян.1:11). Галилеяне же также много и резко отличались от иудеев прочих областей Палестины, как контрастно отличалась природа Галилеи от южной Палестины. В Галилее природа была жизнерадостна и население живое, простое; в Палестине южной — бесплодная пустыня и народ, не желающий признавать ничего, кроме буквы и формы правил. Жители Галилеи охотно воспринимали идеи духа закона; у иудеев же иерусалимских господствовала одна рутинная внешность. Галилея стала родиною и колыбелью христианства; Иудея была иссушена узким фарисейством и близоруким саддукейством. Галилеяне были пылки, отзывчивы, стремительны, благодарны, честны, храбры, — были восторженно религиозны, любили слушать поучения о вере и о Боге, — были откровенны, трудолюбивы, поэтичны и любили греческое мудрое образование [11]… И Мария Магдалина, исцеленная Христом Спасителем, проявила в своей жизни много прекрасных отличительных свойств своих родичей галилеян, первых и ревностнейших христиан.

Относительно первой части жизни святой равноапостольной Марии Магдалины известно только то, что она была подвержена тяжкому, неизлечимому недугу, была одержима, по евангельским словам, «семью бесами» [12] (Лк.8:2). Причина и обстоятельства возникновения этого ее несчастья неизвестны. Но святое Евангелие и отцы Церкви Христовой поучают, что такие особенные тяжкие страдания Провидение Божие допускает для того, чтобы «явились дела Божии», то есть чтобы явились особенные действия Божии в отношении к людям и особенные действия, совершаемые Богом чрез Мессию Христа, каково в настоящем случае исцеление от бесов, для славы Бога и Христа и для духовного просвещения, для спасения Марии Магдалины. По учению Христа Спасителя о подобных обстоятельствах следует полагать, что Мария Магдалина была одержима бесами не по причине грехов ее, или родителей ее, а Провидение Божие допустило это для того, чтобы Господь Иисус Христос явил дело Славы Божией, явил великое чудо исцеления Марии Магдалины, просветления ее ума, привлечения ее к вере во Христа Спасителя и к вечному спасению. Причина же тяжкого страдания Марии Магдалины от бесов, как причины и других неведомых, непостижимых для человека действий и попущений Божиих в отношении людей, заключается в мировых тайнах премудрости Божией, которых люди не могут постигнуть. Не страдая столь тяжко и неизлечимо, Мария Магдалина могла бы или вовсе оставаться в стороне от дела Христа Спасителя, или же относиться к чудесам Христа Богочеловека с любопытством и удивлением, но без живой и спасительной веры, и она не возвысилась бы до той высшей, ничем непоколебимой любви к Господу, за которую она была утешена явлением воскресшего Христа Спасителя прежде даже всех ближайших Его Апостолов (Мрк.16:9; Иоан.20:16). Но беспомощная в страданиях, не могла галилеянка Мария Магдалина быть равнодушна к слуху о Чудотворце, «исцеляющем всякую болезнь и всякую немощь в людях» (Мф.9:35). И вот она спешит найти этого Чудотворца, делается самовидицею, как «многих исцелил Он от болезней и недугов, и от злых духов, и глухих, и слепых, и хромых, и прокаженных, и мертвых воскресил» (Лк.7:21,22; Мф.11:5 и проч.), — и Мария пламенно верит в Его всемогущество, прибегает к Его Божественной силе, просит себе исцеления и, по вере получает просимое: мучительная сила злых духов оставляет ее, она освобождается от порабощения бесам [13] и жизнь ее освящается Божественным сиянием ее Исцелителя, Которому Мария Магдалина вполне себя и посвящает, как пылкая благодарная галилеянка. С тех пор душа Марии Магдалины воспылала самою благодарною и преданною любовью к ее Спасителю Христу, и она уже навсегда присоединилась к Избавителю Своему, всюду следовала за Ним, чтобы воспринимать Его спасительные наставления и пользоваться каждым случаем служить Божественному Исцелителю своему. А по тогдашним земным обстоятельствам, в которые поставил Себя Христос, как Сын Человеческий, Он нуждался в служении и материальном Ему и делу Его. Ведь Христос родился в бедности в пещере, в которую в Вифлееме загоняли домашний скот и колыбелью Его там были простые ясли (Лк.2:7,12,16). Мать Его в жертву, полагавшуюся за новорожденного, могла принести в храм Божий только двух молодых голубей по семейной бедности (Лк.2:24). В маленьком Галилейском городке Назарете [14] Христос до 29 лет жил так же в бедности, как усыновленный член семьи простого плотника. И во время проповеди Евангелия Царствия Божия, для того, чтобы в деле исполнения великой миссии Богочеловека было возможно меньше препятствий, Христос оставил совсем в стороне отношения к семье Своего усыновителя Иосифа (Мф. 12:46–50; Мрк.3:31–35; Лк.8:19–21), в которой воспитывался, и всякие попечения о Своем материальном благополучии и личной собственности. Поэтому Христос не имел никакого имущества, кроме носильной одежды странствующего галилейского учителя веры, так что, после трех лет Его общественного служения, Христос оценен был только в тридцать сребреников, то есть около 30 рублей, что составляло тогда в Палестине цену за самого бедного неимущего из рабов (Мф.26:15). На земле, которую Он пришел спасти, Христос не владел никаким клочком земли, никаким домом.

— Лисицы имеют норы и птицы гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где преклонить голову (Мф.8:29), — сказал Сам Христос.

Без жилища и имущества и обыкновенная пища Спасителя состояла, как пища самого простого бедного галилеянина, из ячменного хлеба [15] да изловленной в Галилейском озере и сваренной в кипятке там же на берегу рыбы, а по временам из куска дикого меда, который жители свободно собирали. Укор же лукавых фарисеев, что Сын Человеческий «любит есть и пить вино» (Мф.11:19), относился к тому, что Христос не отказывал разделять трапезу приглашавших Его, как общественного учителя, так как учители там пользовались гостеприимством (Лк., гл. 5,7 и 10). И хотя Апостолы и некоторые последователи Христа владели небольшим имуществом, — у Апостола Петра был дом в Капернауме, у Иоанна В Иерусалиме, — а другие почитатели Христа занимались некоторыми промыслами и имелся у них общий денежный ящик (Иоан.12:6; 13:29) для оплаты расходов на насущные потребности, на вспомоществование другим бедным и на милостыню нищим. Но даже небольшие суммы на крайние необходимости не всегда бывали там у них в наличности. Так что когда иудейские сборщики ничтожной подати на храм пришли к Апостолу Петру и сказали:

— Учитель ваш не даст ли дидрахмы (только около 40 копеек), — то ни у Христа Учителя, ни у учеников Его не оказалось подобной ничтожной суммы!.. (Мф.17:24–27)

А между тем о Христе и чудесах Его «шел слух по всей Сирии [16]; и приводили к Нему всех немощных, одержимых различными болезнями, и припадками, и бесноватых, и лунатиков, и расслабленных, и Он исцелял их. И следовало за Ним множество народа из Галилеи, и десятиградия, и Иерусалима, и Иудеи, и из-за Иордана» (Мф.4:25; Лк.6:17; Мрк.3:7–8). И среди этого множества всякого народа из разных отдаленных местностей находилось много бедных, нуждающихся не только в пище, а даже и в одежде… Так вот по всему этому-то многие благочестивые жены, которые исцелены были Христом от тяжких болезней и имели достатки от своих имущественных средств, сопутствуя своему Благодетелю в хождении Его с проповедью Евангелия, «служили Ему имением своим» (Лк.8:3), то есть, в случаях нужды, уплачивая расходы по насущным потребностям бедных, сопутствовавшим их Спасителю и, по указанию Его, оказывали необходимые пособия нуждающимся в материальной помощи. Из таких благодарных жен Евангелист Лука называет Марию Магдалину первою (Лк.8:2), потому что она первая подала другим пример такого признательного служения делу Богочеловека, или же она преимуществовала пред всеми прочими усердием в этом святом деле. А бескорыстное, ревностное их служение Христу Спасителю в то время, когда «Он не имел, где головы приклонить», и от большинства людей видел холодность, удивление или вражду, — было отрадно Господу Иисусу, много утешало Его среди постоянных трудов и частых оскорблений. Особенно замечательна при этом была чрезвычайная стойкость и необыкновенное мужество, с которыми относилась святая Мария Магдалина к своему Избавителю. И, несмотря на всякие препятствия и страшные опасности, даже в тяжкие дни и часы жестоких страданий Христа, Мария Магдалина явила себя мужественнее и преданнее Апостолов до того, что, когда почти все и Апостолы, не смотря на обещания свои умереть с Господом, побеждены были страхом от врагов Господних, «бежали» (Мф.26:56) и скрылись, — Мария Магдалина любовью победила страх и непоколебимостью своего участия к Страдавшему старалась смягчить тернистый путь, каким Он шел для спасения мира. Жестокие страдания Спасителя, распятого на кресте [17], усугубляли вызывающие наглые глумления иудейских первосвященников, книжников и старейшин, которые, не довольствуясь исполнением их гнусного мщения, находясь близ креста Распятого Христа, насмешливо высказывали бессовестные и дерзкие упреки Невинному Страдальцу, говоря:

— Других спасал (от смерти), а себя не может спасти. Пусть спасет Себя, если Он Христос, Царь Израильский, пусть теперь сойдет со креста, чтобы мы видели и уверуем в Него (Мф.27:41–43; Мрк.15:31–32; Лк.23:35)…

Также и воины римские ругались над ним и, подходя, говорили:

— Если Ты Царь Иудейский, спаси Себя (Лк.23:36–37)…

И разбойники, распятые с Ним, ругались над Ним и, злословя Его, один сказал:

— Если Ты Христос, спаси Себя и нас (Мф.27:44; Лк.23:39)…

И проходящие из толпы, злословили Его, кивая головами своими, и говоря:

— Э, разрушающий храм и в три дня созидающий, если ты Сын Божий, сойди со креста (Мф.27:39–40; Мрк.15:29–30)…

И вот когда таким образом глупость и дикость толпы с низкой злобой иудейских старейшин окружали Распятого Христа, — мученический взор Его с утешением замечал слезы благочестивых женщин, между которыми Мария Магдалина была «из первых же» (Мф.27:55–56; Мрк.15:40; Лк.23–27). В этих сострадательных слезах как бы блеснул для Сына Человеческого луч света среди мрачного царства греха и этот луч от благодарных женщин утешил Невинного Страдальца свидетельством еще не в конец испорченной природы человеческой. День великого искупления Богочеловеком падшего человечества был ясный. Время было уже около полудня, и по еврейскому названию времен дня, был час шестой (Лк.23:44; Мф.27:45; Мрк.15:43). Но вот в этот ясный полдень «меркнет солнце и делается тьма» [18] до часа девятого, то есть, по современному названию часов дня, до третьего часа пополудни (Мф.27:45; Мрк.15:33; Лк.23:44). Страшное, величественное, внушительное небесное знамение — угасание солнца, тьма, обнявшая всё земное, среди полуденного яркого света, тяжело сдавила хулителей Невинного Христа, привела их в ужас и молчание. Знакомые же почитатели Распятого, сначала стоявшие вдали и смотревшие (Лк.23:49; Мф.27:55; Мрк.15:40), приблизились к Страдальцу, окружили крест Его и из них Евангелист называет Марию Магдалину опять первою (Мф.27:56; Мрк.15:40). Таким образом, Мария Магдалина у ног Христа Спасителя не только чудотворца, прославляемого и воспетого младенцами, но и у ног Иисуса Назарянина, униженного, обесчещенного, позорно распятого, оставленного даже Его Апостолами!.. И после смерти Исцелителя Своего Мария Магдалина не покидает Его: она сопровождала перенесение тела Его Иосифом [19] Аримафейским и Никодимом [20] от креста ко гробу [21], была при погребении Его, смотрела, где полагали Христа (Мф.27:61; Мрк.15:47) и когда, чтобы отдать честь по закону Божию наступающему уже великому празднику Пасхи, оставила погребенное Его тело, то пламенная благодарная любовь Марии Магдалины в глубокой скорби открыла ей источник утешения. Любовь внушила ей желание оказать и с ее стороны возможную последнюю честь уничиженному иудеями ее Спасителю. Она покупает миро и ароматы (Лк.23:56), чтобы помазанием тела погребенного Христа воздать Ему, по еврейскому обычаю, возможную почесть. Предприятие это, давшее Марии Магдалине наименование еще и мироносицы, принадлежало ей, так как два Евангелиста поставляют ее опять первою, между некоторыми другими женами, ей последовавшими в нем, а третий — только одну ее (Мф.28:1; Мрк.16:1; Иоан.20:1) и именует в этом благородном деле. И вот среди ночного еще сумрака (Иоан.20:1), первого дня недели, после скорбной Субботы, среди опасности от озлобленных иудеев, уже покушавшихся наложить руки на учеников Христовых, и в то время, когда Апостолы Распятого с разбитою душою заперлись в своем помещении, — Мария Магдалина с некоторыми благочестивыми женами, презирая угрожающую опасность, бесстрашно идет ко гробу Спасителя, неся ароматы и миро [22] (Лк.23:56; Мрк.16:1), приготовленные для помазания тела Христова, чтобы оказать Почившему последнюю дань любви и почитания. О страже, приставленной иудеями к пещере гроба Христова, и о запечатании первосвященниками входа в нее Мария Магдалина не знала, так как всё это произошло уже после удаления всех почитателей Иисуса из сада (Мф.27:62–66) Иосифа Аримафейского. Но теперь, на пути из Иерусалима к пещере гроба Христова, Мария Магдалина вспомнила, что вход в ту пещеру был закрыт Иосифом и Никодимом таким большим, тяжелым камнем, которого не в силах отвалить от входа ни она, ни спутницы ее. И вот, в смущении об этом препятствии, мироносицы говорят между собою:

— Кто отвалит нам камень от дверей гроба?.. (Мрк.16:3)

Размышляя об этом, Мария Магдалина, опередя прочих мироносиц и подойдя ближе к пещере гроба, взглянув, вдруг видит, что, смущавший ее камень уже отвален от входа в пещеру… (Иоан.20:1; Мрк.16:4). У иудеев того времени, камень, закрывавший доступ ко гробу умершего, считался неприкосновенным, как бы освященным. И отваление камня от входа в пещеру гроба Христова показывало, что с телом Погребенного там произошло что-то особенное. Что же именно? — Проще и прежде всего была мысль, что тело Иисуса взято кем-либо из этой пещеры Иосифа Аримафейского и могло быть положено в другом месте. И эта мысль, лишиться возможности воздать Ему последнюю честь, столь поразила Марию Магдалину, что она немедля же, не входя в пещеру, побежала назад в Иерусалим, чтобы известить Апостолов Петра и Иоанна о случившемся при гробе Христовом. Она была уверена, что, извещенные ею, Апостолы примут самое деятельное участие в разыскании тела Иисуса:

— Унесли Господа из гроба и не знаем, где положили Его, — говорит она Апостолам (Иоан.20:2).

И действительно ревностнейшие Апостолы Петр и Иоанн тотчас пошли ко гробу [23]. Они побежали оба вместе; но Иоанн бежал скорее Петра и пришел ко гробу первым; наклонившись, он увидел лежащие пелены, но не вошел в пещеру гроба. Вслед за ним приходит Симон Петр, входит во гроб и видит пелены лежащие и плат, который был на главе Иисуса, не с пеленами лежащий, но особо в другом месте, — и всё сложенное в порядке. Тогда вошел и Иоанн, увидел, и, молча, уверовал, что Христос воскрес; так как если бы кто перенес тело Иисуса в другое место, то сделал бы это, не обнажая его, равно как если бы кто похитил его, то не стал бы заботиться о том, чтобы снять плат, свить его и положить на другом месте, но взял бы тело в том виде, в каком оно лежало; да и смирна с алоем, употребленные Никодимом при погребении Христа, очень крепко приклеивают пелены к телу, — поясняет святой Иоанн Златоуст (Иоан.20:3–9)… — Но не с одинаковым чувством отошли Апостолы от опустевшего гроба своего Учителя: Петр, вместо веры, только с удивлением «пошел назад, сам в себе дивясь происшедшему» (Лк.24:12)… Когда в таком еще смутном и слабом настроении Апостолы ушли от опустелого Гроба Христова, к нему возвратилась опять Мария Магдалина. Дойдя до пещеры Гроба, она стала плакать и, безутешно скорбя, наклонилась (Иоан.20:11) в низкий вход пещеры, чтобы еще взглянуть туда, где был погребен ее Спаситель. И там видит в белом одеянии сидящих двух ангелов [24], одного у главы и другого у ног, где лежало тело Иисуса. И они говорят ей:

— Жена, что ты плачешь?

Мария отвечает им:

— Унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его!

Горе Марии было столь велико, что она не сообразила, что с ней говорят не люди, а ангелы, принявшие вид людей для облегчения ее горя светлым торжественным праздничным своим видом на месте печального погребения Христа, и она отвечает им всё теми же словами, какими говорила Апостолам об исчезновении из Гроба тела Христова. А ангелы, торжественным светлым явлением своим подготовляя Марию Магдалину к возвещению дивного воскресения Христова, однако не говорят ей, как прочим мироносицам, что Тот, Кого она с такою ревностью разыскивает, славно воскрес, потому что Господу угодно было причислить саму Марию Магдалину к непосредственным вестникам Воскресения Христова. И вот в то время, когда Мария Магдалина в ответе своем ангелам поведала им причину своего плача, Христос Спаситель внезапно появился позади Марии, отчего ангелы приняли особо почтительное к Нему положение; Мария же Магдалина, заметя в них перемену, обратилась назад и увидела «Иисуса стоящего, но не узнала, что это Иисус» (Иоан.20:14). — Тягота горестных мыслей, обильные слезы мешали ей хорошо рассмотреть Стоящего позади нее, да, очевидно, и Самому Христу Спасителю не угодно было, чтобы она сразу узнала Его, как не вдруг открыл Он Себя Эммаусским путникам (Лк.24:13–32), и теперь Мария Магдалина приняла Его за садовника (Иоан.20:15) сада Иосифа Аримафейского, в котором помещалась эта пещера святого Гроба. Не узнанный же Мариею Магдалиною, Христос говорит ей:

— Жена, что плачешь? Кого ищешь?

Слыша в этих словах сострадательное участие к ее скорби, Мария отвечает доверчивою просьбою:

— Господин, если ты вынес Его, скажи мне, где ты положил Его, и я возьму Его (Иоан.20:15).

Как много самоотверженной любви и глубочайшей преданности выразила Мария Магдалина в этих кратких и простых словах! Она не называет предполагаемому садовнику Иисуса Христа Его именем, а только говорит «Его»… Она столь высоко чтила своего Учителя сама, что полагает и другие должны знать Его и Им интересоваться. Она умоляет мнимого садовника открыть ей, куда унесено тело Иисуса, так как садовник этого сада должен был знать тайну исчезновения этого тела из гробницы Иосифа. Похищение не могло произойти без его ведома, потому что ему был поручен этот сад. А если бы сам Иосиф, владелец сада, переложил бы тело в другое место, то это также не могло бы совершиться без ведома садовника. И Мария Магдалина просит у этого садовника указания места нахождения тела Христова, чтобы ей взять Его:

— Я возьму Его, — говорит она.

При безмерной любви к Господу Мария совсем забывает о своих слабых силах и надеется взять и унести сама тело своего Спасителя. Усердие и любовь ее так велики и пламенны, что она считает себя чрезмерно сильною. И не получая быстрого ответа на свой живой вопрос, Мария Магдалина, как свойственно очень обеспокоенному человеку, опять обратилась в сторону ангелов, желая, может быть, от них слышать что-нибудь об Иисусе, или, чтобы узнать причину, побудившую их принять особенно благоговейное положение. Господь же, тронутый высотою и силой ее любви, уже знакомым Марии благодатным голосом, называет ее по имени:

— Мария! (Иоан.20:16)

Теперь Мария Магдалина услышала тот памятный на всю жизнь голос ее Спасителя, силою которого Он изгнал из нее толпу бесов, — тот небесный голос, который проникал и оживлял всякую душу, — тот дивный голос, который услаждал души слушателей Его небесным блаженством. И Мария почувствовала теперь близкое присутствие Божественного Учителя, в Котором заключались все блага ее, всё ее счастье, и несказанная радость наполнила всю душу Марии. От полноты счастья она не могла говорить и, опять обратясь к Господу, просветленным взором узнала Его и, с восторгом воскликнув только одно слово: «Учитель!» (Иоан.20:16) — бросилась к ногам Христа Спасителя… В радостном восхищении Мария Магдалина еще не могла себе представить и сознать всего величия Христа Воскресшего. И потому Господь, чтобы просветлить ее помышления и научить об изменении чрез воскресение уже и плоти Его, кротко сказал ей:

— Не прикасайся ко Мне [25] (Иоан.20:17), ибо Я еще не восшел к Отцу Моему.

Мария Магдалина восторженно выразила поклонение человечеству своего и Спасителя и Учителя, а Христос, запрещением ей прикасаться, возвышает, освящает ее помышления, научает более благоговейному обращению и дает разуметь Марии Магдалине, что время для теснейшего духовного общения с ним настанет тогда, когда Он совсем скроется от чувственных очей Своих учеников и взойдет на небо к Богу Отцу Своему. А так как и прочие ученики Христовы, при вести о воскресении Его, могли подумать, что теперь Он уже навсегда с ними на земле и, быть может, осуществит народные мечты о великом иудейском земном царстве, то Христос Спаситель посылает Марию Магдалину предостеречь их от таких мыслей и мечтаний. Удостоверяя теперь Апостолам Воскресение Христово ясным созерцанием ею Воскресшего и Его речью, она посылается Господом возвестить им, что Христос уже не долго будет на земле, что Ему с самым прославленным телом надлежит вскоре взойти к Богу Отцу. Но, чтобы весть об этом удалении не привела их в смущение и скорбь, Господь повелевает Марии Магдалине сказать ученикам Его, что Отец Его, к Которому Он восходит, есть вместе и их Отец, милостиво называя их при этом Своими братиями:

— Иди к братиям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему и к Богу Моему и Богу вашему… [26] (Иоан.20:17)

Сказав так, Христос стал невидим. А обрадованная, осчастливленная Мария Магдалина идет и возвещает всё (Иоан.20:18), случившееся с нею Апостолам Христовым, и с восторгом утешает их скорбь дивными словами:

— Христос воскрес!

Вот поэтому-то, как первая, посланная от Самого Господа, благовестница совершившегося Христова Воскресения, Мария Магдалина Церковью христианскою признана «Равноапостольною». Здесь светлейшая черта всего дивного служения Марии Магдалины Церкви Христовой. В утро Воскресения Христова она удостоена была видеть Господа воскресшего первая из всех учеников и учениц Его [27] (Мрк.16:9; Иоан.20:14–17) и первая же по непосредственному повелению Господа сделана вестницею, проповедницею для них Воскресения Его. Апостолы проповедовали Воскресение Христово всему миру: Мария Магдалина проповедовала Воскресение Христово самим Апостолам — она была Апостолом для Апостолов!.. Святые отцы Церкви провидят в этом обстоятельстве особенную тайну и премудрость провидения Божия.

— Жена, — учит святой Григорий Богослов, — из уст змия приняла первую ложь, и жена же из уст Самого Воскресшего Господа первая услышала радостную истину, дабы чья рука растворила смертное питье, та же самая подала и чашу жизни…

Освященная созерцанием Воскресшего, восторжествовавшего над смертью, победоносного Христа, пламенная Мария Магдалина и без слов была полным, решительным свидетелем Воскресения Христова. Но благодатной ее вести о Воскресении Иисуса Учителя Апостолы и все, бывшие с ними в доме Иоанна Богослова [28], не поверили. Они «печалились, плакали и, услышав, что Христос жив и что она видела Его, не поверили» (Мрк.16:10–11; Иоан.20:18). — Почему же?.. Мария Магдалина пользовалась полным несомненным доверием Апостолов. Кроме того, и между прочими мироносицами, которые также известили учеников Христовых о сообщенном им при Гробе Господнем ангелами восстании из мертвых их Учителя (Лк.24:9–11, 4–8; Мф.28:5–7; Мрк. гл. 16), — были мать Апостола Иоанна Богослова, и мать Апостола Иакова, и Марфа и Мария, сестры Лазаря с прочими благочестивыми женами, которые все пользовались также полным доверием Апостолов; но они «не поверили им, почтя рассказ их за мечтание»… (Лк.24:9–11; Мрк.16:1; Мф.28:1) — Столь велико было тогда уныние небольшого общества учеников Христовых…

— После того как первосвященники иудейские взяли и распяли их Учителя Иисуса, а Апостолы разбежались и скрылись, они внезапно лишились всего, всех своих личных и народных надежд; в них затмилась вера в Иисуса Мессию, в Его силу и славу; с потерею веры, потерялось и мужество духа; угнетало их и сознание не исполненного долга пред Христом Учителем, Которого они малодушно оставили одного в руках врагов и разбежались (Мф.28:56; Мрк.14:50), и, не имея никакой поддержки ни в себе, ни вне себя, они думали больше уже о сохранении своей собственной безопасности «страха ради от иудеев»… (Иоан.20:19).





До смерти Христовой они всё «надеялись, что Он, — Учитель их, — есть Мессия, Который избавит Израиля» (Лк.24:21), откроет славное земное царство Израильское, но позорная Его смерть на кресте совсем разрушила эти их надежды и мечты. В глазах всех людей того времени распятие было самою ужасною и позорною смертию, оно было знаком страшного «проклятия» по закону Моисея (Втор.21:23; 1 Кор.1:23), и в душах учеников Иисуса после распятия Его осталась вера в Него только как в Пророка, «Который был сильный в деле и слове пред Богом и всем народом»… (Лк.24:19) — В тяжко угнетенном сознании учеников Христовых не укладывалась мысль о том, что истинный Мессия, Христос, Сын Божий может умереть, как человек, и так, как Иисус действительно умер на кресте. И хотя они видели чудотворное воскрешение Иисусом дочери Иаира (Мрк.5:41), сына вдовы Наинской (Лк.5:11–17) и Лазаря (Иоан.11:44), — но вот Сам Иисус умер, как и прочие пророки, то и воскреснуть может Он только со всеми людьми в последний день; а чтобы ранее этого чудотворцы пророки сами воскресали, не было примера никогда…

— Петр же и Иоанн, видевшие гроб Христов, ничего не могли сообщить, как только то, что он был пуст. Об видении ангелов и Воскресшего сообщали только все женщины… Томительное, глубоко тяжкое, положение… И вот более пылкий Апостол Петр опять идет к святому Гробу, не давая себе отчета, не зная, — зачем пошел, так как сам уже видел пустое место, где был погребен Христос. Но теперь он скоро возвратился и с восторгом возвестил ученикам:

— Воистину воскрес Христос!.. Я сам видел Его: Он и мне явился на пути (Лк.24:33; 1 Кор.15:5).

Теперь, казалось, довольно было свидетелей очевидцев Воскресшего для уверения истины Воскресения Христова, и многие ученики радостно поверили, но всё-таки еще не все [29]. А Мария Магдалина с прочими мироносицами, сияющая счастьем и презирая все опасности от неистовых врагов Иисуса Христа, не могли оставаться спокойными на одном месте и переходя из дома в дом, от одних учеников Христовых к другим, в чистоте, простоте, глубине и крепости любви к Своему Исцелителю и Учителю, восторженно повторяли несчетное число раз отрадное благовестие:

— Христос Воскрес! Воистину воскрес!..

И благодатно, быстро стало расти из семени самого меньшего из всех зерновых семян огромнейшее дерево Церкви Христовой [30]. Малая горсть искренно преданных Христу Спасителю учеников и учениц, из коих самою ревностнейшею была святая равноапостольная мироносица Мария Магдалина, восторжествовали над надменным суемудрием язычества, владели целыми царствами с их царями, и Божественное учение Христово пронесли из края в край — во всю вселенную земли (Деян.1:8), повторяя торжественные слова первого благовестия святой Марии Магдалины:

— Христос Воскрес! Воистину воскрес!..

Вот, христиане, важнейшие черты жизни святой равноапостольной мироносицы Марии Магдалины, не подлежащие никакому сомнению, так как они засвидетельствованы самим словом Божиим в святом Евангелии. — Для чего же они сохранены и предлагаются Церковью, для чего читают их? — Не для прославления ли святой Марии Магдалины? — О нет! Святые, живущие во славе небесной, в высокой и вечной славе Божией не имеют нужды в славе земной, в ничтожной славе от человеков. Но таким воспоминанием их земного жития, подвигов и добродетелей дается нам самим наставление и побуждение к богоугодной жизни и к душеспасительным подвигам. Чрез святого Апостола Христова Павла Господь повелевает нам:

— Поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам Слово Божие; и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их (Евр.13:7).

И вот святая Церковь Христова сохраняет нам и предлагает нашему вниманию очерки жизни святых людей для нашего самоиспытания, самоусовершенствования и спасения чрез подражание вере и духу этих Божиих святых, дабы мы не обленились, но подражали тем, которые верою и долготерпением наследуют обетования Божии… (Евр.6:12).

— Святая равноапостольная мироносица Мария Магдалина самоотверженно исполнила первую и главную заповедь Христа Спасителя: «возлюбила Господа всем сердцем своим, всею душею своею, всем разумением своим и всею крепостию своею» (Мрк.12:30–33; Мф.22:37–40). Осуществление святою Мариею Магдалиною при всяких обстоятельствах такой истинной всецелой любви к Господу служит жизненным образцом для любви каждого христианина к Богу Спасителю нашему. И по примеру святой Марии Магдалины все мы, христиане, должны иметь и проявлять самоотверженную любовь к Богу, всем сердцем своим, всеми желаниями, стремлениями и силами души своей и всем разумением, всеми познавательными способностями своими, должны мы всецело прилепляться к Господу Спасителю нашему. Сила любви нашей к Богу должна быть такова, чтобы никто и ничто не могло отлучить нас от этой любви: «ни жизнь, ни смерть, ни высота, ни глубина, никакая тварь, ни ангелы, ни начала, ни силы, ни настоящее, ни будущее» (Рим.8:38–39).

Со времени описанных святыми Евангелистами явлений Воскресшего Христа Спасителя и вызванной этими явлениями пламенной проповеди святой Марии Магдалины о Воскресении, сохранившиеся новозаветные книги не сообщают более подробностей о деятельности равноапостольной святой Марии Магдалины и сведения о дальнейшей жизни ее составляют теперь предмет предания [31]. Предания же о последующей ее жизни нескольких местных христианских церквей много разнятся по местности, откуда исходят; по существу однако везде предания эти сообщают о ревностной равноапостольной деятельности святой Марии Магдалины. И разность этих преданий зависит от того, кого или каких именно из святых евангельских жен разумеют эти церкви под именем святой равноапостольной Марии Магдалины? Некоторые христианские церкви запада и также отцы Церкви с учеными богословами объединяют в одну, или в две личности трех евангельских жен: грешницу, которая в доме Симона фарисея покаялась, обливала ноги Христа Спасителя своими слезами, отирала своими волосами и помазала драгоценным миром (Лк.7:37–38; Мрк. гл. 14; Мф. гл. 26), — потом еще Марию из Вифании, сестру Лазаря (Лк.10:39; Иоан.11:28), — и еще Марию Магдалину, которая была освобождена Христом Спасителем от семи бесов [32] (Иоан. гл. 11, 12, 19 и 20; Мрк.16:3; Мф.27:7). Но Восточная греко-российская православная Церковь ныне, как и прежде признает все эти, упоминаемые Евангелиями с разными признаками, три личности за различные, особые, не желая основывать исторические сведения на произвольных, только вероятных толкованиях. Вследствие этого предание Восточной греко-русской православной Церкви сообщает, что, после Евангельских явлений Воскресшего Христа до Вознесения Его и после, святая равноапостольная Мария Магдалина пребывала с Пресвятою Богородицею и Апостолами и была деятельною споспешницею первых успехов распространения христианской веры сначала в Иерусалиме. Но, полная усердия, пылкой веры и ревностной любви к благовестию Божию, она затем проповедовала и по другим странам, всюду возвещая небесную благодать, радость и спасение всем, уверовавшим в Спасителя мира Христа Воскресшего. Посетив, между прочим, Италию [33], святая равноапостольная Мария Магдалина изыскала случай явиться к царствовавшему в то время императору Тиверию I [34] и поднесла ему, по общепринятому восточному обычаю, яйцо, окрашенное в красный цвет, сказав при этом:

— Христос воскрес!

Не удивила императора бедность подношения святой Марии Магдалины, впервые явившейся к нему, потому что он знал древнее обыкновение, вообще на Востоке и также у иудеев, являясь в первый раз к высшим, или в торжественном случае к знакомым или покровителям, подносить в знак почтения дар, с каким-либо известным, или с особым, специальным, символическим значением. Примеры этого находятся в иудейской ветхозаветной истории [35] (Быт.43:11; 3 Цар.10:2), и также представляют дары, поднесенные богатыми волхвами [36], родившемуся Иисусу Христу в Вифлееме иудейском [37]. А люди бедные в подобных обстоятельствах приносили в дар разные плоды своей местности или яйца птиц. Так, следуя отчасти этому древнему обычаю и с целью красным цветом поднесенного яйца и неслыханными до того словами «Христос Воскрес!» — возбудить любопытство подозрительного императора Тиверия, святая равноапостольная Мария Магдалина с разъяснения значения такого ее поднесения начала свою горячую проповедь о Воскресении и учении Христа Спасителя. Она с большим вдохновением и убеждением рассказала императору о жизни, чудесах, распятии и воскресении Иисуса Христа и прямым, простодушным изложением чрезвычайно несправедливого, пристрастного суда над Иисусом Христом озлобленных членов Иерусалимского Синедриона [38] и попустительства при этом малодушного римского правителя Иудеи Пилата Понтийского [39], к осуждению на распятие Иисуса Христа, навлекла на них гнев императора. Тиверий предал их суду, которым Пилат лишен был власти и сослан в Галлию, в город Виенну [40], где, по одному преданию, удрученный угрызениями совести и отчаянием, сам лишил себя жизни. По другому же преданию, приговоренный судом к смертной казни, Пилат раскаялся, обратился с молитвою ко Христу, и был Спасителем прощен, в знак чего, по отсечении головы его, она была принята ангелом [41]. Вместе со святою равноапостольною Мариею Магдалиною отправились, по преданию, в Италию сестры Лазаря Марфа и Мария [42]; а Пилат, узнав об этом и боясь разоблачений христианами его противозаконных действий, сам отправил императору Тиверию донесение об Иисусе Христе [43], в котором он свидетельствовал о благодетельной жизни Христа, об исцелении Им всяких болезней, увечий, даже воскрешении умерших и о прочих великих чудесах Его. Пилат утверждал, что, проверив обвинения иудеев, он не нашел в Иисусе Христе никакой вины; много подвизался избавить Его от рук крамольных иудеев, но не мог достигнуть Его избавления и отдал Иисуса на их волю, ради народного крика и крамольного обвинения иудеями самого Пилата… А по распятии иудеями Иисуса совершились страшные знамения в природе, и много людей умерших воскресло, когда на третий день воскрес Иисус, и Пилат, как свидетель, одержимый великим страхом, доносил державному кесарю о всём содеянном с Иисусом Христом, Который стал предметом веры, как Бог [44]… После таких свидетельств со стороны римского правителя Иудеи и со стороны почитателей Христа Спасителя, император Тиверий, по преданию, сам уверовав во Христа Спасителя, предложил причислить Иисуса Христа к лику богов римских и даже тогда, когда Римский Сенат [45] отверг такое его предложение, Тиверий царским указом грозил наказывать всякого, кто осмелился бы оскорблять верующих во Иисуса Христа. Таким образом, ревностною бесстрашною проповедью о Христе Спасителе святая равноапостольная Мария Магдалина с прочими благочестивыми христианами побудила и языческого правителя Иудеи письменно засвидетельствовать всемирное событие Воскресения Христова пред миром языческим и самого языческого императора, всемирной тогда, империи Римской, побудила признать величие и Божественное могущество Христа Спасителя, облегчив всем этим распространение христианства. Христиане же того времени, узнав о значении и силе впечатления, произведенного подношением святою Мариею Магдалиною императору Тиверию красного яйца со словами: «Христос Воскрес!» — начали подражать ей в этом и, при воспоминании Воскресения Христова, стали дарить красные яйца и говорить:

— Христос Воскрес!.. Воистину Воскрес!..

Так мало-помалу обычай этот распространился повсюду, сделался всеобщим между христианами всего мира [46]. И яйцо при этом служит символом, или видимым знаком, воскресения Христова и воскресения мертвых и нашего возрождения в жизнь будущую, которого залог имеем мы в Христовом Воскресении. Как из яйца рождается птенец, и начинает жить полною жизнию, по освобождении от скорлупы, и ему открывается обширнейший круг жизни, — так и мы, при втором пришествии Христа на землю, сбросив с себя с телом земным всё тленное на земле, силою Христова Воскресения воскреснем и возродимся для другой, высшей, вечной, бессмертной жизни. Красный же цвет пасхального яйца напоминает нам то, что искупление человечества и наша будущая новая жизнь приобретены излиянием на кресте пречистой крови Христа Спасителя. Таким образом, красное яйцо служит напоминанием нам собою одного из важнейших догматов нашей Божественной веры. Святая равноапостольная Мария Магдалина долго продолжала проповедовать благовестие Христа Воскресшего в Италии и в городе Риме [47], и при первом посещении Рима Апостолом Павлом и после отбытия его чрез два года оттуда. Кроме предания, свидетельство об этом можно видеть в характерном привете святой Марии Апостолом Павлом в послании его из торгового греческого города Коринфа к христианам, находившимся тогда в Риме (Рим.28:6). Святой Иоанн Златоустый поучает об этом, что, воздавая каждому верующему соответствующую ему похвалу, Апостол Павел приветствует святую равноапостольную Марию, как уже много потрудившуюся и посвятившую себя апостольским подвигам. Труды ее, упоминаемые здесь Апостолом, были подвигами Апостолов и Евангелистов, — следовательно, равноапостольными; она служила, — добавляет святой Златоуст, — и деньгами, и неустрашимо подвергалась опасностям и совершала тяжкие путешествия, разделяя с Апостолами всякие труды проповедничества. Из Рима, по преданию Церкви, святая равноапостольная Мария Магдалина прибыла в город Ефес [48], тогда особенно знаменитый в Малой Азии. В Ефесе, по преданию и свидетельству многих святых отцов и церковных писателей, святая равноапостольная Мария Магдалина помогала святому Апостолу и Евангелисту Иоанну Богослову в благовестнических трудах, оставаясь там до мирной своей кончины, и в Ефесе же она была похоронена. Нетленные прославленные мощи святой равноапостольной Марии Магдалины в девятом веке при императоре Льве VI, философе [49], торжественно перенесены были из Ефеса в Константинополь [50] и помещены были в храме монастыря святого Лазаря. Таково предание православной Восточной христианской Церкви. Но нельзя решительно утверждать, что мощи святой равноапостольной Марии Магдалины навсегда всецело остались в Константинополе. Они могли быть перенесены самими верующими в другое место из опасения от победоносных нападений турок; они легко могли быть взяты и на запад, в Рим, из Константинополя, когда им овладели в начале XIII века итальянцы с крестоносцами четвертого похода [51], так как тогда мощи святых многих юго-восточных областей были уносимы и разделяемы по разным городам западных стран Европы. Римско-католическая церковь утверждает, что мощи святой равноапостольной Марии Магдалины, за исключением ее главы [52], покоятся в Риме, около Латеранского дворца римских пап в главном храме святого Иоанна Латеранского [53], под алтарем, который папа [54] Гонорий III [55], сам там похоронивший ее мощи, освятил в честь святой равноапостольной Марии Магдалины. И кроме того открытыми мощами этой святой римско-католическая церковь почитает с 1280 года мощи, разделенные на части, во Франции в Провансе близ города Марселя [56], где над теми мощами в уединенной долине, у подошвы крутых гор, воздвигнут величественный храм во имя святой Марии Магдалины [57]. Православная греко-российская восточная христианская Церковь и западная римско-католическая, равно как и англиканская, церкви празднуют память святой равноапостольной Марии Магдалины 22 июля; в некоторых местных церквах это самый заповедный праздник. Вот всё, что известно до сих пор о святой равноапостольной мироносице Марии Магдалине несомненно истинного, преданного нам святым Евангелием, и вероятного по преданиям местных церквей христианских, для которых равно как и для всех святая равноапостольная Мария Магдалина была, по непосредственному от Христа Спасителя повелению, первою из людей проповедницею спасительного Христова Воскресения.

— Воскресение же Христово есть для всех нас, — поучает великий святитель Церкви [58], — источник размышления, созерцания, удивления, радости, благодарности, надежды, всегда полный, всегда новый, сколь ни давно, сколь ни часто из него почерпаем; оно есть вечная новость!.. И надобно ли основать веру, возбудить надежду, воспламенить любовь, просветить мудрость, воскрылить молитву, низвести благодать, уничтожить бедствие, смерть, зло, дать жизненность жизни, сделать, чтобы блаженство было не мечта, но существенность, слава — не призрак, но вечная молния вечного света, всё озаряющая и никого не поражающая?.. — На всё сие найдется довольно силы в одном чудодейственном слове: «Христос Воскресе!».

Откликнемся же и мы, христиане, на такое чудодейственное благовестие великой посланницы Самого Спасителя нашего святой равноапостольной Марии Магдалины восторженным: воистину, воистину Христос Воскрес!

Тропарь, глас 1: Христу нас ради от Девы рождшемуся честная Магдалина Мария последовала еси, того оправдания и законы хранящи: темже днесь всесвятую твою память празднующе, грехов разрешение молитвами твоими приемлем.

Кондак, глас 3: Предстоящи преславная у креста Спасова со иными многими, и Матери Господни состраждущи, и слезы точащи, сие в похвалу приношаше глаголющи: что сие есть странное чудо; содержай всю тварь пострадати изволи: слава державе Твоей.



В тот же день перенесение мощей святого священномученика Фоки в 404 году в Царьград из Понта. (Память его празднуется 22-го сентября).

Память 23 июля

Страдание святого священномученика Аполлинария

Во дни кесаря Клавдия [1] святой Петр, Апостол Иисуса Христа [2] со многими сопутствующими ему христианами пришел из Антиохии в Рим [3]; здесь вначале, вшедши в иудейское собрание, он назвался иудеянином. И стал возвещать учение об Иисусе Христе, доказывая свидетельством пророческих книг, что Христос есть истинно Сын Божий, пришедший для спасения рода человеческого; он поведал и о всех чудесах Господа Иисуса, которые Он сотворил среди Израиля. Когда святой Апостол Петр ежедневно проповедовал таким образом в сонмище иудейском, многие из иудеев уверовали во Христа, и не только из иудеев, но многие и из римлян, слыша проповедь Апостола, с радостью принимали его слово, говоря:

— Бог взыскал род человеческий, пославши Сына Своего для обновления мира.

И, уверовав во Христа, крестились. Немало времени спустя святой Апостол Петр обратился к ученику своему Аполлинарию, пришедшему с ним из Антиохии, с такими словами:

— Вот ты хорошо наставлен в познании Христа, Сына Божия и вполне уведал все Его божественные деяния. Итак, прими освящение Святого Духа и иди в многолюдный город Равенну [4] и, ничего не боясь, проповедуй там имя Иисуса Христа!

Произнесши это, Апостол Петр сотворил молитву и, возложив руки на главу Аполлинария, поставил его епископом города Равенны.

— Да пошлет Господь наш Иисус Христос ангела Своего, который сохранит тебя в пути и исполнит, что ты просишь.

С такими прощальными словами Апостол отпустил Аполлинария, облобызав его. Приблизившись к вышеназванному городу, Аполлинарий вошел в дом одного воина, по имени Иринея, желая, как странник, отдохнуть. Во время беседы с ним, святой епископ объявил этому Иринею о себе: кто он, откуда и ради чего идет в их город, и говорил о Христе Иисусе и Его божественной силе. Ириней сказал ему:

— Отче — странник! У меня есть сын слепой, и если проповедь твоя имеет силу, исцели его, чтобы он прозрел, тогда я, уверовав в Бога твоего, пойду во след Его.

И повелел святой привести к себе слепого; когда же того привели, собрались все домашние, желая видеть, что сделает со слепцом странник. А он, осенив крестным знамением очи слепого, изрек:

— Боже вездесущий! Внеси познание Сына Твоего в этот город, да не только телесные, но и духовные очи людей этих просветятся, чтобы познали они Тебя, Единого истинного Бога и Господа нашего Иисуса Христа, Которого Ты послал для спасения мира (ср. Иоан.17:3).

Как только святой изрек это, тотчас отверзлись очи слепого, и он прозрел и припал к ногам человека Божия с родителями своими. Итак, вся та семья уверовала во Христа и крестилась в реке, которая протекала недалеко от Равенны, и стал святой жить в том Иринеевом доме. А в городе была больная женщина, супруга трибуна [5], по имени Фекла, много лет лежавшая в болезни; и хотя ее пользовали различные искусные врачи, она не могла излечиться. Случилось, что новокрещенный воин Ириней пришел к трибуну и, видя, что тот сильно огорчен неизлечимою болезнью жены своей, обратился к нему с такой речью:

— Живет у меня странник, который моего слепого сына излечил без всякого лекарства; если прикажешь, чтобы тот пришел к тебе, он тотчас исцелит и твою супругу.

Трибун спросил:

— Откуда этот человек пришел сюда?

— Из Рима, — отвечал Ириней.

— Что же, он римлянин? — переспросил трибун.

— Не знаю; однако, сдается мне, что он родом не римлянин, а грек.

— Приведи его тайно в дом мой! — Заключил трибун беседу.

Когда святой Аполлинарий входил с Иринеем в город Равенну, то, осенив себя крестным знамением, молился:

— Боже, поспешествующий учителю моему Петру, споспешествуй и мне, да прославится имя Твое святое в этом граде и да исполняется здесь Твоя воля!

Когда святой вступил в дом трибуна, трибун приветствовал его:

— Хорошо, что пришел, о, врач! Что может быть, в самом деле, приятнее студеной воды для жаждущего?

— Да почиет, — сказал святой Аполлинарий, — на вас благословение Господа нашего Иисуса Христа.

— Кто Тот, Кого ты назвал? — спросил трибун.

— Он Сын Бога Живого (ср. Иоан.6:69), обновивший весь погибший мир, — ответствовал Аполлинарий.

— Вижу, что ты — галилеянин [6], — сказал трибун.

— Истинно, так, — подтвердил святой.

— Умеешь ты врачевать? — спросил трибун.

— Нет, — отвечал святой, — я ничего не знаю, кроме имени Иисуса.

— А какая сила в имени Иисуса? — сказал трибун.

— А вот, — отвечал святой, — призови сюда воинов, которые под твоею властью, и на глазах всех познаешь силу Господа моего Иисуса Христа!

Трибун тотчас же через посланного созвал всех своих воинов и затем обратился к святому:

— Вот моя жена много лет лежит на одре болезни, и лекарство не только не помогает ей, но еще более вредит. Итак, если в тебе заключена какая-либо врачующая сила, яви ее над болящей!

— Да откроет Бог, — молитвенно пожелал святой, — очи ваших сердец, чтобы, видя чудеса Его, все уверовали в Него!

И, подойдя к постели, взяв за руку больную, произнес:

— Во имя Господа нашего Иисуса Христа встань и веруй в Него, и не помысли, что кто-либо подобен Ему.

И тотчас жена почувствовала себя здоровою, встала с постели и громко свидетельствовала:

— Нет иного Бога, кроме Иисуса Христа, Которого ты проповедуешь.

Видя это трибун и все его воины, удивляясь, восклицали:

— Воистину только этот Бог, Который творит таковое! Он может вспомоществовать нам и на войне, если мы Его возлюбим!

И уверовали во Христа трибун с женою своей и с детьми и со всеми домашними, и многие из бывших там язычников веровали и крестились. С этого времени святой Аполлинарий стал иметь пребывание в городе в доме трибуна, и повседневно приходило к нему множество людей, и он тайно учил их веровать во Христа и крестил; уверовавшие же отдавали своих детей святому для книжного учения. И святитель Божий устроил в доме трибуна из одной комнаты церковь и совершал в ней литургию и причащал верующих божественных Таин Тела и Крови Христовых. Оставаясь там 12 лет, рукоположил двух пресвитеров, Адерета и Калокира, а Маркиана, человека благороднейшего происхождения, и философа Левкадия поставил диаконами и шесть человек клириками и совершал с ними дневные и ночные моления, славословя Бога. Когда же число христиан умножилось, и слух об имени и силе Иисуса Христа и Его проповеднике прошел в народе, то не мог остаться в неизвестности человек Божий, и было о нем сообщено правителю города Сатурнину. Когда за ним было послано, и он был приведен, то правитель представил его главнейшим жрецам Равеннского Капитолия и в присутствии их обратился к нему с вопросом:

— Кто ты таков?

— Я христианин, — громким голосом исповедал святой в ответ.

— А кто Христос? — спросил князь.

— Христос есть Сын Бога Живого, Которым движется всё существующее на небе и на земле и в море, — отвечал святой.

— Это Он послал тебя, — допытывался судья, — к нам ниспровергнуть служение нашим богам? Разве ты не знаешь великого бога Зевса, обитающего в городском капитолии, которому и ты должен поклониться?

— Кто он не знаю, и о храме его мне неизвестно, — ответствовал святой.

Тогда жрецы идолов предложили святому:

— Так иди и посмотри на великий храм его, дивно украшенный, и в нем увидишь изображение непобедимого Зевса и поклонишься ему.

И привели святого Аполлинария к тому храму; когда он вошел в него и увидел богатые украшения, то посмеялся и обратился к жрецам с такою речью:

— Вот сколько золота и серебра по-пустому здесь собрано: не лучше ли было раздать его нищим, чем понапрасну повесить пред демонами?

Тогда нечестивые преисполнились гнева и ярости, сильно избили святого, а затем, привязав веревкой за ноги, вытащили его за город и бросили на морском берегу, как мертвого; святого Аполлинария, едва живого, взяли его ученики и укрыли в доме одной вдовы, верующей во Христа, и заботились о нем. Спустя шесть месяцев, один знатный человек, по имени Вонифатий, внезапно стал нем; к нему призывали многих врачей, но последние ничем не могли помочь ему. В то время стало известно в его доме, что раб Божий Аполлинарий жив и укрывается у одной вдовы. Жена немого поспешила к человеку Божию и, припадая к ногам его, молила, чтобы он пришел в дом к ней и исцелил ее мужа. Святитель Христов, встав, пошел туда и, когда входил в дом Вонифатия, одна из рабынь, отроковица, одержимая нечистым духом, схваченная им, воскликнула:

— Уйди отсюда, раб Бога Живого! Если же не уйдешь, то я добьюсь, что тебя, со связанными ногами, опять выволокут из города!

