ЖИТИЯ СВЯТЫХ

по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского

Месяц август 2

Память 21 августа

Житие святого Апостола (из семидесяти) Фаддея

Святой Апостол Фаддей происходил из города Эдесса [1]; родом он был еврей и в совершенстве знал Священное Писание Ветхого Завета. Во дни святого Иоанна Крестителя святой Фаддей пришел в Иерусалим; услышав здесь проповедь Предтечи Господня и увидав ангельскую жизнь его, Фаддей весьма изумился и принял крещение от Иоанна Предтечи. Вскоре после того святой Фаддей увидел Господа нашего Иисуса Христа, пребывавшего во плоти и обитавшего среди людей, услышал также учение Его и увидел дивные чудеса, совершенные Господом нашим Иисусом Христом, и последовал за Ним. Святой Фаддей был принят Господом и причтен к сонму семидесяти Апостолов (меньших), о которых сказано в Евангелии: «избрал Господь и других семьдесят учеников, и послал их по два пред лицем Своим во всякий город и место, куда Сам хотел идти» (Лк.10:1). В числе сих-то семидесяти Апостолов был воспоминаемый ныне святой Апостол Фаддей. Отправляя сих Апостолов на проповедь Евангелия, Господь сказал им:

— Жатвы много, а делателей мало; итак молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою. Идите; Я посылаю вас, как агнцев среди волков. Не берите ни мешка, ни сумы, ни обуви, и никого на дороге не приветствуйте. В какой дом войдете, сперва говорите: мир дому сему. И если нет, то к вам возвратится. В доме же том оставайтесь, ешьте и пейте, что у них есть: ибо трудящийся достоин награды за труды свои: не переходите из дома в дом. И если придете в какой город, и примут вас; ешьте, что вам предложат. И исцеляйте находящихся в нем больных, и говорите им: приблизилось к вам Царствие Божие.

Если же придете в какой город, и не примут вас, то, вышедши на улицу, скажите: и прах, прилипший к нам от вашего города, отрясаем вам; однако ж знайте, что приблизилось к вам Царствие Божие… Слушающий вас Меня слушает, и отвергающийся вас Меня отвергается; а отвергающийся Меня, отвергается Пославшего Меня (Лк. 10:2–16). Семьдесят учеников отправились на проповедь Евангелия с великою радостью и проповедовали слово Господне. Потом возвратились ко Господу и возвестили Ему, что и бесы повиновались им ради имени Его. После вольного страдания, смерти, тридневного воскресения и вознесения на небо Господа нашего Иисуса Христа, святые Апостолы разошлись для проповеди Евангелия по всей вселенной; святой Апостол Фаддей был послан Господом для проповеди Евангелия в город Эдессу; ибо Господь наш Иисус Христос еще до вольного страдания Своего обещал прислать сюда одного из числа Своих святых Апостолов. Правителем города сего был князь Авгарь и вот сему-то Авгарю Господь и обещал прислать Своего Апостола. Сей Авгарь был одержим неисцельною болезнью, — проказою. Услыхав о дивных чудесах, творимых Господом Иисусом Христом, Авгарь весьма пожелал видеть Его, слышать Его учение и исцелиться силою Его от своей тяжкой болезни. Но не дерзая надеяться на то, что Господь Иисус Христос придет к нему Сам, Авгарь послал к Господу некоего искусного иконописца и поручил ему изобразить красками лицо Господа. При этом Авгарь отправил к Господу послание, в котором писал о том, что он слышал о Господе и Его дивных чудесах, как Он без всяких врачебных снадобий и растений исцелял болезни, давал зрение слепым, хождение хромым, исцелял прокаженных, изгонял из людей духов нечистых, врачевал одним словом Своим расслабленных, лежащих долгое время на одре болезни, и воскрешал мертвых.

— Слыша о Тебе всё это, — писал Авгарь, — я думаю о Тебе одно из двух: или Ты Сам Бог, сошедший с неба, или Ты Сын Божий, так как Ты творишь весьма удивительные и преславные чудеса. Посему я пишу тебе сие послание мое смиренное, дабы Ты потрудился придти ко мне и исцелил бы меня от моей неизлечимой болезни, которой я страдаю уже много лет [2]…

Господь наш Иисус Христос, видя веру и упование князя Авгаря, послал к нему нерукотворное изображение Пречистого Лица Своего, а также написал и послание, в котором говорил так:

— Блажен ты, Авгарь, не видевший Меня, но уверовавший в Меня, ибо о Мне написано, что видящие Меня не явят веры; не видящие же уверуют в Меня и наследуют жизнь вечную. Ты пишешь ко Мне, чтобы Я пришел к тебе, но Мне подобает совершить то, ради чего Я послан, и по совершении возвратиться к Пославшему Меня Отцу.

И когда Я буду вознесен к Нему, тогда пошлю к Тебе одного из учеников Моих, который, совершенно исцелив тебя от твоей болезни, подаст тебе и находящимся с тобою жизнь вечную. Князь Авгарь, получив сие послание и увидя нерукотворный образ Господа нашего Иисуса Христа, преисполнился великой радости. Облобызав с любовью послание и поклонившись образу Христову, Авгарь вскоре же получил значительное облегчение от своей болезни, потому что лишь только незначительная часть проказы осталась на лице его. Для окончательного уврачевания Авгаря от болезни и был послан Господом, согласно Его обещанию, святой Апостол Фаддей, который исцелил Авгаря уже вполне, не только телом, но и душою, как об этом и будет сказано ниже. Когда святой Апостол Фаддей пришел в город Эдессу, то не открылся сразу князю Авгарю, а вошел сначала в дом одного знакомого ему еврея, по имени Товия. Пребывая у сего еврея, святой Фаддей чудесно творил многоразличные исцеления силою Христовою, исцеляя всевозможные болезни возложением рук и призыванием имени Господа нашего Иисуса Христа. Весть о святом Фаддее вскоре же распространилась по всему городу, и жители города того начали приносить к святому Апостолу многих больных; видя быстрое исцеление их, все весьма дивились. Спустя некоторое время было донесено князю Авгарю, что неизвестный муж, пришедший из Иерусалима, творит многие чудеса именем Христовым. Тотчас же Авгарь вспомнил об обещании Христовом прислать к нему одного из учеников Своих и подумал про себя, — не тот ли пришел, кого обещал прислать Господь. Потом приказал позвать Товию и сказал ему:

— Я слышал, что в доме твоем обитает какой-то муж, пришедший из Иерусалима; говорят, что муж этот исцеляет болезни именем Иисуса Христа.

Товия отвечал:

— Да, действительно так; совершенно верно сказал ты, господин, что тот муж, который проживает у меня, творит много чудес именем Господа Иисуса Христа.

Тогда князь сказал:

— Приведи его ко мне.

Товия отправился к святому Фаддею и сказал ему:

— Меня призывал к себе князь города сего и приказал мне привести тебя к нему, чтобы ты исцелил его от болезни, которою он страдает.

Святой Фаддей отвечал:

— Воистину я послан к нему.

На другой день рано утром оба отправились к князю; между тем у князя уже собрались все вельможи и советники. Когда святой Апостол Фаддей входил во двери княжеских палат, князь посмотрел на него и заметил, что лицо Апостола осиявалось каким-то необычным светом. Авгарь пришел в ужас, встал с своего места и поклонился до земли Апостолу Христову. Между тем все, бывшие там, весьма изумились сему поступку князя, недоумевая, ради чего князь поклонился простому человеку, так как не видали того дивного сияния, которое исходило от лица Апостола Христова. Потом князь спросил святого Фаддея:

— Ты ли ученик Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Который обещал послать мне одного из Своих учеников, дабы совершенно исцелить меня от недуга моего и даровать мне, равно как и всем близким моим, жизнь вечную?

Апостол Христов отвечал:

— Так как ты явил великое упование ко Господу моему Иисусу Христу, то я и послан Им к тебе; и если вера твоя увеличится еще более, то будет исполнено всё, чего ты ни пожелаешь по вере твоей.

Авгарь отвечал:

— Я столь горячо веровал в Него (Господа Иисуса), что намеревался собрать войско и идти войной на иудеев, распявших Господа, дабы отомстить им за их жестокость и злобу и дабы окончательно истребить их; но мне воспрепятствовали в этом власти римские, коим подчинена страна наша.

Святой Фаддей сказал:

— Господь и Бог наш Иисус Христос совершенно не нуждался в помощи человеческой во время Своего страдания от завистливых и жестокосердых иудеев; ибо Он Сам мог, если бы пожелал, явить легионы ангелов; но, исполняя волю Отца, Господь наш пострадал ради спасения мира; исполнив же волю Отца Своего, Он взошел к Нему на небеса со славою и воссел одесную Его; Господь наш не нуждается в том, чтобы кто-либо отомстил за Него врагам Его, ибо Сам имеет власть над всеми; Он Сам будет некогда судить живых и мертвых и воздаст каждому по делам его.

Святой Апостол Фаддей говорил князю Авгарю и всем тем, кто был вместе с ним, многое и другое о Господе нашем Иисусе Христе; потом, доведя его до полнейшей веры в Господа, крестил его. Тотчас же после крещения Авгарь получил исцеление от проказы. Следует заметить, что после первого исцеления [3], у Авгаря еще оставалось лицо в проказе, а сначала он был поражен проказою по всему телу своему. Когда принесено было к нему письмо (послание) Христово и нерукотворный образ пресвятого Лица Христова, тога впервые Авгарь был исцелен, — его тело очистилось от проказы, и только небольшая часть его тела, по Божию усмотрению, именно лицо, оставалось еще не исцеленным до прибытия Апостола. Вместе с тем произошло и другое исцеление не тела только, но и души, после прибытия Апостола по святом крещении; ибо из святой купели князь Авгарь вышел совершенно здравым. И не только князь Авгарь крестился после проповеди Апостола; крестились все, проживавшие в доме его, также крестились и все те, кто видел чудеса, совершенные Апостолом, а также и те, кто был исцелен Апостолом от болезней. После того святой Апостол Фаддей приказал князю собрать всех горожан, дабы и они могли слышать слово Божие. Утром следующего дня собрался весь народ. Апостол Христов, став на высоком месте, начал благовествовать всему народу об едином Боге, сотворившем небо и землю, и всё, видимое и невидимое всемогущею силою Своею; святой Апостол Фаддей поведал народу и о том, как Господь наш Иисус Христос сошел с небес на землю, неизреченно воплотившись ради спасения людей, как Он пострадал волею, воскрес, вознесся на небеса и приготовил для добродетельных вечную награду на небесах, для злых же нескончаемые муки в аде. Поведал святой Апостол и о всех прочих тайнах Божия домостроительства в подробных речах. Весь народ, слушавший Апостола, явил веру словам его, так как видел и чудеса, совершенные Апостолом: все видели исцеленным князя своего и многих других, одержимых ранее различными болезнями; все начали прославлять Господа и стали просить крещения у Апостола. Таким образом, город Эдесса был просвещен святою верою во имя Господа нашего Иисуса Христа и святым крещением; после сего здесь начали строиться храмы, и были поставлены пресвитеры руковозложением Апостольским. Князь Авгарь весьма желал отблагодарить Апостола Христова чем-либо за свое чудесное исцеление, посему он предлагал ему много золота, но святой не принял ничего, сказав:

— Если мы оставили свое собственное, то как пожелаем получить и приобрести что-либо от других?

После того как святой Апостол Фаддей утвердил в Эдессе святую веру и благочестие и направил всё ко благу, он отправился в Месопотамию [4]; здесь он просветил многих, обратив ко Христу, и создал храмы; святой Апостол прошел по многим сирийским городам, подвизаясь во благовестии имени Христова. Потом пришел в финикийский город Бейрут [5]; проповедав здесь имя Христово и крестив многих, святой Апостол Фаддей почил здесь с миром о Господе [6]. Следует заметить, что воспоминаемый ныне святой Апостол Фаддей есть иное лицо от святого Апостола Иуды Фаддея, называемого Леввеем, Апостола из двенадцати, память коего празднуется в девятнадцатый день месяца июня (под сим числом можно читать и житие его). В Прологе под нынешним числом над синаксарем воспоминаемому ныне святому Апостолу Фаддею есть такая надпись: «Память святого Апостола Фаддея, что и Леввей». Однако следует заметить, что прозвище «Леввей» должно усвоять не сему святому Фаддею, но иному, Апостолу из двенадцати, как об этом упоминается и в Евангелии Матфея (10:3). Более подробно говорит об этом Никифор Каллист [7], древний греческий церковный историк, в 40-ой главе второй книги своей Истории. Именно Никифор Каллист говорит следующее: «Святой Иуда, не Искариот, но иной, коему усвоялось два наименования: Фаддей и Леввей, сын Иосифа, брат Иакова, сверженного с крыши храма [8], первоначально благовествовал Евангелие в Иудее и Галилее, в Самарии и Идумее, а также и в аравийских городах, в сирийских и месопотамских странах, потом прибыл во Эдессу, город Авгаря, где ранее благовествовал имя Христово иной Фаддей, Апостол из семидесяти, и здесь восполнил всё то, что не было окончено тем Фаддеем» [9]. Так говорит Никифор Каллист о сих двух Фаддеях: одного он именует (из числа двенадцати Апостолов) Леввеем, а другого же (воспоминаемого ныне), — из числа семидесяти Апостолов, — только Фаддеем, а не Леввеем. Следует заметить также, что и святой Апостол и Евангелист Матфей называется у некоторых Евангелистов Леввеем [10].

Кондак, глас 4: Яко звезду пресветлую церковь тя стяжа, апостоле Фаддее, чудесы твоими всегда просвещаема: спаси верою чтущыя память твою.



Память святой мученицы Вассы и чад ее: Феогния, Агапия и Писта

Святая мученица Васса жила в царствование императора Максимиана [1] в городе Едессе [2]; соединившись брачными узами с некоторым жрецом идольским, по имени Валерием, она родила трех сыновей: Феогния, Агапия и Писта и воспитала их в благочестии христианском, так как была христианкой (она получила познание о святой вере христианской от своих родителей). Будучи оклеветана мужем своим, она должна была предстать судии языческому, которому и исповедала себя христианкой; посему она была заключена в темницу вместе с чадами своими. Потом святая Васса была выведена на судилищное место; при этом на ее глазах сыновья были преданы различным мучениям: сначала был повешен и подвергнут строганию Феогний; потом был предан биению другой сын ее Агапий; сему Агапию мучители сняли кожу с головы до груди, но он молчал и не проронил ни одного слова; затем был предан различным мучениям и третий сын ее. Мать, взирая на страдания детей своих, укрепляла их и молитвенно увещевала мужественно перенести подвиг свой. И все сии три отрока, мужественно вытерпев все возлагавшиеся на них мучения, одновременно были усечены мечом. Васса, мать их, возрадовалась, предпослав ко Христу возлюбленных детей своих; потом снова была подвергнута темничному заключению; при сем она была томима голодом, но получала пищу от ангела, чем укреплялась к еще большим страданиям. Потом, согласно приказанию мучителя, она была отведена в Македонию и понуждаема здесь к мерзкому жертвоприношению; однако не послушалась мучителей, за что была брошена сначала в воду, потом в огонь; после сего была подвергнута биению камнями, но осталась невредимой посреди всех мучений. Когда она была отведена в идольское капище, то взяла кумир бога Зевса [3], бросила его на землю и разбила. Потом святая Васса была отдана на съедение зверям, но осталась невредимой посреди них. Тогда мучители бросили ее в море на тридцать поприщ от берега. И видели все, смотревшие издалека на святую, как три светлых мужа, сиявшие ярче солнца, повели святую в корабль и посадили ее на престоле. Спустя восемь дней после сего, святая Васса явилась воинам на некоем острове, называющемся Геллеспонтом; когда об этом узнал игемон македонский, по имени Филипп, то написал к управителю кизикской страны (геллеспонтской епархии), о том, чтобы взять мученицу; сей, взяв святую, принуждал ее к идольскому жертвоприношению. Но, увидав, что святая оставалась непреклонной, приказал связать ей назади руки, и бить ее без милосердия по всему телу; наконец, приказал усечь честную главу ее. Так предала святая мученица Васса святую душу свою в руки Христа Бога, Коему воссылается слава ныне, всегда и в бесконечные веки. Аминь [4].

В тот же день память преподобного Аврамия трудолюбивого печерского, подвизавшегося в Антониевой пещере ок. XII в.

В тот же день память преподобного Аврамия, смоленского чудотворца (скончался в первой половине XIII в.).

Память 22 августа

Страдание святой мученицы Евлалии

В царствование языческих императоров, когда вся вселенная была омрачена еллинским безбожием, в испанском городе Баркиноне [1] проживала некая девица, по имени Евлалия, — дочь христианских родителей. Сия от младенческих лет своих возлюбила Господа нашего Иисуса Христа всем сердцем своим; обитала же она вместе с родителями своими в селении, находившемся в довольно значительном расстоянии от города. Родители весьма любили Евлалию за ее кротость, смирение и ум, превышавший года ее; Евлалия была научена книгам, и у нее было одно твердое намерение — служить Господу своим девством непорочным. И упражнялась святая в чтении книг, и в славословии Бога днем и ночью, обитая в особой келлии вместе со своими сверстницами. Когда Евлалии исполнилось четырнадцать лет, император Диоклитиан [2] поднял жестокое гонение на христиан. В город Баркинон прибыл игемон Дакиан; сей принес здесь мерзкие жертвы нечестивым богам своим, потом начал отыскивать христиан, дабы принудить их воскурить фимиам идолам. Вследствие этого в городе было великое смятение, так как христиане были насильственно извлекаемы из домов своих и принуждаемы мучениями к идолопоклонству; обо всём этом вскоре же стало известно и по всем окрестным селениям. Когда девица Евлалия услыхала обо всем этом, то преисполнилась великой духовной радости и с веселым лицом сказала:

— Благодарю Тебя, Господи Иисусе Христе! Слава пресвятому имени Твоему, ибо я получила то, чего добивалась. Я верую в Тебя, Владыко мой, что при Твоей помощи исполнится желание сердца моего.

Когда родители Евлалии, а также и девицы, бывшие при ней, услышали эти слова святой, то не понимали, о чем говорит она, спрашивали ее, — что за причина веселия ее, что она получила и чего она желает. Но она ничего не сказала им, тая в душе свои намерения. И удивлялись все, ибо святая имела обычай не утаивать ничего, что она уразумевала относительно святой веры, но насколько сама постигала в книгах, будучи просвещаема благодатиею Божиею, настолько все пересказывала всем на пользу, почему все и любили ее, как свою душу. Не сказала же тогда о мыслях своих Евлалия для того, чтобы не встретить препятствия своим намерениям со стороны отца и матери, чрезвычайно любивших ее. Когда наступила ночь, и все спали (и уже было первое пение петухов), святая девица вышла тайно из дома своего, причем никто не заметил ее ухода, — и направилась к городу, вся охваченная любовью к небесному Жениху своему Христу Господу, имея твердое намерение положить за Него душу свою. И это ночное путешествие не казалось ей страшным, как это обычно бывает для всех юных отроковиц, боящихся выйти ночью из дома своего; всё упование возложив на Бога и твердо намереваясь умереть за Него, святая пренебрегала ночною темнотой, не смущалась привидениями ночными, ни зверями, переходившими ей путь; но, подобно оленю, стремящемуся к источникам водным, устремлялась и сия по каменистой дороге ногами босыми, не привыкшими к такой суровой дороге. Святая Евлалия пришла в город уже днем. Проходя чрез ворота городские, она услышала зов глашатаев, призывавших народ к позорищу. Она устремилась к месту позорища того, находившемуся в середине города: здесь увидела святая игемона Дакиана, сидевшего на высоком судилищном месте. Пробиваясь с усилием сквозь народ, святая предстала пред игемона и громким голосом сказала:

— Неправедный судия, восседающий на высоком престоле и не боящийся Бога, пребывающего выше всех. Для того ли восседаешь ты здесь, чтобы губить неповинных людей, которых создал Бог по образу Своему и по подобию Своему, дабы они служили Ему; Ты увлекаешь их к служению сатане и предаешь смерти тех, кто не слушается тебя.

Игемон, удивившись столь великой дерзости юной девицы, сказал:

— Кто ты, осмелившаяся явиться пред судилище наше без зова, произносящая в лицо нам укоризненные слова и противящаяся царскому приказанию?

Святая же с великим дерзновением отвечала:

— Я — Евлалия, раба Господа Иисуса Христа, Который есть царь царствующих и Господь господствующих; уповая на Него, я не постыдилась самовольно придти и обличить тебя. Для чего ты поступаешь столь неразумно, презирая Бога, Который сотворил всё: небо, землю, море и всё, что на них и в них; зачем покланяешься ты диаволу, да, кроме того, принуждаешь и людей, служащих Богу истинному, различными мучениями к поклонению идолам, которые — не боги, но бесы; с ними и вы все, поклоняющиеся им, будете преданы огню вечному.

Игемон, преисполнившись гнева, тотчас приказал бить по спине обнаженную девицу без милосердия палками дубовыми. И когда Евлалия была побиваема, то игемон сказал:

— Окаянная девица! Где же Бог твой? Посему Он не спасает тебя от этих побоев; и для чего ты настолько обезумела, что дерзаешь говорить о деле, не касающемся тебя? Признайся же, что ты сделала это по неопытности, не зная, сколь велика власть судии; тогда ты получишь прощение; ибо и мне жаль тебя, такую юную, красивую и благородную девицу, предавать столь жестоким побоям.

Святая же отвечала на это:

— Я посмеваюсь над тобой, ибо ты советуешь мне солгать, что будто бы я по неведению дерзнула пойти на мучения за Бога моего, и что, будто бы я не знала, как велика власть твоя. Кто не знает, что власть каждого деспота бывает временной; подобно тому как человек ныне живет, а на другой день умирает, так власть его изменчива. Власть же Господа моего Иисуса Христа бесконечна, ибо и Сам Он вечен. Я не желаю лгать, ибо страшусь Владыки моего, Который предаст геенне огненной, на сожжение, всех лжецов и беззаконников; моя же девическая юность еще более украсится и мое благородство еще более увеличится, если я приму страдания ради Господа моего. Знай же, мучитель, что я не чувствую боли от причиняемых мне страданий, благодаря защищению Христа, Владыки моего, Который осудит тебя по делам твоим в день Страшного суда на вечные муки.

От этих слов мученицы, игемон разгневался еще более и приказал повесить святую на мучилищном, крестообразно составленном, древе, и железными гребнями строгать ее чистое девическое тело, пока не будет снята с нее вся кожа. Святая же посреди тех страданий взывала к Богу, говоря так:

— Господи, Иисусе Христе! Услыши меня, недостойную рабу Твою, и прости согрешения мои! Укрепи меня посреди мучений, которые я принимаю за имя Твое святое, дабы был постыжен диавол вместе со слугами своими.

Игемон же сказал ей:

— Где Тот, к Коему ты вопиешь? Лучше послушай меня, безумная и окаянная отроковица, и принеси жертву богам: тогда ты будешь оставлена в живых; ибо вот уже приближается смерть твоя и нет никого, кто бы мог тебя избавить.

Святая же Евлалия отвечала ему:

— Да не будет тебе никакого блага, святотатец, бесноватый, преисполненный пагубы человек! А я тем более не отступлю от Бога моего, ибо Тот, к коему я взываю, обретается здесь; но ты не видишь Его, по причине своей нечистоты, так как ты недостоин Его видеть; Он укрепляет меня, так что я вменяю ни во что муки, которые ты осмеливаешься наносить мне.

Тогда игемон приказал опалять святую зажженными свечами, приказав жечь ее до тех пор, пока она не умрет. Будучи опаляема, мученица преисполнилась радости и громогласно изрекла слова псалма: «Вот, Бог помощник мой; Господь подкрепляет душу мою. Он воздаст за зло врагам моим; истиною Твоею истреби их. Я усердно принесу Тебе жертву, прославлю имя Твое, Господи, ибо оно благо, ибо Ты избавил меня от всех бед» (Пс.53:6–9). В то время как святая молилась в таких словах, огонь от свечей обратился на слуг и сильно обжег лица их, так что они пали на землю. Когда святая увидела сие, то возвела очи свои на небо и еще громче сказала:

— Господи Иисусе Христе! Услыши молитву мою, и яви на мне милосердие Твое; сопричти меня ко избранным Твоим для успокоения в жизни вечной: «покажи на мне знамение во благо, да видят ненавидящие меня и устыдятся» (Пс.85:17); верующие же в Тебя пусть прославят силу Твою.

Помолившись в таких словах, святая предала дух свой Богу [3]; и видели все голубицу белую, как снег, вылетевшую из уст ее и устремившуюся на небеса; все, видевшие сие, весьма изумились; христиане же (коих среди народа было много), радовались, что сподобились иметь и из своего города ходатаицу ко Господу на небесах. Когда игемон увидел, что мученица уже умерла, то весьма устыдился, будучи побежден юною девицею и, с гневом встав с судилищного места, отправился к себе в дом. Игемон приказал оставить тело мученицы висящим на том мучилищном дереве и поставил стражей, дабы никто не мог снять оттуда тела мученицы; игемон сказал, — пусть она висит на дереве до тех пор, пока ее не съедят птицы и не растащат костей ее. Когда же игемон отошел, а тело святой всё еще висело на древе, внезапно нисшел с облака снег и покрыл честное тело святой мученицы, как одеждою белою; на стражей же напал страх; отступив от того места, они наблюдали издалека, ужасаясь всему бывшему. Между тем обо всём узнали родители святой: ибо они, встав утром и не видя у себя дома своей любимой дочери, были в великом смущении и начали всюду искать ее. Уже около полудня они узнали, что дочь их умерла за исповедание имени Христова и еще висит на мучилищном древе; тогда они поспешили в город с горькими слезами. Увидав святую мертвой, растянутою крестообразно на древе, покрытою снегом, родители ее весьма плакали, сокрушались и рыдали слезами горькими; но вместе с тем они и радовались, что любезная дочь их восприняла венец мученический и вошла в чертог Жениха небесного. Они намеревались взять тело мученицы Христовой к себе, но не были допущены к нему стражей; смотря на святую издалека, они плакали, а вместе и веселились духом. На третий день некоторые благочестивые мужи ночью взяли честное тело святой мученицы (стражи не заметили сего) и обвили его чистою плащаницею с ароматами в присутствии родителей ее, которые слезами омывали тело дорогой дочери своей. Святой же Филикс (впоследствии пострадавший за исповедание имени Христова) [4], взирая на лицо умершей мученицы, со слезами радости сказал:

— Госпожа Евлалия! Ты раньше нас сподобилась получить венец мученический!

Когда Филикс говорил эти слова, лицо девицы, бывшее мертвым уже три дня, улыбнулось, как живое, посмотрев на него; после сего все, бывшие там, начали петь слова псалма: «Взывают [праведные], и Господь слышит, и от всех скорбей их избавляет их» (Пс.33:18). И похоронили тело святой мученицы Евлалии с честью, прославляя Бога Отца, и Единородного Сына Его, Господа Иисуса Христа, и Святого Духа, Единого Бога в Троице, Царство Которого бесконечно и пребывает во веки веков. Аминь.

Празднество в честь Грузинской иконы Божией Матери

На севере России протекает река Пинега, впадающая в реку Двину; по берегам реки Пинеги расположено много селений; к этой реке примыкает большая и высокая гора, именуемая Черною; гора эта тянется до самого Океана (Северного Ледовитого) и имеет в длину около пятисот поприщ; ранее она была пуста и не заселена людьми. По некоему откровению Божию на горе той был построен в 7111 году от сотворения мира (в 1603 году от Р. Хр.) монастырь во имя Пресвятой Богородицы; монастырь сей был построен неким иереем той страны по имени Мироном, — бывшим впоследствии игуменом того монастыря. Следует заметить, что в царствование благоверного царя и великого князя Михаила Феодоровича [1] персидский шах Аббас [2] покорил под свою власть Иверию [3]; найдя здесь многоцелебную ризу Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, он взял ее; в это время персы взяли в Иверии много и других святынь и честных икон, и отнесли всё в Персию, не ради почитания (ибо были язычниками), но для продажи русским купцам; ибо русских купцов в это время было очень много в Персии, и персы знали, что они воздавали почести и поклонялись святым иконам. В числе этих купцов был некто, по имени Стефан из русского города Ярославля; сей Стефан был управителем имения гражданина города Ярославля, по имени Георгия. К сему-то Стефану некий перс и принес икону Пресвятой Богородицы, украшенную серебром и золотом, и предлагая ему купить ее. Благочестивый муж тот с великой радостью купил у перса ту честную икону. В то самое время, когда он покупал сию икону в Персии, упомянутый выше господин его Георгий, живший в городе Ярославле, имел сонное видение, причем слышал такие слова:

— Управитель твоего имения, проживающий в Персии, приобрел тебе бисер драгоценный; и когда он принесет тебе его, то ты отправь его в пределы области Двинской, на Черную гору.

Действительно, спустя некоторое время из Персии прибыл упомянутый Стефан, управитель имения Георгиева, и принес Георгию честную икону Пресвятой Богородицы, которую он купил в Персии. Георгий с радостью принял святыню и, вспомнив видение, сказал:

— Это и есть поистине бесценный бисер, о коем мне было сказано в сонном видении.

В скором же времени после сего, согласно повелению Божию, Георгий отправился в пределы Двинской области и пришел к упомянутому выше монастырю Черногорскому [4] с тою честною иконою (икона сия была названа Грузинской потому, что была взята из страны Иверской или Грузинской). Георгий принес в дар монастырю много золота, серебра, церковной утвари и книг богослужебных [5]. В то время, когда в монастырь сей была принесена честная икона Богоматери, игумен и братия совершали в храме всенощное бдение; некий монах той обители, по имени Питирим, слепой и глухой уже много лет, находившийся во время служения в монастырской больнице, вышел в сени пред келлиею своею, дабы помолиться Богу. В то время как он молился, неожиданно великий свет осиял его, так что он весьма испугался, ибо уже много лет не видал света (по причине слепоты); Питирим принял сие за бесовское обольщение; потом осенил себя знамением честного креста и поднял очи свои на ту великую гору, после чего увидел на ней свет, подобный лучам солнечным; затем, сотворив молитву, тотчас начал видеть очами и слышать ушами. После утреннего славословия Питирим пришел к игумену и поведал ему, а также и братии, о полученном им исцелении от слепоты и глухоты; и все, бывшие там, прославили Бога. Когда благочестивый муж тот Георгий (бывший в то время там), услышал о сем преславном чуде, то построил красивый храм в монастыре том во славу Пресвятой Богородицы. И тогда начали совершаться многоразличные чудеса от той святой иконы; подавались исцеления многим больным; так например, благодать Пресвятой Богородицы исцелила некую женщину, по имени Неонилу, бывшую в расслаблении; была исцелена также и другая женщина, по имени Феодосия, страдавшая очами. Пресвятая Богородица явила помощь Свою некоему человеку, по имени Кодрату, одержимому беснованием и гонимому бесами по пустыне в течении десяти недель, — ничего не евшему и не пившему; Богоматерь, явившись ему, укрепила его, указала ему путь к дому его родителей и повелела придти в Свою обитель к чудотворной иконе, обещая даровать ему полное исцеление от болезни, кое и подала действительно. По заступлению Матери Божией был спасен от потопления некий человек, по имени Иоанн, занимавшийся ловлею рыбы и утопавший на озере; кроме сего Богоматерь явилась еще иному человеку, по имени Павлу, жившему в стране приморской, и одержимому желудочною болезнью в течении целого года; явившись сему Павлу, Матерь Божия научила его божественному Писанию, и исцелила его от болезни. Точно так же Богоматерь исцеляла и от многих других неизлечимых болезней и недугов, как-то: от болезней желудка, опухолей тела, различных глазных и зубных болезней; исцеляла также одержимых нечистыми духами и доныне являет чудодейственную силу Свою исцелением от различных болезней [6]. И не только там, но и в Москве совершаются многие чудеса от списка с той честной иконы, который находится в храме Святой Троицы. Список же с иконы был сделан по следующему поводу. В 1654 году чудотворная Грузинская икона Богоматери была принесена из Черногорского или Красногорского монастыря в Москву для поновления живописи и была поставлена, как полагают, или в Троицкой, в Никитниках, церкви, или в доме одного из прихожан сей церкви. На первой неделе Великого поста того же года иеромонах Макарий, по просьбе некоего ремесленника Гавриила Евдокимова, имевшего тяжко больного сына, принес эту икону к нему в дом для молебствия, и болящий получил исцеление. В благодарность за исцеление Гавриил Евдокимов и соорудил список с чудотворной иконы Грузинской, который поставил в Троицкой, близ Варварских ворот, церкви. Чудеса от сей иконы совершаются и поныне, и она пользуется усердным молитвенным почитанием среди жителей города Москвы [7]. Сии чудеса подавались всем, приходившим с верою и совершались во славу Господа нашего Иисуса Христа, прославляемого вместе со Отцом и Святым Духом, ныне, всегда и в бесконечные веки. Аминь.

Память святых мучеников: Агафоника, Зотика, Феопрепия, Акиндина, Севириана и прочих с ними

Мученик Христов Агафоник жил в Никомидии [1] в царствование императора Максимиана [2]; он отвращал еллинов от поклонения идолам и приводил их ко Христу; на мучения он взят был комитом [3] Евтолмием. Когда этот комит, посланный императором в понтийскую страну для мучения христиан, плывя на корабле, прибыл на место, называемое Карпин, то нашел там святого Зотика вместе с учениками, исповедовавших Христа; учеников его комит Евтолмий осудил на смерть крестную, святого же Зотика он взял с собою. Возвратившись в Никомидию, он взял некоего Прнципса, наученного святой вере христианской святым Агафоником; связав его, вместе с Агафоником, Зотиком и прочими христианами, среди коих были Феопрепий, Акиндин и Севириан, повел всех во Фракию, куда прибыл и сам император, дабы здесь предать всех мучениям. Когда святые находились в стране, называемой Потама, комит предал смерти святого Зотика, Феопрепия и Акиндина, ибо они уже не могли идти по причине ранее полученных ран и язв; пришедши же в окрестности Халкидона [4], комит предал смерти святого Севириана, дерзновенно исповедавшего Христа; прочих же мучеников, вместе со святым Агафоником, повел в Византию и здесь некоторое время мучил их; потом прибыл вместе с ними в Слимврию, на место, называвшееся Аммус, — ибо здесь пребывал Максимиан; здесь святой мученик Агафоник, а также и все христиане, приведенные с ним из Никомидии, были в последний раз истязаны и мучены, после чего были осуждены на смерть и усечены, пострадав за имя Христа, Бога нашего [5].

Кондак, глас 1: Звание благое стяжав богомудре, мужей лукавых отвратился еси веры, не убоявся мук Агафониче славне. Темже благим был еси наследник, и приял еси со страждущими с тобою достойныя венцы.



В тот же день память преподобной Анфусы, святого священномученика Афанасия епископа и двух слуг святой Анфусы: Харисима и Неофита

Святая Анфуса, дочь богатых жителей города Селевкии, приняв крещение, подвизалась 23 года в пустыне. Афанасий, епископ Тарса киликийского, крестивший святую Анфусу, был усечен мечом в царствование Аврелиана (270–275 гг.); тою же смертью скончались Харисим с Неофитом, крестившиеся вместе со своею госпожою. Святая Анфуса преставилась в мире, спустя долгое время после их мученической кончины (более 20 лет).

Память 23 августа

Страдание святого священномученика Иринея, епископа Лионского

Святой Ириней, епископ лионский, принадлежит к числу замечательнейших отцов и учителей Церкви. Он жил и подвизался во II в., посвятив всю жизнь свою борьбе с гностицизмом [1]. Значение его для христианской Церкви II в. можно сравнивать с значением святого Афанасия Великого [2] для христианской церкви IV в. И тот и другой одинаково, и по преимуществу являются в своей жизни и деятельности защитниками чистого, неповрежденного церковного учения против ложных еретических учений своего времени, — святой Ириней — против гностицизма; святой Афанасий — против арианства [3]. Святой Ириней происходил из Малой Азии; его родиною был город Смирна; с юных лет Ириней изучил основательно всю эллинскую мудрость; он был хорошо знаком с греческою поэзиею, философиею и прочими эллинскими науками. Однако святой Ириней не увлекся лжеименным мирским знанием. Услыхав о духовной мудрости, — премудрости христианской, Ириней пожелал восприять ее всем сердцем своим; теперь он уже пожелал поучаться только сей истинной душеспасительной мудрости, мирскую же мудрость — эллинскую вменял ни во что. В истинах веры христианской святой Ириней первоначально был наставлен святым Поликарпом, епископом смирнским. Сей святой Поликарп был учеником святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова [4] и им самим был поставлен на епископский престол города Смирны. Святой Поликарп [5] весьма много потрудился на пользу Церкви Христовой, ибо он заботился не только о своей пастве смирнской, но писал послания и соседним церквам. По свидетельству блаженного Иеронима [6], Поликарп был «вождем всей Азии в христианстве». Учеником-то сего славного Поликарпа и был святой Ириней; услышав из уст святого Поликарпа душеспасительное учение христианское, Ириней возлюбил его более всякой светской науки; сделавшись учеником Поликарпа, святой Ириней стал как бы учеником Самого Христа, ибо со всем усердием воспринимал умом своим истины веры христианской и отдал всего себя на служение Богу. Так как Поликарп был учеником святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова, то он передавал святому Иринею всё то, что слышал сам от святых Апостолов, бывших самовидцами и слугами Христовыми. Ириней запечатлевал всё сие в уме своем, записывая всё на сердце своем, как на некоей хартии. Святой Ириней был рукоположен святым Поликарпом в сан пресвитера и был послан им в Галлию для проповедования здесь Слова Божия. Епископом в Лионе в то время был святой Пофин, запечатлевший впоследствии свою проповедь мученичеством за имя Христово. Прибыв в галльский город Лион, святой Ириней начал усердно трудиться, помогая святому Пофину в его архипастырских трудах. В это время в Лионе было поднято жестокое гонение на христиан со стороны язычников, и святой Ириней явил себя мужественным защитником христиан и твердым столпом Церкви. Отсюда святой Ириней был послан епископом Пофином в Рим, дабы отвезти послание исповедников к епископу Елевферию [7]. Возвратясь из Рима, святой Ириней после мученической кончины святого Пофина [8] воспринял в свое управление престол архиерейский. Святой Ириней был добрым пастырем для лионских граждан в самые тяжелые для них времена, ибо тогда Церковь Христова обуревалась многими бедами: нечестивые идолопоклонники подняли тогда жестокое гонение на христиан и, кроме того, безбожные еретики начали сеять смуты и несогласия в Церкви Божией. Святой Ириней терпеливо переносил ради имени Христова все притеснения и неприятности, наносившиеся ему идолопоклонниками, на еретиков же он грозно вооружился своим словом и писаниями. Архипастырская деятельность святого Иринея не ограничивалась Лионом, всех граждан которого Ириней обратил в христианство, но простиралась и на всю Галлию. Святой Ириней поддерживал самые живые сношения с церковью римскою, а также и с церквами малоазийскими, что свидетельствуется его посланиями к римским пресвитерам Флорину и Власту, а также посланиями к римскому и малоазийским епископам во время споров о праздновании Пасхи, возникших при папе Викторе I [9]. Святой Ириней всегда старался примирять враждующих и несогласных. Так например, когда упомянутый папа римский Виктор I своею неразумною настойчивостью грозил произвести разделение среди восточных и западных христиан из-за разногласия во взглядах на время празднования Пасхи, святой Ириней своим влиянием успел предотвратить разделение и примирил несогласных. Великую ревность проявил святой Ириней и в обличении современных ему еретических лжеучений. Он написал много сочинений, в которых дерзновенно обличал заблуждения еретиков и раскрывал истины христианского вероучения. Из всех его сочинений наиболее замечательно сочинение, озаглавленное «Против ересей» [10]. Это сочинение святой Ириней начал писать по просьбе одного друга своего с целью опровержения ереси валентиниан [11], сильно распространявших тогда свое лжеучение не только в Риме, но и в Галлии. Затем, желая показать ложность и сущность валентиновой ереси, лишь повторявшей предшествующие заблуждения еретиков, святой Ириней описал древнейшие ереси, появлявшиеся ранее и вступавшие в борьбу с христианством; с истинно-христианскою мудростью Ириней опровергал все заблуждения еретиков и раскрывал единственно спасительное учение — христианское. Главным основанием, на котором зиждется всё христианское вероучение, «столпом и утверждением Церкви» [12], — по выражению святого Иринея, — служат четыре новозаветных Евангелия, написанные учениками и самовидцами Господа. Эти Евангелия, — рассуждает Ириней, — суть следующие: Евангелие Матфея, написанное на еврейском языке, Евангелие Марка, — ученика Апостола Петра, Евангелие Луки, — спутника святого Апостола Павла, и Евангелие возлюбленного ученика Господня Иоанна, написанное им во время пребывания его в Малой Азии, в Ефесе. Таким образом, подлинно-апостольских Евангелий, достоверных и непогрешимых, существует в Церкви только четыре; и «невозможно, — рассуждает святой Ириней, чтобы Евангелий было больше или меньше, чем сколько их существует в Церкви» [13].

— Последователи же (еретика) Валентина, — продолжает он, — без всякого страха предлагают свои сочинения и хвалятся, что имеют больше Евангелий, чем сколько их есть. Они дошли до такой дерзости, что свое недавнее сочинение озаглавливают «Евангелием истины», хотя оно ни в чем не согласно с Евангелиями Апостолов. Ибо если предлагаемое ими евангелие истинно, а между тем вовсе не сходно с теми, которые нам преданы Апостолами, то желающие могут узнать, как самые писания показывают, — что оно не есть преданное Апостолами Евангелие истины [14].

— А что те Евангелия суть истинные и достоверные, святой Ириней доказывает следующим образом. Евангелий должно быть четыре, уже по тому одному, что существует лишь четыре страны земли; затем четверичное число Евангелий должно было соответствовать, по рассуждению святого Иринея, четырем заветам, которые даны были Богом человечеству, — завету, данному при Адаме до потопа, завету, данному после потопа при Ное, — законодательству при Моисее и, наконец, четвертому и последнему завету — христианскому, содержащему в себе все остальные заветы [15].

Наконец, самое главное доказательство именно четверичного числа Евангелий, а не большего или меньшего, святой Ириней видит в соответствии Евангелий четырем апокалипсическим животным, — херувимам, на которых от вечности восседает «всё устрояющее и всё содержащее Слово» [16]. Сила этого доказательства состоит в том, что Евангелие должно служить выражением четырех видов или образов деятельности Сына Божия, на которые указывается в Апокалипсисе [17] под символом четырех животных — херувимов. Первое животное, как повествуется в Апокалипсисе, — подобно льву и указывает на предвечное господство и царскую власть Бога Слова; это же самое выражает собою и Евангелие Иоанна, описывая вечное и славное рождение Сына от Отца, как Бога от Бога: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть» (Иоан.1:1–2). Второе животное подобно тельцу и означает первосвященническое служение Господа нашего Иисуса Христа; на это же самое служение, по рассуждению святого Иринея, указывает и Евангелие Луки; оно начинается рассказом о священнике Захарии, приносящем Богу жертву; это значит, что Агнец, предопределенный от вечности для заклания за грехи мира, явился в мир, дабы принести Богу искупительную жертву за грехи людские. Третье животное, на котором восседало Слово, имело лицо человека и указывало на явление Сына Божия в образе и виде человеческом; и Евангелие Матфея тоже главным образом возвещает о человечестве Иисуса Христа, представляя Его Сыном Иосифа и Марии.

— Наконец, четвертое животное подобно орлу летящему, и указывает на присутствие в Церкви Духа Святого, ниспосланного Богом Отцом ради искупительных заслуг Сына Божия; присутствие же Духа Святого выражает, по рассуждению святого Иринея, и Евангелие от Марка, написанное в форме сжатого и как бы сокращенного рассказа, потому что таков именно пророческий дух. «Таким образом, — заключает святой Ириней, — какова деятельность Сына Божия, таков и вид животных, и каков вид животных, таков характер Евангелия. Четверовидны животные, четверовидно и Евангелие, четверовидна и деятельность Господа [18]». Полное соответствие Евангелий четырем образам деятельности или служения Господа нашего Иисуса Христа составляет, таким образом, несомненное доказательство их подлинно апостольского происхождения, их истинности и достоверности; все другие евангелия, выдаваемые за истинные, — не подлинны и недостоверны, — потому что подлинных Евангелий может быть только четыре, ни больше, ни меньше. Святой Ириней особенно порицал еретиков, отрицавших единство существа Божия. Еретик Маркион ошибочно утверждал два противоположные действия в Боге, выразившиеся в двух заветах, — Ветхом и Новом; он утверждал, что существуют два бога, — один наказывающий и карающий, а другой — только милующий.

Обличая это лжеучение, святой Ириней говорил, что такое представление несогласно с самым понятием о Боге. Истинный Бог, — рассуждает святой Ириней, — не может быть ни исключительно наказывающим и карающим, без любви и благости, ни исключительно благим и милосердым, без правосудия и суда, потому что как любовь, так и правосудие принадлежат Богу существенно и необходимо. Одно из существеннейших свойств Божиих, — рассуждает святой Ириней, — есть премудрость. Если Бог премудр, значит, он обладает способностью определять и решать, следовательно, и судить; а если судить, значит каждому воздает по делам его, то есть или наказывает или награждает [19]. Одно из главных доказательств, на котором Маркион основывал свою теорию противоположности между ветхозаветным и новозаветным домостроительством, — между Ветхим и Новым заветом, состояло в том, что действия Божии в Ветхом завете были будто бы противоположны действиям Бога в завете Новом; Бог в Ветхом завете является как бы только Богом суда и правды, — рассуждал Маркион, — Бог в Новом завете является как бы исключительно Богом любви и благости. В своих сочинениях святой Ириней опровергал это нечестивое заблуждение Маркиона и раскрывал ту мысль, что как Ветхий, так и Новый завет составляют одно неразрывное целое. Приписывать Богу в Ветхом завете одно только правосудие, а в Новом завете только одну всеобъемлющую любовь, значит, по рассуждению святого Иринея, не знать и не понимать духа и смысла ни того, ни другого завета. Бог строго наказывает в Ветхом завете, но Он еще строже будет наказывать и наказывает в завете Новом. Христианство — совершеннее иудейства, Новый завет шире и полнее Ветхого завета; на этом основании и требования христианства должны быть гораздо строже, чем требования иудейства. В иудействе дано было меньше средств для исполнения божественного закона, в христианстве дано их гораздо больше, — в христианстве сообщены все благодатные дары и силы для исполнения божественного закона; вследствие этого и всякое нарушение и неисполнение этого закона в христианстве должно наказываться гораздо сильнее, чем в иудействе.

— «В Новом завете, — рассуждает святой Ириней, — насколько увеличилась наша вера в Бога (т. е. раскрылась шире), настолько же увеличились и требования относительно образа жизни, — нам заповедано воздерживаться не только от худых дел, но даже и от худых помышлений, от праздных разговоров, от легкомысленных слов и пустых речей; в этой же мере увеличилось и наказание тем, которые не веруют в Слово и презирают Его пришествие» [20].

В иудействе, по тому самому, что оно не совершеннее христианства, наказания Божии, по рассуждению святого Иринея, были «умеренными», и как бы временными наказаниями; а в христианстве, так как оно выше и совершеннее иудейства, эти наказания гораздо строже и уже не временные только, а вечные [21]. Таким образом, как в Ветхом завете, так и в Новом, Бог одинаково являет Себя Существом и наказывающим и любвеобильным; и там и здесь, Он и награждает и наказывает, и милует и карает. И это — один и тот же Бог истинный, всемогущий и всесовершенный. Обличая Маркиона и прочих, ему подобных, еретиков, святой Ириней подробно раскрывает в своих сочинениях смысл и значение Ветхого Завета. Ветхозаветный закон, по рассуждению святого Иринея, заключает в себе две стороны: внешнюю, обрядовую, и внутреннюю, нравственно-духовную. Внешняя сторона закона имела только относительное и временное значение: те обрядовые предписания и установления, которыми была окружена вся жизнь ветхозаветного человека, и которые держали его под игом рабства, по взгляду святого Иринея, имели смысл только по отношению к иудеям, и были в руках Промысла Божия только необходимым средством для нравственно-религиозного воспитания еврейского народа; евреев нужно было держать под игом рабства, — «по грубости и непокорности их сердца», — рассуждает святой Ириней, и «по всегдашней склонности их возвращаться к идолам и лить себе золотых тельцов» [22]. С наступлением же Нового завета обрядовые предписания Моисеева закона оказались совершенно ненужными и излишними, потому что человек стал теперь в другие отношения к Богу, в отношения близкие, сыновние, и сделался способным исполнять повеления Божии свободно и непринужденно, без особых подробных внешних предписаний. Дух рабства в отношениях человека к Богу в Ветхом завете, и дух сыновства в Новом завете, по рассуждению святого Иринея, нисколько не противоречат друг другу. Изменение духа рабства на дух свободы и сыновства указывает только на строгую постепенность и последовательность, и на премудрую целесообразность в истории божественного домостроительства и в нравственно-религиозном воспитании людей. Один и тот же Бог воспитывал известным образом древнее человечество, и воспитывает совсем другим образом новое человечество. — «Бог всё делает мерою и в порядке, — рассуждает святой Ириней, — и нет у Него ничего неизмеренного, потому что нет ничего беспорядочного» [23]. Как необходимое воспитательное средство в руках Божественного завета, оказалось ненужным и излишним и поэтому отменено, — внешняя сторона Моисеева закона была в то же время, по рассуждению святого Иринея, пророчеством о будущих временах Мессии, и имела прообразовательное значение. И с этой стороны, отменение обрядового закона Моисеева опять естественно и необходимо, и нисколько не доказывает противоположности между Ветхим и Новым заветом. Но что особенно говорит против теории Маркиона, — так это отношение Спасителя к внутренней, нравственной стороне ветхозаветного закона; Спаситель, — рассуждает святой Ириней, — не отменил этой стороны, а только «восполнил и распространил ее» [24]. Главнейшею нравственною заповедью Моисеева закона была любовь к Богу и ближнему; Спаситель не отменяет этой заповеди, а напротив, утверждает и уясняет ее, как основную заповедь новозаветного закона. Нравственное учение Евангелия и вообще Нового завета выше и совершеннее нравственного ветхозаветного учения, — но главная основа того и другого одна и та же; отсюда и Виновник того и другого нравственного учения — один и тот же. Итак, — по рассуждению святого Иринея, — между Ветхим и Новым заветом нет ни малейшей противоположности, и оба они суть творения одного и того же истинного и высочайшего Бога, устроявшего дело спасения людей в строгой постепенности и последовательности, по премудрому плану, начертанному от вечности; отсюда понятно само собою, что и ветхозаветные писания, в которых выражается воля и домостроительство Божие о спасении людей, так же богодухновенны и спасительны, как и новозаветные писания, в которых изображается самое совершение и усвоение спасения. «Один и тот же Дух Божий, — рассуждает святой Ириней, — Который чрез пророков возвещал, каково имело быть пришествие Господа, а посредством старцев [25] хорошо истолковал то, что было сказано пророками, — Он же и чрез Апостолов проповедовал, что пришла полнота времен усыновления, и приблизилось Царство небесное» [26]. По учению святого Иринея, Бог есть Господь всего в самом широком смысле этого слова. Только Он один есть Владыка и Господь всего, и другого равного или подобного Ему Владыки и Господа нет и быть не может, «потому что, — рассуждает святой Ириней, — тот, кто имеет кого-либо выше себя или равного себе, уже не может называться ни Богом, ни Царем великим» [27]. Только один Бог, как Господь всего, — безраздельно обладает верховною властью и могуществом над всем; всё остальное, что существует, сотворено Им и содержится Его властью. Обличая еретиков, святой Ириней рассуждал и об источниках святой веры христианской. В кратких словах его рассуждения состояли в следующем. Священное Писание как Ветхого, так и Нового завета, — несомненно, имеет Божественно происхождение, ибо оно написано под особым духовным озарением Духа Божия на писателей священных книг. Сей Святой Дух действовал как через пророков, так и чрез Апостолов. Священное Писание есть первый и самый главный источник веры и религиозного знания, — истинный и непогрешимый и для всех обязательный. Правильное и безошибочное разумение Писания возможно только при руководстве святой вселенской Церкви, и в ней только одной можно найти истину. Такое же Божественное происхождение, как и Писание, имеет и священное Предание, — которое, поэтому, составляет другой источник веры и религиозного знания, точно так же истинный и непогрешимый и для всех обязательный, как и Священное Писание, единственною хранительницею подлинно апостольского Предания может быть только вселенская Церковь, в лице ее предстоятелей.

— «Всякий, кто желает знать истину, — рассуждает святой Ириней, — должен обратиться к Церкви, потому что Апостолы только ей одной сообщили божественную истину, и, как богач в сокровищницу, положили в нее всё, что относится к истине. Только Церковь есть дверь жизни» [28]. И, в частности, по учению святого Иринея, только пастыри Церкви, законно рукоположенные, суть истинные учители и хранители истины, заключенной в Церкви.

Такое значение Церкви, как единственно непогрешимой хранительницы и носительницы подлинно-апостольского предания, святой Ириней основывает на постоянном присутствии в ней Духа Святого, и на постоянном действии в ней божественных даров и сил. Дух Божий, по учению святого Иринея, существует в Церкви с самого ее основания. Он есть как бы жизнь и душа Церкви; Он движет и управляет ею точно так же, как душа движет и управляет членами нашего тела. В Церкви положены Богом все необходимые служения, — апостольство, пророчество, учительство, — при помощи которых содевается спасение наше. В силу постоянного и непосредственного присутствия в Церкви Духа Божия, Церковь никогда не может погрешать или заблуждаться. Отсюда божественная истина, заключенная в ней апостолами, устно или письменно, всегда останется в ней одною и тою же, такою же чистою и божественною истиною, какою была она и при Апостолах, — потому что один и тот же Дух Святой действовал и в Апостолах, действует и теперь в Церкви, в лице их преемников. Преемство апостольского звания, рассуждает святой Ириней, сохраняется в Церкви повсюду и непрерывно, а вместе с ним и апостольское предание сохраняется в его чистом и неповрежденном виде. — «Вообще, — замечает святой Ириней, — Церковь, хотя и рассеяна по всему миру, но, в силу присутствия в ней одного и того же Духа Божия, в силу непрерывности в ней одного и того же апостольского звания, она сохраняет повсюду одно и то же учение. Она одинаково верует, имея как бы одну душу и одно сердце, одинаково проповедует, учит и передает, имея как бы одни уста. Одинаково веруют и имеют одно и то же предание церкви и в Германии, и Испании, и Галлии, и на Востоке, в Египте и Ливии. Как солнце одно и то же во всем мире, так и проповедь истины сияет и всех просвещает одна и та же во всей Церкви» [29]. Так поучая и наставляя всех, святой Ириней спас многих от языческого идолопоклонения и от еретического заблуждения; многих христиан наставил он на пусть спасения, а иных укрепил к мученическому подвигу. Наконец, и сам пострадал за имя Христово, в царствование императора Севира [30]. За исповедание Евангелия святой Ириней был усечен во главу и восприял, таким образом, славный венец мученичества во Царствии Господа нашего Иисуса Христа [31].

Память святого Каллиника, патриарха Константинопольского

Святой Каллиник первоначально был священником и сосудохранителем Влахернского [1] храма во имя Пресвятой Богородицы. Когда же патриарх Павел отошел ко Господу, святой Каллиник был возведен на патриаршеский престол. Это было в царствование Юстиниана II [2], — царя злонравного и не богобоязненного, который притеснял весьма многих (христиан), не уважал духовного чина и не чтил храмов Божиих. Сей царь строил для себя большой и прекрасный дворец, который хотел назвать своим именем. Поблизости от того дворца находился храм, воздвигнутый во имя Пресвятой Богородицы; храм сей назывался митрополичьим. Так как одну из стен дворца, строившегося по приказанию императора Юстиниана, нужно было вести мимо упомянутого храма, то император задумал разрушить его, дабы храм не был помехой воздвигаемому дворцу, тем более, что именно на том самом месте должны были быть построены ступени и крыльцо перед входом во дворец. Император приказал патриарху преподать молитву благословения для разборки упомянутого храма. Но патриарх воспротивился царю, сказав:

— Я не имею молитвы на разорение храма; напротив того, у меня есть молитвы на основание и созидание храма, ибо Бог сотворил мир для бытия, а не для разрушения.

Тогда посланники царя начали с силою упрашивать патриарха и даже принуждать его исполнить повеление императора. Он же, прослезившись, воскликнул:

— Слава Тебе, Христе, терпящему всё!

И тотчас храм разрушился. Спустя непродолжительное время, по праведному суду Божию, и самого царя постигло разорение: ибо он был с бесчестием изгнан из своего царства, а выстроенный им дворец стал жилищем других. Совершилось всё это таким образом. Когда император узнал, что жители Константинополя ропщут на него, так как не любили его за частые притеснения и за беззаконную жизнь его, и услышал, что в городе все дурно отзываются о нем, то преисполнился гнева и ярости на весь город; потом приказал патрицию [3] и воеводе Стефану, мужу жестокому, без милосердия проливавшему кровь человеческую, родом персу, скрытно от всех приготовить вооруженных воинов и в ближайшую ночь неожиданно напасть на благороднейших граждан и умертвить их всех без пощады. В то время в Константинополе проживал воевода Леонтий, подвизавшийся на Востоке. Сей воевода не один раз выказывал большую храбрость на войне и победил много полков неприятельских; но вместо почести и похвалы был заключен царем на три года в темницу. В это время он только что был освобожден от темничного заключения. Сей Леонтий, узнав о жестоком и неправедном умысле и приказании императора, рассказал тайно обо всем некоторым из своих верных друзей. Они передали то же самое и таким же путем другим своим друзьям, и таким образом к позднему вечеру все они собрались вместе в значительном числе. Дабы предупредить имевшее начаться ночью неправедное избиение граждан, все они, вооружившись, отправились в царский дворец. Увидя, что царь спит, воины взяли его и связали. Тотчас же Леонтий открыл все темницы, вывел оттуда всех заключенных, вооружил их и послал их по всему городу. Сии ходили по городу и восклицали:

— Христиане! Соберитесь все ко храму святой Софии, так как царь Юстиниан побежден и связан.

Услыхав об этом, все отправились в храм с великою радостью, говоря:

— «Сей день сотворил Господь: возрадуемся и возвеселимся в оный!» (Пс.117:24)

Когда наступил день, Леонтий вывел царя, связанного, на то место, где обычно бывало конское ристание [4]; в присутствии всего народа, собравшегося к тому месту, он отрезал нос царю и отправил его в Херсонес [5] в заточение; с тех пор Юстиниан и был прозван «Корконосым» [6]. Жители же Константинополя тотчас провозгласили царем Леонтия; на царство венчал его святейший патриарх Каллиник. Леонтий пробыл на царстве три года; потом он был изгнан с царства воеводою Апсимаром, коего воины избрали в императоры и назвали Тиверием III [7]. Апсимар, взяв Леонтия, отправил его на заточение в монастырь далматский; Апсимар царствовал семь лет. В это время Юстиниан Корконос бежал из Херсонеса от заточения и направился сначала к хазарам, а потом к болгарам; собрав у болгар большую воинскую силу, Юстиниан направился к Константинополю и остановился у Золотых ворот [8]. Численность его войска была столь велика, что оно доходило до Влахерны. Юстиниан стоял здесь три дня и предлагал жителям Константинополя снова принять его к себе на царство; но жители Константинополя выразили ему порицание и брань. Между тем Апсимар, испугавшись Юстиниана, пришедшего на него с великим войском, убежал в Аполлонию [9]. Тогда Юстиниан отправил послов к святейшему патриарху Каллинику и ко всему синклиту [10], умоляя принять его и клятвенно обещая никому не причинить никакой обиды. Патриарх и синклит, после совещания, предложили Юстиниану облобызать честный крест Господень, святое Евангелие и Пречистые тайны Тела и Крови Христовых, дабы лобзанием сим он подтвердил свою клятву, — именно, чтобы не мстить никому за свое прежнее изгнание. Юстиниан подтвердил таким образом клятву свою. Тогда жители Константинополя открыли для него городские ворота и приняли его с честью. Царь же, войдя с воинами в город и получив царство, тотчас же нарушил свою клятву, окаянный, и начал умерщвлять многих из лиц, состоявших в синклите, а также и прочих именитых граждан. Потом приказал привести из обители далматской Леонтия, изгнавшего его; также его воины взяли и Апсимара в Аполлонии, и привели к нему; он приказал обоих, связанных, провести с бесчестием среди города. Потом повелел привести их к себе на место конского ристалища; когда они были приведены и брошены у его ног, он наступил ногами на шеи их и попирал главы их, воины же его громогласно взывали:

— «На аспида и василиска наступишь; попирать будешь льва и дракона» (Пс.90:13).

Осмеяв и поругавшись над ними, Юстиниан приказал обезглавить их. Но этого мало: Юстиниан наполнил кровью весь город, не пощадив и народа. Потом, взяв святейшего патриарха Каллиника, выколол ему глаза, отрезал нос и язык и послал на заточение в Рим, приказав его здесь замуровать в стене каменной. Повеление царское было исполнено, и святого Каллиника замуровали в стене. Но через сорок дней заграждение отпало, и святой Каллиник оказался еще жив, хотя едва дышал. Через четыре дня святой отошел ко Господу [11]. В это время папе римскому Иоанну VI [12] в сонном видении явились святые верховные Апостолы Петр и Павел [13] и повелели похоронить с честью тело святого патриарха Каллиника в их апостольской церкви. Папа исполнил приказание святых Апостолов. Клятвопреступник же и мучитель, император Юстиниан Корконос не избежал праведного суда Божия. Не вынося его бесчеловечных притеснений, граждане и военачальники составили против него заговор и, выбрав удобное время, напали на него и отсекли ему голову. Так погиб нечестивый злою смертью; святитель же Христов Каллиник сподобился венца мученического во Царствии Господа нашего Иисуса Христа.

Память святого мученика Луппа

Святой мученик Лупп жил в царствование императора Аврелиана [1] и был рабом некоего господина, свободен же во Христе Господе (ср. 1 Кор.7:22), в Коего он уверовал; преисполнившись благочестивой ревности, святой Лупп разбил бездушных еллинских идолов, а иных потопил в глубине морской. Увидав сие, нечестивые идолопоклонники, преисполнившись ярости, устремились на святого с обнаженными мечами, намереваясь рассечь его на части, но пришли в безумие и посекали друг друга; святой же, пребывая невредимым посреди язычников, проповедовал им слово Божие, будучи преисполнен веры, премудрости и благодати Божией. Несмотря на все усилия, нечестивые не могли взять святого, ибо им препятствовала в сем сила Христова, не допускавшая их даже приблизиться к мученику Христову; посему, нечестивые, стоя вдали, натянули луки свои и начали пускать в святого стрелы, но вместо мученика поражали стрелами друг друга; святой же Лупп, стоя как мишень для стрельбы (место прицела) посреди всех, не только не был умерщвлен стрелою, но даже не был и ранен. А так как мученик Христов еще не был крещен и весьма желал святого крещения, дабы не умереть от рук мучителей не христианином, то помолился о сем Господу; и тотчас с неба пролилась на него вода. Таким образом святой мученик Христов восприял свыше божественное крещение, в присутствии всех еллинов, смотревших на него и весьма удивлявшихся всему происходившему. После этого святой Лупп добровольно предал себя, как агнец непорочный, на заклание в руки нечестивых; сии же, взяв святого, повели его к игемону. Игемон пытался сначала ласками убедить раба Христова отступить от Господа своего и поклониться идолам; однако не возмог прельстить святого; тогда игемон приказал бить святого палками без милосердия; после сего игемон предал святого иным мучениям, но так как не мог преодолеть непобедимого раба Христова, то осудил его на усечение мечом. Таким образом святой мученик Лупп, преклонив под меч главу свою, положил душу свою за Христа, Господа своего [2], и был похоронен верующими с приличными почестями; от гроба же его подавались врачевания всех недугов и болезней, ради святых молитв его и по благодати Господа нашего Иисуса Христа.

Память преподобных Евтихия и Флорентия

В пределах нурсийской страны проживали вместе во святом иноческом образе два мужа, проводившие отшельническую пустынную жизнь; одного из них звали Евтихием, а другого Флорентием. Евтихий, возгреваемый теплотою духовной ревности, заботился не только о своем спасении, но и о спасении других и всячески старался привести ко Господу всех своими душеспасительными поучениями и наставлениями; Флорентий же, по простоте своей, помышлял лишь о себе одном, проводя в молитвах всю жизнь свою. Невдалеке от места обитания сих святых Евтихия и Флорентия находился монастырь; случилось, что в этом монастыре умер авва [1]; монахи, собравшись вместе, пришли к Евтихию и начали просить его быть аввою в их монастыре. Внимая их просьбе, Евтихий пошел к ним и принял начальство над монастырем, друга же своего Флорентия оставил одного подвизаться на том отшельническом месте, дабы не опустела церковь, которую они там имели (церковь та была весьма невеликой). Оставшись один, Флорентий начал молиться со усердием к Богу, прося Его помочь ему одному беспрепятственно подвизаться в том уединенном месте. Вслед за тем как-то раз совершив обычные молитвы и выйдя из храма, Флорентий увидал медведя, стоявшего у дверей храма, преклонившего голову свою к земле и не обнаруживавшего ни в чем своего зверского нрава, напротив показывавшего кротостию своею, что он был послан к святому Флорентию от Бога для услуг и для работы. Поняв это, святой раб Божий Флорентий возблагодарил Бога, пославшего ему такого сожителя. Флорентий имел при своей келлии пять овец; не зная, кто бы мог пасти и охранять их, Флорентий приказал медведю, сказав:

— Иди, выгони овец сих на пастбище, и паси их; около же шестого часа возвратись вместе с ними.

И всегда зверь поступал так, приняв на себя порученное ему попечение об овцах; таким образом тот, кто привык всегда вкушать добычу, растерзав ее, пас овец, томясь голодом и препобеждая свой естественный нрав. Когда человек Божий хотел поститься до часа девятого, то приказывал медведю придти с овцами к девятому часу; и поступал так зверь. Когда же не намеревался поститься до часа девятого, но изъявлял желание вкушать пищу в шестом часу, в тот час возвращался и медведь; одним словом, зверь повиновался всякому приказанию человека Божия и никогда не ошибался, — не приходил никогда к девятому часу, когда ему было повелено придти к шестому, и наоборот, ни разу не приходил к шестому часу, когда было приказано придти к девятому. Ибо Сам Бог вразумил того зверя, коего отдал в подчинение угоднику Своему, и научил его понимать приказание старца и исполнять его волю. После того как зверь служил старцу долгое время, по всей стране той начала распространяться молва о человеке Божием Флорентии, ибо все удивлялись тому дивному делу, видя, что зверь пас овец и служил старцу. Между тем древний враг диавол возбудил некоторых к зависти; ибо диавол, видя добродетельных людей, сияющих своею славою, уловляет завистью тех, кои развращены нравом и житием, и увлекает их в погибель. И вот, по наущению диавола, четыре монаха, — ученики святого Евтихия, — весьма позавидовали Флорентию, так как их учитель не творил знамений; а между тем один лишь Флорентий (рассуждали завистники), оставленный их учителем в пустынной келлии, так прославился. Питая такие мысли, те четыре ученика пришли к Флорентию и, притаившись в том месте, на которое медведь выгонял овец для пастьбы, убили медведя. Так как медведь не возвратился к старцу в тот час, в который ему повелено было возвратиться, то старец был в смущении; подождав до вечера, но не дождавшись ни зверя, ни овец, старец начал печалиться о том, что медведь, которого он по простоте своей привык называть братом, не возвратился к нему. На другой день утром Флорентий отправился на поле, дабы искать зверя, а также и овец; увидя медведя убитым, старец весьма опечалился. Рассмотрев внимательно и поняв, кем был убит зверь, старец начал плакать; плакал он впрочем не столько о смерти медведя, сколько о погибельной злобе тех четырех братий, и горько рыдал. Когда авва Евтихий узнал о печали и скорби Флорентиевой, позвал его к себе и начал его утешать. Человек же Божий в присутствии аввы, с глубоко опечаленным лицом, сказал:

— Я надеюсь на Всемогущего Бога, что те, кои убили медведя, не причинившего никому никакого зла, получат еще в настоящей жизни пред глазами всех наказание от Господа.

Лишь только угодник Божий успел сказать эти слова, как за ними последовало и самое дело; ибо внезапно те четыре монаха были поражены от Господа страшною проказою, так что сгнили все члены их, и они умерли в той болезни. После того, как случилось всё это, человек Божий Флорентий пришел в великий страх, что проклял братий тех, и никогда в продолжении всей жизни своей не переставал рыдать о братиях тех, себя же называл их жестоким убийцею. Всё сие сотворил всемогущий Бог для того, чтобы тот простой и добродетельный муж, будучи обижен, никогда более не проклинал никого устами своими. Сей богоугодный муж сотворил и еще другое дивное дело. Когда об нем всюду пронеслась молва, к нему пришел издалека некоторый диакон, дабы сподобиться его молитв и благословения. Увидав кругом келлии его весьма много змей и разного рода гадов, диакон весьма испугался и воскликнул, сказав:

— Раб Божий! Помолись обо мне!

В то время воздух был очень чист и ясен, так как освещался сиянием солнца. Флорентий, выйдя из келлии и став на земле, устремил очи свои на небо и поднял руки свои вверх, молясь, дабы Господь изгнал оттуда тех гадов средствами, какими Ему Самому было ведомо. И тотчас послышался гром, явилась молния и побил тот гром вместе с молниею всех змей, обитавших на месте том. Увидав всё сие, человек Божий Флорентий, снова подняв очи на небо, сказал:

— Вот Ты, Господи, побил змей сих: но кто же возьмет их отсюда?

И тотчас после слов его прилетело великое множество птиц, числом столько, сколько было избиенных гадов; и каждая птица взяла по одной змее, отнесла далеко и бросила там; таким образом было очищено от гадов то место, на котором жил преподобный. Пожив в течении всех дней своих в великом богоугождении, святой Флорентий отошел к жизни нескончаемой [2]. Подобно сему преподобный Евтихий пас вверенную ему паству в течение многих лет; наставив многих на путь к небесному Царствию и руководив многих ко спасению, святой преставился ко Господу [3]. И тот, кто при жизни своей не творил чудес, явился чудотворцем по преставлении своем; ибо от одежды, оставшейся после смерти святого, подавались исцеления больным, страдавшим различными недугами. Так прославил Господь раба Своего. Когда случалось бездождие, и земля страдала от засухи, то жители страны той, собравшись вместе, брали одежду преподобного Евтихия, приносили ее в церковь и, совершив молитву Господу, проходили с нею через селения, нивы и сады; и тотчас ниспосылался от Господа дождь, увлажнявший и насыщавший землю [4]. Этим ясно всем показывалось, насколько велика была при жизни внутренняя сила душевной добродетели того, кого одно внешнее одеяние, приносимое пред Господа, уже отвращало гнев Господень.

Так прославлялся Бог обоими угодниками Своими тогда, и ныне ради них же прославляется от нас, рабов Своих, — и будет прославляем в бесконечные веки. Аминь.

Память 24 августа

Страдание святой мученицы Сиры

При царе персидском Хосрое Старшем [1], в двадцать восьмой год царствования его, в Персии явилась, как некий чистейший жемчуг в море, святая девица Сира, просиявшая красотою веры христианской и прославившаяся великими страдальческими подвигами за имя Христово. Святая Сира родилась в городе, называвшемся Керх-Селевкия, и происходила из нечестивого рода. Отцом ее был жрец идольский, весьма уважаемый (язычниками) волхв; он был долгое время судиею и начальником сонма волхвов и жрецов персидских; он хорошо знал учение древнейшего архиволхва Зороастра [2], первого знатока астрологии (звездочетной науки) в Персии. Сей волхв, отец святой девицы Сиры, весьма ненавидел христиан и весьма опасался того, как бы его дочь не узнала о христианстве и не познакомилась бы с христианскими девицами. Ибо тогда в Персии было весьма много христиан (как и вообще их было весьма много по всей Азии под властью агарян), несмотря на то, что их весьма притесняли и преследовали. По этой причине (желая предохранить Сиру от христианского влияния), отец и отдал ее по смерти матери в другой город, называвшийся Фарсом (в этом городе весьма сильно распространено было волшебство) к некоей родственнице своей женщине-волшебнице, дабы она воспитала ее в нечестивых обычаях языческих. Когда отроковица начала приходить в разумение, то была обучена волшебству и посвящена мерзкому идольскому служению, именно: ей поручено было совершать бесам некие тайные жертвы, называвшиеся язычниками «Иасф» и считавшиеся ими за чистые жертвоприношения. Всё это говорится о святой девице Сире для того, чтобы было известно, в каком помрачении и обольщении бесовском находилась она и от сколь великой тьмы она перешла к свету познания веры истинной, избежав сетей диавольских. Когда Сира пришла уже в совершенный возраст и основательно изучила всё волшебное искусство, — ибо уже служила мерзким богам персидским в сане жрицы, — путь спасения устроился так. По промышлению и изволению Божию, она познакомилась с некоторыми бедными христианскими женщинами и от них услышала впервые о Христе Господе, Боге истинном; потом она начала подробнее расспрашивать их о христианской вере, о ее догматах и о всем учении христианском, а также и о жизни христиан; и всё то, что слышала от них, взвешивала в уме своем, сравнивая веру христианскую с персидскою и находя между тою и другою великое различие. Ибо всё то, что относилось до персидской веры, она начала считать ложным и мерзким, всё же, касавшееся веры христианской, — праведным и чистым; тогда у нее явилось твердое намерение оставить нечестие персидское и присоединиться к христианам. Желая еще более основательно ознакомиться с христианским благочестием, она начала тайно приходить в храмы христианские, слушала там чтение и пение церковное и поучения от слова Божия и внимательно присматривалась к благочинному и благоговейному совершению служб церковных. Мало-помалу она весьма полюбила веру христианскую, и ей понравился образ жизни христиан. Тогда она начала осторожно подражать христианам пощением и умерщвлением тела своего. Ей было уже восемнадцать лет от роду, и она более всего опасалась того, как бы ее не отдали в замужество и не обременили бы ум ее житейскими попечениями. Посему она не показывалась на глаза людей (язычников), не водила знакомства с славными и богатыми девицами и женщинами персидскими, но избегала их, сторонясь беседы и дружбы с ними; к христианским же девицам и женам часто приходила и беседовала с ними о рождении Христа от Пречистой Девы, о всех чудесах Его, о Его вольном страдании и смерти, о Его воскресении и вознесении с плотью на небеса, о будущем страшном суде, о воздаянии праведным и о муках грешников. Всему, что слышала от христианских девиц, она веровала без сомнения, запечатлевая всё, сказанное ими, в сердце своем, умиляясь душою и возгораясь всё более и более любовью ко Господу. Она запиралась в своей комнате, читала христианские книги, привыкала к молитве и псалмопению и молилась единому истинному христианскому Богу, посыпая пеплом главу свою. Так долгое время подвизалась она, храня втайне веру христианскую. Ибо она боялась отца своего и прочих волхвов, и кроме того думала, что для спасения достаточно и втайне веровать во Христа: еще не уразумела она апостольского слова: «сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению» (Рим.10:10).

Спустя довольно продолжительное время Сира впала в некую болезнь; однако не искала врачевства в волшебстве, как это было в обычае у тех нечестивых, но обратилась сердцем своим ко Господу. Страдая телом, она пришла к храму христианскому и начала упрашивать пресвитера дать ей хотя немного праха церковного, надеясь получить от того праха исцеление. Но пресвитер отвергнул ее, как нечестивую, сказав:

— Какое общение может быть между тобою, неверующей, и верующими? Что общего между тобою, идолослужительницею, и храмом христианским?

Она не прогневалась на это, зная сама о своем недостоинстве, но умолчала и прикоснулась с верою к одежде иерея, как некогда кровоточивая женщина прикоснулась к одежде Христовой (Мф.9:20–22), — и тотчас получила исцеление от недуга своего; потом возвратилась здоровой домой, так что все удивлялись столь скорому выздоровлению ее. После сего святая девица Сира подумала про себя так: если такова сила служителей Христовых, то во сколько раз всесильнее Сам Христос, — и весьма пожелала познать совершеннее веру христианскую, думая, каким бы образом сподобиться святого крещения. Диавол, завидующий всему доброму, заметив в блаженной девице Сире начатки святой веры, вознамерился воспрепятствовать ей; посему он явился ей ночью в гневном виде и начал обличать ее за то, что она, оставив родные обычаи, обратилась в болезни к помощи христиан и прикоснулась к одежде христианского священника. Блаженная же девица, поняв, что то было бесовское обольщение, осенила себя знамением креста, как была научена христианами, и, преклонив колена, начала читать девятидесятый псалом Давидов: «живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится» (Пс.90:1), весь до конца. Диавол после сего исчез на непродолжительное время, но после прочтения псалма явился снова и сказал девице то же самое с гневом. И снова девица преклонила колена свои к Богу и начала читать тот же псалом. Снова диавол исчез на непродолжительное время, но потом опять возвратился и дерзнул сказать девице:

— Я — бог, обитающий в вышних, под защитою коего все пребывают; и тебе (продолжал он) следует прибегнуть ко мне, а не к христианам, обольщающим тебя.

Святая девица, трижды поклонившись с молитвою, начала с усердием просить Христа Бога открыть ей истину и отогнать от нее всякое обольщение. И тотчас силою Божиею искуситель был отогнан от святой; но в уме ее, как след от обольщения бесовского, осталось сомнение. Уразумев, что это сомнение было от бесовского наваждения, Сира с теплым сердцем обратилась к Богу, каясь со слезами и исповедуя Ему свою немощь. В следующую ночь святая утешена была Богом в видении сонном, предзнаменовавшем ее мученичество. Ей казалось, что она стоит на некоем высоком месте, выше священников, и держит в руках своих святой потир, наполненный кровью Христовою; сей потир она показывала народу, причем два диакона кадили, стоя по ту и другую сторону от нее. Это видение знаменовало собою то, что святой предстояло испить чашу страдания за имя Христово в присутствии народа, который будет смотреть на позорище; высокое же место, на коем она стояла, знаменовало собою высокую честь мучеником того, что страдание ее было благоприятно Богу, как жертва и фимиам, и что страданием тем облагоухается вся Церковь Христова. После того видения, святая начала проводить строго-подвижническое житие о Боге. Вскоре же ее братья и родственники узнали, что она сочувствовала вере христианской: ибо видели, что она и телом изменилась, и лицом была бледна от воздержания и поста, почти ни с кем не разговаривала, но запиралась в комнате своей и пребывала в молчании, перестала приносить жертвы богам и оставила службы, обычно совершавшиеся у язычников. Видя это, они опечалились и начали просить мачеху уговорить девицу оставить такую жизнь и не отступать от служения отеческим богам, дабы не опорочить род их и не навлечь гнева царского на весь дом их. Мачеха же, будучи научаема тем, кто прельстил в древности, приняв подобие змеи, Еву в раю [3], — приступила наедине к той блаженной девице, с радостным и веселым лицом, и начала говорить ей о себе, что и она исповедует ту же веру христианскую, но втайне хранит ее и служит Христу. Мачеха советовала ей втайне не отступать от Христа, но явно для всех совершать обычное жреческое служение идолам, дабы все, видя, что она служит богам, перестали подозревать ее в принадлежности к христианству.

— Поступая так, — говорила обольстительница, — ты и Христа не прогневаешь (ибо Он довольствуется и тем, если кто служит Ему втайне) и отца и братий твоих не раздражишь, и избежишь лютых мук, которые неминуемо постигнут тебя, если ты не послушаешь совета моего. Подумай, как ты, юная девица, немощная телом, вытерпишь побои, раны, терзание плоти, жжение на огне, и прочие муки; неужели ты не опасаешься того, что, не вынеся страданий, ты против воли своей отречешься от Христа? Тогда ты сделаешь большой и непростительный грех. Гораздо лучше для тебя служить Христу втайне, а явно показывать притворно, что ты будто бы служишь богам. Это не будет вменено тебе в грех.

Это и многое другое, подобное сему, говорила ежедневно мачеха девице Сире и склонила сердце ее к своему совету: «худые сообщества развращают добрые нравы» (1 Кор.15:33), — говорит Писание. Однако Господь не попустил рабе Своей погрязнуть в обольщении том, как в некоей бездне, но снова подкрепил ее новыми откровениями. Прошло после того четыре месяца; наступил великий пост, — святая четыредесятница, и святая девица пожелала подвизаться тайно в пощении и молитве. Когда святая начала поститься, то увидала (в сонном видении) своих братьев погруженными в гной и тину, также увидала и отца лежавшим на некоем грязном одре; посмотрев же на другую сторону, увидела чертог и одр высокий и красивый, блистающий дивным светом; видела также и много светлых лиц, призывавших ее в тот чертог. После того видения, она пробудилась от сна и рано утром отправилась в храм христианский; придя к епископу Иоанну, она рассказала ему всё подробно о себе, как она исцелилась от болезни своей прикосновением к одежде иерея, какие видения были ей от Господа, и начала просить епископа сподобить ее святого крещения. Епископ, услыхав обо всём, рассказанном ему девицею, возрадовался духом о девице, поняв, что она была призываема Богом к спасению. Однако, приняв во внимание тогдашнее суровое время, не сподобил ее крещения, так как знал, что она происходила из весьма знатного рода и имела очень уважаемого (язычниками) отца; знал также и о непримиримой ненависти, которую питали все волхвы к верным; он боялся раздражить язычников, дабы они не пришли в ярость от крещения той девицы, не уговорили бы царя поднять гонение на Церковь Христову, и не разогнали бы духовных овец Христовых своею яростью, будучи жестоки, как волки. Кроме того, епископ опасался и за девицу, боясь, как бы она, испугавшись гнева родителей и устрашась мучений, не отверглась бы от Христа и дабы через то не была поругана благодать святого крещения. Посему епископ советовал блаженной девице первоначально исповедать Христа пред отцом своим, братьями и родственниками и всеми домашними своими. Если бы оказалось, что она в состоянии вытерпеть страдания, которые могли причинить святой ее родственники, то она могла бы быть непоколебимою до конца в исповедании имени Христова; и тогда она будет сподоблена святого крещения. Дав такой совет девице, епископ отпустил ее с миром. Девица отошла от епископа весьма опечаленною, так как ее желание не было исполнено; она смущалась в мыслях, ибо находилась между любовью и страхом, — горела любовью ко Христу, но в то же время боялась мучений; посему она умолчала из страха. Спустя некоторое время святая девица снова имела сонное видение, именно, она увидела ангела Божия, державшего в руках железную палку и ударившего ее этою палкою; при этом ангел вопросил ее:

— Где твое обещание? Ведь ты обещалась верно служить истинному Богу и крепко стоять за святое имя Его против нечестивых.

Пробудившись от сна и видения сего, девица пришла в великий ужас. Когда наступило утро, она была позвана к мачехе своей. Мачеха приказала ей совершить утреннее жертвенное служение богам, по обычаю. Уже горя ревностью по Христе Боге, Сира намеревалась явно исповедать имя Христово и отречься от волшебства и идолослужения пред всеми; однако притворно показала в тот час послушание матери своей и, взяв орудия жреческого служения по чину диавольскому, согласно преданиям Зороастра, подошла к жертвеннику; но в это время увидела себя осиянною как бы неким светом божественным. Укрепившись в сердце своем и изгнав страх из души своей, святая разбила пред глазами всех те жреческие орудия, плюнула на огонь (который персы почитали божеством), затушила его, разрушила алтарь и громогласно воскликнула:

— Я — христианка! Я отвергаю служение идолам, порицаю все скверные волшебные дела бесовские, попираю ложных богов и алтари нечестивые, верую же во Единого истинного Бога христианского, и иду к храму христианскому.

Братья с мачехою, а также и все, бывшие в доме и слышавшие всё, сказанное девицею, взяли ее, удержали и заключили в комнате, дабы она не вышла оттуда; потом поставили стражей охранять девицу (отца тогда дома не случилось). Блаженная же начала просить их призвать отца ее, дабы исповедать имя Христово и пред ним, хотя бы и была предана им на мучения; ибо она не желала более таить веру свою во Христа, но желала явно показать ее всем, не страшась никаких мучений. Между тем в это время к девице пришли ее родственники и знакомые и начали со слезами увещевать ее оставить такое дело и не печалить отца и братий, не бесчестить рода своего и не отдавать себя самовольно на лютые мучения; но святая даже и слышать не хотела сих лукавых увещаний. Когда пришел отец и увидел, что его волшебный огонь, который он почитал за бога, был потушен, алтарь опрокинут, орудия жреческого служения были сокрушены, когда услыхал также, что дочь его Сира громогласно прославляла имя Христово, то исполнился великой ярости и, схватив ее, начал быть ее своими руками без милости, и бил ее до тех пор, пока не изнемог сам. Потом начал со слезами увещевать ее и ласкать, говоря с ней милостиво и дружелюбно; однако не имел никакого успеха. Несмотря на то, что отец предавал ее многим мучениям, заключал ее в узы, запирал в темном месте, и морил голодом и жаждою, и причинял много побоев; иногда же или сам, или через родственников своих ласково упрашивал ее обратиться к отеческим богам и жреческому служению, — истинная раба Христова пребывала твердою, как адамант, и была непоколебима, как столп, в исповедании пресвятого имени Господа нашего Иисуса Христа. Когда отец убедился в непоколебимом сочувствии Сиры к вере христианской, а также и в том, что девицу невозможно было отвратить от христианства никоим способом, он пошел и рассказал обо всем Мавиптису, который считался у персов начальником волхвов. Мавиптис же, собрав всех жрецов и волхвов из соседних городов, воссел вместе с ними у храма бога их — огня, и приказал представить пред судилище свое девицу Христову. Собралось туда много народу; среди народа немало было и христиан, пришедших видеть подвиг девицы Сиры; ибо всем уже было известно об ее обращении и о страданиях, причиненных ей отцом. Мавиптис начал допытываться от девицы, почему она отвергла отеческих богов и отеческие предания и приняла иную веру. Девица отвечала на это так:

— Ни один человек, имеющий здравый разум, не будет уподобляться неразумным животным, идущим во след рождших их, — неведомо куда, но пойдет тем путем, который он найдет лучшим; ни один рассудительный человек не пойдет за отцами и праотцами своими, увлекающими его в заблуждении своем в погибель. Подобно сему и я, увидя, что вера христианская была несравненно лучше отеческого нечестия, избрала лучшее и отвергла худшее.

Мавиптис с гневом сказал:

— Многие мучения ожидают тебя, девица, если ты не послушаешь нас.

Сира, положив руку себе на шею, с великим дерзновением сказала:

— Отсеки сию; это в твоей власти, — говорю тебе раз навсегда.

Мавиптис после сего много раз спрашивал ее, но она ничего не отвечала ему, а читала про себя псалмы Давидовы, которых язычники не разумели. Мавиптис наконец спросил окружающих:

— Что она говорит?

Но никто не знал того, что говорила она. И лишь только один из бывших там (язычников) сказал:

— Она читает христианские молитвы.

Мавиптис тотчас приказал позвать епископа христианского, дабы узнать, христианские ли слова говорила девица. Епископ пришел в великом страхе, боясь власти волхвов. Мученица посмотрела на него. Заметив, что он в страхе, девица громко сказала ему:

— Не бойся, отче, но вспомни слова Писания: «буду говорить об откровениях Твоих пред царями и не постыжусь» (Пс.118:46). И еще: «и не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить» (Мф.10:28).

Когда епископ был спрошен о словах, сказанных девицею, то удостоверил, что действительно то были слова христиан. Мавиптис, разгневавшись на девицу, приказал бить ее по устам. После сего он то говорил ей с лестью, то угрожал мучениями, но не успел ни в чем, и был посрамлен пред христианами, которые присутствовали здесь и смотрели на всё происходившее. Потом Мавиптис приказал некоторое время содержать девицу в доме отца ее, не желая теперь же возвещать о девице царю, дабы не обесчестить знатный род ее; при этом Мавиптис дал совет отцу девицы, скорее ласками, чем угрозами убедить девицу отступить от христианства. И возвратилась мученица домой, радуясь и славя Бога за то, что сподобилась пострадать за имя Христово пред князем, судьями и всем народом. В то время, когда девица была в доме отца ее, Господь утешал и укреплял рабу Свою новыми откровениями; ибо она часто видела ангелов, которые учили ее, как отвечать нечестивым судьям. Иногда ей являлись Моисей, Илия, Петр Апостол и другие святые, как об этом повествуется в более пространном сказании о страдании святой девицы Сиры [4]. Между тем отец девицы всячески старался отвратить ее от Христа, но не мог победить ее твердости, и посему опять возвестил об упорстве девицы Мавиптису и всему сонмищу волхвов. В то время случайно прибыл в тот город некий вельможа, состоявший в верховном совете при царе, по имени Дар; оба эти вельможи, Дар и Мавиптис, находились вместе в то время, кода им пришлось выслушать отца девицы, жаловавшегося на дочь свою, а также и оговорившего христиан в том, что они будто бы возмутились против него и хотели побить его камнями. Вельможа Дар послал к девице нескольких именитых мужей, приказав им спросить святую, почему она оставила волшебную мудрость и жреческое служение и уклонилась к христианской вере? При этом Дар приказал посланным увещевать девицу ласковыми словами, обещая ей царские дары; а если бы она не послушала их, приказал им сказать девице, что ее ожидают лютые мучения. Когда посланные пришли к девице и начали расспрашивать ее обо всем, говоря с ней ласково и любезно, девица отвечала:

— Я хотела сама идти к тому, кто вас послал, дабы сказать ему о моей вере во Христа: но так как ко мне пришли вы, то слушайте: я приняла христианскую веру потому, что я уразумела ее истинность и правоту, так как эта вера признает Творцом всего единого Бога, всесильного и бессмертного; волшебство же ваше и служение идолам я возненавидела потому, что вы признаете многих богов, но боги эти бездушны и ничтожны, Скажите же тому, кто вас послал: смотри, не измени своему обещанию, но на самом деле предай меня на мучения согласно тому, как ты обещал, ибо я готова пострадать и даже умереть за Христа, Бога моего.

Услыхав такой ответ девицы, вельможа Дар преисполнился гнева и приказал взять девицу из дома отца и перевести в темницу; затем, связав железными цепями по рукам и ногам, заключили ее в тесном и мрачном помещении и не давали ей ни хлеба, ни воды. И пребыла святая в заключении темничном три дня и три ночи, не будучи в состоянии двинуться, как по причине тяжелых железных цепей, коими она была связана, так и по причине тесноты помещения. Спустя три дня девица была выведена из заключения. Тогда язычники спросили ее: довольно ли для нее сего наказания, и не желает ли она обратиться к исповедания богов отеческих и к признанию отеческих законов. Девица оставалась непреклонной в вере Христовой. Тогда язычники снова произвели суд над нею и постановили бросить ее в некий глубокий ров, темный, смрадный и мерзкий, связав при этом святую очень тяжелыми железными узами. Когда возлагали на девицу узы, хотели сковать вериги гвоздями, но гвозди не входили в приготовленные для них места; были призваны многие кузнецы, но не успели ни в чем. Мученица сотворила крестное знамение на гвоздях и веригах, и тотчас гвозди сами собою расположились на своих местах. Однако враги Христовы, ослепленные злобою, не уразумели чудесной силы креста святого и без милосердия сковали святую, нагнув голову ее к ногам: потом бросили в ров. Христос Господь, не оставляющий любящих Его, тотчас послал рабе Своей, находившейся в том рву, утешение; ибо ее озарил там свет небесный, оковы железные разрешились сами собою и спали со святой, смрад превратился в благоухание; мученица пребывала во рву, как в чертоге, радуясь и прославляя Бога. Между тем, христиане, бывшие в том городе, собравшись вместе с епископам своим в храме, начали со слезами молиться к Богу о мученице Сире, дабы Он помог ей доблестно совершить подвиг свой. И пребывала мученица в том рву пятнадцать дней, так что никто не думал, чтобы она могла остаться живой по причине великого смрада и голода, а также и по причине тяжести оков, на нее возложенных. Между тем в то время случилась засуха, от продолжительного бездождия, и народ говорил, что это гнев Божий покарал всех засухою и голодом за невинные страдания девицы Сиры. Спустя пятнадцать дней нечестивые судьи узнали, что девица Сира оставалась жива во рву и что она освободилась от оков. Все пришли в великое изумление. Святую перевели из рва опять в народную темницу. Лишь только мученица была выведена из рва, тотчас пролил с неба на землю обильный дождь, который и оросил землю в избытке; и говорили в народе, что Бог послал этот дождь ради девицы Сиры, выведенной из рва. Господь дал рабе Своей и дар чудотворения, так что она могла исцелять болезни и изгонять бесов; ко святой, находившейся в темнице, приходили весьма многие, желая получить от нее исцеление; и все те, кои прикасались к ее одежде, или только к ее оковам, получали исцеление от недугов своих; бесы же не терпели приближения к ней. Спустя некоторое время наступил праздник, учрежденный в честь святых мучеников, ранее пострадавших в Персии; этот праздник совершался лишь один раз в году в храме, находившемся вне города; мученица пожелала быть на том всенародном праздновании и на том всенощном пении; ибо некий боголюбивый христианин дал сторожам золото и поручился им сам за мученицу, дабы ее отпустили из темницы, обещаясь обратно возвратить ее в темницу утром следующего дня. Святая была отпущена из темницы; при этом она переменила одежду свою, дабы язычники не узнали ее; придя к храму, она встала в углу притвора и слушала пение церковное. Случайно оказалась в том праздничном собрании некоторая бесноватая женщина; лишь только женщина та подошла к святой девице Сире, тотчас бес, находившийся в женщине той, громко воззвал, говоря, что мученица Сира пришла в храм и может изгнать его. И когда все, бывшие там, начали искать святую мученицу по храму, она тотчас ушла оттуда и пришла в темницу. Так боялись ее бесы, что даже не могли приближаться к ней. В одну из следующих ночей святая девица Сира снова была отпущена на поруки из темницы, за вознаграждение стражи; тогда она пошла к епископу и приняла от него святое крещение в храме, находившемся в городе. После всего этого Мавиптис, и прочие бывшие с ним судьи и волхвы, решили послать мученицу к царю, так как не могли никоим способом отвратить ее от исповедания веры христианской. Отправляя девицу к царю, судьи те положили на шее мученицы печать, согласно обычаю своему, дабы не представлена была какая другая женщина вместо девицы Сиры; печать же та была такого рода, что ее нельзя было никоим способом снять с шеи святой мученицы, разве только вместе с головой. Взяв святую, воины повели ее в город, называвшийся Алиаком, ибо царь находился в то время там; воины передали мученицу начальнику города вместе с письменным сообщением о вине мученицы, и о том, коего она рода и какие мучения она претерпела. Начальник города (епарх) сначала приступил к увещанию святой ласковыми словами, затем начал угрожать муками, уговаривая девицу обратиться к прежней вере и делам (т. е. к вере и жизни языческой); но увидав, что она его не слушалась, приказал снять с нее одежды, одеть ее в некое жалкое рубище и отдал ее под наблюдение иудеев, зная, что иудеи были врагами христиан. Иудеи, взяв святую, связанную железными оковами, заключили ее в тесном помещении, в пищу же ей давали очень небольшой кусок ячменного хлеба, дабы она не умерла от голода; при этом каждый день укоряли ее бранными словами, хулили также и Христа, говоря:

— Где же рассказанная о тебе басня, что сами узы спадают с тебя, с твоей шеи, рук и ног? Посмотрим ныне, как спадут узы!

Однажды, когда иудеи в таких словах посмеявались над святой, она, подняв к небу очи свои, вздохнула и в глубине сердца своего помолилась ко Господу; и тотчас перед глазами иудеев узы ее спали и с шеи, и с рук, и с ног ее, так что иудеи весьма дивились. Святая пребывала у иудеев одиннадцать дней, потом епарх снова приказал привести ее к начальнику волхвов, бывшему при царе, пересказав ему о девице всё то, что ему было известно. Начальник волхвов, приказав представить себе девицу, спросил ее:

— Ради чего ты отвергла веру нашу? Ведь нашу веру хранят с честью и цари, и князи, наша вера распространилась повсюду и владеет всеми и обогащает тех, кто хранит ее; и ради чего ты присоединилась к христианам, — людям бесчестным, бедным и всеми презираемым и ненавидимым?

Девица отвечала с дерзновением:

— Где ныне венцы ваших умерших царей? Где слава князей? Всё это погибло; цари и князи, подобно траве, расцвели на непродолжительное время, но потом увяли и унаследовали смерть вечную, так как не познали Бога истинного, Творца всего, и не почтили Владыку жизни и смерти, но поклонялись творению как божеству, почитая огонь, воду, солнце, луну и звезды. Христиане же за те страдания, которые они претерпевают от вас в настоящей жизни, получат жизнь вечную; а за временное бесчестие они наследуют славу небесную.

Начальник волхвов пришел в ярость от таких слов девицы; потом начал подробно расспрашивать ее, где она была ранее. Узнав, сколь великие мучения она вынесла, а также узнав и о ее тяжком темничном заключении, услышав также и о том, что святая находилась под наблюдением иудеев, он приказал отдать ее опять иудеям, и велел им наблюдать тщательно, чтобы никто из христиан не приходил к девице. Взяв святую, иудеи без милосердия начали мучить ее, терзая ее различными муками в продолжение трех дней. Когда один сановник царский, коему было поручено наблюдать за всеми темницами и за всеми узниками, услышал о мученице, то взял ее от иудеев и поместил в свою темницу. Поступил же так сей муж ради прибытка, так как у христиан был обычай покупать себе золотом и серебром у темничных стражей право входа в темницу, к узникам, страдавшим за имя Христово.

В то время, когда мученица находилась в темнице, некоторые христиане, получив за деньги право входа в темницу, пришли к святой девице Сире, дабы навестить ее. Увидав, что она была крепко связана оковами железными и лежала на голой земле, они принесли ей и устроили постель, дабы хотя сколько-нибудь облегчить ее великие муки. Но один из темничных стражей, придя к мученице, сбросил ее с постели и причинил ей сильную боль, по причине тяжеловесности возложенных на мученицу оков. И тотчас те узы железные разрешились сами собою и спали с мученицы, так что все, бывшие там, весьма изумлялись всему происшедшему. В те дни царь пожелал идти из того города в другой город, называвшийся Ресанкусадон; с ним пошли и все вельможи персидские, а также и начальник волхвов. Следом за ними поведена была и святая мученица Сира (будучи связанной), а также и все прочие узники; в продолжение всего пути, святая мученица молилась ко господу, воспевая псалмы Давидовы. Воины, ведшие святую, много раз требовали от нее, чтобы она умолкла; по этой причине возлагали на нее еще более тяжелые оковы; но она не переставала воспевать и благодарить Бога. Когда пришли на место, называвшееся Карс, начальник волхвов вместе с прочими судьями приказал представить святую на допрос и спросил ее:

— Ты имела вполне достаточно времени для размышления; скажи же нам, что ты избираешь: согласна ли ты возвратиться к первоначальному служению богам и остаться в живых, или ты желаешь умереть в христианстве?

Святая отвечала:

— Что я могу еще избирать, кроме того, что я уже избрала раз навсегда? Ведь, я говорила много раз, что я христианка, раба Господа моего Иисуса Христа: Его я люблю, Ему я служу и за Него я желаю умереть.

Начальник волхвов сказал:

— Скажи нам слова мудрости волшебной, коим ты первоначально была обучена.

Святая же начала громогласно вещать слова молитвы к Богу из псалмов Давидовых. Начальник волхвов весьма разгневался и приказал разорвать одежды ее и представить к себе на допрос обнаженною; потом спросил:

— Неужели ты не чувствуешь сейчас никакого стыда?

Святая отвечала:

— Ради чего мне стыдиться? Я не грабительница, не блудница; я не сделала никому никакого зла; хотя вы и лишили меня одежды внешней, но я имею одеяние пресветлое, нетленное, вечное на небеси, которое уготовал для меня Господь мой, ради Коего я и обнажена ныне.

В то время, когда святая говорила эти слова, князь страны хузаинской, восседавший вместе с волхвом, сказал:

— Она беснуется.

Но святая отвечала:

— Не я бесноватая, а ты бесноват, ибо ты служишь бесам; если желаешь, я положу знамение креста на челе твоем, тогда из тебя выйдет бес, и просветятся душевные очи твои, так что ты познаешь истину.

Тогда все, бывшие там, громогласно воззвали:

— Она повинна смерти, ибо хулит богов наших, унижает царя и говорит дерзости князьям.

Тогда судьи присудили ее к смерти и снова наложили печать на ее выю, дабы по чьему-либо ухищрению не была умерщвлена другая женщина вместо нее. Уже намеревались в тот же день отвести ее на убиение. Но некоторые из судей советовали отсрочить смерть ее на непродолжительное время, говоря, что не следовало бы ее умерщвлять на том месте, так как там было много христиан, и посему мог подняться мятеж и ропот ради ее смерти. По этой причине умерщвление мученицы Христовой было отложено, и судьи отдали святую опять старшему блюстителю над темницами; приняв мученицу, сей блюститель над темницами повелел связать ее а заключить в одном помещении с прочими темничными узниками. После сего царь направился оттуда в город, называвшийся Вефармаис, и здесь остановился на некоторое время. Сюда же была приведена и святая мученица и заключена в темницу. В темнице мученица заболела весьма сильно, так что уже ожидала смерти; тогда мученица Христова начала молиться ко Господу со слезами, прося не дать ей умереть здесь, но сподобить ее венца мученического и кончины посреди страданий. Бог услышал молитву рабы Своей и даровал ей здравие. Тогда один из стражей темничных, возбуждаемый диаволом к плотскому греху, стал просить своего начальника разрешить ему совершить блудодейственное поругание над узницею (святою девицею Сирою).

Получив разрешение от начальника стражей, язычник приступил к невесте Христовой, горя нечистою похотью. Но Господь, охраняющий рабу Свою, невидимо поразил у того стража очи, уши и язык, так что он стал слепым, глухим и немым, и, пав ниц на землю, начал издавать неистовый вопль. Начальник стражей, увидя всё это, вместо того, чтобы прийти в ужас, познать силу Божию и наказать стража того за дерзость, сам замыслил совершить беззаконие, горя страстью к святой девице Святая сказала ему:

— Я обручена Царю небесному и Он не попустит осквернить девственницу и невесту Свою.

Но начальник стражей не слушал ее. Однако, когда он хотел бесстыдно приблизиться к девице, тотчас ангел Божий поразил его, и он упал на землю как мертвый. Пришли слуги и унесли его оттуда; он не скоро пришел в себя, но и после такового наказания Божия, раб сатаны остался неисправимым. Преисполнившись ярости, он замыслил тотчас же погубить мученицу, ибо ему было приказано предать мученицу какому-либо роду смерти. Сей нечестивец не пожелал умертвить святую мечом, но замыслил удавить ее вервием. Призвав кузнеца, он приказал ему снять с мученицы оковы железные. Святая же девица сказала начальнику над стражами:

— Кузнец здесь не нужен.

Сказав эти слова, она сама сняла оковы с выи, рук и ног своих. И удивлялись все, смотревшие на сие, однако не познали силы Божией. Тогда начальник стражей темничных приказал опять связать руки мученицы Христовой, дабы она не оказала сопротивления во время казни. Но мученица снова сказала ему:

-– Оставь суетные советы твои, ибо я сама по своей собственной воле отдам себя на смерть за Бога моего, так что даже не пошевелю рукою.

Тогда нечестивые обвязали выю мученицы вервием и начали затягивать петлю. Когда святая была уже при смерти, они несколько ослабили вервие и сказали ей:

— Если отречешься от христианской веры, оставим тебя в живых.

Но мученица отвечала им:

— Делайте то, что вам приказано.

Они снова начали душить, но опять ослабили вервие и спросили:

— Не желаешь ли отречься от Христа, дабы остаться в живых?

Но святая мученица, желая умереть за Христа, снова повелела им делать то, что приказано. Тогда мучители с силою потянули вервие с обеих сторон, пока не умертвили святую мученицу. Так скончалась святая мученица девица Сира, пострадав за Христа, Господа своего [5]. Честное тело ее мучители решили не предавать погребению, но отдать на сьедение псам. Посему они взяли из темницы тело мученицы, отнесли его в дом, собрали сюда множество псов и, заперев ворота, бросили псам на съедение тело мученицы. Но псы не прикоснулись к нему, и ночью язычники выбросили из того дома тело мученицы. Христиане города того, узнав о страдальческой кончине мученицы Христовой, внимательно наблюдали за тем, что будут делать мучители. Когда тело мученицы Христовой было выброшено, христиане взяли его и похоронили с честью, славя Отца, и Сына, и Святого Духа, Единого Бога в Троице, Коему воссылается и от нас честь и слава, ныне, всегда и в бесконечные веки. Аминь.

Память священномученика Евтихия

Святой Евтихий происходил из города Севастополя [1]. Услыхав о благовестии имени Христова, он оставил своих родителей и друзей и пришел к возлюбленному ученику и Апостолу Иоанну Богослову [2]; всюду следуя за ним и подражая его житию, святой Евтихий поучался от него премудрости божественной и почерпал от него, как от источника, благодать Божию. Преисполнившись ревности апостольской, святой Евтихий мужественно искоренял обольщение бесовское. Встретив святого Апостола Павла [3], Евтихий стал его спутником и много потрудился вместе с ним, проповедуя Евангелие и мужественно перенося все злоключения; посему сей святой Евтихий и считается учеником того и другого, — и Евангелиста Иоанна Богослова и святого Апостола Павла. Сей Евтихий сопричислен также к числу меньших Апостолов и именуется Апостолом, хотя и не обретается в числе семидесяти Апостолов; почтен же он наименованием Апостола потому, что потрудился со старейшими Апостолами, благовествуя имя Господа нашего Иисуса Христа, а также и потому, что сими старейшими Апостолами был поставлен в епископа для служения слову (проповеди) и приношения жертвы, и, наконец, потому, что с проповедью имени Христова прошел многие страны и притом не только вместе с прочими Апостолами, но и один. Впрочем, он проповедовал Евангелие не один, так как всегда имел своим спутником ангела Божия, который укреплял его и предсказывал ему обо всём, имевшем с ним случиться. Сей Апостол Христов всюду переносил с терпением и заключение темничное, и побои, страдая мужественно за Господа своего. Однажды, когда святой Евтихий был заключен в темницу и томим голодом долгое время, ему был послан с неба хлеб от Бога; этот хлеб был принесен невидимою рукою; вкусив сего хлеба, Апостол Христов настолько укрепился, что вменял ни во что все мучения, коим его предавали. В другой раз, когда он был повешен нагим на мучилищном дереве и был терзаем железными орудиями, от чистого тела его истекло с кровью благовонное миро и наполнило воздух благоуханием. Потом, когда святой Апостол был брошен в горящий костер, внезапно послышался гром с неба, затем нисшел большой дождь вместе со снегом (градом) и погасил огонь, а святой остался живым и невредимым и прославил Господа. Святой отдан был также на съедение зверям, но они сделались кроткими, как овцы, при виде его; но что всего замечательнее: лев, выпущенный на него, говоря человеческим голосом, прославил во всеуслышание величие Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа и весьма изумил и даже привел в ужас всех, смотревших на зрелище. Но что удивительного? Тот, Кто мог в древности открыть уста Валаамовой ослице (Числ.22:28–31), так что она изрекла по человечески, разве не мог открыть уста льва, чтобы он проглаголал человеческим языком, на обличение и постыжение нечестивых и на прославление всемогущей силы Своей? Один и Тот же Господь присутствовал и чудодействовал и здесь, и там. Что касается того, как святой Апостол Евтихий окончил свой подвиг, то известно, что он был приведен связанным из Ефеса в свое отечество Севастополь и здесь скончался. Служба же, положенная ему в Минее, упоминает о роде смерти его, именно: он был усечен мечом во святую главу, которую Бог и увенчал благолепным венцом победы [4].

Кондак, глас 3: Апостолов сопрестольник, и святителей красота быв Евтихие, мученически прославился еси, просиял еси яко солнце, всех просвещая, и разорил еси безбожия нощь глубокую. Сего ради тя почитаем, яко божественнаго воистинну священнотаинника Христова.



Память святого мученика Татиона

Сей святой мученик был родом из Мантинея, находившегося в Клавдиопольской митрополии и Гонориадской епархии [1]. Схваченный язычниками за то, что веровал во Христа, он приведен был в город Клавдиополь [2] к правителю города Урбану и на допросе объявил себя христианином, за что и заключен был в темницу. После сего он был подвергнут вторичному допросу и так как неизменно пребывал в Христовой вере, то его сперва избили палками, а потом стали строгать по телу железными орудиями, после чего снова избили и стали влачить по городу. Достигши городских ворот, святой мученик оградил себя знамением креста и в это время услышал свыше голос, который благовествовал ему радостное будущее, после чего предал дух свой Господу [3].

В тот же день память святого Георгия Лимнеота, исповедника, подвизавшегося при императоре иконоборце Льве III Исавре (717–741 гг.).

В тот же день память преподобного Арсения комельского, вологодского чудотворца, скончавшегося в 1550 г.

В тот же день перенесение мощей святого Петра митрополита, всея России чудотворца (в 1479 г.).

Память 25 августа

Святой Апостол Тит

Святой Апостол Тит был родом из Крита и происходил от родителей, хотя и благородных (ибо они вели свое родство от Мироя, царя критского), но не правоверных — язычников, придерживавшихся идолопоклоннического нечестия. Тит и сам первоначально служил тому же нечестию и выказал в юных годах большую ревность в изучении наук еллинских: он с усердием изучал сочинения древних философов и стихотворцев, как например Гомера и прочих. Несмотря на это Тит проводил жизнь незлобивую и целомудренную; хотя он и не знал Бога истинного, однако соблюдал в непорочности девственную чистоту тела своего, как впоследствии свидетельствовал о нем святой Игнатий Богоносец [1] в своем послании к филадельфийцам, называя Тита девственником; Того Самого Бога, Коего Тит не знал верою, он чтил добрыми делами своими, и был Ему угоден. Когда Титу исполнилось двадцать лет от рождения, он услышал голос, нисходивший к нему с неба и говоривший:

— Тит! Тебе следует уйти отсюда и спасти твою душу, ибо учение еллинское не ведет ко спасению.