Святой, запретив нечистому духу, изгнал его из рабыни; войдя к больному и немому Вонифатию, он так помолился о нем Богу:

— Господи Иисусе Христе, затворивший уста этому человеку, чтобы не призывал он к себе бесов на помощь, открой их ему ныне, да призовет он Твое преблагословенное имя и уверует, что Ты — Бог, живущий во веки.

Когда святой так помолился, а предстоявшие христиане произнесли «аминь», в ту же минуту разрешился язык немого и уста его открылись для славословия Единого Бога, и он громогласно воскликнул:

— Нет другого Бога, кроме проповедуемого Аполлинарием!

В тот день уверовали во Христа более 500 мужей и приняли святое крещение. Немного дней спустя нечестивые, возбужденные бесами ко гневу, снова схватили святого Аполлинария и сильно били палками, запрещая ему, — да не смеет он проповедовать об Иисусе, ни даже упоминать имя Его. Святой же, лежа на земле, восклицал:

— Воистину Бог есть Иисус Христос, волею пострадавший за людей.

Язычники, не вынося его свидетельства о Христе, поставили его босыми ногами на горячие уголья и, мучая его, жгли на огне. А он еще с большею силою громко проповедовал Христа. Потом, привязав святого Аполлинария за ноги, мучители вытащили его из города, с криком:

— Хотя ты и творишь исцеления, но, если хочешь быть живым, не осмеливайся входить в город.

И святой лежал близ города и непрестанно учил о имени Иисуса Христа. Приходили к нему многие богобоязненные люди и прислуживали ему. Умножавшиеся в числе от проповеди святого верующие создали небольшую церковь недалеко от города на морском берегу, и совершал в ней архиерей Божий святую литургию и обращающихся ко Христу Богу крестил в море. Спустя несколько лет святой был прогнан неверными и отправился в италийскую страну Емилию и здесь проповедью, кого только мог, приводил к святой вере. В это время, по его повелению, управлял церковью пресвитер Калокир; являл и тот великие знамения силою имени Иисуса Христа. Пробыв достаточно времени в Емилии и обратив многих ко Христу, святой Аполлинарий опять вернулся в Равенну, где верующие приняли его с радостью. В то время Равенна имела уже другого правителя, по имени Руфина, у которого была только одна дочь, и она так тяжко болела, что уже ожидали ее смерти. Услышав о святом Аполлинарии, правитель приказал с честью привести его в свой дом, чтобы он помог его дочери. Когда святой епископ с клириками вступал в дом князя, умерла больная. И начали плакать и громко рыдать как родители ее, так и все домашние. Увидав святого, Руфин так сказал ему:

— Лучше бы ты не приходил в дом мой, потому что за тебя разгневались на меня великие боги и не захотели, чтобы моя дочь избавилась от смерти.

— Клянись мне здравием твоего цезаря, — возразил святой, — что не помешаешь дочери твоей идти во след Спасителя своего, и ты увидишь силу проповедуемого мною Господа нашего Иисуса Христа.

— Я знаю, — отвечал Руфин, — что дочь моя умерла, но если я увижу ее воскресшею и говорящею, восхвалю силу Бога твоего, и не воспрещу ей последовать за своим Спасителем.

Тогда святой, приблизившись к покойнице, молился:

— Господи Иисусе Христе Боже мой, исполняющий все прошения Апостола Твоего Петра, моего наставника, исполни и мою просьбу, — воскреси эту отроковицу, так как она Твое создание. И да видят предстоящие Твою силу и разумеют, что нет иного Бога, кроме Тебя!

Потом, прикоснувшись к мертвой, воскликнул:

— Восстань и исповедуй Создателя твоего!

И тотчас девица воскресла, стала на ноги и, громко взывая, восклицала:

— Велик Бог, Которого проповедует Аполлинарий, и нет, кроме Него, другого Бога!

Обрадовались родители отроковицы, обрадовались и все христиане, что так прославилось имя Господа Иисуса. Крестилась девица с матерью и все домашние, и всех принявших крещение душ обоего пола было триста двадцать четыре, и многие другие из язычников уверовали во Христа и крестились. Правитель же Руфин, хотя и уверовал во Христа, но страха ради перед цезарем, не принял крещения, но втайне любил святителя Божия и служил ему. Дочь же его посвятила себя Иисусу Христу, обручив себя Ему, как невеста, и пребыла девою в течение всей своей жизни. Сообщено же было цезарю язычниками, что какой-то человек, пришедший из Антиохии, своим волшебством и чарами, внес имя Иисуса Жидовина в город Равенну, и многие из народа слушают его, причем он даже семью и домашних Руфина совратил в свою веру. Цезарь же, немедленно послал наместника своего, именем Мессалина, в Равенну лишить власти Руфина, а Аполлинария приказал или принудить к поклонению языческим богам, или изгнать в самые отдаленные страны. Мессалин, исполняя волю цезаря, позвал Аполлинария в преторию, и при капитолийских жрецах расспрашивал его, — кто он, откуда и чем занимается. Святой же сказал о себе, что он христианин, родом из Антиохии, ученик апостольский; дело же его исключительно состоит в проповедовании Иисуса Христа, Сына Бога Живого, сотворившего небо и землю, и море и всё, что на них и в них.

— Не того ли проповедуешь Христа, Который, несколько лет тому назад, назвался Сыном Божиим, и был убит жидами? — спросил Мессалин. — Если бы Он был Бог, то не умер бы и не принял бы поругания, но так как Он был горд, то предан был на мучение и погиб от смертной казни, — ради чего ты причисляешь Его к богам, не знаю.

— Сей Иисус Христос, — сказал ему святой Аполлинарий, — о Котором ты говоришь, Бог был, есть и будет во веки. Желая освободить род человеческий от порабощения врагу, Он смирил Себя и воплотился от Святого Духа в утробе чистой, не познавшей мужа Девы и родился от Нее несказанно.

— Всё это и мы слышали, — возразил Мессалин, — но это маловероятно.

— Послушай меня, о, судья! И внемли, — воззвал святой. — Бог был в чистой плоти, и творил удивительные чудеса и знамения, а когда был взят иудеями и распят, то пострадала принятая от Пресвятой Девы плоть Его, а Божество осталось чуждым страдания и бессмертным; этим Божеством и плоть воскресла из мертвых в третий день, и Он, явившись многим, вознесся на небо, откуда и сошел. Столь великую силу и власть Он дал верующим в Него, что последние именем Его могут изгонять бесов, исцелять всякие неизлечимые болезни и воскрешать мертвых (Мрк.16:17–18).

— Не можешь меня переубедить, — возразил Мессалин, — чтобы я стал последователем неизвестного Бога, Которого не признают цезарь и сенаторы; но войди в городской капитолий и вознеси своими руками курение великому и страшно гремящему богу Зевсу; если же не захочешь этого сделать, то предам тебя различным мукам и сошлю в изгнание.

— Если и в капитолий войду, всё же не принесу курения бесам, но принесу жертву хвалы Господу моему Иисусу Христу, — отвечал святой.

Жрецы же идольские закричали:

— Да будет Аполлинарий мучим!

И повелел Мессалин обнажить мученика и бить палками без пощады со словами:

— Принеси жертву богам!

А святой, во время этой пытки восклицал:

— Я — христианин!

— Протяните его на месте мучения, — яростно воскликнул один из жрецов, — и истязайте еще жесточе, пока не воздаст хвалы бессмертным богам.

Но и среди этих, более жестоких, мучений святой Аполлинарий взывал:

— Исповедую Богом живым Господа Иисуса Христа и никого иного!

Спустя час, Мессалин, повелев ослабить муки, обратился к страстотерпцу:

— Скажи мне, окаянный, какого воздаяния ожидаешь ты за принятые муки?

— В наших книгах, — отвечал мученик, — написано: «Претерпевший до конца спасется» (Мф.24:13), и сели кто умрет за Христа, тот жив будет: таково воздаяние для христианина.

Смотрело же на страдание святого много народа, верующих и язычников, и верующие, видя его мужество и терпение, прославляли Бога небесного. Мессалин тогда снова приказал слугам мучить раба Христова и лить кипящую воду на его раны. А тем временем приказал готовить корабль, намереваясь закованного в железо мученика сослать в заточение в Иллирик [7]. Один из истязавших святого слуг, более всех ярившийся на страстотерпца, внезапно был охвачен лютым бесом, упал на землю и умер, так как бес исторгнул из него окаянную его душу. А святой Аполлинарий, будучи снят с мучилища, обратился к Мессалину:

— Нечестивый, почему ты не веруешь в Сына Божия? — Тогда бы ты мог избегнуть вечной муки в геенне [8]?

Разъярился мучитель и приказал бить святого по устам камнем. Христиане, видя такую жестокость мучителя, не могли более терпеть (было их великое множество), но, подвигнувшись на гнев, произвели народный мятеж; бросились они на язычников и несколько человек убили; хотели убить и Мессалина, но он, когда заметил начавшийся шум и народный мятеж, испугался и тотчас, схватившись с места, бежал и скрылся где-то в укрепленном здании. Воинам он приказал схватить Аполлинария, заключить в темницу, забить его ноги в колодки и не давать ему ни пищи, ни питья, чтобы он умер, изнемогая от голода и жажды. Но Бог, насыщающий всех, не покинул Своего раба, а послал ангела подкрепить святого, когда он взалкал, и ангел Божий пришел в темницу видимо, так что темничные стражи смотрели на него, и принес узнику Христову пищу и питие, которые тот взял и, вкусив, подкрепился и благодарил Бога. Спустя четыре дня, Мессалин, услышав, что учитель христианский Аполлинарий еще жив в темнице, приказал заковать его в тяжелые железные оковы, тайно посадить на корабль и отправить в заточение. С ним пошли и три клирика, не желая расстаться со своим отцом и учителем, и пустились в плавание. Через несколько дней неожиданно поднялась сильная буря, и море жестоко взволновалось, корабль разбился от напора волн и все утонули; уцелел только святой Аполлинарий с тремя клириками и два воина с ними; хранимые Богом, они приплыли невредимыми к берегу; железные же оковы, в которых святой был заключен, спали с него, разбитые невидимой рукой в то время, когда разрушившийся корабль стал погружаться. Спасенные от гибели вышли на берег. И два помянутые воина спросили святого:

— Господин! — Отче! Куда мы пойдем? Что будем делать?

— Веруйте, — отвечал святой, — в Господа нашего Иисуса Христа, — примите святое крещение и будете живы.

Они тотчас же, прокляв идолов, крестились во имя Отца, Сына и Святого Духа. И ходил святой с тремя клириками и двумя новопросвещенными воинами с одного места на другое, пришли даже в Мизию [9], где никто не принимал их. Святой же, увидев одного знатного человека, имевшего проказу на своем лбу, спросил:

— Хочешь ли быть здоровым?

— Хочу, — отвечал тот.

— Веруй в Господа нашего Иисуса Христа, — сказал святой.

— Кто меня исцелит, — отвечал больной, — тот будет моим Богом.

Святой Аполлинарий, призвав имя Господа Иисуса, прикоснулся к проказе того человека и тот тотчас же стал здоров, отрекся от идолов, уверовал во Христа и крестился. Жил у него святой много дней, уча неверных познанию истинного Бога и просвещая их святым крещением. Так же точно он многих из неверных привел к Христу проповедью слова, когда шел оттуда по берегу реки Дуная. После того пришел во Фракию и пребывал там близ одного языческого капища, где стоял идол нечистого языческого бога Серапида, который беседовал с своими поклонниками: потому что бес, сидевший в идоле, давал ответы приносящим жертвы и спрашивающим о всяком деле. Когда святой пришел туда, идол замолк. И были сильно опечалены нечестивые жрецы и все язычники той страны, что бог их онемел. После того, как они долго умилостивляли его жертвами, чтобы он снова заговорил с ними, едва кое-как он проговорил:

— Разве не знаете вы, что из Рима пришел сюда ученик Апостола Петра и связал меня именем Иисуса, которое он проповедует? Пока он отсюда не будет изгнан, я не могу отвечать на ваши вопрошения!

Тотчас язычники старательно стали разыскивать Христова проповедника и, нашедши, били немилосердно; затем, приведя его к морю, отыскали там корабль, отплывавший в Италию; и, умолив правителя своей страны, отправлявшего корабль тот, посадили на него святителя Божия, говоря:

— Откуда ты пришел, туда и возвратись!

И при попутном ветре достигли Италии. Вышед на сушу с учениками, человек Божий пошел в город Равенну к своей пастве и, явившись в Равенне после трехлетнего изгнания, принят был верующими с великою радостию. Язычники же сильно гневались, узнав, что христианский епископ возвратился из изгнания, и замышляли злое, подыскивая удобное время для выполнения своего умысла. Достаточно времени спустя, когда святитель Божий совершал святую литургию в церкви, находившейся в селении одного известного мужа, по имени Киринея, напали на нее язычники в огромном числе и, разогнавши словесную паству Христову, схватили самого пастыря святого Аполлинария и с побоями привели его связанного в город и предоставили самым главным капитолийским жрецам храма Зевса. Те, увидев его, с гневом закричали:

— Недостоин он предстать пред великого бога Зевса, над которым не раз надругался, но пусть ведут его к Аполлону!

Когда святой был приведен в храм Аполлона, он вознес молитву Господу моему, и идол тот тотчас, упавши наземь, рассыпался в прах, а немного времени спустя, и храм тот непотребный разрушился. Видя то, христиане прославляли Всемогущего Бога своего, а язычники, схватив святого Аполлинария, привели его к князю, по имени Таврусу, и предали тому мученика для осуждения на смерть. Правитель же, созвавши в преторию всех советников — граждан, спрашивал узника Христова в их присутствии, «Чьею силою творит он такие чудеса, исцеляя больных?». Святой поведал, что всё исполняет силою Христовою, ибо один Христос есть истинный и всесильный Бог.

— У меня, — сказал судья, — сын слепой от рождения; если ты силою Христа твоего сделаешь, что он прозреет, то и мы будем веровать, что Христос есть Бог истинный; если же ты этого не сделаешь, то предадим тебя огню, да погибнешь по заслугам.

Святитель Христов приказал привести слепорожденного и, когда тот был приведен, человек Божий осенил крестным знамением слепые очи и произнес:

— Во имя Иисуса Христа Распятого открой глаза твои и прозри.

И тотчас слепой от рождения, открыв глаза, прозрел. И все дивились, восклицая:

— Действительно совершающий таковые чудеса есть Бог истинный.

И многие уверовали во Христа. Правитель же, освободив святого из рук неверующих, отправил его ночью в свое имение, в шести миллиариях [10] от города, под предлогом, что там будет держать его в оковах. Но святитель оставался в том селении все четыре года не в оковах, а на свободе, и сходились к нему все верующие и из язычников многие приходили к нему; он обращал и их проповедью евангельскою к святой вере и крестил; всех больных, которых приносили к нему, он исцелял. В те дни избран был в Риме кесарем Веспасиан [11] и начальствующие в Равенне жрецы писали Кесарю послание в следующих словах:

— Если ты не погубишь волхва Аполлинария, вредного для твоего царства, то погибнет почитание богов и умалится слава Рима; потому что повседневно соблазняя своим волшебством множество народа, он поносит бессмертных богов и разрушает их храмы; если же один он из живущих будет уничтожен, слава Рима во веки сохранится.

Кесарь Веспасиан, рассмотрев то, отписал в Равенну следующее:

— Если кто нанесет бесчестие и поношение богам, тот должен вознаградить их принесением даров, или да будет изгнан из города, потому что неприлично мстить кому-нибудь за богов, ибо они сами могут отмстить врагам своим, если прогневаются.

Когда такой ответ цезаря пришел в Равенну, патриций [12] Демосфен, принявший тогда правление над городом, схватил святителя Божия Аполлинария, уже престарелого от лет и изнемогшего физически от многих мучений. Толпа язычников требовала от Демосфена, чтобы он или подверг Аполлинария мучению, или отправил куда-нибудь далеко в опасные для здоровья местности, где бы он без вести и погиб. Демосфен же отдал святого одному сотнику под стражу, пока тот не измыслит мук, каким бы его подвергнуть и в какие зловредные места изгнать. Сотник же тот, будучи тайным христианином, приняв человека Божия, отвел его не в темницу, но в дом свой и покоил его. Спустя несколько дней он обратился к святому Аполлинарию с такою речью:

— О, господин и отче, не спеши умирать, ибо жизнь твоя очень нужна нам для нашего блага; но выйди ночью в селение, где находятся больные, и оставайся там до того времени, пока не уляжется народное волнение.

С этими словами сотник отпустил святого в полночь тайно из города. Когда же святой вышел, некоторые из почитателей идолов, узнав о том, поспешили вслед за ним и, настигши его на пути, били его и рубили мечами, пока не показалось им, что он умер; тогда, оставив его, удалились. Когда наступил день, пришли ученики и нашли святого едва дышавшим и, взяв его, принесли в селение к больным, где он прожил семь дней. Перед кончиною собралась к нему вся паства, и долго он учил ее не отступать от святой веры Христовой, гнушаться языческих непотребств, и пророчески предсказал имевшие наступить многочисленные гонения против церкви Христовой, также предсказал, что после всех тяжких бедствий, будет повсеместное истребление идолов, и воссияет свет благочестия по вселенной, явятся христианские цари, и христиане беспрепятственно будут приносить жертвы живому Богу. Прибавил к сказанному и следующее:

— Если кто непоколебимо пребудет в вере Господа нашего Иисуса Христа, тот не умрет, но жив будет вечно.

Высказав это и многое другое, почил о Господе святитель и мученик Христов. И оплакивали его все верующие и положили его честное тело в каменном гробе и погребли его глубоко в земле из страха пред нечестивыми, чтобы не надругались над телом его, вырывши из земли. Пас святитель Божий Аполлинарий церковь Христову двадцать восемь лет с месяцем и четырьмя днями. Пострадал святой в десятые календы августа (то есть июля 23-го) в царствование у Римлян Веспасиана, а у нас (христиан) Господа нашего Иисуса Христа со Отцом и Святым Духом во веки веков. Аминь [13].

Память святых мучеников Трофима и Феофила

Святые мученики Трофим и Феофил пострадали в царствование Диоклитиана [1]. Вместе с ними пострадали еще верные слуги и истинные рабы Христовы, — числом всего тринадцать. После того как они отказались повиноваться приказанию нечестивого мучителя, — не принесли мерзких жертв бездушным идолам, — и не пожелали отречься от Христа, они были повешены на мучилищном древе; затем язычники начали терзать тело их острым железом, а также бросали в страстотерпцев камнями; наконец, перебив у них голени, бросили их на костер. Но всемогущею силою Божиею святые были сохранены целыми и невредимыми посреди пламени и вышли из огня без вреда. Тогда мучитель, разгоревшись лютою яростию, как огнем геенским, приказал умертвить мечом всех их. И отсечены были у святых честные главы в честь и славу Главы всей Церкви, — Господа нашего Иисуса Христа [2].

Память 24 июля

Страдание святой мученицы Христины

В городе Тире [1] один муж высокого рода, по имени Урван, которому принадлежала власть игемона, имел дочь, молодую отроковицу, уведевшую еще в ранних годах своей юности Бога Создателя своего; претерпев мужественно множество лютых мук, она положила за Него и свою душу. Когда она родилась, отец и мать дали ей имя Христины, что было не по их языческому мудрствованию, но по Божию предусмотрению: это самое имя, как бы некоторое пророчество, предзнаменовывало, что отроковица, пришедши в возраст, сделается христианкой, Христовой рабой и невестой, и мученицей. Когда ей минуло одиннадцать лет, сказалась необыкновенная красота ее, и не было среди отроковиц подобных ей по красоте. Тогда отец, желая охранить ее от человеческого взгляда, устроил ей помещение в чрезвычайно высокой палате, приставил к ней лучших рабынь и, поместив там изображения своих богов из золота и серебра, приказал ей повседневно возносить им фимиам и покланяться. Многие из знатных и богатых людей, слыша о красоте девицы, желали каждый иметь ее за своим сыном в супружестве. Когда же они умоляли о том отца Христины, то Урван отвечал:

— Ни за кого не отдам моей дочери, но посвящаю ее моим богам: чрезвычайно возлюбили ее милостивые боги, и пусть для них пребудет она девственницею, служа им всегда!

Отроковица Христина, возрастая годами и разумом, так как Бог просвещал и вразумлял ее Своею благодатью, начала приходить к познанию истины. Так, взирая в окошечко на небо и на небесные светила, из созданий познавала Создателя и, убедившись в бесчувственности и пустоте бездушных идолов, не захотела приносить им курения и покланяться, но, смотря на восток, на небо, в вышину, вздыхала и плакала, говоря сама в себе:

— Доколе пребудут сердца людей потемненными, доколе останется омраченным их неразумный смысл, который не обращается к Господу Богу, сотворившему небо и землю и украсившему их такою заметною для глаз красотою?

Рассуждая так сама в себе, она начала покланяться Единому, Живущему на небесах, истинному Богу и со слезами молилась Ему, да откроет Он ей Себя, дабы она точно узнала Того, к Кому зажглось любовью ее сердце. Когда же она пробыла достаточно дней в молитве и посте, то сподобилась посещения от милости Божией: ибо явился ей ангел Господень, осенил ее крестным знамением, нарек невестою Христа, совершенно наставил ее в Богопознании и возвестил ей о подвигах страдания, именно, — что за Единого в Троице Бога она будет истязуема от трех мучителей; укрепив ее на подвиг, он дал ей, так как она взалкала от пощения, вкусить чистый хлеб. После этого ангельского явления, отроковица утешалась духом и радовалась о Боге Спасе своем, благодаря Его, что Он посетил рабу Свою посланием к ней святого ангела; с тех пор она начала еще с большею теплотою молиться Господу и утешаться любовью к Нему. Исполнившись ревностью к Богу, она начала по одному брать и сокрушать золотых и серебряных идолов и, раздробив их на части, поздно вечером выбросила из окошка вниз на улицу; утром же проходившие мимо собрали то раздробленное золото и серебро. Однажды игемон Урван, желая посетить свю дочь и поклониться своим богам, вошел в ту высокую палату и, не увидав идолов, спросил Христину:

— Где боги?

Она же молчала. Тогда, призвав рабынь, он спрашивал и их о богах, а те рассказали ему о том, что сделала с идолами его дочь. Разгневавшись, он начал бить дочь по щекам, прибавляя:

— Куда дела богов?

Но она не хотела ему отвечать. Потом, не сразу открывши честные уста свои, исповедовала Единого истинного Бога, живущего на небесах, Создателя всего. Так называемых богов, золотых и серебряных, назвала бесами — идолами и рассказала, как она сокрушила их своими руками. Тогда, исполнившись величайшей ярости, Урван изрубил мечом всех рабынь, а дочь подверг различным мукам: сначала секли ее без пощады прутьями и бичами, а потом связанную бросили в темницу. Узнав об этом, мать с плачем и рыданиями поспешила к ней и увещевала отвратиться от Христа и вернуться к отеческим богам. Но Христова мученица не только не хотела слушать слов матери, но в таких словах отреклась от нее самой:

— Не называй меня твоею дочерью. Разве не знаешь ты, что я ношу имя Христово, какого имени не сподобился никто из нашего рода? По имени и по делам я уж не вашего рода, а Христова; я стала родственницею Христа — Царя небесного, я Его раба и дочь; Он мне отец, мать и Господь!

Долго, таким образом, мать плакала и, не успев ничего, ушла в горести. Когда прошла ночь и настал день, Урван, подвигутый бесом злобы на лютость, забыв о естественном чувстве любви к дочери, воссел в судилище, желая мучить святую Христину не как свою кровную дочь, но как чужую и великую злодейку. Когда вели святую из темницы на место суда, многие женщины, видя ее, говорили:

— Бог рабы Твоей Христины! Помоги ей, потому что она прибегнула к Тебе!

Вот Христова агница стала перед Урваном, не как перед отцом, но как перед мучителем и плотоядным зверем, и стал соблазнять ее хитростью родитель:

— Жалею о тебе, дитя мое, и умоляю тебя: приступи к великим нашим богам и принеси им вместе со мною жертву, чтобы они помиловали тебя и простили тебе грех твой, в коем ты виновна перед ними. Если же ты не сделаешь этого, то ты не дочь мне, и я тебя не помилую.

— Великую радость доставишь ты мне, — отвечала святая, — если не будешь называть меня твоею дочерью: потому что ты — слуга сатаны, а я раба Христова и уж не твоя дочь, потому что Отцом мне — Создатель мой.

Воспламенившись великою яростью, Урван приказал отроковицу повесить на мучилище обнаженною, строгать и дробить острым железом ее чистое девическое тело. И до такой степени было остругано тело, что показались голые кости. Когда она была отвязана от виселицы и увидела лежавшие на земле части своего тела, отпавшие во время пытки, то, собравши их, бросила в лицо отцу со словами:

— Ешь мясо твоей дочери.

Он, еще сильнее разъярившись, распростер святую Христину на железном колесе мучилища, приказал зажечь под нею огонь, и горячим маслом поливать ее тело. Тело святой Христины, повертываемое колесом на огне, пеклось, как рыба или мясо для снеди. Для человека, особенно женщины, невозможно было остаться живою от такого мучительства, но Бог хранил жизнь рабы Своей и укреплял ее для прославления святого Своего имени и на унижение язычников. Святая Христина, мучимая таким образом, славила Бога и молилась Ему. Святые же ангелы невидимо предстояли ей, облегчая ее мучения. В то же время по Божию повелению, неожиданно от огня отделился огромный пламень и устремился на стоявших вокруг нечестивых, и спалило их до тысячи человек. Урван же, не зная, что более сделать с мученицею, приказал бросить ее в темницу; здесь ангел Господень явился ей во время молитвы и исцелил ее от язв и сделал ее совершенно здоровою; он дал ей и пищу, которую принес; мученица подкрепилась и славословила Бога. После того отец приказал бросить ее в море; слуги, взяв рабу Христову, посадили ее в лодку, отвезли далеко от берега и, навязав большой камень на шею, бросили в пучину. Ангел Божий принял ее и отвязал камень от шеи; камень погрузился, а святая, поддерживаемая руками бесплотного, ходила по водам, как посуху; и так море было для нее купелью святого крещения, которого она так жаждала. Светлый облак осенил ее и был свыше голос, провещавший над нею имя Святой Троицы, как требует того чин святого крещения, и увидела святая Христина Господа, явившегося ей и изрекшего ей наполняющие радостью слова. Вышедши на сушу, она явилась пред лицом своего родителя и ужаснула его. В самом деле, удивлялся и ужасался нечестивец, видя святую отроковицу, вышедшею из моря живою. Но и в таком чуде он не усмотрел Божией силы, а счел его за действие волшебства. Он повелел снова бросить мученицу в темницу, намереваясь на утро казнить ее мечом. Но в ту ночь сам, неожиданно посеченный косою смерти, погиб на веки, а святая осталась жива, прославляя и благодаря Бога. После неожиданной погибели Урвана, прислан был от царя на его место другой (игемон) по имени Дион, и ему было сообщено о заключенной в темнице Христине. Он, выведши ее из темницы и представив ее на свой суд, сначала пытался ласкательством увлечь мученицу к богоотступничеству; когда же нашел ее непоколебимой в святой вере, долго мучил ее, подвергнув бичам, стругая железными когтями и паля огнем. Он приказал сильно разжечь железную сковороду, протянуть на ней обнаженную святую и вертеть, поливая кипящим маслом и смолою, принуждая ее поклониться идолу Аполлона, стоявшего там поблизости. Но мученица, как адамант [2] пребывала тверда в постоянстве исповедания пресвятого имени Иисуса Христа. Идола же Аполлона своею молитвою она разрушила, и когда идол упал и обратился в прах, тогда и правитель Дион упал в землю и умер. Бес, обитавший в кумире, когда разрушилось его обиталище, унес душу своего ревностного служителя и водворил ее с собою в аду, а святую мученицу приняли опять оковы и темница. И не бесследно было страдание девы Христовой, потому что многие из народа, видя такие чудеса, славили Единого Бога Иисуса Христа, и уверовало в Него до трех тысяч душ, и приходили обращавшиеся к святой, содержавшейся не малое время в темнице, и она учила их, пока не прибыл в город Тир иной правитель, по имени Юлиан. Он, призвав святую к суду, также подверг ее различным мукам: сначала разожгли огромную печь и три дня раскаляли ее; потом бросили туда мученицу и закрыли, и пять дней пробыла там, в печи, святая отроковица Христина, не тронутая огнем, как в древности вавилонские отроки (Дан.3 гл.); как будто сидя в чертоге, пела она, славя Бога. Ибо с нею были ангелы Господни, орошая и прохлаждая печь, и с ее пением соединяли свое, так что воины, стоявшие на страже у печи, слышали голоса поющих. Когда, спустя пять дней, открыли печь, святая оказалась цела и невредима, ничуть не тронутая огнем, и прославлялся Бог христианский, а языческое нечестие посрамлялось. Игемон же, ослепленный сатанинскою злобою, не познал в этом Божией силы, но называл такое удивительное чудо волшебством. Желая во что бы то ни стало преодолеть непреодолимую, он призвал волхвов и кудесников, умеющих заговаривать всяких гадов, и приказал им своими чарами собрать множество змей, ехидн и скорпионов и всех их пустить на мученицу, чтобы они причинили ей смерть своими ядовитыми укусами. Когда же пустили гадов на святую, ни один из них не причинил ей вреда, хотя и ползали они вокруг и даже обвивались по ее телу. Около стоял главнейший из кудесников, который своим нашептыванием и хитростями поощрял гадов, чтобы они поражали укусами отроковицу. Но те, по Божию повелению, с силою устремились на своего чарователя и тотчас причинили ему смерть своими укусами. А святая сказала гадам:

— Именем Иисуса Христа повелеваю вам, ползающим змеям, ехиднам и скорпионам: идите каждый на свое место, никому не вредя!

И гады тотчас расползлись в разные стороны. Спустя некоторое время, смилосердившись над умершим от гадов, она воскресила его, помолившись Господу, и сделала то, что он стал христианином. И не только он, но многие, видя такие дивные чудеса, уверовали в Господа. Князь же, разъярившись, приказал отрезать ей девственные сосцы, и потекло из ран молоко вместо крови. Тогда отрезали ей язык, прославлявший Христа Бога. Мученица же и после того, как отрезали ей язык, говорила ясно и, схватив отрезанный язык, бросила в лицо князю и попала ему в глаза:

— Ешь, — сказала, — нечестивец, мои члены!

И ослеп князь от этого прикосновения языка к глазам, а святая еще с большею силою благословляла Бога, а идолов и идолослужителей поносила. Игемон же, не снося более обидных слов святой Христины и гневаясь за свое ослепление, приказал предать ее смерти. Тогда святая была проколота железными копьями от воинов, и предала непорочная дева и великая мученица Христова святая Христина свою честную и святую душу в руки Господа своего. Столь великую силу явил в лице ее Господь, что три лютых мучителя не возмогли одолеть одной отроковицы. Один из рода святой Христины, веровавший во Христа, взял многострадальное тело ее и похоронил с честию. Всё это происходило в царствование у римлян и греков нечестивого Севера, в великое царствование у христиан Господа Иисуса Христа, Которому честь и слава со Отцом и Святым Духом, ныне и всегда и во веки веков, аминь [3].

Кондак, глас 4: Световидная голубица позналася еси, криле имущи злате, и к высоте небесней возлетела еси, Христино честная: темже твой славный праздник совершаем, верою покланяющеся твоих мощей раце, из неяже истекает всем обильно исцеление божественное, душам же и телом.



Житие преподобного отца нашего Поликарпа, архимандрита Печерского

Блаженный и достохвальный Поликарп — многоплодный по имени [1] — был многоплоден и в своих добрых делах; он принес тот обильный плод, о котором сказал Небесный Делатель: «Если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода» (Иоан.12:24), и еще: «кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода» (Иоан.15:5). Этот блаженный скоропреходящую славу и образ мира сего вменил в прах и, приняв святой ангельский иноческий образ в монастыре, прославившемся пещерами, словно зерно, на вспаханной земле, умерщвлял всячески постническими подвигами свое тело, духом всегда пребывая в Боге. Таким образом, он сотворил много плодов, достойных покаяния, и проявил на себе все плоды духа: любовь нелицемерную к Богу и к братии, радость непорочной совести, мир победы над всякими страстями, долготерпение в несчастиях и печалях, благость в повиновении всем, милосердие в сердечных заботах о бедных, веру непоколебимую в исполнении заповедей, истинную в исполнении обетов, кротость в незнании гнева, воздержание от пищи и питья, обильного и вкусного, и вообще от всех страстей телесных (ср. Гал.5:22–23). Все эти плоды возрастил в блаженном Поликарпе Бог, а насадил святой Симон, епископ владимирский и суздальский [2]. Последний был ему родственник по крови и не хотел, чтоб и духом Поликарп удалялся от него, но, как добрый корень, старался вырастить и добрую ветвь. Поэтому, когда Симон сам был назначен из печерского святого монастыря на престол владимирской и суздальской епископии, то взял туда же с собой и блаженного Поликарпа; там он поощрял Поликарпа к добродетельной жизни и для этого вел с ним душеполезные беседы о том, что сам читал или слышал в разговорах очевидцев о прежних святых иноках печерских, о том, какие тяжелые труды несли они, и о том, как они настолько угодили Богу, что даже и здесь просияли чудотворным нетлением своих мощей, в знак получения ими нетленного венца на небе. А блаженный Поликарп, вспахав землю сердца своего послушанием и посеяв там семена отеческого поучения, принес плод сторицею. Он не только сам был многоплоден в добродетели, но и во всех православных желал вкоренить такую же плодоносность. Поэтому, что слышал от блаженного епископа Симона о богоугодных подвигах преподобных отцов печерских, всё это он потрудился написать на пользу и другим спасающимся; таким образом, живя при том блаженном епископе, он изложил дивные жития многих святых в своем послании к блаженному Акиндину, архимандриту печерскому; эти жития помещаются во второй части Киево-Печерского патерика. Впоследствии блаженный Поликарп, хотя и расстался телесно с отцом и наставником своим Симоном, возвратившись из его епископии опять в печерский монастырь, однако своей добродетелью он не удалился от того святого мужа: он хорошо укоренил в своем сердце его прежние поучения и старался хранить и возращать их. И святой Симон с своей стороны не переставал и здесь поучать его своим письменным посланием, полным боговдохновенных наставлений и описаний добродетельной жизни печерских святых. Имея всегда перед глазами это послание, блаженный Поликарп записывал все слова отеческие на скрижали своего сердца, читал их умом и исполнял на деле. Так строго подвизаясь, он достиг высокой степени добродетели. Когда блаженный Акиндин, архимандрит печерский, заботливо и богоугодно пасший Христово стадо, достиг глубокой старости и после долговременных трудов переселился к Господу на вечный покой, тогда не было в богоизбранном числе святых братий другого старейшего и более опытного в иноческих подвигах, кроме Поликарпа. Поэтому весь полк добрых воинов Христовых единогласно и единодушно избрал себе в вожди и наставники этого блаженного, как достойного и могущего управлять кормилом святой великой лавры Пресвятой Богородицы и преподобных отцов наших Антония и Феодосия печерских; это было при великом князе киевском Ростиславе Мстиславиче [3], при митрополите Иоанне, четвертом митрополите этого имени [4] и третьем поле митрополита Клима, освященного главою святого Климента [5]. Приняв начальство над святой великой лаврой печерской [6], блаженный Поликарп усердно старался сохранить все монастырские уставы, положенные преподобным Феодосием [7], ничего к ним не прибавляя (постороннего). Он оказался искусным руководителем в деле спасения; такого действительно и требовала чудотворная лавра и славилась им. Повсюду шла слава о ее благочинии под начальством блаженного Поликарпа. Многие из благородных и владетельных князей пользовались его наставлениями и стремились к добродетельной жизни, так что оставляли свои славные престолы из желания жить вместе с ним, ярким примером чего является приснопамятный киевский князь Ростислав Мстиславич. Этот христолюбец, ставя себе всегда образом жизни блаженного Поликарпа, завел у себя такой добрый обычай: великим постом, каждую субботу и каждое воскресенье он приглашал к себе на обед двенадцать печерских монахов и тринадцатого блаженного архимандрита Поликарпа, и, накормив их, не отпускал с пустыми руками. А сам каждое воскресенье причащался божественных тайн, молясь со слезами, воздыханием сердечным и стонами, так что никто, кто видел его в таком умилении, не мог удержаться от слез. Когда же кончался святой великий пост, то в Лазареву субботу христолюбивый князь созывал всех печерских блаженных старцев, просиявших постническим подвигом, угощал их всех радушно, одарял милостынею и отпускал с честию. Таким же образом созывал и угощал он братию и других монастырей, но в особенности братию печерскую, потому что очень любил добродетельную жизнь всех их и по преимуществу блаженного их наставника Поликарпа, подражавшего всячески первоначальным наставникам печерским Антонию и Феодосию. Князь, поэтому, часто говаривал блаженному, чтобы принял его в число иноков печерской обители. Но блаженный Поликарп отвечал ему:

— Благочестивый князь! Вам Бог велел вести другую жизнь, — управлять, творить праведный суд и строго соблюдать крестное целование.

А князь Ростислав возражал ему:

— Отец святой! Княжение мира сего не может быть без греха, и мне оно уже надоело и утомило меня своими вседневными заботами, поэтому хотелось бы мне хоть немного в старости послужить Богу и подражать тем князьям и царям, которые узким и трудным путем шли и достигли небесного царства.

На эти слова блаженный Поликарп сказал:

— Христолюбивый князь! Если ты хочешь этого от всего сердца, то да будет воля Божия.

Хотя князь и не успел привести в исполнение этого намерения, однако из следующего ясно видно, что оно было у него действительно горячим сердечным желанием, а родилось под влиянием доброго примера святого Поликарпа.

Когда князь сильно заболел в Смоленске и велел везти себя в Киев, то сестра его Рогнеда, видя, что брат так слаб, просила его:

— Останься здесь в Смоленске, и здесь положим тебя в своей церкви.

Он же отвечал ей:

— Пожалуйста, не делайте так, но даже если я и очень слаб, всё-таки пусть меня везут в Киев; если Бог меня возьмет в пути, то пусть положат мое тело в монастыре святого Феодора, построенном моим отцом; если же Бог избавит меня от этой болезни, то обещаюсь постричься в монахи в святом печерском монастыре при блаженном Поликарпе.

Потом, когда усилилась его болезнь, и он уже был при смерти, он сказал своему духовному отцу, священнику Симеону:

— Ты ответишь Богу за то, что не позволил мне постричься у того святого мужа в Печерском монастыре: я горячо желал этого, и да простит мне Господь грех, что я не исполнил обета!

Так принял он блаженную кончину. Началом и причиной такой добродетельной жизни приснопамятного князя было не что иное, как пример подвижнической жизни и боговдохновенная беседа преподобного отца нашего Поликарпа, бывшего в его княжение достойным начальником святой чудотворной Печерской лавры; увлекая не только братию, но и благочестивых мирян своим добродетельным примером, он поставлял их на путь покаяния и спасения. Так заботливо пас он врученную ему Богом паству. Он долго жил и в глубокой старости, преставился к Господу в 6690 году от сотворения мира, а от рождества Христова в 1182, 24 июля, в праздник святых страстотерпцев, князей русских Бориса и Глеба [8]. Облачили его тело и погребли с честью вместе со святыми отцами. После его смерти возникло большое затруднение в монастыре: братия не могли себе избрать нового игумена. Хотя многие из блаженных старцев были достойны такого сана, но ни один не хотел его принять по своему смирению и обету безмолвия: им казалось лучше быть в повиновении и находиться в уединении, чтоб своего сокровища добродетели, собранного упорным трудом, не расточить в заботах и печалях, которые обыкновенно неразлучны с начальствованием. Горько тужили и скорбели братия: нельзя было такому большому стаду ни одного часа быть без пастыря. Во вторник ударили в било; собрались вся братия в церковь и начали молиться о своей нужде Пресвятой Богородице и преподобным отцам Антонию и Феодосию, призывая на помощь подвижника — новопреставленного блаженного Поликарпа и прося его, чтоб умолил Бога указать им вместо себя игумена, и через то показал бы, угодил ли он Господу, или нет. Совершилось чудо: словно одними устами многие сразу сказали:

— Пойдем к благочестивому священнику Василию на Щековицу [9], пусть он будет нашим игуменом и управляет иноками печерского монастыря.

Пришли все с поклоном к священнику Василию и сказали:

— Мы все, братия печерского монастыря, кланяемся тебе и хотим тебя себе в отцы и игумены!

Священник Василий был весьма изумлен, поклонился им в свою очередь земным поклоном и сказал:

— Отцы святые! Я думал только о монашестве; куда мне недостойному быть игуменом.

И долго отказывался он, пока, наконец, не уступил их настойчивых просьбам. Тогда братия взяла его с собой в монастырь. В пятницу на пострижение этого Богом избранного Василия прибыли преосвященный митрополит киевский Никифор [10] и боголюбивые епископы: Лаврентий туровский и Николай полоцкий, и все пречестные игумены: преосвященный митрополит Никифор постриг его собственноручно. Так стал он начальником и пастырем добрым иноков святого печерского монастыря, после его молитвами, он был для всех образцом добродетелей, во славу и честь небесному Наставнику и Начальнику пастырей, Господу Богу и Спасу нашему Иисусу Христу, Ему же со безначальным Отцом и с Пресвятым, Благим и Животворящим Духом, подобает от всего создания непрестанное славословие и поклонение, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

В тот же день память святых страстотерпцев князей российских Бориса (Романа) и Глеба (Давида). (См. 2 мая).

Память 25 июля

Житие преподобной девы Евпраксии

Во дни благочестивого царя Феодосия Великого [1] был в Константинополе [2] один знатный сановник Антигон, родственник царю, человек разумный и в словах и в поступках, мудрый в советах; он давал всегда добрые и полезные указания в делах государственных, кроме того он был добр, сострадателен к людям, милостив к нищим и охотно помогал всем, кто просил его. Царь любил его не только как родственника, но и как благочестивого христолюбца и хорошего советника. Антигон был также и очень богат, настолько, что после царя не было никого богаче его. Он взял себе в супруги красивую девицу также из царского рода, по имени Евпраксию; она была благочестива и богобоязненна, любила посещать святые церкви, молилась Богу со слезами и щедро одаряла храмы Божии на украшение святынь Господних. У Антигона и Евпраксии, этой знатной, богоугодной четы, соединенной телом и душой, любимой царем и царицей, родился ребенок девочка, и назвали ее по имени матери Евпраксией. Однажды, после ее рождения, Антигон сказал своей жене Евпраксии:

— Ты знаешь, жена, что эта жизнь коротка и что богатства этого суетного мира — ничто: жизнь человеческая едва продолжается до восьмидесяти лет, богатства же, приготовленные на небесах боящимся Бога, пребывают бесконечные века. А мы, связанные мирскими заботами и прельщаемые временными богатствами, проводим наши дни в суете, не приобретая никакой пользы своей душе.

Услышав это, Евпраксия спросила Антигона:

— Что же нам надо делать, господин мой?

Антигон отвечал:

— Мы родили о Боге одну дочь, и довольно нам одной, прекратим плотской супружеский союз, — будем жить дальше без этого.

Тогда Евпраксия подняла руки к верху, возвела очи на небо и со вздохом сказала мужу:

— Благословен Господь Бог, приведший тебя в страх Его и наставивший тебя на разум истинный. Не скрою, господин мой, я много раз молила Бога, чтоб просветил Он сердце твое и вложил тебе в ум такую благую мысль, но никогда и не решалась высказать тебе свое желание; раз ты сам заговорил об этом, то позволь и мне кое-что сказать.

— Скажи, госпожа моя, что ты хочешь, — согласился Антигон.

— Ты знаешь, господин мой, — продолжала Евпраксия, — что говорит Апостол: «Время уже коротко, так что имеющие жен должны быть, как не имеющие; и плачущие, как не плачущие; и радующиеся, как не радующиеся; и покупающие, как не приобретающие; и пользующиеся миром сим, как не пользующиеся; ибо проходит образ мира сего» (1 Кор.7:29–31). Итак, давай проводить эту кратковременную жизнь как ты хочешь, без плотского сношения, чтобы вместе улучить во веки нетленную жизнь. А столько богатства, как у нас теперь, и столько имения — на что нам? Разве возьмем что-нибудь из них с собою в гроб? Поэтому с добрым намерением твоим раздай и это нищим, чтоб не бесплодно было решение, принятое нами.

Услышав эти слова супруги своей, Антигон прославил Бога и начал щедро раздавать свое имение нищим; с супругою же своею он жил, как брат с сестрой, без плотского сношения, во взаимной духовной любви, единодушно и единомысленно угождая Богу. Поставив себе такие добродетельные правила в жизни, Антигон преставился к Господу, прожив только один год без соития с женою; и оплакивали его царь и царица, как родственника и как праведного и благочестивого человека. Соболезновали они и о овдовевшей Евпраксии, еще очень молодой: она жила только два года и три месяца в супружеских сношениях с мужем, и один год без них. После погребения Антигона, царь и царица старательно утешали Евпраксию. Она же, взяв свою дочь, дала ее им на руки и, упав им в ноги, сказала с плачем и рыданием:

— В руки Божии и ваши отдаю эту сироту; примите ее в память родственника вашего Антигона и будьте ей вместо отца и матери.

Многие из присутствовавших при этом прослезились, и сам царь с царицей плакали. Через четыре года после этого, когда отроковице Евпраксии было пять лет, царь, посоветовавшись с матерью ее, обручил ребенка с одним из сенаторских сыновей, благородным юношей, который обещался ждать, пока подрастет отроковица; утвердив это, царь велел Евпраксии взять у него залог и обязательство. Спустя несколько времени, один сенатор захотел жениться на Евпраксии, вдове Антигона, и просил царицу через некоторых знатных женщин тайно от царя уговорить Евпраксию согласиться на брак с ним. Царица послала от себя придворных женщин ко вдове Евпраксии, советуя ей выйти замуж за помянутого сенатора. Услышав это, Евпраксия заплакала и сказала пришедшим к ней женщинам:

— Горе вам будет в будущей жизни за то, что вы подаете такой совет мне, обещавшей Богу жить в чистоте вдовства; уйдите от меня: ваш совет противен моему желанию!

Получив такой укор, они со стыдом ушли и рассказали об этом царице. Когда узнал об этом царь, он сильно разгневался на царицу и стыдил ее:

— Ты сделала, — говорил он, — совсем неприличное тебе дело! Разве достойно оно христианской царицы? Так ли ты обещалась Богу царствовать благочестиво? Так ли ты помнишь Антигона, близкого нам родственника и полезного советника? Жену его, мало пожившую с ним и при нем еще, согласно с его желанием, избравшую чистую жизнь для Бога, ты убеждаешь опять возвратиться к мирской жизни! Бога ты не боишься! Над тобой, неразумной, всякий смеяться будет!

От этих слов царице стало так стыдно, что она, как камень, молчала часа два. И немалая ссора была у царя с царицей из-за Евпраксии. Услышав о том, Евпраксия очень опечалилась, скорбя смертельно; лицо у ней похудело. Она решила тайно удалиться из Царьграда и с горькими слезами сказала своей дочери Евпраксии:

— Дитя мое, у нас в Египте большое имение, пойдем туда, ты посмотришь имущество твоего отца и мое: ведь это всё твое.

Вместе с дочерью и немногими рабами и рабынями она тайно от царя ушла из города и, прибыв в Египет, стала наблюдать за своими имениями. Она отправлялась иногда во внутреннюю Фиваиду со своими слугами и экономами и, обходя церкви и монастыри, мужские и женские, делала много пожертвований, щедро раздавая золото и серебро. Был там близ города один девический монастырь Тавеннский со ста тридцатью монахинями, о богоугодных делах которых много хорошего рассказывали в народе: ни одна из них не пила вина, не вкушала масла, винограда и каких-либо плодов. Некоторые из них, которые поступили в монастырь с детства, никогда и не видели последних. Пища их была хлеб с водой, сочиво и зелень, и то без масла. Они ели один раз в день, вечером; некоторые же — через день, а иные через два дня принимали немного пищи. Они никогда не отдыхали и не мылись. О бане нечего и говорить: они и слышать не могли об обнажении тела, и самое слово баня употреблялось у них в упрек, в стыд и насмешку. Каждой постелью служило волосяное рубище на земле, трех локтей в длину и один локоть в ширину: на этом они спали и то немного. Одеждой их были власяницы, длинные до земли, покрывавшие их ноги. И каждая трудилась по силе, сколько принимала никакого лекарства, но с благодарностью переносила болезнь, как бы принимая великое благословение от Бога, и от Него одного ждала помощи. Никто из них не выходил за монастырские стены и не разговаривал с приходившими, а все переговоры велись через одну привратницу: всё усердие их было направлено на собеседование с Богом в молитве и на угождение Ему. Потому и Бог принимал их молитвы и творил много ради них знамений, подавая исцеление всяким больным, которые стекались туда. Блаженной вдове Евпраксии очень понравился этот монастырь достойною удивления жизнью этих монахинь; она часто приходила туда с дочерью и приносила в церковь свечи и ладан. Однажды она сказала игумении и другим старшим сестрам:

— Я хочу вашему монастырю принести небольшой дар в двадцать или тридцать литр [3] золота, чтобы вы помолились Богу обо мне, о дочери моей и об умершем ее отце Антигоне.

Игумения же — она была диаконисса [4], и звали ее Феодулой — так отвечала ей:

— Госпожа моя, этим рабыням твоим вовсе не нужно ни золота, ни имущества: они всё отвергли в этом мире, чтобы сподобиться наслаждения вечными благами, поэтому мы ничего не хотим иметь на земле, чтоб не лишиться небесных богатств. Впрочем, чтоб не опечалить тебя, — принеси немножко масла в церковные лампады, свечей и ладану, и получишь за это награду от Господа.

Евпраксия так и сделала, и просила игуменью и всех сестер помолиться об ее муже Антигоне и о дочери.

Однажды, когда Евпраксия пришла, как обыкновенно, в этот монастырь, то игуменья, словно по внушению от Духа Божия, сказала маленькой девочке Евпраксии:

— Госпожа моя Евпраксия, любишь ли ты этот монастырь и этих сестер?

— Да, госпожа, — отвечала та, — я люблю вас.

— Если ты любишь нас, — продолжала игуменья, — то останься с нами в иноческом образе.

Девочка отвечала:

— В самом деле, если не будет огорчена моя мать, я не уйду отсюда.