После того, как Тит услышал этот голос, он восхотел слышать его и во второй раз; ибо он знал, что иногда бывают гласы и внушения от идолов. Теперь Тит уже не хотел веровать в идолов, так как начал познавать обольщение бесовское (коему поддаются все, поклоняющиеся идолам); и прожил там еще один год. Потом было ему во сне повеление от Бога — прочесть еврейские книги; и после того сонного видения Тит начал искать книги еврейские. Найдя книгу святого пророка Исаии [2], Тит раскрыл ее и остановился на главе сорок первой, которая начинается так: «Умолкните предо Мною, острова, и народы да обновят свои силы» (Ис.41:1). Читая главу эту, Тит встретил в ней некоторые слова, которые, как ему казалось, Сам Бог изрекал сердцу его, именно: «ты Мой раб, Я избрал тебя и не отвергну тебя: не бойся, ибо Я с тобою»; не прельщайся, «ибо Я Бог твой» (41:9–10). И еще: «Я Господь, Бог твой; держу тебя за правую руку твою» (41:13). В конце же главы прочитал об идольском обольщении, — именно: «не было никого, и между ними не нашлось советника, чтоб Я мог спросить их, и они дали ответ. Вот, все они ничто, ничтожны и дела их; ветер и пустота истуканы их» (Ис.41:28–29). Эти и другие слова книги пророческой были для Тита как бы ключом, открывшим двери ума его к познанию единого истинного Бога и вместе с тем к уразумению идольского обольщения и заблуждения языческого; с того времени Тит воспламенился сердцем к Богу, Коего почитали евреи. В это время на острове Крите (где проживал Тит) распространился слух о Христе, — Боге, явившемся во плоти, проживавшем среди людей в Иерусалиме и совершавшем дивные и несказанные чудеса; ибо слава о Нем проходила по всем концам земли. Анфипат [3] Крита, приходившийся Титу дядей по матери, посоветовавшись с именитыми мужами, послал в Иерусалим своего племянника, сего благоразумного и любознательного Тита, с тем, чтобы он хорошенько выслушал и уразумел то, что говорилось из уст Христовых, и побеседовал с Ним; таким образом, Тит мог возвестить самым подробным образом своим соотечественникам всё то, что сам узнал бы о Христе. Тит отправился в Иерусалим; увидав Владыку Христа, он поклонился Ему и следовал за Ним и учениками Его, смешиваясь с народом, во множестве ходившем за Господом; таким образом Тит был самовидцем многих чудес, совершенных Христом, и видел спасительное страдание Господа, уверился также и в воскресении Его. После же вознесения Господня, когда Дух Святой сошел на Апостолов в виде языков огненных, так что Апостолы начали говорить на разных языках, Тит слышал беседу Апостолов, говоривших и по-критски, и весьма изумлялся, как об этом написано и в книге Деяний Апостольских: «пришельцы критяне (среди них был и Тит) и аравитяне», удивляясь, друг другу говорили: «слышим их нашими языками говорящих о великих делах Божиих» (Деян.2:10–11). Впоследствии Тит пересказал обо всём этом в отечестве своем Крите. Блаженный Тит принял участие и в служении апостольском; когда дверь веры была открыта и для язычников (Деян.14:27) и были крещены сотник Корнилий, а потом и прочие еллины, тогда и Тит, происходя от язычников необрезанных, принял крещение от святого Апостола Павла, ранее называвшегося Савлом. Хотя Тит и уверовал во Христа, но, пока не крестился, Апостолы не принимали его в первенствующую церковь, так как вообще не принимали необрезанных; Тит же не хотел исполнять ветхозаветного обряда обрезания; однако иудеи, уверовавшие во Христа, требовали первоначально от всех язычников исполнения сего обряда, говоря, что без обрезания никто не может получить спасения, как об этом написано и в книге Деяний апостольских: Некоторые, пришедшие из Иудеи, учили братьев: «если не обрежетесь по обряду Моисееву, не можете спастись» (Деян.15:1). Таковые роптали и на святого первоверховного Апостола Петра за крещение сотника Корнилия и вступили в спор с ним (Апостолом Петром), говоря ему, что он пошел в дом мужей необрезанных и ел с ними. Когда же святые Апостолы на соборе рассмотрели это вопрос, то постановили не принуждать язычников обрезываться; тогда и Тит блаженный пришел ко крещению, так как никто не принуждал его к обрезанию, о чем упоминает и Апостол Павел в послании к Галатам, говоря: «но они и Тита, бывшего со мною, хотя и Еллина, не принуждали обрезаться» (Гал.2:3). После крещения Тит был уполномочен прочими главными Апостолами к служению апостольскому и сопричтен к числу семидесяти меньших Апостолов; Тит послан был вместе с Апостолом Павлом, на проповедь Слова Божия, к язычникам; и Тит постоянно следовал за Павлом святым и не только как ученик за учителем, но и как сын, следующий за возлюбленным отцом. Ибо Павел называет его своим сыном, как это можно видеть из послания его к Титу: «Титу, истинному сыну по общей вере: благодать, милость» (Тит.1:4). Ходил же святой Тит иногда вместе с Апостолом Павлом, иногда же был посылаем им проповедовать самостоятельно; так, например, он был послан Павлом в Далмацию, о чем упоминает Павел в послании к Тимофею, говоря: «Тит в Далматию» (2 Тим.4:10), т. е. был послан мною на проповедь Евангелия в города далматские. Иногда святой Апостол Павел посылал Тита со своими апостольскими посланиями, как например к Коринфянам, коим он говорит: «я упросил Тита и послал с ним одного из братьев» (2 Кор.12:18). Говорит еще: «мы просили Тита, чтобы он, как начал, так и окончил» (2 Кор.8:8). И еще: «благодарение Богу, вложившему в сердце Титово такое усердие к вам» (2 Кор.8:16). Несомненно, Павел питал к Титу великую любовь духовную о Христе, так как он называет его то сыном, то братом своим, а когда он замедлил, уйдя от Павла, то сей последний скорбел о нем, говоря о себе: «придя в Троаду для благовествования о Христе, хотя мне и отверста была дверь Господом, я не имел покоя духу моему, потому что не нашел там брата моего Тита» (2 Кор.2:12–13). И насколько великий Апостол скорбел без Тита, настолько утешался его присутствием, ибо говорит: «Бог, утешающий смиренных, утешил нас прибытием Тита» (2 Кор.7:6). И еще говорит: «обрадованы мы радостью Тита» (2 Кор.7:13). Проходя по многим странам с благовестием имени Христова, святые Апостолы пришли в Крит, отечество Тита. Анфипатом же тогда в Крите был Рустил, муж сестры Тита; услыхав проповедь апостольскую о Христе Боге, он первоначально посмеялся ей; но когда умерший его сын воскрешен был Апостолом Павлом, то Рустил уверовал во Христа и принял святое крещение со всем домом своим; вместе с тем приняли святую веру и крещение и многие из числа прочих неверных, обитавших на острове том. Святой же Павел поставил блаженного Тита епископом острова Крита и прочих близлежащих островов и, поручив ему новопросвещенных христиан, оставил его там; сам же отравился в другие страны проповедовать имя Христово язычникам. Придя в Никополь, святой Павел написал послание Титу, в коем поучал его благому управлению (паствой): «для того я оставил тебя в Крите, чтобы ты довершил недоконченное и поставил по всем городам пресвитеров, как я тебе приказывал» (Тит.1:5). Объясняя эти слова апостольские, святой Златоуст говорит: «Тит был более искусным из числа всех, бывших с Павлом; ибо, если бы он не был искусным, Павел не поручил бы ему всего острова, не повелел бы окончить недоконченное, не подчинил бы суду его епископов, если бы не надеялся на сего мужа (Тита)». Когда Павел задержался в Никополе, то снова призывал к себе Тита, говоря в своем послании к нему: «когда пришлю к тебе Артему или Тихика, поспеши придти ко мне в Никополь, ибо я положил там провести зиму» (Тит.3:12). И пришел к нему святой Тит в Никополь; побыв вместе с ним непродолжительное время, Тит снова был послан им в Крит. После этого святой Павел был взят в Иерусалиме, заключен в оковы и послан в Рим. Тит, услыхав обо всём этом, прошел в Рим, дабы видеть страдальческий подвиг своего учителя. Тит пробыл в Риме до кончины святого Апостола Павла; по усечении честной главы Апостола (что было сделано по приказанию Нерона [4], Тит предал погребению честное тело Апостола и снова возвратился к своей пастве, в Крит; престол святительства своего Тит имел в одном из лучших критских городов, называвшемся Гортиной; Тит трудился непрестанно, обращая ко Христу еллинов от заблуждения их, поучая их и утверждая веру их чудесами. Следует заметить, что на острове том был идол почитаемой язычниками богини Дианы [5]; на поклонение сему идолу приходило много еллинов, которые приносили также и жертвы. Однажды святой Тит пришел на то место собрания нечестивых и начал говорить им слово Божие, увещевая их обратиться к истинному Богу, познав обольщение идольское. Но так как народ не слушал слов его, то святой Тит помолился Богу, и тотчас идол тот упал и рассыпался в прах. Тогда все, бывшие там, пришли в ужас, и уверовало во Христа в день тот пятьсот человек. Точно так же, когда, по приказанию императора римского, на острове Крите строился большой храм идольский в честь мерзкого бога Зевса [6], — и уже заканчивался постройкой, — Апостол Христов Тит, проходя мимо того места, помолился Богу истинному, и внезапно храм тот упал и разрушился до основания. Видя такое чудо, многие еллины обратились ко Христу и построили прекрасную церковь во имя господа Иисуса Христа, Бога истинного. Просветив остров Крит и окрестные страны светом веры святой, Апостол Тит достиг глубокой старости; он преставился ко Господу, имея от роду девяносто четыре года. При кончине его пришли с неба ангелы, дабы взять душу его; и просветилось лицо его, как солнце. Ибо чья жизнь была светом миру, того и смерть была почтена осиянием света от господа нашего Иисуса Христа [7].





Кондак, глас 2: Павлов явився собеседник, Апостоле, с сим нам слово предвозвестил еси божественныя благодати, тайноглагольниче Тите приснопамятне. Сего ради вопием ти: не престай моляся о всех нас.



Перенесение честных мощей святого Апостола Варфоломея

После страдальческой кончины святого Апостола Варфоломея [1], которую он восприял за Христа от нечестивых в армянском городе Албане [2], верные приняли честное тело святого Апостола и положили его в том же городе в оловянном ковчеге; и начали совершаться чудеса от мощей Апостола, ибо болящим подавалось от них исцеление; по сей причине многие из неверных обращались ко Христу. Слуги же диавола, жрецы нечестивые и жестокие, услыхав о тех чудесах и даже видя их очами своими, не только не познавали силы Божией, но ожесточались в сердцах своих и возненавидели честные мощи Апостола. Дойдя до крайней степени вражды и ярости, сии слуги диавола взяли упомянутый оловянный ковчег с мощами и бросили его в море, намереваясь потопить его во глубине морской. Кроме того сии нечестивцы бросили в море и еще четыре ковчега с мощами других святых мучеников, и именно, как полагают: Папиана, Лукиана, Григория и Акакия. Но вместо того, чтобы потонуть в пучине морской, сии ковчеги плавали наподобие лодок по поверхности моря, нося в себе бесценные сокровища. Ковчег Апостола Варфоломея, хотя и был оловянным, но не потонул в воде; напротив, сверх природы оказался чрезвычайно легким и носился по морю посреди прочих ковчегов мученических, как корабль, управляемый Богом Всесильным; ибо два ковчега находились по правую сторону его и два по левую, ради чести апостольской. Плавая чудесным образом по морю, упомянутые ковчеги приплыли к Босфору Фракийскому в Пропонтиде, затем проплыли через Геллеспонтский пролив, переплыли через моря Эгейское и Ионийское, и достигли до Сицилии; оставив Сиракузы по левую сторону, направились к западу и приплыли к острову Липаре. Здесь ковчег Апостолов пристал к берегу; ковчеги же прочих святых мучеников, проводив Апостола до Липары, оставили его здесь и разделились, направившись каждый, по Божественному изволению, в свою сторону. Папианов ковчег поплыл в Сицилию, Лукианов в Мессинию, Григориев в Калабрию, Акакиев в город Аскалус; обо всём этом было откровение от Бога епископу острова Липары Агафону. Сей епископ пришел с клиром и народом на берег морской и, найдя здесь ковчег с мощами Апостола, преисполнился радости вместе с прочими и сказал:

— Откуда пришло к тебе, о Липара, такое бесценное богатство; поистине ты ныне возвеличился и прославился; ликуй и радуйся, принимая руками своими посетившего тебя сего великого твоего заступника и ходатая к Богу, и воскликни к нему: благо пришел ты к нам, Апостол Господень!

Все удивлялись тому, каким образом оловянный ковчег с мощами святого Апостола, не только не потонул в воде, но оказался легче ладьи и переплыл столь далекий путь морской, руководимый, очевидно, не силою человеческою, но силою Божиею. И прославляли все величие Божие. Посем, взяв святой ковчег с мощами Апостола, понесли его с пением псалмов тожественно в церковь; и истекло миро от святых мощей Апостола; сим миром подавалось врачевание болезням неисцельным [3]. Сии честные мощи Апостола Христова находились на том острове долгое время, даже до времен царствования Феофила иконоборца [4]. В царствование же сего Феофила, по попущению Божию за грехи людские, агаряне взяли в плен остров Липару. Правитель города Беневента, князь Сикард, давно уже слышавший о чудесах Апостола Христова, воспламенился теплою верою к святому; посему, позвав из города Амалфии моряков и обещав вознаградить их в достаточной степени, он уговорил их отплыть на корабле на остров Липару и оттуда привезти к нему мощи святого Апостола Варфоломея, как некое драгоценное сокровище. Сии мужи отплыли на корабле, приплыли к острову Липаре, взяли оттуда столь желанное сокровище духовное и возвратились к своим. И лишь только князь Сикард услышал о приближающихся к нему мощах святого, вышел с епископом и многими людьми на кораблях в море для встречи; честные мощи Апостола Христова были приняты с радостью; потом их внесли с честью в город Беневент и положили в Великой церкви, торжественно отпраздновав сие событие. С того времени было установлено празднество в честь перенесения честных мощей святого Апостола Варфоломея, в двадцать пятый день месяца августа. От сих честных мощей подавались одержимым различными болезнями исцеления, по молитвам Апостола Варфоломея и по благодати Господа нашего Иисуса Христа [5].

Кондак, глас 4: Явился еси велие солнце Церкви, учений сиянием и чудесы страшными просвещая поющия тя, Варфоломее, Господень апостоле.



Память святых исповедников Христовых, пострадавших в Едессе от ариан

После многих гонений на христиан, поднятых нечестивыми идолопоклонническими царями и мучителями, Церковь Христова получила свободу во дни великого царя Константина [1] и начала процветать в мире и тишине; однако на нее было воздвигнуто новое гонение по действу диавола, но уже не от идолопоклонников, а от христиан зловерных, уклонившихся в еретичество. По кончине императора Константина — богохульная ересь Ариева [2] весьма усилилась, сначала в царствование Констанция [3], сына Константинова, а потом в царствование Валента [4]; ибо тот и другой придерживались ереси Ариевой и каждый, в свое царствование, весьма притеснял Церковь Христову. В царствование Валента, когда правоверные архиереи изгонялись с престолов своих, а на их места поставлялись еретики, в городе Едессе был епископом Варсис, — муж правоверный и святой, имевший дар исцелять всякие болезни в людях; сей Варсис с усердием противостал ереси Ариевой. Злочестивый царь Валентин, не терпя сего святого мужа, изгнал его с престола и послал в заточение, первоначально на остров Арад; но услыхав, что там ко святому епископу Варсису приходят многие из народа и слушают его правоверное учение, Валент переслал его оттуда в Оксиринф, город египетский. Но когда святой прославился и здесь чудесами и учительством своим, то Валент снова переслал его в еще более отдаленный город, по имени Фенон, находившийся близ обитания варваров; здесь и скончался святитель и исповедник Христов блаженною кончиною; оставшийся же после него одр (постель) на острове Раде подавал исцеление недугам; все, страдавшие какими бы то ни было болезнями, возлегая на тот одр, становились здоровыми и освобождались от духов нечистых. Изгнав сего святого архиерея с престола церкви едесской, нечестивый царь возвел вместо него волка, — именем и нравом; ибо того суетного архиерея звали Лупусом, что значит «волк» [5]. И таким образом вместо истинного пастыря в стадо Христово вошел волк хищный в овчей одежде архиерейства. Правоверный же народ едесский не хотел вступать в общение с тем лжепастырем, еретиком, как мерзости запустения (Мф.24:15), настоятельствовавшем на месте святом, — в церкви; посему правоверные граждане города того выходили из города в поле, собирались на открытом месте и совершали здесь служение Богу, как в храме; ибо ни один храм не был отдан в распоряжение правоверных, но все храмы были затворены для них и всеми славнейшими храмами завладели ариане, согласно приказанию царскому. Случилось однажды, что сам царь, направляясь из Антиохии, пришел в Едессу; узнав, что правоверные (христиане) гнушаются нечестия арианского и не хотят иметь общения с упомянутым епископом, но бегут от него и собираются вне города для молитвы, — царь разгневался на епарха едесского, по имени Модеста, за то, что он позволял народу поступать так, и ударил по ланите епарха; потом приказал ему приготовить вооруженных воинов; затем повелел епарху, выведши этих воинов на место молитвенного собрания народного, посечь и предать смерти христиан и разогнать их. Епарх, хотя и получил внушение от царя, но, щадя неповинный народ, известил тайно правоверных, чтобы они на другой день не выходили из города и не собирались на обычную молитву и служение, так как царь, по гневу своему, приказал вывести на христиан вооруженных воинов, чтобы их умертвить. Правоверные же, услыхав об этом, вместо того, чтобы убояться, преисполнились еще большей ревности, и, встав рано утром, вышли за город вместе с женами и детьми своими; христиане направились к обычному месту собрания своего, намереваясь положить там за Христа души свои. Епарх же, исполняя приказание царское, утром следующего дня отправился с вооруженными воинами к тому месту, выступив как бы на войну. И когда он был у ворот городских, то увидал некую женщину, вышедшую из дома своего, не затворившую за собою дверей, одевшуюся наскоро (не принарядившуюся), несшую с собою малого отрока; женщина та плакала и старалась обогнать его воинов, направляясь за город. Епарх приказал взять ее и привести к себе. Остановившись на дороге, епарх начал допрос, сказав:

— Несчастная женщина! Куда ты спешишь в столь ранний час и почему ты так торопишься?

Женщина отвечала:

— Я спешу на поле, где собираются христиане.

Епарх отвечал:

— Разве ты не слыхала, что епарх намеревается придти туда с воинами и побить всех, кого он найдет там?

Женщина отвечала:

— Да, я слышала об этом; потому-то я и тороплюсь, дабы вместе с ними (христианами) умереть ради имени Христова.

Епарх снова спросил:

— Для чего же ты взяла с собой сего отрока?

Женщина отвечала на это:

— Я хочу, чтобы и отрок сей вместе со мною сподобился венца мученического.

Услыхав об этом, епарх изумился такой ревности христиан и готовности их умереть за веру и приказал воинам возвратиться обратно; затем пошел к царю и сказал ему:

— Если прикажешь мне умереть, — я готов; но я не могу исполнить приказания, данного тобою мне.

Потом епарх рассказал царю о женщине с ребенком, сказав о том, с каким усердием она спешила за город в поле, дабы сподобиться смерти мученической, чего желала она и для себя, и для ребенка; затем епарх возвестил царю и о готовности всего народа принять смерть, ибо все христиане с женами и детьми были готовы умереть за исповедание веры своей во Христа.

— И невозможно, — прибавил епарх, — принудить народ едесский к общению в вере с епископом, если бы даже и всех граждан предать смерти; но какая может быть польза от этого? ибо они за свой мужественный страдальческий подвиг прославятся среди всех христиан, на нашу же долю останется стыд и вечное посмеяние.

Говоря так, епарх отклонил царя от избиения народа: царь приказал не притеснять народ, повелев брать на истязание лишь иереев, диаконов и прочих клириков, не желавших иметь общения с епископом арианским. После этого епарх позвал к себе весь духовный чин едесский, содержавший правоверие, начал с кротостью увещевать всех повиноваться приказанию царскому и предлагал войти в общение с епископом, именуемым Лупусом. Епарх сказал при этом:

— Верхом безумия является то, что вы, представляя из себя небольшое число людей, не слушаете приказания царского и противитесь ему, в то время как он владеет многими странами.

Когда епарх говорил это, все молчали. Потом епарх, обратившись к старейшему пресвитеру, по имени Евлогию, находившемуся уже в летах преклонных, спросил его:

— Почему ты не отвечаешь мне?

Евлогий ответил:

— Я не отвечаю тебе потому, что ты говоришь всем сообща; по этой причине я не хочу предварять ответом своим всех прочих. Но если ты спросишь только меня одного о чем-либо, тогда я тебе отвечу.

Епарх спросил:

— Почему ты не причащаешься с царем?

Блаженный же Евлогий, осмеивая вопрос еретика, ответил:

— Разве царь принял сан пресвитерства, чтобы мне причащаться вместе с ним?

Епарх, преисполнившись гнева, укорил святого старца и сказал:

— О безумный! Почему ты чуждаешься веры царевой и не входишь в общение с теми, кто входит в общение с царем?

Тогда все, вместе со святым старцем Евлогием, исповедали свою веру православную во Христа, Бога истинного, соестественного и соприсносущного Отцу, и выразили готовность положить души свои за сие исповедание. После сего епарх по повелению царскому взял восемьдесят мужей духовного чина, заключил их в оковы и послал на заточение во Фракию. И когда сии исповедники Христовы были отводимы во изгнание, отовсюду из городов и селений навстречу им выходил народ, оказывал им почести и снабжал их всем необходимым. Узнав об этом, еретики послали в скором времени сообщить царю, сказав, что вместо бесчестия изгоняемым оказывается великая честь. Тогда царь приказал разделить упомянутых христиан по двое и велел послать всех в разные страны, кого во Фракию, кого в Аравию, кого в Египет, — и в прочие страны. Блаженный же старец Евлогий, а вместе с ним и другой честный пресвитер, по имени Протоген, были отведены в фиваидский город Антиной, где христиан было немного, еллинов же, покланявшихся идолам, было бесчисленное множество. Здесь святые пребыли не малое время, исцеляли различные болезни в людях призыванием имени Иисуса Христа и обратили к вере христианской многих язычников, сподобив их святого крещения. Когда нечестивый царь Валент погиб, и скипетр восточного царства принял благочестивый Феодосий, ересь арианская устыдилась и стихла и сила и власть еретиков, преследовавших Церковь Христову, изнемогла; исповедники Христовы, бывшие в изгнании (именно те из них, кто еще не отошел ко Господу, но оказался в живых), получили свободу и возвратились каждый в отечество свое: архиереи православные снова получили свои престолы. Тогда и упомянутые два святых пресвитера Евлогий и Протоген возвратились из заточения в Едессу; а христиане правоверные отняли у ариан свои церкви; так как святой Варсис уже отошел ко Господу во изгнании, то Евлогий был поставлен епископом городу Едессе; Протоген же был поставлен епископом в месопотамский город Каррию. Сии святые Евлогий и Протоген украшали оба Церковь Христову словом и житием до дня кончины своей [6]. Мы же о всех тех славим Христа Бога, Спасителя нашего, со Отцом и Святым Духом славимого во веки. Аминь.

Память святого Мины, патриарха Константинопольского

В царствование Юстиниана [1] святой Мина был пресвитером и питателем странников в Странноприимнице святого Сампсона [2]. После того как патриарх Анфим [3] был низложен с престола за еретическое мудрствование, святой Мина как муж правоверный, проводивший святую жизнь и достойный посему высокого сана, был возведен на патриаршество святым Агапитом [4], папою римским, пришедшим в то время в Константинополь. Во время патриаршества святого Мины в городе Константинополе случилось такое чудо: Некоторый отрок еврейский вошел вместе с детьми христианскими в храм, во время причащения пречистых Таин Тела и Крови Христовых; сей отрок, приступив к Тайнам вместе с прочими детьми, принял причащение. Когда отрок пришел домой, отец спросил его, где он был и почему запоздал? Он же, как дитя, рассказал ему всю правду, — сказал, что был в храме христианском и принял причащение христианское. Услышав об этом, отец еврей весьма разгневался, и, взяв ребенка, бросил его в разожженную печь, при помощи которой выделывал стекло (так как был делателем стекла); но жене своей не сказал ничего. Между тем мать с плачем искала всюду своего сына и звала его по имени; на третий день поисков она подошла к разожженной печи, и ребенок откликнулся на зов ее; тогда она с большим трудом извлекла его оттуда и спросила:

— Каким образом и почему ты, находясь в таком огне, не сгорел и всё еще жив?

Отрок же рассказал ей следующее:

— Ко мне часто приходила некая Жена пресветлая, охлаждала огонь и давала мне воду; Она и пищу приносила мне, когда я был голоден.

В скором времени весть о сем чуде прошла по всему городу; об этом чуде уведал царь Юстиниан и святой патриарх Мина. После сего упомянутого отрока крестили вместе с матерью, отца же того отрока, пришедшего в ожесточение и не пожелавшего креститься, царь предал суду, как детоубийцу, и приказал казнить смертью. Святой Мина пас Церковь Христову шестнадцать лет и потом преставился ко Господу [5].

Память 26 августа

Страдание святых мучеников Адриана и Наталии

Великий гонитель Церкви Христовой нечестивый царь Максимиан [1], преследуя и умерщвляя повсюду множество христиан, прибыл в город Никомидию [2]. Войдя в идольское капище, царь совершил поклонение скверным своим богам, пав ниц пред идолами на землю, и, при участии всех жителей города, принес мерзостные жертвы. Вслед за тем он приказал отыскивать христиан и предавать их на мучения. Особенными наказаниями угрожал царь тем, кто вздумал бы скрывать христиан. Напротив тем, кто, узнав, где скрывается христианин, донесет о нем, или же, найдя такового, сам представит на суд, царь обещал награды и почести. Посему стали выдавать друг друга на смерть: сосед — соседа, ближний — ближнего своего; кто из-за боязни грозного повеления царя, кто из-за наград.

Некоторые из нечестивых донесли военачальнику своему о том, что в одной пещере скрываются христиане и поют в ней всю ночь и молятся Богу своему. Немедленно были отправлены воины, которые пришли в пещеру и захватили всех бывших в ней христиан, числом двадцать три человека. Сковав железными цепями, отправили их в город для представления царю. В то время царь проезжал на колеснице в идольское капище для принесения жертв. Встретив его на пути, воины, ведшие связанных христиан, закричали ему:

— Царь! Вот — противники твоему повелению и хулители наших великих богов.

Повелев остановить колесницу и, подозвав к себе поближе тех узников, царь спросил их, откуда они.

— Мы родились в этой стране, а по вере мы христиане, — ответили они.

— Разве вы не слыхали, — продолжал царь, — какие мучения ожидают тех, кто именует себя христианами?

— Слышали мы, — отвечали святые, — и смеялись над безумием твоим и над самим сатаною, действующим в сынах, неверующих в Бога, над коими ты — начальник!

Разгневанный царь воскликнул:

— О, окаянные! Как осмеливаетесь вы называть меня безумцем и смеяться надо мною? Клянусь великими богами, что я в лютейших мучениях сотру ваши тела!

— Растяните их и бейте палками без всякой пощады, — приказал он воинам, — и мы посмотрим тогда, придет ли их Бог к ним на помощь и освободит ли их из рук моих?

И мученики жестоко были биты воинами. Когда били мучеников, они говорили царю:

— Враг Божий! Поставь над нами еще хоть троих мучителей; сколько бы ты их ни звал и каких бы мук ни выдумывал, знай, что этим ты только приумножишь нам венцы.

— О, окаяннейшие из людей! — воскликнул царь. — Я сниму с вас ваши головы и вы ли ожидаете венцов на них?.. отвергните суетную веру свою и не губите себя за свое безумие!

Мученики отвечали:

— Тебя погубит Бог за то, что ты неповинно мучаешь Его рабов, не сотворивших никакого зла!

Тогда царь приказал воинам:

— Бейте их камнями по устам!

Схвативши поспешно в руки камни, слуги начали ими быть мучеников по устам, но не столько наносили вред им, сколько себе, так как до того обезумели, что этими самыми камнями сокрушали друг другу челюсти.

А святые говорили мучителю Максимиану:

— Беззаконник и богоненавистник! Ты без милости бьешь нас, ни в чем не повинных пред тобою, убьет же и тебя Ангел Божий и погубит весь нечестивый твой дом. Ты не можешь насытиться муками, коими мучаешь нас в продолжении стольких часов и с такою жестокостью, а тебя самого ожидают несравненно большие муки; очевидно ты не подумал о том, что мы имеем одинаковое с тобою тело, с тою лишь разницею, что твое — скверно и нечисто, а наше — очищено и освящено святым крещением.

Разгневанный еще более такими словами, мучитель Максимиан воскликнул:

— Клянусь великими богами, что я повелю отрезать у вас ваши языки, чтобы и другие, смотря на вас, научились не противоречить господам своим!

Мученики Христовы отвечали:

— Послушай, нечестивый мучитель! Если ты ненавидишь и мучаешь тех рабов, которые противятся своим земным господам, то зачем же ты принуждаешь нас противиться Господу Богу нашему? Или ты хочешь, чтобы и нас постигли те же муки, которые уготованы тебе?

— А скажите, — спросил мучитель, — какие муки уготованы мне?

— То, что уготовал Бог диаволу и ангелам его, — отвечали святые, — уготовал Он и вам, сосудам диавола; а именно: неугасимый огонь, червь неусыпающий, непрестанное мучение, вечную казнь, адскую погибель, тьму кромешную, где — плач и скрежет зубов и многие другие неисчислимые муки.

— Клянусь, отрежу у вас языки! — воскликнул мучитель.

— Безумец! — отвечали святые, — если ты отрежешь у нас те органы, коими прославляем мы Бога, то наши воздыхания еще легче дойдут до него и наши сердца еще сильнее возопиют к Нему, а изливаемая тобою наша кровь, как труба, возвысит свой голос к Владыке о том, что мы страдаем неповинно.

Услыхав такой ответ святых, нечестивый царь повелел заковать их в железные цепи и посадить в темницу, а имена и речи их записать в судебные книги. Когда святых ввели в судебную палату, чтобы записать имена их, один из начальников оной, муж знатный, по имени Адриан, державшийся еллинского нечестия [3], будучи свидетелем терпеливого и мужественного страдания оных мучеников, приступив к ним, спросил их:

— Заклинаю вас Богом вашим, Коего ради вы так страдаете, — скажите мне по совести, какую награду ожидаете вы от Бога вашего за такие мучения? Думаю я, что вы надеетесь получить от Него нечто великое и чудное.

Святые мученики отвечали ему:

— Мы своими устами не можем выразить тебе, и ты слухом своим не можешь вместить, ни умом постигнуть тех радостей и преславных почестей, которые мы ожидаем получить от Владыки нашего, Праведного Воздаятеля.

— А из законодательных, пророческих и других книг вам не известно ли что об этом? — спросил Адриан.

— И сами пророки, — отвечали святые, — не могли в совершенстве постигнуть умом тех вечных благ, так как они были такие же люди, как и мы; хотя они угождали Богу благою верою и добрыми делами и говорили то, что внушал им Дух Святой, но об оной славе и воздаяниях, которые мы ожидаем получить, в Писании говорится: «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор.2:9).

Услыхав такие слова, Адриан вышел на средину и сказал писцам, записывавшим имена мучеников:

— Запишите и мое имя с этими святыми, так как и я — христианин и вместе с ними умру за Христа Бога!

Писцы тотчас же отправились к царю и возвестили ему о том, что Адриан объявил себя христианином и просит их записать и его имя в число осужденных. Услыхав об этом, царь удивился и разгневался и, призвав тотчас же к себе Адриана, спросил его:

— Ты лишился разумения, Адриан? Или и ты также хочешь злой погибели?

— Нет, — отвечал он, — я не лишился разума, а, напротив, от великого безумия пришел в здравый разум.

— Не рассуждай, — воскликнул царь, — а лучше проси прощения, сознайся пред всеми, что ты согрешил и вычеркни свое имя из списка осужденных.

— С этих пор, — отвечал Адриан, — я начну умолять истинного Бога о том, чтобы Он простил мне мои грехи, которые я совершил, будучи язычником.

Разгневанный такими словами Адриана, царь Максимиан повелел тогда и его заковать в железные цепи и заключить в темницу вместе с теми мучениками, назначив день, когда предаст всех их на мучение.

Один из слуг Адриана, прибежав поспешно в его дом, возвестил госпоже своей Наталии, жене Адриановой, о том, что господина его заковали в цепи и отправили в темницу. Услыхав о сем, Наталия пришла в великий ужас, горько, горько заплакала и, разорвав на себе одежды, спросила слугу:

— За какую же вину господина моего посадили в темницу?

— Будучи свидетелем того, — ответил слуга, — как некоторых людей мучили за имя какого-то Христа и за то, что не послушались царского повеления, не отреклись от своей веры и не принесли жертвы богам, господин наш просил писцов, чтобы и его имя они записали в число осужденных на смерть, так как хочет умереть вместе с ними.

— А ты не знаешь ли точнее, за что мучили тех мужей? — опять спросила слугу Наталия.

— Я же сказал тебе, — отвечал слуга, — что их мучили за некоего Христа и за то, что они не послушались царского повеления поклониться богам.

Тогда Наталия весьма возрадовалась духом, перестала плакать, сбросила с себя разорванные одежды и, надев самые лучшие, отправилась в темницу. Дочь верующих в Бога и святых родителей, Наталия боялась ранее открыть кому-либо свою веру во Христа, которую хранила тайно, так как видела, какому лютому гонению и мучению подвергаются христиане со стороны нечестивых; теперь же, услыхав о том, что муж ее верует во Христа и записан в число осужденных на мучение, и она твердо решила объявить себя христианкой. Войдя в темницу, блаженная Наталия припала к ногам мужа своего и, облобызав его оковы, сказала:

— Блажен ты, господин мой, Адриан, так как нашел такое сокровище, которого не наследовал от своих родителей: «тако бо благословится человек бояйся Бога». Поистине, господин мой, ты теперь в таких юных летах своею верою во Христа собрал такое богатство, какого не приобрел бы даже и на старости лет, оставаясь в еллинском заблуждении. Теперь без печали пойдешь ты в будущую жизнь и найдешь такое сокровище, которого не получат там те, которые собирают себе большое богатство и приобретают имения. Там уже не будет им времени на то, чтобы приобретать что-либо, или давать взаймы, или самим от кого занять, когда никто не может избавить от вечной смерти во аде и от мук геенских; там никто не поможет друг другу — ни отец сыну, ни мать дочери, ни великое земное богатство — собравшему его, ни рабы — господину своему, но каждый понесет свое наказание. Твои же все добродетели, господин мой, пойдут с тобою ко Христу, чтобы воспринять тебе от Него блаженство, уготованное любящим Его. Иди же к Нему с дерзновением, не боясь будущего наказания; ведь, ты уже теперь победил и огонь неугасимый и прочие муки. Молю же тебя, господин мой, твердо пребыть в том звании в которое ты призван Божиим милосердием. Да не возвратит тебя с оного доброго пути ни сожаление о юной красоте, ни любовь к родным, ни друзья, ни богатство, ни рабы, ни рабыни, ничто земное: всё это придет в ветхость и истлеет; но имей пред очами своими только то одно, что — вечно, и не взирай на тленные и временные блага мира сего. Не увлекайся льстивыми словами сродников и друзей твоих, чтобы не отвлекли они тебя от веры своим лукавым советом. Возненавидь их ласки, отвергни их советы и не слушай обманчивых слов их; взирай только на одних, находящихся с тобою, святых мучеников, их словам внимай, их терпению подражай без всякого колебания. Не бойся ярости мучителя и различных его мук, всё это скоро окончится, а от Христа на небе Его рабам, страждущим за Него, будет вечная награда.

Сказав это, Наталия умолкла. Был уже вечер.

Адриан сказал ей:

— Теперь ступай домой, сестра моя, и спи спокойно, а когда я узнаю о времени, в какое нас выведут на мучение, я извещу тебя, чтобы тебе придти и видеть нашу кончину.

Встав от ног Адриана, Наталия подходила к каждому из двадцати трех узников и, припадая к ним, лобызала оковы их, говоря:

— Рабы Христовы! Молю вас, утверждайте сию Христову овцу; советуйте ему претерпеть до конца, указуя ему на будущее воздаяние, уготованное верным, приносящим кровь свою Христу Богу, подобно вам, принесшим Ему кровь свою, за каковое страдание ваше вы получите в награду вечное спасение. Присоедините и его душу к душам своим и будьте ему отцами вместо плотских родителей, которые были нечестивыми; укрепите его вашим святым советом в том, чтобы он, веруя несомненно, совершил страдальческий свой подвиг.

Сказав это, Наталия снова обратилась к Адриану, находившемуся в самой глубине темницы:

— Смотри, господин мой, — сказала она, — не щади своей молодости и красоты телесной: бренное тело будет пищею червей. Не помышляй ты об имении своем, о золоте и серебре, так как всё сие не принесет пользы на Страшном суде. Там никто никакими дарами не может искупить души своей от вечной погибели, так как никто не примет даров; только одни добрые дела святых душ примет Бог вместо даров.

Сказав это, Наталия ушла домой. По прошествии нескольких дней Адриан, услыхав, что царь хочет уже вывести его вместе с прочими узниками на суд и мучение, обратился к святым мученикам с такою просьбою:

— Господа мои! — сказал он, — с вашего благословения мне нужно сходить в свой дом и позвать рабу вашу, а мою сестру Наталию затем, чтобы видеть ей наше страдание, так как я обещался позвать ее в час, назначенный для оного.

Святые дали ему свое благословение и поручились за него; Адриан, заплатив темничным стражам, отправился. Один из горожан, увидев его идущим домой, поспешно прибежал к Наталии и возвестил ей, что муж ее освобожден от оков и подходит к дому. Услыхав о сем, Наталия не поверила и сказала:

— Кто же мог освободить его? Не может быть, чтобы муж мой разлучился со святыми мучениками.

Во время разговора пришел также один из слуг и сказал:

— Знаешь ли, госпожа, что господин наш освобожден и подходит близко к дому?

Думая, что он отвергся Христа и за то освобожден, Наталия пришла в великую скорбь и горько зарыдала, а увидав в окно, что он уже близко подходит к дому, бросив из рук свою работу, поспешно встала и, затворив двери, громко сказала:

— Отойди от меня, отступник от Бога, обманувший Господа своего! Не могу я беседовать с отвергшимся от Бога и не стану слушать лживых слов. О, безбожник и окаяннейший человек! Кто побудил тебя взяться за дело, которого не мог довести до конца? Кто разлучил тебя со святыми? Кто соблазнил тебя удалиться от содружества с оными? Что обратило тебя в бегство еще до выхода на брань? Ты не увидел еще врага, а бросил уже свое оружие; на тебя не выпущена еще стрела, а ты уже уязвлен! Удивилась я, думая, может ли быть что доброго от безбожного рода и нечестивого города? Может ли быть принесена чистая жертва Богу от потомка мучителя? Будет ли благоуханным для Вышнего кадило со стороны тех, кои проливают кровь неповинную? И что делать мне, окаянной, вышедшей замуж за сего нечестивца? Не удостоилась я звания супруги мученика, напротив сделалась я женою отступника; кратковременна была моя радость и перешла она в вечное поношение; была мне на некоторое время похвала среди жен, а теперь я буду иметь пред ними непрестанный стыд!

Блаженный Адриан, стоя за дверями и слушая слова Наталии, радовался душою и укреплялся на подвиг, горя еще большим желанием исполнить то, что обещал Христу Богу. Он удивлялся таковым словам молодой жены, недавно вступившей с ним в брак, так как прошло всего лишь тринадцать месяцев со дня их венчания. Видя великую скорбь жены своей, Адриан, стуча в двери, начал просить ее, говоря:

— Отвори же мне, госпожа моя, Наталия! Не убежал я от мучений, как ты думаешь; нет, не мог я так поступить. Я пришел взять тебя с собою, как обещал, чтобы тебе видеть нашу кончину.

Не веря его словам, Наталия с упреком продолжала говорить ему:

— Вот как обманывает меня преступник, вот как лжет второй Иуда! Отойди от меня, чтобы не убить мне тебя!..

И не отпирала дверей.

— Отвори же скорее, — просил Адриан, — а то я уйду не увидев тебя и ты будешь скорбеть о том, так как мне нужно скорее возвратиться. За меня поручились святые мученики, и, если я не приду в назначенный срок, и о мне спросят начальники, а меня не будет, то святые мученики кроме своих мук должны будут понести таковые и за меня; но могут ли они понести мучения и за меня, когда они и так уже едва живы?

Услыхав это, Наталия тотчас с радостью отворила двери, и оба они припали друг к другу в объятия.

— Блаженна ты жена! — сказал Адриан. — Ты одна познала Бога, чтобы спасти мужа своего! Поистине, ты супруга, любящая мужа! Венцом за то будет тебе блаженство, так как ты, хотя и не терпишь сама мук, но соболезнуешь страданию мучеников своим участием.

Взяв жену свою, Адриан отправился вместе с нею. Дорогою он спросил ее:

— А как же мы поступим с своим именьем?

Наталия отвечала:

— Оставь, господин мой попечение о земном, чтобы не совратило оно ума твоего; заботься и помышляй единственно о том, чтобы совершить тебе подвиг, на который ты призван. Забудь о всём мирском, тленном и душевредном, позаботься лучше о том, чтобы видеть и получить вечные блага, уготованные тебе и тем святым, с коими идешь путем Господним.

Войдя в темницу, раба Божия Наталия припала к святым мученикам и, лобызая оковы их, видела при этом, что раны их уже загноились и из них падали черви, а от тяжести железных оков, коими они были связаны, телесные составы их отпадали друг от друга. Наклонившись, она отирала гной от ран их. Потом немедленно послала она своих служанок принести из дома хорошего полотна и перевязок. Когда всё это было принесено, Наталия своими руками перевязывала раны страдальцев и, насколько могла, облегчала их нестерпимые страдания, прислуживая в темнице семь дней до самого изведения их на суд. Когда настал день суда, царь Максимиан воссел на судилище и повелел привести к себе узников. Слуги тотчас же отправились в темницу объявить им царское повеление. Увидев, что они так изнемогли телом от тяжких ран, что и ходить даже не могут, слуги повлекли всех мучеников, как трупы скотов, связанных одною цепью; Адриана же вели позади всех, связав ему руки назади. Когда они подходили к судилищу, было возвещено царю, что узники приведены.

— Ведите, — приказал царь, — сюда всех вместе, чтобы они видели мучение друг друга; ведите же их нагими, приготовленными к мучению.

Начальник темницы доложил царю:

— Царь! Те, кои были мучены раньше, не могут быть приведены сюда на испытание. Повели привести одного Адриана, так как он еще бодр и здрав телом и может понести различные мучения; тела же других загноились, сквозь раны их виднеются кости и, если начать их мучить снова, они, пожалуй, тотчас же умрут, не перенеся многих мук, им уготованных. Мы же не хотим того, чтобы умерли они от кратковременного мучения, как мало виновные, но дай им некоторое время на то, чтобы они выздоровели и поокрепли, чтобы понести им потом множайшия мучения за свои беззакония.

Тогда царь приказал ввести одного Адриана. Раздев Адриана донага, слуги дали ему при этом и орудия казни, чтобы он нес их сам своими руками.

Святые мученики сказали ему:

— Блажен ты, Адриан, что сподобился понести крест свой и последовать Христу! Смотри же, не страшись, не возвращайся назад и не теряй своей награды; остерегайся того, чтобы не украл сокровища твоего диавол; не бойся видимых мук, но взирай на будущее воздаяние: смело приступи и посрами мучителя! Знай: «нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас» (Рим 8:18), которую мы надеемся получить по милости Господней.

Блаженная Наталия также сказала ему:

— Обратись, господин мой, умом своим к одному только Богу, и пусть сердце твое не страшится ничего! Мал труд, но покой бесконечен, кратковременно страдание, но слава мученическая вечна; потерпишь немного болезней и вскоре будешь радоваться с ангелами. Если ты, служа земному царю, заботился о собирании малых податей, не щадил своего здоровья и готов был умереть на войне, то не с большим ли мужеством теперь надлежит тебе понести всякие мучения и умереть за Царя Небесного, с Коим сам воцаришься!

Когда привели Адриана к нечестивому царю Максимиану, он, взглянув на него, спросил:

— Ужели ты пребываешь еще в своем безумии и хочешь мучением окончить жизнь свою?

— Я уже прежде говорил тебе, — отвечал Адриан, — что я не обезумел, но образумился и готов умереть в сей жизни!

Царь спросил:

— Не принесешь ли ты жертвы и не поклонишься ли богам, подобно тому, как я и все, которые со мною, кланяемся им и приносим жертвы?

— Безумец, — отвечал Адриан, — заблуждаясь сам, зачем же ты и других вводишь в то же заблуждение? Ты ведь не только себя самого подвергаешь погибели, но и весь народ, который слушает тебя, увлекаешь в ту же погибель, советуя и принуждая поклоняться бездушным истуканам, оставив истинного Бога, Творца неба и земли!

— Так ты считаешь наших великих богов малыми? — спросил царь.

— Я, — отвечал Адриан, — не называю их ни малыми, ни великими, ибо они — ничто.

Разгневанный мучитель приказал тогда жестоко бить его палками. Блаженная Наталия, услыхав, что ее мужа начали бить, известила о том святых мучеников, сказав:

— Господин мой начал страдать!

Святые тотчас же начали молиться за него Богу, чтобы Он укрепил его в муках. Царь же повелел мучителям приговаривать: «Не хули богов! Когда мученика били, он говорил царю:

— Если я мучаюсь за то, что хулю богов, которые не суть боги, то какое же мучение ожидает тебя за хулу Бога Живого и истинного?

— Ты научился говорить так дерзко, вероятно, у этих льстецов? — спросил царь.

Мученик отвечал:

— Зачем ты называешь льстецами наставников на спасение и вождей к вечной жизни? Вы большие обманщики, увлекающие людей в погибель!

Разгневанный Максимиан повелел четверым сильным слугам жестоко бить мученика толстыми кольями. И когда били Адриана, он говорил:

— Чем более ты, мучитель, изобретешь мне мучений, тем больше исходатайствуешь мне за них венцов!

А блаженная Наталия о всем, что спрашивал царь и что отвечал ему Адриан, передавала святым мученикам.

— Пощади хоть юность свою, — продолжал увещевать мучитель, — и призови богов! Зачем тебе так напрасно и добровольно погибать? Мои боги — велики, и я весьма сожалею о тебе, видя, как тяжко ты мучаешься, и как гибнет твоя красота!

— Я щажу себя, — отвечал мученик, — чтобы не погибнуть мне до конца!

— Призови же богов, — упрашивал мучитель, — они помилуют тебя, а я возвращу тебе прежний твой чин. Не должно сравнивать тебя с теми, которые находились с тобою в узах, так как ты человек благородный, сын знатных родителей и хотя молод, но достоин великих почестей; те же узники — бедняки, низкого происхождения и глупые невежды!

— Я знаю, — отвечал мученик, — что тебе известен мой род и происхождение; но если бы ты знал род тех святых и богатое наследие, которого ожидают они, ты бы один из первых припал к их ногам и просил их помолиться о себе и своими же руками уничтожил бы своих бездушных богов!

Разгневавшись еще сильнее, мучитель приказал четверым сильным слугам бить мученика по чреву. И они били святого до тех пор, пока не прорвалось чрево и из него начали выпадать внутренности. Видя это, мучитель повелел перестать бить. Блаженный Адриан был молод и нежен телом: ему было лишь двадцать восемь лет от роду.

— Видишь ли, — обратился к нему царь, — как я щажу тебя! Ты хоть одним словом призови богов и тотчас же они будут милостивы к тебе; а я призову врачей, чтобы они залечили твои раны, и сегодня же ты будешь находиться в моем царском дворце!

— Если ты обещаешь мне уход за мною врачей, — отвечал мученик, — и почет в твоем дворце и говоришь, что твои боги будут милостивы ко мне, то все-таки пусть они своими устами скажут мне, что они хотят дать мне, пусть скажут, какое благодеяние обещают они мне! И когда я услышу их слова, то принесу им жертвы и поклонюсь, как ты того желаешь!

— Не могут говорить они! — отвечал царь.

— А если они не могут говорить, — сказал мученик, — то зачем же и поклоняться им, немым и бездушным?

Во гневе и ярости мучитель повелел опять связать святого мученика с прочими узниками и заключить их в темницу, назначив день, когда выведет их на суд. Тогда воины, взяв святых мучеников, одних повлекли, других, изнемогших от телесных страданий и не могущих ходить, несли на руках, а святого Адриана вели и снова заключили в темницу. Блаженная Наталия ободряла его и утешала и, обняв, говорила:

— Блажен ты, господин мой, что сподобился участи святых мучеников! Блажен ты, свет очей моих, так как страдаешь ради Пострадавшего за тебя! Вот ты теперь идешь видеть славу Его и быть общником оной, ибо общник Его страданий будет причастником и славы Его.

Во время сего разговора Наталия отирала кровь его и помазывала ею свое тело. А святые мученики весьма радовались мужественному терпению Адриана и, приступив к нему, лобызали его, говоря: «Мир тебе, брат». А те, которые не могли ходить от тяжести ран, лежали на полу и ползком приближались к нему, чтобы лобызать его, и все говорили ему:

— Радуйся о Господе, возлюбленный брат, так как имя твое написано с прославленными рабами Божиими!

— Радуйтесь и вы, рабы Христовы, — отвечал Адриан, — вы получите венцы за вашу заботу обо мне! Молитесь же за меня ко Господу, чтобы Он укрепил меня, весьма изнемогшего телом, и чтобы восстающий на меня враг — диавол — ничего не мог сделать со мною!

— Уповай на Бога, — сказали святые. — Сатана не одолеет тебя: ты далеко отогнал его своим страданием. Мы сначала боялись за тебя, думая, что ты, как человек, будешь немощен, а теперь, видя твое крепкое терпение, мы более уже не сомневаемся в тебе и веруем, что при Божией помощи враг ничего не может сделать с тобою; поэтому не бойся: с тобою — Христос, Победитель диавола!

Вместе со святою Наталиею были и другие благочестивые жены, которые прислуживали святым, прикладывая к их ранам целебные лекарства и делая им перевязки, разделив при этом между собою мучеников так, чтобы каждая могла послужить своему всяким за ним уходом. Узнав о том, что многие благочестивые женщины приходят в темницу и прислуживают узникам, прикладывая к их ранам лекарства, нечестивый царь запретил их допускать туда к узникам. Видя, что женщинам нельзя было более приходить к мученикам, святая Наталия остригла на голове своей волосы, переоделась в мужское платье и, войдя в темницу в образе мужчины, одна прислуживала не только мужу своему, святому Адриану, но и всем прочим святым мученикам. Перевязав раны мучеников, она села у ног Адриана и говорила:

— Молю тебя, господин мой, помнить наш союз и мое присутствие при тебе во время твоего страдания и желание тебе венцов; помолись ко Господу нашему Иисусу Христу, чтобы Он взял и меня с собою, чтобы, как жили мы с тобою вместе в этой многоскорбной и исполненной грехов жизни, так неразлучно пребыли и в оной блаженной жизни. Молю тебя, господин, когда предстанешь ты Христу Господу, принеси Ему первую о мне молитву; верю я, что все, о чем ни попросишь ты, даст тебе Господь, ибо молитва твоя любезна Ему и приятно прошение твое. Но ты знаешь нечестие граждан сих и безбожие царя, и я боюсь того, как бы не принудили меня выйти замуж за другого, нечестивца и язычника; тогда осквернится ложе мое и расторгнется союз наш. Молю тебя, соблюди супругу свою, как учит апостол, дай мне в награду за мое целомудрие умереть с тобою!

Сказав это, она встала и снова служила святым, подавая им пищу и питие, омывая и перевязывая их раны. Благочестивые женщины, узнав, что Наталия в мужском одеянии служит святым, по ее примеру, также остригли волосы на головах своих и, одевшись в мужские одежды, по-прежнему входили в темницу и служили святым. Когда нечестивому царю стало известно о том, что сделали женщины, а также и о том, что узники весьма изнемогли от гнойных ран и едва живы, он повелел принести к ним в темницу наковальню и железный молот, чтобы перебить мученикам голени и руки, сказав при этом:

— Пусть умрут они не обычною для людей насильственною смертью!

И когда мучители и убийцы-слуги принесли в темницу железную наковальню и молот, Наталия, увидав это и узнав причину их прихода, встретила их с мольбою о том, чтобы они начали с Адриана, так как она боялась, чтобы муж ее, видя лютое мучение и кончину других мучеников, не устрашился. Мучители послушали Наталию и приступили сначала к Адриану. А Наталия, подняв ноги мужа своего, положила их на наковальню; мучители сильным ударом молота по ногам мученика перебили ему голени и отбили ноги.

— Умоляю тебя, господин мой, раб Христов, — сказала Наталия, — пока ты еще жив, протяни руку свою, чтобы отбили ее и ты тогда сравняешься с прочими святыми мучениками, которые более пострадали, нежели ты!

Святой Адриан протянул к ней свою руку, а она, взяв ее, положила на наковальню. Мучитель, ударив сильно по руке молотом, отсек ее и тотчас святой Адриан предал душу свою в руце Божии от великих страданий. Умертвив святого Адриана, мучители пошли с молотом и наковальнею к прочим мученикам, но они сами клали свои ноги и руки на наковальню и говорили:

— Господи, приими души наши!

После сего нечестивый царь повелел сжечь тела мучеников, чтобы христиане не могли взять их. Услыхав о сем повелении царя, блаженная Наталия тайно взяла руку мужа своего и скрыла ее у себя, чтобы она не была сожжена. Когда слуги мучителя разожгли печь и выносили тела святых мучеников из темницы на сожжение, святая Наталия и прочие благочестивые жены следовали за ними и собирали мученическую кровь в свои дорогие одежды и повязки и, храня у себя, мазали ею свои тела. Кроме того, они скупили за деньги у слуг даже и их одежды, обагренные кровью мучеников. Когда тела святых были брошены в печь, женщины со слезами воскликнули:

— Помяните нас, господа наши, в вечном покое вашем!

А святая Наталия подбежала уже к печи, чтобы броситься в огонь, желая принести себя вместе с мужем в жертву Богу, но была удержана от этого. Вдруг загремел страшный гром, засверкала молния и пошел сильный дождь, который затопил все места водою и погасил самую печь. Объятые страхом, нечестивые мучители бежали, а многие из них на дороге падали мертвыми, поражаемые молниею. Когда слуги мучителя разбежались, находившиеся там верные мужи вместе со святою Наталиею и прочими женами вынули из печи тела святых мучеников целыми, нисколько неповрежденными от огня, так что даже и волоса на них не обгорели. Один благочестивый муж с своею женою, припадая к Наталии, начал просить ее и прочую братию, говоря так:

— Мы живем на краю города в уединенном месте; мы гнушаемся безбожия и не можем больше смотреть на то жестокое кровопролитие, которое творит нечестивый царь и поэтому не хотим более пребывать здесь и переселяемся в Византию. Дайте нам тела святых мучеников, мы перенесем их на корабль, увезем их отсюда с собою и там сохраним их до смерти нечестивого царя Максимиана; по смерти же его, если будем живы, мы возвратимся и привезем тела святых опять сюда, чтобы они были почитаемы всеми. Если же они ныне останутся здесь, то царь опять велит их сжечь и вы будете предателями тел, которые сохранил Бог от сожжения посредством дождя.

Все согласились и перенесли тела мучеников на корабль, чтобы отправить их в Византию; а ветер к отплытию корабля был благоприятен. Между тем святая Наталия жила в своем доме, имея у себя руку любезного своего супруга, святого Адриана, которую она, помазав драгоценным миром и обвив порфиром, положила в изголовье своей постели, чего никто не знал из ее домашних. Спустя несколько времени один знатный муж, саном тысяченачальник, пожелал жениться на Наталии, так как она была молода, красива собой и богата. Он просил царя, чтобы тот позволил ему взять за себя замуж жену Адрианову и царь согласился на этот брак. Жених немедленно же послал к Наталии знатных женщин с предложением своей руки. Но Наталия сказала им:

— Я рада вести, что такой муж хочет взять меня замуж; но прошу вас подождать до трех дней, чтобы приготовиться мне, так как я никак не ожидала, чтобы кто захотел так скоро сочетаться со мною браком.

Говоря это, блаженная Наталия замыслила бежать туда, куда были увезены тела мучеников. Отпустив к тысяченачальнику присланных к ней женщин и обнадежив их, сама она, войдя в спальню свою, где хранилась рука святого Адриана, и павши на землю, с плачем воззывала ко Господу:

— Господи Боже наш, Боже скорбящих и сокрушенных сердцем, призри на меня, рабу Твою, и не допусти, чтобы осквернилось ложе мученика твоего Адриана. Не забудь, Владыка, страданий раба Твоего, которые он претерпел ради святого Твоего имени! Милостивый Господи! Помяни преломление голеней и отсечение рук его и прочих рабов Твоих, претерпевших ради Тебя, и да не напрасны будут их страдания. Помилуй ради их и меня и не допусти до сожительства с Твоими врагами. Ты, избавивший от огня святых оных, избавь и меня от намерения скверного человека!

Во время сей молитвы Наталия от изнурения и печали задремала и уснула тонким сном, и вот, в сонном видении ей явился один из святых мучеников и сказал:

— Мир тебе, раба Христова, Наталия! Верь, что Бог не презрел тебя и мы также не забыли твоих трудов, которые ты понесла своим уходом за нами во время заключения нашего в темнице; представ пред лицо Христа, мы молим Его о том, чтобы Он повелел и тебе поскорее придти к нам.

Блаженная же Наталия спросила его:

— А скажи мне, святой мученик, предстал ли с вами Христу Господу господин мой Адриан?

Мученик отвечал:

— Он прежде нас предстал пред Владыкою! А ты ступай и немедленно сядь на корабль и плыви туда, где находятся наши тела; там явится тебе Господь и приведет тебя к нам!

Пробудившись от сна, святая Наталия тотчас же покинула все и, взяв одну только руку святого Адриана, вышла из дома и, подойдя к берегу морскому, увидала корабль, как бы нарочито ее ожидающий и готовый отплыть в Византию. Войдя в оный, она увидала на нем людей обоего пола и всех христиан, бежавших от мучения нечестивого царя Максимиана, и воздала славу Богу. Тысяченачальник же, узнав об отъезде Наталии, выпросил у царя на помощь воинов и, сев на другой корабль, погнался за нею. Когда корабль его отплыл от берега на тысячу стадий, подул на море противный ветер, который погнал корабль назад к берегу на то место, откуда он отплыл, и причинил ему большой вред, так что многие из бывших на корабле потонули. А христианский корабль, на котором была святая Наталия, плыл без всякой опасности. В полночь явился им диавол, как бы плывущий на корабле с востока, имея при себе людей наподобие моряков; диавол спросил христианских корабельщиков как бы голосом кормчего:

— Вы откуда и куда держите путь?

Те отвечали:

— Мы из Никомидии, плывем в Византию [4].

Враг сказал им:





— Вы сбились с прямого пути, поверните корабль на левую сторону.

Говоря так, диавол хотел их обмануть и утопить. Христиане, поверив лживому совету и думая, что, встретившиеся им, действительно плывут с востока, начали направлять паруса и корабль налево; но вдруг явился им святой мученик Адриан, сиявший светом, и закричал громким голосом:

— Плывите по предпринятому пути и не слушайте слов врага, наверно приготовляющего вам погибель.

Сказав так, мученик, казалось, пошел вперед по водам, а диавол исчез вместе с своим кораблем. Блаженная Наталия, встав, увидела святого Адриана, идущего впереди корабля и воскликнула:

— Вот мой господин!

И тотчас святой стал невидим. Подул благоприятный ветер. Путешественники прибыли в Византию до рассвета и пристали к берегу, на котором вблизи находился храм, где были положены тела святых мучеников, и с радостью высадились. Придя в храм к телам святых мучеников, святая Наталия с несказанною радостью припала к ним, лобызая их и проливая от радости слезы; приложив руку святого Адриана к его телу, она преклонила колена и долго молилась. Потом после продолжительной молитвы она встала и облобызала находящихся на оном месте братьев и сестер, так как там собралось много верных христиан, которые приняли ее с радостью, ввели ее внутрь дома и стали просить ее немного отдохнуть, так как видели, что она очень изнемогла от морского плавания. Когда она крепко заснула, ей явился во сне святой Адриан и сказал ей:

— Хорошо, что ты пришла сюда, раба Христова и дочь мученическая: приди в покой свой, уготованный тебе от Господа, приди и восприми должную тебе награду!

Встав от сна, святая Наталия рассказала свой сон находившимся при ней христианам и просила их помолиться о ней. После этого она уснула снова. Верующие чрез час пришли разбудить ее, но нашли ее уже скончавшеюся, ибо ее святая душа отошла в вечный покой ко Господу. Так, вскоре после страданий святых мучеников, и святая Наталия окончила свой мученический подвиг, хотя и без пролития крови. Много она спострадала святым мученикам, служила им в темнице и смотрела на их страдания, а также покинула ради целомудрия и дом свой и отечество, и в лике мучеников предстала пред Христом, Спасителем нашим, Коему со Отцом и Святым Духом воссылается честь и слава ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.

Тропарь, глас 4: Мученицы Твои, Господи, во страданиих своих венцы прияша нетленныя от Тебе Бога нашего: имуще бо крепость Твою мучителей низложиша, сокрушиша и демонов немощныя дерзости, тех молитвами спаси души наша.

Кондак, глас 4: Жены богомудрыя божественныя словеса, в сердце положив Адриане мучениче Христов, к мучениям усердно устремился еси, с супругою венец прием.



Празднество в честь сретения Владимирской иконы Божией Матери

В княжение благоверного великого князя Василия Дмитриевича [5], при святейшем митрополите Киприане [6], случилось нашествие на землю Российскую агарянского царя (завоевателя монгольского) Тамерлана; сей Тамерлан, поднявшись с востока с великим воинством, покорил много стран и, наконец, приблизился к пределам страны Российской. Подойдя к границам области Рязанской, Тамерлан взял город Елец, пленил князя елецкого и умертвил многих христиан; ибо был ненавистником и грозным преследователем христиан. Тамерлан похвалялся опустошить всю землю российскую и искоренить веру христианскую; сей опустошитель направил путь свой к городу Москве, намереваясь его разрушить. Когда великий князь Василий Дмитриевич услышал об этом, то собрал своих воинов и направился к городу Коломне. Отправившись отсюда, он остановился на берегу реки Оки и ополчился здесь против неприятеля; Тамерлан же простоял на одном месте пятнадцать дней. Когда великий князь (и все воины христианские) узнал о великой силе нечестивого царя, пришедшего в Россию с многочисленным войском, услышал также и о его злом намерении, то вместе с воинами поднял к небу руки свои и помолился со слезами к Господу и к Пречистой Матери Божией, прося об избавлении от того безбожного агарянина: великий князь призывал на помощь угодников Божиих, святых иерархов Петра и Алексия, преподобного Сергия и прочих российских чудотворцев. Одновременно с тем великий князь попросил отца своего духовного, преосвященного митрополита Киприана, объявить народу пост с молитвою; великий князь просил также митрополита взять из города Владимира чудотворную икону Матери Божией и принести эту икону в Москву для защиты престольного города российского. Святитель Божий Киприан и ранее помышлял принести в Москву упомянутую честную икону Матери Божией; когда же получил повеление от князя, тогда со усердием возблагодарил Бога за то, что Он вложил в сердце великого князя ту же мысль; единомыслие с великим князем святейший митрополит принял за знамение Божия благоволения и соизволения на то, чтобы чудотворная икона Богоматери была принесена в Москву. В скором времени после сего митрополит послал во Владимир нарочитых мужей чина духовного, дабы взять там честную икону Богоматери; собрав весь чин духовный и множество народа, святейший митрополит соборно принес молебствие о победе над врагами и заповедал всем пост с молитвою, сам же не отходил от церкви, совершая службы днем и ночью и молясь со слезами о великом князе, о воинах его и о всех православных христианах. Когда честная икона, взятая в городе Владимире, приближалась к городу Москве, в пятнадцатый день месяца августа, в праздник Успения Пресвятыя Богородицы, навстречу ей вышел преосвященный митрополит с прочим чином духовным и со множеством народа. Увидав ту святую икону, все пали на землю и поклонились ей как Самой Пречистой Матери Божией, пришедшей к ним, и с великою радостью приняли ее; взирая на сию икону, все проливали слезы со умилением и молились Богоматери об избавлении от нашествия агарян. Общая усердная молитва не была напрасною: в тот же день, в который честная икона Пресвятой Богородицы была принесена в Москву, нечестивый царь агарянский Тамерлан пришел в ужас, быв испуган страшным видением во сне, и побежал обратно со всем войском своим, хотя никто его не преследовал. Видение же было ему такое: он увидал пред собою высокую гору, с верха которой шли святители на него, неся в руках золотые жезлы и угрожая ему; над святителями сими Тамерлан видел в воздухе необычайный свет; видел он также и Царицу некую, стоявшую среди тех святителей в несказанной славе, облеченную в ризу багряную, и сиявшую молниеносными лучами ярче солнца. Кругом сей Царицы находилось бесчисленное множество вооруженных воинов, служивших Ей и как бы приготовившихся на войну. Руки Царицы были простерты к небу — Она как бы молилась. Тамерлану казалось, что Царица сия угрожала ему, повелевая отойти от пределов земли Российской и как бы приказывая воинству Своему устремиться на него. От сего страшного видения Тамерлан пришел в ужас; встав с постели своей, он в страхе закричал:

— Горе мне, ибо я видел страшное зрелище!

И трепетал несчастный, сотрясаясь и стеная, и находился как бы в исступлении. Спустя некоторое время Тамерлан пришел в себя, позвал князей и военачальников своих и рассказал им все, что видел, трясясь от страха. Они же, выслушав рассказ Тамерлана и увидав, что он трясся от страха, пришли также в ужас и, недоумевая, спрашивали друг друга:

— Что же будет теперь?

Некоторые же говорили:

— Виденная Царица есть Матерь Бога христианского, Господа Иисуса Христа; несомненно, Она намерена защитить христиан, ибо Она их Помощница и Заступница.

Тамерлан сказал:

— Если христиане имеют такую Помощницу, то мы понапрасну вооружились на них; мы трудимся суетно; ибо если Она пошлет только одного из числа предстоящих Ей, то Она победит нас всех, так что мы не найдем и места, куда мы могли бы убежать.

Таким образом, тот нечестивый царь со всем своим воинством агарянским возвратился обратно, убежав со стыдом, ибо агарянам казалось, что многие полки воинов из земли Российской преследовали их; придя от сего в страх и трепет, агаряне давили друг друга, бросали оружие свое и оставляли свою добычу, а также и все, взятое в плен. Так дарована была православным христианам победа над врагами без боя и поражение без пролития крови, по молитвам Пресвятой Девы Богородицы. Сие нашествие Тамерлана вместе с агарянами и чудесное изгнание его из пределов земли Российской совершилось в 6903 году от сотворения мира [7]; с того времени в царствующем городе Москве был установлен праздник в честь сретения иконы Пресвятой Девы Богородицы, именуемой Владимирской [8], в незабвенное и благодарственное воспоминание чудесного избавления от агарян, дарованного по заступлению Матери Божией. Да будет и от нас воссылаться всегда Матери Божией вместе с родившимся от Нее Христом Богом честь, слава и поклонение ныне и в бесконечные веки. Аминь.

Тропарь, глас 4: Днесь светло красуется славнейший град Москва, яко зарю солнечную восприимши, владычице, чудотворную Твою икону, к нейже ныне мы притекающе и молящеся Тебе взываем сице: О пречудная Владычице Богородице, молися из Тебе воплощенному Христу Богу нашему, да избавит град сей, и вся грады и страны христианския невредимы от всех навет вражиих, и спасет душы наша, яко милосерд.

Кондак, глас 8: Взбранной воеводе победительная яко избавльшеся от злых пришествием Твоего честнаго образа, Владычице Богородице, светло сотворяем празднество сретения Твоего, и обычно зовем ти: радуйся Невесто Неневестная.



Память 27 августа

Житие преподобного отца нашего Пимена Великого

Преподобный Пимен был родом египтянин [1]; вместе с своими двумя младшими братьями он ушел в один из общежительных монастырей египетских; здесь вместе с братьями он принял образ иноческий [2]. Спустя несколько лет после этого, мать сих братьев, по чувству естественной любви матери к детям, отправилась к ним, желая видеть их; однако не могла их видеть и потому встала около храма, в ожидании их прихода в храм на молитву. Когда они направлялись к храму, мать подошла к ним, но они побежали от нее назад, и, войдя в келлию, закрыли от нее двери; подойдя к дверям, она начала стучать и призывать сыновей своих, стоя вне келлии и плача со умилением. Но иноки не только не открывали дверей келлии, но даже ничего не отвечали. Между тем в то время, когда та женщина плакала долгое время, стоя у дверей келлии, авва Анувий, услышав обо всём, вошел иными дверями к инокам и сказал Пимену:

— Что же мы сделаем с этою старицею? Вот она уже долгое время горько плачет, не отходя отсюда.

Тогда Пимен, встав, подошел к дверям и спросил:

— О чем ты плачешь, старица?

Она же, услышав его голос, но не видя его самого, так как двери были затворены, сказала:

— Я хочу видеть вас, дети мои! Не моими ли сосцами я питала вас? Не я ли вырастила вас? И вот ныне я нахожусь уже в преклонных летах; я весьма страдаю сердцем, слыша голос детей своих, но не видя их. Я весьма хочу видеть вас, дети мои, прежде, нежели умру.

Пимен сказал:

— Где желаешь ты видеть нас: здесь, или в той, будущей жизни?

Она отвечала:

— Увижу ли я вас там, чада мои, если не буду видеть здесь?

Пимен отвечал:

— Если ты благодушно потерпишь и не увидишь нас здесь, то мы надеемся, что, по человеколюбию Божию, ты непременно увидишь нас там.

Внимая тому, что было сказано, она ответила:

— Действительно, я предпочитаю видеть вас там, нежели здесь.

Потом отошла с великою надеждою, весьма радуясь, ибо желала видеть детей своих лучше в будущей жизни, нежели в жизни временной. Блаженный Пимен, проводя дни и годы в трудах постнических и непрестанно пребывая в молитвах, преуспевал в добродетелях иноческих и, при помощи Божией, мужественно ополчился на невидимого супостата; он умерщвлял свою плоть, воевавшую на дух, истощал ее, как некоего пленника, великими трудами и покорял ее на служение духу; таким образом, он восшел на вершину бесстрастия и стал славнейшим из всех пустынных отцов, как наиболее совершенный в добродетелях. Спустя некоторое время правитель страны той пожелал видеть преподобного отца нашего Пимена и послал к нему вестника с просьбою дозволить ему придти к преподобному. Старец же весьма опечалился, размышляя в себе так:

— Если вельможи будут приходить ко мне, дабы оказать мне честь, то и из народа многие будут приходить ко мне и беспокоить меня; они помешают моему безмолвию, и я лишусь благодати смирения, которую я при помощи Божией стяжал с юности великими трудами; тогда я легко могу впасть в гордость.

Рассудив в себе так, преподобный отказался видеть князя и просил его через того же вестника не приходить к нему, — так как, — сказал преподобный, он не увидит его; напротив, отгонит его с места того. Услыхав такой ответ, князь весьма опечалился и сказал:

— Это за грехи мои я не удостоился видеть человека Божия.

Однако весьма желая видеть как-нибудь святого старца, придумал такую хитрость: взял, как бы за некоторый проступок, сына сестры старца и заключил его в темницу, надеясь, что старец будет ходатайствовать пред ним за своего племянника; таким путем думал он увидать святого. Посему князь сказал своим слугам:

— Если придет авва Пимен, то тотчас же выпущу юношу на свободу; а если не придет, — то не оставлю без наказания провинившегося: ибо проступок его весьма велик.

Когда мать юноши (сестра Пимена) услышала об этом, то тотчас же отправилась в пустыню к брату; придя к его отшельнической келлии, она начала стучать в дверь, слезно моля его пойти к князю и походатайствовать за ее сына, дабы он был освобожден. Старец же не только не открыл ей двери, но ничего не ответил. Однако сестра долгое время продолжала со слезами упрашивать старца, стуча в дверь; но так как она не получила ответа, то начала с укоризнами и гневом говорить старцу:

— Немилосердный, бесчувственный, жестокий, безбожный и зверонравный! Неужели тебя не трогают слезы мои? Ведь сын мой, который у меня только один, находится в смертной опасности!

Старец же послал ученика сказать ей:

— Иди отсюда: Пимен не имеет детей и потому он не печалится.

Сестра возвратилась с горьким плачем, укоряя брата. Когда князь услышал обо всём происшедшем, то сказал своим друзьям:

— Скажите старцу, — пусть напишет ко мне письмо с ходатайством об освобождении, и тогда я отпущу из темницы племянника его.

И многие советовали старцу написать письмо князю. Старец написал так:

— Прикажи властию своею хорошенько исследовать преступление провинившегося юноши, и если будет найдено что-либо достойное смерти, то пусть он умрет, дабы временною казнию избегнуть мук вечных; если же провинившийся не окажется достойным смерти, то, наказав его, как требует закон, отпусти.

Когда князь прочитал такое послание старца, то удивился уму и добродетели мужа, поняв, что то был истинный угодник Божий; князь отпустил юношу; преподобный же Пимен, избегая скитался по разным странам долгое время. Потом поселился снова в египетской пустыне и пребывал в ней до старости, угождая Богу трудами постническими; и многих иноков отцом был сей святой Пимен. Поучая учеников своих смиренномудрию, так как и сам был смиренномудр, преподобный приводил ученикам в образец сказание о некоем старце (быть может, о себе самом), говоря так:

— Еще не так давно один монах египтянин жил близ Царьграда на некоем пустынном месте, имея небольшую келлию. Случилось один раз проходить местом тем благочестивому царю Феодосию (Младшему [3]); услышав об иноке, жившем там, царь оставил всех своих спутников и, приняв вид одного из простых воинов, направился к дверям келлии старца. Когда царь постучал в двери, инок открыл келлию, но не узнал в пришедшем царя, а принял его за простого воина. Сотворив молитву, оба сели. Потом царь спросил:

— Как подвизаются отцы, обитающие в Египте?

— Все молят Бога о спасении нашем.

Осмотрев кругом всю келлию старца, царь не нашел в ней ничего, кроме корзины, висевшей на стене, а в ней немного сухого хлеба; потом сказал старцу:

— Отче! Благослови меня вкусить немного.

И тотчас старец налил воду в сосуд, насыпал соли и положил куски сухого хлеба; и ели оба вместе; затем старец принес кувшин с водою и дал пить царю. После трапезы царь спросил старца:

— Знаешь ли ты, кто я?

Он отвечал:

— Не знаю, господин, Бог знает тебя.

Тогда старец сказал ему:

— Я — царь Феодосий.

И тотчас старец поклонился ему. Потом царь сказал:

— Блаженны вы, иноки, так как вы свободны от забот суетного мира сего и проводите жизнь безмолвную, заботясь лишь о том, как получить жизнь небесную, вечную и блага небесные. Воистину говорю тебе, что я, рожденный в своем царстве и сейчас состоящий царем, никогда не вкушал с такою сладостью хлеба и не пил воды, как ныне вкусил и пил с большим удовольствием.

Старец же отвечал:

— Это потому, что мы, монахи, вкушаем пищу с молитвою и благословением; по этой причине и самая простая пища бывает вкусною. В ваших же домах приготовление кушаний совершается без молитвы, но со многими ссорами и разговорами праздными; по сей причине ваша пища не получает благословения, которое могло бы усладить ее.

Воздав целование старцу, царь отошел оттуда и с тех пор весьма почитал того монаха. Между тем старец, боясь погибельного самопревозношения и гордости, дабы не потерять дара смирения своего из-за почитания людского и дабы не лишиться благодати Божией, встав, бежал оттуда и потом опять пришел в Египет. Такое сказание поведал ученикам своим святой Пимен, желая научить их смирению; этим сказанием святой Пимен хотел научить учеников своих уклоняться от суетных похвал и почестей, которые приносят инокам не пользу, а вред. Святой Пимен поучал учеников своих и прочим добродетелям; наставления его были всегда действительными, ибо он мог всякого научить пути спасительному; подобно тому как жизнью своею он являл равноангельский образец добродетели, так и слово его было всем на пользу. И приходили к нему не только новоначальные, но и состарившиеся в подвигах иноческих и спрашивали его о том, что полезно для спасения души; все, приходившие к преподобному, получали от него богомудрые и богодухновенные ответы в назидание душ своих; ответы те записывались некими в Отеческие книги [4]. Некоторые из этих ответов припомним здесь. Некто спросил авву Пимена, говоря так:

— Если я увижу брата моего, согрешившего, должен ли я скрыть грех его?

Пимен отвечал:

— Если мы скроем грехи братьев наших, то и Бог скроет грехи наши.

Некоторый брат сказал авве Пимену:

— Отче! Я нахожусь в смущении и думаю уйти отсюда.

Старец сказал:

— По какой причине ты хочешь уйти отсюда?

Брат отвечал:

— Я слышу дурные речи об одном из числа здесь живущих братий и соблазняюсь.

Старец сказал:

— То, что ты слышал, неправда.

Брат ответил:

— Воистину, отче, то было правдой, потому что передавший мне о том заслуживает всякого вероятия.

Но старец сказал:

— Нет, передавший тебе не заслуживает веры, ибо, если бы он заслуживал веры, то не передал бы тебе то. Но ты никогда не верь тому, что говорят тебе, если сам не видел того; ибо и Бог, услышав вопль Содомский, не удостоверился, пока не сошел Сам, дабы видеть всё очами Своими [5]: «и сказал Господь: вопль Содомский и Гоморрский, велик он, и грех их, тяжел он весьма; сойду и посмотрю, точно ли они поступают так, каков вопль на них, восходящий ко Мне, или нет; узнаю» (Быт.18:20–21).

Брат сказал на это:

— И я, отче, своими собственными глазами видел, как брат тот творил грех.

Услышав это, старец посмотрел на землю; потом, взяв с земли небольшой сучок, сказал брату:

— Что это?

Брат отвечал:

— Это сучок.

Потом старец посмотрел на верх постройки и, указав на бревно, на котором покоилась крыша здания, спросил:

— А это что?

Брат отвечал:

— Это бревно.

И сказал старец брату:

— Запомни же в сердце своем, что грехи твои подобны сему бревну, грех же брата, о котором ты говоришь, подобен сему сучку; тогда ты никогда не будешь приходить в смущение и соблазн.

Эти слова святого Пимена слышал авва Сисой, бывший тогда у него: весьма удивившись слышанному, он сказал святому Пимену:

— Как восхвалить тебя, авва Пимен! Поистине слова твои преисполнены благодати и славы, как некий камень драгоценный!

Тогда авва Пимен сказал:

— Сказано: свидетельствуй лишь о том, что видели очи твои. Но я говорю вам, что если вы увидите что и очами своими, не давайте тому веры.

И потом рассказал такой случай. Некий брат был осмеян бесом таковым призраком: он видел иного брата, творившего грех с женщиною; брат смутился в мыслях и был обуреваем похотью. Подойдя, он толкнул их ногою своею, сказав:

— Оставьте; для чего вы согрешаете?

Но оказалось, что то были снопы пшеницы, а не люди.

— Посему, — заключил Пимен, — говорю вам: не давайте веры и тому, что видите очами своими.

Авва Анувий сказал святому Пимену:

— Но какой ответ ты дал бы Богу, если бы ты видел грешника и не обличил бы его?

Пимен сказал на это:

— Я сказал бы Богу так: Господи! Ты повелел: «вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего» (Мф.7:5). Я исполнил повеление Твое.

Потом некий брат спросил авву Пимена, сказав так:

— Отче! Я совершил тяжкий грех. Я хочу провести в покаянии три года. Но достаточно ли трех лет для покаяния?

Старец отвечал:

— Этого много.

Тогда брат сказал:

— Итак ты приказываешь каяться только один год?

На это старец отвечал:

— И этого много.

Когда об этом услышали другие братья, то сказали:

— Следовательно, каяться следует не более сорока дней?

Но старец на это сказал:

— И этого много.

И потом прибавил:

— Я думаю, что, если человек покается от всего сердца своего и положит твердое намерение более не возвращаться ко греху, то Бог примет и трехдневное покаяние его.

Иной брат спросил авву Пимена, сказав так:

— Как должно жить человеку?

Старец отвечал:

— Из примера Даниила [6] мы видим, что его не могли оклеветать ни в чем, кроме того, что он служил Господу Богу своему.

Этими словами святой дал понять, что человеку должно жить так, чтобы вся жизнь его была ничем иным, как только служением Господу Богу. Другой инок спросил:

— Каким образом уберечься мне от козней врага?

Отвечал отец:

— Когда котел, разжигаемый снизу, кипит, то ни муха, ни какое другое насекомое не может коснуться его; когда же он остынет, то на него садятся и мухи, и насекомые. Подобно сему и к иноку, со усердием подвизающемуся в делах добродетели, враг не смеет приступить и увлечь его в свои сети; к человеку же, проводящему жизнь в беспечности и лености, враг приступает с легкостью и увлекает ко греху, как хочет.

Некто спросил старца о том, как можно избавиться от навязывающихся уму злых помыслов. Старец отвечал на это:

— Случай этот подобен человеку, имеющему по левую сторону от себя огонь, а по правую сосуд с водою; если человек загорится от огня, то возьмет воду из сосуда и загасит огонь. Огонь — это помыслы злые, которые враг нашего спасения влагает в сердце человеку, как искру в некую храмину, дабы человек распалился пожеланием греховным; вода же — это молитвенное устремление человеком себя к Богу.

Опять спросил старца Пимена авва Аммон о помыслах злых, исходящих от сердца, и о суетных пожеланиях. И отвечал старец от святого Писания, сказав так:

— Какую славу может получить топор, без секущего им? и может ли хвалиться пила, не имея работника? Так и ты не посылай на помощь злым помыслам своего соизволения, и все эти помыслы рассеются.

Авва Иосиф спросил авву Пимена о посте, сказав так:

— Как подобает поститься?

Старец отвечал:

— Я каждодневно вкушаю немного пищи, не насыщаясь вполне.

Авва Иосиф спросил:

— А когда ты был юношей, то не постился ли ты по два дня?

Отвечал Пимен:

— Поистине постился и не только по два дня, но и по три, и по целой неделе; но святые отцы, испытавшие то и другое, нашли, что лучше вкушать каждодневно, но понемногу; ибо это царский путь (ко спасению), более легкий и удобный, дабы не превозносился ум.

Игумен монастыря Великого спросил авву Пимена, сказав так:

— Каким образом я могу стяжать умиление?

Старец отвечал:

— Разве может быть умиление в том сердце, которое помышляет о сырах, сосудах с маслом и иных житейских делах?

Иной спросил старца:

— Что лучше: говорить, или молчать?

Старец отвечал:

— Кто говорит Бога ради, тот хорошо делает; также и тот, кто молчит Бога ради, хорошо поступает.

Такие мудрые ответы давал старец на вопросы; кроме того в Отечниках находятся многие мудрые изречения святого Пимена. Вот некоторые из них.

Авва Пимен говорил:

— Когда человек намеревается строить дом, то собирает многие предметы, из которых можно построить дом; подобно сему и мы легко созиждем в себе дом духовный, если возьмем по небольшой частице от каждой добродетели.

Сказал еще:

— Человеку необходимо соблюдать три главных правила: бояться Бога, часто молиться и творить добро ближнему.

Говорил также авва Пимен:

— Нестяжание, терпение и рассудительность — вот три основы иноческого жития; ибо написано: если бы нашлись в ней сии три мужа: «Ной, Даниил и Иов, — то они праведностью своею спасли бы только свои души» (Иез.14:14). Ной — образец нестяжательности, Иов — терпения, Даниил же рассудительности; если в иноке окажутся сии три добродетели, то Бог, спасающий Его, возобитает в нем.

Говорил еще старец:

— Если инок возненавидит два предмета, то может быть свободным от соблазнов мира сего.

Брат спросил старца:

— Какие же это предметы?

На это старец ответил:

— Покой плоти и тщеславие.

Потом старец сказал:

— В Евангелии написано: «имеющий одежду, пусть продаст ее и купит нож» (Лк.22:36); это значит: имеющий покой плоти своей, пусть оставит его и начнет проводить жизнь суровую, вступив на путь тесный.

Потом еще сказал:

— Когда Давид боролся со львом или медведем, то умерщвлял зверя, взяв его за гортань (1 Цар.17:34–35); подобно сему и мы с Божиею помощью победим льва, — диавола и медведя, — плоть нашу, если наложим узду воздержания на гортань и чрево наше.

Еще старец сказал:

— Если бы Навузардан, — начальник над поварами царя вавилонского, не пришел в Иерусалим, храм Господень не был бы сожжен; подобно сему и в нас не воспалится огонь вожделения греховного, а также и ум наш, борющийся со врагом, никогда не потерпит поражения, — если мы не будем преданы объедению и неге.

Говорил еще старец:

— Подобно тому, как пчелы бегут от дыма, позволяя людям пользоваться сладкими плодами их работы, так покоем тела отгоняется от души нашей страх Господень и она (душа) лишается всякого доброго дела.

Затем еще сказал:

— Подобно тому, как всякий оруженосец царский стоит близ царя, будучи всегда готовым к защите его, так и душе нашей должно быть всегда готовой на борьбу с бесом блудодеяния.

Однажды авва Пимен услышал о брате некоем, постившемся по шести дней и вкушавшему немного пищи только на седьмой день, но вместе с тем гневавшемся на брата своего, Авва Пимен сказал о таковом:

— Научился поститься шесть дней, а от гнева не может воздержаться и один день.

Пресвитер одного монастыря, услыхав о неких братиях, ходивших часто в город, мывшихся в бане, не прилежавших к спасению своему, — разгневался на них и, придя в монастырь, снял с них одеяние монашеское; но потом раскаялся, пошел к авве Пимену и рассказал ему о всем, что он сделал с теми братьями. Старец же сказал ему:

— Не имеешь ли и ты в себе чего-либо от ветхого человека; или, быть может, ты окончательно совлекся его [7]?

Пресвитер, услышав от старца такие слова, умилился, призвал тех братий, которых огорчил, раскаялся им и снова облек их в одеяние монашеское. Однажды пришел к авве Пимену авва Исаак и, увидав, что он возливал на ноги свои небольшое количество воды, сказал ему:

— Как жестоко иные удручают тело свое!

Старец же сказал ему:

— Мы не научены быть телоубийцами.

И потом сказал:

— Бывает иногда, что человек кажется молчащим: но если сердце его осуждает других, то он говорит всегда. И есть такие, которые с утра до вечера говорят языком, но в то же время соблюдают молчание (ибо не осуждающий ближнего — то же, что молчащий).

Авва Иосиф рассказал, повествуя так:

— Когда однажды мы сидели у аввы Пимена, среди нас был юный брат Агафон; желая что-то сказать сему Агафону, старец (Пимен) назвал его аввою, сказав так:

— Авва Агафон.

Но мы сказали старцу:

— Этот брат еще юн; почему ты называешь его аввою?

Старец же отвечал:

— Уста его молчаливые заставляют меня называть его аввою.

Потом говорил еще авва Пимен:

— Брат, находящийся вместе с ближним своим, должен уподобиться истукану каменному; будучи обижаем, он не должен гневаться; будучи хвалим, он не должен превозноситься.

Еще сказал:

— Злом никогда не победить зла; если кто-либо причиняет тебе зло, то окажи таковому добро; тогда твоя добродетель препобедит его злобу.

Этой добродетели (как и другим добродетелям) преподобный Пимен поучал и самым делом; ибо до его прибытия из скита в Египет, в Египте жил некий старец, почитаемый всеми. Когда на то место пришел авва Пимен, то многие, оставив того старца, начали приходит к Пимену; по сей причине тот старец начал гневаться на пришедшего авву (Пимена), стал завидовать ему и говорить о нем дурное. Когда авва Пимен услыхал об этом, то опечалился и сказал своим братиям:

— Что теперь делать нам, ибо люди эти повергли нас в скорбь, оставив столь святого и добродетельного старца и прийдя к нам, незначащим ничего? Каким образом мы устраним гнев великого отца того? Приготовим немного пищи, возьмем немного вина, пойдем к старцу, вкусим с ним; бить может таким образом мы умилостивим сердце его.

Взяв немного пищи и вина, они отправились к тому старцу и постучали в двери келлии его. Ученик того старца, услышав стук, спросил:

— Кто это?

Ему ответили:

— Скажи авве твоему, что Пимен с братиею своею пришел, дабы принять от твоего аввы благословение.

Ученик пошел и рассказал об этом старцу. Старец же, выслушав сказал:

— Пойди и скажи им: идите отсюда, ибо у меня нет времени видеть вас.

Когда ученик сказал так пришедшим, то сии последние ответили ему:

— Мы не уйдем отсюда до тех пор, пока не сподобимся поклониться старцу.

И стояли на зное солнечном при дверях келлии. Видя смирение и терпение пришедших, старец умилился, открыл им двери и принял их с лобзанием; севши, все беседовали с любовью и вкусили принесенного. Потом старец тот сказал:

— Поистине не только справедливо то, что я слышал о вас, но я вижу в вас добрые дела во сто крат большие.

С того времени старец стал миролюбиво относиться к авве Пимену. Так умел преподобный Пимен устранять злобу враждующего на него и давал пример этого другим.

Преподобный Пимен умел врачевать иных и молчанием своим, как словом. Однажды пресвитеры страны той посетили монастырь, в котором пребывал преподобный; авва Анувий, желая хотя несколько угостить их, вошел к преподобному Пимену и сказал ему об этом. Однако Пимен не дал ответа, но пребывал в молчании долгое время; и отошел от него авва Анувий с печалью. Потом братия, бывшие у него, спросили его (авву Пимена):

— Почему ты не дал ответа авве Анувию?

Старец же отвечал им:

— Я не имел для сего орудия (т. е. языка); ибо я мертв; мертвый же не говорит; посему не считайте меня пребывающим с вами.

Так поступил старец для того, чтобы его не звали к тем новопришедшим братиям на трапезу; ибо о нем повествуют и сие, что, когда братия призывали его вкусить вместе с ними пищу, он шел с плачем, как бы нехотя; ибо не желал насыщать чрева своего, но вместе с тем не хотел ослушаться братий, дабы не огорчить их. Некий инок, услышав о добродетельном житии преподобного Пимена, пришел к нему из далекой страны, дабы видеть его и поучиться от него; старец принял инока с честью; облобызав друг друга, сели; инок начал беседовать со старцем от божественного Писания, о вещах трудноуразумеваемых, о которых говорится в Писании, и о предметах небесных. Отец же Пимен, отвернув лицо свое, молчал и не давал никакого ответа пришельцу. Инок тот долгое время говорил от Писания, но не получал ответа от старца, ибо он молчал; потом инок вышел из келлии с печалью и сказал ученику старца:

— Понапрасну я предпринял столь великий и трудный путь: я пришел сюда ради него (аввы Пимена), но он не сказал мне ни одного слова.

Потом, войдя к старцу, тот ученик сказал ему:

— Отче! Ради тебя пришел сей честный муж, славный среди иноков страны своей: почему же ты не сказал ему ничего?

Старец отвечал:

— Он от вышних, — и говорит о предметах небесных, а я от нижних, — и могу говорить только о земном. Если бы брат, пришедший к нам, говорил о душевных страстях, о плотских немощах, то я отвечал бы ему; а так как он говорит о предметах небесных, то о них я ничего не могу сказать.

Ученик, выйдя от старца, пошел к тому иноку и сказал ему:

— Знай, отче, что старец неохотно беседует от божественного Писания, но если кто-либо начинает говорить с ним о страстях душевных, тогда старец отвечает.

Умилившись, инок тот вошел к старцу и спросил его:

— Авво! Что делать мне, ибо я во власти страстей?

Тогда, посмотрев на него с радостным лицом, старец сказал:

— Хорошо сделал ты, что пришел; теперь я открою уста свои и наполню их благими речами.

И беседовал с ним достаточное время о том, как побеждать восстающие на нас похоти. Весьма насладившись богодухновенными словами старца, инок тот возблагодарил Бога за то, что Он сподобил его видеть такового старца и слышать его беседу; и возвратился к своим, радуясь, что получил великую пользу для души. Потом иной инок, авва Исаак, пришел к отцу Пимену и нашел его сидящим молча и как бы находящимся в исступлении. Подождав достаточное время, но не видя, чтобы старец пришел в себя, инок тот сделал земной поклон старцу, сказав:

— Скажи мне, отче, где был ты умом своим?

Он же, был вынужден на ответ усиленною просьбою, ответил:

— Мой ум был там, где плакала Пречистая Дева Мария Богородица, стоя при кресте; и я хотел бы так всегда плакать.

Таковой великий в отцах, преподобный Пимен, изучивший всякую добродетель, приносивший пользу всем как житием, так и словом своим, имел столь великое смирение во уме своем, что часто со вздохом говорил:

— Я буду брошен на то место, куда будет брошен сатана!

Однако Господь вознес смиренного раба Своего в места, где пребывают святые ангелы, в селения праведных и преподобных; Господь вселил его, после земной, исполненной многих лет жизни, в обители небесные, где лета не кончаются [8]; там все святые, предстоя престолу славы Божией, всегда славят Отца, и Сына, и Святого Духа, Единого Бога в Троице, Которому и от нас, грешных, воссылается слава, ныне, всегда и в бесконечные веки. Аминь.

Тропарь, глас 8: Слез твоих теченьми пустыни безплодное возделал еси, и иже из глубины воздыханьми во сто трудов уплодоносил еси, и был еси светильник вселенней, сияя чудесы, Пимене отче наш, моли Христа Бога, спастися душам нашым.

Кондак, глас 4: Светлых подвиг твоих, преподобне отче, наста днесь святая память твоя, душы благочестивых веселящи, Пимене богомудре, отче наш преподобне.



Память преподобных Кукши священномученика и Пимена постника

Не место многим словам там, где дела представляют ясное свидетельство, как это можно сказать о сих блаженных; ибо блаженный священномученик Кукша, — один из отцов святого печерского монастыря, — был всем известен, так как крестил вятичей, — помраченных ранее неверием, и просветил многих верою. Сей святой Кукша сотворил много преславных чудес, — изгонял бесов, низвел дождь с неба, осушил озеро, сотворил много и других удивительных чудес. Наконец, после многих мучений был усечен неверными вместе с учеником своим. В то же время в печерском монастыре подвизался блаженный Пимен постник, угождая Богу; за свое великое пощение и труды он получил от Бога столь великий дар, что прославился не только исцелением больных, но и предвидением будущего и совершающегося в отдаленных и неизвестных местах. Сей святой Пимен исцелял многих болящих, пророчествовал многое и предузнал о своем отшествии ко Господу за два года до кончины. Святой Пимен, прозрев усечение блаженного Кукши, находившегося вдали от него, громогласно возгласил среди церкви печерской:

— Брат наш Кукша в нынешний день умерщвлен!

Сказав сие, Пимен преставился в один день с святым Кукшею и учеником его [1].

Таким образом сии трое вместе получили тройственную радость, которую око не видело, ухо не слышало и которая не восходила на сердце человеку (ср. 1 Кор.2:9); сию радость приготовил Бог, Единый в Троице, для всех, любящих Его: Ему воссылается слава, ныне, всегда и в бесконечные веки. Аминь.

Память святого Ливерия исповедника, папы Римского

Святой Ливерий вступил на престол епископский поле папы Иулия [1]. С самого начала своего правления он был ревностным поборником православия и постоянным защитником святого Афанасия александрийского, боровшегося против ариан. Император Констанций (склонившийся на сторону ариан) ни угрозами, ни ласками, ни через своих приближенных, ни сам лично не мог принудить святого Ливерия к осуждению святого Афанасия, следовательно, и православия; за такую твердость в православии Ливерий был отправлен в ссылку в Берию, — во Фракию. Но когда император Констанций был в Риме [2], народ, уважавший и любивший своего архипастыря, испросил у императора возвращение папы Ливерия в Рим. Однако прежде возвращения в Рим Ливерий был вызван на третий сирмийский собор (полуарианский), где принужден был подписаться под определением сего собора. После сего только, получив позволение возвратиться в Рим, Ливерий возвратился туда [3] после двухлетней ссылки. Но потом Ливерий принес глубокое раскаяние в своем поступке (выразившемся в подписании определения третьего сирмийского полуарианского собора), по примеру святого Апостола Петра, который искренним раскаянием загладил свое отречение от Господа. В Риме Ливерий много потрудился на пользу православия и, наконец, преставился ко Господу [4].

Память преподобного отца нашего Осии исповедника, епископа Кордубского

Сей преподобный, удалившись от мирских удовольствий и, украсив себя всякими добродетелями, поставлен был на кафедру епископа города Кордубы [1]. Ревнуя о православной вере, он отправился на первый вселенский Собор, чтобы обличить безумие Ария и уничтожить его душевредную ересь. И когда все собрались на этот Собор, то он своими обличениями досаждал Арию и многим другим. После того, как православные епископы были удалены императором Константином [2] со своих кафедр за то, что не принимали участия в изгнании Афанасия Великого [3] и не стали причастными лжеучению Ария, то и он был сослан в ссылку, где, перенесши множество страданий, скончался [4].

Память преподобного Пимена (палестинского)

Святые отцы Софроний и Иоанн записали о сем святом Пимене в своей книге [1] так:

— Авва Агафоник, игумен лавры преподобного отца нашего Саввы [2], поведал нам, — повествуют они, — следующее:

— Я шел, — рассказывал авва Агафоник, — однажды в пустыню Руву к авве Пимену, жившему в пещере и питавшемуся кореньями. Найдя его, я поведал ему о мыслях своих и, так как был уже вечер, то он оставил меня одного на ночь в пещере, а сам ушел в другую пещеру. В эту ночь было очень холодно, и я очень страдал от стужи. Утром следующего дня старец пришел ко мне и спросил меня:

— Как провел эту ночь ты, сын мой?

— Я, — повествует авва Агафоник, — отвечал ему:

— Прости меня, отче! Всю эту ночь я очень страдал от холода.

Он же сказал мне:

— Говорю тебе правду, сын мой, — я нисколько не пострадал от холода.

— Услышав это (рассказывает Агафоник), я весьма удивился, так как старец был нагим; потом спросил его, сказав так:

— Яви любовь мне, отче, — расскажи, почему ты не пострадал от холода, будучи нагим?

И отвечал мне старец:

— Пришел лев, лег около меня и согрел тело мое; однако знай, сын мой, что я буду съеден зверями.

Тогда я спросил его:

— По какой причине ты, отче, будешь съеден зверями?

На это старец ответил мне:

— Когда я жил в мире на родине моей (оба они происходили из Галатии [3], то я был пастухом овец; однажды, когда я пас овец, мимо моего стада проходил некоторый муж; мои псы напали на него и растерзали. Я мог спасти его от псов, но не сделал этого. И узнал я, по откровению Божию, что и я должен умереть такою же смертью, — именно буду растерзан зверями.

Об этом рассказал преподобный Пимен авве Агафонику; и действительно случилось так, как сказал он; ибо спустя три года стало известно, что пустынножитель Пимен был съеден зверями [4]. Душа же его святая сопричтена к лику отцов преподобных по милосердию Господа нашего Иисуса Христа, Коему воссылается слава вечно.

В тот же день память преподобного Саввы, в Венефалех (местность сия и время жизни преподобного Саввы неизвестны).

В тот же день память святой мученицы Анфисы, за исповедание имени Христова брошенной в колодезь (время ее подвигов и место ее кончины неизвестны).

Память 28 августа

Житие преподобного отца нашего Моисея Мурина

В странах египетских проживал некий разбойник, по имени Моисей, родом мурин [1], лицом мрачный; первоначально он был рабом некоего славного господина, но по причине убийства, совершенного Моисеем, был прогнан тем господином и присоединился к разбойникам; сии же последние, видя, что он был силен и обладал суровым характером, избрали его своим атаманом (вождем). Сие повествуется о святом Моисее ради того, чтобы было видно его исправление и чтобы было известно, каким образом Моисей от такой дурной жизни пришел к раскаянию и богоугождению; ибо грехи святых (ранее бывшие) не утаиваются, ради прославления милосердия Божия, которое отделяет честное от недостойного и из грешников творит праведников. Совершая разбой, Моисей вместе с товарищами производил много хищений, кровопролитий, творил много иных мерзких беззаконий и преступлений; своею жестокостью Моисей прославился среди всех, ибо все боялись его. Из числа дел его разбойнических следует упомянуть о сем: Моисей питал злобу на одного пастуха, пасшего овец, за то, что сей пастух со своими псами (охранявшими стадо) воспрепятствовал некогда Моисею совершить злодеяние; увидав однажды, что тот пастух пас овец по ту сторону реки Нила, Моисей замыслил его убить. Река Нил была переполнена водой (по случаю разлива); Моисей, связавши свою одежду, привязал ее к голове, взял в уста меч и отправился в плавание по этой великой реке. Упомянутый пастух, увидав Моисея еще издали, когда он переплывал реку, оставил овец и убежал с того места: Моисей же, переплыв реку, но не найдя пастуха, умертвил четырех крупнейших ягнят, потом связал веревкою сих ягнят и затем обратно переплыл реку Нил, взяв с собою ягнят; очистив сих ягнят от шкуры, Моисей съел мясо их (бывшее очень вкусным), а шкуру продал и на вырученные деньги выпил вина. Долгое время Моисей проводил жизнь в таких греховных делах; но однажды случайно он пришел в сознание, ибо Бог умилосердился над ним и призвал его к покаянию, так как Преблагий и Человеколюбивый Владыка не ищет погибели грешников, но ожидает их обращения ко спасению. Сей грешник умилился сердцем, раскаялся в своих злодеяниях, оставил разбой и своих товарищей, пошел в пустынный монастырь и предал себя в повиновение и послушание игумену и братиям, более же всего Самому Богу; Моисей пролил много слез и днем и ночью, каясь о содеянных ранее грехах своих; все, поручаемые ему, работы и послушания, он исполнял неленостно, и был славным иноком. Спустя некоторое время Моисей ушел в отшельническую келлию; здесь он жил один, помышляя о Боге и очищая теплым покаянием свои беззакония, совершенные прежде. Когда Моисей проводил такую покаянную жизнь, на него, находившегося в келлии, напали четыре разбойника, не знавшие, что то был Моисей. Он же, будучи только один, поборол их, связал и, взяв их на плечи как связки снопов, принес в монастырь к церкви, сказав братиям:

— Что посоветуете вы сделать мне с ними? Я не должен никого обижать, но они пришли ко мне, и я взял их.

Отцы приказали ему развязать тех разбойников и отпустить их на свободу, сказав:

— Мы никого не должны убивать.

Разбойники же, поняв, что то был Моисей, ранее бывший их начальником, удивились такой перемене жизни его и прославили Бога, сами же умилились, пришли в страх Божий и, покаявшись, стали славными иноками. И не только эти четыре, но и другие разбойники, услышав о своем вожде Моисее, — что он покаялся и стал иноком, — также оставили разбой и все греховные дела и стали добродетельными иноками. Итак Моисей пребывал в трудах покаяния. Первоначально его обуревали греховными помышлениями бесы блудодеяния, разжигая похоть его и увлекая его к прежней блудодейственной жизни, как он сам потом рассказывал братиям, говоря так:

— Я претерпел столь великие неприятности, борясь с вожделениями плотскими, что едва не нарушил обета иноческого.

Отправившись к авве Исидору пресвитеру, в скит, он поведал ему о своих страданиях от похоти плотской. И сказал ему святой Исидор:

— Не смущайся, брат! Ты еще новоначален (т. е. только лишь начал подвизаться), и потому бесы с ожесточением нападают на тебя, думая найти в тебе прежний нрав; для отогнания их советую тебе соблюдать повседневный пост и воздержание и не насыщать вполне чрева своего. Подобно тому, как пес, привыкший грызть кости, выбрасываемые мясоторговцем, — не уходит до тех пор, пока место торговли не закроется; но когда торговля прекращена и нет уже никого, кто мог бы бросить псу что-либо для съедения, тогда он, истомившись голодом, отходит от места того; так и бес блудодеяния находится вблизи человека, питающегося до пресыщения. Но если ты будешь постоянно соблюдать пост и воздержание, умерщвляя члены свои земные и заграждая дверь пресыщения пощением, не допуская войти в себя пресыщению, разжигающему греховные вожделения, тогда бес, как бы истомившись от голода, отойдет от тебя с печалию.

Раб Божий Моисей, отправившись в келлию свою, затворился в ней и пробыл в повседневном пощении, вкушая очень немного хлеба вечером после захода солнца; весьма много Моисей трудился в рукоделании, пятьдесят раз в течении дня вставал на молитву, совершая ее с коленопреклонением. Однако несмотря на то, что Моисей томил тело свое трудами и пощением, плотское вожделение, влекущее ко греху, не исчезало в нем. Тогда он опять пошел к авве Исидору и сказал ему:

— Отче! Я не могу быть в келлии моей, ибо меня обуревают страсти плотские.

Блаженный же Исидор, взяв его, повел в верхнее отделение своей келлии и сказал ему:

— Посмотри на запад!

Моисей посмотрел и увидал множество страшных демонов, суетившихся и приготовлявшихся к борьбе.

Потом авва Исидор сказал:

— Теперь обратись к востоку и посмотри.

Посмотрев на восток, Моисей увидел бесчисленное множество святых светоносных ангелов, также приготовлявшихся к борьбе. И сказал святой Исидор Моисею:

— Те, кто на западе, поднимают брань на святых Божиих, а те, кто на востоке, посылаются от Господа на помощь благим подвижникам. Знай же, что помогающих нам больше, нежели тех, кто восстает на нас.

Моисей, будучи укреплен таким видением и словами старца, возвратился в келлию свою и снова начал упражняться в обычном пощении и трудах молитвенных. Однако и после этого брань не оставляла его; напротив, Моисей начал страдать еще более от врага, будучи разжигаем мечтаниями сонными. Посему, встав, он пошел к иному святому старцу, весьма опытному, и сказал ему:

— Что делать мне, авво? Сонные видения помрачают ум мой, разжигая мою плоть, услаждая страсть и возбуждая меня к первоначальному греховному образу жизни, смущая меня привидениями?

Старец отвечал ему:

— Ты потому страдаешь, перенося то мерзкое наваждение, что не соблюдаешь ума своего от сладострастных мечтаний. Сделай же так, как я говорю тебе: посвяти себя бдению, мало-помалу привыкни к нему и молись с бодростью; тогда ты освободишься от той брани.

Моисей принял такой добрый совет от опытного святого наставника, возвратился в келлию и начал обучаться всенощному бдению (т. е. бодрствованию молитвенному в течение всей ночи); он стоял посреди келлии всю ночь и не преклонял колен в молитве, дабы не предаться сну, но стоял прямо, не смыкая очей своих. Святой пробыл в таком подвиге шесть лет; но и таким способом он не мог избавиться от плотского вожделения, воюющего на дух; ибо Бог попустил так для того, чтобы преподобный, быв искушен как золото в горниле, получил бы славный венец с прочими страдальцами. Спустя некоторое время мужественный инок измыслил новый тяжелый подвиг: выходя ночью из келлии своей, он обходил отшельнические келлии старцев пустынных и, взяв водоносы, оказывавшиеся свободными при келлиях, приносил воду, причем старцы не знали об этом (вода находилась в отдалении от места того). Некоторые из старцев имели свои келлии за два поприща [2] от воды, другие за три, четыре и даже более; были и такие, которые совершенно не могли сами приносить себе воду за глубокою старостью; таковым Моисей каждую ночь наполнял водою сосуды. Таковой подвиг святого Моисея был ненавистен диаволу. По попущению Божию, диавол причинил святому Моисею такую неприятность: Однажды ночью блаженный тот трудолюбец наклонился в колодезь с сосудом некоего старца, намереваясь почерпнуть воду; в это время диавол ударил его с большою силою некоторым древом по спине; старец упал без чувств и лежал как мертвый. Утром следующего дня, к тому колодцу пришли монахи, дабы взять здесь воды, и увидели Моисея, лежавшего полумертвым. Монахи пошли к великому скитскому авве Исидору и рассказали ему обо всём; он же, придя с братиею, взял Моисея и принес к храму. И был недужен Моисей, как расслабленный, и страдал так, что едва выздоровел через год. Потом сказал ему авва Исидор:

— Брат Моисей! Не увеличивай своей брани с бесами сверх сил, ибо и в дерзновении необходимо хранить меру.

Непобедимый воин Христов Моисей отвечал на это:

— Я не окончу борьбы до тех пор, пока мерзкие мечтания сонные не оставят меня.

Тогда авва Исидор сказал ему:

— Во имя Господа нашего Иисуса Христа, вот уже ныне оставляют тебя эти вожделения плотские; теперь ты будешь в мире; приступи же с дерзновением и причастись Божественных Таин Тела и Крови Христовых. Знай, что такая тяжелая брань плотская была попущена тебе ради того, чтобы ты не возгордился в уме своем, будто бы ты своими пощениями и подвигами преодолел страсти, и дабы ты, возгордившись, не погиб.

Услышав эти слова, Моисей причастился Таин Божественных, ушел в келлию свою и подвизался уже в мире, будучи свободен от ранее бывших обуреваний и проводя строгое постническое безмолвное житие. Спустя некоторое время Моисей был спрошен о том: беспокоят ли его страсти? Моисей отвечал:

— С того времени как служитель Христов Исидор помолился обо мне, я уже не страдаю от плотского вожделения.

После столь великих искушений блаженный Моисей получил мир (душевный), по милосердию Божию и проводил с того времени уже без искушений плотских жизнь свою; вместе с тем он получил от Бога великую власть над бесами, так что презирал их, как насекомых; и исполнился святой благодати Духа Святого, и был славен среди подвижников. Так как святой Моисей прославился своим добродетельным житием, то о нем узнал и князь (правитель) страны той; сей последний отправился в скит, желая видеть авву Моисея. Старец был извещен о том, что князь намеревался придти к нему, дабы видеть его (Моисея); но Моисей, выйдя из келлии, замыслил убежать в болото и тростник; слуги же, бывшие вместе с князем, встретили его и спросили:

— Где находится келлия аввы Моисея?

Он сказал им:

— Что вам нужно от него? Старец тот неразумен, весьма лжив и проводит жизнь греховную.

Они же, услышав эти слова, изумились и прошли мимо. И когда пришли к храму, то князь сказал клирикам:

— Я слышал об авве Моисее и пришел принять благословение от него; но нас встретил некий монах, шедший в Египет, и когда мы спросили его о том, где живет авва Моисей, то он охулил Моисея, назвав его старцем неразумным, лживым и проводящим греховную жизнь.