Тогда игуменья спросила ее:

— Скажи мне правду, кого ты больше любишь: нас или своего обрученного?

— Я его не знаю, — отвечала девочка, — а вас знаю и люблю. Скажите же и вы мне, кого вы больше любите: меня или Того, как вы называете, Обручника?

Игуменья отвечала:

— Мы любим тебя и Христа нашего.

Девочка на то призналась:

— И я люблю вас и Христа вашего.

А мать ее Евпраксия сидела, слушала благоразумные речи своей дочери, и обильные слезы текли из глаз ее. Слушала и игуменья с умилением слова маленькой девочки и удивлялась, как она, еще ребенок — ей не было еще полных семи лет — так умно отвечала. Наконец, мать, которой жалко стало дочери, сказала ей:

— Пойдем, дитя мое, домой, уж вечер.

Но девочка отвечала на это:

— Я останусь здесь с госпожой игуменьей.

На это игуменья заметила ей:

— Ступай с матерью домой, тебе нельзя здесь остаться: здесь может жить только такая девушка, которая посвятила себя Христу.

— А где Христос? — спросила девочка. Игуменья обрадовалась и показала ей пальцем на образ Христа. Девочка побежала, поцеловала икону Спасителя и, обратившись к игуменье, сказала:

— Воистину и я обещаюсь Христу и не уйду отсюда с матерью, но останусь с вами.

— Дитя, — возразила игуменья, — тебе не на чем спать, тебе нельзя остаться здесь.

— На чем вы спите, — отвечала девочка, — на том и я буду.

Уже вечер склонялся к ночи, а мать с игуменьей всё уговаривали всячески девочку уйти из монастыря и пойти домой, но ничего не могли сделать, так как она вовсе не хотела уходить оттуда. Наконец, игуменья сказала ей:

— Дитя, если ты хочешь здесь жить, то ведь надо будет учиться грамоте, псалтири и — поститься до вечера, как и другие сестры.

— И поститься буду, — согласилась девочка, — и учиться всему буду, только оставьте меня здесь.

Тогда игуменья сказала матери:

— Госпожа моя, оставь ее здесь: вижу, что воссияла в ней благодать Божия, что праведные дела отца ее и твоя чистая жизнь, и обоих вас родительские молитвы и благословение ведут ее в жизнь вечную.

Тогда стала благородная Евпраксия, подвела к иконе Спасителя свою дочь, подняла руки вверх и сказала со слезами:

— Господи Иисусе Христе, Ты позаботься об этом ребенке: Тебя желала она, Тебе отдала себя!

Потом обратилась к девочке:

— Евпраксия, дочь моя! Бог, утвердивший неподвижно горы, да утвердит тебя в страхе Своем.

С этими словами, отдала она девочку в руки игуменьи, а сама плакала и била себя в грудь, и все монахини плакали с ней вместе. Итак, она вышла из монастыря, отдав дочь свою Богу.

Наутро рано пришла она опять в монастырь. Игуменья взяла девочку Евпраксию, привела ее в церковь и, совершив молитву, облекла ее в ангельский иноческий образ при матери ее. Мать, увидев ее в ангельском чине, воздела руки к небу и так начала молиться о ней Богу:

— Царь вечный, начавший в ней благое дело, Ты и доверши его, — дай ей исполнять волю Твою святую; пусть получит милость у Тебя, Творца, эта сирота, отдавшаяся Тебе с детства.

Потом она спросила дочь:

— Дитя мое, нравится ли тебе эта иноческая одежда?

— Да, я люблю ее, — отвечала девочка, — потому что я слышала от госпожи игумении и от других монахинь, что эту одежду дает Христос в залог обручения любящим Его.

Мать сказала на это:

— Христос, Которому ты обручена, дитя, Он да удостоит тебя Своего чертога.

С этими словами она поцеловала свою дочь, потом, простившись с игуменьей и всеми сестрами, вышла из монастыря. По своему обыкновению, она стала посещать и другие монастыри в Египте, и пустынные и городские, а также жилища нищих, помогая своим имуществом всем бедным и нуждающимся. Повсюду разносилась слава о блаженной вдове Евпраксии, о ее добрых делах и многочисленных милостях; дошли слухи об этом и до самого царя Феодосия Великого и до его вельмож; все дивились такой жизни ее и славили Бога, Который укреплял ее. Слышно было о ней, что она ни рыбы не ест, ни вина не пьет, постится каждый день до вечера, и поздно вечером принимает очень немного постной пищи, кутьи или овощей; всех удивляло такое воздержание ее при громадных средствах. Спустя несколько лет игуменья названного выше монастыря пригласила к себе добродетельную вдову Евпраксию и сказала ей тайно:

— Госпожа моя, я тебе хочу сообщить важное дело, но не пугайся.

— Говори, госпожа моя, что ты хочешь, — отвечала она.

Игуменья сказала следующее:

— Если ты хочешь распорядиться относительно своей дочери, то делай это поскорее. Я видела в сновидении твоего мужа Антигона, в великой славе стоящего перед Владыкой Христом и молящего Его, чтоб Он велел тебе оставить тело свое и пребывать с ним вместе, наслаждаясь такою же славой, какой он сподобился за свою добродетельную жизнь.

Услышав это, благочестивая женщина не только не смутилась, но даже очень обрадовалась: она желала расстаться с телом и отойти ко Христу. Она тотчас позвала свою дочь, которой было уже около двенадцати лет, и сказала ей:

— Дитя мое, Евпраксия! Вот меня уже зовет Христос, как сообщила мне мать игуменья, и близок день моей кончины; поэтому всё имущество твоего отца и мое я отдаю в твои руки, распорядись им честно, чтоб унаследовать тебе Царство Небесное.

Девица Евпраксия заплакала и сказала:

— Горе мне! Осталась я одна сиротой!

— Дитя, — сказала ей мать, — у тебя есть отец Христос, Которому ты обручилась; ты не остаешься одинокой сиротой: вместо матери у тебя будет госпожа игуменья, только старайся исполнить то, что обещала Христу. Бойся Бога, уважай сестер, повинуясь им со смирением; никогда не думай в душе о том, что ты царского рода, и не говори: им следует работать на меня, а не мне на них, но будь смиренна, и будет тебя любить Господь; будь нищей на земле, и будешь богата на небе. Вот, всё в твоих руках: если монастырь будет нуждаться в деньгах, дай, сколько будет нужно, и молись за меня и отца твоего, чтоб нам получить милость от Бога и избавиться от вечной муки.

Такой завет дала своей дочери блаженная Евпраксия; через три дня она преставилась ко Господу и была погребена в том монастыре. Услышал царь, что умерла Евпраксия, жена Антигона, призвал того сенатора, с сыном которого была обручена девочка Евпраксия, и сказал ему, что она отрешилась от мира и ушла в монастырь. Он же убедительно просил царя послать за ней поскорее, чтоб она немедленно явилась в Царьград к своему жениху, и чтоб состоялся брак их. Царь поспешил это исполнить. Но невеста Христова Евпраксия, получив и прочитав письмо царя, рассмеялась, села и написала ему лично следующее:

— Владыко царь! Неужели ты прикажешь мне, рабе твоей, оставить Христа и соединиться с человеком тленным и смертным, который сегодня жив, а завтра его будут есть черви? Не заставляй меня этого делать, и пусть тот человек не беспокоит из-за меня твое величество: ведь я уже невеста Христова и мне нельзя обмануть Его. Но я прошу ваше величество в память моих родителей взять всё их имущество и раздать святым церквам и монастырям, нищим, вдовам и сиротам; затем отпусти на волю рабов и рабынь, и прикажи управителям родительских имений простить все долги должникам: исполни всё, как следует, владыка мой, чтоб мне без заботы и препятствия служить Христу моему, Которому я вверилась всей душой. Владыко царь и царица, помолитесь и вы Господу обо мне, рабе вашей, чтоб он удостоил меня послужить Ему.

Написавши собственноручно такой ответ, Евпраксия запечатала его и отдала посланному; тот возвратился в Царьград. Получив письмо Евпраксии, царь прочел его вместе с царицею наедине, и много слез пролили они от умиления и молились Богу об Евпраксии. На другой день царь созвал всех вельмож и в числе их отца того юноши, с которым была обручена Евпраксия, и велел при всех прочесть ее письмо; все слышавшие в слезах говорили:

— Царь, поистине эта девица из твоего рода, прекрасное дитя прекрасных родителей Антигона и Евпраксии, святой отпрыск от святого корня!

И все, как один человек, славили за нее Бога. Отец жениха тоже не посмел ничего сказать царю об Евпраксии. Царь же распорядился, как следовало, всем имуществом ее, оставшимся ей после родителей, раздав его церквам и нищим и таким образом исполнив ее желание; прожив немного после этого, царь отошел к Господу. А Евпраксия начала еще усерднее подвизаться, угождая Богу, и постилась сверх сил; ей было тогда двенадцать лет, когда она избрала себе самый суровый образ жизни. Сначала она ела один раз в день, и то вечером, а потом она стала поститься до следующего и наконец до третьего дня. Она трудилась, служа сестрам со всевозможным усердием и исполняя со смирением самую черную работу: мела трапезную комнату и другие кельи, стлала сестрам постели, носила на кухню воду и дрова, варила пищу, мыла посуду, и во всех монастырских службах не было усерднее ее. В том монастыре существовал обычай: если какая-либо сестра подверглась искушению во сне от диавола, то должна была тотчас сказать об этом игумении; а та со слезами молилась Бога, чтоб Он отогнал от той сестры диавола, и приказывала ей каменьев, насыпать их под волосяную постель и спать на ней, а сверху на постель насыпать пеплу и спать так десять дней. Однажды и Евпраксия подверглась во сне некоторым соблазнам от искусителя; тогда она набрала каменьев под свою волосяную постель и посыпала ее сверху пеплом. Увидев это, игумения улыбнулась и сказала одной из старших сестер:

— Вот, и эта девушка начала страдать от диавола!

И стала молиться о ней:

— Боже, сотворивший ее по образу Твоему, — говорила она, — и повелевший ей избрать этот иноческий чин, Ты утверди ее в страхе Твоем и от бесовских наветов сохрани ее!

Потом она призвала к себе Евпраксию и спросила:

— Почему ты мне не сказала, что тебе было искушение от диавола, а скрыла это от меня?

А та упала игумении в ноги со словами:

— Прости меня, госпожа моя, что постыдилась сказать тебе.

— Дочь моя, — внушала ей игумения, — это начало твоей борьбы со врагом; крепись, чтоб одолеть его и получить венец!

Спустя несколько времени Евпраксия опять подверглась искушению диавола и рассказала одной сестре Юлии, которая очень ее любила и наставляла в подвигах. А Юлия сказала ей:

— Госпожа моя Евпраксия, не скрывай этого от игумении, но расскажи ей, как следует, чтоб она помолилась о тебе; говорят, она сама в юности много претерпела искушений от диавола. Рассказывают, что она однажды ночью после сильного искушения вышла из кельи, стала под открытым небом, подняла руки к небу и пробыла так сорок дней и ночей без еды, без питья, без сна, стоя и молясь Богу, пока не победила диавола. И мы все бываем искушаемы врагом, но надеемся, что с помощью Христовой одолеем нашего искусителя. Поэтому, сестра, не удивляйся этому, не смущайся, но расскажи поскорее игумении о случившемся с тобою, не стыдись!

Услышав это, Евпраксия поблагодарила Юлию:

— Помоги тебе Бог, сестра, за то, что ты наставила меня и укрепила мне душу: я пойду и расскажу госпоже великой о том, что случилось со мной.

— И не только расскажи, — прибавила Юлия, — но и попроси ее помолиться о тебе и прибавить тебе подвига.

Евпраксия пошла и рассказала игумении об искушении диавольском. Игумения сказала ей:

— Не удивляйся этому, дочь моя; со всяким оружием нападает на нас диавол, но не бойся, стань мужественно и непоколебимо, чтоб он не одолел тебя. Много еще тебе предстоит искушений от него; а ты подвизайся, чтоб победить его и получить от Христа, жениха твоего победные венцы. Усиль свой пост, сколько можешь: за подвиги получают честь. Скажи мне, дитя, как ты постишься?

— Я принимаю пищу через два дня, — отвечала Евпраксия.

— Прибавь еще один день к своему посту, — сказала игуменья, — и ешь на четвертый день после захода солнца.

Евпраксия приняла этот наказ с радостью. Евпраксии исполнилось двадцать лет от роду; она возмужала телом и была красива, — обнаруживая знатность своего рода. Подвергшись опять искушению, она сообщила о том игумении, а игумения сказала ей:

— Пойди, дитя, и перенеси эти каменья сюда и сложи их около печи.





Евпраксия тотчас начала носить эти каменья. Среди них попадались большие, которые с трудом можно было бы поднять двум сильным сестрам. Она же их одна поднимала, клала на плечо и несла: она была сильна телом, а еще сильнее послушанием, и ни к кому не обращалась с просьбой помочь ей, потому что тяжелы камни, или потому что она голодна или выбилась из сил, — но с усердием исполняла приказание. Когда же она перенесла все каменья, то игуменья через несколько дней опять сказала ей:

— Нет, нехорошо, что эти каменья лежат около печи, отнеси их опять на прежнее место.

Она ничуть не ослушалась, а снова принялась за дело и тщательно выполняла то, что ей было приказано. Удивлялись сестры такому послушанию ее, терпению и трудолюбию, а некоторые из молодых смеялись, другие же говорили:

— Крепись, сестра Евпраксия, будь тверда!

А она же была весела и пела за работой. Труд ее продолжался тридцать дней, когда игумения приказала ей оставить это дело и послала ее на послушание в пекарню. Она исполняла с великой радостью всякие приказания; иногда сеяла в пекарне муку, месила тесто и пекла хлебы, иногда в кухне варила пищу и колола дрова, иногда в столовой прислуживала сестрам: и ни в каком деле она никогда не заленилась, не ослушалась, не отнеслась небрежно, не роптала, но во всякой службе была добра, послушна, тщательна и терпелива. При всем том она никогда не пропускала обычного молитвенного правила в полночь, ни утреннего пения, ни первого, третьего, шестого и девятого часов; после же вечернего пения она подавала кушанье постницам. Диавол попытался еще раз потревожить ее ночным искушением. Однажды ночью он явился ей во сне в виде того юноши, с которым она былоа обручена: будто бы с множеством воинов он пришел похитить ее и насильно тащил из монастыря. Она лежала на своей постели и во сне начала кричать и звать сестер, чтоб помогли ей избавиться из рук похитителя. От ее крика проснулись сестры, сбежались к ней, разбудили ее и стали спрашивать, почему она кричала. Она рассказала про виденное во сне искушение диавольское, и все начали о ней молиться. Так как и снова ее тревожил искуситель, то игумения сказала ей:

— Смотри, дитя мое Евпраксия, как бы диавол не подействовал на твой разум, как бы не пропал труд твой; потерпи еще немного, борись с нем мужественно, и он убежит от тебя.

И Юлия также говорила Евпраксии:

— Сестра, если мы теперь, пока юны и сильны, не станем бороться с нашим врагом и не победим его, то как нам победить его в старости?

Евпраксия отвечала ей:

— Жив Господь, сестра моя Юлия, если прикажет мне игумения, то я не стану принимать пищи целую неделю, пока с помощью Господа не одержу победы над врагом, искушающим меня.

— Право, сестра моя, — возразила Юлия, — я не могу столько поститься, а ты, если можешь, то хорошо сделаешь; во всем монастыре нет никого, кто бы мог не принимать пищи целую неделю, кроме матери нашей игумении.

Тогда Евпраксия отправилась к игумении и попросила у нее разрешения назначить себе такой пост, чтоб не есть целую неделю. Игумения сказала ей на это:

— Делай всё, что можешь, дитя мое; да укрепит тебя Творец твой Бог и даст тебе одолеть диавола!

И начала Евпраксия поститься по целой неделе, принимая пищу только по воскресеньям и не оставляя в то же время ни монастырских работ, ни услуг сестрам, так что все дивились столь великим подвигам ее. «Вот целый год следим мы за Евпраксией, — говорили некоторые из сестер, — ну, видали ли мы, чтоб она сидела, хоть бы когда ест? Нет, и не могли видеть, — только разве когда ночью ляжет отдохнуть на постель, — а то и пищу вкушает стоя». И все сестры любили ее за то, что она так трудилась и была так скромна, хоть и царского была рода, и молились о ней Богу, чтоб Он даровал ей крепость и спасение. В числе сестер была одна, по имени Германа, которая, как говорили, происходила от простой и бедной рабыни; она одна не любила всеми любимой Евпраксии: диавол разжигал в ней зависть. Однажды Германа нашла в кухне Евпраксию одну за работой и начала браниться:

— Евпраксия постится всю неделю, а мы не можем; что мы станем делать, если игуменья велит нам так поститься?

Евпраксия возразила ей:

— Извини, сестра, великая госпожа наша велела каждой подвизаться по своим силам, и на меня не насильно возложила этот труд.

Германа, разгневавшись, сказала:

— Обманщица, много в тебе разных хитростей! Кто не знает, что ты нарочно это делаешь из стремления к суетной славе, чтоб все видели и хвалили тебя: ты хочешь, чтоб по смерти игумении, к тебе перешел ее сан; но я уверена, ей-Богу, что тебе никогда не начальствовать над нами!

Евпраксия со смирением упала ей в ноги.

— Прости меня, госпожа моя, — сказала она, — согрешила я перед Богом и тобой!

Когда узнала об этом игумения, она позвала Герману и стала ей выговаривать при всех сестрах:

— Раба лукавая и безбожная! Какое зло тебе сделала Евпраксия, что ты ей мешаешь в ее богоугодном деле? Ты будешь отлучена от церковных служб и трапезы с сестрами, как недостойная!

Евпраксия со слезами долго упрашивала игумению просить Герману и в течение тридцати дней не могла упросить; на тридцатый день Евпраксия взяла с собой Юлию и просила старших сестер похлопотать у игумении о прощении Германы. Игумения позвала Герману и сказала ей:

— Разве ты не поняла, окаянная, какое великое зло мешать кому-либо в добром деле? Ты не подумала и о том, что она дочь сенатора, из царского рода, и так смиренна, так отдалась Богу и служить тебе недостойной.

Тогда все сестры стали просить игумению за Герману; насилу умолили ее, и Герману простили. Таким образом, видимый враг на время оставил свою злобу, а враг невидимый, диавол, не переставал бороться с Евпраксией, злобствуя на нее за то, что был побеждаем ее смирением. Так, однажды ночью он навел на нее скверные мирские мечты, чем глубоко смутил ее. Она, как почуяла лютое нападение вооружившегося на нее врага, вскочила с постели, осенила себя крестным знамением и вышла из своей кельи; на дворе, на особом месте стала она, простерла руки свои к небу, вперивши в небо очи и ум, и стояла так, молясь день и ночь, ничуть не двигаясь с места, как врытая в землю, сорок дней; в это время она не пила, не ела, не говорила ни с кем, не спала и не опускала рук. В начале ее стояния игумения, узнав об этом, пришла к ней и сказала:

— Да утвердит тебя, Бог, дитя, и подаст тебе терпение!

Евпраксии было тогда двадцать пять лет от роду. Когда она простояла две недели, игумения и сестры с улыбкой смотрели на такое терпение ее и радовались за нее. Прошло тридцать дней и стали удивляться сестры и говорили игумении:

— Матушка, как видно, Евпраксия хочет совершить твой сорокадневный труд, как ты бывало стояла так же.

— Да утвердит ее Бог, — отвечала игумения, — будем все молиться о ней!

По прошествии сорока дней, она еще простояла пять дней, и потом в изнеможении упала на землю, и лежала как мертвая. Собрались сестры, внесли ее в комнату и не могли пригнуть ее рук: она вся была как деревянная и не могла произнести ни одного слова. Игумения принесла ей пищи, поднесла к ее устам и сказала:

— Дитя мое Евпраксия! Во имя Господа нашего Иисуса Христа, съешь!

И тотчас она, взяв пищу, съела и заговорила, немного укрепилась и встала; ее повели в церковь, благодаря Христа Бога, укрепившего рабу Свою на такой подвиг. После этого Евпраксия стала понемногу принимать пищи и поправляться. С этого времени диавол уже не мог более смущать Евпраксию скверными мечтаниями и разжением плотских страстей: невеста Христова одержала окончательную победу над его искушениями; тогда он начал изобретать против нее иные козни, как человекоубийца искони (Иоан.8:44): он захотел совсем лишить ее жизни следующим образом. Однажды блаженная Евпраксия пришла с водоносом к колодцу почерпнуть воды; а диавол, по попущению Божию, схватил ее и бросил в колодец; она, как потом сама рассказывала, дошла головой до дна колодца, но, всплывши наверх, ухватилась за веревку, свесившуюся с ведра в колодец, и воскликнула:

— Господи Иисусе Христе, помоги мне!

Раздались крики, что Евпраксия упала в колодец, собрались сестры с игуменией и вытащили ее. Она же перекрестилась и сказала с улыбкой:

— Жив Христос мой! Не победишь меня, диавол, не уступлю тебе: до сегодняшнего дня носила воду в одном сосуде, теперь стану носить двумя.

И стала так делать. После этого случилось ей колоть дрова для кухни; когда она взмахнула топором, чтоб ударить по полену, диавол свел ее руки; она ударила топором себе по ноге и рассекла голень; рана была очень глубока, и текло много крови. Она в изнеможении упала на землю и лежала словно мертвая. Это видела Юлия; она испугалась, закричала и, прибежав к сестрам, рассказала, что Евпраксия поранила себя в ногу топором и умерла. Сошлись сестры и обступили ее с плачем: игумения пришла, полила холодной воды ей на лицо и сказала ей, осенив ее крестным знамением:

— Дитя мое Евпраксия! Что ты помертвела? Взгляни и скажи что-нибудь сестрам: они скорбят о тебе.

Она открыла глаза и сказала игумении:

— Не плачь, госпожа моя матушка, душа во мне.

Игумения тогда обратилась с молитвой к Господу:

— Господи Иисусе Христе! Исцели рабу Твою, за Тебя она так много страдает.

Потом, обвязав ей ногу волосяным платком, игуменья подняла Евпраксию и хотела вести в келью. Она же, посмотрев и увидев лежащие дрова, сказала:

— Жив Господь мой! Не пойду отсюда, пока не соберу дрова и не отнесу их на кухню.

— Я соберу, — сказала Юлия, — а ты ступай, ляг.

Но Евпраксия не дала Юлии собрать дрова, а сама набрала полную охапку поленьев и понесла. В кухню надо было взбираться по лестнице; когда Евпраксия взошла на верхнюю ступеньку, диавол заплел ей ноги и помешал ей: она наступила ногой на край своей одежды и упала лицом на поленья, которые несла в руках; лучина возилась ей в лицо около глаза; Юлия закричала, подбежала к ней и стала говорить:

— Не говорила ли я тебе, что ты не можешь нести дров, ляг, а ты не послушала меня.

— Не печалься, сестра, — возразила Евпраксия, — вытащи осторожно занозу из моего лица, а глаз мой невредим, по милости Божией.

Занозу вынули; много крови текло из раны; игумения взяла масла и соли и, помолившись, помазала рану, а Юлия стала уговаривать Евпраксию:

— Пойди, госпожа моя, ляг на постель и отдохни, а я послужу госпожам сестрам.

Но Евпраксия отвечала:

— Жив Господь мой, не буду отдыхать, пока окончу послушание мое сестрам.

Все сестры много упрашивали ее отдохнуть, так как рана ее болит, но она не захотела отдыхать; она стояла и варила пищу, а из обеих ран струилась кровь; она не легла, пока не кончила прислуживать сестрам и в трапезе; только, окончив совсем свою службу, поздно вечером пришла она к своей постели. Бог, видя такое терпение ее, скоро исцелил ее раны, и она выздоровела. А диавол разрывался от зависти и еще раз попробовал погубить ее. Однажды она вошла зачем-то на высокое здание вместе с сестрами; диавол сбросил ее сверху вниз. Сестры, бывшие с ней, поспешили спуститься вниз по лестнице: они думали, что Евпраксия разбилась до смерти, упавши с такой высоты. А она поднялась с земли невредимая и шла им навстречу; на их вопрос, не разбилась ли она, она отвечала:

— Не знаю, как я упала и как встала.

И все славили Бога, сохранившего рабу Свою от смерти. В другой раз, когда она варила для сестер зелень в котле и хотела отставить кипящий котел от огня, диавол подкосил ей ноги; она упала назад, а котел с кипящим кушаньем опрокинулся ей на лицо. Помощница ее Юлия закричала, что Евпраксия обварилась, и сбежались все бывшие поблизости сестры; а Евпраксия быстро поднялась с земли и сказала, улыбаясь Юлии:

— Что ты наделала, сестра? Понапрасну ты встревожила сестер и игуменью!

И все видели, что лицо ее невредимо, ничуть не обожжено. Игуменья заглянула в котел и увидела, что остатки кипятка на дне еще клокочут; тогда она спросила Евпраксию:

— Разве на тебя не попал кипяток?

— Жив Господь, — отвечала она, — я почувствовала словно холодную воду, а не кипяток на своем лице.

Удивилась игумения и сказала:

— Да сохранит тебя Бог до конца, дитя мое!

Потом старшим сестрам она сказала наедине:

— Видите, Евпраксия сподобилась благодати Божией: упала с крыши и не разбилась, облила лицо себе кипятком и осталась невредима.

— Видим, — отвечали сестры, — что Евпраксия истинная раба Божия и что хранит ее Господь: от стольких искушений спас Он ее.

В этот монастырь приходили из ближнего города и окрестных селений женщины — мирянки, приносили своих больных детей, а также приводили и бесноватых: Господь, как сказано было выше, подавал исцеление больным и изгонял бесов по молитве богоугодной игумении и сестер, живших по-Божьи. Они собирались в церковь и устраивали совместные моления о разных больных, и те получали исцеление, и возвращались домой здоровыми. Была в том монастыре одна бесноватая, которую с юных лет ее мучил живший в ней лютый демон, князь других нечистых духов. Эта женщина была связана цепями по рукам и ногам; она скрежетала зубами, свистела, испускала пену и громко кричала, так что все пугались ее крика. Много раз игумения со старицами молилась в церкви Богу, чтоб отогнал Он беса от этой страдающей женщины, но молитвы их не были услышаны: по Божьей воле это оставалось для большого чуда и для показания святости невесты Христовой Евпраксии, как об этом будет сказано ниже. В этой женщине был такой лютый бес, что никто не мог к ней близко подойти; она была привязана в одной подвальной комнате к столбу, и пищу и питье ей подавали издали: привязывали посуду к длинной палке, клали туда хлеб, бобы и какую-либо зелень и протягивали к ней; а она часто, схватив посуду с палкой, бросала их в лицо подававших. Так держали ее долгое время в монастыре. Однажды привратница пришла к игумении сказать, что явилась в монастырь какая-то женщина и плачет, а с ней восьмилетний ребенок, расслабленный и глухонемой, и просит она помолиться об исцелении своего ребенка. Игуменья, зная по откровению от Бога, что Евпраксии уже дана благодать исцелений и власть над нечистыми духами, призвала ее к себе и сказала:

— Пойди, возьми ребенка у матери, которая стоит у ворот, и принеси сюда.

Она пошла и, увидев совсем расслабленного ребенка, глухонемого, сжалилась над ним, вздохнула и, перекрестив его, сказала:

— Бог, сотворивший тебя, да и исцелит тебя, дитя!

С этими словами она взяла его на руки и пошла с ним к игумении. Ребенок, пока она несла его на руках, тотчас исцелился, начал говорить и звать свою мать. Евпраксия, услышав, что ребенок заговорил, пришла в ужас и положила его на землю; а ребенок встал и побежал к воротам, зовя мать. Привратница пошла и рассказала об этом игумении. Игумения тогда позвала к себе мать этого ребенка и сказала ей:

— Что же это, сестра, ты искушать нас пришла со здоровым ребенком?

— Владыка Христос свидетель мне, госпожа моя, — отвечала мать, — что до настоящего часа ребенок мой не говорил, не слышал, не действовал руками, ногами ступить не мог, а когда эта честная девица взяла его на руки, тотчас заговорил, выздоровел и начал ходить.

Тогда игумения сказала этой женщине:

— Милостью Христовой выздоровел у тебя ребенок, иди с миром и благодари Бога.

Когда женщина с исцеленным ребенком ушла, игумения сказала Евпраксии:

— Я хочу, дочь моя, чтоб ты кормила из своих рук ту страдающую беснованием сестру в нашем монастыре, если ты не боишься ее.

— Не боюсь, госпожа моя, — отвечала Евпраксия, — и если прикажешь, буду это делать.

После того Евпраксия взяла хлеба и вареной пищи в посуде и принесла к бесноватой; та тотчас заскрежетала зубами, бросилась на нее и, схватив посуду, хотела разбить. Евпраксия же, взяв ее за руку, сказала ей:

— Жив Господь, я повалю тебя на землю, возьму посох нашей госпожи игумении и буду жестоко тебя бить, чтоб ты больше не бесчинствовала!

Бесноватая увидела, что Евпраксия гораздо сильнее ее, — Господь укрепил рабу Свою, — испугалась и замолчала. А святая начала ласково увещевать ее:

— Сядь, сестра моя, — говорила она, — ешь, пей и не смущайся.

Та села, ела и пила и заснула. С этого времени перестали подавать ей пищу издали на палке, она брала ее из рук Евпраксии, и дивились все сестры. Если же когда бесноватая начинала смущаться, рваться и кричать, то сестры говорили ей:

— Замолчи, вот Евпраксия придет к тебе с посохом и прибьет тебя!

И тотчас бесноватая усмирялась и умолкала. Вышеупомянутую Герману опять стала грызть в сердце зависть; она говорила другим сестрам:

— Разве никого нет еще из сестер, кроме Евпраксии, которая бы носила бесноватой пищу; дайте мне хлеб, и я так же буду служить бесноватой, как и Евпраксия.

Она взяла хлеб и кутью, подошла к бесноватой и сказала:

— Возьми, сестра, поешь!

Бесноватая же крепко схватила ее, разорвала на ней одежду донага, заскрежетала на нее зубами, повалила ее на землю, села на нее и, навалившись, начала кусать и есть ее тело на плечах и шее. Раздался ужасный вопль, но никто не решался подойти к ней; тогда Юлия поспешила в кухню и сказала Евпраксии:

— Германа совсем погибает от бесноватой!

Прибежала Евпраксия, схватила бесноватую за руки и за шею, и так избавила Герману, всю израненную и окровавленную.

— Разве хорошо ты сделала, — обратилась Евпраксия к бесноватой, — так изранила сестру?

А она стояла, скрежеща зубами и испуская пену.

— Жив Господь, — прибавила Евпраксия, — с этого времени, если ты причинишь зло какой-либо сестре, я не пощажу тебя, а возьму у игумении посох и без жалости буду бить тебя.

Тогда та легла и замолчала. На следующее утро рано пришла Евпраксия навестить больную. Оказалось, что она разодрала на себе все одежды и, сидя нагая на земле, собирала свой гной и ела. Сжалилась над ней блаженная Евпраксия и прослезилась; потом одела ее в другую одежду, принесла ей хлеба, воды, накормила и напоила ее. Возвратившись в свою келью, она весь день плакала тайно от сестер и молилась, чтобы Господь исцелил страдающую; так и всю ночь пробыла она в молитве, а Бог открыл ее молитву игумении; на утро игуменья позвала ее к себе и спросила:

— Дитя мое Евпраксия, почему ты скрыла от меня свою молитву о страдалице; если б ты мне сказала, и я бы потрудилась вместе с тобой.

— Прости меня, госпожа моя, — отвечала Евпраксия, — я видела ее в таких мерзостях и сжалилась над ней.

— Дочь моя, — сказала ей игумения, — мне нужно тебе кое-что сказать; но смотри, не возгордись. Вот Христос дал тебе власть изгнать того беса, и на всех других бесов дана тебе сила.

Услышав это, Евпраксия упала на землю, посыпала себе голову землей и восклицала, говоря:

— Как мне, окаянной и такой скверной, изгнать беса, если вы столько лет молились, и не могли до сих пор этого сделать.

Игумения сказала:

— Дитя мое, это дело дожидалось тебя, чтоб узнали, какая великая награда приготовлена тебе на небе; не прекословь, исполни, что тебе приказывают.

Евпраксия пошла сначала в церковь, бросилась на землю перед образом Господа нашего Иисуса Христа, омочила землю слезами, прося помощи свыше. Потом, помня приказание игумении, она отправилась к бесноватой; за ней шли все сестры, чтобы посмотреть, что будет. Подошедши к больной, Евпраксия сказала:

— Исцеляет тебя Господь наш Иисус Христос, создавший тебя.

И осенила ее крестным знамением. Бес закричал страшным голосом: «Что это за лживая и скверная монахиня! Сколько лет уже я живу в этой женщине, и никто меня не изгнал, а эта нечистая хочет изгнать!».

— Не я тебя изгоняю, — сказала Евпраксия, — но Христос Бог мой, Жених мой!

А бес кричал:

— Не выйду, нечистая, у тебя нет силы меня выгнать!

— Я нечистая, — отвечала святая, — много во мне всякой скверны, как ты говоришь, но выйди из нее, тебе повелевает Христос Бог мой! А если не хочешь выйти, то я возьму посох у госпожи нашей игумении и буду бить тебя.

Бес долго возражал и всё не хотел выходить. Тогда Евпраксия взяла у игумении жезл и пригрозила ему, говоря:

— Выходи, а то буду бить тебя.

— Как же я выйду из нее, — возражал бес, — когда я заключил с ней условие и не могу его нарушить?

Святая ударила три раза жезлом со словами:

— Выйди из создания Божия, дух нечистый — Христос Господь повелевает тебе.

Зарыдал бес:

— Куда мне идти? — говорил он.

— Иди в тьму кромешную, — отвечала святая, и в вечный огонь, на бесконечную муку, приготовленную тебе и отцу твоему сатане и всем, исполняющим вашу волю.

Все сестры стояли и смотрели издали, не смея подойти. Так как бес не хотел выходить и всё спорил, то святая Евпраксия подняла глаза к небу и воскликнула:

— Господи Иисусе Христе! Не постыди меня в этот час, чтоб не порадовался из-за меня нечистый бес!

И тотчас бес закричал громким голосом и вышел, а женщина стала с тех пор совсем здоровая. Евпраксия взяла ее с собой, обмыла, одела в чистую одежду и повела в церковь; там все вместе прославляли и благодарили Христа Бога. А Евпраксия с того дня стала отличаться еще большим смирением, служила всем сестрам, как рабыня. Когда матери приносили в монастырь больных детей, игумения отсылала их к святой Евпраксии, а она, хотя и не хотела, но повинуясь приказанию начальствующей, исцеляла их благодатию Христовой. Когда приближалось время блаженной кончины святой Евпраксии, игумении было откровение от Бога во сне, что невеста Христова уже призывается в небесный чертог; очень встревожилась игумения этим видением, — ей жалко было расставаться с любимой Евпраксией; она стала плакать и никому не хотела говорить о своем видении. Старицы, увидев, что она тужит и плачет каждый день, сначала не смели спросить ее, почему она так тужит; потом сами так опечалились ее печалью, что обратились к ней с вопросом:

— Скажи нам, госпожа наша, матушка, почему ты так печальна? У нас сердце разрывается, глядя на твою печаль и слезы.

— Не заставляйте меня открыть вам до завтра, — отвечала игумения.

— Жив Господь, — сказали старицы, — если ты не откроешь нам, матушка, то очень опечалишь нас.

Тогда игумения сказала:

— Я не хотела вам говорить до утра, но, если уж вы так просите меня, то слушайте: нас покидает Евпраксия, — завтра уходит она из этой жизни. Но пусть никто из вас сегодня об этом не говорит ей, чтоб не смущать ее, — пусть она не знает этой тайны, пока не наступит ее время.

Услышав эти слова игумении, сестры горько расплакались: все очень любили Евпраксию и чтили, зная ее за великую угодницу Божию и истинную рабу и невесту Христову; лишиться ее для них была большая потеря. Одна из сестер услышала, что старицы плачут, проведала причину, побежала тотчас в пекарню и застала там Евпраксию вместе с Юлией за печением хлебов.

— Знаешь, госпожа, — сказала она, — игумения со старицами о тебе плачут.

Евпраксия и Юлия удивились этим словам, и молча стояли. Потом Юлия сказала Евпраксии:

— Уж не упросил ли царя тот, твой бывший жених, взять тебя из монастыря силой, — не об этом ли скорбят игумения со старицами?

— Жив Господь мой Иисус Христос, — отвечала святая, — хоть все царства земные соберутся, не смогут принудить меня оставить Христа моего; однако, госпожа моя Юлия, поди, узнай повернее, о чем это плачут; очень мне неспокойно на душе.

Юлия пошла, стала у дверей и слушала, что говорят, а игумения в это время рассказывала старицам свое видение.

— Видела я, — говорила она, — двух честных мужей в светлой одежде; вошли они в монастырь и говорят мне: пусти Евпраксию, Царь ее требует; потом пришли другие два, еще светлее, и сказали: возьми Евпраксию и веди ее к Царю. Я тотчас взяла ее и повела; когда мы пришли к каким-то чудным воротам, — я их красоту и описать не могу, — они отворились сами собой, и мы вошли внутрь; там увидели нерукотворную палату, полную несказанного блеска, и высокий трон; на нем сидел сияющий Царь. Я не могла войти внутрь, а Евпраксию взяли и повели к Царю; она поклонилась Ему в ноги, поцеловала его пречистые стопы. Я увидела там бесконечное множество ангелов и святых, и все стояли и смотрели на Евпраксию. Потом я увидела Матерь Божию, Пречистую деву Марию, Владычицу нашу; Она взяла Евпраксию и показала ей прекрасный чертог и приготовленный венец, сияющий славою и честию. И слышала голос, который говорил ей:

— Евпраксия! Вот награда тебе и покой; но теперь иди, а через десять дней приходи и будешь наслаждаться этим всем бесконечные века.

Так рассказывала игумения старицам о своем видении, а сама плакала и, наконец, сказала:

— Вот нынче десятый день с тех пор, как я видела, и завтра Евпраксия преставится.

Услышав это, Юлия стала бить себя в грудь, и пошла в пекарню с плачем и рыданием. Увидала ее плачущую Евпраксия и сказала:

— Заклинаю тебя Сыном Божиим, скажи мне, что ты слышала, что так плачешь?

— Я плачу, — отвечала она, — потому, что сегодня мы расстаемся с тобой: я слышала от великой госпожи нашей, что завтра ты скончаешься.

Евпраксия, как услышала это, тотчас лишилась сил и упала на землю, словно мертвая. Юлия сидела над нею и плакала. Потом Евпраксия сказала Юлии:

— Дай мне руку, сестра моя, подними меня и отведи меня в дровяной сарай; там положи меня.

Юлия так и сделала. Евпраксия лежала на земле, плакала и говорила Господу:

— За что, Владыка, ты погнушался мною, странницей, сиротой? За что презираешь меня? Теперь бы мне время трудиться и бороться с диаволом, а Ты теперь берешь у меня душу! Смилуйся надо мной, рабой Твоей, Господи, и оставь меня по крайней мере на один этот год, чтоб мне покаяться в грехах моих, потому что не покаялась я, нет у меня добрых дел и нет у меня надежды на спасение. Умершим нет покаяния, ни слез, и не мертвые хвалят Тебя, Господи, и не сходящие в ад, но живые благословляют имя Твое святое; дай мне один год, как бесплодной смоковнице.

Когда она так рыдала, одна из сестер услыхала, пошла и сказала игумении со старицами:

— Кто рассказал ей, — спросила игумения, — о нашем разговоре и смутил ее душу? Не запретила ли я вам сообщать ей эту тайну, пока не придет ее час? Что вы наделали! Прежде времени смутили ее! Пойдите, приведите ее сюда!

Когда привели святую, она упала в ноги игумении, говоря:

— Отчего не сказала ты мне, матушка, что близка моя кончина; я бы поплакала о моих грехах! И вот теперь я отхожу без надежды на спасение: нет у меня благих дел. Пожалей меня, владычица моя, помолись обо мне Богу, чтоб Он дал мне пожить один год, дабы мне покаяться в грехах. Я отхожу без покаяния и не знаю, какая тьма обымет меня, и какая мука ожидает меня.

Игумения на это сказала ей:

— Жив Господь, дочь моя Евпраксия, нетленный Жених твой Христос удостоил тебя небесного царствия и приготовил тебе прекрасный чертог и венец вечной славы.

И начала игумения рассказывать ей всё свое видение о ней и так утешала ее, вселяя в ее душу надежду; кроме того она просила Евпраксию помолиться о ней Богу, чтоб Он и ее сподобил такой же участи. Евпраксия, лежа у ног игумении, занемогла: сначала у ней сделался озноб, а потом жар объял ее.

— Возьмите ее, — сказала тогда игумения сестрам, — и внесите в молельню, приходит ее час.

Ее взяли, положили в молельню и сидели возле нее, скорбя и плача до вечера; вечером игумения приказала сестрам принять пищи, а при Евпраксии остаться одной Юлии, так как та никогда не оставляла ее. Юлия затворилась с нею и пробыла до утрени. Она просила Евпраксию:

— Сестра, не забудь меня перед Господом! Вспомни, что я не расставалась с тобою; вспомни, что и грамоте я научила тебя; вспомни, что и к подвигу я побуждала тебя; умоли Христа, чтобы Он и меня взял с тобою!

С наступлением утра увидела игумения, что Евпраксия уже при последнем издыхании, и послала Юлию к сестрам сказать:

— Идите, проститесь в последний раз с Евпраксией: она кончается.

Собрались сестры, стали прощаться с ней, плача и говоря:

— Помяни нас, сестра, во царствии Христовом!

Она же не могла говорить и молчала. После всех пришла и та, которую Евпраксия избавила от мучившего ее беса; она целовала руки ее со слезами и говорила:

— Эти святые руки много послужили мне недостойной ради Бога, ими отогнан был от меня мучивший меня диавол.

Евпраксия же ничего ей не отвечала, и сказала игуменья:

— Разве не жаль тебе этой сестры, Евпраксия, она так плачет, а ты ничего не скажешь ей?

Евпраксия взглянула на эту сестру и сказала:

— Что ты беспокоишь меня, сестра, оставь меня в покое, я при кончине уже; но бойся Бога, и Он сохранит тебя!

Потом, посмотрев на игумению, она сказала:

— Молись за меня, матушка, так как трудно душе моей в эту минуту.

И все сестры с игуменией стали молиться о ней и, когда, кончив молитву, сказали аминь, предала честную и святую свою душу в руки Божии святая и преподобная невеста Христова Евпраксия. Прожила она тридцать лет [5]. Много плакали над ней сестры, погребли ее подле матери ее и прославляли Бога за то, что сподобил их иметь в своей среде такую богоугодную сестру и проводить ее к Богу. Юлия же не покидала ее гроба в течение трех дней, плача и рыдая, а на четвертый день пришла к игумении веселая и радостная и сказала:

— Помолись обо мне, матушка; меня уже зовет Христос, Которого умолила за меня госпожа Евпраксия быть вместе с нею.

Сказав это, она простилась со всеми сестрами и скончалась на пятый день. Ее похоронили возле гроба святой Евпраксии. Через тридцать же дней преподобная игумения диаконисса Феодула созвала сестер и сказала им:

— Выберите себе мать вместо меня, которая бы могла управлять вами: меня зовет Господь; много молила Его обо мне госпожа Евпраксия, чтоб Он учинил меня вместе с нею и Юлией: Юлия вместе с Евпраксией также сподобилась чертога небесного; к ним отхожу уже и я.

Сестры все радовались за Евпраксию и Юлию, что они вошли в радость Господа своего, и молились, чтоб Он и их сподобил той же участи. О матери же, оставляющей их, плакали они и выбрали себе начальницей одну из сестер, по имени Феогнию. Ее позвала к себе перед кончиной игумения и сказала ей:

— Ты знаешь хорошо весь порядок и устав монастырской жизни, заклинаю тебя Пресвятою Единосущною Троицей, не приобретай для монастыря никаких имений, ни богатств, чтоб не занимать ум сестер земными заботам, чтоб из-за земных они не лишились благ небесных, но пусть они, оставив без внимания всё временное, получат вечное.

А сестрам она сказала:

— Вы знаете жизнь святой Евпраксии. Подражайте ей, чтоб вместе с нею сподобиться чертога небесного.

Потом она, простившись со всеми в последний раз, велела ввести себя в молельню, затворить двери и никому не входить к ней до завтра. Наутро рано вошли к ней сестры, и нашли ее скончавшейся о Господе и с плачем погребли ее подле святой Евпраксии. С того времени никого более не хоронили на том месте; а от честных мощей этих угодниц Божиих бывало много чудес: подавалось исцеление всяких болезней, изгонялись бесы, которые громко кричали:

— О, Евпраксия! Ты и по смерти побеждаешь и изгоняешь нас!

Таковы были жизнь и подвиги преподобной Евпраксии, которая сподобилась небесной славы. Постараемся и мы подражать ей: будем приобретать смирение, послушание, кротость, трудолюбие, терпение, чистоту ее и целомудрие, чтоб и нам ее молитвами оказаться достойными вечных благ, радости и пребывания с ангельскими ликами, — чтоб сподобиться нам наслаждения славой Господа нашего Иисуса Христа в Царствии Его небесном со всеми святыми в бесконечные веки, аминь.

Житие святой Олимпиады диаконисы

Родиной святой Олимпиады, названной так в честь своей матери, был Царьград, где жили ее известные и знатные родители. Отец ее, Анисий Секунд, был один из самых почтенных сенаторов, а мать ее была дочерью того знаменитого епарха Евлавия, который упоминается в рассказе о чудесах святителя Христова Николая и который в царствование Константина Великого был первым лицом после царя. Олимпиада, дочь Евлавия, сначала была обручена с младшим сыном Константина Констою, который после отца царствовал в древнем Риме; но он был убит до брака, а она была выдана за Арсака, царя армянского, с которым недолго пожила и овдовела, тогда Олимпиада вышла замуж за вышеназванного сенатора Анисия Секунда и родила святую Олимпиаду, которая еще не достигла совершеннолетия, как родители уже обручили ее с благородным юношей, сыном епарха Невридия; самый же брак был отложен. Но прошло двадцать месяцев, жених умер, и осталась Олимпиада девицей и в то же время вдовою; она не захотела уже, хотя и достигла совершеннолетия, выходить замуж за другого, но пожелала пребывать в девстве и целомудрии всю свою жизнь. По смерти своих родителей, Олимпиада осталась наследницей великих богатств и бесчисленного имения; всё это она посвятила Богу, и стала раздавать щедрою рукою нуждающимся: церквам, монастырям, пустынножителям, больницам, приютам для убогих и странников, сиротам и вдовам, и впавшим в нищету; посылала она щедрую милостыню также и заключенным в тюрьмах, и сосланным в заточение; так по многим местам распространялась ее щедрость. Сама же она постоянно молилась и постилась, всячески умерщвляя свое тело и порабощая его духу. В то время царствовал Феодосий Великий [1], отец Аркадия и Гонория; у него был один родственник, по имени Елпидий, за которого он желал выдать блаженную Олимпиаду, молодую и красивую, но она не хотела. Царь обращался к ней с просьбами, всячески стараясь уговорить ее выйти замуж за его родственника Елпидия, но она никак не соглашалась, не смотря на то, что ей грозили, и она знала, что царь разгневался. Она послала царю такой ответ:

— Государь! Если б Бог хотел, чтоб я была замужем, то не взял бы у меня моего первого мужа; но, так как Он знал, что не на пользу мне в этой жизни быть замужем, то освободил мужа от совместной жизни со мною, а меня избавил от тяжелого ига мужней власти и Свое благое иго (ср. Мф.11:30) положил на мои помыслы.

Царь разгневался и приказал начальнику города отнять у нее всё ее имение и хранить его, пока Олимпиаде не минет тридцать лет от роду. Начальник, не столько по царскому приказанию, сколько по наговору Елпидия, так обижал и стеснял ее, что она не только в имуществе своем, а даже и в себе самой не была властна: он не позволял ей ни беседовать с богоугодными святителями, ни посещать церковь, добиваясь, чтоб с тоски она пошла замуж, но Олимпиада радовалась и благодарила Бога. Через несколько времени она написала царю следующее:

— Ты оказал мне, владыка, царскую милость и поступил истинно по-епископски [2], приказав другому заботиться и беречь мое бремя, о котором я заботилась сама; еще большее благодеяние сделаешь ты мне, если прикажешь твоему чиновнику раздать всё мое имение церквам, нищим и недостаточным людям, чтобы я избегла суетной славы, раздавая не сама, и тогда не буду пренебрегать настоящим своим богатством [3], свободная от забот о богатствах земных и скоро погибающих.

Царь прочел ее письмо и, размыслив сам с собою, позволил ей опять владеть своим имением: он наслышался о ее добродетельной и богоугодной жизни, о великом ее воздержании и жестоком умерщвлении тела. Действительно, она совсем не ела мяса, не ходила в баню; если же нужда ее заставляла, по нездоровью, вымыться, то она в одной рубашке садилась в ванну с теплой водой и мылась не раздеваясь, так как она стыдилась не только служанок, но и самой себя и не хотела видеть своего нагого тела. По такой целомудренной и честной жизни святая Олимпиада, добродетелям которой удивлялись и святители, была взята на служение церкви, — святейшим патриархом Нектарием [4] она назначена была диакониссою [5]. И служила она Господу честно и праведно вместе с другими диакониссами, подобно евангельской вдове святой Анне, «которая не отходила от храма, постом и молитвою служа Богу день и ночь» (Лк.2:37). Жизнь блаженной Олимпиады была настолько беспорочна, что даже и враги ее не могли найти в ней чего-либо заслуживающего порицания. Враждовавшие со святым Иоанном Златоустом, патриаршествовавшим после Нектария, враждебно относились и к этой неповинной рабе Христовой, и из них более всего Феофил, патриарх александрийский: он гневался на нее за то, что изгнанных им из египетской пустыни честных иноков (о них подробно рассказывается в житии Златоуста) [6] она приняла, когда они явились в Царьград, и кормила Христа ради. Она вообще весьма радушно давала приют и покой приходившим в город странникам, монахам и епископам, уделяя им от своего имущества, и сам Феофил прежде часто пользовался ее гостеприимством и щедростью. Впоследствии же он враждебно относился к ней и за вышесказанных иноков, и за святого Иоанна Златоустого, и старался обесславить ее несправедливыми обвинениями, но никто не верил его злобной лжи и клеветам, — все знали ее чистую и святую жизнь. Слава об этой истинной рабе Христовой распространялась по всем церквам; она поступала подобно тому упоминаемому в Евангелии самарянину, который человека, израненного разбойниками и оставленного всеми прохожими без внимания, посадил на своего осла, привез в гостиницу и приложил заботы к его выздоровлению (Лк.10:30–37), действительно, она давала пристанище всем, не имевшим где главу приклонить; о нищих и больных, пораженных язвами, брошенных на улицах и всеми оставленных, она усердно заботилась и вообще не притворно и всецело была предана делу милосердия. Сколько она истратила на добрые дела, золотом и серебром, одеждой и ежедневной раздачей пищи нищим, и которые приезжали в Царьград по своим делам, и всячески удовлетворяла их нужды. Так, она пришла на помощь своим имуществом, пожертвовав много золота, серебра и церковных украшений святому Амфилохию, епископу иконийскому и Онисиму понтийскому (а раньше и Григорию Богослову, святительствовавшему в Царьграде перед Нектарием), и Петру севастийскому, брату Василия Великого, и Епифанию кипрскому. Оптиму — он умер в Царьграде — она закрыла глаза своими руками. Не только святым и добродетельным людям делала она добро, но и крамольникам и врагам, как Антиоху, епископу птолемаидскому, Акакию веррийскому, Севериану гавалийскому и им подобным. Она была незлобива и всю себя отдала Богу, потому и имение свое она считала не своим, а Божьим. Ее уважал святой Иоанн Златоуст, как великую рабу Божию и любил ее духовною любовью, как некогда святой Апостол Павел Персиду, о которой пишет: «Приветствуйте Персиду возлюбленную, которая много потрудилась о Господе» (Рим.16:12). И Олимпиада святая сделала не менее Персиды, много трудясь ради Господа и служа святым с великою и теплою любовью.