Услышав это, клирики весьма опечалились и спросили:

— Каков из себя был тот старец, который произнес сии хуления на святого мужа?

Они ответили:

— Это был старец высокий, мрачный лицом, в худой одежде.

Клирики сказали:

— Поистине тот и был аввою Моисеем; но так как он не пожелал показать вам себя, не пожелал также и принимать почестей от вас, то сказал вам о себе дурное, как бы о ком другом.

Получив многую пользу (душевную), князь ушел, прославив Бога. Так избегал преподобный Моисей славы и почестей людских и чуждался беседы с приходившими к нему мирянами, хотя был гостеприимен, ибо принимал с любовью всех, приходивших к нему, странствующих братий, как о страннолюбии его записано в Отечнике. Однажды всем отцам пустынножительным было дано в скиту такое повеление:

— Поститесь всю неделю эту и учините Пасху.

Случайно некоторые странствующие братья пришли к Моисею из Египта; старец приготовил для них немного вареной пищи; но когда его соседи увидали дым, то сказали клирикам:

— Моисей нарушил повеление и варит себе пищу.

Но клирики сказали:

— Обличим его тогда, когда он придет в собрание (ибо все знали о постнических подвигах Моисея).

Когда наступила суббота, Моисей пришел в храм к пению соборному; и сказали ему в присутствии всех клириков:

— Отче Моисей! Ты нарушил заповедь человеческую, но исполнил заповедь Божию.

Повествуется также в житии преподобного Арсения [3]: Некоторый брат пришел издалека в скит для того, чтобы видеть преподобного Арсения; будучи приведен к Арсению, брат тот видел его, но не сподобился слышать слов его; ибо старец (Арсений) сидел молча, глядя на землю. После того странствующий инок начал упрашивать брата привести его к Моисею, бывшему разбойником до пострижения в иночество. Брат согласился исполнить его просьбу и повел его к преподобному Моисею. Когда они пришли к Моисею, то сей последний принял их с радостью, предложил им отдохнуть и подкрепиться пищею и, оказав им большую любовь, отпустил их от себя. Дорогою скитский брат сказал пришельцу:

— Вот ты видал и отца Арсения, и отца Моисея. Кто из них лучше, по твоему мнению?

Брат отвечал на это:

— Лучший из них тот, кто принял нас с любовью.

Один инок, узнав об этом, стал молиться к Богу, говоря так:

— Господи! Скажи мне, кто из них более совершен и заслуживает большей благодати Твоей: тот ли кто скрывается от людей, ради Тебя, или тот, кто принимает всех, также ради Тебя?

Этот инок в ответ на молитву свою имел следующее видение: ему представились два корабля, плывшие по какой-то очень большой реке; в одном корабле находился преподобный Арсений, и Дух Божий управлял кораблем его, соблюдая его в великой тишине; в другом был преподобный Моисей; кораблем же его управляли ангелы Божии, влагавшие мед в уста Моисея. Проведя долгое время в трудах постнических, преподобный Моисей был сподоблен сана пресвитерского, по некоему откровению Божию; и когда был произведен в первую степень священническую, то был облечен в стихарь; при этом епископ сказал ему:

— Вот авва Моисей ныне весь бел.

Моисей же сказал епископу:

— Владыко! Что делает священником: внешнее или внутреннее (т. е. как бы сказал так: «Одежда ли, покрывающая извне человека, делает его достойным священства или внутренние добродетели?»).

Епископ же, желая искусить Моисея, дабы увериться в том, действительно ли он — раб Христов, имеющий добродетели внутри души своей, сказал клирикам:

— Когда Моисей войдет в алтарь, изгоните его; потом идите за ним и слушайте, что он будет говорить.

Клирики так и сделали: изгнали Моисея из алтаря, сказав:

— Выйди вон, мурин!

Он же, выйдя и став в отдельном месте, начал укорять себя, говоря:

— Хорошо поступили с тобою, пес, хорошо поступили с тобою, мракообразный эфиоп; ибо ты недостоин, и как ты осмеливаешься войти в святое место; ты не человек: как же осмеливаешься ты подходить к людям и служителям Божиим?

Услышав эти слова святого, клирики возвестили о них епископу; тогда епископ приказал снова позвать Моисея в алтарь и хиротонисал его в сан пресвитера. Потом спросил его, сказав:

— Что думал ты, отче, тогда, когда, быв изгнан, ты был возвращен снова?

Моисей отвечал:

— Я сравнивал себя со псом, который, будучи изгнан, бежит, будучи же призываем обратно, возвращается быстро.

И сказал епископ:

— Поистине этот человек достоин божественной благодати; ибо Бог дает благодать смиренным.

Подобное же испытание было с сим отцом и ранее, когда он был еще новоначальным; ибо когда братия были все в сборе в скиту, отцы пожелали искусить смирение Моисея и начали уничижать его, говоря:

— Для чего этот эфиоп ходит посреди нас?

Он же, слышав это, молчал. Когда братия думали расходиться, то спросили его, сказав:

— Отец Моисей! Смутился ты или нет?

Он отвечал им словом псалма: «Я потрясен и не могу говорить» (Пс.76:5) (т. е. я переношу уничижение молча). Приняв на себя сан пресвитера, преподобный Моисей подвизался еще пятнадцать лет, имея от рождения семьдесят пять лет; собрав кругом себя семьдесят пять учеников, он скончался мученически [4] таким образом: Однажды, находясь среди братий, он сказал:

— Вот варвары придут в скит, дабы посечь монахов; встаньте и бегите отсюда.

Братия же сказали ему:

— Посему же ты, отче, не бежишь отсюда?

Но он сказал им:

— Я уже много лет ожидаю того времени, когда на мне исполнится слово Владыки моего, Господа Иисуса Христа, сказавшего: «все, взявшие меч, от меча и погибнут» (Мф.26:52).

На это братия сказали ему:

— И мы не побежим, но умрем с тобою!

Но он ответил им:

— Я в этом не нуждаюсь; пусть каждый поступает так, как находит лучшим.

Тогда братия убежали с места того, и только семь иноков остались при преподобном. Спустя некоторое время старец сказал им:

— Варвары уже близко!

Один из упомянутых семи иноков, испугавшись, убежал из келлии и скрылся в некоем месте. Варвары, войдя в келлию, умертвили святого Моисея и находившихся с ним шесть иноков. Спасшийся же от смерти инок, находясь в потаенном месте, видел небо отверстым и семь пресветлых венцов нисходивших с неба. После того, как варвары ушли, инок сей возвратился в келлию и нашел Моисея и прочих иноков умерщвленными; тела их оказались лежавшими в крови; увидав сие, инок тот начал плакать; потом пришли остальные братия и с плачем похоронили умерщвленных иноков. Так окончилась жизнь преподобного отца нашего Моисея Мурина, из разбойников сделавшегося иноком и искренним раскаянием угодившего Богу, так что ему, как мученику, отверзен был не только рай, но и самое небо, и он был украшен венцом славы. По молитвам его да наставит и нас на истинный путь покаяния и да сподобит и нас Царствия небесного Человеколюбный Владыка Христос, Бог наш, Коему со Отцом и Святым Духом воссылается честь и слава, ныне, всегда и в бесконечные веки. Аминь.

Тропарь, глас 1: Пустынный житель, и в телеси ангел, и чудотворец явился еси богоносе отче наш Моисее: постом, бдением, молитвою, небесная дарования приим, исцеляеши недужныя, и душы верою притекающих ти. Слава давшему тебе крепость: слава венчавшему тя: слава действующему тобою всем исцеления.

Кондак, глас 4:Мурины заушив, и лица демонов поплевав, мысленно просиял еси якоже солнце светло, светом жития твоего и учением наставляя душы наша.



Память преподобного отца нашего Саввы Крыпецкого, псковского чудотворца

Преподобный отец наш Савва родился, получил воспитание и принял иночество в чужих странах. Неизвестно, из какой он был страны [1], известно только, что родился он не в русской земле, а, как иностранец, пришел в город Псков, в монастырь Пресвятой Богородицы, называемый Снятогорским [2]. Принятый игуменом, он доблестно подвизался в иноческих подвигах и за свою добродетельную жизнь заслужил у всех похвалу и славу. Но не желая славы от людей, он перешел на реку Толву в монастырь великого Евфросина [3]. Преподобный Евфросин принял его и поручил ему исполнять обязанности монастырского слуги. Инок Савва исполнял эти обязанности ревностно и со смирением. Спустя немного времени, испросив благословение у великого Евфросина, он ушел в пустыню, находившуюся на расстоянии 15 поприщ от Евфросинова монастыря, к озеру, называемому Крыпец, и поселился тут на совершенно безлюдном месте. Не мало искушений от бесов вынес здесь преподобный Савва. Вскоре он построил на месте своих подвигов церковь во имя святого Иоанна Богослова, устроил келлии и основал монастырь, после чего к нему собралось немалое число братии. Слава о его добродетельной жизни быстро распространилась повсюду, и о нем узнал Псковский князь Ярослав Васильевич [4]. Князь питал к преподобному великое уважение. Он делал большие пожертвования на устроение монастыря, подарил земли [5] и озера на пропитание братии и часто сам посещал монастырь, чтобы принять благословение у преподобного. В одно время он пришел в монастырь с княгинею, своею супругою. Преподобный Савва с великим почетом встретил его, но княгине войти в монастырь не разрешил, а благословил ее за воротами монастыря и там подал ей исцеление, так как она была больна. Преподобный Савва прожил много лет, и в 1495 году 30 августа [6] отошел ко Господу. Мощи его были обретены в 1554 году вследствие явления преподобного священноиноку устроенного им монастыря Исаии и до сего дня подают многие исцеления с верою приходящим к ним во славу Христа Бога, Которому да будет слава ныне, всегда и вечно.

Память святой праведной Анны

Святая и праведная Анна происходила из колена Асирова и была дочерью Фануиловою. Как показывает самое имя ее (Анна с еврейского значит «милостивая») она была женщиною добродетельною. За свою благочестивую жизнь Анна была наделена даром пророческим. Достигши глубокой старости, она, по слову Евангелия, «не отходила от храма, постом и молитвою служа Богу день и ночь» (Лк.2:37). Святая Анна принадлежала к числу тех благочестивых иудеянок, которые с нетерпением ожидали пришествия Мессии, — сюда был принесен Младенец Христос Иосифом и Мариею, дабы совершить над Ним законный обряд. В это время Симеон Богоприимец взял Младенца Иисуса на руки и произнес свое дивное пророчество о Нем, сказав так:

— «Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко, по слову Твоему с миром; ибо видели очи мои спасение Твое, Которое Ты уготовал пред лицом всех народов, Свет к просвещению язычников, и славу народа Твоего Израиля» (Лк.2:29–32).

Затем Симеон, обратившись к Матери Господа, изрек Ей сие пророчество:

— «Се, лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий (и Тебе Самой оружие пройдет душу), да откроются помышления многих сердец» (Лк.2:34–35).

В эти святые торжественные минуты была в храме святая праведная пророчица Анна. Ей в это время было уже восемьдесят четыре года. Таким образом на закате жизни своей она имела счастье видеть Младенца Иисуса. Теперь уже она могла умереть спокойно. Выслушав пророчество Симеоново о Христе, она вместе с Симеоном славила Господа и говорила о Нем всем, ожидавшим избавления в Иерусалиме [1].

Память 29 августа

Сказание об усекновении главы святого пророка, предтечи и крестителя Господня Иоанна

Святому Иоанну, Предтече Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, подобало предварить смертью своею, как рождение Господа, так и смерть Его; и, подобно тому, как на земле он проповедал о пришествии Господа, сказав: «идет за мною Сильнейший меня» (Мрк.1:7): так и находившимся в аду душам праотцов святых он должен был проповедать пришествие Господа; ибо Предтеча Иоанн должен был сказать здесь, что уже явился ожидаемый в мире Мессия. И подобно тому, как Господь наш Иисус Христос пострадал за грехи людские, так и Предтеча Его предполучил страдальческую смерть по причине беззакония Иродова. Случилось же сие так: Ирод, называемый Антипой, сын старейшего Ирода, избившего младенцев вифлеемских, — злая отрасль от злого корня, имевший в своей власти Галилею, первоначально женился на дочери Арефы, царя аравийского; он прожил с нею немало времени. Но потом, будучи пленен красотою Иродиады, жены Филиппа, брата своего, сблизился с нею, ибо она соизволяла похоти его; по требованию сей любодейцы, он прогнал от себя первую законную жену свою и женился на жене брата своего, противно закону; ибо если бы и умер брат его, он не мог бы взять его жены, так как оставалась бы в живых дочь брата, рожденная от той жены; закон же повелевал брать жену умершего брата (вдову) только тогда, когда умерший брат не оставлял после себя детей [1]. Достоверно сообщают, что Ирод отнял жену у Филиппа, брата своего, еще тогда, когда он был жив; таким образом он сотворил великое беззаконие, как хищник, прелюбодей и кровосмеситель. Видя такое беззаконие, учиненное Иродом, ревнитель закона Божия, обличитель грехов человеческих и проповедник покаяния, — святой Иоанн Креститель не умолчал, но пред лицом всех обличал Ирода, как прелюбодея и грабителя, отнявшего жену у брата своего, и говорил ему:

— Не должно тебе иметь жену Филиппа, брата твоего.

Ирод же, не вынося обличения, приказал заключить Иоанна в темницу, обложив его оковами; особенно гневалась на святого жена Ирода, Иродиада, и весьма желала смерти его, но не могла его умертвить, ибо сам Ирод оберегал узника от убийственного намерения жены своей. Ирод считал Иоанна мужем праведным и святым; ранее он со сладостью слушал его и, внимая словам его, творил много добра; посему Ирод боялся отдать Иоанна на смерть. Однако он боялся не столько Бога, сколько людей, как говорит Евангелист Матфей: «и хотел убить его, но боялся народа, потому что его почитали за пророка» (Мф.14:5); Ирод боялся, как бы народ не восстал на него и не поднял мятежа; по сей-то причине он не осмеливался предать явно на смерть пророка и Крестителя Господня, всеми любимого и почитаемого, но только томил его в темничном заключении, желая заградить не умолкавшие уста своего обличителя. Святой Иоанн в темнице пробыл долгое время; его ученики собирались к нему; Иоанн часто поучал их добродетельной жизни, согласно закону Божию, и возвещал им об уже пришедшем в мир Мессии, к Коему он и посылал их, как об этом сказано и в Евангелии: «Иоанн же, услышав в темнице о делах Христовых, послал двоих из учеников своих сказать Ему: Ты ли Тот, Который должен придти, или ожидать нам другого?» (Иоан.11:2–3). Он посылал вопросить не потому, что сам не знал; ибо как он мог не знать Того, Кого сам крестил и над Кем он видел Духа Святого, сошедшего с небес, относительно Которого слышал и голос Отца, свидетельствовавшего, и на Которого, наконец, сам указывал перстом, говоря:

— «Вот Агнец Божий» (Иоан.1:36).

Иоанн посылал учеников своих вопросить Господа для того, чтобы ученики его своими очами увидели славные чудеса, которые творил Господь и дабы окончательно убедились в том, что Он (Иисус Христос) пришел спасти род человеческий. Спустя некоторое время наступил день, в который Ирод имел обыкновение совершать празднование своего рождения. Собрав всех князей своих, воевод, старейшин и тетрархов [2] Галилеи, Ирод устроил для них великое пиршество (Мрк.6:21). Во время этого пиршества дочь Иродиады плясала и своею пляскою весьма угодила Ироду и возлежавшим вместе с ним; по научению своей жестокой матери она попросила у Ирода главу святого Иоанна Крестителя и получила просимое, ибо Ирод поклялся ей дать всё, что бы она ни попросила, хотя бы даже полцарства его. Окаянный не пожелал нарушить клятву свою, не пожелал огорчить мерзкую мать плясавицы, но забыл о том страже, в силу которого он не решался до сих пор умертвить Иоанна, забыл также и о святой жизни его и, как упившийся вином, распалился намерением пролить кровь неповинную И тотчас он послал палача в темницу, приказав усечь главу Иоанна и принести ее на блюде. Таким образом, Предтеча Христов, за обличение беззаконного сожительства Ирода с Иродиадою, был усечен в темнице, уже поздно ночью; ибо то мерзостное пиршество святым Евангелистом Марком названо вечерей: «делал пир (говорит Евангелист) вельможам своим» (Мрк.6:21); эта вечеря затянулась далеко за полночь, и когда все уже сильно упились вином и достаточное время утешались пляскою упомянутой бесстыдной девицы, тогда-то и было учинено то неправедное убийство. И принесена была глава святого Иоанна на блюде посреди пиршества, причем кровь еще капала и (как сообщают некоторые) глава изрекала те же обличительные слова и после усечения, сказав Ироду:

— Не должно тебе иметь жену Филиппа, брата твоего.

О, сколь великий страх объял тогда всех, возлежавших и предстоявших на вечери той, когда все увидели человеческую голову, как пищу, носимою на блюде, источавшую кровь, и, кроме того, движущею устами и изрекавшею слова; и сию главу плясавица взяла дерзкими руками своими и отнесла к матери своей. Иродиада же, взяв ее, проколола иглою язык, обличавший беззакония ее; посмеявшись достаточное время, Иродиада не позволила похоронить главу Иоанна вместе с телом, ибо боялась, как бы Иоанн не воскрес, если глава его будет присоединена к телу, и тогда не начал бы снова обличать ее и Ирода. Тело святого Предтечи ученики его в ту же ночь взяли из темницы и похоронили в Севастии; главу же Крестителя Иродиада закопала в земле, у себя во дворце, на некоем бесчестном и потаенном месте. Относительно того, каким образом оттуда была взята глава Крестителя, написано под двадцать четвертым числом февраля, когда празднуется Обретение сей честной главы. После умерщвления святого славного Предтечи и Крестителя Господня Иоанна, окаянный Ирод совершил и другое, не меньшее, злодеяние; ибо он посмеялся над Господом нашим Иисусом Христом во время вольного Его страдания за нас, как о том повествует святой Евангелист Лука: «Ирод со своими воинами, уничижив Его и насмеявшись над Ним, одел Его в светлую одежду и отослал обратно к Пилату» (Лк.23:11). Однако мщение Божие не замедлило совершиться над пророкоубийцею и поругателем Христа; ибо, с одной стороны, кровь Иоаннова вопияла на Ирода к Богу, как некогда кровь Авелева на Каина (Быт.4:1–16); с другой стороны, иные беззакония Ирода (особенно поругательство над Господом нашим Иисусом Христом) навлекали на него праведную казнь Божию; и действительно спустя непродолжительное время Ирод лишился царства и жизни вместе с Иродиадой и плясавицей. Ибо Арефа, царь аравийский, мстя за бесчестие и поругание над его дочерью, собрал воинов и пошел с ними на Ирода; точно также и Ирод, собрав своих воинов, вышел на борьбу с Арефой. Произошла жаркая схватка воинов с той и другой стороны; воины Арефы победили воинов Иродовых; Ирод понес сильное поражение; почти все воины его были побиты, и сам он спасся с большим трудом. После этого Ирод лишен был своей власти и всех своих богатств кесарем римским и был послан на заточение с прелюбодейцею и дочерью ее первоначально в Лион, город галльский, потом был переслан оттуда в Илерду, город испанский, и здесь окончил жизнь свою в лишениях и бедствиях; но ранее своей смерти он видел смерть плясавицы, своей дочери, которая погибла таким образом: Как-то раз зимою она пожелала перейти ради какой-то потребности реку, по имени Сикорис; когда она шла, лед подломился под нею и она упала в воду, погрузившись до шеи. По правосудию Божию, лед сдавил шею ее, так что она висела телом в воде, имея голову над льдом; и подобно тому, как некогда она плясала ногами по земле, так и на сей раз она не доставала ногами до земли, но только производила в воде беспомощные движения, как пляшущая, причем быстрое течение реки колебало ее; однако никто не мог оказать ей помощи; и до того времени висела окаянная в воде в таком положении, пока острый лед не перерезал шеи ее. Мерзкий труп ее, занесенный водою под лед, не был найден, глава же ее была принесена к Ироду и Иродиаде как некогда глава Предтечева, но только была отсечена не мечем, а льдом. Так наказало правосудие Божие плясавицу, которая повинна была в усечении честной главы святого Иоанна. После сего погиб «с шумом» и беззаконный убийца Ирод с мерзкою Иродиадою; ибо повествуют, что они были пожраны живыми землею. Святой же Иоанн, как при жизни своей, так и после кончины был Предтечею Христу Господу. Ибо предварив сошествие Господа в ад, он благовествовал находившимся в аду Бога, явившегося во плоти, и порадовал святых праотцев; с ними он был изведен из ада, после разрушения его по воскресении Христовом, и сподобился многих венцов в Царствии небесном, как девственник, как пустынножитель, как учитель и проповедник покаяния, как пророк, как Предтеча и Креститель и как мученик. По молитвам его да наставит и нас на путь истинного покаяния и да сподобит нас Царствия небесного Христос, милосердый Господь и Бог наш, Коему воссылается слава со Отцом и Святым Духом вечно. Аминь.

Тропарь, глас 2: Память праведнаго с похвалами: тебе же довлеет свидетельство Господне, Предтече, показал бо ся еси воистинну и пророков честнейший, яко и в струях крестити сподобился еси проповеданнаго. Темже за истину пострадав радуяся, благовестил еси и сущым во аде Бога явльшагося плотию, вземлющаго грех мира, и подающаго нам велию милость.

Кондак, глас 5: Предтечево славное усекновение, смотрение бысть некое божественное: да и сущым во аде Спасово проповесть пришествие. Да рыдает убо Иродиа, беззаконное убийство испросивши: не закон бо Божий, ни живый век возлюби, но притворный, привременный.



Слово святого Иоанна Златоуста на день усекновения главы святого Предтечи Господня Иоанна [1]

Снова Иродиада беснуется, снова смущается, снова пляшет, снова требует у Ирода беззаконного усечения главы Иоанна Крестителя. Опять Иезавель [2] умышляет восхитить виноградник Навуфеев [3] и умышляет изгнать в горы святого Илию [4]. И не все [5], слышавшие голос Евангелия, изумитесь вместе со мною дерзновению Иоаннову, неразумию Иродову и звероподобному неистовствованию безбожных женщин. Ибо что мы слышали? «Ирод, послав, взял Иоанна и заключил его в темницу» (Мрк.6:17). За что? «За Иродиаду, жену Филиппа, брата своего». Кто в достаточной мере обличить безумие Иродово, проявившееся по причине его чрезмерной женоугодливости? Или кто опишет неслыханную дерзость злых женщин? Кажется мне, что в поднебесной нет такого зверя, который был бы подобен злой жене (ныне я говорю лишь о злой женщине, а не о доброй и целомудренной, ибо знаю, что есть много женщин кротких и благонравных, о добродетельной жизни которых будет упомянуто впоследствии, к пользе и для подражания добродетельным, дабы мы возлюбили то, что добро и честно). Ни один зверь в мире не похож на злую женщину. Что может быть опаснее змеи из числа пресмыкающихся? Также ничто; однако лев и змий питают менее злобы, нежели женщина (злая), как подтверждает мои слова и мудрейший Соломон, говоря: «лучше жить в земле пустынной, нежели с женою сварливою и сердитою» (Прит.21:19; ср. Сирах.25:18). Пусть не подумает никто, что пророк изрекал сие, посмеяваясь (над женщиною: самые дела удостоверяют с точностью то же самое: Даниила во рву львы устыдились; праведного же Навуфея умертвила Иезавель. Кит сохранил невредимым Иону во чреве: Далида же, остригши и связавши Самсона, предала его иноплеменникам. Змии, аспиды и гадюки убоялись Иоанна в пустыне: Иродиада же усекла его на вечери. Вороны питали Илию на горе: Иезавель же устремлялась убить его после того как он благодействовал, низведши дождь. Вот что она говорила ему:

— Если ты Илия, то я — Иезавель; пусть сотворят со мною боги (что хотят), и пусть увеличат возмездие мне, если завтра в сей же час твоя душа не будет умерщвлена (ср. 3 Цар.19:2).

И убоялся Илия, и ушел ради спасения души своей, и скрылся в пустыне, идя сорок дней, и начал искать смерти себе, сказав:





— Господи, Боже! Достаточно для меня (страданий сих): возьми от меня мою душу, ибо я нисколько не лучше отцов моих!

О горе! Пророк Илия испугался женщины; убоялся женщины тот, кто носил в себе дождь вселенной над язычниками, кто свел с неба огонь, кто молитвою воздвиг мертвого. Да, действительно, убоялся. Ибо никакая злоба не может быть сравнена со злобою злой женщины. Мои слова подтверждает и книга Премудрости, говоря: «нет головы ядовитее головы змеиной» (Сирах.25:17) и нет злобы более злобы женской! О зло диавольское и острейшее оружие! Издревле в раю диавол уязвил Адама женщиною, женщиною кротчайшего Давида склонил к обманному убийству Урии, женщиною склонил к преступлению мудрейшего Соломона, женщиною мужественнейшего Самсона ослепил, по вине женщины умертвил сыновей священника Илии, по вине женщины заключил в оковах в темницу благороднейшего Иосифа, по вине женщины предал на усечение Иоанна, — светильника всего мира. Да, что говорю я о людях (вообще)? по вине женщины диавол и святых отвлекал от добродетелей; он (диавол) женщиною всех посекает, всех убивает, всех порочит, всех уничижает; ибо женщина бесстыдная никого не щадит, священников не чтит, левита не стыдится, пророка не стесняется. О зло, злейшее всякого зла, женщина злая! Если она бедна, богатеет злобою; если же имеет богатство, способствующее ее лукавству, то это вдвойне пагубно. Женщина нетерпеливое животное, неисцельный недуг, неукротимый зверь. Я видел и аспидов неукротимых укрощенными, и львов, и единорогов и медведей прирученными; женщина же злая и, будучи обличаема, гневается, и будучи усовещеваема с ласкою, превозносится. Если муж ее облечен властью начальственною, то она и днем и ночью развращает его речами, побуждая к злодейству, как Иродиада Ирода; если же она имеет бедного мужа, то побуждает его к гневу и брани. Если она вдова, то самолично бесчестит всех; ибо не обуздывает языка своего страхом Господним, не взирает на будущий суд, не уповает на Бога, не хранит законов любви. Злой женщине ничего не стоит предать смерти своего мужа. Ибо жена праведного Иова советовала ему отдать себя на смерть через хуление (Бога), говоря:

— Скажи некое слово ко Господу, и умри (Иов.2:9).

О нрав лукавый! О намерение неблагочестное! Жена Иова не явила милосердия, видя своего мужа, страдавшего утробою по причине тяжелой болезни, подобно углю распространяющему искры, — видя всё тело его покрытым язвами и снедаемым червями; не склонилась к милосердию, видя его скорченным, весьма болезненным и крайне страдавшим, испускавшим сквозь болезненно отверстые уста учащенные дыхания. Не смягчилась сердцем, видя ходившего некогда в царской порфире, ныне лежащим на гноище, обнаженного телом. Не вспомнила прежнего обычного нежного супружеского отношения, не вспомнила о том, сколь много славы и добра получила она от него ранее. Но что говорит она:

— Скажи некое слово ко Господу, и умри.

О милость женщины! о средство к врачеванию скорбей! О узаконение любви супружеской! Разве он (т. е. муж) когда-либо говорил тебе, бывшей в болезни, такие слова? Не молитвами ли своими и делами благими он излечивал тебя от болезней? Разве не достаточно было для него и сего временного наказания, что ты испрашиваешь для него вечное мучение через хуление (Господа)? Или ты не знаешь, что всякий грех отпустится людям, хуление же, — грех против Духа Святого, — не отпустится им ни в сей жизни, ни в будущей? (Мф.12:31) Желаешь видеть иную (женщину), подобную сей своим лукавством? Посмотри на Далиду, которая, связав сильного Самсона, предала его иноплеменникам (Суд.16:6); она предала иноплеменникам своего супруга, которого любила, ласкала, которому говорила, что любила его больше чем себя. Того, кого вчера любила, ныне обольщает, кого вчера согревала лобзанием, ныне, обольщая, предает смерти. Разве он был не красив? Кто был красивее его тогда, когда, нося на голове семь кос (Суд. 16:13–14), он являл образ седмосветлой благодати? Разве он не был мужествен? Но кто был мужественнее его тогда, когда он один поборол в пути страшного льва и одною лишь челюстью ослиною побил тысячу иноплеменников? Но, может быть, он не был добродетелен? Нет, он был добродетелен настолько, что, ощутив некогда жажду, он помолился о воде (о ниспослании ему от Бога воды), и из держимой им в руках мертвой челюсти истекла вода, которою он утолил жажду. И вот такого прекрасного, такого мужественного, такого добродетельного мужа, собственная жена, как врага, связала и отдала в руки неприятелей. Но каким образом женщина возмогла победить такого сильного? По причине свойственной мужчинам доброты: ибо, лишив его ночью тайны его силы, она связала его нагого крепким вервием. Посему мудрость (Божественная) повелевает тебе: «от лежащей на лоне твоем стереги двери уст твоих» (Мих.7:5). Какое животное, скажи мне, могло помыслить таковое на сродный себе мужеский пол? Какая змея намеревается погубить своего сожителя? Какая львица отдаст на заколение своего льва? Ты видишь, что справедливо изрекает Книга премудрости, говоря, что «нет головы ядовитее головы змеиной» (Сирах.25:17), и нет злобы более злобы женской! Скажу прямо: тот, кто имеет злую жену, пусть знает, что он имеет возмездие своим беззакониям. Дабы слово сие было не бездоказательным, слушай Премудрость, изрекающую, что злая жена посылается беззаконному мужу за его дурные дела (Сирах.25:22–29). Доселе мы говорили о злой женщине, и здесь окончим сию речь. Подобает теперь воспомянуть и добрых женщин, в особенности ради тех, кто присутствует здесь. Почему же сии женщины называются добрыми? Потому, что когда видят добродетели, угодные Богу, творимые иными, то радуются о них, как о своих, и труды тех усвояют себе, как награду за добродетель. Добродетельною и нищелюбивою женщиною была соманитянка, которая, испросив согласие мужа, устроила для Елисея место обитания, дабы он мог иметь у нее отдых (4 Цар.4:9–10; ср. Лк.4:25–26); она устроила для него постель, светильник и трапезу; постель не была лишена одеяния, но была снабжена приличным пророка убранством; светильник был не без света, но с елеем, горящим и светящим; трапеза была не без хлеба, но преисполнена пищи. Точно также кто скажет что дурное относительно той убогой вдовицы, которая принимала пророка Илию? Она не имела многих пенязей, но явила богатство благорасположения. У нее не было ни пшеницы, ни вина, ни иного чего из числа предметов земных; у нее не было поля, засеянного пшеницею, которое приносило бы ей хлебные злаки; виноградник не родил для нее сладостного гроздия; растения не рождали для нее сладких овощей. Каким же образом она могла принимать и питать пророка? Хотя она не имела даже и пяди земли для обработки, не имела также виноградника и на локоть (т. е. площадью, или объемом), но всегда во время жатвы ходила по меже и, наклонившись к земле, собирала колосья, падавшие из-под серпов жнущих; таким образом она на каждый год запасала для себя необходимое количество пищи. К сей-то вдовице пришел Илия во время голода, когда вся земля истаявала от бездождия, когда небо разоралось, воздух раскалился, облака заключились; когда не было ни злака, ни цветка, ни отпрыска растения, ни дыхания влажного ветра, орошавшего и поднимавшего рост молодых колосьев; когда реки иссохли, источники, питавшие реки, исчезли от зноя, а море стало весьма соленым, ибо пресные воды не попадали в него по причине того, что дождь и потоки иссякли. Тогда-то пришел Илия к убогой вдовице. Но вы знаете, как страдает вдовица и во время хорошего урожая. Однако пророк оставил богатых, имевших обильные запасы хлеба, и, сойдя с горы, пришел к сей вдовице. Но почему Илия, низведший с неба огонь своим словом, не низвел себе хлебов? Может быть потому, что не мог? Нет, мог, но не сделал так. Почему же? Дабы не лишить плодов нищелюбия вдовицу, и дабы увеличить благословением сосуд с мукою и небольшой запас масла. Ибо пророк пришел не столько с целью напитаться, сколько с целью напитать убогую и сделать явным скрытую в сердце ее добродетель и благорасположение. Так творит Бог: ибо, будучи в состоянии питать всех рабов Своих, бывших вместе с Ним в мире, Он требует подаяния, дабы обнаружить благорасположенные сердца делами их нищелюбия. И когда уже не бывает никого, кто мог бы напитать их (рабов Своих), тогда Он питает их или птицами, как Илию на горе, или чужестранным пророкам, как Даниила во рву, или зверем морским, как Иону китом, или Сам от Себя посылает пищу, как отцам нашим в пустыне; ибо, когда у них не было ничего, что бы они могли взять (себе для питания), тогда Он ниспослал им с неба манну и источил из камня воду. Но когда святые Его живут в миру с прочими людьми, то Бог удерживает десницу Свою, хотя и видит их скорбными; оставляет их, дабы вознаградить благодатию тех, кто пожелает благотворить им; ибо через сие могли бы получить спасение многие. Итак, Илия пришел к вдовице, у которой не было ничего, кроме горсти муки, которой ей могло хватить разве только на один обед для нее и для детей ее. Что же говорит ей пророк?

— Принеси мне немного воды в сосуде, дабы я мог напиться.

Когда она пошла за водой, то он сказал в след ее:

— Принеси мне также в руке твоей и хлеба печеного.

Она сказала о том, чего не имела, но то, что имела, не утаила, а объявила, сказав:

— Жив Господь! Разве есть у меня где хлеб в потаенном месте? У меня нет ничего кроме горсти муки и небольшого количества масла в сосуде.

Замечательно уже то, что несмотря на такую скудость, она не утаила бывшего у ней небольшого остатка пищи. Как много ныне таковых, которые, имея много золота и серебра, не делятся с друзьями своими, когда те просит у них? Даже и тогда, когда их упрашивают с любовью, они говорят, что не имеют ничего, не желая давать; но если, после долгих просьб склонятся к тому, чтобы дать кому-либо взаймы, тогда берут с тех, кому дают, расписку, более прочную, чем железо, связывают подписью руку принимающую, в присутствии свидетелей и поручителей. Но та вдовица по одному слову не отреклась от горсти муки. Что же сказал ей пророк?

— Поспеши и приготовь опресноки, прежде всего для меня, потом же для тебя и для детей твоих.

Сие слово пророческое было испытанием, — было испытанием сердца, было испытанием благорасположения. Сердце блаженной вдовицы находилось как бы в тисках, будучи в недоумении, что предпочесть, любовь ли к своим детям, или нищелюбие к пророку? И предпочла вдовица лучше обидеть себя и детей своих, пророка же принять, ибо знала, что «кто принимает пророка, во имя пророка, получит награду пророка» (Мф.10:41); и напоивший чашею студеной воды во имя ученика, не потеряет награды своей (Мф.10:42). Но почему же пророк сказал: «Поспеши!». Разве он был настолько голоден, что нуждался в особенном усердии вдовицы? Нет, ни в каком случае, но он таинственно знаменовал сим, что благое дело должно творить с усердием и радостью, а не с печалью и тоскою: «ибо доброхотно дающего любит Бог» (2 Кор.9:7).

— Поспеши и приготовь, прежде всего, для меня, потом же для тебя и для детей твоих.

«Поспеши», — подобно тому, как Авраам, когда к нему пришли ангелы, поспешил к волам и заколол тельца, дабы принять Агнца (Быт.18:6); также подобно тому, как Сарра поспешила к опреснокам, дабы получить хлеб, сокрытый в небесах. Поспеши и поступи так, как Авраам с жертвами Богу; не тебе первой и потом мне, как поступили: Каин, Офни и Финеес, сыновья священника Илия, которые уничижали Бога, взимая в свою пользу начатки даров, приносимых Богу. Вдовица исполнила приказание пророка с усердием. Пророк же, приняв хлеб, хотя малый, но поданный с великим усердием, вкусил от него и наполнил благами дом ее, ибо он сказал:

— Не оскудеет горсть муки в водоносе, и масло в сосуде, до тех пор, пока Господь не пошлет дождя на землю.

Но почему, — до того времени (когда будет ниспослан дождь)? Дабы таинственно показать, что ветхий закон оканчивается тогда, когда явилась новая благодать, как дождь с неба. И действительно случилось так, как сказал пророк. Видишь ли, как добрые женщины получили плоды нищелюбия? ибо благие труды дают благие плоды и не истлевающий корень целомудрия. Вы, женщины, слышали о делах злых женщин и о добродетели благих; одних возлюбите, других же сторонитесь; тем подражайте, других же избегайте, дабы, следуя пути благих (женщин), вы были бы сопричислены к лику святых, о Христе Иисусе, Господе нашем, Коему подобает слава и держава вечно. Аминь.

Память 30 августа

Святые отцы наши Александр, Иоанн и Павел, патриархи Константинопольские

Святой Александр был архиереем (хорепископом [1]) при святейшем Митрофане, первом патриархе константинопольском [2]; сей Александр был преукрашен всякими добродетелями. Когда был созван первый вселенский собор в Никее, то на собор послан был как ревностный поборник благочестия Александр, ибо патриарх Митрофан не мог быть на соборе по причине своей старости, а также и по причине недугов телесных. Занимая место патриарха на сем соборе (т. е. будучи его представителем и заместителем), Александр ревностно защищал веру православную против злочестивого Ария. Когда заседания собора окончились, и Александр уже возвращался в Константинополь, блаженному Митрофану явился ангел Господень: сей ангел возвестил Митрофану о близости его кончины и повелел назначить после себя патриархом Александра. Ангел сказал Митрофану:

— Через десять дней ты примешь венец от Бога; престол же патриаршеский пусть примет после тебя твой сослужитель Александр.

Благочестивый царь Константин [3] вместе со многими отцами пришел к святейшему патриарху Митрофану, лежавшему уже на одре смерти. Когда Константин спросил его, кому бы он благословил передать престол патриаршеский после его смерти, то святой Митрофан ответил на это:

— Господь открыл мне, что после меня престол примет сослужитель мой Александр, поистине достойный избрания и дара Духа Святого.

Так и совершилось. После того как святейший патриарх Митрофан отошел ко Господу, патриархом константинопольским был поставлен Александр, который с усердием пас словесное стадо Христово [4], отгоняя волков, — еретиков и еллинов, ибо не только с арианами, но и с философами еллинскими (Александру) пришлось вести великую борьбу. Так однажды некоторые из числа еллинских философов осмелились, подойдя к царю, обличить его в том, что он, отвергнув древнюю веру отцов, а также и законы римские и греческие, принял некую новую веру и новые законы, что вело, как говорили сии философы, не к укреплению, а к разрушению царства. Философы просили царя разрешить им вступить в прение о вере с епископом Александром. Царь разрешил это прение. Святитель Божий Александр, хотя и не был обучен еллинской философии, однако, преисполненный Духа Святого, не отказался от прения. Когда философы собрались в большом числе и изъявили желание все одновременно вступить в прение с христианским епископом, то святитель предложил им избрать из своей среды одного, более мудрого и красноречивого философа, и поручить ему вести прение; остальные же философы могли слушать прение.

— Невозможно, — рассуждал святой Александр, — одному человеку переговорить вас всех, кричащих и возглашающих.

Философы выбрали из своей среды одного, коего считали более мудрым, и представили его святителю, а сами приготовились слушать со вниманием. Начиная прение, святейший патриарх Александр сказал тому философу:

— Именем Господа моего Иисуса Христа повелеваю тебе умолкнуть!

И тотчас у философа отнялся язык и он стал немым, так что не мог сказать ни одного слова. Тогда, всё собрание философов пришло в страх и стыд, так что одни из них бежали с позором, а другие уверовали во Христа. Философ же, лишившийся дара слова, дал знаками понять, что он признает как свое заблуждение, так и правоту веры христианской; потом он припал к ногам святителя; и тотчас освободился язык его от немоты: он начал во всеуслышание прославлять Господа нашего Иисуса Христа, после чего был крещен вместе с прочими друзьями своими. По сему случаю царь и все верующие возрадовались, и прославляли все Бога, даровавшего столь чудесную силу угоднику Своему. Сей святой Александр потом умертвил своею молитвою и злочестивого Ария. Еретик Арий, спустя несколько лет после первого вселенского собора, был призван в Константинополь; здесь он обольстил, по своему лукавству, благочестивого царя Константина так. Константин спросил его: так ли он верует, как заповедали веровать святые отцы на соборе Никейском? Арий же, держа на груди у себя хартию с написанием своего зловерия, ударил себя рукою в грудь и сказал:

— Я так верую!

Таким образом сей еретик, по-видимому выражал согласие с верованием, утвержденным в Никее, но в уме своем говорил, что веровал так, как написал своею рукою, каковая запись и находилась у него на груди. И клялся нечестивый пред царем, говоря, что «веровал так». Не подозревая о таком лукавстве, царь поверил словам Ария и послал его к святейшему патриарху Александру, повелев ему принять в общение церковное Ария, как православного; при этом назначен был и воскресный день, в который Ария должно было ввести в храм для общения с верными. Однако святой Александр отказывался принять в общение Ария, как основателя ереси. Между тем суббота проходила, и наступало воскресенье. В ночь на воскресенье архиерей Божий повергся на молитву в алтаре пред престолом. Со слезами молил он Бога взять душу его из тела, лишь бы не видеть ему того дня, в который Арий притупит к общению церковному и к причащению святых Таин; или же, по милосердию к Церкви Своей, истребит Ария из среды живых. Святой Александр молился так всю ночь; наступило утро и приближалось время литургии. Из палат царских Арий вышел с великою гордостию, направившись к храму; он был окружен царскими сановниками, сочувствовавшими его ереси, и множеством оруженосцев. Когда Арий подошел к тому месту, которое называлось «Торжищем Константиновым» (здесь стоял мраморный столп, имевший на себе изваяние царя), то его охватил великий страх от угрызавшей его совести; по причине страха Арий почувствовал необходимость в удовлетворении потребности телесной, и начал искать некоего скрытого места. Неподалеку оттуда находилось общее народное место; войдя туда, Арий был неожиданно поражен лютою болезнью внутренности, и разверзлась утроба у нечестивого, как у Иуды (Мф.27:1), так что все внутренности вышли из него. Так ужасно погиб еретик. Стоявшие поблизости и ожидавшие выхода Ария, видя, что он долго не выходит, сами вошли к нему, и нашли его мертвым, лежавшим в гное и в крови. И тотчас по городу прошло известие о страшной неожиданной смерти еретика Ария; еретики были посрамлены, православные же весьма радовались, что Христос, Бог истинный, явил мщение Своему врагу и хулителю; наипаче же воздавал благодарение Христу Богу святейший патриарх Александр, благодаря Бога за то, что Он явил милосердие Церкви Своей и спас ее от того лютого волка. Благочестивый царь Константин Великий, узнав о такой смерти Ариевой, еще более укрепился в благочестивой вере и уже до самой кончины своей защищал догматы собора Никейского. Такую силу пред Богом имела праведная молитва великого архиерея Божия Александра. Подобно острому оружию, она умертвила врага Божия и доставила торжество Церкви православной; о сем впоследствии упоминал святой Григорий Богослов [5] в своем слове к цареградцам, отзываясь с одобрением и похвалою об Александре, говоря так:

— Поистине скажу вам: вы — ученики славного Александра, ревностного поборника и проповедника Святой Троицы, который и словом и делом вооружился против еретического заблуждения. Вы помните о его равноапостольной молитве, которою он уничтожил начальника и руководителя еретиков на месте, которого был достоин нечестивейший язык, дабы позором воздать за позор и дабы бесчестною смертью, посланною по заслугам, было бы обличено на веки смертоносное зло еретичества, погубившего много душ.

Это слово говорил святой Григорий на похвалу святого Александра и на посрамление нечестивого Ария, почему и упомянул о смерти Ариевой, случившейся в бесчестном месте, по молитвам Александра; ибо, подобно тому как Арий оскорблял Сына Божия, хуля Его Божество, равносильное и соприсносущное Богу Отцу, так и сам принял смерть бесчестную; таким образом за оскорбление было отомщено оскорблением. Святой Александр пас Церковь Христову достаточное число лет, пока не достиг глубокой старости. Когда он уже был при смерти, его словесные овцы обступили одр пастыря своего и спросили его:

— На кого оставляешь ты нас, своих детей, отче? Кого ты поставишь вместо себя нашим пастырем; кто бы мог, идя по стопам твоим, твердо управлять Церковью?

Александр, указав на двух честных мужей, — именно на Павла пресвитера и на Македония диакона, сказал в ответ:

— Если вы желаете иметь пастыря разумного и украшенного добродетелями, то выберите себе Павла; если же хотите иметь пастыря только благовидного, сияющего внешнею красотою, то изберите Македония.

Сказав сие, святейший патриарх Александр преставился ко Господу, имея от рождения своего девяносто восемь лет. После него престол восприял святой Павел, первый патриарх константинопольский с сим именем [6] (память его 6 ноября). Святой Иоанн, прозванный Каппадоксом, ибо он был родом из Каппадокии, воспринял престол константинопольского патриаршества после неправоверного Тимофея [7], в конец царствования еретика Анастасия [8]. Избран об был против своего желания (ибо не хоте принимать сей высокий сан), и был возведен на престол патриаршеский скорее народом правоверным, нежели властью царскою. Иоанн не имел покоя от нечестивого царя (Анастасия) до дня смерти его, будучи ненавидим им и преследуем; ибо сей царь защищал ересь Севера, псевдопатриарха антиохийского [9], противника собора святых отцов, бывшего в Халкидоне (IV Вселенского) [10]. Сей еретик Север, следуя учению Диоскора и Евтихия, отлученных на том соборе и преданных анафеме, признавал лишь одно естество в Лице господа нашего Иисуса Христа: он утверждал, что Слово и плоть в воплощении слились в одно естество, и не признавал в едином Лице Христовом двух естеств, как научили веровать святые отцы и как и ныне, богословствуя, Церковь воспевает: «естеством Бог сый, и естеством быв человек нас ради: не во двою лицу разделяемый, но во двою естеству неслитно познаваемый» [11]. Упомянутый суемудренный противник православия ошибочно утверждал, что Божество Святой Троицы страдало на кресте вместе с человечеством Христовым; по сей причине он прибавлял к пению Трисвятого такие слова: «распныйся за ны, помилуй нас». От сего окаянного Севера возникла ересь акефалов, то есть безглавых, названных так потому, что они не признавали власти епископов православных над подчиненными им церквами, подобно тому как глава начальствует над прочими членами; но каждый из них считал себя начальником и учителем, согласно собственному умствованию. После того, как неправоверные епископы и пресвитеры, защищавшие сие лжеучение, умерли, среди тех еретиков не совершалось по обычному церковному чину ни крещения, ни божественной литургии; причащались же они приготовленным заранее и долго сохраняемым агнцем, собираясь во дни святой Пасхи и раздробляя агнец на маленькие частицы. Тогда каждый из сих еретиков избирал для себя веру, какую хотел; самовольно приняв власть учительства, они учили и других, проповедуя им свое лжеучение. Посему от сих еретиков расплодилось весьма много ересей, противоречивших одна другой; об этих еретиках упоминает греческий церковный историк Никифор Каллист, в восемнадцатой книге, в главе сорок пятой, замечая так:

— К числу таковых еретиков принадлежал злочестивый царь Анастасий, который много повредил Церкви Божией, изгоняя православных архиереев с их престолов; сей царь пожелал изгнать и святого Иоанна, патриарха константинопольского, но суд Божий постиг еретика, и жизнь его была пресечена смертью.

Не излишне было бы упомянуть здесь и о смерти сего нечестивого царя, случившейся при таких обстоятельствах. За несколько дней до своей кончины, сей царь видел во сне некоего страшного мужа, подобно Судии восседавшего со славою на высоком престоле, причем ему предстояли многие. Сей Судия держал в руке Своей книгу; раскрыв эту книгу, он нашел в ней имя Анастасия и, показав сие Анастасию царю, сказал:

— Я хотел дозволить тебе пожить большее время, но по причине твоего нечестия Я изглажу из жизни твоей четырнадцать лет.

Сказав так, Судия изгладил написанное в книге; царь же, будучи объят страхом и трепетом, встал с тревогою от сна, позвал одного из ближайших советников своих, по имени Аманта, во всём согласного с ним (а также согласного и с его еретическим мудрствованием), и пересказал ему с печалью о том сонном видении. Амант, выслушав царя и придя в ужас от его рассказа, сказал:

— В эту ночь и я имел страшное видение: мне представилось, что я стоял близ твоего лица царского, как бы слуга, но подошла большая свинья, схватила меня за верхнюю одежду и, бросив меня на землю, съела.

Пересказывая друг другу о таких страшных снах и приходя от сего в ужас, они позвали некоего волхва, по имени Прокла, и рассказали ему сны свои, дабы он истолковал их. Он сказал им, что они оба скоро умрут. И действительно в скором времени во дворец царский ударила молния и убила царя. Так погиб нечестивый злою смертью. По кончине царя Анастасия на престол царский был избран Иустин [12], муж благочестивый и праведный. Амант же и прочие нечестивцы, споспешествовавшие злым делам Анастасия и притеснявшие верных, были преданы, по суду праведному, смерти. Таким образом сбылись на Анастасии и на Аманте их сонные видения. После погибели сих врагов, наступили мир и спокойствие в Церкви Христовой и среди ее пастырей. Святейший патриарх Иоанн вместе с новоизбранным благочестивым царем Иустином и со всем правоверным народом возрадовались освобождению Церкви святой от ига мучителей и воспели в храме благодарственные пения. В скором же времени после сего они (царь и патриарх) созвали ближайших епископов (числом сорок) на поместный собор и предали анафеме Севера, лжепатриарха антиохийского и всех единомышленников его, а вместе с тем утвердили и восхвалили четвертый Вселенский собор, бывший в Халкидоне. Остальные дни жизни своей святой Иоанн прожил в мире церковном, со усердием пася вверенное ему стадо и угождая Богу; пробыв на престоле три года, Иоанн с миром отошел ко Господу [13]. Святой Павел, почитаемый ныне, — четвертый константинопольский патриарх того же имени, был родом из Кипра; престол патриаршеский он воспринял после Никиты [14], еретика иконоборца [15], в царствование Льва [16], сына Копронимова. О сем святом Павле упоминается в жизнеописании святого Тарасия [17]. Павел был муж добродетельный и благочестивый, но слишком слабовольный и боязливый, ибо, видя великие мучения за святые иконы, которые принимали многие правоверные от нечестивого царя, он утаивал благочестие свое и вступал в общение с еретиками, хотя и не хотел того. По смерти того нечестивого царя он хотел восстановить благочестивый обычай поклонения святым иконам, но не мог сего сделать, ибо не имел себе помощника; между тем иконоборчество сильно укрепилось во всем городе, а также и в окрестных странах. По сей причине Павел был весьма опечален; видя, что на успех надеяться трудно, он решил оставить престол патриаршества своего, на коем он пробыл не более четырех лет; заболев, он тайно ушел из дома патриаршеского в монастырь святого Флора, где принял на себя святую схиму. Скоро всюду знали о сем, и все были в великом удивлении. Царица Ирина [18] весьма опечалилась по сему случаю, узнав, что патриарх поступил так, никому ничего не сказав. Ирина пришла к нему с сыном, царем Константином, и спросила его:

— Отче! Что ты сделал и по какой причине ты поступил так?

Павел же отвечал на это:

— Сей святой образ схимнический побудила принять меня болезнь и ожидание близкой смерти, но более всего побудили меня оставить престол патриаршеский церковные смуты и раздоры; ибо Церковь страдает, будучи возмущаема ересью иконоборческою; по причине долгого нечестивого мудрствования еретиков, Церковь получила сильную рану, и я, окаянный, трижды уже одобрял ту ересь рукою моею и моею подписью; я не только не избежал сетей зловерия, но я погряз в них и языком и рукою моею, о чем ныне весьма скорблю; но всего более уязвляет и отягощает мою душу то, что я вижу, как все страны, подчиненные вашей власти, храня твердо православное исповедание веры, пребывая в православном учении и веселясь, чуждаются церкви нашей и гонят нас, как чуждых овец, от себя, как стада Христова. По сей причине я не желаю быть пастырем еретическому собранию и предпочитаю лучше быть во гробе, нежели подлежать анафеме от святой четверицы престолов апостольских [19].

Но так как Бог дал в руки ваши власть скипетра, дабы вы имели царское попечение о христианском стаде, рассеянном по поднебесной, то обратите свое внимание на скорбь Матери вашей, — Церкви, и не допустите ей пребывать более в неутешной печали, но всячески позаботьтесь о том, чтобы она опять приняла прежнее свое благолепие. Не дозволяйте более мерзкой ереси, подобно некоей свинье, вышедшей с поля, опустошать и разорять виноград Христов в ваше благоверное царствование; не дозволяйте ереси осквернять виноград Христов нечестивым мудрствованием. Вы имеете искусного делателя, который может возделать грозд истинного исповедания, выработав его в божественном точиле единой Церкви. Сей делатель наполнит чашу премудрости и приготовит для народа благочестивого питие православного мудрования. Спросили его:

— Отче? О ком ты говоришь это?

Он отвечал:

— Я говорю о Тарасии [20], первом советнике вашем царском; я знаю, что он достоин быть управителем Церкви, так как он может жезлом разума своего отогнать еретическое суесловие и упасти разумно словесное стадо Христово, собрав его за единой оградой правоверия.

Услыхав такие слова от патриарха Павла, благочестивая царица Ирина и сын ее, царь Константин, отошли со скорбью. Павел же, обратившись к некоторым вельможам, оставшимся у него, сказал им:

— О, как бы хотел я не быть на том престоле в то время, когда Церковь была в смятении от еретиков, осужденных вселенскими престолами. Если не будет созван седьмой Вселенский собор и если не будет осуждена ересь иконоборческая, вы не будете спасены.

Вельможи сказали ему:

— Для чего же ты при поставлении в патриархи, дал письменное одобрение иконоборчеству?

Отвечал Павел:

— Так как я дал тогда подпись, то теперь я каюсь в сем и боюсь наказания от Бога за то, что молчал тогда страха ради и не говорил вам истины. Ныне же я каюсь, и говорю, что вы не можете надеяться на спасение, если пребудете в том еретическом мудрствовании.

Спустя несколько дней после сего патриарх почил с миром [21]. С того времени граждане в Константинополе начали свободно и безбоязненно беседовать и препираться с еретиками о святых иконах в защиту которых никто не дерзал со времени Льва Исавра [22] открыть уст своих. Уведав всё сие о воспоминаемых ныне трех святителях: Александре, Иоанне и Павле, прославим Единого в Троице Бога, Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.

Кондак, глас 8: Христовою любовию распалаеми славнии, и ярем его приемшии крест честный, подражатели того жития явистеся, и божественныя славы его причастницы бысте, Александре богомудре со Иоанном чудным и Павлом славным. Темже престолу Его предстояще, прилежно молитеся за души наша.



Житие святого благоверного князя Александра Невского [1]

Святой благоверный великий князь Александр Ярославич родился в 1219 году, 30 мая, в городе Переяславле [2]. Отец Александра Ярославича, великий князь Ярослав Всеволодович, по отзывам его современников, был кроткий, милостивый, благочестивый, всеми любимый князь. Мать благоверного Александра, благоверная княгиня Феодосия, своим благочестием и подвижничеством еще при жизни своей приобрела и от современников имя святой княгини [3]. Под надзором благочестивых, нежно любивших его родителей и проходили детские годы жизни благоверного князя Александра. По тогдашнему обычаю его рано начали учить, и так как при воспитании больше всего заботились тогда о развитии в душе ребенка страха Божия и благочестия, то и учили благоверного князя прежде всего священным книгам — Евангелию, Псалтири, любимой в святой Руси священной книге, в мудрых словах которой наши благочестивые князья искали и находили себе утешение в самые тяжелые минуты своей жизни, когда ни от кого, кроме Господа, нельзя было ожидать ни помощи, ни утешения. Господь с детских дней готовил в благоверном князе Александре светильник, горящий верою и добродетелями. По свидетельству древнего описателя жизни благоверного князя, никогда он не предавался детским забавам и развлечениям. Любимым его занятием было чтение священных книг, любимым отдыхом — пламенная молитва к Господу, пример которой он постоянно наблюдал в лице своей благочестивой матери. Пением церковных песнопений услаждал он свою душу, постом и воздержанием укреплял и развивал свои телесные силы. Наряду с книжным обучением в княжеской древнерусской семье много внимания обращалось и на воспитание физическое: на развитие силы и ловкости, уменья владеть мечом и копьем, ездить на коне и т. п., так как князь должен был быть опытным не только в подвигах духовных, но и в подвигах ратных, должен быть не только воином Христовым, но и воином земным, уметь защитить святую Церковь и силою слова и, когда это требовалось, силою меча. И благоверный князь Александр, непобедимый витязь, как называли его современники, в совершенстве усвоил эту сторону княжеского воспитания и для своих соратников был не только руководителем, но и образцом ратной доблести. Рано начинали подготовлять юных князей и к предстоявшей им правительственной деятельности. И здесь для благоверного Александра высоким примером и образцом для подражания мог служить его знаменитый отец, этот, — по отзыву современников, — страдалец за русскую землю, положивший душу свою за вверенную ему Богом в управление страну. Но недолго благоверному князю Александру пришлось жить под родительским кровом и попечением; очень рано пришлось ему вступить на самостоятельный жизненный путь. Богатый в то время Великий Новгород, владевший почти всем теперешним севером Руси, «вольный» город, сам предписывавший себе законы и порядки, сам выбиравший себе князей и удалявший их, — предложил княжеский стол отцу благоверного князя Александра Ярославу. Ярослав Всеволодович принял это предложение; но он не мог примириться с тем подчиненным положением, в каком находился князь у новгородцев. В 1228 году, разгневавшись на новгородцев за их непокорность, Ярослав Всеволодович удалился в свой Переяславль, оставив в Новгороде, на попечении доверенных своих бояр, двух малолетних своих сыновей Феодора и Александра. 5 июня 1233 года совершенно неожиданно скончался старший из княжичей, в то время как шли приготовления к его свадьбе, и благоверный князь Александр остался одиноким в чужом для него городе. Нелегко было его положение здесь. С одной стороны, свободолюбивые новгородцы хотели, чтобы молодой князь не выходил из-под их воли, послушно исполнял их желания, считался с их вольностями и обычаями. С другой стороны, твердый в своих стремлениях, Ярослав Всеволодович требовал от сына идти тою же дорогою, какою шел он, заботиться о возвышении в Новгороде княжеской власти, не считаясь с вспышками недовольства этим новгородцев. Сколько от юного князя требовалось твердости воли, осторожности и в то же время уменья обращаться с людьми, снисходительно относиться к их взглядам и привычкам, чтобы, выполняя план отца, привлечь к себе доверие и любовь новгородцев, не хотевших поступиться чем-либо из своих вольностей. Он жил здесь как бы между двух огней, всегда настороже, успешно обходя все трудности. Им доволен был отец; его полюбили новгородцы, называли его «наш князь» и гордились тем, что у них княжит Александр, которого каждая русская область хотела бы видеть своим князем. Не одним умом и мудрым управлением привлекал к себе умы и сердца новгородцев благоверный князь Александр. Привлекали их к святому князю и его редкие душевные качества, а также, наряду с духовною красотою, необычайная красота телесная, которая поражала всех, кто хоть раз видел благоверного князя. О том неотразимом впечатлении, которое производил благоверный князь Александр своею внешностью, в древнем его житии сохранилось следующее известие. В Новгород прибыл один из немецких рыцарей, по имени Андриаш. Пораженный дивною красотою благоверного князя Александра, он, по возвращении на родину, в следующих словах передавал своим соотечественникам свои впечатления: «Я прошел многие страны, видел много людей, но ни среди царей, ни среди князей я не встретил ни одного, который мог бы сравняться с князем Александром». Такое же впечатление произвел величественный образ благоверного князя Александра и на страшного завоевателя Руси — Батыя. Что же касается русских людей, современников святого Александра, то они, описывая внешний вид своего князя, подобно немецкому рыцарю, не могли подыскать сравнений из современной жизни. По красоте они сравнивали благоверного князя с патриархом Иосифом, которого фараон поставил начальником над всею Египетскою страною, по силе — с ветхозаветным судиею Самсоном, по уму — с царем Соломоном, по мужеству и военным доблестям — с древним римским императором Веспасианом [4]. Когда благоверный князь говорил с народом или отдавал приказания своим воинам, то, замечает современник — описатель жития князя, его голос звучал как труба. Но еще больше привлекал к себе благоверный князь своею духовною красотою, которая современникам его казалась такою же необычайною, как и красота телесная. «Он был милостив паче меры», — заметил летописец. Милосердие представляло собою отличительную, наследственную черту в княжеской семье благоверного князя Александра. Ею отличались его родители, Ярослав и Феодосия, ею стяжал себе общую любовь дядя благоверного Александра, великий князь Владимирский Юрий Всеволодович, ее заповедал предок святого Александра, великий князь Киевский Владимир Всеволодович Мономах, великий древнерусский милостивец, привлекавший к себе всех своею щедростью и готовностью помочь каждому нуждавшемуся. События новгородские, при которых проходила юность благоверного князя Александра, особенно должны были содействовать развитию в святом князе этой унаследованной им от предков черты. Богатый торговый Новгород, вследствие не вполне благоприятных почвенных условий для земледелия, нередко страдал от недорода и бесхлебья. В такое время цена на хлеб страшно поднималась, и бедному люду иной раз угрожала голодная смерть. Подобное несчастие и произошло в первые годы жизни благоверного князя Александра в Новгороде. В 1230 г., вследствие раннего мороза, в Новгородской области погибли все озимые посевы. Подвоза хлеба не было, так как и в других местах Руси был недород хлеба. Незначительную помощь новгородцы могли получить от западных своих соседей, немецких купцов, с которыми Новгород вел широкую торговлю. Но того, что могли доставить иностранные купцы, было слишком мало. За недостатком хлеба начали есть мох, липовую и сосновую кору, желуди, потом принялись за конину, собак и кошек, но и этой пищи не хватало. Множество непогребенных трупов людей, умерших от голода, валялось по улицам; некому было позаботиться о их погребении, каждый жил под страхом такой же ужасной смерти. Голод, казалось, заглушал в сердцах людей все человеческие чувства. Брат брату, отец сыну, мать дочери отказывали в куске хлеба. Родители продавали детей в рабство, только бы добыть себе этот несчастный кусок. Наконец, обезумев от голода и отчаяния, начали есть человеческие трупы, а некоторые доходили до такого неистовства, что нападали на живых людей, убивали их и поедали. Дороги и улицы опустели, каждый боялся выходить или выезжать из дома. Никакие казни не останавливали пойманных и уличенных; голод пересиливал страх наказания и смерти. Всякий гражданский порядок приходил в разрушение: начались грабежи, поджоги жилищ, с целью отыскать как-нибудь запасы хлеба, началась братоубийственная резня. Благоверный князь Александр, тогда почти еще ребенок, переживал вместе с новгородцами все эти ужасы, и нужно представить, как они повлияли на его впечатлительную детскую душу. Но это несчастие не было единственным. Не один раз повторялись, в меньшей лишь степени, такие же бедствия и позднее; напоминая собою пережитое, они вселяли страх и за будущее. В благоверном князе эти несчастия бедного люда вызывали к нему особую жалость. По свидетельству древнего жизнеописания, Александр Ярославич был истинным другом всех нуждающихся и обездоленных, отцом вдовицам и сиротам, питателем нищих и убогих. Памятуя заповедь Спасителя не собирать себе сокровищ на земле, он щедро оделял нуждающихся, и из княжеского дома никто не уходил неудовлетворенным в своей просьбе. Наряду с страшными бедствиями Божьего наказания благоверному князю Александру, живя в Новгороде, приходилось много наблюдать и бедствий, происходивших от человеческого произвола и несправедливости. Свободный город, так дороживший своею вольностью, не всегда и не ко всем был одинаково справедлив и заботлив. В народных собраниях, на которых решались все государственные дела, нередко под влиянием богатых людей проходили такие постановления, которые тяжело отзывались на судьбе людей бедных и справедливо вызывали с их стороны ропот и недовольство. Обиженные не всегда могли найти защиту у людей, стоявших у власти, так как обычно эта власть, приводившая в исполнение постановления народных собраний, принадлежала тем же богатым людям. И нередко недовольство переходило в открытое возмущение; враждующие стороны жестоко расправлялись с теми, кто казался им главным виновником; на Волховском мосту [5] происходили ужасные зрелища: живых людей сбрасывали в реку, и только голос новгородского святителя, призывавший забыть вражду и злобу, очистить себя молитвою от братской крови, останавливал эту братоубийственную вражду. Новгородский князь не мог в таких случаях предпринять что-либо для успокоения города, он вынужден был оставаться сторонним зрителем происходивших ужасов, так как его вмешательство вместо успокоения могло бы вызвать еще большее раздражения. По новгородским взглядам, не дело князя — вмешиваться во внутренние новгородские дела. Бывали затем случаи, когда повод к народным волнениям подавали и сами князья и особенно их бояре и дружинники, не всегда справедливо относившиеся к местному населению. Много заботился благоверный князь Александр о том, чтобы его подчиненные в своих отношениях к населению не подавали никаких поводов к недовольству или жалобам. Мудрые советы давал он своим дружинникам о том, как нужно им пользоваться своею властью. «От Бога, — говорил он, — получили мы власть над людьми Божиими и в страшный день суда Божия должны будем отдать отчет в пользовании этою властью. Оградив себя страхом Божиим, помня этот день всеобщего воздаяния каждому по делам его, со всею справедливостью производите суды; не смотрите на лица и положения тяжущихся, будьте одинаково внимательны как к богатому, так и к бедному. Наказывая виновных, не будьте жестоки, соразмеряйте милостью наказание. Ничего не делайте под влиянием гнева, раздражения и зависти. Не забывайте нуждающихся, помогайте всем, творите «нещадную» милостыню, чтобы и себе заслужить милость Божию». Несомненно, что благоверный князь Александр не ограничивался лишь подобными наставлениями, но, помня завет мудрого своего предка, Владимира Мономаха, советовавшего князю во все вникать самому, не поручать делать другим того, что сам можешь и должен сделать, внимательно следил за действиями своих приближенных. И благодаря этому почти никогда не нарушались мир и согласие между князем и новгородцами, ни разу не высказано было со стороны последних упрека князю или его дружинникам. «Князь наш без греха» — вот отзыв новгородцев о святом Александре. Этот отзыв они повторяли и в такие минуты, когда, под влиянием недоброжелателей, обычное согласие готово было по-видимому рушиться, когда, забывая о заслугах князя, виновники раздора готовы были сказать обычные в таких случаях слова: «Ты, князь, сам по себе, а мы сами по себе», то есть больше нам не нужен, иди, куда хочешь. Но не с одними трудными условиями новгородской жизни приходилось иметь дело благоверному князю Александру. В годы его юности Господь ниспослал великое испытание и всей Русской земле. Еще в 1223 г. на юге России появился страшный завоеватель, никому до того времени не известный, — татары. Южнорусские князья потерпели от татар страшное поражение на берегах речки Калки [6], от которого, по словам современников, на целые 200 лет печальна стала Русская земля. Но победитель, как бы удовольствовавшись этою победою, не продолжал своего наступательного движения, оставил на время Русь в покое. На северо-востоке Руси не обратили должного внимания на грядущую беду, не думали о том, что страшный враг может появиться опять. Среди князей шли раздоры, которые еще более ослабляли Русь. И вот, когда через 14 лет после Калкского погрома снова в пределах Руси появились татары, они не встретили на своем опустошительном пути почти никакого отпора. Предводитель татар Батый, переправившись с своими ордами через Каму и Волгу, опустошал одно за другим русские княжества. Рязань, Москва и стольный град тогдашней северо-восточной Руси Владимир представляли собою одни развалины. Великий князь Юрий Всеволодович попытался было остановить татар, дал им битву на реке Сити [7], но потерпел поражение и сам погиб в этой несчастной битве. Разорив другие встретившиеся на их пути города, татары подвигались к Новгороду. Но, замечает современник этих страшных событий, молитвами новгородских святителей, князей и преподобных Господь защитил Великий Новгород и новгородского князя: не дойдя 100 верст до Новгорода, татары поворотили на юг, пошли разрушать матерь русских городов — стольный град Киев. Со времени этого нашествия начался в русской истории тяжелый период, известный под именем татарского ига. Великокняжеский престол занял отец благоверного князя Александра Ярослав Всеволодович. Приехав во Владимир, столицу тогдашней Руси, он нашел здесь лишь развалины и трупы. Началась неутомимая деятельность князя: очищен был город от трупов, возвращено и успокоено разбежавшееся население, восстановлен порядок. Но полного спокойствия не было, так как никто не знал, что предпримет грозный завоеватель, чем закончит он свой разрушительный набег. Боялись всюду нового нападения хана на Русь и повторения прежних ужасов. Население было так напугано, что, по словам современника, заслышав лишь одно слово «татары», каждый бежал, куда придется, не зная, куда бежит. Ярослав Всеволодович для успокоения народа и для того, чтобы выяснить, какие отношения будут у хана к России, поехал в Орду просить милости у Батыя. Много трудов, огорчений и унижений пришлось пережить и испытать благоверному князю за это путешествие, чтобы склонить на милость грозного хана. Но Ярослав Всеволодович сумел расположить к себе Батыя. Современник летописец сообщает даже, что в Татарской Орде с честью приняли русского князя и, отпуская его на Русь, передали ему верховную власть над всеми русскими князьями. Русские люди могли теперь несколько успокоиться от пережитых ужасов и от тревожных мыслей о будущем. Правда, татары потребовали от русских поголовной, очень тяжелой дани и беспрекословного исполнения всех их требований, но они не беспокоили их своими набегами, жили вдали от них [8], оставили неприкосновенными порядок русской государственной жизни и, что особенно было важно, русскую веру, эту основу гражданского порядка древней Руси и залога ее будущего возрождения — освобождения от тяжелого ига. Проживая в Новгороде, вдали от татар, благоверный князь Александр Ярославич не принимал ближайшего участия в деятельности своего отца по восстановлению порядка в северо-восточной Руси. Да об этом и некогда было ему подумать. Одновременно с тем, как северо-восточной Руси грозила гибель от татар, северо-западным русским городам — Великому Новгороду и Пскову — угрожал не менее опасный враг — шведы, немцы и литовцы. Пользуясь разгромом Руси татарами, невозможностью со стороны великого князя подать помощь новгородцам и псковичам, они усилили свой натиск на пограничные русские города и надеялись без особых усилий подчинить их своей власти. Страшная опасность угрожала русскому северо-западу. Дело шло здесь не только о возможности утратить свою политическую самостоятельность, оказаться оторванными от Русской земли, но утратить и веру православную. Западный враг делал дерзкое покушение на эту вековую русскую святыню, которой не тронул даже языческий завоеватель. Уже давно со стороны пап раздавался призыв о необходимости бороться против «схизматиков» [9] силою меча, потоками крови привести их в подчинение папе и католической церкви. Татарский погром представлялся для этого, по-видимому, очень благоприятным временем, и неудивительно, если призыв к борьбе против православия стал настойчивее раздаваться со стороны высшего представителя католической церкви и внимательнее выслушивался некоторыми из его духовных чад. Но в лице благоверного князя Александра Ярославича Господь воздвиг такого могущественного, непобедимого защитника православной веры, против которого ничего не могли сделать католики. Благоверный князь Александр предвидел неизбежность борьбы и подготовлялся к ней. В 1239 г. он женился на дочери Полоцкого князя Брячислава, одного из окраинных русских князей, которому еще больше, чем Новгороду, угрожали католики. В лице своего тестя Александр Ярославич приобрел таким образом надежного, хотя и не сильного союзника. Венчание князя происходило в Торопце [10], брачные пиры — в Торжке и Новгороде. И как только окончились брачные торжества, благоверный князь Александр тотчас принялся за важное дело — устройство укреплений на границах новгородско-псковских земель, откуда можно было прежде всего ожидать нападений. На реке Шелони был построен ряд крепостей. Но неприятель не дал закончить эти подготовительные работы по укреплению новгородско-псковских границ. Через четыре года после Батыева нашествия началась упорная борьба с западным врагом, не прекращавшаяся в продолжение почти всей жизни благоверного князя Александра Ярославича. Первыми начали борьбу шведы. В то время на шведском престоле был королем Эрих. Ближайший родственник короля — Биргер, отважный рыцарь и полководец, прославившийся уже своими смелыми набегами на теперешнюю Финляндию и пограничные с нею новгородские владения, рассчитывал после бездетного Эриха занять шведский престол. Новыми победами он хотел снискать себе народную любовь и, подстрекаемый папою, начал войну против Руси. С большим отрядом войска, в состав которого входили, кроме шведов, норвежцы и финны, сопровождаемый католическими епископами, Биргер в 1240 г. неожиданно для русских появился на устье реки Ижоры [11] и послал в Новгород дерзкий вызов благоверному князю Александру: «Я уже в твоей земле, опустошаю ее и хочу взять в плен и тебя. Если можешь мне сопротивляться — сопротивляйся». Биргер был убежден в невозможности сопротивления со стороны благоверного князя Александра и заранее уже торжествовал победу. И действительно, его нападение было неожиданным для новгородцев, застало их неподготовленными к отпору. Жалостно было видеть, замечает современник, что великий князь Ярослав не мог узнать о беде, угрожавшей его сыну, и вовремя помочь ему, и что Александр Ярославич не мог предупредить об опасности отца. Новгородское войско не было собрано. У Александра Ярославича была лишь небольшая дружина, которую он наскоро пополнил новгородцами. Но он не испугался дерзкого вызова врага. Против него он искал защиты и помощи прежде всего у Бога. В новгородском храме святой Софии, Премудрости Божией, с пламенною, слезною молитвою о помощи обратился благоверный князь к Господу, прося Его рассудить его спор с гордым врагом, не предать достояния Своего в руки нечестивых.

— Боже праведный, великий, превечный и всемогущий, — молитвенно взывал благоверный князь Александр. — Ты сотворил небо и землю, установил пределы владений народам и повелел жить, не переступая в чужие владения. Малому стаду верных Твоих Ты дал надежду, чтобы не бояться нападающих на них. Призри и ныне, прещедрый Владыка, услышь гордые слова врага этого, похваляющегося разорить святую Церковь Твою, истребить веру православную, пролить неповинную кровь христианскую. Рассуди мой спор с ним. Восстань на помощь и защити нас, чтобы не смели сказать враги наши: «Где их Бог?». На Тебя, Господи, уповаем и Тебе воссылаем славу ныне и присно и во веки веков.

С такою же пламенною молитвою обратился затем благоверный князь к Заступнице рода христианского, Победительной Воеводе, Божией Матери, и к святым покровителям веры православной и небесным предстателям и молитвенникам за святую Русь — благоверным князьям Владимиру, Борису и Глебу, а также новгородским святителям и преподобным. По окончании молитвы благоверный князь принял благословение от новгородского владыки Серапиона, велел своим приближенным одарить нищих и попросить у них молитв, а сам вышел к своей дружине, смущавшейся своею малочисленностью, чтобы подкрепить ее на предстоящий подвиг. «Не в силе Бог, а в правде», — такими словами ободрил благоверный вождь своих сподвижников. Затем с этою горстью храбрецов он быстро направился навстречу врагу, и здесь, на берегу реки Невы, в знаменательный для Руси день блаженной памяти ее просветителя, благоверного князя Владимира (15 июля) произошла знаменитая битва, за которую Александр Ярославич получил название Невского. Чтобы подкрепить защитников православной веры на предстоявший им подвиг, Господь даровал им чудесное предзнаменование. В войске благоверного Александра был один ижорянин Пелгусий, во святом крещении Филипп, которому Александр Ярославич вручил ночную стражу, как опытному воину, хорошо знавшему местность. Среди своих соплеменников, державшихся язычества, христианин Пелгусий отличался благочестивою жизнью: он проводил время в молитве, трудах и постных подвигах; и Господь удостоил этого благочестивого воина следующего чудесного видения. При восходе солнца Пелгусий услышал со стороны реки шум от приближающегося судна и, думая, что это враг, удвоил свою бдительность. Гребцы покрыты были как бы мглою, скрывавшею их лица. Видны были только два витязя, стоявшие в лодке. Светлые лица их и одежды показались как бы знакомыми Пелгусию; и вдруг он услышал голос, подтвердивший его предположение, рассеявший все его сомнения, радостью наполнившими его душу. Старший из витязей, обращаясь к младшему, сказал: «Брат Глеб, прикажи грести быстрее, поспешим на помощь сроднику нашему Александру Ярославичу». Это были преподобные страстотерпцы, благоверные князья Борис и Глеб, которых молитвенно призывал на помощь благоверный князь Александр. Пелгусий поспешил рассказать виденное князю. Ободренный этим чудесным предзнаменованием, Александр Ярославич в тот же день напал на врага. Шведы не ожидали нападения, не думали, что противник так близко, не знали его числа и силы. Упорная битва продолжалась с утра до вечера. Одушевляемая своим вождем, дружина благоверного князя показала чудеса храбрости, приводила в изумление врагов. Сам Александр Ярославич был все время во главе сражающихся; он нанес рану в лицо предводителю шведов. Один из дружинников подрубил шатер Биргера; другой, увлеченный битвою, взбежал на шведский корабль, продолжая наносить своим мечом страшные удары растерявшимся от неожиданности и страха врагам. Разбитые на всех пунктах, потеряв храбрейших из своих товарищей, шведы, несмотря на численный свой перевес над русским войском, не посмели возобновить сражение, остаться до утра на поле битвы. Наполнив две ямы трупами павших в сражении, захватив с собою на суда более знатных из убитых, они в ту же ночь поспешили удалиться от негостеприимных для них берегов Невы. Урон со стороны русских был незначительный: убито было всего двадцать человек, в том числе один из шести наиболее отличившихся в битве воинов — Ратмир. Но не одною храбростью дружины и ее вождя была приобретена эта славная Невская победа. Господь, ободривший русских воинов чудесным видением до начала битвы, ниспослал Свою помощь и во время ее. На другой день участники битвы с удивлением увидели множество неприятельских трупов по другую сторону реки Ижоры, почти в непроходимом месте, куда не заходил ни один из русских воинов во время сражения. Ангелы Божии невидимо помогали горсти защитников святой веры против врагов, хуливших ее. Принеся благодарение Господу за Его чудесную помощь и за одержанную победу, с великою славою возвратился благоверный князь Александр в Новгород, восторженно приветствуемый новгородцами. Никогда не забывала святая Русь этого славного подвига святого князя и его дружины, молитвенно вспоминала имена павших в битве воинов и навсегда сохранила за благоверным князем Александром наименование Невского. Долго помнили о своем поражении и враги. Но новгородцы, которые особенно должны бы были дорожить этим подвигом своего князя, по-видимому, скоро о нем забыли. Прошла опасность, и вскоре они рассорились с князем. Александр Ярославич оставил Новгород и ушел в Переяславль. Скоро новгородцам пришлось раскаяться в своем неблагодарном поступке. Услышав о неладах в Новгороде и об отъезде из города святого Александра, Ливонские немцы решили воспользоваться этим и напали на Псков [12]. Взяв пограничную псковскую крепость Изборск, немцы подступили затем к Пскову. Псковичи не могли выдержать осады, тем более, что среди них нашелся один изменник, который тайно впустил немцев в город. Священный град святой Ольги сделался теперь немецким владением. Были поставлены немцами наместники в городе; вслед за установлением немецких порядков нужно было ожидать и перемены веры: немцы решили открыть в Пскове католическую епископию. Но опасность грозила не одному Пскову: немцы шли и на Новгород. Захватив зимою новгородскую Водскую пятину [13], они построили здесь крепость Копорье, взяли Тесов, в тридцати верстах от Новгорода производили грабежи и убийства, забирали в плен и отправляли пленников в Ливонию. В Новгороде на всех напал страх, прекратилась торговля, ждали осады города, но отсутствие руководителя и вождя делало то, что к защите города готовились очень плохо. Тогда новгородцы и вспомнили о своем знаменитом князе, раскаялись в нанесенной ими святому Александру обиде и решили во что бы то ни стало упросить его вернуться в Новгород. С этою целью во Владимир было отправлено новгородцами к великому князю Ярославу Всеволодовичу посольство, чтобы он отпустил в Новгород благоверного князя Александра. Ярослав отправил в Новгород войско с сыном своим Андреем. Но новгородцам нужен был не Андрей, а Александр; они видели, что только он может избавить их от постигшей беды, и потому поспешили отправить к великому князю новое посольство, во главе с архиепископом, вторично просить на княжение Александра Ярославича. Милостивый князь не вспомнил нанесенной ему новгородцами обиды, поспешил туда, где так нуждались в нем. С его приездом в Новгороде все изменилось: быстро и успешно подготовлялись к борьбе с подступавшим к городу врагом, ко всем вернулась вера в успех и воодушевление на новые подвиги с своим героем — князем. Закончив приготовления к войне, Александр Ярославич с новгородскими и низовскими полками направился освобождать Псков. Немцы были изгнаны из Пскова, и псковичи радостно встретили своего избавителя. Но благоверный князь не ограничился лишь изгнанием немцев из Пскова. Нужно было упрочить покой на северо-западе Руси, проучить врага и предупредить возможность с его стороны новых нападений. Благоверный князь решил наказать немцев за их нападения и грабежи наступательным движением на их же владения. Подкрепив себя молитвою в храме Святой Троицы, перед ракою мощей благоверного своего сродника Псковского князя Всеволода Мстиславича, напутствуемый молитвами и благопожеланиями псковичей, Александр Ярославич направился с своими полками в Ливонию. Немцы не ожидали такого быстрого нападения и не могли оказать сопротивления: Ливония была опустошена русскими войсками. На обратном пути из Ливонии в Псков благоверный князь остановился на берегу Чудского озера и здесь 5 апреля 1242 г. произошла знаменитая битва с немецкими рыцарями, известная в истории под именем Ледового побоища [14]. Многочисленное войско рыцарей уверено было в победе. «Пойдем, возьмем в плен русского князя Александра; славяне должны быть нашими рабами», — хвастливо говорили рыцари. Но, надеясь на помощь Божию и веря в святость и правоту защищаемого им дела, благоверный князь не убоялся этих хвастливых слов. Не смутила его и первая неудача в столкновении с рыцарями. Легкие передовые отряды, посланные благоверным князем следить за движением неприятеля, наткнулись на главные немецкие силы и были разбиты. Часть их попала в плен, другая прибежала к князю с печальным известием о постигшей неудаче. Тогда благоверный князь остановил свои войска на льду Чудского озера возле урочища Воронья камня на Узмени [15] и здесь начал готовиться к решительной битве. Число его воинов пополнилось свежими силами из новгородцев, но и теперь, по сравнению с рыцарским войском, оно было слишком мало. Зато эта малочисленность возмещалась воодушевлением воинов, их безбоязненною готовностью положить свои головы за правое дело и за любимого князя. Вождю не нужно было подкреплять ратный дух воинов; все сознавали важность предстоящего события и самоотверженно шли на битву с гордым врагом. «О дорогой и честный наш княже! Пришло время, мы все положим за тебя свои головы», — такие воодушевленные возгласы неслись из рядов русских воинов. Рыцари первые начали сражение. Закованные с головы до ног в железные латы, двинулись они на русское войско, чтобы раздавить его своею многочисленностью. Но здесь они встретили такой мужественный отпор, что были поражены. Вместо ожидаемого расстройства или даже бегства врага, они с ужасом увидели, как ряды русских плотнее смыкались, образуя собою как бы живую стену. Рыцари были смущены и остановились. Тогда благоверный князь Александр, заметив смущение врага, искусно совершил с частью своих полков обходное движение и напал с той стороны, откуда рыцари совершенно не ожидали нападение. Произошла ужасная сеча. Страшный шум от ударов мечей по щитам и шлемам, от треска ломавшихся копий, стоны сраженных и утопавших не давали возможности вождям руководить сражением, отдавать приказания войску. Правильного боя не было. Чувствуя свое поражение, рыцари напрягали все свои силы, чтобы только пробиться через окружавшие их кольцом русские полки и избежать плена. Но и это не удалось. Лед на озере покрылся кровью и во многих местах не выдерживал, проваливался, увлекая за собою и бойцов, и их оружие. До позднего вечера продолжалась битва. Потери рыцарей были громадны. Оставшиеся в живых искали спасения в бегстве, но русские настигали их и убивали. На протяжении семи верст озеро покрылось трупами. Много рыцарей было взято в плен, еще более погибло, и от недавно столь грозного и многочисленного ополчения не осталось почти ничего. Торжественно возвращались в Псков победители во главе со своим вождем. Близ коня благоверного князя шло пятьдесят знатнейших рыцарей, позади русского войска — множество простых пленных. Радостно встретили псковичи своего избавителя. «Господь, пособивший кроткому Давиду победить иноплеменников, помог и благоверному князю нашему освободить град Псков от иноязычников и иноплеменников», — всюду раздавался этот радостный возглас. Всюду были общая радость и ликование; все сознавали, как важна была эта победа, какую услугу оказал благоверный князь окраинному русскому городу, для которого не по силам было защищать свою самостоятельность от нападений многочисленных врагов. Никогда псковичи не должны были забыть этого подвига святого князя Александра Ярославича. «О невегласы псковичи! Если забудете великого князя Александра Ярославича или отступите от него или от детей его и от рода его, то уподобитесь евреям, которых Господь освободил из рабства Египетского, питал в пустыне крастелями, а они Его забыли», — говорит современник-летописец, заканчивая описание этой славной победы. Этими словами он как бы хочет предостеречь псковичей от поступка их старших братьев — новгородцев, которые так скоро забыли о невской победе и обнаружили не только свою неблагодарность, но и неуменье понять и оценить подвиг своего знаменитого князя. Торжественно отпраздновав освобождение Пскова, благоверный князь Александр Ярославич со своими полками поспешил в Новгород, где его встретили с неменьшим восторгом и радостию, как и в Пскове. Долго помнили в обоих русских окраинных городах о славной победе на Чудском озере и еще в конце XVI в. не переставали молитвенно вспоминать имена воинов, павших в этой битве. Далеко разнеслась слава победителя. На берегах Варяжского, Черного и Каспийского морей, в Риме и в далекой Азии, замечает современник-биограф благоверного князя, передавали о славных победах Александра Ярославича. В то время, как на Руси торжественно праздновали победу, в Ливонии весть о разгроме рыцарского ополчения быстро разнеслась и навела на всех ужас. Немцы со дня на день ожидали, что благоверный князь Александр не замедлит с своими полками явиться к столице Ливонии — Риге, и не надеялись своими силами отразить нападение Русского князя, защитить свою новую столицу. Магистр (начальник) Немецкого Ордена поспешил отправить посольство к датскому королю и просил у него помощи против новгородского князя. Но благоверный князь Александр вовсе не думал и не хотел завоеваний. Окончив свое славное дело, освободив Новгород и Псков от угрожавшей им беды, он уехал в свой Переяславль. Тогда немцы, услыхав об отъезде из Новгорода князя, поспешили прислать туда своих послов и просили о заключении мира и о размене пленниками. Они отказывались от всех своих завоеваний, готовы были уступить новгородцам часть своих пограничных к Новгородской земле владений, только бы склонить новгородцев к миру; и мир был заключен «на всей новгородской воле», то есть на тех условиях, которые предложили сами новгородцы. Так закончилась борьба со шведами и немцами. Для русских Невская и Чудская победы имели огромное значение. Теперь не страшна была угроза иноземцев завладеть окраинными русскими городами, подчинить их своей власти и принудить русских людей переменить на католичество святую православную веру. Сам Бог рассудил вековой спор, оградил наше отечество от козней латинян, указал предел распространению немецкого владычества, мощною рукою Своего угодника, благоверного князя Александра, грозно предостерег не вторгаться в чужие пределы и не посягать на русскую святыню — православную веру. Великую услугу оказал святой Руси ее защитник, благоверный, «непобедимый» — как назвали его современники — князь Александр Ярославич, и никогда святая Русь не забывала и не забудет этого великого земного подвига его. Два сильных западных врага были побеждены и не казались уже столь грозными, как это было раньше. Но появился новый, правда не столь опасный, зато более свирепый враг — литовцы, от опустошительных набегов которых страдали юго-западные границы Новгородских и Псковских владений. По восточному побережью Балтийского моря, на равнине между устьями рек Вислы и Западной Двины, уже несколько веков жило близкое нам и по происхождению и по языку литовское племя. Бедное и неразвитое умственно, оно на первых порах столкновений своих с славянами должно было признать их превосходство, подчинилось окраинным русским князьям и платило им дань. Литовцы в это время были разделены на отдельные племена, враждовавшие нередко одно с другим и не имевшие государственного устройства и порядка. Но в начале XIII в. под влиянием постоянных нападений рыцарей Немецкого Ордена разрозненные дотоле литовские племена начали объединяться. Среди литовцев появились воинственные князья, приобретавшие все большую власть и влияние в стране. Литовские князья сначала боролись в союзе с русскими князьями против общего их врага — немцев, но затем стали нападать и на своих союзников. Небольшими отрядами на своих выносливых и быстрых конях они делали набеги на русские пограничные волости, производили опустошения и убийства. Население окраинных новгородских и псковских городов и сел жило под постоянным страхом неожиданных литовских нападений, а так как новгородцы и псковичи, занятые, преимущественно, борьбою с немцами и шведами, держали у себя главным образом тяжеловооруженное войско и очень мало легкого, подвижного войска — стрелков, то и не могли оборонять пограничные с Литвою владения. Защитником и здесь явился благоверный князь Александр. Летом в достопамятный год Ледового побоища получены были в Новгороде известия о хищнических набегах литовцев, и тогда же благоверный князь начал с ними борьбу. За один поход ему удалось рассеять до семи неприятельских отрядов, действовавших отдельно друг от друга в разных местностях. Много предводителей литовских отрядов было избито полками благоверного князя или взято в плен. Теперь литовцы начали, как говорит современник этих событий — летописец, бояться имени князя Александра, но не хотели прекратить своих хищнических набегов. В 1245 г. они опустошили окрестности Торжка и Бежецка и с захваченною добычею и пленниками собирались уже возвратиться на родину. Но под стенами Торопца были настигнуты соединенными силами новоторжцев, тверичей и дмитровцев и, потерпев поражение в открытом поле, засели в Торопце. Тогда на защиту древнего Торопца, удела князя Мстислава Мстиславича Удалого, поспешил благоверный князь Александр с своею небольшою дружиною и новгородцами. В первый же день осады Торопец был взят войсками благоверного князя. Литовцы бросились бежать из города, но были настигнуты дружиною Александра Ярославича и дорого расплатились за свои набеги. Восемь предводителей их пало в битве; оставшиеся в живых, побросав награбленную добычу, спаслись бегством. Но благоверный князь Александр не ограничился этою победою. Чтобы проучить дерзкого врага и обезопасить русские границы от дальнейших литовских набегов и опустошений, он, несмотря на нежелание новгородцев сопровождать его в дальнейший поход, с одною своею маленькою дружиною погнался за врагами. Возле озера Живца он настиг беглецов и истребил их всех до последнего человека. Затем направился в Витебск, где княжил тесть его Брячислав, и после непродолжительного отдыха снова двинулся на литовцев, уже в их владения, разбил новое их ополчение близ Усвята и навел такой страх на врагов, что они долгое время не осмеливались нападать на русские владения. Так доблестно охранял свой северо-западный удел благоверный князь Александр Ярославич. Своею необыкновенною храбростью и воинскими дарованиями он сумел даже в такое тяжелое для древней Руси время, как первые годы татарского ига [16], не только защитить древнерусские северо-западные области, но и совершенно обезопасить их и в то же время доказать западному врагу, что и сраженная татарами Русь в состоянии защитить свою самостоятельность и свою веру. Не в одной только Новгородско-Псковской земле радовались победам благоверного князя. Весть о них разносилась по всей тогдашней Руси, ободряла русских людей в годину тяжелых испытаний, взоры всех останавливались на князе-герое, вселявшем надежду на лучшее будущее. Северо-восточная Русь, томившаяся под властью татар, не менее Новгорода хотела видеть у себя на великокняжеском престоле благоверного князя Александра и способна была лучше новгородцев оценить его деятельность. События 1246 г. прекратили на время деятельность благоверного князя Александра на северо-западе Руси, отозвав его на северо-восток. В этом году мученически скончался в Орде отец благоверного князя Александра — великий князь Владимирский Ярослав Всеволодович [17]. По древнерусскому порядку право на великокняжеский престол принадлежало брату покойного князя — Святославу Всеволодовичу. Но теперь верховная власть и право раздавать княжеские столы принадлежали уже татарам, и, чтобы получить утверждение хана, Святослав должен был лично побывать в Орде. В том же году направились в Орду на поклон хану и племянники Святослава — Андрей и Александр Ярославичи. Слух о храбром новгородском князе и о его знаменитых победах достиг и до хана. Батый хотел видеть благоверного князя, о котором так много говорили, и потребовал от него немедленно явиться в Орду. «Мне Бог покорил многие народы, ужели ты один не хочешь покориться? Если хочешь сберечь свою землю, приходи ко мне на поклон», — велел передать Александру Ярославичу Батый. Нельзя было ослушаться этого приказания грозного властелина, и благоверный князь поспешил отправиться в далекий путь. Неизвестно было, что его там ждало. Его отца приняли там с честью, но этот почетный прием был куплен ценою целого ряда унижений и оскорблений. Князей заставляли проходить через очистительные огни, кланяться кусту, теням умерших ханов и т. п. Не все из русских князей соглашались исполнить эти унизительные для христианина требования и за свою непокорность платились жизнью. Пример русского князя-мученика Михаила Ярославича Черниговского, несомненно, хорошо был известен благоверному князю Александру. Но в то же время пример его отца показывал, что и послушание, исполнение всех ханских требований не всегда спасали. Ярослава Всеволодовича, с почетом принятого в первый приезд его в Орду, татары отравили, когда он приехал во второй раз. И благоверный князь Александр решил отказаться исполнить языческие обряды, хотя бы этот отказ стоил ему жизни. Мужественный защитник православной веры, из млада избранный Господом сосуд благочестия, мог ли он поступить иначе! Напутствованный святыми дарами и благословением архиепископа направился он из Новгорода в Орду. Когда благоверный князь прибыл в Орду и когда, перед представлением хану, ему велели исполнить обычные у татар обряды, он отказался исполнить это приказание. «Я христианин, — сказал он, — и мне не подобает кланяться твари. Я поклоняюсь Отцу и Сыну и Святому Духу, Богу единому, в Троице славимому, создавшему небо, землю и все, что в них». Спокойный, твердый ответ святого князя поразил придворных хана; но еще более они были удивлены, когда Батый, услышав о нежелании Александра Ярославича исполнить татарские обряды, вместо обычного в таких случаях распоряжения «Смерть ослушнику», приказал не принуждать более святого и поскорее привести его к нему. «Царь, — обратился к хану благоверный князь, преклоняясь перед ним, — я кланяюсь тебе, потому что Бог почтил тебя царством, но твари я не стану кланяться. Я служу единому Богу, Его чту и Ему поклоняюсь». Батый долго любовался прекрасным, мужественным лицом Александра Ярославича и, наконец, обратившись к окружавшим его придворным, сказал: «Правду мне говорили о нем: нет князя ему равного». Также почетно был принят благоверный князь и ханшею. Батый не был самостоятельным властелином, он считался лишь наместником великого хана, жившего в Кара-Коруме, в горной окраине азиатской пустыни Гоби, расположенной за Байкалом. Поклонившись ближайшему своему властелину — Ордынскому хану, русские князья должны были отправиться и на поклон к верховному владыке монголов, в отдаленную его столицу. Этот далекий, крайне трудный путь должен был, по приказанию Батыя, совершить и благоверный князь Александр Ярославич [18]. Он был милостиво принят повелителем Азии и некоторое время прожил в столице монголов, внимательно изучая характер этих властителей Руси. Только уже в 1250 г. Александр Ярославич и его брат Андрей вернулись на Русь. Хан дал Андрею великокняжеский престол, а за Александром Ярославичем оставил Киев и Новгород. Но Киев, матерь русских городов, древнейшая столица Руси, после татарского разгрома представлял собою одни развалины. Население Киевской области разбежалось от татар частью на юго-запад, в теперешнюю Галицию, частью на северо-восток, во Владимирскую Русь. Александру Ярославичу здесь нечего было делать, и потому, пробыв несколько времени во Владимире, он вернулся в Великий Новгород. С радостью встретили его новгородцы; но радость эта вскоре омрачена была печалью и тревогою: благоверный князь, утомленный тяжелым путешествием и тем, что пришлось ему пережить в Орде, опасно занемог. С тревожным участием следили новгородцы за ходом болезни своего князя, с утра до вечера храмы были переполнены народом, горячо молившимся о выздоровлении благоверного князя. И Господь не отверг народной молитвы: благоверный князь оправился от тяжелого недуга. Новгородцы наслаждались теперь миром. Их западные соседи, помня знаменитые победы Александра Ярославича, не смели повторять своих нападений и только норвежцы изредка делали набеги на пограничные новгородские владения. Благоверный князь хотел обезопасить свой удел и от норвежских нападений, он хотел привлечь норвежцев к союзу с новгородцами. С этою целью к норвежскому королю Гакону было отправлено посольство, которому одновременно с этим было поручено предложить королю вступить в родственные связи с Александром Ярославичем — отдать свою дочь Христину замуж за сына Александра, Василия. Предположенный брак не состоялся, но главная цель посольства была достигнута: норвежский король в свою очередь прислал в Новгород послов для заключения договора с новгородцами, и с этого времени норвежские набеги прекратились. Вскоре после заключения этого договора Александр Ярославич навсегда уже оставил новгородский княжеский стол. Андрей Ярославич, получивший великое княжение, не имел ни той осторожности, ни правительственной мудрости, которыми отличался его старший брат. Он мало занимался управлением, большую часть времени проводил в разного рода развлечениях, окружил себя неопытными советниками и не сумел ужиться с татарами. В Орде смотрели на него, как на непокорного князя, и преемник Батыя Сартак решил наказать русского князя. Он отправил против него свои полчища под начальством Неврюя. Андрей Ярославич, как только заслышал о приближении татар, бежал из Владимира сначала в Новгород, а затем, когда новгородцы отказались его принять, в Швецию [19]. За неосторожные действия великого князя приходилось расплачиваться населению. На защиту его и явился благоверный князь Александр. Чтобы избавить родину от татарского опустошения, Александр Ярославич направился в Орду и не только успел укротить гнев хана и таким образом остановить начавшееся на Руси кровопролитие, но и получил от хана ярлык на великое княжение. С этого времени и начинается подвижническое служение благоверного князя родине, все свои силы посвятившего на то, чтобы облегчить тяжесть татарского ига. Александр Ярославич не щадил средств своей княжеской казны на выкуп пленных, которых массами уводили татары в Орду. Заботился он и о том, чтобы остававшиеся в плену не лишены были главного утешения в своем горе — молитвы и богослужения. Вместе с митрополитом Кириллом он выхлопотал у хана разрешение на устройство в столице Орды — Сарае — русской епархии. Но не одни пленники нуждались в заботах благоверного князя. После Неврюева нашествия Северо-восточная Русь снова была опустошена, и благоверный князь Александр спешил восстановить разрушенные храмы, собрать разбежавшихся людей, помочь им устроиться на разоренных пепелищах. Как отец, замечает современник святого князя, заботился он о народе; и благодаря этим заботам в великом княжестве мало-помалу устанавливались спокойствие и порядок. Благоверный князь хотел не только успокоить население, но и облегчить его тяжелое положение, ослабить, сколько возможно, самое иго татарское. Не изменив русского государственного строя, сохранив неприкосновенными святую веру и церковное устройство, татары обложили за это Русь тяжелою данью. Они брали все лучшее и ценное и в своих требованиях не соображались с тем, в состоянии ли их данники платить налоги в том размере, в каком от них требовали. Татары брали поголовную дань, не различая богатых и бедных; несостоятельных данников они без всякой жалости забирали в Орду и обращали в рабство. В 1257 г., с целью точнее определить доходы, какие можно получать с Руси, татары прислали своих чиновников исчислить всех русских людей. Великий князь хорошо понимал, что как бы ни была тяжела эта мера, необходимо подчиниться, чтобы не вызвать сопротивлением еще худшего со стороны татар. Но не все так думали. По настоянию князя во Владимиро-суздальской Руси исчисление произошло спокойно, и Александр поспешил в Орду, чтобы склонить на милость хана, довольного послушанием русских людей и их князя. Но в Орде решено было подвести под число и Великий Новгород, где особенно сильно была развита ненависть к поработителям Руси. Зная о таком возбуждении новгородцев, великий князь с тяжелою, озабоченною думою возвращался на родину. И его опасения оправдались. Как только в Новгороде услышали о готовящейся переписи, в народе началось брожение, начали устраивать вечевые собрания и постановили скорее умереть, чем подчиниться ханскому требованию. Новгородцы не хотели согласиться на перечисление и потому, что Новгород не был завоеван татарами, и многим казалось, что уже поэтому татары не имеют права распоряжаться над областью святой Софии так, как хотят. «Умрем за святую Софию и за домы ангельские (св. обители)», — раздавались клики на улицах города, и горожане готовились к восстанию. Александр Ярославич, чтобы предотвратить от Новгорода страшную татарскую месть, поспешил сюда. Он надеялся, что новгородцы послушают его благоразумного совета. Но еще до приезда князя в городе начались несогласия: в то время, как чернь хотела бороться против татар, богатые люди предпочитали уплатить требуемую дань, чтобы не раздражать и татар, и великого князя. Александр Ярославич воспользовался этим и своею твердостью успел склонить новгородцев на перепись. Однако появление татарских чиновников и злоупотребления, которые происходили во время переписи не только от татар, но и от зажиточных новгородцев, снова возбудили движение в Новгороде. Сторону волновавшихся принял на этот раз и новгородский князь Василий Александрович, но, боясь отца, он убежал в Псков. Благоверный князь Александр приказал схватить непокорного сына и, лишив его новгородского княжения, отправил в Суздальскую Русь. Были строго наказаны и зачинщики мятежа, а так как и после этих строгих мер новгородцы не хотели успокоиться и согласиться на ханские требования, то благоверный князь Александр вместе с татарами немедленно оставил Новгород, предоставляя самим новгородцам считаться с гневом хана. Отъезд великого князя подействовал сильнее всяких убеждений: новгородцы смирились, приняли ханских чиновников, и таким образом разгром Новгорода татарами был предупрежден. Но прошло с небольшим два года, и снова на Руси начались волнения против татарских сборщиков дани, угрожавшие перейти в открытый мятеж и охватить почти все города северо-восточной Руси. Поводом к этим волнениям послужили следующие обстоятельства. Новый хан — Берке — ввиду злоупотреблений, какие допускались сборщиками дани, утайки собранной ими суммы, передал ее сбор на откуп хивинским купцам или бессерменам. Последние, естественно, в целях наживы собирали гораздо больше той суммы, какую они уплатили хану, и допускали еще большие притеснения населения, по сравнению с прежними татарскими сборщиками. Народ не вынес этих притеснений, и в различных местностях началось возмущение. Но возмущение это дошло до крайности, когда среди сборщиков появился один монах-отступник от православной веры, по имени Зосима, который не только притеснял своих соплеменников, но и дерзко оскорблял православную веру. Народ не мог перенести этих оскорблений, и в Ярославле убили ненавистного отступника, а вслед за этим начался мятеж и в других русских городах Ростовского и Суздальского княжеств; прогоняли татарских сборщиков, избивали особенно ненавистных из них. Распространились слухи, что сам великий князь Александр разослал по городам грамоты «бить татар» и готовится стать во главе народного движения. Расправа с ханскими сборщиками должна была вызвать страшное возмездие со стороны татар. Снова нужно было великому князю поспешить в Орду, предотвратить от Руси грядущую беду. Тяжелый подвиг предстоял благоверному князю. Но в эту минуту ужасных настроений в северо-восточной Руси неблагополучно было и на северо-западе, в новгородско-псковских пределах. После Невской битвы и Ледового побоища западные враги не осмеливались нападать на Русь. Убедившись в невозможности победить невского героя, они решили испробовать другое средство, чтобы подчинить его себе. В 1248 г. папа Иннокентий IV отправил к Александру Ярославичу посольство, во главе с двумя учеными кардиналами — Галдом и Гемонтом. В грамоте, которую должны были передать русскому князю послы, папа писал: «Мы слышали о тебе, как о князе дивном и честном, и что земля твоя велика, и мы послали к тебе двух наших кардиналов, чтобы ты послушал их учения». Выражая притворную скорбь, что великая земля русского князя не находится в подчинении Римской церкви, папа убеждал Александра Ярославича подчиниться его власти и позаботиться о приведении к латинской вере своего народа. Убеждая, что только в латинской церкви можно найти спасение и истинную веру, папа указывал и на те земные выгоды, которые доставит князю его подчинение папской власти. В то же время он старался предупредить, что это подчинение нисколько не унизит русского князя, тем более, добавлял папа, что «мы будем считать тебя наилучшим между католическими государями и всегда с особенным усердием будем стараться об увеличении твоей славы». Наконец, зная, как дорога для благоверного князя память об его отце, папа заведомо ложно сообщал в своей грамоте, будто бы еще Ярослав Всеволодович выражал искреннее желание подчинить Русскую церковь папе и что только преждевременная смерть Ярослава помешала ему исполнить это намерение. Но все эти ухищрения папы не имели никакого успеха. На длинное послание Иннокентия Александр Ярославич дал очень краткий и в то же время сильный по своей убедительности ответ: «То, что совершилось от создания мира до потопа, и от потопа до разделения языков и до Авраама, от Авраама до исхода израильтян из Египта и до перехода Чермного моря и до смерти Давида царя, от начала царствования Соломона и до римского императора Августа, при котором родился Спаситель мира Христос, и до страсти, воскресения и вознесения Господа и до первого вселенского собора и прочих седми вселенских соборов — все это мы хорошо знаем, а в вашем учении не нуждаемся и не примем его». Папы не остались в долгу: они стали поднимать против непокорного русского князя шведов и рыцарей; но и эти новые походы были безуспешны. В 1256 г. шведы сделали попытку снова завладеть финским побережьем, и в союзе с датчанами и емью [20] начали строить крепость на реке Нарове. Тогда новгородцы отправили к великому князю послов с просьбою о помощи, разослали и по своей волости собирать войско, и неприятель, испугавшись этих приготовлений, поспешил уйти за море. Зимою приехал в Новгород благоверный князь и вместе с новгородцами и своими полками пошел на Емь, в Финляндию, чтобы устрашить финнов и предупредить возможность дальнейших нападений на новгородские окраины. Путь по незнакомой стране был чрезвычайно трудный: за метелями войско не видело ни дня, ни ночи; но несмотря на трудности, поход был очень удачный: русские опустошили землю еми, и неприятель не смел и подумать о сопротивлении. В 1262 г. начались враждебные столкновения с немцами. Великий князь готовился к походу на немцев, но мятеж против татар побудил его поспешить в Орду. Русское войско под начальством брата великого князя, Ярослава, и сына его, князя Димитрия Александровича, и на этот раз одержало ряд блестящих побед: был взят город Юрьев, древний русский город, строение великого князя Ярослава Мудрого, и с большою добычею и множеством пленников войско вернулось в Новгород. Между тем благоверный великий князь Александр благополучно доехал до Орды, и Господь помог ему умилостивить раздраженного хана. Последний не только простил русских за избиение татарских сборщиков, но, по ходатайству святого князя Александра, дал им и новую милость — освободил от тяжелой обязанности нести военную службу в татарских полках [21]. Благоверный князь спешил возвратиться на родину с радостною вестью. Но этой радостной вести не удалось услышать русским людям из уст самого князя. Это был уже последний подвиг благоверного князя. Утомленный трудностью пути и тревогами, какие пришлось ему испытать, благоверный князь Александр Ярославич на обратном пути из Орды в Городце [22] опасно занемог. Предчувствуя блаженную свою кончину, он созвал своих спутников и обратился к ним с последнею прощальною беседою, которая у всех вызвала горькие слезы при мысли о предстоящей утрате. Затем благоверный князь призвал к себе игумена и принял иноческое пострижение, заменив свое княжеское имя иноческим — Алексий. Приняв Св. Тайны и простившись с окружавшими его иноками, благоверный князь-инок тихо отошел в вечные обители, предал свою чистую душу Господу, Которому так пламенно послужил в земной своей жизни. Это было 14 ноября 1263 г. Он скончался во цвете лет, не имея еще 45 лет от роду. Неодолимый в битвах, изнемог он под бременем великокняжеского венца, который в то тяжелое для Руси время был поистине венцом терновым, требовал постоянного напряжения сил и взамен этого доставлял великому князю лишь огорчения и тревоги. Во Владимире скоро узнали о блаженной кончине великого князя, раньше, чем пришли из Городца нарочитые вестники. Господь чудесно святителю, митрополиту всея России Кириллу. Когда владыка, окруженный духовенством, возносил пламенные молитвы о святой Руси и о ее великом князе, он удостоился следующего чудесного видения: он видел, как ангелы Божии возносили на небо блаженную душу благоверного князя Александра. Пораженный этим видением святитель безмолвствовал, а затем, выйдя на амвон, сообщил молящимся горестную весть: «Братия, знайте, что уже зашло солнце земли Русской». Когда народ в недоумении выслушал эти слова, святитель, помолчав немного, разъяснил смысл произнесенных им слов: «Ныне преставился благоверный великий князь Александр Ярославич». Ужас охватил всех от этой скорбной вести. Храм огласился воплями скорби и отчаяния; «Погибаем», — в один голос повторяли молившиеся. Какую глубокую скорбь вызвала кончина благоверного князя, можно судить по тем словам современника святого князя, которыми он начинает описание его кончины. «Горе тебе, бедный человек! Как ты можешь описать кончину своего господина! Как зеницы твои не выпадут из глаз вместе со слезами! Как сердце не разорвется от горькой печали! Отца человек может забыть, но доброго господина не может; если бы можно было, с ним лег бы и в гроб». Такое же чувство испытывали и все очевидцы этого горестного события. Как только во Владимире услышали о приближении к городу тела благоверного князя, все устремились на встречу. Митрополит Кирилл вместе с духовенством встретил тело почившего князя в Боголюбове. Бесчисленное множество народа — богатые и бедные, взрослые и дети заняли все окрестности. И как только показался гроб, все неудержимо ринулись навстречу, каждый стремился облобызать раку, в которой находилось тело благоверного князя. Плач народа покрывал все: не слышно было голоса духовенства и певчих; по словам современника, казалось, что от стонов и крика могла потрястись земля. 23 ноября в соборном храме Владимирском митрополитом и священным чином торжественно, в присутствии массы народа, был совершен чин погребения. Господь ниспослал утешение оплакивавшим кончину благоверного князя. Во время совершения погребального чина произошло следующее чудо. Когда эконом митрополита Кирилла Севастиан приблизился ко гробу и хотел разнять руку усопшего, чтобы митрополит мог вложить в нее «прощальную грамоту» (разрешительную молитву), то благоверный князь, как бы живой, сам простер свою руку, принял свиток и затем снова сложил свои руки крестообразно на груди. Благоговейный ужас объял всех присутствовавших. Все удивлялись и прославляли Господа, показавшего такое чудесное знамение. Благоговейно взяв раку с телом благоверного князя, погребли его в монастырском храме Рождества Пресвятой Богородицы. О происшедшем при погребении чуде, по распоряжению митрополита Кирилла, было сообщено всем, и таким образом по всей благочестивой Руси, оплакивавшей своего князя-хранителя, положившего жизнь за святую Русь, вместе с горестною вестью о его преждевременной кончине распространилась и утешительная весть, что в лице благоверного князя Александра Русь приобрела нового молитвенника и заступника пред престолом Всевышнего. Сколько утешения внесла эта весть в скорбные души русских людей, тревожно взиравших на ближайшее будущее! Вся жизнь благоверного князя Александра Ярославича была посвящена служению своему отечеству. Своею беспримерною храбростью и воинскими доблестями он сохранил свой северо-западный удел от постоянных притязаний на него западных католических народов; силою меча и мудростью охранил он православную Церковь и от нападений латинян и от происков римских пап; осторожностью и мудрою правительственною деятельностью облегчил он татарское тяжелое иго, дал возможность русским людям спокойнее его переносить, поддержал в них веру в могущество Руси, вселил надежду на лучшие времена; самих поработителей заставил с уважением относиться к покоренной стране и ее князю. Это великое служение благоверного князя прекрасно определил его современник-биограф следующими словами: «Он много потрудился за землю Русскую, и за Новгород, и за Псков, и за все великое княжение живот (жизнь) свой отдавая, и за православную веру». Но и после своей кончины благоверный князь Александр Ярославич не прекратил своего великого служения Русской земле; всегда он являлся предстателем и скорым помощником в самые трудные минуты в жизни нашего отечества. Двести с лишком лет после кончины благоверного князя сносила наша родина тяжелое татарское иго. Много она испытала от татар бед и угроз, пока под мудрым правлением потомков благоверного князя Александра, князей московских [23] окрепла, вступила в борьбу со своими поработителями и не только свергла их иго, но и подчинила своей власти когда-то грозные татарские царства. Через 120 лет после кончины благоверного князя Александра при московском великом князе Димитрии Ивановиче Донском в первый раз русские одержали победу над татарами на берегах реки Дона [24]. Очень дорого русским стоила эта победа, но она была и драгоценна для них, так как подняла народный дух и вселила уверенность, что время господства татар проходит. И в эту важную историческую минуту на помощь святой Руси явился ее небесный покровитель, благоверный князь Александр Ярославич. Вот что передается в древнем житии благоверного князя о чудесной помощи, оказанной им своему сроднику, великому князю Димитрию Ивановичу. В обители Пресвятой Богородицы во Владимире, где почивали мощи благоверного князя, один богобоязненный инок, проводивший благочестивую подвижническую жизнь, ночью в притворе церковном со слезами молился Господу об избавлении Руси от полчищ предводителя татар Мамая. Он призывал в своей молитве на помощь великому князю Димитрию благоверного князя Александра. И во время своей молитвы он увидел, что перед гробом благоверного князя сами собою загорелись свечи, затем из алтаря вышли два благолепных старца и, приблизившись к гробнице святого, сказали: «Встань, поспеши на помощь сроднику своему, благоверному князю Димитрию Иоанновичу». И святой князь Александр тотчас встал и сделался невидим. Пораженный этим чудом, инок безмолвствовал, и только после того, как было узнано, что как раз в это время произошла славная Донская победа, он сообщил о своем видении Владимирскому святителю. По распоряжению владыки тогда же были освидетельствованы мощи благоверного князя, которые и были найдены нетленными. Масса недужных обращалась с молитвою к новоявленному угоднику Божию и при раке его святых мощей происходило множество исцелений. Знаменитая Донская победа, эта одна из самых радостных минут в жизни наших предков в тяжелую эпоху татарского ига, не освободила еще Руси от чужеземной власти. Орда была ослаблена, но и Русь была еще не настолько сильна, чтобы отстоять свою независимость. Татарское владычество продолжалось, только оно уже утратило свой прежний характер. И сами татары увидели, что московские князья создали из разрозненных прежде русских княжеств сильное единое государство, которое не преминет воспользоваться своею силою, а также и теми раздорами и разделениями, которые происходили тогда среди татар и ослабили их прежнее могущество. Прошло сто лет после Донской победы, и правнук Димитрия Ивановича Донского, великий князь Иоанн III, без битвы сумел уничтожить татарское иго, освободить Русь от двухвековой власти азиатов. Теперь окончательно уже изменились прежние отношения между русскими и татарами. Русь, в княжение благоверного князя Александра Невского послушная данница татарского хана, теперь начинает свое наступательное движение против татар и постепенно подчиняет их своей власти. Когда-то грозные татарские царства одно за другим входят в состав нашего государства, и лишь в народной памяти сохраняются обрывки воспоминаний о господстве покоренных инородцев над Русью. В этой продолжительной и упорной борьбе с татарами наше отечество по-прежнему не было оставлено помощью и покровом его небесного защитника, благоверного князя Александра Невского. В 1552 г., отправляясь в поход на завоевание Казанского царства, царь Иоанн Васильевич молился во Владимире перед ракою мощей благоверного князя Александра, призывая его на помощь. Как бы в залог своей помощи благоверный князь проявил следующее чудо. Вместе с царем молились и его бояре, а в том числе и будущий описатель чудес благоверного князя. Когда он вместе с другими прикладывался к мощам святого, то вложил в скважину (отверстие) раки три перста своей больной руки. Ему показалось, что он омочил их в какую-то благовонную мастику, и когда он вынул руку, то от прежней болезни не остались и следа. Все присутствовавшие при этом чудесном исцелении благоговейно прославили благоверного князя Александра, сподобившегося от Господа дара исцелений, и с надеждою на его помощь направились в дальнейший путь. Благополучно окончился Казанский поход. Татарское царство, расположенное вблизи Москвы и целое столетие беспокоившее своими набегами пограничные русские области, покорилось московскому царю. На месте и рядом с татарскими мечетями появились святые церкви, началась проповедь святого Евангелия в этом магометанском крае, и предки наши спокойно могли уже смотреть вперед. Вслед за Казанью было присоединено и другое татарское царство — Астрахань, и царица русских рек — Волга, с ее богатствами, на всем ее протяжении сделалась теперь русскою рекою. Успешно начали распространять русские свою власть на далеком востоке, в Сибири, постепенно подвигаясь к берегам Великого океана. Но на юге, в Крыму, остался еще сильный враг — крымские татары, с которыми долго пришлось вести борьбу Русскому государству [25]. Союзник московского государя до присоединения к Москве Казани и Астрахани, крымский хан теперь, видя усиление Руси, начал с нею борьбу, тем более для нас опасную, что его поддерживал верховный защитник ислама — султан турецкий. И во время этой борьбы не переставал изливать свою помощь небесный покровитель Руси благоверный князь Александр Ярославич. В 1571 г., во время нападения на Москву крымского хана Девлет Гирея, во Владимире старец Рождественского монастыря Антоний, молитвенник и постник, во время своей молитвы пред иконою Богоматери об отвращении от родины страшного ханского нашествия, удостоился следующего чудесного видения. В то время, как он скорбел о постигших родину бедствиях, он вдруг увидел двух юношей в светлых одеждах, с быстротою молнии на белых конях, приближавшихся к обители. Сойдя с коней, они оставили их у монастырских врат, а сами вошли в церковь (это были благоверные князья Борис и Глеб). Старец Антоний последовал за ними. Как только благоверные князья вошли в храм, открылись царские двери и зажглись свечи. Подойдя к раке благоверного князя Александра, святые Борис и Глеб обратились к нему со следующими словами: «Встань, брат наш, великий князь Александр, поспешим на помощь сроднику нашему, благоверному царю Иоанну Васильевичу». Благоверный Александр тотчас встал и вместе с ними вышел из храма к монастырским воротам. Здесь стояли приготовленные к брани три белых коня, на которых и сели благоверные князья. Отправляясь в путь, они сказали: «Пойдем в соборный храм Пречистыя Богородицы и позовем с собою сродников наших, благоверных князей Андрея [26], Всеволода [27], Георгия [28] и Ярослава» [29]. Старец последовал за ними. И здесь, как и в монастырском храме, при входе святых князей открылись царские врата, благоверные князья встали из своих гробниц и через стену градскую чудесно по воздуху направились к Ростову с следующими словами: «Пойдем в Ростов к царевичу Петру [30], пусть и он поможет нам». С помощью этих небесных воинов и была одержана победа над Крымским ханом. Так хранил свое отечество от татар благоверный князь Александр Ярославич, вся земная жизнь которого была посвящена той же заботе — охранению святой Руси от грозного завоевателя. Небесный заступник Русского государства, отличавшийся при жизни своей великим милосердием, помогавший каждому обездоленному и страждущему, благоверный князь Александр и после своей кончины не преставал изливать свои милости всем нуждавшимся и молитвенно обращавшимся к нему за помощью. При раке святых его мощей болящие получали исцеление, скорбящие и озлобленные — благодатное утешение и помощь. Не все эти чудотворения были записаны, но и та незначительная их часть, которая была описана древними биографами святого князя, ясно показывает, какой обильный источник исцелений и чудес истекал от святых мощей благоверного князя Александра, какой драгоценный сосуд милости Божией приобрела святая Русь в своем небесном покровителе и вожде. Неоднократно еще до установления празднования святому Александру иноки Рождественской обители сподоблялись видеть небесные знамения, предуказывавшие святость, богоугодность благоверного князя; не один раз и они, и обитель, и город Владимир получали небесную помощь от святого князя. В 1491 г. во Владимире произошел страшный пожар, во время которого сгорел и храм, где покоились мощи благоверного князя Александра. Во время этого пожара молящиеся увидели благоверного князя, как бы на коне поднимающимся на воздух к небу. И после пожара оказалось, что несмотря на то, что вся внутренность храма обгорела, мощи благоверного князя остались не поврежденными огнем. В 1541 г. после праздника Успения Пресвятой Богородицы, после окончания вечерни, перед ракою мощей благоверного князя Александра загорелись сами собою свечи, и многие из братии и из молящихся с удивлением наблюдали это. Пономарь монастырский по простоте своей не усмотрел здесь чего-либо необычного, подошел и затушил свечи. Затем доложили о случившемся настоятелю, архимандриту Евфросину, и когда он подошел к гробнице и ощупал одну из свечей, то заметил, что от нее распространяется особая какая-то теплота. Это чудо все поняли, как особенное знамение святости благоверного князя Александра. Монах Рождественского монастыря, старец Давид, сильно и долго болел. Лежа на своей постели и проливая слезы, он молился благоверному князю Александру об исцелении. Вскоре он почувствовал облегчение и усугубил свою молитву. По окончании молитвы он получил полное исцеление от своей болезни. Монах того же монастыря, по фамилии Красовцев, долгое время был в расслаблении. Его поднесли к раке мощей благоверного князя Александра, и когда он с умилением смотрел на нее, испуская теплые слезы и припоминая свои грехи, он почувствовал, что в его расслабленные члены вернулась сила, и вскоре совершенно выздоровел. Монастырский человек Терентий был подвержен беснованию. Когда его подвели к раке мощей благоверного князя и помолились о нем, он тотчас сделался кротким и начал молитвенно благодарить Бога и Его угодника за исцеление. Еще больше записано древними биографами исцелений, которые совершились над мирскими людьми различных состояний и возрастов. Один сын боярский, Семен Забелин, проживавший в Пскове, был настолько болен, что не владел ни руками, ни ногами и совершенно не мог ни есть, ни пить. Имея глубокую веру к благоверному князю Александру о котором в древнем Пскове всегда сохранялось благоговейное воспоминание — он стал просить домашних свезти его во Владимир помолиться перед ракою мощей благоверного князя, и здесь, во время молитвы, получил исцеление от своей болезни. Другой сын боярский, Головкин, был поражен такою же болезнью, не надеялся на выздоровление и только и думал о смерти. Почти все свое имущество он роздал врачам, но от лечения не получил никакой помощи и пользы. И вот по предстательству благоверного князя Александра при раке его святых мощей он получил от Господа то, чего не могло ему дать врачебное искусство: полное исцеление от своей неизлечимой болезни. Из одного села Владимирского уезда принесена была расслабленная женщина и положена на ступенях близ святых мощей благоверного князя. Во время горячей молитвы к угоднику Божиему об исцелении, она вдруг почувствовала, как Святой князь, чудесно явившись к ней, взял ее за руку и воздвигнул от одра болезни. У Владимирского дворянина Максима Никитина был сын, отрок Иоанн, — немой и расслабленный. Родители с верою к благоверному князю принесли своего несчастного сына в Рождественскую обитель, и здесь он получил исцеление. Многие по предстательству благоверного князя Александра получили исцеление от слепоты. Так, один слепец из города Владимира, Давид Иосифов, в храме во время чтения Евангелия вдруг увидел свет. Взволнованный до глубины души блеснувшею надеждою на исцеление, он усугубил свою молитву к угоднику Божиему и попросил подвести себя к раке святых его мощей. Когда здесь, у святых мощей, его окропили святою водою, он совершенно прозрел. Из села Красного Владимирской губернии привезена была женщина, утратившая зрение, и у раки святых мощей благоверного князя получила полное исцеление, как будто никогда и не болела. Неоднократно изливалась милость от чудотворных мощей благоверного князя и на страдавших ужасною болезнью беснования. Вот некоторые случаи из числа записанных древними биографами. Из села Старого был привезен в монастырь бесноватый, который своим страшным видом наводил на всех ужас: произносил ужасные слова, как зверь бросался на людей. Его привезли в монастырь связанного, и во время молебна он получил исцеление. Другой бесноватый не узнавал даже и близких родных, рвал на себе волосы, кусал себе язык; его тело было покрыто язвами от побоев, которые сам же он наносил себе. И по предстательству благоверного князя Александра он сподобился получить полное исцеление от своей ужасной болезни. В монастырской деревне Угрюмовой, Владимирского уезда, крестьянин Афанасий Никитин подвергся припадкам умоисступления, так что не узнавал окружающих, отказывался принимать пищу, совершенно лишился сна. Внезапно в минуту просветления он начал просить домашних, чтобы они отвели его в Рождественскую обитель к мощам благоверного князя Александра. Родные исполнили его желание, и вот на пути в обитель больной почувствовал себя здоровым и, придя в обитель, в сердечном умилении рассказывал всем, как явился ему святой князь Александр и как сам он указал ему искать исцеления у раки святых его мощей. Столько милостей удостоились получить по вере к благоверному князю болящие и озлобленные душою! И никогда не угасала в наших предках память о благодеяниях угодника Божия и его земных подвигах на славу отечества нашего. Жизнь благоверного князя Александра Ярославича тотчас же после его кончины сделалась предметом назидательных описаний. Вслед за житием, написанным современником благоверного князя, появились другие, более подробные жития, которые составлялись в разных местах Русской земли и особенно там, где жил и благодетельствовал святой князь: во Владимире и в Новгородско-Псковской области. Старались сохранить в назидание потомкам все черты из жизни и деятельности страдальца за Русскую землю, этой светлой звезды, озарившей путь жизни наших предков в самую мрачную, тяжелую пору татарского ига. Одновременно с биографами и древнерусские летописцы вносили в свои труды рассказы о жизни благоверного князя, и благодаря этому ни об одном из князей северо-восточной Руси не дошло до нас столько сведений и рассказов, как о благоверном князе Александре. Тотчас же почти после блаженной кончины святого князя началось и церковное его прославление. Уже самое чудо, происшедшее при его погребении, ясно свидетельствовало всем о его святости, богоугодности; об этом же свидетельствовали и другие чудеса, изливавшиеся непрестанно, как из неиссякаемого источника, от раки святых его мощей. В 1547 г. по желанно царя Иоанна Васильевича в Москве происходил церковный собор, под председательством знаменитого митрополита всероссийского Макария, на котором установлено было всероссийское празднование русским святым, почитавшимся до того времени местно. На этом соборе был установлен и всероссийский праздник в честь благоверного князя Александра Невского и, по распоряжению митрополита, составлена была служба (на 23 ноября, на день преставления благ. князя) и новое, более пространное житие. В начале XVII в. в Москве имелся и храм в честь благоверного князя Александра. В 1724 г. был установлен и новый праздник — 30 августа, по случаю перенесения мощей благоверного князя из Владимира в С.-Петербург. На берегах Невы спустя около 500 лет после кончины святого Александра императором Петром I были одержаны новые блестящие победы над старым врагом России — шведами. Здесь в 1703 г. было положено начало новой столице Русского государства, а в 1717 г. и новой русской святыне — Александро-Невской лавре. Император Петр I желал, чтобы из Владимира перенесены были в С.-Петербург мощи благоверного князя, и как только Россия почувствовала себя прочною в новозавоеванном крае, было сделано распоряжение о перенесении мощей. Император сам составил подробный указ о том, как совершить это перенесение, и сам внимательно следил за устройством новой обители и храма, где должны были быть положены святые мощи благоверного князя Александра. Но войны со шведами и турками замедлили исполнение этого распоряжения и только уже в 1723 г. приступлено было к его исполнению. Торжественно проводил Владимир свою достопамятную святыню, около пяти веков составлявшую драгоценное украшение этого древнего града. С 10 на 11 августа во всех храмах было совершено всенощное бдение, а наутро божественная литургия. Духовенство города и окрестных монастырей, при многочисленном стечении народа, отправилось в Рождественский монастырь, и после молебствия рака со святыми мощами на руках священнослужителей была вынесена из храма и проведена за город. 17 августа мощи благоверного князя были с еще большею торжественностью встречены в Москве, а затем церковная процессия направилась через Тверь и Новгород в С.-Петербург. Перенесение мощей благоверного князя Александра представляло собою общерусское торжество. Во всех городах и селениях совершались богослужения, толпы народа на всем пути сопровождали святыню. В С.-Петербург предполагалось внести святые мощи 30 августа, в день, в который праздновался недавно перед этим заключенный со шведами Ништадтский мир. Но дальность пути не дала возможности осуществить точно этот план, и только уже 1 октября святые мощи прибыли в Шлиссельбург. По распоряжению императора они были поставлены в тамошней соборной церкви Благовещения и перенесение их в С.-Петербург было отложено на 30 августа следующего (1724) года. Встреча святыни в С.-Петербурге отличалась особенною торжественностью. Император со свитою прибыл на галере к устью реки Ижоры. Благоговейно поставив святые мощи на галеру, Государь приказал своим вельможам взяться за весла, а сам, стоя у кормы, управлял рулем. В Петербурге была устроена особая пристань, где и остановилась галера со святыми мощами. В сопровождении духовенства и народа знатнейшие вельможи несли раку святых мощей. Колокольный звон и пушечная пальба увеличивали торжественность. Мощи были поставлены в церкви, посвященной благоверному князю. На другой день в Александро-Невской обители продолжалось торжество: Государь раздавал присутствовавшим план предположенных в монастыре построек и тогда же было установлено навсегда праздновать перенесение мощей 30 августа. Так исполнилось заветное желание царя. Ему не удалось закончить начертанный им план устройства новой обители: через полгода после этого торжества Петр скончался. Но преемники Петра докончили начатое им. Его дочь, императрица Елизавета Петровна, устроила великолепную серебряную раку, в которой почивают и ныне святые мощи. Императрица Екатерина II на месте старого собора повелела построить новый, и 30 августа 1790 г. произошло освящение нового храма и перенесение в него мощей благоверного князя. И ныне благоверный князь Александр Ярославич хранит Богом врученный ему удел — отечество наше. И ныне близок и скоропослушлив он всем, с верою призывающим святое его имя, изливает свою милость и предстательствует пред престолом Вседержителя Бога — Ему же, прославляющему святые Своя, честь и слава во веки веков. Аминь.