Когда ни в чем неповинного святого Иоанна Златоуста несправедливо свергли с престола, блаженная Олимпиада горько плакала об этом вместе с другими диакониссами. Выходя в последний раз из церкви, Иоанн Златоуст вошел в крестильню, позвал блаженную Олимпиаду с диакониссами Пентадиею, Проклиею и Сальвиною, добродетельною вдовою, и сказал им:

— Подите сюда, дети мои, и послушайте меня. Что против меня ведется, вижу я, подходит к концу. Я свое дело сделал и думаю, едва ли вы еще увидите меня. Поэтому прошу вас, не оставляйте церкви из-за епископа, которого поставят на мое место, по принуждению ли, или общим советом, но повинуйтесь ему, как повиновались Иоанну: церковь не может быть без епископа. Итак, да будет с вами милость Божия, поминайте меня в своих молитвах!

Они же, обливаясь слезами, упали ниц перед ним; и отправился святой в путь к месту своего заточения. После его изгнания загорелась соборная церковь; и не малая честь города выгорела; поэтому все сторонники святого Иоанна, неповинные, допрашивались начальником города об этом пожаре: предполагалось, что они подожгли церковь; тогда пострадала и святая Олимпиада, как будто бы и она была виновна в том поджоге; ее приводили на суд и сурово допрашивали (начальник был жесток и бессердечен). Хотя и не нашлось за ней никакой вины, однако он несправедливо присудил Олимпиаду уплатить большое количество золота за поджог, в котором она не была виновна. После этого святая покинула Царьград и отправилась в Кизик [7]; однако враги не оставили ее в покое и там; ее осудили на изгнание и заточили в Никомидию [8]; узнав об этом, святой Иоанн Златоуст написал ей из своего заточения послание, утешая ее в ее скорби [9]. Пробыв долгое время в заточении и претерпев много горя, блаженная преставилась [10] ко Господу. После кончины, когда ее честное тело не было еще погребено, святая явилась во сне епископу никомидийскому и сказала:

— Положи мое тело в деревянный ковчег и брось в море; куда выбросит его на берег волнами, там и пусть будет оно погребено.

Епископ так и сделал. Ковчег выбросило волнами на сушу в местности близ Царьграда, называемой Врохти, где была церковь святого Апостола Фомы. Местным жителям было извещение от Бога о теле святой Олимпиады; они вышли на берег, нашли ковчег и положили его в церкви Апостола. И стали подаваться исцеления от всяких болезней. Спустя много лет напали на это место варвары, сожгли церковь, а святые мощи, оставшиеся невредимыми от огня, хотя ковчег и сгорел, бросили в море; и сделалась вода кровавою в том месте, куда были брошены мощи: так Бог возвещал о страдании рабы Своей. Но чудотворные мощи опять были взяты из моря верными. Узнав об этом, патриарх цареградский Сергий [11] послал пресвитера Иоанна, приказав принести их с честью в Царьград. Когда пресвитер прибыл на то место и поднял святые мощи, множество крови вытекло из них: и весьма дивились все, как через двести лет течет кровь из сухих костей, словно из живого тела. Так перенесены были эти святые и чудотворные мощи в царствующий город и положены в девичьем монастыре, который основала святая Олимпиада; и много было чудес от святых ее мощей: исцелялись всякие болезни, и изгонялись бесы молитвами святой Олимпиады и благодатию Господа нашего Иисуса Христа, Ему же со Отцом и Святым Духом честь и слава, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

В тот же день успение праведной Анны, матери Пресвятой Богородицы. (Житие ее, вместе с прав. Иоакимом, см. 9 сентября).

В тот же день преставление преподобного Макария Желтоводского в 1444 г.

Память 26 июля

Житие преподобного отца нашего Моисея Угрина

Более всего обык нечестивый враг воздвигать брань на людей нечистою блудною страстью, потому человек, омраченный этою нечистою скверною, перестает во всех своих делах взирать на Бога, так как только «чистые сердцем Бога узрят» (Мф.5:8). Блаженный отец наш Моисей, совершая подвиги в этой брани больше иных, злопострадал, как настоящий воин Христов, пока до конца не победил силу нечистого врага и не оставил нам примера для подражания. О нем сообщается следующее. Известно о блаженном Моисее, что он был родом Угрин [1], любимец благоверного святого князя и российского страстотерпца Бориса [2]. Он служил князю вместе с братом своим Георгием, которого, когда он защищая своим телом своего господина, упал на него, убили при реке Альте [3] вместе с святым Борисом [4], воины безбожного Святополка; они отрезали ему и голову из-за золотой гривны [5], которую возложил на него святой Борис. Блаженный Моисей один избавился от смерти и пришел к Предиславе, сестре Ярослава, в Киев и пребывал там, укрываясь от Святополка, и усердно молился Богу, пока не прибыл благочестивый князь Ярослав, побуждаемый жалостью к убиенным братьям, и победил безбожного Святополка [6]. Когда же Святополк, убежав к ляхам [7], вернулся с Болеславом и изгнал Ярослава, а сам стал княжить в Киеве [8], тогда Болеслав, возвращаясь в свое княжество, взял с собою в плен двух сестер Ярослава и многих его бояр, а в числе последних и блаженного Моисея, которого заковали по рукам и по ногам в тяжелые железные оковы и крепко стерегли, ибо он выделялся сильным сложением и красивым лицом. В ляшской земле увидала его одна женщина, благородная, красивая и молодая, имевшая большое богатство и великую власть; муж ее, пошедши с Болеславом, не вернулся, потому что был убит в сражении. Это женщина, заметив красоту преподобного, возгорелась к нему плотской похотью и начала обольщать его, убеждая такими словами:

— О, человек! Зачем ты переносишь такие мучения, имея выход, благодаря которому мог бы ты избавиться оков и страдания?!

— Богу так угодно, — ответствовал ей Моисей.

— Если ты мне покоришься, — продолжала женщина, — я избавлю тебя и сделаю известным во всей земле ляхов и будешь обладать мною и всеми моими владениями.

Блаженный же, понимая ее нечистое вожделение, возразил ей:

— Кто из мужей, послушавшись жены, изменил к лучшему когда-нибудь свое положение? Первозданный Адам, послушавшись жены, был изгнан из рая. Самсон, превосходивший всех силою и победивший целое войско, женщиною был предан иноплеменникам. Соломон, постигший глубину премудрости, повинуясь женщине, поклонился идолам. Ирод, одержавший много побед, угождая жене, отсек голову Иоанну Предтече. Итак, каким образом я стану свободным, сделавшись рабом женщины, которую я не познал со дня рождения? [9]

— Я тебя выкуплю, — говорила она, — сделаю знаменитым, поставлю господином над всем моим домом и желаю иметь тебя своим мужем, только ты исполни мою волю; ибо нет сил видеть твою красоту, бессмысленно погибающею.

— Будь уверена, — обратился к ней блаженный Моисей, — что я не исполню твоей воли и не желаю ни господства над тобою, ни богатства; выше всего этого для меня душевная и телесная чистота. Да не погублю пятилетнего подвига, то есть мучительных уз, которые Господь определил мне незаслуженно терпеть, за что надеюсь избавиться мук вечных.

Тогда женщина та, видя, что может лишиться такой красоты, перешла к другому диавольскому решению, размыслив, что, если выкупить его, то он всячески, хотя бы насильно, покорится ей. Итак, она послала к тому владельцу, у коего святой был в плену, чтобы он взял с нее, сколько хочет, только пусть продаст ей Моисея. А тот, видя удобный случай приобрести богатство, взял с нее почти 1000 золотых, а Моисея передал ей. Жена та, получив власть над ним, без всякого стыда влекла его на неподобное дело. Освободив от оков, она одела его в дорогое платье, кормила изысканными кушаньями, и, похотливо обнимая его, понуждала к соитию. Блаженный же Моисей, видя неистовство женщины, еще более прилежал молитве и посту, предпочитая из угождения Богу сухой хлеб и воду, но с чистотою, дорогим яствам и вину, но со скверною. И тотчас же совлекши с себя красивые одежды он, подобно Иосифу, избежал греха (Быт., гл. 39), ни во что поставив удовольствия мира сего. Посрамленная женщина пришла в такую ярость, что замыслила уморить блаженного голодом, ввергнув его в темницу. Бог же, дающий пищу всякому созданию, Который некогда питал Илию в пустыне (2 Цар., гл. 17), также Павла Фивейского [10] и многих иных рабов Своих, уповающих на Него, не оставил и сего блаженного: в самом деле, один из рабов той же женщины, склоненный Богом к милости, тайно приносил Моисею пищу. А другие уговаривали его:

— Брат Моисей, что мешает тебе жениться? Ты еще молод, а эта вдова жила с мужем всего один год и красивее других женщин; богатству ее нет числа. Значение ее в этой земле ляхов очень велико, так что если бы она захотела, то и князь бы не погнушался ею, а ты, пленник и раб, не хочешь сделаться ее господином?! Если ты скажешь, что не хочешь нарушить заповеди Христовой, то не говорит ли Христос в Евангелии: «Посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью» (Мф.19:5). Также и Апостол: «Лучше вступить в брак, нежели разжигаться» (1 Кор.7:9). Он же говорит и о вдовицах: «Желаю, чтобы молодые вдовы вступали в брак» (1 Тим.5:14). Ты же не давал монашеского обета, но свободен от него. Зачем же предаешься мучениям злым и тяжелым и так страдаешь? Если тебе приключится и смерть в таком бедственном состоянии, какую получишь похвалу? В самом деле, кто из первых праведников, как Авраам, Исаак, Иаков, гнушался жен? Никто, кроме теперешних черноризцев. Иосиф раб убежал от жены, но после и он взял себе жену (Быт.41:45). Да и ты, если живой уйдешь от сей жены, после (как думаем) также сам себе отыщешь жену. И кто не посмеется над твоим неразумием? Лучше тебе покориться жене этой, сделаться свободным и господином над всем домом ее.

Блаженный же Моисей отвечал им:

— Истинно, братие и добрые друзья мои, вы хорошо мне советуете. Понимаю так, что предлагаете мне слова, злейшие из нашептанных змием Еве в раю: вы понуждаете меня покориться этой жене, но ни в каком случае я не приму вашего совета; если мне случится и умереть в этих оковах и тяжких муках, то я ожидаю за это от Бога многообразной милости, и если много праведников спаслось с женами, я грешный один не могу спастись с женою. Да, если бы и Иосиф повиновался вначале жене Пентефрия, то после, когда взял себе жену, не царствовал бы в Египте. Видев же его прежнее терпение, Бог даровал ему египетское царство; поэтому он был прославляем в роды родов, как целомудренный, хотя и прижил детей. А я не желаю египетского царства и еще менее господствовать и быть высоко стоящим в земле ляхов и пользоваться честью далеко во всей русской земле, но всё это презрел ради небесного царства. Поэтому-то, если я выйду живым из рук этой женщины, то никакой другой жены искать не буду, но (если Богу угодно будет) сделаюсь черноризцем. Что сказал Христос в Евангелии: «Всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную» (Мф.19:29). Христа ли больше послушать, или вас? Апостол еще говорит: «Неженатый заботится о Господнем, как угодить Господу; а женатый заботится о мирском, как угодить жене» (1 Кор.7:32–33). Итак, спрашиваю вас: для кого надобно больше работать — для Господа, или для жены? Знаю также, что Апостол пишет и следующее: «Рабы, повинуйтесь господам своим» (Ефес.6:5), но во благо, а не на зло. Итак вам, держащим меня, пусть будет известно, что никогда не прельстит меня женская красота, ни тем более удалит меня от любви ко Христу.

Услыхав это, жена та приняла другое хитрое намерение в своем сердце. Она приказала посадить блаженного на лошадь в сопровождении многих слуг водить по своим городам и селам, прибавляя:

— Всё это твое, — если тебе нравится; поступай со всем, как хочешь.

Говорила же она и сама людям:

— Это ваш господин, а мой муж; всякий, кто встретится ему, пусть кланяется.

Он посмеялся над несмыслием жены той и сказал ей:

— Напрасно трудишься! Ведь, ты не можешь ни прельстить меня тленными предметами сего мира, ни лишить меня моего нетленного богатства; пойми это и не трудись напрасно.

Тогда женщина в ярости ответила ему:

— Не знаешь разве, что ты продан мне, и кто может освободить тебя из моих рук? Ни за что не выпущу тебя живым, но после многих мучений предам тебя смерти.

Блаженный же смело сказал ей:

— Не побоюсь никакой муки, потому что Господь со мною; Ему с этой минуты (по Его изволению) желаю служить в иноческой жизни.

И в то время, руководимый Богом, пришел к блаженному Моисею один черноризец из святой горы, по сану иерей, и постриг его во святой ангельский иноческий образ. Он много учил его (Моисея) чистоте духовной, чтобы не предавать своих плеч врагу и не бояться той нечистой жены, и с тем ушел. Искали этого черноризца повсюду и не нашли. Тогда госпожа, отчаявшись в своих упованиях, подвергла тяжким побоям преподобного инока Моисея: приказала, распростерши, бить его палками, так что земля пропиталась кровью. Подвергавшие Моисея побоям убеждали его:

— Покорись своей госпоже, исполни ее волю; если ослушаешься, то на части раздробим твое тело; не думай, что избегнешь этих мук, но, после многих истязаний, еще в горших предашь дух свой; сжалься над самим собою; отбрось эти монашеские рубища и облекись в дорогие боярские одежды и избавишься угрожающих тебе пыток.

Мужественный Моисей отвечал на это:

— Братья! Делайте, что вам приказано, без всякого замедления: я же ни в каком случае не могу отречься от монашества и любви к Богу, и никакое истязание ни огнем, ни мечом, ни нанесением ран не может заставить меня отказаться от Бога и от великого ангельского образа. А этой, потерявшей стыд и с помраченным разумом, женщине, всячески презревшей не только страх перед Богом, но и стыд перед людьми, бесстыдно принуждающей меня к осквернению тела и прелюбодеянию, — никогда не покорюсь и не исполню ее окаянного приказания.

Много сокрушалась эта женщина о том, как бы отомстить за свое посрамление, наконец, написала Болеславу следующее послание:

— Сам знаешь, что муж мой был убит на войне, веденной тобою, а ты разрешил мне взять себе в мужья, кого только захочу. Я полюбила одного из твоих пленников, юношу красивого, и, выкупив, привела его в свой дом, заплатив за него много золота, и всё золото и серебро в моем доме и всю власть отдала ему, только бы он захотел стать моим мужем. Он же всё это поставил ни во что. Много раз голодом и побоями истязала я его, но совершенно ничего не достигла. Мало ему того, что пять лет был в оковах у прежнего владельца, теперь вот шестой год пробыл у меня и много был мучен мною за его непослушание: всё это он сам навлек на себя своим жестокосердием; теперь же он и пострижен неким черноризцем: итак, что ты прикажешь сделать мне с ним?

Болеслав приказал женщине той приехать к себе и привести Моисея. Это было исполнено согласно его повелению. Увидев преподобного, он долго принуждал его взять ее в жены, но не убедил. Напоследок же сказал ему:

— Найдется ли другой, столь бесчувственный человек, как ты, — ты лишаешься многих благ и чести и предашься тяжелым мукам?! От сего дня знай, что жизнь и смерть твоя в твоих руках: или, исполнив волю твоей госпожи, будешь почтен от нас и будешь иметь великую власть, или, в случае ослушания, примешь лютую смерть, после многих мук.

Князь обратился также и к жене с такими словами:

— Пусть не будет купленный тобою пленник свободен ни в каком случае, но, как госпожа, поступи с твоим рабом по своему желанию; чтобы и другие не осмеливались ослушаться своих господ.

Преподобный же отец наш Моисей отвечал ему на это:

— Какая польза человеку, (говорит Господь), если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою? (Мф.16:26) А ты — как обещаешь мне почет и славу, которых скоро и сам лишишься, и гроб тебя примет уже ничего не имеющего? Точно так же и эта нечистая жена жестоко будет убита.

Всё это и сбылось по предсказанию преподобного. Но прежде этого жена та, получив над ним окончательную власть, еще более бесстыдным образом привлекала его ко греху: так, она приказала насильно положить Моисея на свою постель, где лобызала и обнимала его; но не могла и этим привлечь его к тому, чтобы он исполнил ее желание. Ибо преподобный говорил ей:

— Напрасен труд твой, женщина: не думай, что я не творю этого греха, как некий безумец, или потому, что не могу, я только ради страха Божия гнушаюсь тебя, нечистой.

Услышав это, женщина приказала давать ему ежедневно по сто ран; напоследок она приказала оскопить его. Преподобный Моисей лежал, как мертвый, от потери крови едва сохраняя слабые признаки жизни. Болеслав не препятствуя этому, поднял к тому же великое гонение на монахов и всех их изгнал из своей области, желая угодить госпоже Моисея, как женщине знатной и любимой им. Бог же вскоре послал отмщение за Своих рабов. Ибо в одну ночь Болеслав внезапно скончался [11] и поднялся великий мятеж во всей ляшской земле. Потому что, восставши, люди избили епископов и бояр своих, в числе которых убита была и та, потерявшая стыд женщина.

Об этом гневе Божием, случившемся по изгнании за пострижение преподобного Моисея монахов, напоминала, много лет спустя, великому князю киевскому Изяславу княгиня его, по происхождению ляхиня, дочь Болеслава, с увещанием прося его, чтобы не удалял из области своей преподобного Антония и его братию за пострижение блаженного Варлаама и евнуха Ефрема [12]. Но будем говорить о настоящем. Преподобный отец наш Моисей, получив малое облегчение, пришел в пещеру к преподобному Антонию, имея на себе знаки мученичества, как храбрый воин Христов: и жил богоугодно, подвизаясь в молитве, посте, бодрствовании и во всех иноческих добродетелях, коими и победил все козни нечистого врага до конца. За премногие победы над нечистыми блудными страстями, восстававшими на сего преподобного, Господь даровал ему силу побеждать те же страсти, восстающие и на других. — Так, один из братии, будучи побораем страстью блудною, придя, молил сего преподобного, чтобы он помог ему:

— А я, — сказал, — если что мне повелишь, обещаюсь хранить до самой смерти.

Преподобный повелел ему:

— Никогда во всю твою жизнь не говори ни одного слова женщине.

Тот дал обещание от всего сердца. Тогда святой, подражая первому Моисею, творившему жезлом чудеса, прикоснулся жезлом своим к лону братнего тела, так как без жезла, вследствие болей от прежде принятых ран, не мог ходить сам по себе; и тотчас умерли (потеряли силу) все нечистые страсти того брата, и с той поры не было больше ему соблазна. Так живя, провел сей добрый воин Христов, в страдании и своем богоугодном подвиге, шестнадцать лет: неповинно был мучим пять лет в оковах у взявшего его в плен, показывая, как Иов, благодарственное к Богу терпение; шестой год мужественно пострадал более чем Иосиф, за целомудрие; потом десятилетним равноангельским безмолвием в пещере, переданным от святой Афонской горы, просиял прежде других, как тот первый Моисей «десяточисленным» законом, по ангельскому устроению, переданным ему от святой Синайской горы. Затем и наш преподобный Моисей сподобился, по истине, быть Боговидцем: он оказался достойным блаженства чистых сердцем, и чтобы видеть Бога лицом к лицу переселился месяца июля, двадцать шестого дня [13], когда еще был жив преподобный Антоний, в пещере которого и доныне почивают нетленно, чудотворные мощи сего святого мужа, не растлившего чистоты. Своими мощами святой Моисей побеждает и по смерти нечистые страсти, как уведал святый многострадальный Иоанн [14]. Ибо он, укрывшись в пещере и врыв себя до рамен против мощей преподобного Моисея, долго страдал, побеждая в себе телесную страсть, и напоследок услышал глас Господень:

— Да помолится мертвецу, находящемуся против него, сему преподобному Моисею Угрину!

Когда многострадальный исполнил это, немедленно был избавлен от нечистой брани. Также и другого брата, страдавшего от той же мерзости, избавил тот же святой Иоанн, когда одну кость от мощей преподобного Моисея дал одержимому страстью, чтобы он приложил к своему телу, как о том рассказано в житии преподобного Иоанна Многострадального. И нам, избавившимся от всякой нечистоты, да будет преподобный Моисей вождем, направляющим по пути спасения молитвами своими; да поклонимся с ним в Троице поклоняемому Богу, Ему же слава ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Память священномученика Ермолая

Честной пресвитер Ермолай и его сострадальцы — священномученики Ермипп и Ермократ были иереями святой никомидийской церкви; они являли собою остаток от тех 20 000 мучеников, сожженных Максимианом в церкви, память которых совершается 28 декабря. Эти три служителя Господня скрывались из боязни язычников в различных местах, но при этом, где только представлялся удобный случай, они поучали язычников святой вере и обращали ко Христу. Так святой Ермолай, увидев Пантелеимона врача, обратил его в христианство после богодухновенной беседы. Когда же Пантелеимон взят был на мучения нечестивым царем Максимианом и был спрошен, от кого научился христианской вере, то святой, не будучи в состоянии солгать, открыл им святого христианского пресвитера Ермолая. И тотчас взяты были святой Ермолай и сослужители его рабы Христовы Ермипп и Ермократ и приведены на нечестивое судилище. На допросе они мужественно исповедали Христа Бога истинного, похулили скверных идолов и их поклонников; за это, приговоренные мучителями к смертной казни, они скончали жизнь мечным посечением. Более подробно о их страданиях сообщается в житии святого великомученика Пантелеимона под 27 числом.

Кондак, глас 4: Яко святитель благочестно пожив, и священномучения венец приял еси: идольския жертвы погасив, добрый пастырь Христова стада был еси, премудре, и Пантелеимону истинный учитель. Сего ради почитаем тя песньми вопиюще: от бед избави нас присно молитвами твоими, Ермолае отче наш.



Страдание святой преподобномученицы Параскевы

Святая преподобномученица Параскева жила в царствование императора Антонина [1] в окрестностях древнего города Рима. Она была единственной дочерью у родителей и упражнялась в изучении священных Писаний. Когда родители ее скончались, она раздала имущество свое бедным, приняла иночество и, подражая святым Апостолам, стала ходить, проповедуя о Христе, причем многих язычников обратила к истинной вере. Посему иудеи оклеветали ее пред императором, который повелел привести ее к себе, и после того, как она, не смотря ни на убеждения, ни на угрозы, не пожелала отречься от Христа, приказал сперва одеть ей на голову раскаленный шлем, а затем бросить ее в медный котел, наполненный сильно вскипятившимся маслом и смолою, но святая чудесным образом осталась от всего этого невредимою и, сотворивши чудо [2], обратила к вере во Христа императора Антонина и бывших при нем. Отпущенная после сего из Рима на свободу, святая Параскева отправилась в другие города и везде проповедовала о Христе. Пришедши в один город, в котором царствовал некто Асклипий, она приведена была к нему. Убедившись в том, что она не изменит своих мыслей, царь приказал отвести ее за город к обитавшему в пещере и наводившему на всех ужас змею, чтобы он растерзал ее, но она сотворила над змеем крестное знамение, и он от этого распался надвое. После этого Асклипий и бывшие при нем уверовали во Христа. Отпущенная снова, святая стала ходить по всем городам и странам и проповедовать Христову веру. Пришедши в город, в котором царствовал другой царь, по имени Тарасий, она приведена была на суд к нему и стала проповедовать о Христе. Тогда он подверг ее многочисленным и жестоким мучениям, но так как не мог этим заставить ее отречься от Христа, то повелел отсечь мечом ее честную главу [3].

Память 27 июля

Страдание святого великомученика Пантелеимона

Когда царствовал нечестивый Максимиан [1], жестокий мучитель христиан, и когда почти вся вселенная была покрыта тьмою идолопоклоннического нечестия, повсюду на верующих во Христа воздвигнуто было великое гонение и мученически скончалось много исповедников пресвятого имени Иисуса Христа, тогда пострадал за Христа в Вифинской стране [2] в городе Никомидии [3] и святой великомученик Пантелеимон. Этот преславный среди мучеников страстотерпец Христов родился в том же городе Никомидийском от знатного и богатого отца, по имени Евсторгия и от матери Еввулы. Отец его, по своей вере был язычник, горячо прилежавший к идолопоклонству; мать — христианка, от прародителей своих наученная святой вере и усердно служившая Христу. Итак, соединенные телесно были разделены духовно: он приносил жертвы лживым богам, она приносила «жертву хвалы» истинному Богу. Родившегося же у них отрока, о котором наше слово, назвали Пантолеоном, что значит: во всём лев, ибо предполагалось, что мужеством он будет подобен льву. Но, впоследствии, отрок был переименован Пантелеимоном, то есть всемилостивым, потому что всем оказывал милосердие, когда без платы лечил больных или подавал милостыню нищим, щедрою рукою раздавая нуждающимся отцовское богатство. С раннего детства мать воспитывала отрока в христианском благочестии, научая познанию единого истинного Бога, живущего на небесах, Господа нашего Иисуса Христа, чтобы он веровал в Него и угождал Ему добрыми делами, отвращаясь языческого многобожия. Отрок внимал наставлениям матери и усваивал их, насколько возможно было по его отроческим летам. Но, какая утрата и лишение! Добрая его мать и руководительница в молодых летах отошла ко Господу, оставив отрока еще не пришедшим в совершенный разум и возраст. После ее смерти отрок легко пошел по следам отцовского заблуждения; отец часто приводил его на поклонение к идолам, утверждая в языческом нечестии. Затем отрок был отдан в грамматическую школу, а когда он с успехом прошел курс всего внешнего языческого любомудрия, отец отдал его одному славному врачу Евфросину в медицинскую школу, дабы он получил навык в врачебном искусстве. Отрок, будучи восприимчивого ума, легко усваивал то, чему его учили и, вскоре превзошедши своих сверстников, мало чем не сравнялся и с самим учителем: к тому же он отличался поведением, красноречием, красотою и на всех производил приятное впечатление; был он известен и самому царю Максимиану. Ибо Максимиан жил в то время в Никомидии; предавая христиан мучению, он сжег их 20 000 в церкви [4], в день Рождества Христова умертвил епископа Анфима [5], и многих, после различных мучений, предал различного рода смерти. Врач Евфросин часто приходил с лекарствами в царские палаты мучителя или к нему самому или к его придворным, потому что врач этот давал средства от болезней всему царскому двору. Когда Евфросин приходил к царю во дворец, его сопровождал и отрок Пантолеон, следовавший за своим учителем, и все удивлялись красоте и доброму разуму отрока. И царь, увидев его, спросил:

— Откуда он и чей сын?

Получив ответ, царь приказал учителю скорее и как можно лучше научить отрока всему врачебному искусству, выразив желание иметь его при себе всегда, как достойного предстоять пред царем и служить ему. В то время юноша приходил уже в совершенный возраст. В те дни был в Никомидии старец пресвитер, именем Ермолай [6], из страха пред нечестивыми укрывавшийся с немногими христианами в маленьком и незначительном доме. Путь Пантолеона, когда он шел из своего дома к учителю и обратно, лежал мимо жилища, в котором укрывался Ермолай. Видя в окошечко юношу, часто проходящего мимо, Ермолай из лица и взгляда его познал его добрый нрав; уразумев духом, что юноша будет избранным сосудом Божиим, Ермолай вышел однажды навстречу юноше и упросил его на самое малое время зайти к нему в дом. Кроткий послушный юноша вошел в дом старца. Посадив его около себя, старец спрашивал его о происхождении и родителях, о вере и о всём образе его жизни. Юноша всё рассказал подробно и сообщил, что его мать была христианка и умерла, а отец жив и, согласно языческим законам, почитает многих бесов. И спросил его святой Ермолай так:

— Ну, а ты, доброе чадо! К какой стороне и вере хотел бы принадлежать, отцовской или матерней?

Юноша ответил:

— Моя мать, пока была жива, учила меня своей вере, и я возлюбил ее веру. Но отец, как более сильный, принуждает меня исполнять языческие законы желает водворить меня в царской палате в чине близких и сановных воинов и слуг царя.

Святой Ермолай спросил опять:

— А в каком учении наставляет тебя твой учитель?

Юноша передал так:

— Учение Асклепиада, Иппократа и Галена [7]; так, именно, хотел отец мой, да и учитель говорит, что если я усвою учение этих, то легко могу лечить всякие болезни у людей.

В последних словах святой Ермолай нашел повод к полезной беседе и начал в сердце юноши, как на доброй земле, сеять доброе семя Божиих словес:

— Верь мне, — обратился он, — о, добрый юноша! — Я говорю тебе одну истину; учение и искусство Асклепиада, Иппократа и Галена ничтожно, и мало могут помогать прибегающим к ним. Да и боги, которых царь Максимиан и твой отец и прочие язычники почитают, суетны и не что иное, как баснословие и обман для слабоумных. Истинный же и всемогущий Бог есть един — Иисус Христос, в Которого если ты будешь веровать, то будешь исцелять всякие болезни одним призванием Его Пречистого имени. Ибо Он слепым давал зрение, прокаженных очищал, мертвых воскрешал; бесов, которым язычники покланяются, изгонял из людей одним словом; не только Сам Он, но и одежды Его подавали исцеление: ибо жена, двенадцать лет одержимая кровотечением, едва только прикоснулась к краю одежды Его, тотчас исцелилась. Но кто может подробно рассказать о всех чудесных действиях Его? Как невозможно исчислить песок морской, небесных звезд и капель воды, так нельзя исчислить чудес и измерить величие Божие. И теперь Он — Помощник крепкий Своим рабам, утешает печальных, исцеляет больных, избавляет от бедствий и освобождает от всех вражеских зол, не ожидая, что будет умолен тем или другим, но предупреждая молитвы и даже сердечное движение. Силу совершать всё это дает и тем, которые любят Его, и посылает им дар еще больших чудотворений; наконец дает бесконечную жизнь в вечной славе небесного царствия.

Пантолеон веровал этим наставлениям святого Ермолая, как истинным, принимая в свое сердце; с радостью он углублялся в них умом и сказал он святому старцу:

— Я много раз слышал это от матери моей и часто видел, как она молилась и призывала того Бога, о Котором ты мне рассказываешь.

С этого дня Пантолеон каждый день приходил к старцу и наслаждался его богодухновенными беседами, укрепляясь в познании истинного Бога. И когда он возвращался от своего учителя Евфросина, то не раньше приходил домой, как посетив старца и приняв от него душеполезные наставления. Однажды случилось ему, когда на обратном пути от учителя он свернул несколько в сторону, найти мертвого ребенка, укушенного огромною ехидною, и самую ехидну, лежавшую тут же близ ужаленного. Видя это, Пантолеон сначала испугался и немного отступил, а потом подумал сам в себе так:

— Теперь пришло время испытать мне и убедиться, истинно ли всё, что говорил старец Ермолай.

Взглянув на небо, он произнес:

— Господи Иисусе Христе, хотя я и недостоин призывать Тебя, но если ты хочешь, дабы я сделался рабом Твоим, яви силу Твою и сделай так, чтобы во имя Твое, отрок этот ожил, а ехидна издохла.

И тотчас отрок, как будто от сна, встал живым, ехидна же расселась пополам. Тогда Пантолеон, совершенно уверовав во Христа, обратил свои телесные и духовные очи к небу и благословил Бога с радостью и слезами за то, что Он вывел его из тьмы к свету познания Своего. Быстро пошел он к святому Ермолаю пресвитеру, припал к его честным стопам, прося крещения. Он рассказал ему о случившемся, как мертвый отрок ожил силою имени Иисуса Христа, и как погибла ехидна, причинившая смерть. Святой Ермолай, оставив дом, пошел с ним взглянуть на издохшую ехидну и, увидев, благодарил Бога за совершенное чудо, через которое Он привел Пантолеона к Своему познанию. Возвратясь домой, он крестил юношу во имя Отца и Сына и Святого Духа, и, совершив литургию во внутренней своей комнате, причастил его Божественных Таин Тела и Крови Христовых. По крещении Пантолеон оставался при старце Ермолае семь дней, поучаясь от божественных слов, сообщаемых ему устами старца и благодатью Христовой: как из источника живой воды утучнял он свою душу к изобилию духовных плодов. На восьмой день он пошел к себе домой, и отец его спросил у него:

— Сын мой, где ты пробыл столько дней; я беспокоился о тебе?

Святой ответил:

— Был с учителем у царя во дворце, — лечили больного, которого царь очень любит, и не отходили от него семь дней, пока не возвратили ему здоровье.

Так говорил святой и говорил не ложь, но под видом притчи сообщая истину таинственно и иносказательно: в уме своем учителем называл он святого Ермолая пресвитера, под царской палатой разумел он тот внутренний покой, в котором совершалось божественное таинство, а больным называл свою душу, которую возлюбил небесный Царь, и которая была пользуема семь дней духовным врачеванием. Когда следующим утром он пришел к учителю Евфросину, тот спросил у него:

— Где ты пропадал столько дней?

— Отец мой, купив имение, послал меня принять его, и я замедлил, внимательно осматривая всё, что там есть: потому что оно куплено за дорогую цену.

И это он говорил иносказательно о святом крещении, которое он принял, и о прочих таинствах христианской веры, которые он узнал и которые все необычайной цены, превосходящей всякие богатства, ибо они приобретены кровью Христовою. Услышав это, Евфросин прекратил свои расспросы. Пантолеон же блаженный преисполнен был благодати Божией, нося внутри сокровище святой веры. Он сильно заботился об отце своем, как бы извести его из тьмы идолобесия и привести к свету познания Христа и каждый день, беседуя с ним с мудростью притчами и вопросами, говорил ему:

— Отец! Почему боги, сделанные стоящими, как сначала поставлены, так и до нынешнего дня стоят, никогда не садятся; сделанные же сидящими до нынешнего дня сидят и никогда не встают?

— Не совсем ясен и мне вопрос твой, — отвечал отец, — и сам не знаю, что на это отвечать.

Святой же, постоянно предлагая и другие, подобные этому, вопросы отцу, заставил того сомневаться в своих богах и понемногу понимать ложь и заблуждение идолопоклонства; отец уж перестал так почитать идолов, как почитал их прежде, принося им каждодневно многочисленные жертвы и поклонение, а начал презирать их и не поклоняться им. Видя это, Пантолеон радовался, что хотя возбудил в отце сомнение относительно идолов, если не успел совершенно отвратить его от них. Не раз хотел Пантолеон разбить идолов отца своего, коих много было в его дому, но удерживался, частью чтобы не прогневать отца своего, которого, согласно заповедям Божиим, должно почитать, отчасти ожидал, когда отец, познавши сам истинного Бога, захочет своею рукою сокрушить их. В то время привели к Пантолеону слепого, просившего об исцелении таким образом:

— Умоляю тебя, пощади меня, ослепленного и лишенного драгоценного света; все врачи, какие только есть в этом городе, лечили меня и не получил я от них никакой пользы, но и последних проблесков света, какие я мог видеть, лишился я вместе со всем моим имуществом; ибо много потратил я, награждая их, и вместо исцеления получил от них только вред и потерю времени.

Святой возразил ему:

— Если ты всё имущество раздал тем врачам, от которых не получил пользы, то чем вознаградишь меня, если получишь исцеление и прозреешь?

— Всё последнее немногое, — воскликнул слепец, — что у меня осталось, с готовностью отдам тебе.

Святой произнес:

— Дар прозрения, открывающий для тебя свет, даст тебе Отец светов, истинный Бог через меня, недостойного раба Своего, а ты обещанное не мне отдай, а раздай нищим.

Услышав это, Евсторгий, отец Пантолеона, сказал ему:

— Сын мой! Не решайся касаться такой вещи, которой ты не можешь сделать, иначе ты будешь осмеян: что, в самом деле, можешь ты сделать больше лучших тебя врачей, которые лечили его и не могли вылечить?

— Никто, — возразил святой, — из врачей тех не знает, какое средство применяемо в данном случае, как знаю я, ибо огромное различие между ними и между учителем моим, который открыл мне это средство.

Отец его, думая, что он говорит об учителе Евфросине, заметил:

— Я слышал, что и учитель твой пользовал этого слепца и ничего не мог сделать.

— Подожди немного, отец мой! — ответил Пантолеон, — и увидишь силу моего врачевания.

С этими словами он коснулся пальцами глаз слепого, сказав:

— Во имя Господа моего Иисуса Христа, просвещающего слепых, прозри.

Тотчас открылись очи слепого — и он стал видеть. И в ту минуту отец Пантолеона, Евсторгий вместе с прозревшим человеком, уверовали во Христа и были крещены святым пресвитером Ермолаем, и преисполнились они великой духовной радости о благодати и силе Христовой. Тогда Евсторгий начал сокрушать в своем доме всех идолов, в чем помогал ему и сын его святой Пантолеон; раздробив идолов на части, они бросили последние в один глубокий ров и засыпали землею. Прожив после этого недолгое время, Евсторгий преставился ко Господу. Пантолеон же, сделавшись наследником весьма богатого отцовского имения, тотчас даровал свободу рабам и рабыням, щедро наградив их; имущество же стал раздавать нуждающимся: убогим, нищим, вдовам и сиротам. Он обходил темницы и, посещая всех тех, которые страдали в оковах, утешал их врачеванием и подаянием того, в чем они нуждались; таким образом, он был врачом не только ран, но и бедноты человеческой; ибо все принимали от него неоскудную милостыню; нищие обогащались от его щедрот; а в лечении помогала ему благодать Божия. Ибо ему дан был свыше дар исцеления, и он безмездно исцелял всякие болезни не столько аптекарскими средствами, сколько призыванием имени Иисуса Христа. Тогда-то Пантолеон явился, в действительности, Пантелеимоном, то есть всемилостивым, и по имени, и на деле оказывая всем милость и не отпуская от себя никого без подаяния или не утешенным, ибо недостаточным вручал вспоможения, а больных безмездно лечил. Обратился к нему весь город с своими больными, оставив всех прочих врачей, ибо ни от кого не получалось столь скорых и совершенных исцелений, как от Пантелеимона, успешно лечившего и ни от кого не принимавшего платы. И стало известно имя всемилостивого и безмездного врача во всём народе, а прочие врачи осуждались и осмеивались. Вследствие этого возникла со стороны врачей по отношению к святому немалая зависть и вражда; началась она еще с того времени, когда прозрел вышеназванный слепец. Дело возникло следующим образом. Однажды, когда этот слепец, прозревший благодаря святому Пантелеимону, шел по городу, увидели его врачи и говорили про себя:

— Не это ли тот, что был слеп, и искал у нас исцеления и мы не могли вылечить его? Как же он теперь видит? Кто и какими средствами исцелил его и открыл ему глаза?

И спросили его самого, как он прозрел? И тот человек не скрыл, что врачом его был Пантелеимон. Те, зная, что он был учеником Евфросина, сказали:

— Великого учителя великий ученик.

Не знали, что через Пантелеимона действовала сила Христова и, не догадываясь, исповедали истину, что Пантелеимон — великий ученик великого учителя — Иисуса Христа. Но хотя устами они лицемерно и похваляли святого, а между тем в сердцах своих от зависти задумывали злое и наблюдали за святым, отыскивая против него какое-нибудь обвинение, чтобы его погубить. И заметив, что он ходит в темницы и здесь исцеляет язвы учеников, страдающих за Христа, заявили Максимиану мучителю:

— Царь! Юноша, которого ты повелел научить врачебному искусству, желая иметь его при себе в твоей палате, презрев твою столь очевидную к нему милость, обходит темницы, врачуя узников, хулящих богов наших, одинаково с ними мудрствуя о наших богах, и других склоняя к тому же зломудрствованию. Если ты не погубишь его в скором времени, то не мало причинишь себе беспокойства, потому что увидишь, как многие, благодаря его прельщающему учению, отвратятся от богов. В самом деле, врачебное искусство, которым Пантолеон исцеляет, он приписывает не Эскулапу [8] или другому из богов, а какому-то Христу и все, кого он лечит, веруют в Него.

Так говорили клеветники, умоляя царя, чтобы он приказал призвать исцеленного Пантолеоном слепца в удостоверение и точное свидетельство справедливости их слов. И царь тотчас приказал отыскать того прозревшего слепца и, когда тот был приведен, спросил его:

— Скажи, человек, как Пантолеон исцелил твои глаза?

Тот отвечал:

— Призвал имя Христово, коснулся глаз моих, и я тотчас прозрел.





— А ты как думаешь, — обратился к нему царь, — Христос тебя исцелил или боги?

— Царь! — отвечал он, — Врачи эти, которых ты видишь вокруг себя, прилагали много забот и в течение долгого времени к моему излечению; они взяли всё мое имущество и не только не принесли мне никакой пользы, но лишили меня и того малого зрения, которое я имел и вконец ослепили меня. Пантелеимон же одним призванием имени Христова сделал меня зрячим. Теперь ты уж сам, о, царь! рассуди и реши, кто лучший и настоящий врач: Эскулап ли и прочие боги, в течение долгого времени призываемые и нисколько не помогшие, или Христос, только один раз Пантелеимоном призванный и тотчас давший мне исцеление.

Не зная, что на это отвечать, царь, по обычаю всех мучителей, стал принуждать его к нечестию:

— Не безумствуй, человек, и не вспоминай Христа, ибо, очевидно, что боги дали тебе возможность видеть свет.

Исцеленный же, не обращая внимания на власть царя и не боясь угроз мучителя, ответствовал Максимиану дерзновеннее, чем евангельский слепец (Иоан.9:27), некогда представленный на допрос к фарисеям:

— Ты сам безумствуешь, о, царь! Слепых твоих богов называя подателями зрения, и сам ты подобен им, не желая видеть истины.

Исполнившись гнева, царь приказал тотчас лишить его жизни мечом, и была усечена глава доброго исповедника имени Иисуса Христа, и он отошел, чтобы лицом к лицу в немерцающем небесном свете видеть Того, Которого исповедал на земле, получив телесное зрение. Тело его святой Пантелеимон купил у убийц и похоронил близ тела отца своего. После того царь велел призвать к себе Пантолеона. Пока воины вели святого к царю, он пел слова псалма Давидова: «Боже хвалы моей! Не премолчи, ибо отверзлись на меня уста нечестивые и уста коварные» (Пс.108:1–2) и далее из псалма того. Так он телом предстал пред земным царем, духом — пред Небесным.

Царь Максимиан, глядя на него без всякого гнева, кротко начал так убеждать его:

— Не хорошие вещи слышал я о тебе, Пантолеон; говорят мне, что ты всячески порицаешь и унижаешь Эскулапа и прочих богов, Христа же, погибшего злою смертью, прославляешь и на Него надеешься и Его одного называешь Богом. Тебе, кажется, не безызвестно, сколь великое я обратил на тебя внимание и сколь великую явил к тебе милость, что и в моем дворце ты принят, и учителю твоему, Евфросину, приказал в скорости научить тебя врачебному искусству, чтобы ты неотступно всегда находился при мне; ты же, презрев всё это, уклонился к врагам моим. Но, впрочем, не хочу верить тому, что говорят о тебе; потому что привыкли люди говорить много неправды. Вот почему я призвал тебя, чтобы ты сам рассказал о себе правду и обличил лживую на тебя клевету завистников, в присутствии всех, принесши, как подобает, жертву великим богам.

Святой отвечал:

— Делам больше, нежели словам нужно давать веру, о, царь! Потому что истина гораздо более познается из дел, чем из слов. Итак, поверь рассказам обо мне, что я отрекаюсь от Эскулапа и прочих ваших богов, а прославляю Христа, потому что из дел Его я познал, что он Единый Истинный Бог. Вот выслушай хотя вкратце дела Христовы: он сотворил небо, утвердил землю, воскрешал мертвых, возвращал зрение слепым, очищал прокаженных, одним словом поднимал с одра расслабленных. Что подобного сотворили почитаемые вами боги, — не знаю — и могут ли сотворить? Если же теперь хочешь узнать всемогущую силу Христову, увидишь ее действие тотчас на самом деле. Прикажи принести сюда какого-нибудь человека, лежащего на одре смертной болезни, относительно которого врачи потеряли надежду, и пусть придут ваши жрецы и призовут своих богов, и я призову Бога моего — и который из богов исцелит больного, тот пусть будет признан Единым истинным Богом, прочие да будут отвергнуты.

Царю понравился этот совет святого, и он приказал тотчас поискать такого больного. И вот принесен был на постели человек, расслабленный в течение многих лет, который не мог действовать ни одним членом, и был как будто какое-нибудь бесчувственное дерево. Пришли же и жрецы, — служившие идолам и опытные во врачебном искусстве, и предложили святому, чтобы он сначала призвал своего Христа. Святой возразил им:

— Если я призову моего Бога, и Бог мой исцелит сего расслабленного, то кого же будут исцелять ваши боги? Но пусть вы первые призовете ваших богов, и если они исцелят больного, то не для чего будет и призывать моего Бога.

Итак, жрецы начали призывать своих богов: один — Эскулапа, другой — Зевса, тот — Диану, другие — иных бесов, и не было заметно ни голоса, ни внимания. И долго они упражнялись в своих богопротивных молитвах без всякого успеха. Святой же, видя их напрасное старание, посмеялся. Увидев его смеющимся, царь обратился к Пантолеону:

— Сделай ты, Пантолеон, если можешь здоровым этого человека призыванием своего Бога.

— Пусть отойдут жрецы, — сказал святой, — и они отошли.

Тогда святой, подойдя к постели, возвел очи свои на небо и произнес следующую молитву:

— «Господи! Услышь молитву мою, и вопль мой да придет к Тебе. Не скрывай лица Твоего от меня; в день скорби моей приклони ко мне ухо Твое; в день, [когда воззову к Тебе], скоро услышь меня» (Пс.101:2–3); и яви всемогущую Твою силу перед не знающими Тебя, ибо всё возможно для Тебя, о, Царю сил!

Произнесши эту молитву, святой взял расслабленного за руку со словами:

— Во имя господа Иисуса Христа, встань и будь здоров!

И тотчас расслабленный встал, почувствовал крепость во всем теле и радовался, ходя, и, взяв свою постель, понес ее в свой дом. Видя такое чудо, многие из предстоявших уверовали во Христа; жрецы же, служившие идолам, скрежетали зубами на раба Христова и обратились к царю с такими словами:

— Если он останется в живых, то уничтожатся жертвоприношения богам, и мы будем осмеяны христианами; погуби его, о, царь! как можно скорее.

Тогда царь сказал Пантолеону:

— Принеси, Пантолеон, жертву богам, чтобы не погибнуть понапрасну; ты знаешь ведь, сколько людей погибло потому, что отреклись от наших богов и вследствие ослушания нашим приказаниям. Разве ты не знаешь, как жестоко был мучим старец Анфим?

— Все умершие за Христа, — ответствовал святой, — не погибли, а нашли себе вечную жизнь. И если Анфим, будучи стар и немощен телом, мог вынести жестокие мучения за господа нашего, тем более мне, юному и сильному телом, должно безбоязненно претерпеть все муки, на которые ты меня обречешь, ибо я буду считать жизнь пустою, если не умру за Христа, а если умру, сочту это приобретением.

Царь приказал повесить обнаженного мученика на мучилищном дереве и железными когтями строгать его тело, опаляя ребра горячими свечами. Он же, перенося эти страдания, воззрел на небо и сказал:

— Господи Иисусе Христе! Предстани мне в эту минуту, дай мне терпение, дабы я до конца мог вынести мучения.

И явился ему Господь в образе пресвитера Ермолая, изрекши:

— Не бойся, Я с тобою.

И тотчас руки мучителей ослабели и как бы омертвели, так что из них выпали орудия пытки и свечи погасли. Увидев это, царь приказал снять мученика с места мук и сказал ему:

— В чем сила твоего волшебства, что и слуги изнемогли, и свечи погасли?

Мученик отвечал так:

— Волшебство мое — Христос, всемогущая сила Которого всё соделывает.

Царь возразил:

— А что ты сделаешь, если я назначу еще сильнейшие муки?!

— В больших муках, — отвечал мученик, — большую силу явит Христос мой, посылая мне большее терпение на то, чтобы посрамить тебя. А я, понесши за Него более тяжкие муки, получу от него большие воздаяния.

Тогда мучитель повелел растопить олово в большом котле и бросить туда мученика. Когда олово кипело, мученика подвели к котлу, он же возвел очи свои к небу и так молился:

— «Услышь, Боже, голос мой в молитве моей, сохрани жизнь мою от страха врага; укрой меня от замысла коварных, от мятежа злодеев» (Пс.63:2–3).

Когда он так молился, опять явился ему Господь в образе Ермолая, и, взяв его за руку, вошел с ним в котел, и тотчас огонь угас, и олово остыло, а мученик пел слова псалма: «Я же воззову к Богу, и Господь спасет меня. Вечером и утром и в полдень буду умолять и вопиять, и Он услышит голос мой» (Пс.54:17–18). Предстоявшие дивились чуду, а царь воскликнул:

— Что же, наконец, будет, — если и огонь погас, и олово охладело? Какой же муке предам этого волшебника?

Предстоявшие посоветовали:

— Пусть он будет ввержен в морскую глубину, потому что не может же он всё море околдовать, — и тотчас погибнет.

Мучитель повелел, чтобы так и было сделано. Слуги, схвативши мученика, повели его к морю, посадили его в лодку, навязав на шею большой камень; отплыв далеко от берега, они бросили его в море, а сами вернулись на берег. Когда святой был брошен в море, снова явился ему Христос, как и в первый раз, в образе Ермолая и стал камень, привязанный к шее мученика, легок, как лист, так что Пантелеимон держался с ним на поверхности моря, не погружаясь, но, точно посуху, ходил по водам, руководимый, как некогда Апостол Петр, десницею Христовой; он вышел на берег, воспевая и прославляя Бога, и предстал царю. Царь несказанно изумился такому чуду, воскликнув:

— Какова же сила волшебства твоего, Пантолеон, что и море ты подчинил ему?

— И море, — объяснил святой, — повинуется своему Владыке и исполняет волю Его.

— Так ты и морем владеешь? — Спросил царь.

— Не я, — ответил мученик, — но Христос мой, Создатель и Владыка всей видимой и невидимой твари. Он обладает как небом и землею, так равно и морем: «Путь Твой в море, и стезя Твоя в водах великих» (Пс.76:20).

После того мучитель повелел приготовить вне города звериный цирк, чтобы отдать мученика на съедение зверям. Весь город собрался на это зрелище, желая видеть, как прекрасного и безвинно страдающего юношу будут терзать звери. Явился сюда и царь; приведя мученика, он показывал ему пальцем на зверей с такими словами:

— Они приготовлены для тебя; итак, послушай меня, побереги твою юность, пощади красоту твоего тела, принеси жертву богам, иначе умрешь жестокою смертью, терзаемый зубами зверей.

Святой же изъявил желание лучше быть растерзанным зверями, нежели повиноваться такому лукавому совету и повелению. И его бросили зверям. Господь же и тут, явившись святому в образе пресвитера Ермолая, заградил пасти зверей и сделал их кроткими, подобно овцам, так что, подползая к святому, они лизали ноги его. Он гладил их рукою и каждый из зверей старался, чтобы рука святого коснулась его, оттесняя один другого. Народ же, видя это, изумился и громогласно восклицал:

— Велик Бог христианский! Да будет отпущен неповинный и праведный юноша!

Тогда царь, преисполнившись гнева, вывел солдат с обнаженными мечами на тех, которые славили Христа Бога, и многие из народа, уверовавшие во Христа, были убиты; приказал же царь и зверей всех убить. Видя это, мученик возгласил так:

— Слава Тебе, Христе Боже, что не только люди, но звери умирают за Тебя!

И удалился царь с места зрелища, скорбя и гневаясь, а мученика бросил в темницу. Убитые люди, взятые своими, преданы были погребению, а звери были оставлены на съедение псам и плотоядным птицам. Но и тут совершилось великое чудо: звери эти много дней лежали без всякого прикосновения не только со стороны псов, но и птиц, и мало того, — трупы их не издавали запаха. Узнав это, царь приказал бросить их в глубокий ров и засыпать землею. Для мученика же приказал устроить страшное колесо, усеянное острыми спицами. Когда же к нему привязали святого и стали то колесо вертеть, тотчас колесо действием невидимой силы разлетелось на части и многих, стоявших поблизости ранило на смерть, а мученик сошел с колеса цел и невредим. И напал на всех страх, в виду таких чудес, какими Бог прославлялся в лице Своего святого. А царь сильно изумился и спрашивал мученика:

— Кто научил тебя совершать столь великие волшебные действия?

— Не волшебству, но истинному христианскому благочестию я научен, — сказал мученик, — святым мужем пресвитером Ермолаем.

— А где тот учитель твой Ермолай? — спросил царь. — Хотим видеть его.

Мученик же, разумея духом, что для Ермолая приблизилось время венца мученического, ответил царю:

— Если прикажешь, я призову его к тебе.

И отпущен был святой, в сопровождении трех стерегущих его воинов призвать пресвитера Ермолая.

Когда же мученик пришел к тому дому, в котором жил пресвитер, старец, увидев его, спросил:

— Чего ради пришел ты, сын мой?

— Господин и отец, царь зовет тебя.

— Вовремя ты пришел звать меня, — сказал старец, — потому что наступил час моего страдания и смерти; ибо в эту ночь явился мне Господь и возвестил: «Ермолай! Надлежит тебе много пострадать за Меня, подобно рабу Моему Пантелеимону».

С этими словами, старец радостно пошел с мучеником и предстал перед царем. Царь, увидя пресвитера, спросил его об имени. Святой же, называя свое имя, не скрыл и своей веры, громогласно называя себя христианином. Царь снова спросил его так:

— Есть ли еще кто-нибудь с тобой той же веры?

Старец ответствовал:

— Имею двух сослужителей, истинных рабов Христовых, Ермиппа и Ермократа.

Тогда царь приказал и тех привести перед себя, и сказал трем тем служителям Христовым:

— Это вы отвратили Пантолеона от наших богов?

— Сам Христос, — возразили они, — Бог наш тех, кого считает достойными, призывает к Себе, выводя их из тьмы идолобесия к свету Своего познания.

— Оставьте теперь, — предложил царь, — ваши лживые слова и обратите снова Пантолеона к богам, тогда и первая вина вам простится и заслужите от меня почести в такой степени, что сделаетесь ближайшими друзьями мне в моем дворце.

— Как можем мы это сделать, — с твердостью спросили святые, — если мы и сами готовимся умереть с ним за Христа Бога нашего?! Ни мы, ни он не отречется от Христа, ни, тем не менее, не принесем жертвы глухим и бездушным идолам.

Сказав это, они обратили все свои мысли к Богу и стали молиться, возведши глаза свои к небу. И свыше явился им Спаситель, и тотчас произошло землетрясение, и поколебалась местность та.

— Видите, как боги прогневались на вас, — провозгласил царь, — они колеблют землю!

— Ты правду сказал, — согласились святые, — что из-за ваших богов поколебалась земля, ибо они упали с своих мест наземь и разбились, низверженные силою Бога нашего, прогневавшегося на вас!

Когда они так говорили, прибежал к царю вестник из капища с известием, что все их идолы пали на землю и рассыпались в прах. Безумный же правитель, видя во всём этом не силу Божию, но волшебство христиан, воскликнул:

— Поистине, если этих волхвов не погубим в самой скорости, то весь город погибнет из-за них.

Он приказал Пантелеимона отвести в темницу, старца же Ермолая и с ним его двух друзей, подвергнув многим истязаниям, осудил на усекновение мечом. И так три святых мученика: пресвитер Ермолай и сослужившие с ним, Ермипп и Ермократ, совершив свой мученический подвиг, вместе предстали Святой Троице в славе небесной. После убиения трех святых мучеников, царь, приказав представить перед себя святого Пантелеимона, обратился к нему с такими словами:

— Многих я обратил от Христа к нашим богам, ты один не хочешь послушать меня. Уж и учитель твой Ермолай с обоими своими друзьями поклонился богам и жертву принес им, и я почтил их почетным саном в моем дворце. Поступи и ты также, чтобы получить с ними одинаковую честь.

Мученик же, зная своим духом, что святые скончались, попросил царя:

— Прикажи им придти сюда, чтобы я видел их пред тобою.

— Нет их теперь здесь, — солгал царь, — потому что я отослал их в другой город, где они получат великое богатство.

— Вот ты, против желания, изрек истину, — разъяснил ему святой, — ты отослал их отсюда, предав смерти, и они действительно отошли в град небесный Христа получить богатства, которых невозможно видеть глазу.

Царь, видя, что мученика никоим образом нельзя преклонить к нечестию, приказал жестоко бить его и, подвергши жестоким ранам, осудил его на смерть, чтобы отсекли ему главу мечом, а тело его повелел предать огню. И воины, взявши, повели его на усекновение вне города. Святой, идя на смерть, пел псалом Давида: «Много теснили меня от юности моей, но не одолели меня. На хребте моем орали оратаи» (Пс.128:2–3). И так до конца слова псалма того. Когда воины вывели мученика от города на расстояние больше, чем одно поприще, тогда пришли на место, на котором Господу угодно было, чтобы скончался раб Его; они привязали Пантелеимона к маслине и, приблизившись, палач ударил мечом святого по вые, но железо перегнулось, как воск, а тело святого не приняло удара; потому что он еще не окончил своей молитвы. Воины в ужасе воскликнули:

— Велик Бог христианский!

И, упавши к ногам святого, просили:

— Молим тебя, раб Божий! Помолись за нас, да отпустятся грехи наши, что мы сделали тебе по повелению царя.

Когда святой молился, послышался с неба голос, обращенный к нему и утверждающий переименование его; потому что Господь, вместо Пантолеона назвал его Пантелеимоном, явно сообщая ему благодать, чтобы миловать всех прибегающих к нему во всяких бедах и горестях — и призывал его Господь на небо. Святой, исполненный радости, повелел воинам, чтобы усекли его мечом; но те не хотели, потому что боялись и трепет напал на них. — Тогда святой обратился к ним с такими словами:

— Если вы не исполните порученного вам, не получите милости от Христа моего.

Воины приступили и сначала облобызали всё тело его; потом поручили одному — и он отсек мученику голову и вместо крови потекло молоко. Маслина же та с той минуты покрылась плодами с корня до вершины. Видя это, многие из народа, бывшего при усечении, уверовали во Христа. О чудесах, явленных тут, сообщено было царю, и он повелел немедленно маслину ту изрубить на куски и сжечь вместе с телом мученика. Когда огонь погас, верующие взяли тело святого из пепла, неповрежденное огнем, и похоронили с честью на близлежащей земле схоластика Адамантия. Лаврентий, Вассой и Провиан, служившие при доме мученика, следовавшие за ним издали, видевшие все его мучения и слышавшие голос с неба, бывший к нему, написали повествование о жизни и мучениях его и передали святым церквам в память мученика, на пользу читающим и слушающим во славу Христа Бога нашего со Отцом и Святым Духом славимого, ныне и всегда и во веки веков. Аминь [9].

Тропарь, глас 3: Страстотерпче святый и целебниче Пантелеимоне, моли милостивого Бога, да прегрешений оставление подаст душам нашым.

Кондак, глас 5: Подражатель сый Милостиваго, и исцелений благодать от Него прием, страстотерпче и мучениче Христа Бога, молитвами твоими душевныя наша недуги исцели, отгоня присно борца соблазны от вопиющих верно: спаси ны, Господи.



Память преподобной игумении Анфисы

Святая Анфиса (вернее — Анфуса) подвизалась в VIII веке, в странах мантинейских, в Азии. Оставив родительский дом, она подвизалась сперва уединенно, в пещерах. Встретив старца Сисиния, она продолжала подвиги по его наставлениям и настолько преуспела в духовной жизни, что 90 девиц вверили себя ее руководительству. Преподобная Анфиса пострадала за почитание святых икон. Супруге гонителя Константина Копронима она предсказала рождение мальчика и девочки. Последняя, под именем Анфусы, также прославилась своею святостью и воспоминается Церковью 12 апреля.

В тот же день преставление блаженного Николая, Христа ради юродивого, Кочанова в Великом Новгороде в 1392 году.

Память 28 июля

Святые Апостолы (из семидесяти) Прохор, Никанор, Тимон и Пармен

После Вознесения Господня и по ниспослании Святого Духа на Апостолов, число верующих в Иерусалиме значительно увеличилось; посему, по совету Апостолов, пребывавших в то время в Иерусалиме, избраны были семь мужей, исполненных Духа Святого и премудрости (Деян.6:5), на служение диаконское. Имена сих мужей были следующие: Стефан, Филипп, Прохор, Никанор, Тимон, Пармен и Николай антиохиянин. О самом избрании их книга Деяний апостольских повествует так: «В эти дни, когда умножились ученики, произошел у Еллинистов ропот на Евреев за то, что вдовицы их пренебрегаемы были в ежедневном раздаянии потребностей. Тогда двенадцать [Апостолов], созвав множество учеников, сказали: нехорошо нам, оставив слово Божие, пещись о столах. Итак, братия, выберите из среды себя семь человек изведанных, исполненных Святаго Духа и мудрости; их поставим на эту службу, а мы постоянно пребудем в молитве и служении слова. И угодно было это предложение всему собранию; и избрали Стефана, мужа, исполненного веры и Духа Святаго, и Филиппа, и Прохора, и Никанора, и Тимона, и Пармена, и Николая Антиохийца, обращенного из язычников; их поставили перед Апостолами, и [сии], помолившись, возложили на них руки. И слово Божие росло, и число учеников весьма умножалось в Иерусалиме» (Деян.6:1–7). Из числа всех сих избранных память святого первомученика Стефана почитается в двадцать седьмой день декабря месяца; память святого Филиппа чтится в одиннадцатый день месяца октября; память же прочих диаконов, за исключением Николая, — не причтенного к лику святых [1], святая Церковь почитает одновременно в нынешний день, несмотря на то, что они скончались в разные времена и в разных местах, проповедуя имя Христово и запечатлев свою проповедь мученическою смертью. Святой Прохор первоначально сопутствовал святому верховному Апостолу Петру [2] (еще до Успения Матери Божией) вместе с прочими учениками; сим же Апостолом Петром святой Прохор был поставлен в епископы вифинского города Никомидии, как об этом повествует блаженный Симеон Метафраст [3] в сказании о житии и подвигах святого Апостола Петра (под 29 июня). После же Успения Матери Божией Прохор был спутником и сотрудником святого Апостола Иоанна Богослова [4]; вместе с ним Прохор прошел по многим странам, принимая везде страдания от язычников за благовествование имени Христова; вместе с Иоанном Богословом Прохор был заточен на остров Патмос; здесь он записывал всё, что слышал от святого Иоанна Богослова, изрекавшего по откровению Божию [5]; после сего святой Прохор опять потрудился в Никомидии, где он был первым епископом; здесь он обращал ко Христу язычников, умножая новособранную церковь. Скончался святой Прохор мученически, будучи убит язычниками за благовествование имени Христова в городе Антиохии [6]. Святой Никанор пострадал в тот же день, когда был побит камнями святой первомученик Стефан; в это время было поднято жестокое гонение на церковь иерусалимскую; святой Никанор, как и первомученик Стефан, был умерщвлен вместе с двумя тысячами людей, уверовавших во Христа. Об образе убиения его упоминается в каноне, что он был как ягненок, принесен в жертву Богу [7]. Святой Тимон был поставлен святыми Апостолами епископом города Бостории, находившегося в Аравии; за проповедь имени Христова он много пострадал как от иудеев, так и от язычников; наконец был брошен в сильно разожженную печь, но нисколько не пострадал от огня и вышел из печи невредимым. Предание римской церкви прибавляет, что святой Тимон, выйдя из печи невредимым, был предан крестной смерти [8]. Святой Пармен со усердием совершал служение, порученное ему святыми Апостолами; на их глазах он умер и их руками был похоронен и ими же оплакан. Однако, некоторые утверждают, что он пострадал пред смертию и был украшен венцом мученическим [9].

Кондак, глас 1: Диакони честнии и самовидцы Слова, и сосуди избраннии явистеся веры, Никанор, Прохор, Пармен и Тимон, славнии: темже днесь священную память вашу празднуем, в веселии сердца вас ублажающе.



Память святого мученика Евстафия

Святой мученик Христов Евстафий служил в войске. Так как он был христианином, то был схвачен и приведен к правителю города Анкиры [1] Корнилию. На допросе он смело исповедал Христа, и за это его сперва без пощады избили, потом просверлили ему пяты, затем, привязав к нему веревку, влачили от города Анкиры до реки Сагки [2], причем правитель шел вслед за ним и смотрел, и, наконец, положили его в ящик и бросили в реку. Но в это время по изволению Божию явился ангел Господень и вынес ящик из реки на сухое место. Святой оказался живым и, находясь в ящике, пел: «Живущий под кровом Всевышнего» (Пс.90:1) и прочее. Увидев это, правитель почувствовал себя посрамленным и, вынув меч свой, сам убил себя. Между тем святой мученик помолился Богу, из рук явившегося ангела причастился Божественных Таин, принесенных ему с неба голубем, и после этого предал дух свой в руки Господа [3]. Честные мощи его были погребены в городе Анкире.

Память святого мученика Акакия

Святой Христов мученик Акакий пострадал в царствование Ликиния [1], которому и предан был для суда. За исповедание Христа Ликиний повелел повесить его и строгать по телу, а потом отослал к епарху [2] Терентию. Последний приказал бросить его в котел, наполненный смолою и салом, но он остался совершенно невредимым. Когда епарху надо было отправиться в Апамею и Аполлонию [3], то он велел святому Акакию следовать за собою. В одном из этих городов его ввели в языческий храм, и он силою молитвы ниспроверг всех бывших в этом храме идолов. После сего епарх отдал его для суда трибуну [4], по повелению которого он был сперва сильно избит, потом боролся со зверями и, наконец, был брошен в печь, но остался невредимым. Трибун, думая, что пень холодна, подошел к ней, желая удостовериться в этом, но сам сгорел и тело его обратилось в прах. После смерти трибуна святой отдан был на суд Посидонию, который повелел наложить на него тяжелые оковы и отвести в Милет [5], где он снова ниспроверг идолов. За это ему отсекли голову [6], причем из раны истекла кровь и молоко. Некий пресвитер Леонтий похоронил тело его в городе Синнаде [7].

Страдание святого мученика Иулиана

В царствование императора Антонина [1] язычники принуждали христиан приносить жертвы богам; в противном случае язычники угрожали христианам лютыми муками и самою смертью. В провинции Кампании [2] тогда игемоном был некто Флавиан, человек весьма жестокий; сей игемон ненавидел имя Христово. Игемон Флавиан послал по всей провинции Кампании своих нечестивых слуг, приказав им забирать всех христиан, каких они встретят, и привести их в город Атину, в коем он сам находился в то время. В это время в Кампанию прибыл из Далмации [3] некоторый муж, юный летами, но старый по поведению и мудрости христианской; прекрасный и самым телом, но еще более прекраснейший благодатию и святостью; честный по происхождению, но еще более честнейший по вере. Имя мужу тому было Иулиан. В то время как Иулиан проходил около города Анагния, случайно натолкнулся он на воинов игемоновых. Иулиан воздал им христианское приветствие, сказав:

— Мир вам, братия!

Воины же, догадавшись по этим словам и по всему кроткому поведению святого, что это был христианин, начали спрашивать его, — кто он и откуда? Каково его имя и какую веру он исповедовал. Раб же Божий Иулиан, желая пострадать и умереть за имя Христово, бесстрашно отвечал:

— Я христианин; имя мое — Иулиан; происхожу я из Далмации; направляюсь же в эти страны, всюду увещевая людей отвергнуть поклонение идолам и уверовать в единого истинного Бога, и Сына Его Господа Иисуса Христа; я увещеваю людей почтить Того, о Котором я проповедую и ради Которого я готов положить жизнь свою.

Воины весьма удивились столь мужественному ответу святого, однако взяли его, крепко связали и повели, ударяя палками и оружием и говоря:

— Посмотрим, насколько справедливы будут слова твои о том, что ты желаешь умереть за Распятого!

Перенося побои, святой молился Богу, прося дать ему силу до конца претерпеть страдания за святое имя Его. И молитва святого Иулиана была услышана Богом, ибо нисшел голос, укрепивший святого и говоривший:

— Не бойся, Иулиан! Я буду с тобою и дам тебе силы и мужество.

Тогда святой юноша принес благодарение милосердому Богу, после чего был отведен к игемону и по повелению его был заключен в страшной темнице, называвшейся «Холодным рвом». В этой темнице святого содержали семь дней без пищи и пития, думая погубить его голодом и жаждою. Но Бог не оставил раба Своего, ибо послал к нему святого ангела. Узник Христов наслаждался лицезрением и беседою с сим ангелом, принимая небесную пищу из рук его. Спустя семь дней игемон вышел на публичное судилище (здесь потом была построена церковь во имя Пречистой Богородицы) и воссел на судилищном месте в присутствии множества собравшегося народа; потом приказал представить себе мученика для допроса. Когда святой был приведен к игемону, то сей последний спросил его:

— Не стыдно ли тебе, столь красивому и честному юноше, поклоняться малоизвестному назарянину, распятому на кресте? Разве не лучше было бы, если бы ты отрекся от этой дурной веры? Поклонись богам нашим, тогда царь будет милостив к тебе.

Мученик отвечал:

— Моя слава и похвала — распятый Христос, Бог мой; и я не желаю сам ничем иным хвалиться кроме креста Господа моего; а за святую веру, которую ты называешь дурною, я готов умереть. Но твои боги поистине мерзки; ибо они бесы; пусть стыдятся их все те, кто поклоняется им.

После этих слов святого, игемон пришел в ярость, и повелел бить святого по устам, а также мучить его, растянув на мучилищном дереве. Святой же, принимая побои, молился Богу, говоря так:

— На Тебя, я, Господи, уповаю; силою Твоею спаси меня. Ты мой Бог, помощник мой, прибежище и избавитель мой; пусть устыдятся все, поклоняющиеся идолам и замыслившие сделать мне зло. К Тебе, Господи, взываю я: не отдай меня во власть врагов моих.

И снова послан был святому голос с неба, укрепивший святого и говоривший:

— Не бойся! Подвизайся мужественно!

Тогда мученик Христов, обратившись к народу, сказал:

— Внимайте, окаянные! Не надейтесь на богов, коих вы сделали сами себе своими руками; познайте Того Бога, Который создал из ничего небо и землю.

Увещевая народ в таковых словах, святой Иулиан обратил ко Христу более тридцати мужей; потом снова был отведен в темницу.

Утром следующего дня святой снова был выведен на судилище. Игемон сказал ему такие слова:

— Я хотел бы пощадить тебя, не щадящего самого себя и не хотящего поклониться богам непобедимым.

На эти слова святой мученик отвечал:

— Напрасно ты говоришь мне это; ты уже не изменишь моих мыслей. Я поклоняюсь Тому Богу, Которому должны все поклоняться. Этот Бог сотворил небо и землю.

Игемон Флавиан пришел в гнев от этих слов святого и приказал повесить Иулиана на мучилищном дереве и терзать святого побоями и строганием железом. Но по силе Бога, дивного во святых Своих, руки мучителей ослабели и разболелись, так что они не только не могли коснуться святого, но даже не могли держать в руках орудий мучения, и вообще не могли ничего делать. В то время как игемон весьма удивлялся этому, прибыл вестник, возвестивший, что храм бога их, называемого Сераписом [4], упал и идол того бога вместе с прочими идолами превратился в прах. Игемон и его бесовские слуги пришли в великое изумление от сего известия, и преисполнились стыдом; христиане же, находившиеся среди народа и исповедовавшие втайне святую веру, возрадовались душою и прославили Христа Бога. Потом язычники, стоявшие близ места того, воскликнули во всеуслышание:

— Да будет погублен сей волхв как можно скорее!

Игемон, преисполненный гнева и злобы, тотчас же изъявил согласие на требование народа и предал мученика на смерть, высказав свое решение в таких словах:

— Повелеваем усечь мечом во главу Иулиана, наученного христианами волшебной хитрости, хулителя богов, ослушника царского приказания; усечь же повелеваем на том месте, где разрушился храм, дабы отомстить за бесчестие, нанесенное богам нашим.

И поведен был святой к тому месту. Придя туда, святой преклонил колена и помолился Богу в таких словах:

— О, бесконечная благость Божия! Благодарю, Тебя, Боже за то, что Ты сподобил меня, недостойного, такой честной смерти, как смерть за святое имя Твое. Молю же Тебя, омой меня сим самым пролитием крови моей, очисти меня от грехов моих и введи меня в благословенное Царство Твое. Приими дух мой в мире. Не забудь милосердием Своим и всех тех, кто пожелает во славу пресвятого имени твоего почить память моего страдания.

После того, как святой помолился в таких словах, с неба послышался голос, удостоверявший, что молитва его была услышана, и призывавший святого в места горние. И усечен был во главу святой мученик Иулиан [5]. Святая душа его, отрешившись от плоти, взошла на небеса, ко Христу Богу нашему, царствующему со Отцом и Святым Духом, Коему воссылается слава, ныне, всегда и в бесконечные веки. Аминь.

Память 29 июля

Страдание святой мученицы девицы Серафимы

Во дни страшных гонений, воздвигнутых нечестивыми римскими царями, много верующих пострадали за Христа в различных мучениях. В это время в селении Виндене, в доме одной женщины Савины, которая происходила из знатного рода, проживала девица Серафима, антиохийская гражданка. Своими поучениями она привела и Савину к вере Христовой. Игемон Берилл послал своих слуг в дом Савины, с приказанием взять святую девицу Серафиму и представить к нему на суд. Блаженная Савина воспротивилась этому и всеми силами старалась не допустить, чтобы посланные взяли девицу. Но святая Серафима сказала ей:

— Госпожа моя и мать! Отпусти меня с ними. Ты только усердно молись за меня Богу. Я уповаю на Господа моего Иисуса Христа и верую, что Он придет ко мне, и даст мне силы верно послужить Ему, хотя я и недостойна сего по грехам моим.

Блаженная Савина не решилась однако отпустить святую деву с нечестивыми слугами игемона, и вместе с нею пошла сама к игемону. Так как она по своему происхождению принадлежала к знаменитой сенаторской фамилии, то игемон, увидев ее пред собой, пришел в смущение и поспешил отпустить ее домой вместе со святою Серафимой. Прошло три дня. Игемон распорядился устроить судилище на том месте, где обыкновенно происходил суд, и приказал градоправителям привести Серафиму. Нечестивые властители схватили святую девицу, и повели на суд. Блаженная Савина снова последовала за нею. Увидев, что нет возможности освободить Серафиму из рук ее врагов, она закричала игемону:

— Свирепый азиатский пес! Не смей делать зла святой девице Божией. Ты сам погибнешь, ибо с нами Христос Бог наш, и Он казнит и тебя, и нечестивых царей твоих вечными муками за те многочисленные страдания, кои вы изобрели для слуг Бога живого.

Сказав это, Савина с рыданием возвратилась в дом свой. Тогда игемон обратился к Серафиме с такими словами:

— Принеси жертву бессмертным богам, коим поклоняются и цари наши.

Серафима отвечала:

— Я благоговею и служу Всемогущему Богу, сотворившему небо и землю и всё, что на них находится. Те же, кому ты повелеваешь поклониться, не боги, а бесы; почитать их мне не подобает, ибо я христианка.

Игемон сказал ей:

— Тогда подойди и принеси Христу твоему ту самую жертву, которая уготована нашим богам.

Серафима отвечала:

— Я каждый день приношу Ему жертву, покланяюсь Ему и молюсь Ему и днем и ночью.

Тогда игемон спросил:

— Где храм Христа твоего? Какую жертву ты Ему приносишь?

Серафима отвечала:

— Жертва, угодная Христу, состоит в том, чтобы я непорочно сохранила в чистоте свое девство, и с Его всесильной помощью привела и других к этому подвигу.

Игемон сказал:

— Это ли церковь ваша и жертва?

Серафима отвечала:

— Нет ничего выше познания истинного Бога и служения только Ему Единому благочестивой жизнью.

Игемон сказал:

— Уж не ты ли сама, как говоришь, церковь для Бога твоего?

Серафима отвечала:

— Так как я соблюдаю себя непорочной всесильной помощью Бога моего, то я поистине Его церковь. В нашем Священном Писании сказано: «Вы храм Бога живаго» (2 Кор.6:16).

Игемон спросил:

— Но если тебя изнасилуют и растлят твое девство, останешься ли ты тогда церковью для Бога твоего?

Серафима на это ответила словами Священного Писания:

— «Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог» (1 Кор.3:16–17).

Но игемон не понял этих слов и приказал отдать Серафиму в руки двух бесстыдных юношей, родом из Египта, чтобы они всю ночь пробыли с ней. Эти нечестивые юноши взяли ее и отвели в темную храмину. Святая дева с умилением молилась Господу:

— Господи Иисусе Христе, истинный хранитель и блюститель девства моего, призываю Тебя на помощь! К Тебе взываю, свет и веселие вечное! Ты, посетивший и укрепивший заключенного в темнице Апостола Твоего Павла, призри и на меня и помилуй смиренную рабу Твою. Избавь меня от нечестивой похоти юношей сих. Молю Тебя, пусть потемнеют очи их и не прикоснутся они к рабе Твоей, на Тебя уповающей! Да не осквернят они моего тела, Твоею святыней запечатленного. Посрами их бесстыдство и не попусти моего растления, повели скорее, да преставлюсь к Тебе. Призри и на рабу Твою Савину, благий Иисусе, и укрепи ее силою Твоею, да не восторжествует лютый враг диавол: ибо и она много претерпела в деле моем. Услыши меня, Господи Иисусе Христе, благословенный и преславный и превозносимый со Отцом и Святым Духом, во веки веков. Аминь.

И вот, в первом часу ночи, когда нечестивые юноши хотели совершить свое постыдное дело, вдруг поднялся великий шум, и началось страшное землетрясение, которое слышали и все окрестные жители. Юноши как бездыханные пали на землю, и все члены их пришли в расслабление. Видя такую скорую помощь Божию, непорочная девица, воздевши руки к небу, со слезами благодарила Господа и всю ночь провела в молитве. Ранним утром явились посланные от игемона спросить юношей, исполнили ли свое хотение. Войдя в храмину, они увидели, что святая дева молится, а юноши лежат, как мертвые, не имея силы ни встать, ни сказать что-либо; и только открытые очи свидетельствовали, что они еще живы. Собралось множество народа посмотреть на это чудо. Услыхав о происшедшем, игемон снова повелел представить к нему на суд рабу Божию Серафиму и сказал ей:

— Удовлетворено ли, Серафима, твое плотское желание, или ты всё еще распаляешься похотью?

Святая Серафима отвечала:

— Ты, как я вижу, имеешь развращенное сердце, и диавол в нем обитает; потому ты так и кощунствуешь. Но я не познала тех юношей, о которых ты говоришь, и даже не чувствовала, были ли они со мною.

Игемон сказал:

— Так ты утверждаешь, что они не провели с тобою всю ночь?

Серафима отвечала:

— Со мной был Тот, Кому я служу как раба и Кто стяжал меня Своею кровию.

Игемон спросил:

— Кто же это?

Серафима отвечала:

— Хранитель и блюститель мой, Господь Иисус Христос.

Игемон сказал:

— Для чего так много непотребного говоришь ты? Скажи лучше, каким волхвованием ты привела тех юношей в расслабление?

Святая Серафима отвечала:

— Нам, христианам, не подобает учиться волшебству, а кого убиваете вы своим злодейским волшебством, тех оживляет наш Господь и всех Владыка Иисус Христос, когда призывают Его помощь.

Игемон сказал:

— Если твой Христос может преодолеть всю волшебную хитрость, то призови Его, чтобы Он возвратил этим юношам былую их телесную силу. Тогда мы можем узнать от них самих, что они делали у тебя всю ночь. Сам я почти уверен, что ты каким-нибудь злым волхвованием лишила их рассудка, чтобы они не могли возвестить о твоей нечистоте.

Серафима отвечала:

— Бог, Коему я служу, всемогущ, и нет для Него ничего невозможного.

Игемон сказал:

— Так сделай же, чтобы юноши пришли в себя, чтобы возвратилось их здоровье, и они могли говорить.

Серафима отвечала:

— Ты всё еще думаешь, что я волшебница. Но я совсем не ведаю волшебной хитрости. Я приношу Богу моему свои молитвы, по которым Он подает просимое не одной только мне, но и каждому, кто призывает Его всем своим сердцем.

Игемон сказал:

— Делай, что хочешь, только пусть юноши получат способность говорить, и мы уведаем, сохранила ли ты свое девство.

Серафима отвечала:

— Я уже сказала тебе, что не знаю волхвования: я только могу молить Бога, чтобы Он явил Свою милость.

Игемон сказал:

— Иди же к тому месту, где находятся юноши, и помолись о них Богу твоему.

Серафима отвечала:

— Мне идти туда неприлично; ибо тогда другие лишены будут возможности видеть это чудо и по своему неверию также подумают о мне, как думаешь и ты, что я волшебница. Лучше прикажи принести омертвевших юношей сюда.

Игемон дал повеление принести юношей на место суда. Когда их принесли, все изумились, глядя на них. Они были в таком великом расслаблении, что, казалось, не имели ни языка, ни рук, ни ног. Игемон сказал:

— Серафима! Помолись теперь своему Богу, чтобы юноши выздоровели.

Тогда святая Серафима, воздев руки к небу, стала молиться с умилением:

— Всесильный Господи Боже! Ты сотворил небо, землю и море, и всё, что на них. Ты, чрез Своих учеников и Апостолов, воскрешал мертвых, исцелял прокаженных, подавал немым речь и глухим слух. Услыши ныне меня, рабу Твою, на Тебя уповающую. Не презри моления моего и не отвратися от меня из-за неверия несчастного правителя сего, но даруй исцеление юношам сим, пред лицом всех ожидающих сего чуда. Пусть посрамится безумец, который неистовством возбужденный воздвиг гонение на верующих в Тебя. Поспеши, Господи, явить силу Твою, да познают, что Ты един Бог, творящий чудеса, и нет иного, кроме Тебя.

Помолившись так, святая Серафима подошла к юношам и, прикоснувшись к ним, возгласила:

— Именем Господа нашего Иисуса Христа повелеваю: встаньте на ноги!

Юноши тотчас же встали и начали говорить. Увидев это, все пришли в ужас и удивлялись. Но игемон сказал:

— Разве вы не заметили, что она не могла исполнить свою волшебную хитрость до тех пор, пока не прикоснулась к юношам руками?

После сего он обратился к юношам и спросил:

— Как могла эта женщина лишить вас ума и телесной силы?

Юноши отвечали:

— Господин игемон! Когда мы по твоему повелению вошли к ней, то вдруг явился какой-то юноша, прекрасный и весь блистающий как солнце. Он стал посередине между нами и девицей. От необычайного его сияния напал на нас страх, трепет и тьма, и полное расслабление. С того часа и до сего времени мы пребывали в таком состоянии. Рассуди теперь сам, волшебница ли она, или воистину велик ее Бог.

Игемон обратился к Серафиме и сказал:

— Объясни мне, Серафима, какою хитростью ты это сделала, и я тотчас тебя отпущу.

Серафима отвечала:

— Я возненавидела учение злое, да и все христиане могут отогнать всякое волшебство и чародейство, и никакого от них вреда не испытают, если только призовут имя Господа своего.

Игемон сказал ей:

— Вижу я, как много можешь ты сделать своим волхвованием; однако, вот что скажу тебе: если ты не принесешь жертвы моим богам, то прикажу отсечь твою голову.

Серафима ответила:

— Делай, что тебе угодно, но я бесам твоим жертвы не принесу, и не исполню воли сатаны, отца твоего, ибо я христианка.

Тогда игемон приказал опалять ее тело двумя свечами. Но свечи вдруг погасли, а те, кто опалял, упали на землю. Святая Серафима, возведя очи к небу, говорила:

— Господи Иисусе Христе, пусть устыдятся и посрамятся все мои враги.

Игемон сказал ей:

— Принеси жертву богам, чтобы не умереть тебе в мучениях.

Серафима отвечала:

— Я для того и не приношу жертвы вашим бесам, чтобы не умереть вечною смертью.

Игемон сказал ей:

— Безумная и беснующаяся! Послушайся царских повелений, поклонись бессмертным богам и освободишь себя от мучений и гибели.

Серафима отвечала:

— Сами вы одержимы бесами и безумны, ибо отрекаетесь от Бога живого и истинного и поклоняетесь бесам, с коими вместе и погибнете. Я же приношу себя в жертву бессмертному Богу, только бы Он благоизволил принять меня, хотя и грешную, но истинную христианку.

Тогда игемон повелел быть ее палками. Когда это было исполнено, внезапно поднялось великое землетрясение. От одной из палок, которыми били святую, отскочил обломок и попал в правый глаз игемону, и через три дня он ослеп. Тогда игемон пришел в великую ярость и издал такой приказ:

— Серафиму, не только презирающую царские заповеди, но и повинную в великих злодеяниях, повелеваем убить мечом.

И святая дева Серафима была обезглавлена. Благородная Савина, с великим благоговением взявши ее святое тело, совершила погребение его с почестями, подобающими такой деве и мученице Христовой, и как великое сокровище и драгоценнейшую жемчужину положила в своем новом гробе, воссылая хвалу Христу, истинному Богу, со Отцом и Святым Духом славимому во веки. Аминь.

Страдание святого мученика Каллиника

Святой мученик Каллиник родился в Киликии и был воспитан в христианском благочестии. Достигши зрелого возраста, Каллиник увидел, как много людей держится языческого нечестия; помраченные бесовскою прелестью, они далеки от Владыки Христа, веруют в камни бездушные и приносят жертвы идолам. Горько плакал Каллиник о погибели этих людей и решил начать открыто их учить познанию истины, чтобы обратились они от своего заблуждения и уверовали во Христа Бога. Проповедуя, подобно Апостолам, слово Божие, прошел Каллиник многие города и селения, и прибыл, наконец, в галатийский город Анкиру. В этом городе он оставался довольно долгое время. Заботясь о спасении душ человеческих и трудясь во благовестии Христовом, он многих обратил ко Христу. За это он был схвачен неверными и представлен на суд князю Сакердону. Сакердон был усерднейший служитель идолов, враг Христов и лютый гонитель христиан. Приведя к нему Каллиника, нечестивые возопили:

— Вот чужестранец Каллиник, который научает людей, чтобы они не приносили жертв богам и не поклонялись им, и многих он уже прельстил.

С яростью взглянув на святого, князь грозно стал его допрашивать:

— Как ты осмелился, безумец, будучи здесь пришлецом, развращать народ, научая его оставить богов, которые мир сотворили и которых почитает царь, и все власти, и вся вселенная? Разве не ведаешь ты их могущество?

Святой кротко отвечал ему:

— Раб я Христов. Видя, как люди идут к погибели, я болею за них сердцем, и сколько могу, стараюсь добрым учением обратить их от тьмы к свету, и от погибели ко спасению. Ибо в наших книгах написано: «обративший грешника от ложного пути его спасет душу от смерти и покроет множество грехов» (Иак.5:20). Хотел бы я и тебя привести к свету от обдержащего тебя бесовского помрачения и наставить на истинный путь.

Князь, исполненный гнева, сказал:

— Ужели ты хочешь и думаешь, чтобы я отверг богов и, послушав твоих безумных слов, предпочел блаженной жизни горькую смерть. Нет, никогда! Наоборот, я убежду тебя, даже против твоей воли, поклониться нашим богам. Ибо я предам тебя лютым мучениям и тогда посмотрю, придет ли твой Бог, чтобы избавить тебя от моей власти. Не пощажу твоего тела до тех пор, пока ты не познаешь силы и власти богов, и не принесешь им жертвы.

Святой мужественно отвечал Сакердону:

— Всякое мучение ради Господа моего для меня так же желанно, как голодному пища. Не медли поэтому и не трать времени на угрозы, а начни на деле свое мучительство. Вот тело мое — оно готово на муки. В душе же моей Сам Бог, Который уготовит мне спасение, а тебе погибель.

Еще более разгневанный, князь сказал:

— Несчастный! Как ты смеешь досаждать мне такими речами? Клянусь богами, что не помилую я тебя, но сдеру тело твое с костей, всякое мучение измыслю для тебя, до тех пор, пока не погибнешь ты лютой смертью.

Святой отвечал:

— Сквернейший из всех нечестивцев! Доколе ты будешь напрасно терять время в своей ярости, а к делу не приступать. Предавай мучению меня, и уведай мужество и великодушие подвижника Христова, ожидающего принять от своего Спасителя победный венец.

Тогда мучитель повелел обнажить мученика и бить его без пощады воловьими жилами. Долго били святого, а глашатай восклицал:

— Каллиник, познай богов и призови их, и они избавят тебя от мук!

Но святой мученик смеялся над мучителем и муками, и громко говорил:

— Ты грозил мне великими мучениями, а налагаешь самые слабые муки. Нанеси мне большие раны, предай лютейшему мучению: ибо я ни огня не боюсь, ни меча не ужасаюсь, смеюсь над смертью, так как жду от Бога моего вечной жизни.

Тогда князь повелел повесить страстотерпца на дереве и строгать его тело железными гвоздями. Так острогали его плоть до костей. Но святой продолжал смеяться над этим мучительством, как будто мукам подвергалось не его, а чужое тело, и говорил князю:

— Прикажи еще сильнее строгать меня, ибо чем больше строгаешь мое тело, тем больше насыщаешь душу мою: мне помогает Христос; укрепляемый Его благодатью, я не ощущаю боли от мучений.

После того мучитель велел снять с древа страдальца Христова, обуть его в железные сапоги, с острыми гвоздями внутри, вести в город Гангры, отстоящий от Анкиры в восьмидесяти поприщах, и там сжечь его. Так он решил сделать потому, что в этом городе Каллиник обратил весьма многих ко Христу. Он думал, что, увидев мученическую кончину Каллиника, эти новообращенные ужаснутся и возвратятся к прежней вере. Итак, лютый князь предал воина Христова в руки своих жестоких солдат и отдал им приказ — самим ехать на борзых конях, а мученика гнать пред собою впереди, понуждая его побоями идти скорее. Обутый в железные сапоги с гвоздями, мученик ходил, как бы не ощущая боли от гвоздей, и воспевал псалом Давидов: «Твердо уповал я на Господа, и Он приклонился ко мне и услышал вопль мой; извлек меня из страшного рва, из тинистого болота, и поставил на камне ноги мои и утвердил стопы мои» (Пс.39:2–3).

Так отправился он в назначенный путь и шел скоро, без всякого принуждения, впереди всадников. Когда они прошли шестьдесят поприщ и пришли на место, называемое Матрика, воины от сильного солнечного зноя, — ибо был июль месяц, — стали мучиться жаждой. Воды на пути нигде не было, и воины изнемогали сами, и кони их едва дышали. Тогда они возопили к святому со слезами:

— Раб истинного Бога, помилуй нас, отчаявшихся в самой жизни нашей. Умоли Бога твоего, чтобы Он дал нам воду, и мы не умерли. Слышали мы, что Бог твой всемогущ. Забудь же, что мы тебе причинили страдания: не по нашей воле, а по повелению князя мучили мы тебя.

Видя, что они умирают от жажды, святой Каллиник пожалел их и, желая сделать добро врагам своим, стал около случившегося на дороге камня, и, возведя очи на небо, стал молиться:

— Владыка неба и земли, и моря, и всей твари! Ты в древности напоил водою из камня странствующих в пустыне Моисея и бывший с ним народ. Покажи и ныне чудеса Твои: пусть, по Твоему повелению, из камня сего потечет вода, и напоит сих жаждущих, чтобы и тем, кто не ведает Тебя, были явны преславные дела Твои и прославилось Твое святое имя.

Как только он окончил молитву, тотчас из камня забил источник живой воды. Все пили, утоляли жажду и громко взывали:

— Велик Бог христианский, и славен более всех!

С того часа сей источник не переставал давать воду в незабвенную память чуда Божия, совершившегося по молитвам мученика. Достаточно прохладившись, воины и кони их остальной путь совершили уже без труда и прибыли в Гангры. Не хотелось им предавать на смерть своего благодетеля Каллиника, избавившего их в пути от гибели. Но боясь, что князь, разгневавшись, их самих предаст смерти, они исполнили повеление княжеское. Разжегши печь, они поставили мученика близ самого пламени. Он же, радуясь и веселясь, осенил себя крестным знамением и стал молиться:

— Отче небесный! Благодарю Тебя, что Ты удостоил меня умереть за имя Твое святое. Прими в мире дух мой и посрами Твоих врагов, всесильный Боже!

С такими словами вошел он в самую средину пылавшей огнем печи, и возлегши предал святую свою душу в руки Божии. Когда печь погасла, честное тело его найдено было невредимым. Верующие взяли его и погребли с подобающею честию, прославляя Отца, Сына и Святого Духа, единого в Троице Бога. Да будет Ему и от нас честь и слава, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Кондак, глас 2: Горняя красная достойно ныне наследовал еси: Христовою бо зело любовию разжегся, на огнь Каллиниче тем мужественно дерзнул еси. Емуже и ныне предстоя, не престай моля о всех нас.



Память 30 июля

Святые апостолы Сила, Силуан, Крискент и другие с ними

Святой Апостол Сила, которого старшие Апостолы избрали на служение делу проповеди Слова Божия, нес большие труды во благовестии учения Христова, сначала вместе со святым верховным Апостолом Павлом, а потом и один, без него. Когда от Иерусалимского собора было составлено к Антиохийской церкви послание о том, чтобы не обрезывать язычников, принимающих святую веру Христову, святой Сила был послан сюда вместе с другими заслуженными мужами, как об этом пишет святой Лука в Деяниях апостольских:

— «Тогда Апостолы и пресвитеры со всею церковью рассудили, избравши из среды себя мужей, послать их в Антиохию с Павлом и Варнавою, именно: Иуду, прозываемого Варсавою, и Силу, мужей начальствующих между братиями» (Деян.15:22).

Пришедши в Антиохию, они собрали народ и отдали послание. Прочитавши его, все очень обрадовались полученному наставлению. Иуда же и Сила, обладая даром пророчества, усердно наставляли верующих, утешая и утверждая их в вере. Сила пожелал остаться в Антиохии, а Иуда возвратился в Иерусалим. После этого Апостол Павел возымел намерение для проповеди пойти в другие страны и в спутники себе избрал святого Силу. Порученные братией благодати Божией, они отправились и побывали в Сирии и Киликии, утверждая здесь церкви. Проходя чрез Дервию и Листру, они встретили там Тимофея и вместе с ним пошли в Македонию. Когда они были в Филиппах, то изгнали пытливого духа из одной служанки, которая чрез прорицания доставляла большой доход своим господам. Когда последние увидали, что пропала надежда дохода их, то схватили Павла и Силу и повлекли на площадь к начальникам, обвиняя их в том, что они возмущают жителей города. Собралось много народа, а начальники, сорвавши одежды с Павла и Силы, повелели быть их палками. После многих ударов, они заключили святых Апостолов в темницу, заковав ноги в колодки. В полночь, когда Павел и Сила, воспевая, молились Богу, вдруг произошло такое великое землетрясение, что темница заколебалась, двери сами собой открылись и оковы ослабели. Темничный сторож пробудился и, увидевши, что двери темницы открыты, выхватил нож и хотел себя убить, думая, что узники убежали, но Апостол Павел, отозвавшись к нему, удержал его от самоубийства. С трепетом сторож припал к Павлу и Силе, а затем вывел их из темницы и привел в свой дом, где омыл их раны, и крестился сам и все домашние его. Отсюда святые Апостолы Павел и Сила пошли в Амфиполь, Аполлонию и Солунь. Многие из греков и не мало благородных женщин присоединились к ним. Евреи же, из зависти и непокорства, пригласивши некоторых негодных людей, возмутили против Апостолов народ и стремились погубить их. Братья ночью отослали Павла и Силу в Берию, но и здесь пришедшие из Солуни евреи возбудили народ против проповедников Слова Божия. Поэтому Павел ушел в приморские страны, а Сила и Тимофей остались здесь. Ушедши чрез несколько дней, они нашли святого Павла в Коринфе (Деян., гл. 16–18). Здесь святой Сила стал епископом. Потрудившись довольно времени в проповедовании Слова Божия и совершивши в течение жизни некоторые знамения и чудеса, он отошел ко Господу. Святой Апостол Силуан трудился в проповедовании Слова Божия вместе с верховными Апостолами Петром и Павлом; они оба в своих писаниях упоминают о нем. Святой Петр в первом своем соборном послании пишет так:

— «Сие кратко написал я вам через Силуана, верного, как думаю, вашего брата» (1 Пет.5:12).

Святой Апостол Павел во втором послании к Коринфянам тоже говорит:

— «Сын Божий Иисус Христос, проповеданный у вас нами, мною и Силуаном» (2 Кор.1:19).

Отсюда ясно, что святой Силуан с каждым из верховных Апостолов трудился в проповедании учения Христова, будучи участником в их трудах и болезнях. В Солуни же он был епископом и, подъявши много скорбей ради веры, отошел здесь ко Христу, венчающему все подвиги. О святом Апостоле Крискенте вспоминает святой Апостол Павел во втором послании к Тимофею, говоря: «Крискент в Галатию» (2 Тим.40:10), т. е. был послан на проповедь. В Галатии же он был епископом: затем проповедовал о Христе в Галлии и в городе Виенне поставил епископом своего ученика Захарию, возвратился снова в Галатию, и здесь мученически скончался в царствование Траяна [1]. О святом Апостоле Епенете также вспоминает Апостол Павел в послании к Римлянам: «Приветствуйте возлюбленного моего Епенета, который есть начаток Ахаии для Христа» (Рим.16:5). Епенет был епископом в Карфагене. В том же послании к Римлянам Апостол Павел вспоминает и Апостола Андроника: «Приветствуйте Андроника и Юнию, сродников моих и узников со мною, прославившихся между Апостолами и прежде меня еще уверовавших во Христа» (Рим.16:7) [2].

Кондак, глас 4: Лозие явистеся Христова винограда, гроздие приносяще мудрии в добродетелех, вино нам спасения источающе: еже приемлюще веселия исполняемся, празднующе всечестную вашу память, в нюже молитеся о оставлении грехов наших, Господни апостоли.



Страдание святого священномученика Валентина

В Омврии, итальянской области, в городе, называемом Интерамна, был епископом святой Валентин, получивший от Бога дар врачевания. Он, исцеляя в людях всякие болезни и недуги молитвой и призыванием пресвятого имени Иисуса Христа, обращал неверных от идольского служения к Богу (в то время языческое многобожие еще господствовало в мире и нечестивые цари, владевшие западом и востоком, преследовали христиан). В эти дни три схоластика [1], родом из Афин [2] веры языческой и по имени: Прокул, Ефив и Аполлоний, пришли для учения в Рим, желая получше ознакомиться с языком и римской наукой. Они нашли одного ученого наставника, опытного в обоих языках: латинском и греческом, по имени Кратона, поступили к нему в учение, и жили в его доме. Случилось одному из сыновей Кратона, именем Херимону, сильно заболеть; болезнь состояла в том, что хребет его согнулся, голова очутилась между колен, и он никак не мог выпрямиться. Многих врачей призывали, но они никакой пользы не могли принести больному. Страдал он, таким образом, около трех лет и потерял всякую надежду на исцеление. Пришел как-то в дом Кратона трибун [3], по имени Фронтон; увидевши больного, он сказал:

— Такая болезнь была у моего родного брата, и он получил исцеление от некоего христианского епископа, называемого Валентином, который живет в городе Интерамне.