Тропарь, глас 4: Яко благочестиваго корене пречестная отрасль был еси, блаженнее Александре: яви бо тя Христос яко некое божественное сокровище российстей земли, новаго чудотворца, преславна и богоприятна. И днесь сошедшееся в память твою верою и любовию, во псалмех и пениих радующееся славим Господа, давшаго тебе благодать исцелений: Егоже моли спасти град сей, и державе сродник твоих богоугодней быти, и сыновом российским спастися.

Другой тропарь, глас 4: Познай свою братию российский Иосифе, не в Египте, но на небеси царствующий, благоверный княже Александре, и прими моления их, умножая жита людем плодоносием земли твоея, грады владычествия твоего ограждая молением, и наследником твоим благоверным императорам нашым на сопротивныя споборствуя.

Кондак, глас 8: Яко звезду тя пресветлую почитаем, от востока возсиявшую, и на запад пришедшую: всю бо страну сию чудесы и добротою обогащаеши, и просвещаеши верою чтущыя память твою, Александре блаженнее. Сего ради днесь празднуем твое успение, людие твои сущии: моли спасти отечество твое, и державу православнаго императора нашего Николая Александровича, и вся притекающыя к раце мощей твоих, и верно вопиющыя ти: радуйся граду нашему утверждение.

Другой кондак: Якоже сродники твои, Борис и Глеб, явишася тебе с небесе в помощь подвизающемуся на Вейлгера свейскаго и воев его: тако и ты ныне, блаженне Александре, приди в помощь твоим сродником, и побори борющыя ны.



Память преподобного отца нашего Александра Свирского

Блаженный Александр родился [1] во владениях Великого Новгорода [2], в Обонежской области [3], которая была расположена по реке Ояти [4], в селе, называвшемся Мандера и находившемся против Островского монастыря Пресвятой Богородицы, честного Ее Введения [5]. Он родился от отца, по имени Стефана, и матери, именем Василиссы, по некоему явлению Божественной Силы [6] и был освящен святым крещением. Когда наступило время обучать его грамоте, то он отдан был родителями для изучения Божественных Писаний. Но в то время, когда товарищи его по учению успешно проходили науку, он медленно усвоял ее. Это было по особому усмотрению Божию, чтобы он получил разумение от Бога, а не от людей, что потом и случилось. Однажды он пришел в церковь и, пав пред образом Господа нашего Иисуса Христа и Пречистой Его Матери, со слезами стал молиться о том, чтобы дано было ему разумение к изучению Божественных Писаний. И на его молитву немедленно же последовал ответ — он услышал голос, который сказал ему: «Встань, не бойся. Ты получишь то, о чем просил». Обрадованный отрок встал и пришел к отцу своему. Отец и мать заметили его душевную радость и предугадали, что она происходила от проявления к нему милости Божией и, думая так, благодарили за это Бога. Блаженный же отрок с этого времени стал оказывать быстрые успехи в учении, причем внимательно слушал чтение Божественных книг и во всем повиновался своим родителям. В то же время он соблюдал такой строгий пост, что только раз в день употреблял в пищу один хлеб и то в меру, по ночам же спал очень мало. Родители отрока приходили от этого в изумление, и мать, увещевая его, однажды сказала ему:

— Сын мой! Зачем ты так изнуряешь себя? Принимай пищу вместе с нами и спи, как и мы.

Но отрок ответил на это матери:

— Для чего ты, мать моя, говоришь мне это, отклоняя меня от приятного мне воздержания? Ведь в Писании сказано, что пища и питие не приблизят нас к Богу (1 Кор. 8:8). Оставь меня поступать так, как я начал.

Удивляясь такому мудрому ответу сына, и особенно видя, что к такому подвигу у него есть искреннее желание, мать сказала ему:

— Как хочешь поступать, сын мой, так и поступай.

Но дивный отрок чувствовал более влечения к подвигам, нежели к видимым благам; обилие имущества считал тенью и на все, что есть человеческого на земле, смотрел, как на суетное и ничтожное. Когда он достиг совершенного возраста, то родители хотели было сочетать его законным браком, но боголюбивый юноша уклонялся от этого. Он всегда желал и думал о том, чтобы уйти из мира и достичь того, чего желал. Взяв благословение у отца своего как бы для того, чтобы идти в находившееся неподалеку селение, он ушел из родного дома и, наставляемый Богом или, лучше сказать, имея своим спутником ангела, пришел в монастырь святого Спаса, Боголепного Его Преображения, что на Валааме [7]. Он упросил настоятеля этого монастыря постричь его в иночество. В это время ему было от роду 26 лет. Поступив в монастырь, он с таким усердием предавался подвигам добродетельной жизни, что все стали говорить о нем. Тяготясь такою известностью, он испросил у тамошнего настоятеля благословение и, не взяв с собою ничего кроме необходимой одежды, ночью ушел из монастыря. Он пришел на то место, где сперва хотел было поселиться на жительство, когда ушел от своих родителей. Место это находилось на берегу озера [8], на расстоянии четырех поприщ от реки Свири. Здесь преподобный построил себе небольшую келию, которою и пользовался для кратковременного отдыха от своих подвигов. Однажды он обходил окрестные местности, ища такой, где бы он мог устроить себе жилище, и увидел красивое место, освещенное неким божественным светом, на котором и доныне стоит монастырь. Когда он находился здесь и случилось ему однажды выйти из своей келии к озеру, чтобы почерпнуть воды, то послышался с неба голос, который назвал его по имени и сказал ему: «Так как ты был исполнителем Моих заповедей, то за это Я соберу к тебе бесчисленное множество людей, ты же не отвергай их, но приими с простертыми руками и будь им наставником ко спасению». Услышав эти слова, преподобный пал ниц на землю и вознес Богу благодарственное моление, после чего, почерпнувши воды, возвратился в свою келию. Спустя несколько времени после сего к преподобному пришел родной брат его, по имени Иоанн, который разыскивал его. Увидев брата, преподобный обрадовался ему, и они оба стали трудиться, чтобы сделать себе более просторное жилище, так как хотели жить вместе. Но вскоре брат преподобного скончался, и Александр, воспев над ним погребальные песнопения, похоронил его. После этого преподобный снова отдался строгому постничеству, и число братии умножалось. Они, пребывая в безмолвии, жили отдельно один от другого и подражали преподобному каждый по мере сил своих. Так проводил жизнь свою преподобный и достиг того, что молитвою своею прогонял бесов и имел своими собеседниками ангелов. Однажды он удостоился видеть Самого Бога, явившегося ему в трех Лицах, и беседовать с Ним о том, как создать церковь, построить монастырь и собрать братию. Когда затем он молился о том, где поставить церковь, то ангел Господень указал ему место для нее. Братия принудили его принять священство, и спустя несколько времени он построил церковь во имя Святой Троицы и освятил ее, после чего число братии стало еще более увеличиваться. Хотя преподобный и принял игуменство над игуменом, подавал всем пример смирения, помня слова Господа, сказавшего: кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою (Мк. 9:35; см. 10:43). Посему преподобный и смирял себя, стараясь быть меньше всех, и всем служил. Он всем давал собою пример и трудился, раньше всех выходя на работу. Всегда он делал все сам своими руками: ходил в поварню, месил тесто и пек хлебы, иногда носил из озера и воду, рубил дрова и носил их в монастырь. Иногда он приходил в мельницу, где иноки мололи рожь, и в то время, когда они еще спали, брал приготовленную для размола рожь и, измолов назначенную для каждого инока часть, ставил измолотое на своем месте, а потом уходил в свою келию. В церковь он приходил прежде всех и после всех выходил. Никто никогда не видел его лежащим даже на рогоже или возливающим на тело свое воду. Одеждою ему служил сделанный из грубой ткани подрясник, настолько сильно истертый, что на нем нашито было множество заплат. Многие неразумные люди издевались над ним и поносили его, но он такие поношения принимал от них с радостью. По прошествии некоторого времени по изволению Божию преподобный построил каменную церковь во имя Пресвятой Живоначальной Троицы [9], расширил монастырь, по четырем сторонам велел построить келии, а посредине выстроил большую церковь с трапезою и устроил все прочее, что было полезно для нужд братии. Так богоугодно провел жизнь свою преподобный и до конца дней своих продолжал свои подвиги, за что и получил от Бога дар чудотворения еще при жизни своей. Наконец, чувствуя, что наступает время его отшествия к Богу, он призвал к себе братию и сказал им:

— Братия! Вот уже приближается конец жития моего, и я ухожу из этой жизни. Вручаю вас Богу. Да сохранит Он вас и утвердит в любви Своей.

Сказав эти слова, преподобный поучал братию хранить между собою любовь, быть снисходительными друг к другу и упражняться в других добродетелях. В заключение он завещал им, чтобы и после его смерти никто из них не держал у себя никаких опьяняющих напитков. Когда же наступил час, в который душа преподобного должна была отойти к Богу, он воздел к небу руки свои и сотворил молитву, закончив ее словами:

— Господи! В руце Твои предаю дух мой.

Так, с молитвою на устах, преподобный предал честную душу свою Господу. Это произошло в 1533 г. в 30-й день месяца августа. Всех лет жизни его было 85. Честное тело его с почестями было погребено у церкви Боголепного Преображения с правой стороны у алтаря. Оно подает многие исцеления приходящим с верою к святому гробу преподобного [10].

Тропарь, глас 4: От юности богомудре, желанием духовным в пустыню вселився, единаго Христа возжелал еси усердно стопам в след ходити. Темже и ангельстии чини зрящее тя удивишася, како с плотию к невидимым кознем подвизався премудре, победил еси полки страстей воздержанием, и явился еси равноангелен на земли, Александре преподобне. Моли Христа Бога, да спасет душы наша.

Кондак, глас 8:Яко многосветлая звезда днесь в странах российских возсиял еси отче, вселився в пустыню Христовым стопам последовати усердно возжелел еси, и того святое иго на рамо твое взем честный крест, умертвил еси труды подвиг твоих телесная взыграния. Темже вопием ти: спаси стадо твое, еже собрал еси мудре, да зовем ти: радуйся преподобне Александре, отче наш.



Память преподобного отца нашего Христофора

преподобном Христофоре Иоанн и Софроний, написатели книги, именуемой Лимонарь, повествуют так:

— Когда мы были в Александрии, то пришли к авве Феодулу, находящейся в обители святой Софии, что в Фаране; старец поведал нам, сказав:

— Я постригся в иночество в киновии преподобного отца нашего Феодосия; эта киновия находится в пустыни святого Христова города Иерусалима; там встретил я большого ростом старца, по имени Христофора, родом римлянина. Однажды я поклонился ему, сказав: «Яви мне любовь, отче, расскажи мне, каковы были подвиги твои от дней юности?».

После того как я много упрашивал его, старец понял, что я просил его о том ради пользы (душевной); тогда он поведал мне о себе, сказав так:

— Когда я отрекся от мира, чадо, то питал великую любовь и усердие к подвигу иноческому: днем я упражнялся в служении Богу, вечером же, уже поздно, я уходил в пещеру, в которой ранее имели обыкновение молиться преподобный Феодосий и прочие святые отцы. Входя в пещеру, я творил сто поклонов и на каждой степени падал ниц пред Богом: всех же степеней восемнадцать. Войдя внутрь пещеры, я проводил время в молитве до тех пор, пока не ударяли в било, созывая на утреннее пение; только тогда я выходил из пещеры и направлялся к церкви.

В таком подвиге я пробыл одиннадцать лет, никогда не изменяя сего правила, подвизаясь с великим пощением и хранением помыслов, трудясь телом во всех поручаемых мне службах и испытывая большое лишение, по причине нестяжательности моей. Однажды ночью, когда я пришел к пещере, я начал творить обычные мои коленопреклоненные моления на степенях; дойдя до последней степени, я остановился — неожиданно я оказался в восторженном состоянии: я увидел, что вся пещера была наполнена лампадами, из коих одни горели, другие же не горели. Видел я также двух мужей светообразных, ходивших в белых ризах и возжигавших лампады, и спросил их:

— Для чего вы поставили здесь сии лампады, так что я не могу войти сюда и помолиться?

Они отвечали мне:

— Это лампады отцов, служащих Богу.

Тогда я снова спросил их:

— Почему же одни из лампад горят, а другие нет?

Они ответили мне:





— Служащие Господу со усердием зажгли лампады свои, а ленивые не зажгли лампад.

Потом сказал им:

— Окажите мне любовь, скажите мне: моя лампада горит или нет?

Они ответили мне:

— Трудись и молись, и тогда мы зажжем ее.

Но я сказал:

— Я всегда молюсь и не делаю ничего иного до сего времени.

После сих слов я пришел в себя и не видел уже никого больше. Потом я сказал себе:

— О Христофор! Ты должен понести еще большие труды, дабы зажечь лампаду свою!

Утром следующего дня я вышел из монастыря и отправился на Синайскую гору, ничего не взяв с собою, кроме одежды, в которую я был облечен. После того как я пробыл на горе Синайской пятьдесят лет, потрудившись во многих подвигах, низшел ко мне голос, говоривший:

— Христофор! Иди в монастырь твой, в котором ты подвизался ранее, дабы почить там вместе с отцами твоими.

Поведав сие о себе, преподобный Христофор после сего пожил немного времени и предал святую душу свою в руки Божии. Потом тот же авва Феодул поведал нам (повествуют Иоанн и Софроний) о том же отце Христофоре, что в другое время, прежде кончины своей, преподобный Христофор поведал сие: Однажды днем я вышел (поведал он) из монастыря моего и пошел во Святой город Иерусалим, дабы поклониться и облобызать животворящий крест Господень. И когда я был там, поклонился и уже выходил, то увидел некоего брата, стоявшего при вратах, среди двора церковного, — ни входящего, ни выходящего. Я видел также и двух воронов, бесстрашно летавших пред лицом его и не позволявших ему войти. Я понял, что те вороны были демонами. Тогда я сказал стоявшему:

— Скажи мне, брат, по какой причине ты стоишь посреди ворот и не входишь?

Он отвечал мне:

— Прости меня, отче, я одержим помыслами; один помысел говорит мне: иди и поклонись честному кресту и облобызай его; другой же помысел говорит: нет, не ходи, но иди сначала и исполни свое дело; в другое время ты придешь и поклонишься.

Я же, слышав это (говорит святой Христофор), взял брата за руку и ввел в храм, и тотчас исчезли те вороны; я предложил ему поклониться честному кресту и святому Гробу Господню и потом отпустил его с миром. Это поведал мне (говорит Феодул), преподобный Христофор, так как видел, что я много упражнялся в делах монастырских, но мало прилежал к молитве, — дабы я знал, что прежде всего следует исполнять служение духовное, а потом уже работу, необходимую для телесных потребностей. Уведав о сем, блаженные отцы Иоанн и Софроний написали сие на пользу читающим и слушающим, во славу Христа, Бога нашего [1].

Память преподобного отца нашего Фантина

Сей преподобный родился в Калабрии [2] и был сыном Георгия и Вриены. С юных лет своих он посвятил себя на служение Богу. Отданный в один монастырь [3] и приняв иноческое пострижение, он упражнял себя во всякого рода добродетелях и стал настолько искусным исполнителем заповедей Божиих, что удостоился великих Божественных откровений. Скитаясь по пустыням и горам, он по двадцати дней пребывал без пищи и четыре года провел в совершенной наготе. Угнетаемый многими бедствиями от сарацин [4], он терпеливо переносил их в течение шестидесяти лет, а потом, взяв учеников своих Виталия и Никифора, отправился с ними в Пелопоннес [5]. Часто он приходил в Коринф [6] и для многих был помощником в деле спасения. Ходил он и в Афины [7], где помолился в храме Богородицы, после чего отправился в Солунь [8] и был там свидетелем чудес от мощей великомученика Димитрия [9]. Он прожил здесь восемь лет в обычном воздержании, соблюдая принятое правило, и в глубокой старости окончил жизнь свою [10].

В тот же день обретение мощей святого благоверного князя Даниила Александровича Московского, в 1652 году.

Мощи его почивают в Московском Даниловом монастыре (память преставления святого благоверного князя Даниила совершается 4 марта).

Память 31 августа

Житие и страдание святого священномученика Киприана, епископа Карфагенского

Святой Киприан, епископ карфагенский, принадлежит к числу замечательнейших отцов и учителей Церкви III-го века. Ему пришлось жить и действовать в такую годину, когда Церковь Христова обуревалась как гонениями со вне, — от язычников, — так и смутами внутренними — от еретиков и расколоучителей. Святой Киприан явил собою образец, как мужественного архипастыря, пострадавшего за имя Христово, положившего душу свою за своих пасомых, так и разумного устроителя внутренней жизни Церкви. Он оставил многочисленные сочинения, в которых касается разнообразных богословских вопросов и в которых решает почти все недоумения, возникавшие в его время, относительно внутреннего благоустроения жизни Церкви. Посему жизнь его и история его страдания представляются особенно поучительными. Киприан родился в начале III в. [1]. Родители его были язычниками и принадлежали к числу знатных и благородных граждан города Карфагена. Первоначальное имя его было Фасций Киприан. В юности Киприан получил хорошее светское образование. Весьма большие успехи оказал Киприан в красноречии, почему был избран учителем риторики в карфагенском училище; по сей же причине многие избирали его своим ходатаем по ведению судебных дел (адвокатом). Можно предполагать, что Киприан по наследству получил значительное состояние; кроме того, выгоды адвокатской должности доставляли ему обильные средства к широкой жизни, почему вначале, будучи язычником, Киприан проводил жизнь греховную. Следствием сего было то, что Киприан, как сам замечает, «покорствуя страстям (своим), невольно благоприятствовал своему собственному несчастию, как будто оно от природы было его уделом» [2]. Такую греховную жизнь проводил Киприан до тех пор, пока благодати Божией не благоугодно было осенить его душу и призвать его ко спасению. Полагают, что Киприан оставался язычником до своей полной возмужалости, по всей вероятности, до сорокашестилетнего возраста [3]. В начале III в. в Карфагене было уже много христиан. Киприан знал об этом; он не мог не заинтересоваться возвышенным учением христианским, ибо от природы был наделен любознательным и благородным умом. Еще до обращения своего в христианство Киприан познакомился с некоторыми сочинениями Тертуллиана [4] и это натолкнуло его на путь истины. Еще будучи язычником, Киприан начал чувствовать отвращение от языческой жизни. Он сознавал пагубность и греховность гладиаторских зрелищ, где убийство одних доставляло удовольствие другим; Киприан питал отвращение и к языческим трагедиям и комедиям, которые предавали памяти людей минувшие злодеяния и развращали людей. Еще будучи язычником, он с прискорбием смотрел на несправедливости и притеснения со стороны судей, на обманы и ссоры между частными лицами; еще будучи язычником, он сознавал, что знатность, честь и богатство, которые кажутся многим так заманчивыми и обольстительными, на самом деле наполняют душу только пустыми и мучительными опасениями и тревогами. Все это привело Киприана к убеждению, что в язычестве спастись нельзя, что языческая религия не может дать человеку мира душевного и не может заслуживать ни малейшего внимания сравнительно с религиею христианскою. Но сознание глубины и повсеместности нравственного развращения останавливало на время обращение Киприана в христианство. Он часто задумывался о своем нравственном падении, о необходимости исправиться и начать новую жизнь в христианстве, но в то же время страшился первоначально высоких требований христианства; он почитал весьма трудным то духовное возрождение, какое даруется в христианстве, ибо уже много лет он провел в язычестве. Свои сомнения и недоумения по этому поводу он красноречиво выражает в «Письме к Донату». Киприан говорит здесь: «Возможно ли отложить все то, чем был кто-либо ранее, и при том же сложении тела сделаться другим человеком по уму и по сердцу?.. Возможно ли совлечься того, что, родившись от глубокой материи, вместе с нею отвердело, или от долговременной привычки укоренилось вместе с летами… Научится ли когда бережливости тот, кто привык к великолепным пиршествам и изысканными снедям? Наденет ли когда-нибудь обыкновенное и простое платье тот, на ком всегда были драгоценные, украшенные золотом, одеяния? Нет, — рассуждал Киприан, — сын роскоши, привыкший к почестям, никогда не решится быть частным и незнатным человеком. Всегда сопровождаемый своими слугами, окружаемый в знак почести многочисленною толпою раболепствующего пред ним народа, он считает наказанием, когда бывает один. Быв пленником беспрестанных забав, он обыкновенно предается винопитию, надмевается гордостью, воспламеняется гневом, помышляет о хищении, поддается жестокости, увлекается похотением. Так часто рассуждал я сам с собою, — пишет Киприан, — ибо и сам был подвержен многим заблуждениям [5]». В состоянии такой нравственной борьбы и нерешительности Киприан не мог не почувствовать необходимости в посторонней помощи и совете; и Киприан обратился для разрешения своих сомнений к одному карфагенскому пресвитеру, по имени Цецилию. Цецилий успел убедить Киприана в крайней нелепости языческого многобожия и в том, что самые злые наклонности человека могут измениться по действию всесильной благодати Божией. Таким образом, Киприан принял твердое намерение стать христианином. По существовавшему в древней Церкви обычаю Киприан до крещения должен был некоторое время провести в состоянии так называемого оглашения [6]. Неизвестно, сколько времени Киприан провел в состоянии оглашения; можно предполагать, что оно было непродолжительно. Решив стать христианином, Киприан на самом деле доказал искренность своего решения переменою в самом образе своей жизни. Еще в состоянии оглашения Киприан продал все имения свои и вырученные деньги роздал нищим, не оставив ничего для себя. После сего пресвитеру Цецилию, наблюдавшему за духовною жизнью Киприана, уже нельзя было сомневаться в искренности обращения своего ученика. Вскоре за сим, конечно, должно было последовать и крещение Киприана. Живое чувство духовного преобразования, дарованного в таинстве крещения, сильно подействовало на Киприана. Вот как описывает он в письме к другу своему Донату спасительные действия таинства крещения: «Когда животворные воды крещения омыли пятна прежней моей жизни, и в очищенное и в оправданное сердце пролился небесный свет; когда, приняв Духа небесного, сделался я новым человеком, тогда чудесным образом я совершенно уверился в том, о чем ранее сомневался; тайны начали открываться, мрак — исчезать; то, что прежде казалось трудным, сделалось удобным, невозможное стало возможным… В принятии небесных даров нет меры. Лишь бы только жаждало и было отверсто сердце наше, мы столько имеем веры, способной к принятию благодати. Она дарует способность уничтожать ядотворную силу греха трезвенною чистотою, непорочною мыслью, чистым словом, непритворною добродетелью: она очищает скверны развращенных сердец, возвращая им здравие; она даст силу примирять врагов, успокаивать беспокойных и грозными заклинаниями понуждать к признанию нечистых духов, вселяющихся в человека. Образ благодатного действия над теми, в коих живут злые духи, невидим, неприметны удары, коими она поражает последних, но казнь видима и разительна. Так вселившийся в нас дух благодати начинает являть свою могущественную силу, и хотя мы тела своего с членами еще не переменили на другое, наше око не затмевается уже мраком века сего. Какое могущество, какая сила Духа! Кто очистился и пребывает чистым, тот не только сам себя сохраняет от мирских соблазнов, не только не уловляется никакою сетью нападающего на него врага, но и укрепляется в своих силах до того, что над всем воинством противника господствует как повелитель» [7]. Так благодать Божия вскоре после крещения Киприана ознаменовалась в нем внутренним духовным возрождением. Хотя он изменил уже, как это было упомянуто выше, образ жизни своей еще до крещения, находясь в состоянии оглашения, но, по собственному признанию его, вера его получила полную твердость, и воля совершенную свою силу и крепость уже в крещении. Он крестился, вероятно, в праздник Пасхи или Пятидесятницы [8]. После крещения Киприан начал проводить жизнь строго добродетельную. Он являл собою всем пример нестяжательности, ибо, сострадая нищим и бедным он благотворил им, раздавая все, что имел. Главнейшими занятиями святого Киприана после крещения были молитва и чтение Священного Писания. Оказывая дела милости и благотворя всем нуждающимся, Киприан не мог не питать особенной любви и благодарности к наставнику своему, пресвитеру Цецилию, открывшему ему тайны веры христианской и способствовавшему обращению его в христианство. И пресвитер Цецилий, видя в Киприане столько преданности и расположения к себе, пред смертью своею, кроме него, не нашел никого иного, кому мог бы с большею уверенностью и надеждою поручить попечение и заботы над оставшимся семейством своим. По обращении в христианство Киприан жил в одном доме с Цецилием, ибо отдал все имения свои бедным; при этом и тот и другой, и Киприан и Цецилий, проводили жизнь строго добродетельную. Спустя год или немного более по крещении Киприан рукоположен был в сан пресвитера Церкви карфагенской. В сане пресвитера святой Киприан еще с большим усердием начал подвизаться во благочестии. По свидетельству диакона Понтия [9], Киприан в сане пресвитера сделал многое по подражанию древним праведникам и сам стал достойным подражания. В скором времени после сего умер епископ Карфагенский Донат. На освободившуюся епископскую кафедру всем народом единогласно был избран святой Киприан. Таким образом, в сане пресвитера Киприан пробыл не более года. Киприан первоначально отказывался от такой чести, считая себя недостойным принять столь высокое служение. Он говорил, что были пресвитеры, старейшие его возрастом и более достойные его. Но народ, любивший своего доброго пастыря, настоятельно требовал поставления в сан епископа святого Киприана. Когда наступило время, назначенное для рукоположения, христиане окружили дом, в котором был Киприан, и не хотели оставлять занятых ими входов и выходов до тех пор, пока Киприан не согласился идти с христианами в храм. При всем своем высоком смирении, Киприан должен был уступить любви братии, пришел в храм и, к радости всех, был рукоположен во епископа. Таким образом, святой Киприан был поставлен, подобно светильнику, на свещник, дабы светить миру своими добродетелями [10]. В сане епископа Киприан обратил свое внимание, прежде всего, на благоустроение церковное. Следует заметить, что в то время было немало христиан, которые только именовали себя христианами, а в действительности проводили жизнь, недостойную истинного христианина. Так как гонения от язычников на христиан прекратились уже давно, и Церковь наслаждалась почти сорокалетним миром, то некоторые христиане легкомысленно дозволяли себе отступления от строгих христианских обычаев. Вот как сам Киприан описывает нравственные недостатки его времени: «Каждый заботился об умножении собственности. В иереях не было ожидаемого по их обету благочестия, в служителях (клириках) не было чистой веры, в делах — милосердия, в нравах — благоустройства [11]. Многие христиане не хранили твердо истин веры Христовой и отступали от Христа. Допускались часто безрассудные клятвы, презрение и непослушание предстоятелям, злословие и взаимная вражда» [12]. Ввиду всего этого святому Киприану в сане епископа пришлось весьма много потрудиться на пользу внутреннего благоустроения Церкви. В скором же времени по поставлении в сан епископа святой Киприан приступил к искоренению вкравшихся в жизнь христиан беспорядков. Киприан обратил свое внимание, прежде всего, на клир, на самих пастырей Церкви, которые являлись руководителями народа. Киприан не допускал никого даже к низшим степеням служения в клире без предварительного тщательного исследования о способностях и поведении каждого; он требовал известной подготовки от лиц, желавших выступить на служение Церкви; самое испытание в знании христианского учения Киприан производил в присутствии пресвитеров, как это известно относительно Оптана, коего Киприан в начале своего епископства назначил учителем оглашенных. Вместе с тем Киприан заботился и об исправлении нравов и среди христиан. Диакон Понтий в таких словах говорит о епископском служении святого Киприана: «Какое у него было благочестие! Какая бдительность! Какое милосердие! Какая строгость! Столько святости и благодати изливалось из уст его, что он приводил в изумление всех, видевших его». Наружным видом своим святой Киприан был честен, лицом благообразен, ибо таившаяся внутри души его святыня отображалась и на лице его. Как мудрость, по слову Екклесиаста, так и святость украшает лик человека (Еккл.8:1); в сем же человеке Божием — святом Киприане — было и то и другое: он был и мудр, и свят. Одежды носил он ни слишком богатые, ни слишком убогие, ибо святой избегал гордости и превозношения, но не желал подвергать бесчестию и сан архиерейский. Характер его был весьма сдержан: он был ни слишком суров, ни слишком мягок и кроток сверх меры; где нужно было наказать, там он, хотя и милостиво, являл гнев свой, почему был всеми уважаем и почитаем. Кроме сего, святой Киприан являл великое милосердие и сострадание ко всем обиженным и бедствующим: он был помощником сиротам, странникам, нищим и больным. В своих архипастырских распоряжениях и действиях святой Киприан проявил столько рассудительности и мудрости, что его совета искали и предстоятели других Церквей. Так, например, Рогациан, епископ Новский, просил совета у святого Киприана по поводу оскорбления, причиненного ему неким диаконом. Киприан отвечал:

— Если диакон и впредь будет ослушиваться тебя и оскорблять тебя, ты можешь, по праву своей власти, или лишить его сана, или отлучить от общения; однако, — прибавлял он, — мы более желаем, чтобы ты прикрывал обиды и оскорбления кротким терпением, нежели наказывал священною властью.

Другой епископ, Евкратий, спрашивал Киприана:

— Должно ли допускать до общения церковного лицедея, который и после того, как сделался христианином, обучал молодых людей тому искусству, каким занимался в язычестве?

Киприан отвечал на это:

— Бедность не может извинить сего лицедея (ныне христианина); он может содержаться церковными приношениями, если только пожелает довольствоваться содержанием более умеренным, но без греха. Посему убеди его довольствоваться церковным содержанием: если же у вас церковные приношения недостаточны для пропитания трудящихся, то пусть он придет к нам, и от нас получит необходимое для питания и одеяния.