Сообщивши об этом, трибун советовал Кратону послать к сему епископу своего больного сына; сказал он о своем брате еще и то, что он, получивши исцеление, не пожелал оставить епископа и, привлекаемый его добротой, привязался к нему любовью. Услышавши всё это, Кратон послал к епископу некоторых почетных, верных и преданных ему мужей с просьбой, чтобы он пришел к нему, так как невозможно было в такой путь отправлять больного отрока. Человек Божий для славы Господней не поленился придти из своего города в Рим к пригласившему его мужу, и принят был им с большой честью. Показавши святителю больного Херимона, Кратон стал просить, чтобы он исцелил сына, как исцелил брата трибуна. Святой Валентин сказал:

— Если ты хочешь, будет исцелен сын твой.

— Половину своего имения не пожалею отдать тебе, если ты только можешь исцелить сына моего, — ответил Кратон.

— Удивляюсь, — возразил святой, — тебе, что ты, будучи мудрым учителем, не понимаешь сказанных мною слов. Опять говорю тебе, если пожелаешь, выздоровеет больной, ибо если уверуешь во Христа моего, всё будет возможно для верующего. Верующий несравненно более приятен Богу, чем неверующий, который полагает свою надежду в мирских и ничтожных вещах и почитает за богов изображения некогда живших злых людей, сделанные из дерева, камня или какого-либо вещества. Как возможно допустить, чтобы богами были те, которые, будучи погружены в дурные дела и упражняясь в жестоких мучениях, ни одного часа не имеют свободного от мерзостных беззаконий? Если веру, предлагаемую тебе мною, ты примешь, отказавшись от языческого нечестия, и возложишь свою надежду на Единого Бога, невидимого и всемогущего, то будет дано здоровье твоему сыну, как ты желаешь. Ту же половину имения, которую ты предлагаешь мне, раздай нищим, пусть они молят Бога о тебе и твоем сыне. Меня же ты никаким образом не убедишь, чтобы я что-либо взял от тебя за исцеление твоего сына; прошу только одной веры. Итак, веруй в Сына Божия Иисуса Христа, что Он есть истинный Бог, откажись от всех своих идолов, и ты увидишь своего сына здоровым.

Кратон сказал на это:

— Хотя я не знаю, в чем собственно состоит ваша вера, но слышал, что всякий спасается по своей вере; вера одного не может помочь другому и наоборот, чье-либо неверие не может повредить другому.

Святой епископ отвечал:

— В жизни человеческой есть такое, что не может другим ни помочь, ни повредить; и отеческое неверие не может вредить вере сыновней, но в нужде и при исцелении больных вера одного может способствовать другому, например, верой отец в состоянии помочь сыну, сестра брату и господин рабу. В Писании мы читаем, что сотник по вере получил выздоровление своего умирающего раба (Мф.8:5–13); начальник синагоги свою умирающую дочь увидал возвращенной к жизни (Мф.9:23–25), а сестры, плачущие о своем умершем и погребенном брате Лазаре, увидали его на четвертый день воскресшим по слову Господа, и возрадовались (Иоан. 11:1–44). Есть и другие многочисленные примеры в Ветхом и Новом Завете, ясно показывающие, что вера одного может помочь другому. Бывает и так, что неверие одного приносит вред другим, например, неверие одного человека фараона причинило различные казни всему Египту и даже погубило его со всем его воинством.

Слушая эти и подобные им речи епископа, учитель Кратон пал к ногам его и сказал:

— Верую в Проповедуемого тобой, что Он есть Истинный Бог и нет другого, кроме Того, Кто повелевает болезням и смерти уйти, и они уходят; повелевает жизни — и возвращается.

Святой епископ Валент на это сказал ему:

— Веру христианскую следует обнаруживать не только словами, но и делом.

— Каковы же, — спросил учитель, — те дела, которыми может обнаружиться вера?





— Откажись, — поучал епископ, — от идолов, сделанных руками человеческими, и прими святое омовение, чтобы причислиться к сынам Божиим.

— Каким же образом, — спросил Кратон, — вода, омывающая только телесную скверну, может очистить от грехов?

— Вода, — разрешил его недоумение святой, — когда над ней будет призвано имя Пресвятой Троицы, получает таинственно Духа Святого, Который и очищает все грехи крещающегося в сей воде человека.

— Наша беседа всё растягивается, — сказал Кратон, — а жизнь сына моего Херимона сокращается.

Святой Валентин на это сказал:

— Если ты не будешь веровать тому, чего никогда не мог ни слышать, ни видеть, сын твой не может быть здоров.

— Что же это такое, — недоумевал Кратон, — чего я не мог ни видеть, ни слышать?

— Слышал ли ты, — пояснял святитель, — когда-либо про Деву, непорочно зачавшую и родившую и по рождении оставшуюся Девой? Видел ли ты кого-либо, ходящего по морю, как по суше? Слышал ли ты, чтобы кто одним словом укрощал бурю морскую, чтобы Он в конце концов был распят, умер, погребен, в третий день воскрес из мертвых, на глазах многих вознесся на небо, причем ангелы, ясно явившиеся людям, засвидетельствовали, что Он снова придет с неба судить живых и мертвых? Если ты веруешь сему, что всё так произошло, то приступи и прими крещение, чтобы и сын твой получил здоровье, и ты сам сподобился жизни вечной?

— Всё, что ты говоришь, сделаю, — согласился учитель, — только пусть сын мой будет здоров.

На это сказал святой епископ:

— Так как вся премудрость, мирская, которой ты учителем считаешься, пред Богом ничтожество и ты не можешь так совершенно веровать, как требует самая вера, то дай мне слово, что ты со всем своим домом обратишься ко Христу и крестишься после того, как сын твой по моей вере получит здоровье!

Тогда учитель Кратон, призвавши жену свою и всех домашних, пал к ногам святителя, и все обещались сделаться христианами, если исцелеет Херимон. Были здесь и вышеупомянутые юноши: Прокул, Ефив и Аполлоний, они также, желая выздоровления сыну своего учителя, обещались сделаться христианами. После этого святой епископ повелел приготовить отдельную комнату и пребывать в молчании день и ближайшую ночь; сам же, взявши в эту комнату больного, затворился с ним в одиночестве. Больной был согнут телом, как бы в круглый клубок: голова была между коленами, ноги на плечах и спине, ни одна часть тела не была свободна, не в состоянии он был даже языком говорить и только стонал; никто из врачей не мог ни понять, ни излечить этой болезни. Святой епископ Валент, взявши свою власяницу, на которой он обыкновенно молился, постлал ее на землю и положил на нее больного полумертвого отрока, а сам всю ночь молился и славословил Бога. В полночь в той комнате воссиял небесный свет, так что находящимся вне казалось, как будто внутри загорелся огонь, а после полночи отрок встал здоровым и начал громким голосом хвалить Бога. Родители и все бывшие в доме, услышавши голос Херимона и произносимые им слова, очень обрадовались, так как в течение трех лет они слышали только его стоны. Подошедши к дверям, они начали стучать и просить святого, чтобы он открыл им, и они увидели бы Херимона. Но святой ответил, что он не откроет им до тех пор, пока не совершит своих обычных молитв; и ждали они до утра, радуясь случившемуся. Когда начался день, святый епископ открыл дверь и, выведши отрока совершенно здоровым, как будто он никогда и не болел, передал его родителям. Тогда учитель Кратон со всем своим домом уверовал во Христа и крестился; все радовались духом о Боге, Спасителе своем. Исцелившийся отрок Херимон, по принятии крещения, не пожелал оставить своего врача святого Валента; точно также и вышеуказанные три юноши, оставивши после крещения мирскую мудрость, привязались со всем усердием к духовному учителю Божьему архиерею и стали его учениками, подражателями его святой жизни и искателями своего спасения. И другие схоластики одних с ними лет юноши и отроки, побуждаемые их увещаниями и примером честной и целомудренной жизни, обращались к вере Христовой и святому крещению, так что стало стекаться к ним множество схоластиков, которые, послушавши их богодухновенного учения, научались небесной мудрости и вступали на путь истинный. Когда же сын начальника города, именем Авундий, уверовавши во Христа и крестившись, возгорелся божественной ревностью и явно пред всеми исповедал себя рабом Христовым, то отец его и другие начальники сильно разгневались, схватили первоучителя христианской веры святого епископа Валента и беспощадно были его; они склоняли его к идолопоклонству, но он не пожелал исполнить воли их; поэтому его снова мучили еще более люто и затем заключили в темничные оковы. Святой же радовался, что сподобился пострадать за Христа, Господа своего, и украшенный подобно апостолам принятыми ранами, как дорогими украшениями, хвалился ими и говорил:

— Я ношу язвы Господа Иисуса на теле моем (Гал.6:17) и восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых (Кол.1:24).

При этом своих учеников, приходивших к нему в темницу, он укреплял в святой вере. Узнавши об этом, начальник сильно разъярился и, пославши за ним ночью, вывел его из темницы и отсек ему голову. Так окончил свой страдальческий подвиг святой епископ Валентин. Ученики святителя Прокул, Ефив и Аполлоний, взявши честное тело его, отнесли в город Интерамна, купили в предместьи небольшую часть земли и погребли с честью, пребывая при гробе несколько дней и ночей в посте, молитвах и славословии Господа. К ним собирались бывшие в городе верующие и множество неверных; последние, послушавши их душеспасительных речей и Христовой проповеди, просвещались верой. Спустя некоторое время, об этом стало известно градоначальнику Леонтию, и он, схвативши сих трех отроков, посадил их в темницу. Когда же увидел, что народ волнуется и жалеет их, так как все любили их, то приказал ночью убить их: днем осудить их на смерть он боялся, чтобы волнующийся народ не отнял их. Так святые мученики ночью были усечены мечом и отошли к немерцающему свету небесного царствия. Вышеупомянутый святой Авундий, сын римского начальника, когда пришел к своим возлюбленным друзьям и узнал об убиении их, очень опечалился; взявши честные тела, он с честью похоронил их при гробе своего учителя святого Валента, прославляя Господа Иисуса Христа, Который живет и царствует со Отцом и Святым Духом в бесконечные веки веков. Аминь.

Страдание святого мученика Полихрония

Нечестивый Римский царь Декий [1], замучив многих христиан, отправился со всем своим войском в Персию; победивши персидское воинство и взявши в плен страну, он овладел областями: Вавилонией, Вактриною, Ирканией, Ассириею; нашедши в этих землях многих христиан, царь стал их преследовать и всячески мучить. Был тогда в Вавилоне епископ Полихроний, а с ним три пресвитера: Пармений, Елима и Хрисотель и два диакона: Лука и Муко; схвативши их, Декий приказал тотчас вести их для принесения идольской жертвы. Но святой Полихроний смело сказал:

— Мы самих себя приносим в жертву Господу нашему Иисусу Христу; бесам же и ничтожным идолам, сделанным руками человеческими, никогда мы не поклонимся.

Декий приказал епископа с пресвитерами и диаконами заключить в темницу, а сам начал строить в городе Вавилоне храм своему мерзкому богу Сатурну, которому сделал и позолоченного идола. В Рим к начальнику Валериану он написал о своей благополучной победе над персами, которая, по его мнению, дана была ему от богов, и приказал устроить в Риме большой праздник в честь богов, христиан же мучить и убивать. Валериан поступал в Риме согласно этому приказанию царя. Когда мерзкий храм Сатурну был окончен в Вавилоне, нечестивый Декий призвал на свой суд епископа Полихрония с пресвитерами и диаконами и сказал:

— Ты тот богохульник, который ни богов не почитает, ни царских повелений не исполняет?

Святой епископ, не отвечая ни одним словом, стоял молча. Тогда царь обратился к пресвитерам и диаконам:

— Начальник ваш онемел!

Но пресвитер Пармений сказал:

— Не онемел отец наш, но не желает осквернять своих чистых и святых уст, исполняя повеление Господа нашего Иисуса Христа, сказавшего: «Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас» (Мф.7:6). Хорошо ли чистые уста осквернять гноем?

Разгневанный Декий сказал:

— Так мы гной?

И тотчас приказал пресвитеру отрезать язык. Когда святому Пармению отрезали язык, он, несмотря на это, ясно произнес, обращаясь к святому Полихронию:

— Святой отче, молись за меня, ибо я вижу на тебе Царя — Духа Святого, Который твои уста закрывает, а в мои влагает медяной сот.

Так дивен Бог во святых Своих: имеющему язык повелевает молчать, а тому, у кого язык отрезан, дает дар слова, чтобы показать Свою всемогущую силу. И сказал Декий епископу:

— Полихроний, принеси жертву богам и будешь мне другом, и новый храм Сатурна я поручу тебе.

Епископ ничего не ответил ему. Декий, пришедши в ярость, приказал камнем бить его по устам, святой же, когда его били, воздевши руки к небу и подняв глаза, испустил дух. Декий оставил тело мученика поверженным пред храмом Сатурна. В ближайшую ночь два благородные мужа, из персидских князей, по имени Авдон и Сеннис, тайные христиане, взяли сокровенно тело святого епископа Полихрония и погребли его близ городской стены. Декий же отправился в город Кордуву, находившийся в стране Персидской, и приказал узников, пресвитеров и диаконов, вести за собой закованными в железо. Когда святых вели, то железные оковы спадали с их шеи и рук. Пришедши в город Кордуву, Декий приказал представить на суд приведенных узников и сказал им:

— О, безумные, и вы желаете погибнуть, вот предлагаю вам принести жертву бессмертным богам!

Но пресвитер Пармений, которому был отрезан язык, громко ответил:

— О, окаянный, убеждающий нас поклониться идолам, сделанным руками человеческими! Лучше ты поклонись Господу нашему Иисусу Христу: если не поклонишься Ему, то погибнешь вместе с богами твоими.

Декий приказал всех их повесить для мучений. Но святые и в таком положении благодарили Бога, говоря пресвитеру Пармению:

— Молись о нас, отче!

Он же сказал:

— Бог, Отец Господа нашего Иисуса Христа, пусть даст нам в утешение Духа Святого, Который царствует во веки веков.

И все ответили:

— Аминь!

Декий же в ярости вскричал:

— Вот волшебство! Человек без языка говорит: не есть ли это явное доказательство волшебства?

На это пресвитер Пармений ответил:

— Господь наш Иисус Христос, давший некогда немому язык, и мне грешному, при отрезанном языке, дал способность говорить; ты же и имея язык и говоря, — нем, так как не славишь истинного Бога!

Декий приказал жечь их огнем, прикладывать раскаленные железные доски к бокам и железными крючьями терзать тела их. Когда так мучились святые, послышался голос с неба, сказавший:

— Приидите ко Мне, смиренные сердцем!

Декий, услышавши этот голос, объяснил и его волшебством, и приказал снять мучеников и отсечь им головы, а тела их бросить за городом на дороге и приставить сторожей, чтобы кто-либо не взял их и не предал погребению. Так окончили свое мучение за Христа святые страстотерпцы три пресвитера: Пармений, Елима и Хрисотель и два диакона: Лука и Муко. Брошенные тела их выше названные два князя, которые вместе с царем пришли сюда, ночью похитили и погребли в своем селе близ Кордувы. В это же время царь Декий послал по всей Персии искать христиан и мучить их; некоторые из слуг его сказали ему:

— Царь, те пленники, которых ты помиловал и которым дал жизнь и свободу, христиане; они обирают тела христианские, погребают их на своем селе и богам не кланяются, даже приказаний твоих не исполняют.

— Кто эти нечестивцы? — с гневом спросил царь. Слуги назвали Авдона и Сенниса. Немедленно царь приказал позвать их к себе и, когда они явились, сказал:

— Неужели вы настолько безумны, что не понимаете, что не по иному чему вас победили и покорили под власть римскую, как за непочтение к богам?

На это они ответили:

— Потому Христос и сделал нас победителями над диаволом, что мы презираем богов ваших.

С гневом Декий сказал им:

— Вы не знаете разве, что жизнь ваша в моих руках?

— […] Бога нашего и мы кланяемся Тому, Кто сошел с неба на землю для нашего спасения.

Декий приказал заковать их железными веригами и заключить в тесную темницу. Святые, когда их заковали в цепи, сказали:

— Вот слава наша, которую мы всегда надеялись получить от Господа нашего!

В тот же день два другие благородные мужа Олимпий и Максим были обвинены пред царем, что они христиане, и царь, тотчас взявши их, приказал бить их палками без допроса, говоря:

— Не достойны они того, чтобы слушать слова их, так как они не почитают богов, и заслуживают смерти, считая своим Богом умершего человека.

Святой Максим возразил на это:

— Хорошо ты сказал «умершего», но почему не сказал также и «воскресшего?»

— Назовите нам сокровища ваши, — сказал Декий.

Отвечал святый Олимпий:

— Сокровище наше, золото, серебро и всякое богатство есть Господь наш Иисус Христос, ради Которого мы не щадим здоровья нашего и презираем все богатства земные!

Когда святых жестоко били, они говорили:

— Слава Тебе, Господи Иисусе Христе, что Ты благоизволил сопричислить нас к рабам Твоим!

Декий всё больше приходил в ярость и приказал бить мучеников оловянными прутьями; потом передал их своему наместнику, некоему Анисию, который продолжал мучить их и, наконец, отсек им головы секирой, а тела их бросил на съедение псам. Пять дней лежали тела не погребенными, и ничто не коснулось их; на шестой день христиане, взявши ночью честные останки, погребли их с честью. После этого нечестивый Декий пошел в Рим, и с ним были ведены закованные в цепи святые мученики из Персии Авдон и Сеннис, которых Декий вел при себе для своей славы, чтобы устроить зрелище римлянам. В это время начальник Валериан в Риме взял святого папу Сикста, его клир и многих христиан и заключил их в темницу. Много дней папа находился в темнице; сюда приходили к нему тайные христиане, приносили своих детей, приводили также родственников и знакомых, которые от идольского нечестия обращались ко Христу; они были в темнице крещены папой. В эти дни Декий со славой и великим торжеством вступил в Рим, ведя за собою двух персидских князей Авдона и Сенниса, как пленников. Затем, после этого, Декий созвал весь римский сенат вместе с начальником Валерианом и представил им приведенных из Персии князей, связанных цепями, но одетых по-княжески; хотя они были измождены разными мучениями в пути, но для славы Декия украшены были золотом, серебром и дорогими уборами с драгоценными камнями. Указывая на них пальцем, Декий сказал:

— Посмотрите на врагов, которых боги и богини предали в наши руки. Это враги римскому царству!

Посмотревши на них, весь римский сенат удивился их благородному виду и, объятый жалостью к ним, пришел в умиление. Такую благодать Господь дал рабам Своим, что взирающие на них скорее приходили в умиление, чем в ярость. Декий приказал позвать главного Капитолийского жреца, по имени Клавдия, который и явился, принеся с собою идола и треножник, и сказал Декий святым:

— Принесите жертву богам, и вы станете свободными римскими князьями, будете владеть всеми вашими имениями, обогатитесь еще другими богатствами и получите от нас большие почести!

Но святые ответили:

— Мы только себя приносим в жертву Богу нашему Господу Иисусу Христу; твоим богам ты сам приноси жертву!

После этого царь повелел к утру приготовить зрелище, чтобы на нем персидских князей Авдона и Сенниса отдать на съедение зверям. Когда настало утро, и всё было приготовлено к зрелищу, царь Декий не явился и вместо себя прислал начальника Валериана. Последний, пришедши и выведши мучеников, прежде всего стал склонять их к идолослужению, говоря:

— Пощадите вы свое благородство и возложите фимиам на алтарь богов; если не сделаете этого, то погибнете от зубов зверей.

— Мы уже говорили, — сказали святые, — что только Господу нашему Иисусу Христу приносим жертву хвалы и кадило молитвы, и Ему одному кланяемся, идолов же рукотворенных никогда не будем почитать.

Стоял тут идол Солнца, и приказал Валериан воинам, чтобы они вели мучеников к сему идолу и принудили поклониться ему, но святые, подошедши к идолу, плюнули на него. Тогда Валериан пришел в ярость и приказал святых мучеников бить оловянными прутьями, а потом вести нагими на то особо устроенное место, где их должны были съесть звери на глазах народа, смотрящего с возвышающихся ступеней. И стали святые нагие телом, но во Христа облеченные духом, и осеняли себя крестным знамением. Выпущены были на них сначала два льва, а потом четыре медведя, но звери не вредили им и лежали у их ног, как стражи. Тогда Валериан сказал:

— Это очевидно волшебство христианское!

И повелел зверей отвести, а оруженосцам войти и убить мучеников. Святые были заколоты мечами; зацепивши за ноги, тела их извлекли и бросили пред идолом Солнца для устрашения христиан, как повелел мучитель; лежали они здесь три дня. Один тайный христианин, по имени Кирин, саном иподиакон, живя близ того места, похитил ночью тела мучеников и похоронил их в своем доме в оловянной раке. Так закончили жизнь святые мученики Авдон и Сеннис, князья персидские. Святый папа Сикст с клиром был замучен после них; страдание его вместе с архидиаконом Лаврентием воспоминается в десятый день августа. Честные мощи двух святых мучеников Авдона и Сенниса находились в земле до воцарения Константина Великого; в дни же его царствования, по Божьему откровению, они были обретены верующими и перенесены в Понтианову гробницу в честь и славу Христа Бога нашего со Отцом и Святым Духом славимого во веки. Аминь [2].

Память святого Иоанна Воина

Сей святой Иоанн служил в войске [1] в царствование императора Юлиана Отступника [2] и вместе с другими воинами послан был убивать христиан. Тем, кто видел его при исполнении этого дела, он казался гонителем христиан, но тайно он оказывал им немалую помощь. Так, одних прежде, чем они были схвачены, он извещал, чтобы они могли убежать, а других уже после того, как они были схвачены, освобождал. Он оказывал милосердие не только гонимым христианам, но и тем, которые просили у него помощи, давая им всё то, в чем они нуждались. Упражняясь в молитвах и посте, святой Иоанн посещением больных и утешением скорбящих украшал жизнь свою и совершенствовал себя в добродетели. Проведши жизнь свою так богоугодно, он отошел к Господу и был погребен на том месте, где погребали странников [3]. Впоследствии же времени он в откровении рассказал одной женщине о всех деяниях своих, которые совершил в жизни своей, а также назвал ей и имя, которое носил. Говорят, что кроме сего святый Иоанн совершил и другие чудеса. Особенно же он известен тем, что удерживает от бегства рабов, обличает воровство и открывает похищенное. Такими делами чудотворения обогатил Бог святого Иоанна за его добродетельную жизнь.

Память 31 июля

Святой праведный Евдоким

Святой праведный Евдоким был родом из Каппадокии [1], сын благочестивых родителей Василия и Евдокии. В царствование Феофила [2] он служил в войске и отличался добродетельной жизнью, усердно соблюдая все заповеди Божии и пребывая в посте и воздержании, а также в молитве и сокрушении о грехах. Прилежно занимаясь чтением и изучением божественных книг, он оказывал щедрую милостыню нищим, убогим, сиротам и вдовицам, благодетельствовал церквам и монастырям и, являя всем обильную милость, соблюл свою девственную чистоту беспорочно. Он настолько был целомудрен, что никогда не позволял себе ни беседовать с женщинами, ни смотреть на них; даже не допускал к себе женщин, кроме своей матери, которую одну сыновне почитал и с которой беседовал. Во всяких разговорах соблюдал себя от празднословия и пустословия, предпочитая молчание многословию; устранялся от тех, кто любит говорить без дела и глупости; лжи, клеветы и всякого осуждения не то, что говорить, но даже не желал и слышать, украшая свою душу всякими добродетелями. Среди толков, смятения и суеты мирской на него можно было смотреть, как на лилию среди терновника или золото в огне, нисколько не поврежденного мирскими соблазнами и страстными влечениями. За свои добродетели он был любим и уважаем всеми, известен и царю, который поставил его начальником Каппадокийского полка и послал в страну Харсианскую [3] для управления народом. Пользуясь властью, он вел управление с добротой и полной справедливостью, так что в своей жизни был праведен и пред Богом и пред людьми. О тайных же его добродетельных подвигах никто не может ни знать, ни сказать, кроме всеведущего Бога, испытывающего сердца и помышления наши, Которому сей блаженный и праведный муж поработал всем своим сердцем и душой и, вполне угодивши Ему, с миром преставился в молодых летах: он имел только 33 года от рождения. На нем исполнилось Писание: «Достигнув совершенства в короткое время, он исполнил долгие лета; ибо душа его была угодна Господу» (Прем.4:13–14). Хотя он не дождался старческих седин, но совершенством добродетельной жизни превзошел многих старцев, ибо богоугодная старость не числом лет измеряется: богоугодной сединой служит мудрость и старым возрастом — чистая жизнь добродетельного мужа; если кто достигнет такого возраста, тому нет необходимости долгие лета пребывать в суетном и ничтожном мире, и он желает «разрешиться и быть со Христом» (Филип.1:23). Достигнув такого возраста, святой Евдоким скончался, хотя и был молод летами. Он угодил Богу, и Бог возлюбил его, поэтому он взят был из среды грешников и восхищен, чтобы злоба не извратила его разума и лесть не соблазнила души его (ср. Прем.Сол., 4 гл.). Как произошла его кончина, об этом сообщили присутствующие при ней. Когда он, лежа на одре болезни, приблизился к смертному часу, то созвал своих домашних и завещал им с клятвой, чтобы они, по отшествии души его, не осматривали, не омывали его тела и похоронили в той же одежде и тех сапогах, какие были на нем, и так положили бы его во гроб. Потом приказавши всем выйти и затворить двери, он совершил молитву, которую слышали некоторые чрез дверь. В молитве он просил, чтобы кончина его никому не была видима, как и жизнь его, заключавшая в себе тайные подвиги, не была кому-либо известна. Возблагодарив Бога за всё, он, наконец, произнес: «В руки Твои, Господи, предаю дух мой», и вышел из тела и отошел ко Господу. Домашние погребли его так, как он завещал им. Господь, желая прославить Своего угодника и показать по его кончине, какой святости была жизнь его, дал его прославленным мощам чудесную благодать, по которой от них получались исцеления всяких болезней. Прежде всего, некий муж, по имени Илия, имеющий в себе нечистого духа и сильно от него страдающий, немного времени спустя после преставления и погребения святого Евдокима, гонимый и мучимый бесом, пришел ко гробу праведника. Как только ноги его коснулись гроба, тотчас, как будто опаленный огнем, нечистый дух громко вскрикнул и, бросивши человека на гроб, вышел из него и бежал, гонимый молитвами праведника. Люди, увидевши это, начали приводить и приносить своих больных и класть их на гроб тот; и все получали скорое исцеление; за это святого Евдокима почтили тем, что сделали надгробную сень и зажгли лампаду. Слава о чудесах его распространилась повсюду, и многие стали стекаться к нему; одержимые разными болезнями получали исцеление то чрез помазание елеем из лампады, то чрез приложение к больным местам земли, взятой от гроба. Одна женщина принесла свое дитя, имевшее расслабленные руки, неподвижные, как будто мертвые; как только она помазала елеем из лампады святого руки своему дитяти, сейчас же оно исцелилось и начало исправно действовать руками своими. Подобно этому был принесен другой отрок, расслабленный ногами, так что он не был в состоянии ни ходить ни стоять; когда омертвевшие ноги его помазали тем же елеем из лампады, тотчас отрок выздоровел и начал ходить и скакать, хваля Бога. Одна женщина, имевшая на своем теле мучительный веред, пришла и, взявши земли от гроба святого, смешала ее с водой, а лучше сказать со слезами, и приложила к вереду, как целительный пластырь, и в тот же день совершенно исцелилась. Слава о чудесах святого Евдокима дошла и до Царьграда, где еще жили его родители, переселившиеся сюда из Каппадокии. Мать его из Византии пришла в Харсианскую страну и, увидевши гроб сына и большое при нем собрание народа, стекающегося для получения исцеления, припала ко гробу и, обнимая его, со слезами говорила:

— О, мое дорогое чадо! Свет очей моих! Откуда тебе эта великая чудодейственная сила? Откуда такая целительная благодать? Воистину это тебе дано от Бога за твои тайные добродетельные труды, которыми ты угодил своему Владыке! Блаженна я среди матерей, сподобившись быть родительницей такого сына, и уже не рыдания совершаю по тебе, как по умершем сыне, а приношу духовные песнопения, как другу Божию, живущему с Богом.

Произнесши и другие слова с радостными слезами, мать приказала снять камень, откопать землю и открыть раку; когда было это сделано, то увидели тело святого, ничуть не истлевшее, лицо светлое, как живое, и уста в своей естественной красоте; хотя святой был в земле уже 18 месяцев, однако нисколько не изменился, был, как живой, только уснувший; великое благоухание исходило он него, и вынесли раку с мощами из земли наверх. Когда мать пожелала облечь сына в новые одежды, случилось тут быть одному пришельцу монаху, по имени Иосифу, мужу добродетельному, в сане пресвитера; он поднял из раки тело святого, как живое, — его руки и ноги свободно сгибались; инок снял с тела святого прежние одежды, и с ног сапоги без всякого труда, ибо сами руки поддавались раздеванию и ноги разутию; облекши тело в новую одежду, опять благочинно положили его в раку. Мать пожелала взять и отнести с собой в Византию чудотворное тело своего возлюбленного сына:

— Звезда сия, — говорила она, — воссияла из моей утробы, пусть же и возвратится ко мне, в дом мой!

Но жители той страны собрались и не дали ей тела, говоря так:

— Хотя звезда сия взошла из твоей утробы, но у нас совершился заход ее, и снова ясней она воссияла чудесами. Хотя от тебя возросла сия добрая лоза, но у нас принесла сладкие плоды целебной благодати. Если бы Бог желал чудесным мощам угодника быть в другом месте, то он разве не мог бы живым возвратиться туда, откуда он пришел к нам?! О, добрая мать! Не противься судьбам Божиим и не завидуй нам в нашем даре; достаточно тебе той славы, что ты родила такого святого!

На такие слова мать замолчала и, пробывши несколько дней при гробе сына, попрощалась со всеми и возвратилась домой. Вышеупомянутый иеромонах Иосиф сделался блюстителем мощей святого угодника, и некоторое время пребыл при нем, но потом, нашедши удобное время, тайно ночью взял мощи праведника и ушел с ним в Царьград. И во время пути совершались чудеса: как украденное миро, хотя и скрываемое, не может быть утаено по причине сильного благоухания, так и мощи святого Евдокима, тайно взятые, не могли быть скрыты по причине исходящей от них благодати исцеления: если в пути где встречался больной, он получал исцеление. Одна бесноватая женщина приблизилась к прославленной раке, и возопил в ней бес, обличая несомого праведника и говоря на него хулы, но тотчас пораженный невидимой силой бросил женщину и убежал он нее. Игумения Мантинийского монастыря имела болезнь и большую язву в тайном месте тела; она никак не могла от нее излечиться и сильно страдала. Встретивши мощи святого, он коснулась честной раки, приложилась к телу святого и шепотом сказала ему, как живому, о своем недуге и тотчас получила исцеление.

Иосиф донес честные мощи святого Евдокима до Византии, и отдал их родителям; те невыразимо обрадовались, и не только они, но весь город очень радовался принесению к ним чудотворных мощей [4]. Родители честную раку своего святого сына вскоре оковали серебром и положили ее в построенной ими же церкви Пресвятой Богородицы, славя и благодаря прославляемого в Троице Бога Отца и Сына и Святого Духа, Которому и от нас да будет слава ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Тропарь, глас 4: От земли воззвавый тя к небесным селением, соблюдает и по смерти невредимо тело твое, святе Евдокиме: ты бо в целомудрии и чистом жительстве блаженне жительствовал еси, не осквернив плоти. Темже со дерзновением моли Христа Бога, спастися нам.

Кондак, глас 2: Вышних желая, с вышними совокупляяся, и колесницу огненную, божественными восхожденьми добродетелей совершил еси душу, преблаженне Евдокиме: на земли пожив яко безплотен, Зиждителю всех благоугодил еси.



Память святой мученицы Иулитты

Святая Иулитта, насильственно лишенная имения, прося у судии правосудия, получила ответ, что может возвратить свое имение только отречением от Христа; неустрашимая исповедница имени Христова предпочла тогда смерть отпадению от веры; отказавшись от имения и жизни, святая Иулитта бестрепетно вступила в подвиг мученичества; страдание ее совершилось в 304 или 305 году при императоре Диоклитиане.

Примечания

Страдание святых мучеников Космы и Дамиана

[1] Император Карин царствовал с 283 г. по 284 г.

[2] Каин — имя старшего сына Адама и Евы. Как первый плод чадорождения в греховном состоянии, Каин был угрюм и злобен и из зависти убил кроткого брата Авеля (Быт.4:1–16). Это событие и имеется в виду в житии.

[3] Кончина святых безмездных врачей Космы и Дамиана последовала в 284 г.

Память преподобного отца нашего Петра

[1] Патрициями у римлян назывались полноправные, свободнорожденные дети коренных римских граждан. Патрицианских родов считалось в Риме около ста. Обыкновенно патриции занимали высшие государственные должности.

[2] Константин VI-ой (VII-ой) Порфирородный царствовал с 780 г. по 797 г. Мать его Ирина царствовала с 797 г. по 802 г.

[3] Никифор I-ый царствовал с 802 г. по 811 г.

[4] Память его совершается св. Церковью 26-го сентября и 8-го мая.

[5] Олимпийская гора находилась в Малой Азии, на границах Фригии и Вифинии.

[6] Память его — 4-го ноября.

[7] Кончина святого Петра последовала около 865 г.

Страдание святого мученика Потита

[1] Император Антонин Пий царствовал с 138 г. по 161 г.

[2] Сардиния — один из островов Средиземного моря; ныне входит в состав итальянского королевства.

[3] Даниил — четвертый из так называемых великих пророков (Исаия, Иеремия, Иезекииль, Даниил). Был отведен в плен в Вавилон, в 604 году до Р. Хр., по повелению царя Навуходоносора. Здесь прославился свое мудростью и истолкованием снов Навуходоносора. По клеветам завистников был брошен в ров на съедение львам, но силою Божией остался невредимы (Дан.14:29–42). Это событие и имеется в иду в житии. Память св. прор. Даниила празднуется св. Церковью 17 декабря.

[4] Зевс — верховный бог древнегреческой религии, считавшийся родоначальником прочих богов и людей.

[5] Арей или Марс — бог войны.

[6] Минерва или Афина — богиня мудрости.

[7] Давид — пророк, псалмопевец и знаменитый царь израильский, живший за XI веков до Р. Хр.; — вел успешно войны с соседними народами, значительно расширил границы израильского царства, заботился о упрядочении внутренней жизни иудеев и благоустроении богослужения. Им написана книга Псалтирь, содержащая 150 (151) псалмов или кратких религиозно-нравственных молитвословий, выражающих разнообразные чувствования верующего.

[8] Имеется в виду знаменитый подвиг Давида в единоборстве его с филистимлянским исполином Голиафом (подробнее об это см. 1 Цар.17:32–51).

[9] Словом Эпир у древних греков первоначально обозначался вообще материк, в противоположность островам; впоследствии именем Эпира греки стали обозначать область граничившую на севере с Иллирией, на востоке с Фессалией, на юге с Этолией и Акарнанией. Ныне Эпир принадлежит туркам.

[10] Необходимо заметить, что проказа, от которой Кириакия была исцелена святым Потитом, — крайне злокачественная болезнь. Она распространена в жарких климатах, особенно в Египте, потом Палестине, Сирии, Аравии, Индии и др.; болезнь выражается в том, что всё тело больного покрывается злокачественными опухолями, увеличивающимися с каждым днем; при этом тело больного мертвеет и разрушается. Проказа считается неисцелимою болезнью. Ею, по попущению Божию, страдал ветхозаветный праведник Иов. История его жизни и деятельности изложена в библейской книге его имени. Память его празднуется св. Церковью 6 мая.

[11] Аполлон считался у древних греков прорицателем будущего, богом судьбы, оракулов и поэзии.

[12] Память свв. первоверховных Апостолов Петра и Павла совершается 29 июня.

[13] Кончина св. мученика Потита последовала в половине II века.

Сказание о положении честной ризы Пречистой Девы Богородицы во Влахернской церкви

[1] Влахерна — место в Константинополе на берегу моря у корабельной пристани. Оно получило наименование от некоего известного скифского воеводы, по прозванию Влахерна, убитого на том месте, где впоследствии была устроена прекраснейшая церковь во имя Божией Матери.

[2] Лев I (Великий) царствовал с 457 г. по 474 г.

[3] Назарет — небольшой город в Галилее, дорогой для христиан по священным воспоминаниям (в этом городе провел Свое детство Господь наш Иисус Христос).

[4] Лука — Апостол и Евангелист, спутник и сотрудник св. Апостола Павла. — Память его празднуется св. Церковью 18 октября и 4 января.

[5] Память св. Апостола Клеопы совершается 4 января.

[6] Память св. первоверховного Апостола Петра совершается 29 июня.

[7] Память св. Апостола и Евангелиста Марка совершается 25 апреля и 4 января.

[8] Геннадий патриаршествовал с 468 г. по 471 г.

[9] По свидетельству византийского историка Никифора (жил с 1295 г. по 1360 г.) во Влахернской церкви в златокованом ковчеге хранилась не одна одежда Богоматери, но вместе с тем омофор и часть Ее пояса. О том же свидетельствуют и русские паломники. Стефан новгородец, живший в XIV в., говорит: «идохом во Влахерну, идеже лежит риза и пояс и скуфья на главе Ея (Божией Матери), а лежит в олтаре на престоле в ковчеге запечатаны». То же подтверждает диакон Александр и диакон Игнатий, жившие в второй половине XIV в. — Влахернский храм сгорел 19 января 1434 г. Ныне виднеются только малые остатки его. Части одежд Богоматери находятся ныне в разных местах: так, есть одна часть в Московском Успенском соборе (эта часть передана сюда князем Василием Голицыным), другая — в Благовещенском храме, приобретенная в XIV в. Дионисием, архиепископом суздальским; кроме того часть ризы Богоматери показывается в Латеранском соборе в Риме. Празднование в честь положения ризы Пресвятой Богородицы во Влахернах установлено было, как замечено в сказании, во времена императора Льва I, следовательно в половине V в., но усугублено в 860 г., при патриархе Фотие (857–867 гг.; 877–886 гг.) и императоре Михаиле III (855–867 гг.) по случаю заключения мира с Аскольдом и Диром и отступления руссов от Царьграда. Они отступили от Царьграда 25 июня, а 2 июля во вторник после торжественной службы во Влахернах патриарх с императором установили совершать в этот день тожественное празднование в честь положения ризы Пресвятой Богородицы; при этом честная риза Богоматери была перенесена из храма, выстроенного императором Маркианом и возобновленного императором Львом I, в так называемую Великую церковь.

Память святого отца нашего Ювеналия, патриарха Иерусалимского

[1] Феодосий II (Младший) царствовал с 408 г. по 450 г.

[2] Память его празднуется св. Церковью 20 января.

[3] Память его — 11 января.

[4] Память его — 4 марта.

[5] Несторианская ересь основана Несторием, епископом константинопольским, несправедливо учившим, что от Девы Марии родился не Бог, но человек Иисус, в котором человечество соединилось с божеством благодатным образом во время Его земной жизни. Поэтому Матерь Божию он называл Христородицею, а не Богородицею. Ересь Нестория была осуждена на III Вселенском соборе, созванном в 431 г. в Ефесе.

[6] Ефес — малоазийский город, лежавший между Смирною и Милетом. В истории христианской Церкви Ефес известен как место проповеднической деятельности св. Апостола Павла в его третье благовестническое путешествие.

[7] Кирилл (I-ый) патриаршествовал с 412 г. по 444 г.

[8] Император Маркиан царствовал с 450 г. по 457 г.

[9] Евтихий, архимандрит константинопольский, известен как основатель ереси евтихианской или монофизитской. В противоположность несторианскому разделению в Лице Иисуса Христа божества и человечества, Евтихий учил, что человеческое естество в Иисусе Христе было совершенно поглощено божеством и потому в Нем следует признавать только одну природу — божественную.

[10] Халкидон или Калхедон — первоначально мегарская колония на берегу Пропонтиды (Мраморного моря); впоследствии — столица Вифинии — малоазийской провинции.

[11] Четвертый вселенский собор был в 451 г.

[12] Евагрий — антиохийский юрист, автор «Церковной истории», обнимающей время с 431 г. по 494 г. Жил с 537 г. по 594 г.

[13] Александрия — знаменитый в древности город, основанный Александром Македонским на берегу Средиземного моря, при устье реки Нила. Александрия в древности была первым городом в мире после Рима и служила центром торговли, промышленности и особенно языческой образованности, а в первые века христианства — рассадником христианского просвещения. — В настоящее время Александрия принадлежит к числу укрепленнейших портовых городов и важнейших торговых пунктов при Средиземном море.

[14] Феодосий (незаконно) патриаршествовал в течение 20-ти месяцев (с декабря 451 г. по август 453 г.).

[15] Моавитяне обитали в Палестине к востоку от Мертвого моря, по обеим сторонам реки Арнон. Название это было усвоено им по имени Моава, сына Лотова, от его старшей дочери (Быт.19:30–37).

[16] Синайская гора находилась в пустынях Каменистой Аравии; сюда пришли израильтяне в третий месяц по выходе своем из Египта. Здесь дан был Богом закон, выраженный в 10 заповедях. — В христианскую эпоху на этой горе подвизались многие иноки. В V-м веке весь пустынный Синайский край, несмотря на бедность своей природы, был усеян скитами. Гора Синай в настоящее время называется арабами Джебель-Тур-Сина.

[17] Разумеется Антиохия сирийская, стоявшая при р. Оронте, верстах в 10-ти от впадения ее в Средиземное море. Она основана была Селевком Никатором за 300 лет до Р. Хр. Вблизи этого город и подвизался, на Дивной горе, преподобный Симеон Столпник (память его совершается св. Церковью 24 мая).

[18] Ювеналий патриаршествовал с 420 г. по 458 г.

Страдание святого мученика Иакинфа

[1] Император Траян царствовал с 98 г. по 117 г.

[2] Каппадокия — малоазийская область.

[3] Кончина святого мученика Иакинфа последовала в начале II в.

Житие преподобного отца нашего Александра, первоначальника обители неусыпающих

[1] Город на севере Месопотамии, на реке Евфрате.

[2] Ересь Нестория состояла в утверждении, что Пресвятая Дева Мария родила не Бога, а только человека, с которым, помимо Нее, соединилось предвечно рожденное от Отца Слово Божие; причем это соединение было только нравственным. Ересь Нестория осуждена на Вселенском соборе в Ефесе в 431 году, на котором вопрос о соединении во Христе Иисусе двух естеств был решен следующим образом: «Два естества — божеское и человеческое — соединены во Христе нераздельно и неслиянно».

[3] Около 430 года.

Страдание святых мучеников Мокия и Марка

[1] Названия епархов носили в греко-римской империи правители областей.

[2] Подпруга — ремень или тесьма для подтягивания седла.

[3] Время кончины святых мучеников Мокия и Марка неизвестно.

Память святого отца нашего Андрея, архиепископа Критского

[1] Крит (или Кандия) — наибольший из островов Средиземного моря; находится в восточной части этого моря, к югу от Эгейского моря. Принадлежит ныне Турции.

[2] Дамаск — древнейший сирийский город, упоминаемый в Библии уже в истории Авраама (Быт.14:15); был расположен к северо-востоку от Палестины, в прекрасной и плодородной равнине, находившейся у восточной подошвы Анти-Ливана. — В истории христианской Церкви Дамаск замечателен как место чудесного обращения ко Христу Савла (Деян.9:1–22). В 634 году покорен арабами; с 1516 г. присоединен к турецкой империи.

[3] Секретарем.

[4] В 680 г.

[5] Константин IV (Погонат) царствовал с 668 г. по 685 г.

[6] Ересь монофелитов состояла в том, что они, хотя и признавали в Иисусе Христе два естества, но допускали в Нем лишь одну волю.

[7] Память его совершается св. Церковью 21 апреля.

[8] Юстиниан II царствовал с 685 г. по 695 г.

[9] Св. Андрею, архиепископу Критскому, принадлежит до 20-ти слов церковно-поучительного характера. Из числа написанных им церковных песнопений, самым важным следует считать великий покаянный канон, который поется по частям на повечериях 1-й седмицы Великого поста, и сполна на утрени в четверг на 5-ой неделе.

[10] Кончина св. Андрея, архиепископа критского, последовала в 712 г.

Житие святой праведной Марфы

[1] Необходимо заметить, что святая праведная Марфа, мать святого Симеона Дивногорца, преставилась в пятый день сего месяца; но так как служба ей положена в Минеи в сей, четвертый, день, а равно также и в Прологе читается синаксарь сего дня, то по сей причине и житие ее помещено под четвертым числом месяца июля.

[2] Память его — 24 мая.

[3] Самуил — знаменитый судья и пророк народа израильского. — Память его совершается св. Церковью 20-го августа.

[4] Моисей — знаменитый вождь и законодатель народа еврейского и первый священный писатель; жил за XV веков до Р. Хр., родился в Египте и происходил из колена Левиина. Моисей чудесно вывел евреев из Египта и тем избавил их от тяжкого рабства. На горе Синае он получил 10 заповедей и сподобился видеть славу Божию. Все, полученные им от Бога, заповеди и установления, равно как и первоначальную историю народа еврейского, он изложил в первых пяти книгах Библии (пятикнижие Моисеево). — Память св. пророка Моисея празднуется 4 сентября.

[5] Дивная гора, на которой подвизался св. Симеон Столпник, находилась вблизи Антиохии сирийской и Селевкии.

[6] Апостол Тимофей — спутник и сотрудник св. Апостола Павла. — Памят его празднуется Церковью 22 января.

[7] Память св. Предтечи и Крестителя Господня Иоанна совершается 23 сентября (его зачатие), 24 июня (рождество), 29 августа (усекновение главы), 24 февраля (первое и второе обретение главы), 25 мая (третье обретение главы) и в др. дни.

[8] Кончина св. Марфы последовала в 551 году.

Страдание святых мучеников Феодота и Феодотии

[1] Император Траян царствовал в Римской империи с 98 до 117 года.

[2] Память святого мученика Иакинфа празднуется 3 июля.

[3] Год кончины святых мучеников Феодота и Феодотии неизвестен, а местом их страданий был город Рим.

Страдание святого священномученика Феодора, епископа Киринейского

[1] Император Диоклитиан управлял Римской империей с 284 г. до 305 г.

[2] Город Киринея или Кирена находился в древней римской африканской провинции Киренаике и расположен был близ северных берегов Средиземного моря.

[3] Ливия — страна в Африке, лежавшая на запад от Египта.

[4] Симон Киринейский известен из евангельской истории страданий Спасителя. Когда Иисус Христос во время шествия на Голгофу от изнеможения упал под тяжестью креста, то последний был возложен на Симона, который и донес его к месту распятия (Мф.27:32; Мрк.15:21; Лк.23:26).

[5] Игемон — правитель области.

[6] Под преподобными женами разумеются здесь святые мученицы Лукия и Иероя.

[7] Кончина святого священномученика Феодора по Деяниям святых последовала в 310 году.

[8] По греческому прологу память святых мучеников совершается в Регии, а не в Пергии. Регия или Региум, ныне Реджио, находится в Италии на юго-западной оконечности Апеннинского полуострова у берегов Мессинского пролива.

Обретение мощей преподобного отца нашего Евфимия, Суздальского чудотворца

[1] Здесь разумеется Спасо-Евфимиева обитель, основанная преподобным Евфимием по желанию и на средства суздальского князя Бориса Константиновича около 1352 года по берегу реки Каменницы или Каменни близ города Суздаля. Об основании обители рассказывается в житии преподобного Евфимия, помещенном под 1 числом месяца апреля.

[2] Церковь эта было освящена около 1352 года, следовательно со времени ее построения прошло более 150 лет.

[3] Эти три камня при основании Преображенского храма преподобный Евфимий собственноручно обтесал и устроил из них место для своего гроба у северных дверей будущего алтаря, вблизи святого жертвенника, где впоследствии и был погребен.

[4] Билом называлась в монастырях доска, в которую били для созывания иноков в церковь или в трапезу.

[5] Преподобный Евфимий скончался 1 апреля в 1405 году; следовательно со дня его кончины до открытия мощей прошло более ста лет.

Житие преподобного отца нашего Афанасия Афонского

[1] Афанасий — в переводе с греческого значит «бессмертие».

[2] Находился в северо-восточной области Малой Азии Понте, на морском берегу, на запад от реки Гисса.

[3] Византия — мегарская колония, основанная в 658 г. до Р. Хр. на европейской стороне Босфора; замечательная по своим удобствам бухта золотого рога и господствующее положение на узком проливе, соединяющем Черное море с Мраморным, обеспечивали за ней важное торговое и промышленное значение. Император Константин Великий, оценив выгоды положения Византии, перенес сюда (в 330 г.) столицу Римской империи, благодаря чему Византия приобрела всемирно-историческое значение; она прервала связь с прошлым и стала называться Константинополем, Новым Римом.

[4] См ниже, житие преп. Михаила Малеина, под 12 числом.

[5] Афонская гора (Афон) по греч. Агион Орос — Святая гора, — узкий гористый полуостров, вдающийся в Архипелаг (Эгейское море), известен как центр иноческой жизни для греческого Востока. Иночество здесь возникло в древнее время, хотя несколько позже чем в Сирии и Палестине. Для русской церкви почти с самого появления на Руси христианства и по XVII век Афон имел большее значение: здесь постригся отец русского монашества, прп. Антоний; здесь в больших монастырских библиотеках получили наиболее широкое по тому времени религиозное образование наши иноки, ходившие на Афон (напр. прп. Нил Сорский † 1508 г.). Здесь находились специальные переводчики и переписчики, снабжавшие отсюда православную Русь переводными рукописными произведениями церковно-назидательного характера. — Как одно из наиболее чтимых святых мест православного востока, Афон ежегодно посещается тысячами богомольцев исключительно мужского пола (женщинам вход в монастырь возбранен) из России, Балканского полуострова и азиатских владений Турции. Почти вся гора, за исключением глубоких ущелий и скал, покрыта богатою растительностью: здесь растут лимонные, апельсиновые и грушевые деревья вперемежку с ореховыми, масличными и каштанами; целые поля усажены многоразличными породами винограда, расположено до двадцати богатых монастырей, несколько скитов и множество (сотни) отдельных келий, — греческих, русских, молдавских, болгарских и др.

[6] Вероятно из Антиохии Писидийской, названной так от области Малой Азии Писидии, где находился этот город.

[7] Колхида — страна, находившаяся к югу от Понта Евксинского (Черного моря) между Кавказом, Иберией и Арменией.

[8] Роман II 957–963 гг.

[9] Евнухами назывались в древности лица, которые служили при царских дворах в качестве хранителей сокровищ, царской казны и в особенности в качестве стражи при опочивальнях царя, цариц и царевен. По большей части евнухи были скопцами. При византийском дворе должность евнухов была весьма почетная.

[10] Или Архипелаг.

[11] Память его 12 числа настоящего месяца.

[12] Никифор II Фока — император 963–969 гг.

[13] Поприще — мера расстояния приблизительно в 690 сажен.

[14] До времени императора Константина Великого наименование патриций усвоялось только лицам благородного происхождения, главным образом потомкам сенаторов; патриции в виду своего происхождения пользовались различного рода привилегиями в пользовании общественной землей и в частноправовых отношениях; император же Константин сделал патрициат личным достоинством, даруемым высшим чиновникам и не переходившим по наследству.

[15] Солунь или Фессалоники — город Македонии.

[16] Авва — отец.

[17] Лавра — с греч. часть города, переулок — собственно ряд келлий, расположенных вокруг жилища настоятеля в виде переулков в городе, обнесенный оградою или стеной. Иноки в лаврах вели отшельнический образ жизни и подвизались каждый в своей келье, собираясь вместе для богослужения в первый и последний день недели, а в остальные дни сохраняли строгое безмолвие; жизнь в лаврах была много труднее, чем в других обителях. С глубокой древности название лавры применяется к многолюдным и важным по своему значению монастырям. Впервые появилось оно в Египте и потом в Палестине. В настоящее время имя лавры употребляется у нас исключительно в смысле почетного названия.

[18] Крит или Кандия — наибольший из греческих островов в восточной части Средиземного моря, к югу от Эгейского моря.

[19] Литра — мера веса, равняющаяся 72 золотникам.

[20] На греческом языке известно пространное жизнеописание св. Афанасия; пространно излагают его житие и великие Минеи-Четьи.

[21] Роман II 957–963 гг.

[22] Атталия — город Памфилии, узкой береговой полосы малой Азии между Ликией и Киликией.

[23] Иоанн Цимисхий 969–976 гг.

[24] Т. е. этот инок действовал лицемерно. Ср. Быт.27:21–23.

[25] Ср. Быт.4:8.

[26] Калабрия — низменный полуостров, простиравшийся от Тарента до Япигского мыса. В средние века византийскими писателями название Калабрии было перенесено на западный полуостров Нижней Италии, прежней Бруттии.

[27] Амалфия — приморский город у Салернского залива в итальянской провинции Салерно; основан вероятно в IV в. Константином Великим.

[28] Иберия — Испания.

[29] Прп. Феодор Студит еще в юных летах вступил на путь иноческой жизни, подвизаясь в начале под руководством своего дяди, прп. Платона (память его 5 апреля), защитника иконопочитания на VII вселенском соборе. Впоследствии прп. Феодор сделался настоятелем Студийского монастыря в Константинополе; монастырь этот под его управлением достиг небывалой высоты. Прп. Феодора дважды высылали из Константинополя за обличение императора Константина Багрянородного, незаконно разведшегося со своею супругою Мариею и увеличившего тяжесть своего преступления незаконным браком с Феодотою. По возвращении из ссылки в Студийский монастырь, когда вспыхнуло гонение на святые иконы, прп. Феодор, не обращая внимания на угрозы иконоборцев, открыто совершал крестные ходы. Тогда император Лев Армянин послал его в заточение, где он содержался в сырых и душных темницах, неоднократно подвергаясь жестоким побоям. При Михаиле Косноязычном св. Феодор был возвращен из заточения, но жил недолго, изнуренный заключением. Умер 67 лет в 826 году 11 ноября (когда и совершается его память). В минуту кончины святого Феодора прп. Иларион Далматский видел сонм ангелов, нисходящих с неба и слышал голос: «се душа Феодора, игумена Студийского, в торжестве восходит горе и ее встречают небесные силы». — Св. Феодор оставил после себя многочисленные сочинения в виде слов, оглашений, писем, канонов, стихир, эпиграмм и жизнеописаний. Наиболее полное издание сочинений прп. Феодора на русском языке предпринято редакцией журнала «Христианское чтение» в качестве приложения к этому журналу за 1907 и следующие годы.

[30] Последовавшей в 1000–1001 г.

Память преподобного отца нашего Сисоя Великого

[1] Память св. Антония Великого совершается 19 января.

[2] Патерик или Отечник — книга отцов или об отцах. Так называются сборники, состоящие из кратких повестей о жизни подвижников или из нравоучительных слов их.

[3] Кончина преподобного Сисоя Великого последовала около 429 г.

Страдание святой мученицы Лукии девицы и с нею Рикса и других

[1] Святая мученица Лукия производится здесь из Сицилии по смешению с другою Лукиею, память которой празднуется 13 декабря. Сказание о первой в месяцеслове императора Василия начинается так: «Христова мученица Лукия, отличалась от Лукии сицилийской» и проч.

[2] Такой страны в Сицилии нет. Очевидно страна здесь названа Каппадокийской вместо Кампании, которая находилась на Аппенинском полуострове к юго-западу от Самниума, на берегах Тирренского моря, между Лациумом и Луканией.

[3] По Деяниям святых это был варварский царь Авцей. В греческих прологах, как и в нашем славянском, он назван Риксом от латинского слова rex — царь. Думают, что нарицательное имя rex перешло в собственное Рикс.

[4] Это был префект города Рима Элий Дионисий. Местом мученической кончины святых Лукии и Рикса был город Рим, как о том говорится в Деяниях святых.

[5] В Деяниях святых поименованы следующие святые мученики, усеченные после Лукии и Рикса: Антоний, Ириней, Феодор, Дионисий, Аполлоний, Апомий, Проник, Котей, Орион, Папик, Сатур, Виктор и 9 не поименованы, так что всех кроме Лукии и Рикса замучено 21, а в синаксаристе Никодима пострадавших с Лукиею перечислено 15 лиц и имен кроме Рикса.

[6] Сии святые мученики пострадали в царствование Диоклитиана в 301 году.

Страдание святого мученика Коинта

[1] Фригией называлась римская провинция в Малой Азии. Она граничила на севере с Вифинией, на востоке — с Галатией и Ликаонией, на юге — с Писидией и Карией, а на западе — с Лидией и Мизией.

[2] Неолидой, правильнее Эолидой, называлась область в Малой Азии между Иониею и Мизиею, граничившая к востоку с Лидиею.

[3] Город Пергам находился близ берегов Эгейского моря на реке Каике в северо-западной малоазиатской провинции Мизии.

[4] Город Кимы расположен был на морском берегу в северной части малоазийской провинции Лидии.

[5] Святой мученик Коинт страдал в царствование императора Аврелиана (270–275 гг.), а мирная кончина его последовала около 283 года.

Страдание святых мучеников Марина, Марфы, Авдифакса, Аввакума, Кирика, Валентина пресвитера, Астерия и многих других

[1] Здесь разумеется император Клавдий II, царствовавший в Риме с 268 до 270 г.

[2] В Риме мученически скончались и были погребены святые Апостолы Петр и Павел.

[3] Тибр — одна из самых значительных рек средней Италии; на ее берегах недалеко от впадения ее в море расположена древняя столица римской империи, город Рим.

[4] Саларийская дорога находилась в северо-восточной части города Рима и вела на север Италии.

[5] Под пещерою здесь разумеются римские подземные кладбища, называемые катакомбами. Это были вырытые под землею коридоры, в стенах которых сделаны были выемки, куда и полагались тела усопших без гроба и затем заделывались камнями и покрывались мраморными плитами. Для освещения коридоров вешались у гробов лампады и проделывались в потоке отверстия, служившие вместе с тем и для освежения воздуха. Здесь во времена гонений гонимые христиане погребали святых мучеников и сходились сюда для празднования дней их памяти. Сюда же собирались они и для совершения богослужения и особенно таинства Евхаристии, причем мраморные плиты над гробами святых мучеников служили престолами.

[6] Трибунами сперва назывались начальники триб, или частей римского населения, а потом этим именем стали называть лиц многих государственных должностей, преимущественно же начальников войсковых частей, представлявших собою нечто среднее между нашим полковником и ротным командиром. Упоминаемый здесь святой мученик Власт был одним из таких начальников. Императорским он называется, вероятно, потому, что принадлежал к так называемому преторианскому войску, обязанному служить самому императору.

[7] Под гробницею в пещере здесь разумеется, вероятно, комната в катакомбах. Обычно римляне погребали умерших в стенах вдоль подземных коридоров, но люди богатые, каким был, надо думать, и названный здесь Понтиан, устраивали иногда в стороне от ходов целые, часто очень обширные, комнаты, где и погребались все члены фамилии. Принявшие христианство богатые люди часто во время гонений погребали в этих фамильных гробницах тела пострадавших за Христа святых мучеников, считая это для себя великою честью и счастьем.

[8] Дий или Зевс, иначе Юпитер, по сказанию греческой мифологии, был сын младшего титана Сатурна, который царствовал сперва на острове Крите, а потом присвоил себе владычество над всем миром, и сестры его Реи. Сатурн имел от Реи несколько сыновей и дочерей, но проглатывал их тотчас же после рождения, так как его матерью Геей было предсказано ему, что он будет свергнут с трона своими детьми. Из всех детей Сатурна от этой участи был спасен Реей только Зевс, который впоследствии действительно и сверг Сатурна. Зевс почитался греками и римлянами отцом богов и людей, могущественным и грозным властителем неба и всей вселенной, посылающим на землю громы и молнии, и был у них главным божеством. Греческие мифы приписывают ему плотскую связь со многими второстепенными богинями и даже с женами человеческими и усвояют ему, как и другим богам и богиням, различные человеческие страсти и пороки.

[9] Меркурий, иначе Ермий или Гермес, сын Юпитера и сестры его Геры; почитался греками и римлянами вестником богов, исполнителем воли Зевса, посредником между богами и людьми, богом красноречия, а также богом разнообразных открытий, изобретений и ремесел, богом промышленности и торговли, которые будто бы только тогда и доставляют богатство, когда соединяются с хитростью, обманом и даже кражей, — отсюда Гермес был покровителем кражи и обмана, одобрявшим всякого рода ложь и клятвопреступление.

[10] Епархами в греко-римской империи назывались собственно правители областей, но иногда это название носили и начальники городов.

[11] Город Остия находился к юго-западу от Рима, у устьев реки Тибра, на берегу Тирренского моря. Здесь была самая большая и самая прочная гавань, построенная императором Клавдием I.

[12] Эти советники императора назывались сенаторами, чаще синклитиками. Они были виднейшими царскими сановниками и составляли синклит, т. е. царский совет.

[13] Сказание о шестидневном пребывании Даниила во рву львином находится в 14 главе книги пророка ст. 28–42, а о посещении его пророком Аввакумом рассказывается в житии последнего, помещенном под вторым числом месяца декабря.

[14] Теллуда или Теллус — древнеиталийское божество матери земли, призывавшееся в молитвах вместе с Церерой. Как представительница земли, Теллус противопоставлялась Юпитеру, божеству неба. Олицетворяя материнское лоно земли, воспринимающее семена и дающее новую жизнь, Теллус считалась созидательницею всего сущего и предпочтительно пред другими богинями призывалась, как мать. Кроме того Теллуда считалась устроительницею миропорядка, подательницею благоденствия и покровительницею браков подобно греческой Деметре. Как божество земли, Теллус призывалась также при землетрясениях. По случаю наступившего среди битвы землетрясения в 168 г. во время войны с Пицентами, консул П. Семпроний дал обет воздвигнуть в честь Теллус храм, который и был выстроен на западном склоне Эсквилинской горы, но храм в честь элевзинской триады, Деметры (Теллус), Диониса и Коры, был устроен в Риме еще в 486 году до Рождества Христова по греческому образцу и греческими художниками.

[15] Святые мученики Марин, Марфа и сыновья их скончались в 269 году. Мощи их находятся ныне в церкви святого Иоанна Кущника в Риме, а мощи святого Валентина — в церкви Пракседы.

Память преподобного отца нашего Фомы Малеина

[1] Мф.11:30.

[2] С точностью неизвестно, где находилась гора Малея, на которой подвизался преподобный Фома и от которой он получил свое прозвище. Одни ищут ее в Пелопонессе, в Лаконии, где есть мыс Малея, другие разумеют здесь гору Малеон, находившуюся на восточной стороне горы Афона; наконец, некоторые ищут эту гору на острове Лесбосе, где также есть мыс Малея.

[3] Гора Кармил лежала в пределах колен Асирова и Манассиина; верхним или северным концом своим она вдавалась в Средиземное море, а южным упиралась в горы самарийские. Эта гора служила местопребыванием пророков Илии и Елисея (3 Цар., 18 гл.; 4 Цар.2:25; 4:25).

[4] Время жизни преподобного Фомы Малеина неизвестно с точностью. Полагают, что он жил не позднее X века.

Страдание святых мучеников Перегрина, Лукиана, Помпея, Исихия, Папия, Саторнина и Германа

[1] Траян царствовал в римской империи с 98 до 117 года. В 99 году он возобновил закон, запрещавший тайные общества. А так как у язычников составилось уже мнение о христианах, как о людях принадлежащих к тайному обществу, и так как богослужебные собрания христиан происходили по ночам и тайно, то он воздвиг на них гонение, как на нарушителей упомянутого закона.

[2] Город Диррахий, иначе Эпидамн, ныне Дураццо, находился в нынешней Албании на берегу Адриатического моря.

[3] Память святого священномученика Астия празднуется 4 июня.

[4] Анфипатами в римской империи назывались начальники областей.

[5] Время кончины сих святых мучеников в точности неизвестно.

Житие и страдание святых преподобномучеников Епиктета пресвитера и Астиона монаха

[1] Император Диоклитиан управлял восточною половиною римской империи с 284 г. по 305 г.

[2] Комитами у древних римлян назывались первоначально спутники высшей чиновной особы в провинции, а позднее спутники императоров, составлявшие их приближеннейшую свиту. Со времени Константина Великого (306–337 гг.) Это наименование стало титулом всех придворных и государственных чинов, хотя бы они и не принадлежали к императорской свите.

[3] Мф.7:7.

[4] Мф.9:20–22.

[5] Фригия — малоазийская область.

[6] Откр.3:18.

[7] Ныне Рамзин, на южном рукаве Дуная.

[8] Ахитофел — первоначально близкий друг и советник Давида; но во время восстания Авессалома перешел на его сторону и советовал ему тотчас преследовать Давида, чтобы умертвить его; но так как последствием этого совета была гибель Авессалома, то Ахитофел, оставив войско, возвратился в свой отечественных город и здесь удавился (2 Цар.17:1–20). — Столь же позорно окончил свою жизнь и Иуда Искариотский, предавший Господа иудеям (Мф.27:3–5).

[9] Кончина святого Астиона (а также и Епиктета) последовало ок. 290 г.

Страдание святой мученицы Кириакии

[1] Диоклитиан управлял римской империей с 284 до 305 года.

[2] Кириакия с греческого значит Господня, Господу принадлежащая.

[3] Гонение этот началось в 303 г. Возбудил его соправитель Диоклитиана кесарь Галерий, убедивший Диоклитиана издать общий закон против христиан. Закон предписывал разрушать христианские храмы, сожигать книги св. Писания и лишать христиан всех гражданских прав и должностей. Гонение при Диоклитиане отличалось во-первых жестокостью мучений, а во-вторых обилием числа мучеников, умерщвляемых от 10 до 1000 и более зараз в один день.

[4] Митиленскою страною называется здесь остров Лесбос, находящийся на Эгейском море близ западного Мизийского берега Малой Азии и от главного города названный впоследствии Митиленой.

[5] Никомидия — столица восточной римской империи, резиденция императора Диоклитиана, великолепный город в области Вифинии, на берегу Пропонтиды (Мраморного моря) в северо-восточной части Малой Азии.

[6] Временем кончины святой мученицы Кириакии, как полагают некоторые, был 303 год, а по мнению преосвященного Филарета (Жития святых, июль стр. 60) она скончалась в 289 году; но принимая во внимание, что судьею св. Кириакии был Максимиан Галерий и мучения ее происходили в Никомидии, скорее надо думать, что она скончалась в 303 году, в самом начале гонения, воздвигнутого Диоклитианом.





Страдание святого великомученика Прокопия

[1] Император Тит царствовал с 79 г. по 81 г.

[2] Веспасиан управлял римскою империею с 70 г. по 79 г.

[3] Адриан царствовал с 117 г. по 138 г.

[4] Диоклитиан правил с 284 г. по 305 г.

[5] Александрия — знаменитый в древности город, основанный императором Александром Македонским (336 г. — 323 г. до Р. Хр.) в Египте, на берегу Средиземного моря; славился в дохристианскую эпоху как центр науки и торговли; с начала IV-го века стал одним из важнейших центров христианской жизни и резиденцией патриарха.

[6] Город Апамея находился в юго-западной части Сирии, при реке Оронте.

[7] Историю обращения Савла (впоследствии великого Апостола Павла) можно читать в кн. Деяний апостольских (гл. 9, ст. 1–20). — Память святого Апостола Павла совершается 29 июня.

[8] Город Скифополь находился в Малой Азии.

[9] Эммануил с евр. значит «с нами Бог». Это наименование усвоятся св. пророком Исаией Господу Иисусу Христу (Ис.7:14).

[10] Михаил и Гавриил — архангелы.

[11] Агаряне — мусульмане, арабы, называвшиеся так по имени Агари, наложницы Авраама, матери Измаила, от которого и произошло племя арабов.

[12] Зевс — верховный бог древнегреческой религии, считавшийся родоначальником прочих богов и людей.

[13] Гера — старшая дочь Кроноса и Реи — одно из главных действующих лиц древнегреческой мифологии. Она считалась супругой Зевса и царицею богов.

[14] Аполлон с греч. — «губитель». Этот бог изображался у греков обыкновенно с луком, колчаном и стрелами, как враг и победитель темных сил.

[15] Паллада или Афина считалась у древних греков богиней — покровительнице браков и семейного благополучия.

[16] Эта Кесария находилась у истоков Иордана. Ее следует отличать от другой Кесарии, тоже палестинской, но расположенной на берегу Средиземного моря.

[17] Мф.9:20–22.

[18] Дан., 3 гл.

[19] Прокопий — с греч. «преуспевающий»

[20] Оглашение — изустное наставление в истинах христианской веры, преподававшееся в древней Церкви всем, желавшим приступить к таинству св. крещения. Имея право входа в храм для слушания священного Писания и поучений и даже присутствовать при первой и второй частях литургии («проскомидия» и «литургия оглашенных»), оглашенные пред наступление третьей, самой важной части литургии («литургии верных») должны были немедленно выходить из храма, о чем и оповещалось диаконом возгласом и доселе сохранившимся в православной Церкви при совершении литургии. Срок оглашения был не одинаков; многие пребывали оглашенными в продолжение всей жизни. В случае необходимости срок оглашения сокращался до нескольких дней или даже нескольких часов. — Церковный обряд оглашения и доселе совершается в православной Церкви; он состоит в прочтении известных молитв над приступающим ко крещению и произнесении заклинания на диавола; при этом приступающий ко крещению отрекается сатаны, сочетавается Христу и исповедует свою веру чтением Символа веры (при крещении младенцев это делается восприемниками).

[21] Эрмий Трисмегист — полумифическое лицо древнегреческой истории.

[22] Сократ — знаменитейший древнегреческий философ, живший в V веке до Р. Хр.

[23] Асклепиад — знаменитый древнегреческий врач.

[24] Остров Крит (или Кандия) находится в центральной части Средиземного моря, к югу от Эгейского моря.

[25] Калабрия — дикая гористая страна, находившаяся в юго-западной части Италии.

[26] Сивиллами в древней Греции назывались странствующие предсказательницы, которые предлагали каждому желающему угадывать будущее и предсказывать судьбу. Деятельность Сивилл особенно процветала в VIII и VII вв. до Р. Хр., — времени сильного культурного подъема Греции. Греческие историки упоминают о сивиллах эрфрской, фригийской, геллеспонтской и др. Более всего сведений имеется о кумской Сивилле, которая, по преданию древних греков, жила тысячу лет и была современницей Тарквиния Гордого (жил за 6 веков до Р. Хр.). Эта именно Сивилла и имеется в виду в житии. Согласно древнегреческому преданию, кумская Сивилла предложила Тарквинию купить ее книги, числом девять. Три из них были куплены царем и помещены в качестве священных книг в Капитолийском храме.

[27] См. пред. прим.

[28] Житие имеет в виду прорицалище Аполлона, находившееся в Дельфах (этот город находился в юго-западной Фокиде, у подошвы г. Парнас). По сказанию греческой мифологии, Аполлон сам избрал себе Дельфы местом для святилища, предварительно убив обитавшего здесь дракона Пифона. Прорицания здесь делались так называемыми пифиями.

[29] Ливия — древнейшее название Африки. Ливия состояла собственно из двух главных частей: Мармарики и Керенаики; в первой, в оазисе Сивах, и был построен упоминаемый в житии оракул (прорицалице) в честь фивского божества Аммона.

[30] Додона — древнейшее святилище Зевса, с оракулом и священным дубом. Оно находилось внутри греческой области Фессалии, около города Скотуза. По сказанию древнегреческих писателей здесь старые женщины истолковывали, как голос мнимого бога, шелест листьев дуба, журчание ручья, вытекавшего из-под дуба и звуки медных сосудов, о которые ударялась колеблемая ветром проволока. Это прорицалище существовало до III в. (до Р. Хр.), когда священный дуб был срублен.

[31] Город Пергам находился в малоазийской области Мизии, на рр. Селинос и Кетейос (ныне Бергама-Чай). Жите имеет в виду находившийся здесь колоссальный жертвенник, сооруженный царем Евменом II (196 г. — 157 г. до Р. Хр.) и посвященный Зевсу в память победы, одержанной упомянутым императором над галлами. В конце 70 годов прошлого (XIX) столетия здесь были сделаны германским правительством раскопки, благодаря которым жертвенник был реставрирован (восстановлен). Судя по раскопкам, жертвенник представлял собою обширное квадратное сооружение, каждая сторона которого имела до 30 саженей длины.

[32] Аргонавтами, по сказанию древнегреческой мифологии, были мореплаватели, отправившиеся на корабле Арго в первое морское плавание по чужим государствам.

[33] Вероятно древнегреческий полководец.

[34] Кончина великомученика Прокопия последовала в 303 г.

Празднество Пресвятой Деве Богородице в честь явления Ее иконы Казанской

[1] Подробные сведения о сей иконе см. в книге «Слава Богоматери», М. 1907 г.

Память святого священномученика Панкратия, епископа Тавроменийского

[1] Память св. первоверховного Апостола Петра совершается 29 июня.

[2] Понт — страна, занимавшая в древности северо-восточную часть Малой Азии. Ныне на месте древнего Понта находятся два турецких вилайета (области): Трапезунт и Сивас.

[3] Память св. Апостола Павла совершается Церковью 29 июня.

[4] Сиракузы — одна из первых древнегреческих колоний на восточной берегу остова Сицилии, основанная, по преданию, коринфянами около 753 г. до Р. Хр.; впоследствии самый большой и богатый город остова.

[5] Сицилия — один из больших остовов Средиземного моря, составляющий ныне часть итальянского королевства.

[6] Фалькон, Лисипп (или Лисс) и Скамандрон — второстепенные божества древнегреческой религии.

[7] Кончина св. священномученика Панкратия последовала в конце I в. или в начале II в. Мощи его почивают ныне в Риме, в загородной церкви, построенной в честь св. Панкратия (память коего празднуется в западной церкви 12 мая).

Житие и страдание преподобных отцов Патермуфия и Коприя и с ними Александра мирянина

[1] Император Юлиан Отступник царствовал с 361 г. по 363 г.

[2] Кончина святых преподобномучеников Патермуфия и Коприя последовала во второй половине IV века.

Память преподобного Патермуфия

[1] Память его в тот же день.

[2] Замечание об оглашении см. в житии вмч. Прокопия, 8 июля.

[3] Кончина прп. Патермуфия последовала в IV в.

Память преподобного Коприя

[1] Манихейство — еретическое лжеучение, представляющее собою смесь христианства с началами персидской религии Зороастра. Основателем манихейства был Манес, маг персидский. Манес учил, что от века существуют два независимых царства — добра и зла, которые находятся в постоянной борьбе друг с другом. Человек также, по учению Манеса, состоит из соединения двух элементов — света и тьмы и имеет как бы две души — добрую и злую, которые постоянно борются между собою. — В жизни манихеи были весьма воздержны: они проповедовали безбрачие и постоянный пост. — Манихейство было довольно сильно распространено в III и IV вв.

[2] Кончина преподобного Коприя последовала в IV в.

Житие святого отца нашего Феодора, епископа Едесского

[1] Город Едесса (нынешняя Урфа) находился в северной части Месопотамии, на реке Евфрате. — В IV в. здесь была основана святым Ефремом Сирином богословская школа. В 641 г. Едесса была покорена арабами; в 1098 г. ею овладел граф Балдуин, сделавший ее главным городом княжества Едесского; в 1144 г. она была покорена турками и с этого времени переходила из рук в руки, пока в 1637 г. окончательно не подпала под власть Турции.

[2] Память его 29 июня.

[3] Феодор с греч. «богодарованный».

[4] Обитель св. Саввы основана преподобным Саввою Освященным в VI в. (память 5 декабря). Обитель эта замечательна как колыбель иерусалимского устава, принятого потом всеми палестинскими монастырями. Иерусалимский устав был принят также почти повсеместно, и у нас на Руси, с XIV в.

[5] Сарацины — жители Аравии. Первоначально этим именем называлось кочующее разбойническое племя, а потом христианские писатели перенесли это название и на всех мусульман вообще.

[6] Вавилон — один из древнейших городов мира, построенный Нимродом, сыном Куша, потомком Хамовым (Быт.10:6–10). Вавилон был расположен по обеим сторонам реки Евфрата, невдалеке от Персидского залива. Вавилон стоял на большом торговом пути между Индией и Финикией и потому производил самую обширную морскую и сухопутную торговлю.

[7] Голгофа — гора, находившаяся невдалеке от Иерусалима (на северо-запад от него). На этой горе был распят Господь наш Иисус Христос. Голгофа — слово еврейское и в переводе на наш язык значит «череп», «лобное место». Такое название было усвоено этой горе или потому, что она имела форму черепа, или потому, что служила у евреев местом казни. Ныне на этом месте находится храм Гроба Господня.

[8] Намек на подобное событие в библейской истории (Быт., 39 гл.).

[9] Кончина св. Михаила последовала в нач. VIII в.

[10] Память сих отцов совершается св. Церковью 20 марта.

[11] Память их празднуется 15 ноября.

[12] Императрица Феодора управляла греческой империей с 842 г. по 855 г.; сын ее Михаил (III) царствовал с 855 г. по 867 г.

[13] Несторианство основано Несторием, епископом константинопольским (епископствовал с 428 г. по 431 г.), учившим, что Иисус Христос не есть истинный Бог, а лишь человек, сын Иосифа и Марии, удостоенный за святость жизни особенной благодати Божией и спасающий нас не Своими искупительными заслугами, а лишь учением и примером Своей жизни. Несторианство было осуждено на III Вселенском соборе бывшем в Ефесе (в 431 г.). Несмотря на соборное осуждение несторианская ересь существовала в некоторых местах, особенно в Персии, Индии и Китае, до VIII в.

[14] Север, патриарх антиохийский (с 512 г. по 518 г.) — основатель ереси северианской. Северианство представляет собою видоизмененную монофизитскую ересь (см. след. прим.). Севериане, хотя и признавали, подобно еретикам-монофизитам, только одну природу в Иисусе Христе — божескую, но допускали в ней различие свойств божеских и человеческих; так они утверждали, что плоть Христова до воскресения была тленною, подобно нашей.

[15] Евтихианская ересь, основанная константинопольским архимандритом Евтихием, неправильно учило, что Иисус Христос имел лишь одно естество божеское, тогда как православная церковь всегда признавала и признает в Иисусе Христе два естества, неслиянные и нераздельные — божеское и человеческое. Евтихиане назывались еще монофизитами (или «единоестественниками»). Эта ересь была осуждена на IV Вселенском соборе, происходившем в г. Халкидоне в 451 г., но существовала после соборного осуждения в ослабленном виде еще несколько веков.

[16] Манихейство — еретическое лжеучение, представляющее собою смесь христианства с началами персидской религии Зороастра. Основателем манихейства был Манес, маг персидский. Манес учил, что от века существуют два независимых царства — добра и зла, которые находятся в постоянной борьбе друг с другом. Человек также, по учению Манеса, состоит из соединения двух элементов — света и тьмы и имеет как бы две души — добрую и злую, которые постоянно борются между собою. — В жизни манихеи были весьма воздержны: они проповедовали безбрачие и постоянный пост. — Манихейство было довольно сильно распространено в III и IV вв.

[17] Память его совершается 23 апреля.

[18] Иов — ветхозаветный праведник, мужественно выдержавший посланные ему Богом испытания. История его жизни и деятельности описывается в библейской книге его имени. — Память его празднуется св. Церковью 6 мая, под каковым числом помещено и житие его.

[19] Месопотамия — каменистая и песчаная страна, находившаяся между реками — Тигром и Евфратом и простиравшаяся от Армении на севере до Персидского залива на юге.

[20] Аввакум — один из числа так называемых «малых» (двенадцати) пророков; происходил из колена Симеонова и пророчествовал во времена плена вавилонского. По выражению церковно-богослужебных песней, пророк Аввакум, стоя «на божественной страже», «уразумел Божие пришествие» и «возвестил миру» Христово воскресение. Он оставил после себя книгу, состоящую из 3-х глав. В первых двух главах излагается пророчество о пленении иудеев и разрушении храма иерусалимского; в 3-й главе своей книги пророк воспевает могущество и величие Божие. Эта глава очень походит на псалом или молитву; она служит основанием 4-ой песни канонов нашей православной Церкви. Скончался св. пророк Аввакум ок. 600 г. до Р. Хр. Память его празднуется св. Церковью 2 декабря.

[21] Даниил — четвертый из числа так называемых «великих пророков» (Исаия, Иеремия, Иезекииль и Даниил); происходил из царского рода и еще юношею был отведен в Вавилон в числе прочих пленных иудеев. Одаренный прекрасными душевными и телесными качествами, он научился здесь языку и мудрости халдейской и вместе с тремя своими товарищами — Ананией, Азарией и Мисаилом был взят на службу при царском дворе. Даниил истолковывал царю вавилонскому Навуходоносору его замечательные сны и сам удостоился от Бога неоднократных видений, в которых были открыты ему важнейшие и замечательнейшие священные события. При восшествии на престол Дария он был сделан одним из трех правителей империи и был чудесным образом спасен от львов, в ров к которым он был брошен за свою привязанность к отеческой вере (Дан.6:10–24). История его жизни и деятельности описана им самим в священной книге его имени. Память его празднуется 17 декабря.

[22] Здесь имеется в виду то обстоятельство, что пророк Аввакум чудесно был восхищен Богом и перенесен через воздух из города Остракины (на границах Аравии, Палестины и Египта) в Вавилон, в ров к пророку Даниилу и принес ему обед. — Подробнее об этом см. Дан.14:36–39, и в житии пр. Аввакума, под 2 декабря.

[23] Честное древо Креста Господня было взято из Иерусалима персидским царем Хозроем II Парвезом (правил с 590 г. по 628 г.) в 614 г. во время войны с греческим императором Фокою. Древо крестное было возвращено грекам в 628 г. преемником Хозроя II Сироэсом по заключении мира с греческим императором Ираклием.

[24] Сарра — супруга Авраама; Агарь — его наложница. От Сарры через Исаака произошел народ Божий, от Измаила же произошли измаильтяне, называвшиеся также сарацинами и агарянами.

[25] Оглашение — изустное наставление в истинах христианской веры, преподававшееся в древней Церкви всем, желавшим приступить к таинству св. крещения. Имея право входа в храм для слушания священного Писания и поучений и даже присутствовать при первой и второй частях литургии («проскомидия» и «литургия оглашенных»), оглашенные пред наступление третьей, самой важной части литургии («литургии верных») должны были немедленно выходить из храма, о чем и оповещалось диаконом возгласом и доселе сохранившимся в православной Церкви при совершении литургии. Срок оглашения был не одинаков; многие пребывали оглашенными в продолжение всей жизни. В случае необходимости срок оглашения сокращался до нескольких дней или даже нескольких часов. — Церковный обряд оглашения и доселе совершается в православной Церкви; он состоит в прочтении известных молитв над приступающим ко крещению и произнесении заклинания на диавола; при этом приступающий ко крещению отрекается сатаны, сочетавается Христу и исповедует свою веру чтением Символа веры (при крещении младенцев это делается восприемниками).

[26] Кончина святого Феодора, равно как и прочих святых, упоминаемых в его житии, последовала в IX в.

Память преподобного отца нашего Антония Печерского

[1] Разумеется св. Владимир Равноапостольный, просветитель и креститель Руси; княжил 978–1015 гг. Память его 15 июля.

[2] Любеч, находившийся в Черниговской области, — один из доисторических городов Древней Руси, существовавших еще до прибытия варягов. При Олеге он был среди тех главных городов, где сидели его «великие князи»; затем Любеч утрачивает свое важное политическое значение. В истории Любеч известен 1) сражением Ярослава с Святополком в 1016 г. и 2) большим съездом князей в 1097 г. «на устроенье мира» между ними. В настоящее время Любеч — заштатный город или местечко Черниговской губернии на московской или левой стороне Днепра, в 120 верстах от Киева.

[3] Константинополь.

[4] Афонская гора (Афон) по греч. Агион Орос — Святая гора, — узкий гористый полуостров, вдающийся в Архипелаг (Эгейское море), известен как центр иноческой жизни для греческого Востока. Иночество здесь возникло в древнее время, хотя несколько позже чем в Сирии и Палестине. Для русской церкви почти с самого появления на Руси христианства и по XVII век Афон имел большее значение: здесь постригся отец русского монашества, прп. Антоний; здесь в больших монастырских библиотеках получили наиболее широкое по тому времени религиозное образование наши иноки, ходившие на Афон (напр. прп. Нил Сорский † 1508 г.). Здесь находились специальные переводчики и переписчики, снабжавшие отсюда православную Русь переводными рукописными произведениями церковно-назидательного характера. — Как одно из наиболее чтимых святых мест православного востока, Афон ежегодно посещается тысячами богомольцев исключительно мужского пола (женщинам вход в монастырь возбранен) из России, Балканского полуострова и азиатских владений Турции.

[5] С именем Антония, быть может выражая этим желание, чтобы Антоний был тем же для Руси, чем Антоний Великий, отец восточного монашества, для Египта. Мирское имя преподобного Антония неизвестно. Сохранилось, впрочем, не совсем достоверное предание, по которому прп. Антоний носил в миру имя Антипы.

[6] Прп. Антоний остановился в Киеве и не пошел на родину в Любеч, вероятно потому, что в Киеве, «наиболее успевшем в христианстве и уже имевшем монахов», скорее мог найти соревнователей в подвиге отшельничества.

[7] Можно думать, великие князья содержали в своем селе Берестове отряд варягов; последние и выкопали пещеры, чтобы хранить в них, как в безопасном месте, военную добычу.

[8] Третий сын св. Владимира.

[9] Летописец влагает в уста преступного князя такие слова: «Перебью всех братьев, и приму один всю власть на Руси»

[10] Память св. мучеников-князей совершается православною русскою Церковью дважды: 2 мая и 24 июля.

[11] Великий князь с 1019 г.

[12] Трудно определить в теперешней печерской части Киева, где именно находилось село Берестово; можно предполагать, что оно отстояло от Печерского монастыря не менее как на версту по направлению к западу.

[13] По свидетельству летописи Ярослав любил церковные уставы, любил священников и особенно монахов. Книги читал он днем и ночью; он собрал много писцов, которые переписывали уже готовые славянские переводы, а также нашел переводчиков, которые переводили книги с греческого языка на славянский. Об этой церковно-просветительной деятельности Ярослава летописец замечает: «Яко же бо се некто землю разорет, другой же насеет, так и сей (Ярослав): отец бо его Володимер взора и умягчи, рекше крещением просветив, сей же посея книжными словесы сердца верных людий».

[14] В 1051 г. От митрополита Илариона сохранилось одно сочинение, представляющее собою в полном и точном смысле слова блестящее ораторское произведение. Произведение это носит следующее заглавие: «О законе, Моисеем данном и благодати и истине Иисус Христом бывшим, и како закон отъиде, благодать же и истина всю землю исполни и вера во вся языки простреся и до нашего языка русскаго, и похвала кагану нашему Владимиру, от него же крещени быхом, и молитва к Богу от всея земли нашея».

[15] Пришедший к прп. Антонию уже пресвитером и постригавший остававшихся в пещере с преподобным для жительства с ним. Впоследствии блаженный Никон был игуменом печерского монастыря, вторым по прп. Феодосии.

[16] Приблизительно в 1055–1056 гг.

[17] Память прп. Феодосия печерского совершается 3 и 31 мая, 14 августа и 11 января.

[18] В 1054 г.

[19] Великий князь 1054–1068 гг.

[20] Первый впоследствии игумен печерского монастыря.

[21] Скопец Ефрем был главным домоправителем у великого князя Изяслава; впоследствии он удалялся из печерского монастыря в Константинополь, где жил в одном из монастырей, из которого и был возведен на кафедру Переяславскую. Неизвестно, когда скончался; последнее упоминание об нем летописи относится к 1091 г. В сане епископа Ефрем прославился строительством церковным.

[22] Смотри житие его под 26 июля.

[23] Ср. Пс.73:19.

[24] Вторую пещеру прп. Антония составляют нынешние ближние или Антониевы пещеры. Холм этой пещеры отделяется от холма первой глубоким оврагом, в настоящее время от ближних до дальних пещер по галерее, перекинутой через помянутый овраг, 91 сажен. Прп. Антоний удалился во вторую пещеру с небольшим числом учеников, желавших посвятить себя строгому отшельничеству, и после принимал он к себе хотевших подвизаться с ним.

[25] Точные слова летописца дают несколько иной смысл: прп. Антоний братии, просившей назначить игумена, дал следующий ответ, прямо указывавший на преподобного Феодосия: «Кто болий в вас, як же Феодосий, послушливый, кроткий, смиренный, да сей будет вам игумен».

[26] Большую сравнительно с предшествующей церковцей; на самом же деле не великих размеров.

[27] По свидетельству летописца монастырь построен не прп. Феодосием, а предшественником его на игуменстве Варлаамом. Но как бы то ни было, можно сказать, что монастырь построен не позднее 1062 г. Через 11 или 12 лет после построения монастыря над пещерой прп. Феодосий начал постройку нового обширнейшего монастыря на новом месте через овраг от первого монастыря близ второй пещеры прп. Антония. В 1073 г. прп. Феодосий не успел докончить постройку нового монастыря — это сделали его преемники по игуменству: Стефан, Никон и Иоанн. Печерский монастырь до сих пор остается на этом его втором месте, почему Антониевы пещеры (вторые) и суть ближние к монастырю. Старый или ветхий монастырь, после переведения братии в новый, не был уничтожен: пещера, при которой он находился, была обращена в усыпальницу для братии; для погребения ее в старом монастыре находилось несколько человек братии, в числе их пресвитер и диакон для ежедневного совершения в церкви монастыря заупокойной литургии «за умирающую братию».

[28] Летопись упоминает об нем под 1072–1073 гг.

[29] Устав этот строго общежительный, не дозволяющий монаху иметь ничего своего, даже иголки. Прп. Нестор в житии прп. Феодосия указывает и другой источник получения последним Студийского устава: Феодосий, — пишет он, — послал единого от братий в Константинополь к скопцу Ефрему (см. выше, прим. 21), да весь устав Студийского монастыря (находившегося в Константинополе) исписав, пришлет ему; он же немедленно исполнил повеление прп. отца нашего и весь устав монастырский написав посла блаженному отцу нашему Феодосию.

[30] Позднейшие научные изыскания заставляют за несомненное предполагать, что автором «начальной Летописи» был не прп. Нестор, а какой-то другой инок Печерского монастыря, вероятно Сильвестр, впоследствии игумен монастыря св. Михаила в Киеве.

[31] Симон — постриженик Печерского монастыря; отсюда он был взят вел. князем Всеволодом Юрьевичем в игумены основанного им во Владимире Рождественского монастыря; затем Симон был поставлен первым епископом Владимирской епархии, отделенной от Ростовской в 1214 г. Симон скончался в 1226 г. после двенадцатилетнего правления. Поликарп, тоже постриженник Печерского монастыря, откуда дважды был возводим на место игумена и дважды возвращался с него в Печерский монастырь; впоследствии он был игуменом Печерского монастыря. (См. житие его под 24 числом настоящего месяца). Из послания еп. владимирского Симона к Поликарпу и из послания последнего к Акиндину, печерскому архимандриту, содержанием которых служит ряд сказаний о печерских чудотворцах и о чудесах, бывших в самом монастыре при построении его великой церкви, и составился знаменитый печерский патерик (отечник, отеческая книга, т. е. книга отцов или об отцах).

[32] Память блаженного Агапита, «безмездного врача», скончавшегося в 1095 г., совершается 1 июня.

[33] Половцы или куманы — тюркское кочевое племя, жившее в X-XIII вв. на юге России и отсюда делавшее набеги на пограничные города и селения Русской земли.

[34] Эта битва происходила в 1066 г. на реке Альте; Альта — приток Трубежа, впадающего ниже Киева в Днепр с левой, московской стороны.

[35] В 1068 г.

[36] С 1067 г.

[37] В начале мая 1069 г.

[38] Всеслав был захвачен в плен путем нарушения крестного целования. Быть может прп. Антоний открыто обличал за это Изяслава, а последний мог в этих обличениях видеть причину возмущения киевлян.

[39] Память прп. Исаакия 14 февраля.

[40] Чтобы скрыть местопребывание прп. Антония от Изяслава, который мог потребовать его выдачи.

[41] Успенский на Болдиных горах или Болдинский, в настоящее время Успенский Елецкий. Летописец не называет прямо прп. Антония основателем этого монастыря, и можно думать, что он построен учениками преподобного при его пещере.

[42] Мрк.9:29.

[43] Т. е. Строителю-Богу.

[44] Эта молитва прп. Антония была подобна молитве судии израильского Гедеона (Суд.6:36–40).

[45] Как некогда св. пророк Илия (3 Цар.18:36–39).

[46] Сказание это помещено в Минеи-Четьи под 14 числом августа месяца.

[47] Т. е. святом Иерусалиме, великом граде, нисшедшем с неба (Откр.21:10).

[48] Влахерны — местность в Царьграде.

[49] Подробнее об этом явлении Богородицы см. под 14 числом августа месяца в сказании о создании печерской церкви.

[50] Князь киевский 1073–1075 гг.

[51] Вероятнее при его преемнике Михаиле VII Дуке, царствование которого падает на 1074–1078 гг.

[52] Исх.34:29–35

[53] Втор.34:6.

[54] Память его совершается Церковью 18 июля.

[55] См это сказание в Минеи-Четьи под 14 числом августа месяца.

[56] Блаженный Еразм полагал, что лучше бы было это золото раздать нищим. Обуреваемый такими сомнениями он впал в отчаяние и стал жить беспечно; в такой жизни его и настиг лютый предсмертный недуг.

[57] Память блаженного Еразма 24 февраля.

Страдание святого мученика Аполлония

[1] Город Сарды или Сардис находился в Лидии на левом берегу реки Гермоса. Он упоминается в Апокалипсисе в числе семи малоазийских городов, о которых св. Апостол Иоанн Богослов, живя в Ефесе, имел особое попечение.

[2] Лидия, римская область в Малой Азии, была расположена на берегу Эгейского моря и граничила на востоке с Фригией, на севере — с Мисией, а на юге — с Карией.

[3] Город Икония находился в малоазийской римской провинции Ликаонии.

[4] Кончина святого мученика Аполлония по Мюллеру полагается в царствование императора Валериана, управлявшего римской империей с 253 г. до 259 г.

Страдание святых мучеников Вианора и Силуана

[1] Писидийская римская область находилась в Малой Азии в южной части ее и граничила на севере с Фригией, на востоке — с Ликаонией, на юге — с Памфилией и Ликией, а на западе — с Карией. Известна тем, что в ней проповедовал св. Апостол Павел во время первого своего благовестнического путешествия и в некоторых городах ее основал первые в Малой Азии христианские церкви.

[2] Город Исаврия находился в малоазийской римской провинции Ликаония, близ границы ее с Писидией, у верховьев реки Каликадна.

[3] Предполагают (Мюллер и преосвященный Сергий), что святые мученики Вианор и Силуан скончались во время гонения на христиан при Диоклитиане, в начале IV века.

Страдание святых сорока пяти мучеников, пострадавших в Никополе Армянском

[1] Император Ликиний управлял восточной половиной римской империи с 307 г. по 324 г.

[2] Константин Великий управлял римской империей с 306 г. по 337 г.

[3] Асклипий — бог врачевания.

[4] Следует заметить, что древние греки наделяли своих богов не только положительными, но и отрицательными качествами. Древнегреческая мифология усвояла многим богам страсть к преступлениям разного рода, в особенности — против нравственности. Это и имеет в виду святой Леонтий, рассуждая с игемоном.

[5] Иов — ветхозаветный праведник, мужественно выдержавший тяжелое, посланное ему Богом, испытание. История его жизни изложена в библейской книге его имени. Память его празднуется св. Церковью 6 мая.

[6] Память св. пророка и Предтечи Господня Иоанна празднуется 23 сентября, 24 июня, 29 августа и в другие дни.

[7] Память св. первомученика Стефана совершается 27 декабря и в др. дни.

[8] Память св. первоверховного Апостола Петра совершается 29 июня.

[9] Память св. апостола Фомы совершается 6 октября и 30 июня.

[10] Упомянутые императоры царствовали: Адриан с 117 г. по 138 г., Декий с 249 г. по 251 г. и Максимиан (Галерий) с 305 г. по 311 г. Все эти императоры были очень жестокими гонителями христианства. Кроме них еще запятнали свое имя в истории особенно жестоким преследованием христианства: Нерон (54–68 гг.), Траян (98–117 гг.) и Диоклитиан (284–305 гг.).

[11] Память упомянутых святых мучениц празднуется: Феклы (первомученицы) — 24 сентября, Евфимии (великомученицы) — 16 сентября, Капитолины — 27 октября и Иулитты (мученицы каппадокийской) — 31 июля.

[12] См. притчу о работниках в винограднике (Мф.20:1–16).

[13] Кончина святых мучеников последовала ок. 319 г.

Сказание о перенесении честной ризы Господа нашего Иисуса Христа из Персии в царствующий град Москву

[1] Михаил Феодорович царствовал с 1613 г. по 1645 г.

[2] Патриаршествовал с 1619 г. по 1633 г.

[3] Шах Аббас I, по прозванию Великий, управлял Персией с 1586 г. по 1628 г. Аббас I был одним из самых замечательных государей Персии. Он сделал много полезных для страны реформ, преобразовал военное устройство страны, строил дороги и мосты, заботился о возобновлении и украшении городов и старался оживить торговлю с Индией и Европой. К христианам относился милостиво.

[4] Шах Аббас поддерживал дружественные сношения с Михаилом Феодоровичем в торговых и политических целях. Он отправлял часто послов и в другие европейские страны: Францию Англию, Испанию и Нидерланды.

[5] Иверия — современная Грузия. Она была завоевана (не вся, а большая ее часть) шахом Аббасом в 1613 г. Начало христианству положено было в Грузии проповедью св. Нины равноапостольной в нач. IV в. (память ее — 14 января). Антиохийский патриарх Евстафий (323–340 гг.) учредил архиепископию в главном иверском городе Мцхете, которая была подчинена сначала антиохийскому, а потом константинопольскому патриарху. При антиохийском патриархе Петре (493–495 гг.) состоялось соборное определение о том, чтобы церковь Иверская была автокефальною (самостоятельною). В 1783 г., когда грузинский царь Ираклий признал над собою верховную власть России, иверские первосвятители Высочайше пожалованы были званием Членов Свят. Синода, а в 1811 года для управления Грузинскою церковью учрежден был Грузинский экзархат.

[6] Иоан.19:23–24

[7] Управлял римскою империей с 306 г. по 337 г.

[8] Подробнее об этом см. под 14 числом сентября месяца.

[9] Ныне две части ризы Господней находятся в Петербурге: одна в Придворном соборе, другая в Петропавловском.

[10] Событие перенесения честной ризы Господней имело место в марте месяце, во время великого поста; но ради великопостного времени празднование перенесения честной ризы Господней перенесено на 10 июля; этот день был кануном торжественного дня коронования царя Михаила Феодоровича. Службу на день Положения ризы Господней составил Киприан, митрополит Крутицкий. В этой службе, призывая верных к поклонению Божественной и целебной ризе Спасителя, Церковь возглашает, что эта риза есть хитон, драгоценный и по силе целения, и потому, что ею облекалась святая и живоносная плоть Богочеловека. Облеченный ризою, «совершен сый по существу Бог, и человек виден бысть совершен: Богочеловеческий образ уверяя, Божественной плоти Своея ризы нам, яко стену и покров, даровал есть. Божественныя ризы Твоея приближением нас освятил еси». В день праздника Ризы Господней священнослужащий выносил ее, по подобию креста, на голове на средину храма для поклонения. Посему в песнопениях церковных мы слышим призывание: «Кресту Твоему честному и ризе святей покланяемся, Преблагий, и любовию облобызаем». Об установлении этого праздника было объявлено царскими и патриаршими грамотами. Это видно из грамоты тверского архиепископа к калязинскому игумену — Евфимию. «В нынешнем 1626 году, — пишет архиепископ, — в 24 день января, присланы к нам от Государя Царя и Великого Князя Михаила Феодоровича и всея России и от Великого Государя и Отца нашего святейшего патриарха Филарета Никитича Московского и всея России грамоты. В них написано: в прошлом 1625 году, в 11 день марта, приходил к Царю Михаилу Феодоровичу и святейшему патриарху Филарету Никитичу из Кизыл-Баш от государя Аббас-Шаха посол, Грузинец Урусамбек, и после поклона царю и святейшему патриарху поднес последнему украшенный драгоценными каменьями золотой ковчег с срачицею или хитоном Иисуса Христа. В тот же день, на своем дворе Великий Государь и отец наш, святейший патриарх Филарет, со своими сослужебниками — Киприаном митрополитом Сарским и Подонским, с Нектарием, архиепископом Греком, с архимандритами, игуменами, протоиереями и всем священным собором осматривали ковчег и видели в нем ризу полотняну, тканую, красноватую и давних лет. В 18 день марта святейший патриарх Филарет говорил с сыном своим, царем и Великим князем Михаилом Феодоровичем, что святыня, которую называют срачицею Христовою, прислана от иноверного царя Аббас-Шаха, и что без истинного свидетельства принять ее нельзя: слово неверных без испытания во свидетельство не приемлется. Посему собором 26 марта из патриарха, архиепископа, архимандритов, игуменов и старцев в монастырях уложили семидневный пост и молитву, а священнослужителям прочих храмов служити литургию и молитися, чтобы Господь Бог о той святыни проявил волю Свою. Благодатию и человеколюбием и неизреченною милостию Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа до исполнения седмицы совершились от ризы Господней многия исцеления; а кому именно, в который день и от какой болезни, о том подлинная роспись прислана к нам в Тверь, за печатию Великаго Государя и Филарета Никитича, святейшаго патриарха Московскаго и всея России. Итак тебе игумену со иеромонахами и братиею собраться в соборную церковь и велеть здесь главному диакону прочитать во услышание всем людям сию нашу грамоту и по прочтении ее совершить Господу молебствие со звоном».

Воспоминание о чуде святой великомученицы Евфимии Всехвальной

[1] Управлял восточною половиною римской империи с 284 г. по 305 г.

[2] Феодосий II правил с 408 г. по 450 г.

[3] Имеется в виду ересь монофизитская или евтихианская, которая, в противоположность несторианскому разделению в Лице Иисуса Христа божества и человечества, учила, что человечество в Иисусе Христе было совершенно поглощено божеством и потому в Лице Иисуса Христа следует признавать только одну природу — божественную. Ересь эта была осуждена, как и замечено далее в повествовании, на IV Вселенском соборе.

[4] В 449 г.

[5] III Вселенский собор, происходивший в Ефесе в 431 г., был созван императором Феодосием II по поводу лжеучения Нестория, патриарха константинопольского, учившего, что воплощение Слова Божия было простым обитанием Его в человеке-Христе, а не соединением божества и человечества в одном Лице.

[6] Флавиан (I-ый) патриаршествовал с 447 г. по 449 г. Причислен к лику святых. — Память его 18 февраля.

[7] Император Маркиан управлял Востоком с 450 г. 457 г.

[8] В 451 г. — Это был IV Вселенский собор.

[9] Император Маврикий управлял Востоком с 582 г. по 602 г.

[10] Самсон — судия израильский, наделенный от Бога необыкновенною силою и бывший орудием Божиим против филистимлян. История его жизни и деятельности изложена в книге Судей (гл.13–16).

[11] Ираклий царствовал с 610 г. по 641 г.

[12] Ипподром — место для состязаний в бегах.

[13] V Вселенский собор происходил в Константинополе в 553 г. и был созван императором Юстинианом I (527–565 гг.) для решения вопроса о правоверии трех епископов: Феодора Мопсуетского, Феодорита Кирского и Ивы Едесского, которые в своих писаниях выражали несторианские мнения. — VI Вселенский собор происходил в 680 г. в Константинополе, при императоре Константине IV Погонате (668–685 гг.), ближайшею задачею его было обличение и осуждение ереси монофелитской, признававшей лишь одну (божественную) волю во Христе.

[14] Лев III Исаврянин царствовал с 716 г. по 741 г.

[15] Герман патриаршествовал с 715 г. по 730 г.

[16] Память ее 13 мая.

[17] Константин V Копроним царствовал с 714 г. по 775 г.

[18] Константин VI (Порфирородный) царствовал с 780 г. по 797 г., а Ирина — с 797 г. по 802 г.

[19] В 787 г.

[20] Тарасий патриаршествовал с 784 г. по 806 г.

[21] Комитами назывались первоначально спутники высшей чиновной особы в провинции, а позднее спутники императоров, составлявшие их приближеннейшую свиту. Со времен Константина Великого (306–337 гг.) это наименование стало титулом всех придворных и государственных чинов, хотя бы они и не принадлежали к императорской свите.

Преставление блаженной княгини Ольги, во святом крещении Елены

[1] На основании: 1) имени блаженной Ольги, которое есть варяжское имя от мужского Олег, 2) прямых свидетельств некоторых житий и 3) того факта, что Ольга была женою князя Игоря, которому, как варягу, всего естественнее было взять жену из своего же племени, должно за более достоверное полагать, что блаженная Ольга была варяжка. — Варяги или норманны населяли Скандинавский полуостров, и их от новгородских славян отделяли только финны. Призвание варягов летопись относит к 862 г., но вернее относить его к 852 г.

[2] Так говорит позднейшее предание. Весь Выбутская, — в настоящее время вело Выбутино или Лабутино, — в двенадцати верстах от Пскова вверх по реке Великой. Из начальной же Летописи (под 903 г.) видно, что родиной блаженной Ольги был Псков, откуда и привел ее Олег Игорю и где она была, вероятно, дочерью одного из наместников или бояр.

[3] Умер в 879 г.

[4] См. прим. 2. То что Олег привел Игорю Ольгу из Пскова, подтверждает предание о ее красоте и большом уме: Олег не мог найти равной Ольге по качествам среди дочерей бояр киевских.

[5] В 912 г.

[6] Известны два похода Игоря на греков в 941 г. и 944 г.; из них первый был неудачен. В данном месте жития разумеется второй поход, когда император греческий, прислав Игорю большую дань, просил его не идти войной на Грецию; получив большую дань, Игорь с берегов Дуная возвратился обратно в Киев.

[7] Во время расселения восточных славян древляне заняли лесистую часть по среднему течению Днепра, севши на его притоке Припяти; отсюда и самое наименование древлян.

[8] Убит в 945 г.

[9] Когда оба войска сошлись, то малолетний Святослав бросил копье по направлению к древлянам; копье, брошенное детскою рукою, пролетело между ушей коня и ударило ему в ноги; тогда вожди киевской дружины сказали: «Князь уже начал — потянем дружина за князем», и загорелась битва.

[10] Две трети этой дани шли в Киев, и треть в принадлежавший Ольге Вышгород.

[11] Память ее совершается церковью 21 мая.

[12] Такими людьми должны быть варяги — христиане, которых много находилось среди дружины князя Игоря. «Как женщина весьма умная, — говорит известный историк Е. Е. Голубинский, — Ольга должна была обратить внимание на этих варягов новой веры; с своей стороны и сами варяги, рассчитывая на тот же ум Ольги, естественно должны были мечтать сделать ее своею прозелиткою. Проповедничество варягов-христиан и имело своим последствием то, что Ольга решилась стать христианкою. Мы знаем, что она была женщина не просто с большим умом, но с умом именно государственным. Это обстоятельство должно было послужить к тому, чтобы для лиц, принявших на себя заботу убеждать ее в истинности христианства, наполовину облегчить их труд. Указание на то, что христианство стало верою почти всех народов Европы и во всяком случае есть вера народов между ними лучших, — указание на то, что и между собственными ее сородичами (варягами) началось сильное движение к нему, по примеру других народов, не могли не подействовать на ум Ольги, делая для нее необходимым заключение, что у людей лучших и вера должна быть лучшей» (История Русской Церкви, т. 1, 1-ая полов., изд. 2-е, стр. 75).

[13] Обыкновенно полагают, что блаженная Ольга крестилась в Константинополе в 957 г. при императоре Константине Багрянородном. Но принять это предположение трудно. Дело в том, что император Константин Багрянородный оставил сочинение «Об обрядах или церемониях Византийского двора». В этом сочинении он подробно описывает, как блаженная Ольга была принимаема при дворе во время посещения ею Константинополя в 957 г., при этом император не делает даже и намека на то, что Ольга приезжала в Константинополь для крещения и была действительно крещена. Наоборот, — он ясно дает знать, что Ольга прибыла в Константинополь уже крещеною: при первом приеме Ольги во дворце уже присутствовал ее священник. Когда же она крестилась? «Представляется вероятным думать, что Ольга после смерти Игоря оставалась некрещеною до тех пор, пока была за малолетнего Святослава правительницей государства и продолжала оставаться в государстве лицом официальным, и что она крестилась после того, как, нашед возможность сложить с себя официальное регентство, отошла, по крайней мере формальным образом, в частную жизнь, после чего народ уже не имел права спрашивать с нее за ее поступки» (Е. Е. Голубинский. История Русской Церкви, т. 1, 1-ая полов., изд. 20е, стр. 78). Последнее могло случиться только по достижении Святославом гражданского совершеннолетия, которое в то время начиналось во всяком случае не ранее 10 года. Святослав родился в 942 г., а в 957 г. Ольга была уже крещена. Считая гражданское совершеннолетие Святослава с 10 года, почитаем, что блаженная Ольга крестилась в промежуток времени между 952 (когда Святославу исполнилось десять лет) и 957 гг. И имеется определенное свидетельство, относящее крещение блаженной Ольги к одному из годов отмеченного промежутка времени. Монах Иаков, основатель и начинатель у нас частной историографии, писавший в конце правления Ярослава и начале княжения Изяслава, — писатель заслуживающий доверия, говорит в сказании о крещении Ольги и Владимира, что Ольга пожила в крещении 15 лет. Следовательно по Иакову, полагающему смерть Ольги, как и летописец, в 969 г., Ольга крестилась 954 г. (969–15=954), когда в Греции императором был Константин Багрянородный (912–957 гг.), а патриархом — Феофилакт (933–956). — При путешествии святой Ольги в Царьград в 957 г. патриархом был уже святой Полиевкт.

[14] В 967 г.

[15] На Дунае.

[16] Печенеги — русское название народа тюркского происхождения. Некогда печенеги кочевали в степях Средней Азии и неизвестно в точности когда переселились отсюда в Европу. В IX веке они уже обитали между Волгой и Яиком (Уралом); до 60-х годов X века печенеги не тревожили Руси. Упоминаемое житием нападение печенегов на Киев и есть первое упоминание Летописи (под 968 г.) о набегах печенегов. С этого времени в продолжение с лишком полувека борьба Руси с печенегами была беспрестанная. Русь старалась оградить себя от них укреплениями и городами; таково происхождение Змиева вала в нынешней Киевской губернии. Св. Владимир строил укрепления по реке Стугне, Ярослав Мудрый по реке Роси (южнее). Последнее нападение печенегов на Русь (осада Киева) относится к 1034 г., когда они были совершенно разбиты.

[17] В 969 г.

[18] В 972 г.

[19] Память его 15 июля.

[20] В нашествие монголов мощи были сокрыты под спудом в церкви; к XVII в. снова сокрыты в неизвестном месте по не совсем ясной причине.

Страдание святых мучеников Прокла и Илария

[1] Точнее села.

[2] Были два города Анкиры: один в Галатии, другой во Фригии. Неизвестно точным образом, около которого из них было село Калипты.

[3] Траян — римский император с 98 г. по 117 г.

[4] Касательно поклонения идолам.

Память преподобного отца нашего Михаила Малеина

[1] Вифиния — северо-западная область Малой Азии, лежащая по берегам Черного моря, Босфора и Константинопольского пролива. Страна эта известна с глубокой древности и свое название получила от Вифинов, переселившихся в нее из Фракии. Вифиния была живописна, плодородна и обильна скотом. В 546 г. до Р. Х. вифины подпали под власть Персов, но с 327 г. Вифиния опять стала самостоятельным государством; в 75 г. до Р. Х. Вифиния, по завещанию царя Никомида III, перешла к Римлянам, на правах самостоятельной провинции, управляемой особым проконсулом. Христианство в Вифинии появилось во времена апостольские (1 послание Ап. Петра гл. 1, ст. 1). Во время Плиния Младшего, правившего Вифиниею, и императора Траяна (98–117 гг.) здесь было очень много христиан не только в городах, но селах и деревнях. При Диоклитиане (284–305 гг.) в Вифинии было страшное гонение на христиан. В IV и V веках Вифиния была особенно замечательна в церковном отношении: здесь было много церковных соборов по поводу различных ересей.

[2] См. житие его под 5 числом настоящего месяца.

[3] В Ипатьевском Костромском монастыре в Троицком соборе есть придел в честь прп. Михаила Малеина, ради тезоименитства царя Михаила Феодоровича, который и взят (в 1613 г.) на царство из Ипатьевского монастыря. Икона прп. Михаила, находящаяся в приделе его имени, прославилась чудотворениями в начале XIX столетия.

Страдание святой мученицы Голиндухи

[1] Персия занимает западную часть Иранской возвышенности. Современными границами ее являются с запада Турция, с востока Афганистан и Белуджистан, с юга — Индийский океан и с севера — Закаспийская область. Основателем Персидской монархии был Кир, царствовавший с 558 по 529 гг. до Р. Хр., известный своими завоеваниями (он покорил почти всю западную Азию).

[2] Хозрой (или точнее Хосров) с персидского значит вообще царь. Это наименование обыкновенно прибавлялось к собственному имени того или другого царя. В данном случае разумеется Хозрой I Ануширван, правивший с 531 г. по 579 г.

[3] Под именем волхвов в древности разумелись люди мудрые, обладавшие обширными знаниями о тайных силах природы, светилах небесных. Он наблюдали явления природы, толковали сны, предсказывали будущее; большею частью они были вместе с тем и жрецами и пользовались большим уважением при дворах царских и в народе. Волхвы перешли к персам от ассиро-вавилонян; у персов сначала они встретили сильный отпор со стороны туземных жрецов. Но затем магизм привился у персов, слившись с местным жречеством; так что и самое слово маг или волхв у персов получило значение жреца или священника. Основатель религии древних жителей Ирана Зороастр во многих древних памятниках выставляется как глава и преобразователь класса магов или волхвов.

[4] Иустин II — император 565–578 гг.

[5] Император 578–582 гг.

[6] Император 582–602 гг.

[7] Дан. 2 гл.

[8] Хозрой II Парвез правил с 590 г. по 628 г.; он взял в Иерусалиме животворящее древо Креста Господня в 614 г., во время войны с греческим императором Фокою. Древо крестное было возвращено в 628 г. преемником Хозроя II Сироэсом, по заключении мира с греческим императором Ираклием.

[9] Потир — чаша.

[10] Т. е. вселенской.

[11] Св. мученица Голиндуха скончалась в 591 г. По Константинопольскому типикону IX-X вв. житие ее написал Евстратий, пресвитер великой Константинопольской церкви, — современник св. патриарха Евтихия.

Собор святого Архангела Гавриила

[1] Настоящий праздник появился не позднее 9; поводом к его установлению послужило, вероятно, освящение храма в Царьграде, созданного в честь Архангела Гавриила.

Память святого Серапиона

[1] Император 193–211 гг.

[2] В месяцеслове Василия говорится, что св. Серапион, после исповедания имени Христова, был жестоко сечен, строган по всему телу и потом томим в темнице голодом; исцеленный Христом в темнице и потом выведенный из нее совершенно здоровым, он привел этим всех в удивление. Кончину его относят к 205 г., место ее неизвестно.

Житие святого отца нашего Иулиана

[1] Кеномания — ныне Ле-Ман во Франции.

[2] Св. Дионисий Ареопагит, член Афинского Ареопага, обращенный ко Христу проповедью Ап. Павла, которым и рукоположен во епископа Афинского; потом он был послан в Галлию на проповедь в 90 г. вместе с пресвитером Рустиком и диаконом Елевферием и пострадал вместе с ними в 96 г. при императоре Домициане. Память св. Дионисия Ареопагита 3 октября.

Страдание святого мученика Маркиана

[1] Кончина святого мученика Маркиана последовала в Каппадокии около 258 года.

Память святого Апостола Акилы

[1] Память его 29 июня.

[2] Понтийская страна или Понт — северо-восточная область Малой Азии при Черном море.

[3] Император 41–54 гг.

[4] Главный город Италии, лежит по обеим сторонам реки Тибра, при впадении ее в море.

[5] Древнейший, знаменитый и торговый город Ахаии, области Греции; начало христианства в нем положено св. Ап. Павлом во время его 2-го апостольского путешествия (Деян.18 гл.). Существуют два послания, написанные св. Ап. Павлом к Коринфянам.

[6] Память его 29 июня.

[7] Приморский торговый и главный город малоазийской провинции Ионии. Ефес потом был центром деятельности св. Иоанна Богослова; здесь в 431 году был III Вселенский собор; ныне Ефес — бедная турецкая деревня Аясалук. (Деян.18:18–21).

[8] Главный город Палестины, у ручья Кедрона на склонах трех отрогов иудейских гор Акра, Сион и Мориа. Иерусалим дорог каждому христианину, как центр великих событий ветхозаветной и новозаветной истории, — как матерь церквей христианских, откуда слово благовестия пронеслось по всей вселенной.

[9] Т. е. западную часть Малой Азии.

[10] Св. Тимофей был сыном иудеянки (принявшей христианство) и язычника, и сам искренний христианин, одобряемый братиями; с его согласия, св. Ап. Павел обрезал его «ради иудеев», так как они ни за что не решились бы слушать слово Божие от необрезанного, отец которого притом был язычником (Деян.16:1–2).

[11] По преданию вместе с женою своею, разделявшею с ним труды апостольского служения, в проповедании слова Божия. Большая часть мощей святых Акилы и Прискиллы находится в Риме в церкви св. мученицы Приски. Память св. Прискиллы 13 февраля.

Память преподобного Еллия

[1] Прп. Еллий скончался в IV веке.

Страдание святых мучеников Кирика и Иулитты

[1] Икония — город на высокой плодоносной равнине внутри Малой Азии, при подошве горы Тавра, недалеко от Листры и Дервии; некогда Икония была главою городов Ликаонских. В истории христианской Церкви Икония замечательна посещениями ее св. Ап. Павла во время его миссионерских путешествий (Деян. 13:51; 14:1–3; 2 Тим.3:11). Впоследствии здесь были епископия и с 451 г. епископы иконийские именовались митрополитами Ликаонской провинции.

[2] В царствование Диоклитиана (284–305 гг.) было издано четыре указа против христиан. Первый был объявлен в феврале 303 г. Этим указом предписывалось разрушение церквей и сожжение св. книг, вместе с тем христиане лишались гражданских прав, покровительства законов и своих должностей; рабы христиане утрачивали право на свободу, если, получив ее по какому-либо случаю, оставались в христианстве. Вскоре был издан второй указ, которым повелевалось всех предстоятелей церквей и других духовных лиц заключать в темницы; таким образом указ касается одних только духовных лиц; последних обвинили пред императором как зачинщиков восстания в Сирии и Армении, к несчастью для христиан начавшегося вслед за появлением первого указа. В том же 303 г. последовал третий указ: всех заключенных на основании нового указа велено было принуждать к принесению жертв под опасением пыток за сопротивление. Наконец в 304 г. был обнародован последний четвертый указ, которым объявлялось повсеместное гонение на христиан. Из-за этого указа пролилось более всего христианской крови: он действовал целых восемь лет, до 311 г., когда император Галерий особым указом объявил христианство дозволенной религией. Гонение Диоклитиана было последним; в нем христианство почти после трехвековой борьбы одержало победу над язычеством.

[3] Селевкия — город Сирии, на берегу Средиземного моря; по всей вероятности его основал царь сирийский Селевк Никатор около 300 г. до Р. Хр.; здесь Ап. Павел во время первого своего путешествия остановился для проповеди и отсюда отплыл в Кипр (Деян.13:4); в VI в. по Р. Хр. город был разрушен.

[4] Собственно этот текст из посланий к Римлянам (12:19) имеет иное значение: «Не мстите за себя возлюбленные, — говорит Апостол, — но дайте место гневу Божию».

[5] Тарс, город малоазийской области Киликии, замечателен тем, что здесь родился св. Апостол Павел (Деян.22:3); здесь же он готовился к благовестию Христову и отсюда был вызван Ап. Варнавою для проповеди Евангельской (Деян. 9:11, 30; 11:25). Поэтому в Тарсе рано возникло христианство (Деян. 15:23, 41).

[6] Император с 324 г. по 337 г.

[7] Страдание св. мчч. Кирика и Иулитты относится ко времени около 305 г. — В Константинополе был монастырь Кирика и недалеко от Иерихона в Иудее храм, как свидетельствует Иоанн Мосх. По свидетельству русских паломников XII-XV вв. мощи Кирика были в Софии Константинопольской. Аматор, епископ оксерский (388–418 гг.) принес часть их в Оксер, где Антиохия.

Страдание святого священномученика Афиногена и десяти учеников его

[1] Управлял восточной половиной римской империи с 284 г. по 305 г.

[2] Кончина священномученика Афиногена последовала ок. 311 г.

Страдание святой мученицы Иулии

[1] Около 625 г.

[2] Остров Корсика находился на Средиземном море.

[3] Кончина святой мученицы Иулии последовала ок. 640 г.

[4] Ок. 763 г.

Страдание святого мученика Антиоха

[1] Город Севастия, ныне Сивас, находился в малоазийской римской провинции Понте у подошвы одного из западных отрогов антитаврской горной цепи на правом берегу реки Галиса, ныне Кизил Ирмака, близ ее верховьев.

[2] Святой мученик Антиох скончался в царствование Диоклитиана. Год его кончины неизвестен. Память его праздновалась 16 июля еще в VI веке, как видно из жития преподобного Феодора Сикеота, воспоминаемого Церковью 22 апреля. — Под этим числом помещено и житие его.

Страдание святой великомученицы Марины

[1] Писидия — малоазийская область.

[2] Кончина св. мученицы Марины последовала в конце III в. или в начале IV в. Честные мощи ее находились в Константинополе в монастыре Пантепонта (Всевидца Христа) до взятия Константинополя крестоносцами в 1204 г. По другим известиям, мощи ее в 908 г. из Антиохии были перенесены на Запад и положены в Монте-Фиасконе, в Тоскане; в настоящее время часть мощей ее (рука) находится в Ватопедском монастыре, на Афоне.

Страдание святого мученика Емилиана

[1] Юлиан Отступник царствовал с 361 г. по 363 г.

[2] Литра — мера веса, равная 72 золотникам; в серебре стоила около 40 р., в золоте до 500 р.

[3] Кончина святого мученика Емилиана последовала в 363 г.

[4] Впоследствии в Константинополе была выстроена церковь в честь святого мученика Емилиана, в которую и были перенесены честные мощи мученика. Местность в Константинополе, где был выстроен этот храм, называлась Равдой (от греч. слова жезл, — т. е. Моисеев, принесенный при имп. Константине Великом в Константинополь и положенный в церкви Богоматери, близ коей был храм Емилиана).

Житие преподобного отца нашего Памвы

[1] Египет был обычным местом обитания многих подвижников. Обители иноков находились как в Среднем, так и Нижнем Египте. Особенно славилась в Египте пустыня нитрийская, находившаяся в Нижнем Египте и лежавшая вглубь страны, за рекою Нилом.

[2] Память его празднуется св. Церковью 17 января.

[3] Память его — 27 августа.





[4] Память его — 11 ноября и 26 января.

[5] Канон в субботу сырную, песнь 5 (этот канон написан прп. Феодором Студитом).

[6] Сократ Схоластик — греческий церковный историк, живший в V в. Он написал «Церковную историю», доведенную до царствования императора Феодосия II. — Указываемое ниже место из сочинения Сократа Схоластика находится в 4-ой книге его «Церковной истории» (глава 18).

[7] Память его празднуется св. Церковью в сырную субботу.

[8] Память его 13 ноября.

[9] Четвертый Вселенский собор происходил в 451 г. в Халкидоне и был созван императором Феодосием II для осуждения ереси евтихианской. Основателем этой ереси был константинопольский архимандрит Евтихий, который утверждал, что в Иисусе Христе человеческое естество при ипостасном соединении было совершенно поглощено божеским. Собор осудил лжеучителя. На этом же соборе был осужден и Диоскор, патриарх александрийский, разделявший лжеучение Евтихия.

[10] Память его празднуется 21 октября.

[11] Память ее — 31 декабря.

[12] Ливия находилась в Северной Африке.

[13] Память его 2 мая и 18 января.

[14] Память его — 9 октября.

[15] См. житие его ниже, под 20 июля.

[16] Кончина преподобного Памвы последовала в конце IV века.

Житие преподобного отца нашего Иоанна Многострадального

[1] Иосиф — один из двенадцати сыновей патриарха Иакова. Отличался невинностью и простосердечием. Будучи продан братьями в Египет, не поддался соблазну жены Потифара, в доме коего находился (Быт., гл. 39). — Потому-то в повествовании о житии Иоанна Многострадального и напоминается об особом заступничестве Иосифа за тех, кои, будучи обуреваемы блудною страстью, обращались к нему за помощью.

[2] См. житие его ниже, под 26 июля.

[3] Кончина св. Иоанна последовала в половине XII века.

Страдание святого мученика Иакинфа

[1] Город Амастрида, ныне Амастра, находился в северной части римско-малоазийской провинции Пафлагонии на самом берегу Евксинского, ныне Черного моря.

[2] Время кончины святого мученика Иакинфа неизвестно.

Житие преподобной матери нашей Макрины

[1] Царствовал с 306 г. по 337 г.

[2] Память его празднуется 1 и 30 января.

[3] Память его — 10 января.

[4] Память ее — 24 сентября.

[5] Максим Галерий управлял восточной половиной римской империи с 305 г. по 311 г.

[6] Книга премудрости Соломона — библейская книга Ветхого Завета; принадлежит к числу неканонических. Содержанием ее служит восхваление Премудрости Божией.

[7] Начаток — первые плоды жатвы, первый испеченный хлеб из новой пшеницы, шерсть с первых овец и т. п.; всё это приносилось в Ветхом Завете в скинию для содержания ее служителей, — священников и левитов (Исх.23:19; Числ.15:19–21). Количество первых плодов не указано в законе Моисеевом, но полагают, что это была, по крайней мере, шестнадцатая часть всех произведений земли.

[8] Десятина, т. е. десятая часть. Этим именем в Ветхом Завете (Быт.14:20) обозначалось приношение в дар Богу десятой части произведений земли, стад и т. п. Десятина шла в пользу левитов, не имевших земельных наделов и потому нуждавшихся в средствах существования. Одну десятую часть своей десятины левиты в свою очередь вносили на содержание первосвященника (Числ.18:21–32).

[9] Собор происходил в 341 г. и был созван по случаю освящения храма, заложенного императором Константином (306–337 гг.), но доконченного уже при сыне его, Констанции. На соборе было составлено 25 правил по вопросам церковного управления.

[10] Т. е. диавола (ср. Быт.3:15).

[11] Выражение образное. Как для путника, идущего по песчаной знойной пустыне, вода является драгоценным напитком, восстанавливающим его силы, так и для путника к Царству небесному в обителях небесных уготованы неизъяснимые блага.

[12] Лоно — грудь. Выражение образное (ср. Лк.16:23).

[13] Кончина прп. Макрины последовала ок. 380 г.

Житие преподобного отца нашего Дия

[1] Феодосий II (Младший) управлял восточною половиною римской империи с 408 г. по 450 г.

[2] Кончина преподобного Дия последовала ок. 430 г.

Житие и чудеса святого пророка Илии

[1] Господь избрал и отделил Авраама и его потомков от прочих народов для сохранения и распространения между людьми истинной веры в Бога. Палестина, которую Бог отдал Аврааму и его потомству, наилучшим образом соответствовала назначению народа Божия. Она ограждена с севера Ливанскими горами, с востока — Сирийско-Аравийскою пустынею, с юга — каменистою Аравийскою пустынею, с запада — Средиземным морем. Такою крепкою оградою народ Божий был отделен и защищен от влияния язычников и мог служить Богу, беспрепятственно и свободно выполнять свое назначение. Не менее соответствовала назначению народа Божия Палестина своим положением на границе Азии, Африки и Европы, в средине между древними народами (Иез.5:5). Народ Божий мог быть в общении со всеми могущественными, образованными народами древности и сообщать им откровения Божии. Когда настало время просвещения народов светом Божественного учения, проповедникам его из Палестины открыты и близки были пути ко всем народам мира.

[2] Иеровоам происходил из колена Ефремова, был один из надзирателей над рабочими при построении храма в Иерусалиме и был очень любим Соломоном. Когда в земле Израильской явилось много недовольных, которые восстали против Соломона за увеличение им налогов, предводителем их явился Иеровоам. Узнав об этом, Соломон велел казнить Иеровоама, но тот скрылся в Египет.

[3] Сиким или Сихем находился в средине западной части Палестины, впоследствии образовавшей Самарию.

[4] Город Вефиль находился в южной части Самарии, на север от Иерусалима, а город Дан на севере Галилеи.

[5] В стране Заиорданской, в восточной половине Палестины.

[6] Город Фесвит или Фесва находился в восточной части Галаадской страны, простиравшейся от горы Ермона до реки Арнона, — на восток от Иордана, близ Галаадских гор.

[7] Серафимы (с евр. — пламенные, огненные существа) — ближайшие к Богу, самые высшие духовные существа, которые, окружая престол Господа славы, неумолкаемо взывают: «Свят, свят, свят Господь Саваоф (т. е. Господь воинств), вся земля полна славы Его» (Ис., гл. 6).

[8] Ваал считался у хананейских народов главным богом. Под именем Ваала они обоготворяли солнце, как источник плодотворной силы в природе.

[9] Слова: «Жив Господь Бог твой, жива душа твоя» — равносильны нашей клятве: «клянусь Богом». Древние евреи, желая заверить в истинности своих слов, употребляли обыкновенно именно эти слова в качестве клятвы.

[10] Побуждаемый гордостью Давид хотел сосчитать свой народ. За такой грех Господь послал на его царство моровую язву, от которой в три дня умерло 70 000 человек.

[11] В Палестине, как и в других жарких странах, дождь бывает только осенью и весною, зато росы очень обильно напаяют землю. Они бывают так велики, особенно летом, что земля увлажняется ими, как после сильного дождя.

[12] В Сирии, близ Дамаска.

[13] Город Сарепта находился на западе Финикии, на берегу Средиземного моря, близ Сидона.

[14] 22 сентября.

[15] Гора Кармил находится на северо-западе Самарии, близ Средиземного моря. Илия избрал эту гору для собрания потому, что она была главным местом служения Ваалу в Израильском царстве.

[16] Наравне с Ваалом почиталась Астарта или Ашера. Она была богинею неба (Иер.7:18), луны и богинею счастья, любви, плодородия, войны и охоты. Изображалась с женскою головою, украшенною лунным серпом или двумя рогами. Служение Ваалу совершалось на высотах, а Астарте в долинах, в зеленых дубравах (рощах). Дубравами в честь Астарты всегда были окружены капища Ваала, построенные на холмах и горах, и в них, у подножия холмов, ставились жертвенники Астарты. Жрецы Астарты имели название «дубравные». Ваал кроме своего значения, как бог солнца, Ваал-Зевул, бог мух, потому что Филистимляне, жившие на низком берегу моря и страдавшие от множества мух и других насекомых, молились ему об избавлении от мух. Он считался также целителем недугов и прорицателем. Ваал-Вериф бог клятв, договоров, союзов. Ваал-Фегор, бог войны. Израильтяне легко увлекались служением идолам, потому что служение истинному Богу требует добродетелей, молитвы, сокрушения о грехах, постов, а служение идолам сопровождалось плясками, пиршествами, пьянством и другими чувственными наслаждениями.

[17] У евреев был обычай спать в самую жаркую пору дня, с 10 или 11 часов дня до 3 полудня.

[18] Ниспадение огня с неба выражало, что Бог милостиво принимает приносимую Ему жертву.

[19] Евреи во время молитвы падали лицом ниц на землю. Этим они выражали сознание своего падения пред Богом и ничтожества своего пред величием Божиим, а также свое сокрушение о грехах.

[20] Поток Киссон протекал близ горы Кармила, на север от нее; впадал в Средиземное море, которое называлось «Великим» морем.

[21] По закону Моисееву должно было подвергать смертной казни явных идолопоклонников, особенно тех, которые увлекали других к идолопоклонству (Втор. 13 гл.).

[22] Город Вирсавия находился на юге Иудеи.

[23] Гора Хорив находится в юго-западной части Аравийского полуострова, на север от Чермного (Красного) моря, близ горы Синая, несколько на северо-запад от нее.

[24] Илия находил необходимым, чтобы погибли все нечестивые люди. Господь же явился Илии не в буре, ни в землетрясении, ни в огне, но явился в тихом ветре, чтоб показать, что Он, хотя и мог бы погубить нечестивых грозными явлениями природы, но за лучшее признает управлять людьми с кротостью и долготерпением.

[25] Из этого видно, что через помазание царей и пророков сообщается им Дух Святой, Который недосягаемо возвышает их пред прочими людьми и делает их представителями и орудиями власти Божией над людьми.

[26] Закон Моисеев запрещал продавать наследственные владения (Числ.36:7).

[27] Имение казненных за преступления против царя поступало в пользу царя.

[28] Древние для выражения скорби раздирали на себе одежды свои, то есть надрывали их спереди на груди, посыпали голову пеплом или землею, надевали на себя вретище, то есть жесткую из войлочной материи, узкую, без рукавов, одежду, которая походила на мешок, постились, не мыли своего тела, не чистили и не меняли одежд, снимали с себя всякие украшения, даже башмаки и сандалии (дощечки, прикрепляемые к подошвам ремнями), и ходили босые, стригли волосы на голове и бороду. В глубокой горести садились или ложились на землю в пыль и пепел, закутывали подбородок, т. е. лицо ниже носа, в знак того, что не хотят говорить, и даже закрывали всё лицо и голову.

[29] Во время войны с царем сирийским Венададом.

[30] Сынами пророческими у израильтян назывались ученики пророков. Они составляли из себя школы, или общества, — воспитывавшиеся под непосредственным воздействием пророков. Ученики пророческие занимались молитвою, назидательными беседами, благочестивыми песнопениями и музыкою, и возвышались иногда до божественного вдохновения. «Пророчествовать», по священному Писанию, не всегда значит «предсказывать будущее» по откровению Божию; но это слово иногда означает «вести под влиянием Духа Божия вдохновенные речи, говорить назидательные, помазанные проповеди, толковать Слово Божие (1 Кор.14:3–6), слагать молитвы и песнопения Богу, произносить и петь их под звуки музыки». Всё это и было целью и задачею пророческих школ. Такие школы были в Раме, Вефиле, Иерихоне, Галгале и в других местах.

[31] Пророк Елисей видел, что даже пророк Илия, обладавший великим нравственным духом и пророческим даром, не мог обратить к истинному Богу закоснелых нечестивцев между Израильтянами; потому, ревнуя о славе Божией и сознавая свою немощь, он просил себе вдвойне пророческого и чудодейственного духа, который был у Илии.

[32] Сила Божия, взявшая Илию на небо, явилась в виде огненной колесницы и огненных коней для того, чтобы засвидетельствовать о пламенном духе и слове Илии, чтобы прославить его, как победоносного ревнителя славы Божией и охранителя Израильтян, и чтобы показать, что он восхищен туда, где обитают духи, горящие любовию к Богу, как пламень огненный.

[33] В 21-ой главе 2 кн. Паралипоменон о царе Иораме, управлявшем Иудеею уже по взятии св. Илии, сообщается, что «пришло к нему письмо от Илии пророка», в котором пророк обличил его беззакония, предсказывал ему злую кончину.

[34] Сведения о жизни св. пророка Илии изложены в 3 кн. Царств (главы 17, 18, 19, 21) и в четвертой (главы 1, 2, 3).

Память преподобного отца нашего Авраамия Чухломского, Галичского чудотворца

[1] Это был преподобный Сергий, знаменитый основатель Троице-Сергиевой лавры близ г. Москвы. Память его празднуется 25 сентября.

[2] Здесь разумеется населенная Чудскими племенами окрестности городов Галича и Чухломы, находящихся в нынешней Костромской губернии. От последнего преподобный Авраамий и получил название Чухломского.

[3] Преподобным Авраамием основаны следующие обители: Успенская близ Галича на берегу Чухломского или Чудского озера, Великая пустыня Авраамиева в 30 верстах от Успенской обители на берегу небольшого озера, Вочская на берегу реки Вочи и Покровская, в 13 верстах от последней. Эти обители оказывали самое благотворное влияние на окрестных жителей, которые хотя и были христианами по крещению, но мало были знакомы с основными истинами христианской веры и, имея крайне грубые нравы и обычаи, хранили множество древних чудских суеверий.

[4] Преподобный Авраамий скончался в основанном им Покровском монастыре. Мощи его почивают под спудом в приделе храма, посвященного его имени.

Житие святого пророка Иезекииля

[1] Навуходоносор — имя нескольких вавилонских царей. В данном случае разумеется Навуходоносор II, сын Набопалассара, — великий восточный завоеватель, покоривший Сирию, Персию и Египет и отведший в плен иудеев; царствовал с 605 г. по 562 г. до Р. Хр.

[2] Вавилон — столица Халдеи, — один из древнейших и богатейших городов в мире; построен Нимвродом, сыном Хуша или Куша, потомком Хамовым. Расположенный по обеим сторонам реки Евфрата, Вавилон своею формою напоминал четырехугольник, построенный на огромной равнине. Окружность города равнялась 400 верстам; стены были толщиною в 30 аршин, так что по поверхности их могли ехать 6 колесниц рядом. На стенах высились 250 башен, с сотнею ворот, изваянных из меди. Среди города, пересекая реку, тянулся громадный мост, по восточную сторону которого возвышался царских дворец и языческий храм Бела. Впоследствии Вавилон был завоеван персидскими царями Киром, Дарием, Ксерксом и Александром Македонским и был совершенно разорен.

[3] Даниил — четвертый из числа «великих» пророков (Исаия, Иеремия, Иезекииль, Даниил). Память его 17 декабря.

[4] Седекия царствовал с 599 г. по 588 г. до Р. Хр.

[5] Память его 1 мая.

[6] Т. е. в июнь, считая от марта.

[7] Соответственно этому в живописи святые Евангелисты символически изображаются, — Матфей под образом человека, Марк под образом льва, Лука под образом тельца и Иоанн под образом орла.

[8] Адонис считался у древних греков богом посевов и вообще природы.

[9] Венера — богиня любви и красоты.

[10] Относительно других подробностей из жизни пророка Иезекииля известно, что он жил в своем собственном дому в Тель-Абибе (3:24; 8:1), что он был женат и нежно любил свою жену, что она скончалась внезапно (24:16–18); его пророческое служение продолжалось 22 года. Гробница его, по соседству с древним Вавилоном, до сего времени продолжает привлекать внимание паломников. Сооружение гробницы приписывают царю Иехонии. — Пророческая книга Иезекииля состоит из 48 глав; содержание ее очень богато по разнообразию материала: в ней есть видения, подобия, притчи, аллегории, пророчества и символические действия. Благодаря символически-таинственному характеру некоторых мест книги пророка Иезекииля евреи причисляли ее к сокровенным и не дозволяли читать лицам, не достигшим 30-летнего возраста.

Житие преподобных отец наших Симеона, Христа ради юродивого и Иоанна, спостника его

[1] Св. Иустиниан I — император 527–565 гг.

[2] Иерусалим — древнейший и знаменитейший город земли Обетованной — лежит почти в середине последней, по западной стороне Иордана, в 12 часах пути от Средиземного моря и 8 от Иордана, на отрогах трех иудейских гор Акра, Сион и Мориа.

[3] 14 сентября.

[4] Сирия (высокая), в еврейском тексте означается словом Арат, под которым разумеется Сирия и Месопотамия вместе, — всё пространство от реки Евфрата до Средиземного моря и от Таврских гор до Аравии.

[5] Во время этого путешествия Симеона с Иоанном по святым местам, Симеону шел 31 год.

[6] Иордан — единственная полноводная, не высыхающая река Палестины.

[7] Т. е. Вочеловечившегося Сына Божия, Христа Спасителя. Ср. Пс.44.

[8] Мертвое море — внутреннее соленое озеро в юго-восточной части Палестины; длина его с севера на юг 76 км, ширина — около 3,5–16 км; полуостров Лисан делится на два бассейна; северный бассейн более глубок, чем южный. Вода Мертвого моря насыщена солями (около 25%) до такой степени, что рыбы не могут жить в ней. Удельный вес воды настолько высок, что попадающие в воду органические тела не тонут в ней. На значительное пространство кругом моря земля покрыта солью. На месте Мертвого моря находилась плодородная долина Сиддим с городами Содомом и Гоморрой.

[9] Эдесса — нынешняя Урфа, город на севере Месопотамии на реке Евфрате, с 137 г. до Рождества Христова главный город вновь образовавшегося Озроенского или Эдесского государства; в 217 г. по Р. Хр. Эдесса превращена римлянами в восточную колонию; в Эдессе рано появилось христианство; в IV в. св. Ефремом Сирином здесь была основана богословская школа, в V в. склонившаяся к несторианству, в пользу которого много действовал учитель эдесской школы пресвитер Ива. В 641 г. Эдесса была покорена арабскими калифами; в 1098 г. ею овладел граф Балдуин, сделавший ее главным городом княжества Эдесского; в 1144 г. Эдесса была покорена турками и с этого времени переходила из рук в руки, пока в 1637 г. окончательно не подпала под власть Турции.

[10] Т. е. проведет душу его матери невредимою среди мытарств. Мытарства — нечто в роде застав или таможен, которые встречают на своем пути души умерших людей, возносясь к престолу небесного Судии. При них стоят духи злобы и взимают со всякой души, повинной в известном грехе, своего рода пошлину или выкуп, состоящий в поставлении им на вид противоположного этому греху доброго дела. Название мытарства и мытари заимствованы из истории еврейской. Мытарями у евреев назывались лица, назначаемые римлянами для сбора податей. Они, обыкновенно, брали на откуп собирание этих пошлин и употребляли всевозможные меры, не пренебрегая даже истязаниями, чтобы извлечь для себя наибольшие выгоды. Мытари стояли при особых таможнях или заставах, собирая с провозимых товаров пошлины. Заставы эти назывались мытницами, мытарствами. Христианские писатели это название перенесли и на места воздушных истязаний, при которых восходящие к престолу небесного Судии души задерживались злыми духами, старающимися уличить их во всевозможных грехах и через это низвести во ад. Сущность учения о мытарствах заключена в слове св. Кирилла Александрийского (ум. 444 г.) о исходе души, помещаемом обыкновенно в Следованной Псалтири. — «При разлучении души с телом, — говорится здесь, — предстанут пред нами, с одной стороны воинства и силы небесные с другой — власти тьмы, воздушные мытареначальники, обличители наших дел. Узрев их, душа содрогнется, вострепещет, и в смятении и ужасе будет искать себе защиты у ангелов Божиих; но и будучи принята ангелами и под кровом их протекая воздушное пространство и возносясь на высоту, она встретит различные мытарства, кои будут преграждать ей путь в Царствие небесное, будут останавливать и удерживать ее стремление к нему. На каждом из этих мытарств потребуется отчет в особенных грехах… Каждая страсть, всякий грех будут иметь своих мытарей и истязателей. При том будут присутствовать и божественные силы и сонм нечистых духов; и как первые будут указывать на добродетели души, так вторые — обличать ее грехи… И если за благочестивую и богоугодную жизнь свою она окажется достойною (награды), то ее воспримут ангелы, и тогда она уже небоязненно потечет к Царствию. Напротив, если окажется, что она проводила жизнь в нерадении и невоздержании, то услышит она страшный глас: да возмется нечестивый, да не видит славы Господней (Ис.26:10); тогда оставят ее ангелы Божии и возьмут страшные демоны, и душа, связанная неразрешимыми узами, низвергнется в темницы адские». Таким образом мытарства суть не что иное, как частный суд, который совершает над человеческими душами Сам Господь при посредстве ангелов, допуская к тому и клеветников братий наших (Откр.12:10), злых духов, — суд, на котором припоминается душе и беспристрастно оцениваются все ее дела и после которого определяется известная участь. Суд этот называется частным в отличие от всеобщего, который будет совершен над всеми людьми, при кончине мира, когда Сын Божий снова приидет на землю, но уже в славе Своей.

[11] Голгофа — лобное место или холм, на котором был распят Господь Иисус Христос. Еврейское глаголет, — откуда наше Голгофа, — означает лоб, череп, вероятно холм так назывался за свою лобообразную форму; древнее, глубоко знаменательное предание, объясняет это название тем, что здесь был погребен Адам, так что крест Христов был воздвигнут над головой покоящегося праотца рода человеческого. Во время смерти Господа Иисуса холм находился еще вне Иерусалима (Мф.27:33; 28:11; Евр.13:12 и дал.). Восстановленный после своего разрушения Иерусалим распространился главным образом на север и северо-запад, так что Голгофа оказалась почти в середине западной части нового Иерусалима. И теперь показывают расселину в скале т. н. Голгофской горы, произведенную землетрясением в момент смерти Христа Спасителя (Мф.27:51). Св. Кирилл Иерусалимский говорил (около 350 года): «Эта св. Голгофа, видимо и доселе возвышающаяся, служит до настоящего времени свидетельством того, что в момент, когда умер Господь, расселась скала».

[12] Север — патриарх антиохийский (512–518 гг.), видный и горячий приверженец монофизитской ереси, состоящей в утверждении, что Господь Иисус Христос, хотя рожден из двух природ или естеств, но не в двух пребывает, так как при воплощении Сына Божия человеческая природа, воспринятая Богом Словом стала только принадлежностью Его Божества, утратила свою действительность и лишь мысленно может отделяться от нее.

[13] Св. Маврикий — император 582–602 гг.

[14] Город Антиохия для христианской церкви имеет особенно важное значение как второе после Иерусалима великое средоточие христианства и как первая христианская церковь из язычников. Антиохия основана была за 300 лет до Рождества Христова сирийским царем Селевком Никатором, который основал и еще более десяти городов с именем Антиохии, чем он желал увековечить имя отца своего Антиоха. А эта столичная Антиохия, для отличия ее от прочих, называлась Антиохия Епидафна, т. е. близ храма и рощи Дафны; она также отличалась названием Антиохия на Оронте, по имени реки, на берегу которой она находилась верстах в 10 от впадения в Средиземное море.

[15] Ориген — знаменитый учитель александрийской церкви, чудо своего века по уму и глубине учености. Многие замечательнейшие из отцов церкви с глубоким уважением относились к богословским трудам и заслугам Оригена; но впоследствии он, еще при жизни, был осужден как еретик на двух местных александрийских соборах и по кончине — на константинопольском соборе 543 г. Не высказывая своих неправославных мнений в качестве непреложных истин, Ориген, тем не менее, неправо мыслил о многих истинах вероучения христианской церкви, почему некоторые считали сомнительною твердость его в главнейших христианских догматах. Развивая неправославное учение о предсуществования душ, он не право мыслил о Христе, полагая, что Бог создал определенно число духовных существ равного достоинства, способных уразумевать Божество и уподобляться Ему; один из этих сотворенных духов, с такою пламенною любовью устремился к Божеству, что неразрывно соединился с Божественным Словом или стал Его тварным носителем; это, по мнению Оригена, и есть та человеческая душа, посредством которой Бог-Слово мог воплотиться на земле, так как непосредственное воплощение Бога-Слова и сотворение мира и человека, Ориген в неправославном смысле понимал и смерть Христову, представляя ее чем-то повторяемым духовно в духовном мире и имеющим тем действие на освобождение ангелов и приписывая в деле спасения слишком много действию обыкновенных сил, коими одарена наша природа. Не право мыслил Ориген и в некоторых пунктах своего учения о воскресении и будущей жизни: например, о том, что диавол может спастись, и в толковании св. Писания слишком многое преувеличенно понимал в таинственном смысле в ущерб историческому смыслу Писания. Но, во всяком случае, заслуги Оригена перед Церковью более значительны и покрывают его заблуждения. В своих школах он воспитал много замечательных отцов и учителей Церкви, из коих некоторые ему обязаны своим обращением из язычества в христианскую веру, с которой он хотел согласовать знание и философию. Особенно замечательны его труды по изучению св. Писания, — истолкованию, а главное, — по восстановлению и очищению подлинного текста; замечательны и сочинения Оригена, направленные к защите христианства против его врагов и еретиков. В гонение Декия Ориген удостоился славы мужественного исповедника Христова, скончался семидесятилетним старцем в Тире в 254 году.

[16] Кончину святых мужей относят приблизительно к 590 году.

Жизнеописание равноапостольной святой мироносицы Марии Магдалины

[1] В православной христианской Церкви «равноапостольными» называются сотрудники и сотрудницы Апостолов Христовых и еще те праведные христиане, которые подобно Апостолам особенно ревностно проповедовали и утверждали веру христианскую. За такие особые заслуги они и сравнены почитанием с Апостолами. Слово же Апостол значит «посланник», которому дано исполнить известное поручение. Избрав из учеников Своих двенадцать, Иисус Христос назвал их «апостолами» (Лк.6:13), чтобы посылать их на проповедь (Мрк.3:14) и чтобы врачевать всякую болезни и всякую немощь (Мф.10:1–42).

[2] Святыми в Церкви христианской первоначально называли всех христиан, всех верующих во Христа, как например в посланиях Апостола Павла. А при личном упоминании праведника древние христиане избегали ставить именование «святой», потому что слово это часто употреблялось в надписях языческих, чему подражать не хотели христиане. И в календарях древних слово «святой» при имени праведника, чтимого Церковью, начали употреблять только с третьего и следующих веков. А в Евангелиях святость представляется как свойство христианина во всех его проявлениях: «да святится Имя Твое»… «Отче Святой»… «Святи их во истине Твоей»…

[3] Мироносицей Мария Магдалина названа потому, что Евангелисты именуют ее первою из благочестивых жен, кои приходили ко гробу Христову для помазывания Его тела благоуханными составами по благочестивому обычаю иудеев того времени. Эти составы были из смолистых веществ мирра нардового, или смирны, ладана, алоя и прочих благоуханных растений в смеси также и с чистым оливковым маслом. Умащением или же осыпанием тела умершего такими ароматными составами выражали любовь и почесть к лицу умершего.

[4] Имя Мария от еврейского Мариам означает: «высокая, возвышенная, стойкая, превосходная, превознесенная»; а Магдалиною называют эту Марию по происхождению ее из города Магдалы, подобно как благочестивого члена синедриона Иосифа называют Аримафейским, по его происхождению из Палестинского города Аримафеи. И прозвание Магдалины присоединяют к имени этой Марии для отличия ее от других благочестивых жен, также как она, служивших Иисусу Христу (Лк.8:3) и имевших то же имя Марии, как, например, Мария, сестра Лазаря, и Мария, жена Клеопы.

[5] Магдала от еврейского слова магделайя, означающего башню, была городом на западном берегу Геннисаретского озера, недалеко от городов Капернаума и Тивериады. Магдала славилась красильным производством и изделиями тонких шерстяных материй; кроме того в ней велась обширная торговля горлицами и голубями для жертв очищений; предание приписывает Магдале триста голубиных лавок и вблизи целую долину «голубей». Богатство Магдалы было в то вре