Много и других советов давал святой Киприан всем, вопрошавшим его, ибо не желал утаивать своей мудрости и разумения, но старался быть полезным всем. По изволению Божию святой Киприан провел немного лет в мирном управлении своей епархией. В скором времени по занятии Киприаном епископского престола над Церковью, подобно буре, разразилось гонение Декия [13]. Вскоре же после вступления на престол сей нечестивый император издал указ, по которому все христиане принуждались к принятию языческой религии и к принесению жертв богам. Задолго еще до начала сего гонения Киприан был извещен от Господа видением о сем бедствии, именно: Киприан видел старца, по правую сторону коего сидел юноша, исполненный некоторого смущения, негодования и печали, а по левую кто-то держал сеть и угрожал захватить ею стоящий кругом народ. Киприан удивился этому видению. Оно было объяснено ему в том смысле, что сидящий по правую сторону печалится и скорбит о том, что христиане не соблюдают Его заповедей, а находившийся по левую сторону радуется тому, что открывается случай и дается дозволение излить на народ ярость свою. Святой Киприан понял, что лицами, представившимися ему в видении, были Бог Отец, Господь наш Иисус Христос и исконный враг мира — диавол. Этим гонением христиане были подвергнуты испытанию, как золото в огне, дабы тем ярче и сильнее был явлен всюду блеск добродетелей христианских. Когда в Карфаген прибыл указ императора, язычники хотели подвергнуть мучению прежде всего Киприана. Его, как более известного своими добродетелями и своим влиянием на христиан, язычники намеревались ранее всего предать мучениям, дабы тем устрашить остальных христиан. Но так как время подвигов святого Киприана еще не наступило, то он решил удалиться на время из Карфагена, дабы своими увещаниями и наставлениями из неизвестного язычникам места поддерживать веру христиан и побуждать их твердо исповедывать имя Христово. Решив удалиться на время из Карфагена, Киприан написал своим пресвитерам и диаконам, а также и предстоятелям Церкви римской, послание. В этом послании Киприан сообщал, что он удаляется из Карфагена для того, чтобы его присутствие не усилило еще более ярости гонения, что, хотя и отсутствуя от своей паствы телесно, он присутствует с нею в Господе, что он написал тринадцать посланий для утешения сильных, ободрения слабых, для устранения разного рода нестроений в церковной внутренней жизни и для успокоения душ колеблющихся. Киприан так объяснял свой поступок: «Первая степень победы состоит в том, чтобы исповедывать Господа после взятия руками язычников. Вторая степень славы состоит в том, чтобы благоразумным удалением спасти себя для Господа. Одна есть — всенародное исповедание, другая — частное. Одна побеждает гражданского судию, другая — благоприятнее Богу, как Судии, ибо поддерживает чистую совесть в непорочности сердца. В одном случае обнаруживается более живая твердость, в другом — более уверенная осторожность. Один, когда приближается час его, оказывается уже созревшим для смерти, для другого, быть может, она отсрочена, — для того, например, который, оставив свое наследие, удалился по той именно причине, чтобы ему не отпасть, но несомненно исповедывал бы себя христианином, если бы и он был также взят (язычниками)». Без сомнения, своим временным удалением Киприан оказал Церкви более высокую услугу, чем мог бы оказать ее сразу же принятым мученичеством. Пред удалением своим святой Киприан разделил церковные деньги, бывшие доселе в его заведовании, между всеми клириками, оставшимися в Карфагене, для более удобного вспомоществования неимущим и бедным. Клир, с своей стороны, охотно сообщал своему епископу все сведения о состоянии его паствы и повиновался ему так же, как и в его личном присутствии. По справедливости можно сказать, что он один только и был способен управлять карфагенскою церковью в такое тяжелое время. Его жизнеописатель, диакон Понтий, замечает: «Представим себе, что он (Киприан) тогда (т. е. тогда, когда бы не скрылся из Карфагена) удостоился мученической кончины… Кто бы научил падших покаянию, еретиков — истине, расколоучителей — единству, чад Божиих — сохранению мира и молитве?». Святой Киприан находился, таким образом, в постоянном сношении с своею паствою и посылал неоднократные письма и сообщения пресвитерам, диаконам, мученикам и исповедникам. Первым он говорил, что прибудет к ним, как только Бог покажет ему, что такова Его воля. Он просил их иметь попечение о вдовах, больных, странниках и о всех неимущих. Хотя он и оставил для этой цели некоторую сумму денег, но, опасаясь, что, быть может, она уже вся истрачена, он отправил своего слугу Нарика с новым денежным приношением. Более всего заботился Киприан о том, чтобы христиане не пали духом среди бури огорчений. С не меньшею задушевностью писал святой Киприан также исповедникам и мученикам. Он укреплял их мужество, превозносил их верность; увещевал всех христиан смотреть за тем, чтобы должные почести оказывались телам мучеников после их смерти, и чтобы им доставлялось всевозможное облегчение во время их страданий. О святых исповедниках Киприан отзывался с великою похвалою. Он побуждал своих клириков заботиться о том, чтобы, как нет ни в чем недостатка в славе исповедников, так не было бы ни в чем недостатка и в помощи им, и просил, чтобы его извещали о днях их смерти, дабы он мог приносить в их воспоминание возношения и жертвы. В первое время после удаления святого Киприана из Карфагена ярость язычников, преследовавших христиан, несколько ослабела. Но спустя некоторое время она усилилась еще более. Для принуждения христиан к отречению от исповедуемой ими веры, были придуманы язычниками различные жестокие пытки и мучения. Исповедников имени Христова и поражали бичами, и били прутьями, и раздирали железными орудиями, и жгли на огне. Темницы переполнились христианами; одни из заключенных в скором же времени получали венцы победные, другие были близки к тому, чтобы получить сии венцы, ибо были воодушевлены тем же мужеством и с тою же ревностью стремились на подвиг брани. Но были и такие христиане, которые не выносили мучений и приносили жертвы, или курили ладан идолам, или за деньги покупали у градоначальников записки, в которых означалось, что они приносили жертвы идолам и отреклись от Христа, хотя этого не было на самом деле. Некоторые даже добровольно без всякого требования приносили жертвы богам языческим. Других языческие судии, с наступлением ночи, отпускали домой и не понуждали к жертвоприношению, но они сами просили дозволения принести жертвы в вечернее время, не отлагая их до другого дня. Много было и таких, которые склоняли друзей своих к отречению от веры христианской, какое совершали сами. Горько и тяжело было святому Киприану слышать о падении слабых членов своей паствы! Падение их он называл отторжением части собственного сердца. Впоследствии писал он по сему поводу: «Скорблю, скорблю, братия, с вами, и болезнь моя не облегчается моею сохранностью и моим собственным здравием; как пастырь, я уязвлен ударом, нанесенным моему стаду. С каждым из вас соединено мое сердце, с каждым я болею и умираю! Ударами жестокого врага поражено и мое тело! И мою душу прошло оружие! Мое сердце, удаленное и свободное от гонения, не осталось в покое; любовь поразила меня, когда поражены мои братья» [14]. Около этого времени случилось еще одно обстоятельство, причинившее немало огорчений святому Киприану. Необходимо заметить, что в древности в церкви карфагенской, как и в других церквах, среди исповедников было в обычае давать отпавшим особого рода ходатайственные записки, или «письма мира», по которым согрешившие были скорее допускаемы в общение с верными. И теперь многие из отпавших от Христа возлагали большую надежду на ходатайство исповедников и мучеников. Но при этом многие исповедники, по излишней снисходительности к падшим, не обращали внимания на свойство их покаяния и давали эти ходатайственные записки («письма мира») без надлежащего рассмотрения и осторожности. Только немногие исповедники просили епископа даровать мир некоторым падшим по окончании гонения, по возвращении самого епископа и по тщательном исследовании нравственного состояния падших. Такая снисходительность к падшим оказывалась в то время, когда гонение еще свирепствовало в Карфагене; следовательно, эта снисходительность могла ослабить твердость в вере и прочих христиан, еще не подвергшихся гонению. Когда святой Киприан узнал обо всем этом, то отправил в Карфаген три письма к клиру, исповедникам и народу; и так как главными нарушителями древнего церковного благочиния оказались пресвитеры, то Киприан во всех этих письмах обличал их более всего; всех вообще — и клир, и народ — Киприан убеждал ожидать соборного рассуждения о принятии падших в Церковь, а самый собор обещал созвать по окончании гонения и по возвращении своем в Карфаген. Исповедников Киприан просил обращать особенное внимание на дела и заслуги, на род и качества грехопадения каждого, из числа тех, за кого они будут предлагать свое ходатайство. Но все эти письма святого Киприана не имели полного успеха. Правда, пресвитеры, послушные своему пастырю, перестали допускать падших к общению в Церкви наравне с верными и увещевали их прежде всего загладить свой грех искренним покаянием; но некоторые из падших и после сего не пожелали принести покаяния, не хотели ожидать решения своего дела до окончания гонения, а требовали себе немедленно разрешения грехов. Однако святой Киприан не ослабил своих требований и после известия о таковом непослушании со стороны некоторых падших христиан. Охраняя с такою твердостью благочиние церковное, святой Киприан из места своего удаления открыл еще переписку с соседственными епископами для того, чтобы их согласием еще более подтвердить свое требование покаяния от падших. В ответ на его письма епископы сообщали, что они вполне одобряли его требования и писали ему, что ни в каком случае не следует ему отступать от своего постановления до собора, имеющего быть по окончании гонения. В то время как соседние епископы открыто подтвердили и одобрили требования святого Киприана относительно падших, исповедники объявили свое несогласие с ним. Один из них, Лукиан, от имени всех, написал к Киприану письмо, в котором он уведомлял Киприана, что все исповедники даровали мир падшим; этот же Лукиан написал подобное письмо и римскому исповеднику Целерину. Ободренные таким покровительством исповедников, падшие в нескольких городах Африканской провинции произвели возмущение против предстоятелей и с угрозами требовали у них себе мира, уже дарованного, как уверяли они, исповедниками и мучениками. В самом Карфагене беспокойные миряне после сего с большою дерзостью начали требовать себе примирения с Церковью. Между тем святой Киприан увещевал клир и народ поступать так, как ему было предписано ранее. Ввиду сего более благонамеренные из падших совершенно смирились и обещали полное послушание епископу. В скором времени после сего некоторые из них уже писали святому Киприану, что они сознают свое грехопадение, совершают предписанное церковными правилами покаяние, не желают поспешного и неблаговременного примирения с верными, но ожидают возвращения своего епископа, говоря, что самое примирение в его присутствии будет для них приятнее. В скором времени после сего Киприану было открыто в видении, что скоро восстановится мир в Церкви, что только для некоторых еще, на непродолжительное время, продлится гонение и что по мере усердия в молитве может последовать ускорение мира. И действительно, видение святого Киприана стало оправдываться самыми событиями. Гонение на христиан в Карфагене хотя еще продолжалось, но ослабевало; язычники начали дозволять исповедникам имени Христова пользоваться все большею и большею свободою. Заключенные в темницах выходили на свободу, а сосланные на заточение, возвращались в отечество. Однако гонение еще не окончилось. Еще много забот и беспокойств предстояло славному архипастырю, святому Киприану. За время отсутствия Киприана в Карфагене явилась потребность в пресвитерах и клириках. Киприан избрал себе как бы четырех наместников, которым и поручил тщательно распознавать лета, состояние и заслуги тех лиц, которые имели быть произведены Киприаном в ту или другую иерархическую степень. Наместниками сими были избраны два епископа ближайших к Карфагену епархий — Калдоний и Геркулан, затем Рогациан, карфагенский пресвитер и исповедник, и клирик Нумидик. Упомянутые лица тотчас же приступили к исполнению требований своего епископа. Но исполняя порученное им дело, они встретили сильное противодействие со стороны тех лиц, которым не нравилась столь законная и необходимая попечительность Киприана о выборе достойных служителей Церкви. Таким человеком явился некто Фелициссим, мирянин, и пресвитер Новат; к ним присоединились еще четыре пресвитера, опасавшиеся справедливого суда Киприана над собою. Они, и особенно пресвитер Новат, побудили Фелициссима открыть восстание против своего епископа. Когда все это стало известно Киприану, он произнес отлучение на Фелициссима и угрожал подвергнуть такому же наказанию и всех его сообщников, а самое письмо, которое Киприан писал по сему случаю, он повелел прочитать народу и переслать в Карфаген к клиру. Пока оказалось только шесть ярых приверженцев Фелициссима, которые тогда же были отлучены от Церкви; но так как нашлись новые сторонники Фелициссима, то возмущение, произведенное им, еще не было устранено. Киприан намеревался возвратиться в Карфаген к празднику Пасхи, но ввиду того, что возмущение Фелициссима и его сторонников еще не окончилось, он, не желая увеличивать смятения своим появлением, решил провести праздник Пасхи на месте своего удаления; а чтобы в отсутствие его враги не приобрели еще большего успеха, он письменно увещевал свою паству не доверять пагубным словам возмутителей. Глубоко страдал святой Киприан в это время за свою паству. Его скорбь выразилась в письме, написанном по сему случаю: «Как я мучусь теперь, — писал он карфагенским христианам, — что не могу сам придти к вам и лично увещевать каждого из вас, по учению Господа и Его Евангелия. Мало было для меня уже двухгодичного изгнания и горького разлучения с вами; мало было скорби и печали, которая постоянно мучила меня без вас; мало было слез, днем и ночью проливаемых о том, что пастырю, которого вы избрали с такою любовью и горячностью, нельзя лично приветствовать вас, ни быть в ваших объятиях. Для истаивающего от печали сердца нашего наступила еще большая скорбь. При таком беспокойстве и нужде я сам не могу в скорости придти к вам… Но зато отсюда убеждаю и прошу вас, любезные братия: не доверяйте пагубным речам, не внимайте легковерно обманчивым словам, не избирайте вместо света — тьму, вместо дня — ночь, вместо пищи — глад, вместо пития — жажду, вместо лекарства — яд, вместо здоровья — смерть… Не принесут нам мира те, которые сами не имеют мира… Никто да не отклонит вас от путей Господних. Пусть погибают одни те, которые захотели своей погибели; пусть остаются вне Церкви одни те, которые отделились от Церкви; пусть одни те не будут с епископами, которые возмутились против епископов… Прошу вас: отделитесь от таковых, послушайтесь моих советов. Я каждодневно изливаю за вас постоянные молитвы пред Господом; я желаю воссоединить вас с Церковью; я только прошу у Бога прежде мира Матери (Церкви), а потом уже ее чадам. Соедините с моими молитвами и молениями ваши молитвы, с моим плачем ваши слезы» [15]. Увещевая так трогательно тех, которые могли понять в его словах голос отеческой любви, святой Киприан угрожал наказанием — отлучением от Церкви — тем, которые не захотели бы повиноваться ему. Письмо это, конечно, удержало благонамеренных на стороне епископа. Вскоре после сего, когда Новат при посредстве своих сообщников без согласия и ведома святого Киприана, произвел Фелициссима в диакона, Киприан написал еще два письма к клиру и народу о сем незаконном посвящении. Это были последние письма из места его удаления. Возмущению Фелициссима был положен конец уже на соборе, происходившем, по возвращении Киприана, в Карфагене [16]. Вскоре же после возвращения в Карфаген Киприан председательствовал на сем соборе, который подверг рассмотрению два вопроса: о расколе Фелициссима и о допущении падших к общению с верными. Отцы собора после многих и долгих рассуждений единодушно постановили, что падшим не должно отказывать в общении с Церковью, чтобы они не отчаялись в милосердии Божием и не стали жить по-язычески, но что и не должно преждевременно допускать их к общению — что соединению их с Церковью должны предшествовать продолжительное покаяние, молитва Богу, соединенная со слезами, и исследование нравственного состояния каждого из них. При этом по различию падших были назначены и различные степени покаяния. Фелициссим же и его единомышленники, как возмутившиеся против власти епископа, были отлучены от Церкви. Однако враги Киприана не успокоились. Пресвитер Новат вскоре отправился в Рим и здесь, изменив Фелициссиму, присоединился к партии Новациана [17], вследствие чего произвел многие смуты как в римской, так и в карфагенской церквах. Фелициссим же вместе со своими единомышленниками через год произвел новое возмущение против святителя Божия Киприана. Новациан начал распространять в Риме лжеучение, утверждая, что падших ни в каком случае не следует принимать в общение, хотя бы они и приносили покаяние; вместе с тем, Новациан сделал попытку предвосхитить честь епископства у законно избранного в епископы пресвитера римского Корнилия. Благодаря содействию Новата, прибывшего в Рим, Новациану удалось побудить трех италийских епископов к совершению над ним рукоположения во епископа. Святой Киприан с истинно христианскою мудростью старался пресечь в самом корне все церковные раздоры и волнения. Киприан известил окружным посланием африканских епископов о законном поставлении во епископы Корнилия и о незаконных действиях Новациана. Святитель Божий не переставал внушать всем ту истину, что там, где законно избран и рукоположен один епископ, нельзя поставлять другого епископа, и убеждал возмутителей мира церковного оставить гибельный раздор и споры и возвратиться в лоно единой истинной Церкви вселенской. Для предохранения же верующих от соблазна расколоучителей Новациана и Фелициссима, святой Киприан написал книгу «О единстве Церкви». Испытания Киприана этим еще не окончились. Нашлись люди, которые продолжали сеять в Церкви плевелы раздора и возмущения. Так, некий еретик Приват, присоединившись к партии Фелициссима, добился незаконного поставления во епископа карфагенского Фортуната. Однако после увещаний Киприана сторонники Фортуната начали оставлять его и возвратились к миру церковному. Дабы окончательно устранить все раздоры и несогласия, порождаемые врагами мира церковного, святитель Божий Киприан решил созвать поместный собор в Карфагене. Таких соборов в Карфагене было несколько. На сем соборе были решены многие вопросы, касавшиеся внутренней церковной жизни, как например, о принятии падших, о крещении еретиков и т. п. Мало-помалу возмущение, произведенное в жизни церковной непокорными членами Церкви, утихало, и в Церкви водворялись мир и тишина. Господу благоугодно было посетить святого Киприана еще новым испытанием: на смену бедствий от гонения со стороны язычников, появилось бедствие стихийное — моровая язва. Неожиданно разразившееся бедствие было одинаково тяжело как для христиан, так и для язычников. Моровая язва без перерыва значительное время свирепствовала в каждой провинции, в каждом городе и почти в каждом семействе. Общее бедствие вызвало Киприана на самую самоотверженную и благородную деятельность. В то время как язычники только еще более укреплялись в своем себялюбии, в то время как они, по-видимому, всецело предались страху, который заставлял их покидать самых дорогих своих родственников и оставлять мертвых непохороненными на улицах, христиане, руководимые Киприаном, оставались непоколебимыми. Сам Киприан не ограничился увещаниями, а своим личным примером подавал образец для подражания всем христианам. Язва сопровождалась своими обычными страшными спутниками — засухой и голодом; кроме того, по границам Римской империи бродили орды варваров-нумидийцев и делали нашествия, во время которых они уводили много пленных; христиане карфагенские, руководимые святым Киприаном, жертвовали деньги на выкуп хотя бы некоторых из числа этих пленников. Таким образом, во время страшного бедствия общественного Киприан принял все меры к тому, чтобы всячески облегчить участь страждущих. Несмотря на это, среди язычников находились люди, которые осмеливались утверждать, что язва, как и прочие бедствия общественные, была послана богами языческими за непоклонение им христиан. Такие слухи распространял особенно некто Димитриан, один из судей карфагенских. Вслед за ним и другие язычники повторяли эту клевету на христиан. Святой Киприан опроверг это заблуждение, написав особое сочинение по сему поводу. «Бедствия мира, — писал он Димитриану и всем тем, кто разделял его мысли, — имеют свою причину в развращении людей; эти бедствия предсказаны пророками, как наказания за пороки, которые особенно распространены среди язычников и которые сами по себе всегда разрушают благосостояние народов, как и отдельных лиц. Языческие боги, — рассуждал Киприан, — не могут сами защищать себя, и тем явно доказывают свою зависимость от христиан, когда изгоняются из людей христианами [18]; мы, христиане, — рассуждал святой Киприан, — хотя также подвергаемся внешним бедствиям, но при безропотном перенесении их и надежде на будущую жизнь, мы не страдаем от несчастий». Между тем приближалось время страданий святого Киприана. На престол вступил император Валериан [19], который воздвиг жестокое гонение на христиан. Весть о новом гонении на христиан скоро достигла и до церкви африканской и, как обыкновенно, сколько устрашала малодушных, столько же воспламеняла к мужественному терпению твердых в вере. «О чем лучше и более нам должно заботиться, как не о том, чтобы непрестанными увещаниями приготовить вверенный нам народ против стрел диавола», — писал тогда святой Киприан Фортунату, епископу Туккаборскому. Но кроме устных и письменных увещаний, святой Киприан и самым делом подал пример небоязненного исповедания своей веры пред язычниками. После того как было объявлено гонение на христиан, проконсул карфагенский, Аспазий Патерн, получил указ императора, который предписывал принуждать христиан к поклонению идолам; при этом епископы христианские подлежали изгнанию, а христианские собрания запрещались. Проконсул намеревался, прежде всего, принудить к отречению от веры христианской святого Киприана, а посему прежде всего призвал его к допросу. Когда Киприан пришел, проконсул спросил его:

— Император приказал мне принудить всех христиан поклониться идолам: ты что скажешь относительно этого?

Святой Киприан отвечал:

— Я — христианин и епископ христианский; я не знаю иных богов, кроме Единого Истинного Бога, сотворившего небо, и землю, и море, и все, что находится в них; сему Богу мы, христиане, служим днем и нощию.

Проконсул сказал:

— Так ты будешь упорствовать в своем решении?

Киприан ответил на это:

— Благое решение, ведомое Господу, должно оставаться неизменным.

Проконсул сказал:

— В таком случае ты, согласно приказанию императора, должен отправиться на заточение.

Киприан ответил проконсулу:

— Я охотно пойду на заточение.

После сего проконсул спросил еще Киприана:

— Я имею приказание от императора не только относительно епископов, но и относительно иереев; посему, скажи мне, какие иереи находятся в сем городе?

На это Киприан отвечал:

— Вашими законами запрещены доношения (доносы); посему я не могу открыть и объявить тебе иереев, но если будешь искать их, то, конечно, найдешь в городе.

Проконсул сказал еще:

— Мне поручено еще смотреть, чтобы у христиан нигде не было своих собраний и чтобы они нигде не отправляли своих служений.

Святой Киприан ответил проконсулу:

— Поступай, как тебе приказано.

В скором времени после сего святой Киприан был отправлен в ссылку в Курубис [20]. Диакон Понтий, описавший жизнь святого Киприана, добровольно сопровождал его к месту заточения. В первый же день по прибытии сюда святой Киприан имел ночью видение, предзнаменовавшее его мученическую кончину. О сем видении Киприан рассказал диакону Понтию, поведав следующее: «Едва лишь я слегка задремал, я увидел некоего юношу, некрасивого и неблагообразного, который ввел меня в преторию на суд; мне казалось, что я должен был предстать суду игемонову. Игемон, посмотрев на меня, ничего мне не сказал, но тотчас написал что-то. Я не знал, что он написал; но я увидел иного юношу, благообразного лицом, стоявшего сзади игемона; сей юноша смотрел, как писал игемон, и читал про себя написанное игемоном. Прочитав написанное, юноша тот знаком руки дал мне понять, что там был написан относительно меня суд смертный, ибо мне надлежало быть усеченным мечом. С своей стороны и я знаком руки дал понять юноше, что я понял то, что он объяснял мне; при этом я начал со усердием просить судию того дать мне еще один день жизни, чтобы я мог устроить все свои дела. В то время как я просил об этом судию, сей последний, ничего не отвечая мне, но как бы в ответ на мою просьбу начал что-то писать. Юноша, стоявший сзади судии, следя за тем, что писал судия, знаком руки объяснил мне, что моя жизнь будет продолжена еще на один день. Я очень обрадовался этому; однако находился в великом страхе и смущении». Это видение святой Киприан истолковывал относительно себя в том смысле, что ему было предопределено Богом умереть от усечения мечом за исповедание имени Христова. Один день жизни, дарованный ему, согласно сему видению, Киприан истолковал как один год. И действительно он скончался мученически за исповедание имени Христова, будучи усечен мечом, спустя год после того видения. Находясь в изгнании, святой Киприан все время проводил в богомыслии, приуготовляясь к смерти. В заточении Киприан написал много богомудрых творений; всех, кто приходил к нему для душеспасительной беседы, он поучал, прося всех быть твердыми в вере, не страшиться угроз мучителей и страданий за исповедание имени Христова; он увещевал христиан не привязываться к временным и скоропреходящим утехам жизни сей, но искать жизни вечной. Пребывая в изгнании, святой Киприан терпеливо переносил все лишения ради имени Христова, вменяя заточение в родное отечество свое. Ибо для христианина, возложившего все упование свое на Бога, отечество и родной дом является странствованием, согласно сказанному: странник я у Тебя и пришелец, как и все отцы мои (Пс 38:13); с другой стороны, для такого христианина отечеством является и место изгнания и странствования, ибо на всяком месте он видит присутствующего близ себя Бога, согласно сказанному: всегда видел я пред собою Господа (Пс 15:8). Прошел еще год, и на место упомянутого выше Аспазия Патерна проконсулом назначен был Галерий Максим. В это время император Валериан издал еще более жестокий указ о преследовании христиан, именно: Валериан требовал, чтобы все христианские епископы, пресвитеры и вообще все руководители христиан были лишены своих должностей и имущества, а в случае дальнейшего пребывания в христианстве должны быть преданы смерти. Повеление императора стало известным в Африке тогда, когда проконсул Галерий Максим отлучился в местечко Утику, куда было сослано из разных мест множество христиан. Проконсул хотел здесь же начать преследование христиан и сюда приказал своим воинам привести святого Киприана. Всегда готовый с полным спокойствием и бесстрашием принять мученическую кончину, святой Киприан считал, однако, приличным и полезным совершить подвиг мученичества среди своей паствы. Рассуждая так и вместе следуя совету друзей своих, которые уведомили его об отправлении за ним стражи, Киприан скрылся на время в одно неизвестное место, но только до возвращения проконсула в Карфаген. А дабы это временное уклонение не подвергалось нареканию, Киприан написал к клиру и народу письмо, в котором объяснял причину своего удаления; в этом же письме Киприан в последний раз преподал наставления клиру и пастве. Едва лишь проконсул Галерий Максим прибыл в Карфаген, сейчас же Киприан вышел из места своего уединения. Вскоре после сего проконсул послал двух честных мужей, приказав им взять Киприана. Киприан мужественно исшел на мученический подвиг и отправился вместе с упомянутыми двумя мужами в колеснице к проконсулу. Но так как, по приказанию проконсула, суд над святителем Божиим был отложен до следующего дня, то Киприан отведен был на ночь в дом одного из тех мужей, которые были посланы проконсулом для взятия Киприана. Здесь святитель провел последнюю ночь, причем, по состраданию и доверию к нему, он был оставлен почти без стражи. Между тем по городу распространился слух, что епископ Киприан возвращен из заточения для того, чтобы восприять смерть мученическую; и тотчас устремились христиане к тому дому, в котором пребывал Киприан, желая видеть в последний раз своего пастыря и учителя. При этом христиане явили по отношению к святому Киприану еще более любви и преданности, нежели как это было при избрании его в епископы. Они не хотели расстаться со своим любимым архипастырем до самой кончины его, и потому всю ночь провели без сна пред дверями его дома. Поступили же так христиане не потому, чтобы хотели освободить святого Киприана из рук и власти язычников, но для того, чтобы сподобиться от него, как отца своего духовного, последнего благословения. Утром следующего дня Киприан был выведен из того дома и представлен проконсулу для допроса. Проконсул спросил Киприана:

— Ты ли Киприан?

Киприан ответил:

— Да, это я.

Проконсул сказал затем:

— Это ты в качестве епископа стоишь во главе тех безумных людей, которые именуют себя христианами?

Киприан ответил:

— Да, я епископ людей Христовых.

Проконсул продолжил допрос, сказав:

— Благочестивейшие и славные императоры повелевают тебе принести жертву богам.

На это Киприан ответил:

— Ни в каком случае я не сделаю сего.

Проконсул сказал:

— Поразмысли хорошенько и избери то, что ты находишь более полезным для себя.

На это святитель Божий ответил:

— Поступай так, как тебе предписано. Что же касается меня, то в столь ясном для меня деле я не вижу необходимости в размышлении.

После сего проконсул посоветовался с прочими судиями, бывшими при допросе и, упрекнув Киприана за непочитание идолов, произнес решительный приговор об усекновении его мечом, сказав так:

— Киприан, епископ христианский, должен быть усечен мечом.

Святитель же Христов, услышав такой приговор себе, возрадовался и сказал во всеуслышание:

— Благодарите Господа!

Народ, видевший все происходившее, обратившись к проконсулу, начал взывать:

— И мы хотим умереть с ним!

И было великое смятение в народе. Между тем Киприан был отведен на место казни. Сюда же последовали за святителем Божиим и христиане, проливавшие слезы при виде пастыря, ведомого на смерть. Придя к назначенному месту, святитель Божий снял с себя верхнюю одежду, преклонил колена и начал молиться Богу. Помолившись достаточное время, священномученик Христов преподал всем мир и благословение и приказал своим друзьям дать палачу двадцать пять златниц, совершая и при смерти благодеяние; затем, завязал себе убрусом (полотенцем) глаза, а руки отдал связать стоявшим подле него пресвитеру и иподиакону. Между тем некоторые из христиан постилали пред святителем платки и убрусы, дабы воспринять на них кровь священномученика Христова, как некое драгоценное сокровище. Наконец, святитель Божий преклонил главу свою и был усечен мечом. Так окончил жизнь свою святитель Божий, пострадав во славу Христа, Бога нашего [21]. Честное тело святителя Христова было перенесено ночью со свечами и приличным пением на частное кладбище некоего прокуратора Макровия Кандидиана, и здесь предано погребению. Впоследствии, при короле Карле Великом, мощи священномученика Киприана были перенесены во Францию, в город Арль, а при короле Карле Лысом — в город Компьень, в монастырь святого Корнелия. Нечестивые же мучители не остались без наказания; в скором времени их постиг справедливый суд Божий. Спустя несколько дней после мученической кончины святого Киприана, по суду Божию, изъят был из числа живых проконсул Галерий Максим. Император же Валерий, преследовавший с жестокостью христиан, потерпел жестокое поражение в войне с персами и погиб в темнице, будучи захвачен врагами. Святой Киприан оставил после себя весьма много сочинений, в которых он раскрывал как вероучительные, так и нравоучительные истины. Большая часть их состоит из писем (всего Киприаном написано около 80 писем); кроме того, Киприан написал много отдельных трактатов или сочинений. Предметами сочинений его были: пастыри Церкви и девственники, страждущие и падшие, язычники и иудеи, еретики и расколоучители. Для пастырей Церкви Киприаном написана «Книга о ревности и зависти» — плод истинно-апостольского духа — с постановлениями о том, как надобно поступать для мира и пользы Церкви. Для девственников — «Книга о поведении девственниц». Любовь к страждущим побудила святого Киприана написать три замечательные сочинения: «О высоте терпения», «О милосердии» и «О смертности». «Книга о падших» содержит в себе назидательные рассуждения о покаянии. К числу защитительных сочинений святого Киприана, в которых он отстаивал христианство против нападков язычников, принадлежат «Книга к Деметриану» и «О тщете идолов». «Три книги свидетельств против иудеев» заключают в себе род краткого начертания веры и деятельности христианской и обличение упорствовавших иудеев. В обличение ересей и расколов Киприаном написана «Книга о единстве Церкви» и «Книга к Донату о крещении». В сочинении «К Фортунату: об увещании к мученичеству» Киприан призывает всех вообще христиан к твердости духа при перенесении гонений. Святой Киприан оставил много и иных славных писаний. По замечанию блаженного Иеронима, писания Киприана были известнее самого солнца; из его творений отцы ефесского и халкидонского Вселенских соборов [22] приводили свидетельства для защищения веры христианской от нападков еретиков и для обличения их неправомыслия. Более обстоятельно и подробно в творениях святого Киприана выражено учение о Церкви. В кратких словах рассуждения святого Киприана по этому вопросу состояли в следующем: Церковь есть Господом Иисусом Христом основанное и апостолами устроенное и утвержденное общество людей, представляющее как по своей внутренней, так и внешней стороне, единое целое, возглавленное Единою главою Господом нашим Иисусом Христом. Как внутреннее единство Церкви обусловливается единством веры и любви, так внешнее ее единство обусловливается иерархиею (и в ней преимущественно властью епископа) и таинствами церковными. Вне этой единой истинной и спасительной Церкви, по рассуждению святого Киприана, нет и не может быть спасения; только эта единая Церковь и есть Церковь истинно апостольская, и, следовательно, непогрешимая. «Мы следуем, — рассуждает святой Киприан, — тому, что приняли от апостолов, а они предали нам Церковь только одну. Одна только Церковь, получившая благодать жизни, и живет во веки и животворит народ Божий» [23]. В этой именно единой истинной Церкви, получившей благодать жизни, сосредоточены все божественные блага, и в ней только одной возможно спасение. «Что Церковь единственна, — рассуждает Святой Киприан, — это возвещает и Дух Святой в Песни Песней, говоря от Лица Иисуса Христа: единственная — она, голубица моя, чистая моя; единственная она у матери своей, отмеченная у родительницы своей (Гл. 6, ст. 8); и о ней же опять говорит: запертый сад — сестра моя, невеста, заключенный колодезь, колодезь живых вод (4, 12 и 15). А если невеста Христова, которая есть Церковь, есть «вертоград заключенный», то заключенного нельзя открывать чужим и сторонним. Если она «источник запечатлен», то ни пить из него, ни запечатлеваться им не может тот, кто, находясь вне, не имеет доступа к источнику. Если Церковь есть единственный кладезь воды живой, то находящийся вне Церкви не может освящаться и оживляться тою водою, употребление и питие которой даруется находящимся внутри Церкви. Господь громко зовет, чтобы всякий жаждущий шел и пил от источника воды живой, истекшего от Него. Куда же должен идти жаждущий? К еретикам ли, у коих вовсе нет ни источника, ни реки животворящей воды, или же к Церкви, которая одна и по слову Господа основана на одном, приявшем и ключи ее? Она одна хранит и обладает всею властью своего Жениха и Господа, Истинная, спасительная и святая вода Церкви не может ни испортиться, ни оскверниться, так как и сама Церковь нерастленна, чиста и целомудренна» [24]. В Церкви Христовой заключена вся полнота жизни и спасения. Как во время потопа спасение было возможно только в ковчеге Ноя, или, при разрушении Иерихона, только в доме Раави (Нав 2), так равно и Церковь есть единственное место спасения людей, «Дом Божий один, — рассуждает святой Киприан, — и никто не может где-либо спастись, как только в Церкви. Пусть и не воображают, что можно наследовать жизнь и спасение, не повинуясь епископам и священникам» [25]. Находящиеся вне Церкви, отделяющиеся от ее единства и общения с нею, не имеют истинной жизни. «Явно, — замечает святой Киприан, — что между мертвецами считаются те, кои не суть в Церкви Христовой, и что не может оживотворить другого тот, кто сам не живет» [26]. Но одна вера, без любви, не может быть вполне крепким и прочным связующим звеном всех членов Церкви. «Мало того, — рассуждает святой Киприан, — чтобы получить что-нибудь; больше значит — уметь сохранить полученное. Самая вера и спасительное возрождение животворны не потому, что мы их получили, а главным образом, потому, что мы их сохранили» [27]. Только искренняя, живая и деятельная вера, соединенная с любовью, дает человеку право вступить в живой союз как со Христом, так и со всем христианским братством: где нет той или другой, там нет и жизни со Христом, там нет, следовательно, и спасения. Любовь составляет, — по рассуждению святого Киприана, основу всех добродетелей. «Любовь, — рассуждает святой Киприан, — есть союз братства, основание мира, крепость и утверждение единства; … она предшествует благотворению и мученичеству, она вечно пребудет вместе с нами у Бога в Царстве Небесном» [28]. Много и других душеспасительных истин раскрывает святой Киприан в своих сочинениях, во славу Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа. Аминь.

Память святого Геннадия, патриарха Константинопольского

Святой Геннадий воспринял престол константинопольского патриаршества после святого Анатолия [1] в царствование императора Льва Великого [2]. О богоугодной жизни его свидетельствуется в книге, называемой «Лимонарь»; в сей книге преподобные отцы Софроний и Иоанн повествуют так: «Пришли мы, — говорят они, — в киновию [3], называвшуюся Салама, отстоявшую от Александрии на девять поприщ, и нашли там двух старцев, бывших прежде пресвитерами церкви Константинопольской. Сии пресвитеры поведали нам о блаженном Геннадии, патриархе Константинопольском, что он был весьма кроток, соблюдал чистоту телесную и отличался воздержанием. Говорили о нем и то, что многие причиняли ему великие неприятности из-за одного клирика, весьма много согрешавшего, по имени Харисима. Сей клирик служил при храме святого мученика Елевферия, и о нем говорили, что он не только проводит жизнь в лености, нерадении и нечистоте греховной, но ходит на разбой и занимается волшебством. Призвав сего клирика, патриарх начал увещевать его, отечески исправляя его духом кротости, но видя, что он оставался неисправимым, повелел слегка наказать его. Когда же тот продолжал быть неисправимым, и наказание не действовало на него, патриарх послал одного из слуг своих в храм мученика, при коем находился Харисим, умолять мученика, чтобы он сам исправил бы или отсек от Церкви преданного грехам клирика своего храма. Посланный, придя в храм, стал пред алтарем и, простерши руку ко гробу мученика, сказал:

— Святой мученик Елевферий! Патриарх Геннадий возвещает тебе через меня, грешного, что клирик Харисим, служащий в твоем храме, совершает многие беззакония и творит соблазны; посему ты или исправь его, или отсеки его от Церкви.

После сего, на другое утро, Харисим был найден мертвым. Отсюда можно видеть сколь угоден был Богу и святым Его блаженный Геннадий, ибо слово его, обращенное к святому мученику через посланного, было в скором же времени услышано и исполнено на деле. При сем святом Геннадии был построен в Константинополе храм в честь святого Иоанна, Предтечи Господня, некоторым сенатором, по имени Студием, пришедшим из древнего Рима; был устроен также и монастырь, названный Студийским (по имени сенатора Студия); в сем монастыре был учрежден чин неусыпающих. При патриархе Геннадии экономом церковным был преподобный Маркиан. Сей Маркиан, сняв с себя последнюю одежду, отдал ее нищему; и видели сего преподобного Маркиана имеющим царскую порфиру под фелонью, как о том повествуется в житии его [4]. При сем же патриархе подвизался и святой столпник Даниил [5], коего он рукоположил во пресвитера. Во дни святого патриарха Геннадия в Константинополе совершилось такое чудо. Один иконописец осмелился написать образ Христа Спасителя по подобию языческого бога Зевса [6]; и тотчас иконописца постигло наказание Божие, ибо рука его, осмелившаяся изобразить в таком виде Господа, иссохла. Он же, ощутив на себе столь скорое мщение Божие, поспешил к святейшему патриарху Геннадию и принес ему покаяние, исповедуя пред всеми с плачем грех свой. Святейший патриарх помолился о нем ко Господу и исцелил руку его, так что она стала здоровою, как и прежде. Святой патриарх Геннадий имел обыкновение не поставлять в пресвитеры (желающего) до тех пор, пока он не выучит наизусть всю Псалтирь; ибо сей великий архиерей Божий ревностно заботился о строгом соблюдении чина церковного; он сознавал, что сей чин только тогда мог быть исполнен тщательно, когда все священники и клирики будут научены книжному разумению и возмогут понимать разумно Писание Божественное. Ибо пресвитер, необученный книгам, не мог бы учить иных; не мог исправлять и наставлять на путь спасения, не зная сам спасительного пути. На таковом сбываются слова Христовы: может ли слепой водить слепого? Не оба ли упадут ли в яму? (Лк 6:39). Святой Геннадий созвал в Константинополе поместный собор, отчасти для искоренения ереси Евтихиевой, отчасти для благоустроения церковного; на сем соборе была запрещена симония (мздоимство), распространившаяся среди архиереев. Святой Геннадий охранял вверенное ему словесное стадо тринадцать лет; он преставился ко Господу в царствование того же Льва Великого [7]. Незадолго до дня кончины своей, когда святой Геннадий молился ночью в храме, ему явилось некое страшилище демонское; святой Геннадий отогнал сие страшилище знамением честного креста; диавол, убоявшись знамения креста, бежал, причем сказал: «Я ухожу отсюда совершенно, и не буду причинять здесь никому зла до тех пор, пока ты жив; но после смерти твоей приду опять и буду всяческими способами смущать Церковь, увлекая в погибель многих». Святой Геннадий, проливая непрестанные слезы до дня смерти своей, молился ко Господу, дабы Он сохранил Церковь Свою так, чтобы она была неодолена вратами адовыми. И подобно тому, как при жизни своей он был усердным ходатаем ко Господу о святой Церкви, так и по преставлении своем воссылает о Церкви свои непрестанные моления, предстоя вместе с прочими святыми иерархами Главе Церкви, Христу, Владыке нашему, Коему вместе со Отцом и Святым Духом воссылается слава вечно.

Положение честного пояса Пресвятой Богородицы

Честный пояс Пречистой Матери Божией, по принесении в Константинополь, был положен в золотом ковчеге за царскою печатью, в храме, построенном благочестивым царем Феодосием Младшим; сей храм был создан во имя Пресвятой Богородицы на месте, называвшемся Халкопратией, что значит «Медный торг». Спустя много лет после сего, в царствование Льва Мудрого, случилось, что супруга его Зоя была мучима духом нечистым, по сей причине царь и его родственники были весьма опечалены; и начали все воссылать ко Господу усердные моления о страдавшей царице. После сего царице Зое было видение Божественное, знаменовавшее, что она получит исцеление, если на нее будет возложен пояс Пресвятой Богородицы. О сем видении царица рассказала своему мужу, царю Льву. Тотчас царь упросил патриарха открыть пояс Пресвятой Богородицы: была снята печать и открыть ковчег; и оказался честный пояс Пресвятой Богоматери целостным, нисколько не поврежденным от времени; все облобызали его с благоговением. И как только патриарх распростер его над царицей, тотчас она освободилась от мучения демонского и получила совершенное исцеление от недуга своего. Тогда все с радостью прославили Христа Бога и Пречистую Матерь Его и, воспев благодарственные хвалебные пения, опять положили честный пояс в тот же золотой ковчег, запечатали его царскою печатью и установили празднование в честь Преблагословенной Девы Богородицы, в воспоминание чуда, бывшего от Ее честного пояса, по благодати, милосердию и человеколюбию родившегося от Нее Христа, Бога нашего.

Тропарь, глас 8: Богородице Приснодево, человеков покрове, ризу и пояс пречистаго Твоего телесе, державное граду Твоему обложение даровала еси, безсеменным рождеством Твоим нетленна пребывающи, о Тебе бо и естество обновляется и время. Темже молим Тя, мир граду Твоему даровати, и душам нашым велию милость.

Кондак, глас 2: Богоприятное Твое чрево, Богородице, объемший пояс Твой честный, держава граду Твоему необорима, и сокровище есть благих неоскудно, едина рождшая Приснодево.

Другой кондак, глас 4: Честнаго пояса Твоего положение празднует днесь Твой, препетая, храм, и прилежно взывает Ти: радуйся, Дево, христиан похвало.



Примечания

Происхождение честного и животворящего Креста Господня

[1] Лука Хрисоверг — патриарх Константинопольский 1156–1169 гг.

[2] Мануил Комнен — греческий император 1143–1180 гг.

[3] Константин 2-ой, митрополит Киевский, прибыл в Киев из Греции в 1167 г.; упоминается в летописи еще под 1169 г.

[4] Нестор — шестой епископ Ростовской епархии упоминается летописью под 1149 г.; в 1156 г. Нестор, оклеветанный пред митрополитом своими домашними подпал запрещению; в 1157 г. он оправдался пред митрополитом, но в том же году из-за споров о посте в среду и пяток изгнан был с кафедры Андреем Боголюбским.

[5] Св. прав. Андрей Боголюбский — сын великого князя Юрия Владимировича и внук славного Владимира Мономаха — родился вероятно в 1111 г. Был убит 30 июня 1175 г.

[6] Сарацины — мусульмане.

[7] Ясных указаний на праздник Всемилостивому Спасу и Пречистой Богоматери по случаю победы над сарацинами императора Мануила нет ни у греческих историков, ни в богослужебных греческих книгах. Но в истории императора Мануила, ведшего немало войн с разными народами, находятся случаи, которые должны были возбуждать царя к особенному благодарению Бога за успешное окончание войны и избавление от опасностей. Здесь обращает на себя внимание жестокая война у царя Мануила с турецким султаном или сарацинами. Сам царь начальствовал над войском, неоднократно подвергаясь чрезвычайным опасностям. Правда победа досталась врагу, но самое спасение царя поистине было чудом милости Божией. Это было в сентябре, поход же, конечно, начался ранее в августе. После этой войны у греков были два удачных сражения с сарацинами, и одна из них под предводительством самого царя. Эти события в соединении с известием из России о помощи Божией в войне против болгар, и могли расположить царя Мануила к установлению Спасу общего христианского праздника, начало которому уже было положено в Царьграде освящением воды 1 августа. Но службы Спасу в греческих памятниках агиологии не найдено доселе.

[8] Святой Константин Равноапостольный — память его 21 мая.

[9] Становясь на строго определенную историческую почву, должно заметить, что первого августа православною Церковью совершаются два торжества, различных по своему происхождению: 1) происхождение честного и животворящего Креста Господня и 2) празднество Всемилостивому Спасу и Пресвятой Богородице. В греческом часослове, изд. 1897 г., так объясняется происхождение первого праздника: «По причине болезней весьма часто бывавших в августе, издревле утвердился в Константинополе обычай износить честное древо креста на дороги и улицы для освящения мест и в отвращения болезней. Накануне (31 июля), износя его из царской сокровищницы, полагали на святой трапезе великой церкви (т. е. св. Софии). С настоящего дня и далее до Успения Богородицы, творя литии по всему городу, предлагали его потом народу для поклонения. Это и есть предъисхождение (продос) честного Креста». 14 августа Крест снова возвращался в царские палаты. «Этот обычай в соединении с другим обычаем Константинополя — освящать в придворной константинопольской церкви воду первого числа каждого месяца (исключая январь, когда освящение совершается 6 числа, и сентябрь, когда оно совершалось 14) и послужил основанием праздника в честь св. и животворящего Креста и торжественного освящения воды на источниках, которое совершается 1 августа». Уже в IX веке существовал этот обычай изношения честного древа из царских палат в церковь св. Софии пред 1 августа; канон же на предпразднство Креста 31 июля, написанный для настоящего случая (канон начинается словами: Крест предгрядый божественный) приписывается Георгию, еп. Амастридскому, жившему в VIII веке и дважды бывшему в Царьграде. В Обряднике императора Константина Порфирородного (912–959) находятся подробные правила, когда выносить Крест из палаты пред 1 августа не было никакой службы Кресту, которая появляется в XIV-XV вв. с введением Иерусалимского устава. Празднество Всемилостивому Спасу и Пресвятой Богородице установлено в Греции и России около 1168 г. в память знамений от честных икон Спасителя и Богоматери во время сражений греческого царя Мануила (1143–1180 гг.) с сарацинами и князя русского Андрея Боголюбского с болгарами в 1164 г.

Страдание святых ветхозаветных мучеников Елеазара священника, семи братьев Маккавеев, матери их Соломонии и иных с ними

[1] Иерусалим — главный город древней Палестины.

[2] 1 мая.





[3] 21 июля.

[4] Антиох IV Епифан, царь сирийский 176–164 гг. до Р. Хр., захвативший престол после смерти своего брата, отличался непомерной гордостью (2 Макк.5:21; 9:8); он называл себя Богом и принял прозвание Олимпийского Зевса; он повелел, чтобы все его подданные поклонялись одному только богу — Олимпийскому Зевсу, с которым он отождествлял себя; т. е. Антиох в действительности приказал поклоняться себе как Богу (2 Макк.6:7). Среди иудеев находились люди, склонные к язычеству в греческой форме; они представляли из себя особую партию в Иерусалиме, которая находила поддержку у Антиоха (1 Макк.1:11–15). В 175 г. благочестивого первосвященника Онию низвергнул брат его Иисус, переменивший свое имя на греческое Иасон, купивший у Антиоха сан первосвященника и получивший позволение ввести греческие игры, что еще более увеличило число изменников истинной религии. Спустя три года, Иасона низвергнул Менелай, предложивший большую цену за должность первосвященника, которую он удерживал самыми низкими способами: так Менелай убил Онию (2 Макк.4:23–50). — Антиох предпринял поход на Египет и уже рассчитывал всецело покорить его, но был остановлен слухами о нападении римлян (в 168 г.). Между первым и вторым походами на Египет Антиох ограбил храм Иерусалимский (1 Макк.1:21), а при окончательном возвращении из Египта он приказал отменить поклонение Иегове, обрезание, почитание субботы и различие между чистым и нечистым; священные книги он велел сжечь; велел воздвигнуть алтари, на которых, под угрозой смерти, всякий должен был приносить жертвы Олимпийскому Зевсу (1 Макк.1:41; 2 Макк.5:24); 15 Кислева в 168 г. в храме был поставлен жертвенник Олимпийскому Зевсу (2 Макк.6:2; 1 Макк.1:54) и 25 Кислева совершено было первое жертвоприношение, на горе Гаризим установлено было поклонение Зевсу Ксению (2 Макк.6:2). Но многие оставались преданными своей вере, не взирая на ужасные пытки (1 Макк.52:64; 2 Макк.6:7). Во главе верных стал священник Маттафия. В Модине, близ Иоппии, он убил сирийского начальника пред языческим жертвенником, и началось вооруженное восстание иудеев. Антиох решил подавить его военною силою; нужда в деньгах заставила его разделить свое войско на две части; с одною половиною он отправился сам в восточные провинции для сбора подати (2 Макк.8:10; 1 Макк.3:34), а другую часть отдал под начальство Лисания, который был на голову разбит Иудой Маккавеем, а иудеи овладели храмом. 25 Кислева 165 г., через три года после совершения первого языческого жертвоприношения, храм с большою торжественностью был очищен и освящен, при чем было постановлено ежегодно совершать празднество в воспоминание славного дня (1 Макк.4:59), получившего название «Праздник Обновления» (Иоан.10:22). Между тем Антиох имел мало успеха на Востоке; он пытался, было, ограбить богатый храм Нанеи в Елимаиде, но был прогнан жителями и умер в 164 г. в Табе вслед за получением неприятных известий из Иудеи (1 Макк.6:4). В В.З. Антиох изображается противником Господа, Его народа и Завета (1 Макк.1:10), в Новом — как прообраз антихриста (Откр.13:5).

[5] Эллинский — греческий.

[6] Т. е. гонение и мучение иудеев.

[7] Кончина святых мучеников относится к 166 г. до Р. Х.

Страдание святых мучеников Леонтина, Атта, Александра, Киндея, Минсифея, Кириака, Минея (Минеона), Катуна и Евклея

[1] Артемида или Диана, дочь Зевса и Латоны, почиталась греками, как девственная богиня, покровительница дев и жен, а также как богиня луны. Особенным почитанием эта богиня пользовалась в г. Ефесе, где ей устроен был великолепный храм и куда стекалось на поклонение ей множество народа со всех мест римской империи. В почитании богини сосредоточивались разные языческие суеверия и совершалось в честь ее много безнравственных церемоний и обрядов.

[2] Год кончины сих святых мучеников неизвестен.

Перенесение мощей святого первомученика и архидиакона Стефана

[1] Память его совершается Церковью еще 27 декабря; под этим числом см. житие его.

[2] Гамалиил — знаменитый законоучитель еврейский, занимавший высокое место в иерусалимском синедрионе, уважаемый всем народом, так что его называли «славою закона». Предание говорит, что он, вместе с сыном Авивом, крещен Ап. Петром и Ап. Иоанном.

[3] Мера расстояния, равна приблизительно 690 нашим саженям.

[4] Константин Великий, римский император, сын Констанция Хлора, правителя Западной части римской империи, и Елены, родился в 274 г. Память его празднуется 21 мая.

[5] Это обретение мощей совершилось в 415 году.

[6] Бани эти основаны Константином Великим, продолжены его сыном Констанцием и окончены в 427 году Феодосием Младшим. Ныне они называются Теукур-Хамам и находятся на 4 холме.

[7] В 1200 году в этом храме был наш русский паломник Антоний; он видел в нем лоб первомученика, избитый камнями и сшитый.

Преставление святого и праведного Василия Блаженного, чудотворца Московского

[1] Блаженный Василий родился в первые годы княжения московского великого князя Иоанна Васильевича III (1462–1505 гг.) в подмосковном тогда селе Елахове, где ныне находятся Елаховская и Басманная улицы. 16 лет отроду он принял на себя подвиг юродства и подвизался в нем 72 года. Известность он приобрел в царствование Иоанна IV Васильевича Грозного, которому стал известен чрез митрополита Макария (1543–1564 гг.), весьма чтившего блаженного.

[2] Тело блаженного Василия было похоронено близ церкви св. Троицы на Рву, где в 1554 году Иоанн Грозный приказал строить в память покорения Казани Покровский собор, известный более под именем храма св. Василия Блаженного. В 1586 году мощи блаженного Василия стали источать много исцеления и в том же году по повелению царя Феодора Иоанновича над местом погребения блаженного был построен храм во имя его (нынешний Васильевский придел Покровского собора), сооружена серебряная, вызолоченная, украшенная жемчугом и драгоценными камнями рака и установлено праздновать память его 2 августа. Мощи блаженного до настоящего времени почивают в этом храме под спудом.

Преподобные отцы наши Исаакий, Далмат и Фавст

[1] Феодосий Великий — император 379–395 гг.

[2] Во втором гвардейском полку, которые тогда назывались схолариями.

[3] Дочерей.

[4] О богоугодной жизни и великой ревности по вере прп. Исаакия, подвигшей его на безбоязненное обличение нечестивого царя Валента, которому он предсказал погибель, и о блаженной его кончине достаточно сообщается под 30 числом мая месяца; желающий может прочесть там.

[5] Прп. Исаакий умер в 383 г.

[6] По другим, более достоверным сведениям, он был поставлен в настоятели обители патриархом Нектарием (381–397), а не Аттиком (408–425).

[7] А затем, по принятии пищи, 43 дня до праздника Вознесения Христова он пробыл в экстазе (восхищении) и в это время удостоился божественных видений и рассказал, в каких местах стояли трое из братий их обители, находившиеся на празднике в церкви Маккавеев, чем приобрел всеобщую славу. — Св. патриарх Прокл (434–446), еще при жизни прп. Далмата, чрезвычайно хвалит его в письме Иоанну Антиохийскому.

[8] Еретики несториане утверждали, что Пресвятую Деву Марию не следует называть Богородицею, потому что Она родила не Бога, а только человека, с которым, помимо Нее, соединилось Слово Божие, предвечно рожденное от Отца; человек Иисус, рожденный от Марии, был лишь обителью Божества и орудием нашего спасения; этот человек, чрез наитие Св. Духа, стал Христом, т. е. помазанником и Слово Божие пребывало с ним в особом нравственном или относительном соединении. Ересь несторианская осуждена на III Вселенском соборе.

[9] Узнав, что православию на Ефесском соборе угрожает насилие, св. Далмат, став во главе игуменов, монахов и верных православию христиан, пошел к дворцу царя и с мужеством говорил пред императором за истину; между тем до сего он 48 лет не выходил из монастыря, хотя царь и просил его об этом, желая, чтобы великий подвижник участвовал в общих молитвах об избавлении от землетрясения.

[10] Время кончины его с точностью неизвестно, можно только сказать, что он жил еще при св. Прокле, патриархе Константинопольском. Св. Димитрий Ростовский говорит, что по неизданному житию Исаакия, Далмата и Фавста, св. Далмат скончался не менее 90 лет от рождения 2 августа, погребен 3 августа при патриархе Прокле, следов. после 434 г. и вероятно около 440 г.

[11] О жизни его не сохранилось подробностей.

Житие преподобного Космы, скопца отшельника

[1] Лимонарь (от греч. лимон — луг, пажить) — очень распространенное агиографическое сочинение Иоанна Мосха, греческого инока (ум. 622 г.). Путешествуя по монастырям Палестины, Сирии, Египта, Кипра, Константинополя и Рима, Мосх собрал массу повествований о жизни христианских подвижников, собрал также много их изречений и нравоучений; все эти сведения он и изложил в своем «Лимонаре». — Известны русские переводы «Лимонаря» 1) Филарета, архиепископа Черниговского «Луг духовный» (Москва, изд. 1848, 1850, 1853 гг.) и 2) безымянного издателя: «Луг, сиречь цветник» (Москва, 1859 г.).

[2] Лавра — с греч. яз. часть города, переулок — собственно ряд келлий, расположенных вокруг жилища настоятеля в виде переулков и обнесенных оградой или стеной. Иноки в лаврах вели отшельнический образ жизни и подвизались каждый в своей келье, собираясь для богослужения в первый и последний день недели, а в остальные дни сохраняя строгое безмолвие; жизнь в лаврах была много труднее, чем в других обителях. С глубокой древности название лавры применяется к многолюдным и важным по своему значению монастырям. Впервые появилось оно в Египте и затем в Палестине. В настоящее время у нас имя лавры употребляется исключительно в смысле почетного названия.

[3] Т. е. отец.

[4] Св. Афанасий, архиепископ Александрийский, ревностный деятель на защиту православия против еретиков ариан, много потерпевший от них и скончавшийся в 373 г. От св. Афанасия остались сочинения догматические, по истолкованию св. писания и нравоучительные. Память его 18 января.

Святые семь отроков ефесских

[1] Декий — император 249–251 гг.

[2] Карфаген — город на северном берегу Африки, давший свое имя основанному им великому западно-финикийскому государству, долго бывшему соперником Рима, пока оно в 146 г. до Р. Хр. не сделалось провинцией Рима.

[3] Ефес — главный город Иконии в Малой Азии близ устья Каистра, — средоточие всей торговли передней Азии в древности. Славился храмом Артемиды — Дианы.

[4] Константин Великий — римский император, сын Констанция Хлора, правителя западной части римской империи, и Елены, родился в 274 году. Константин Великий замечателен своею деятельностью на пользу церкви Христовой; за эту именно деятельность история называет его великим, а церковь равноапостольным. Не желая пребывать в Риме, где язычество было особенно сильно, Константин Великий перенес столицу в Византию; здесь он уничтожил идолов и украсил город христианскими храмами. В 337 году он принял крещение, после которого вскоре умер на 65 г. жизни. В V в. церковь причислила Константина Великого к лику святых; память его 21 мая.

[5] Феодосий II — император 408–450 гг.

[6] По другим, более достоверным известиям, описываемое событие было при предшественнике Стефана св. Мемноне, память которого 16 декабря.

[7] Эта чудесная история имеет весьма сильные, неопровержимые доказательства своей достоверности: современник — описатель этого события, св. Иоанн Колов (ум. ок. 422 г. или в 1-ой половине V в.) говорит о сем событии в житии Паисия Великого 19 июня; сирский писатель, православный епископ Саругенский (в Месопотамии) Иаков оставил описание этого события; оно в переводе было известно Григорию Турскому (ум. 594). Сирийцы — марониты, в VII в. отделившиеся от православной церкви, в своей службе чтут святых отроков; они находятся в эфиопском календаре и древних римских мартирологах.; история их была известна Магомету и многим арабским писателям. Пещера отроков до сих пор показывается близ Ефеса в ребрах горы Приона. Последнее известие о мощах их относится к XII веку, когда их видел наш паломник по святым местам игумен Даниил. Дальнейшая судьба честных мощей неизвестна.

Житие и страдание святого мученика Понтия

[1] См. ниже житие св. Фавия, примеч.

[2] Св. Понтиан — папа римский 230–235 гг.

[3] См. житие его под настоящим числом.

[4] Так называется Второе Лицо Пресвятой Троицы, Сын Божий, Христос Спаситель. Наименование это взято из Евангелия Иоанна (1:1–14). — Почему же Сын Божий именуется Словом? а) По сравнению Его рождения с происхождением нашего человеческого слова: как наше слово бесстрастно, невидимо, духовно рождается от нашего ума или мысли, так и Сын Божий бесстрастно и духовно рождается от Отца. б) Как в нашем слове открывается или выражается наша мысль, так и Сын Божий по существу и совершенством Своим есть точнейшее отображение Бога Отца и потому называется «сиянием славы» Его и образом (отпечатлением) ипостаси Его» (Евр.1:3). в) Как мы чрез слово сообщаем другим свои мысли, так Бог, многократно глаголавший людям чрез пророков, наконец глаголал чрез Сына (Евр.1:2), Который для сего воплотился и так полно открыл волю Отца Своего, что видевший Сына видел Отца (Иоан.14:9).

[5] Император 249–251 гг.

[6] Близ нынешней Ниццы.

[7] Валериан — император 253–259 гг.

[8] В пятом веке Валериан, епископ Кимельский (около 460 г.) в речах своих возбуждает слушателей к подражанию мученику Понтию и говорит о мощах его, украшенных усердием христиан. Впоследствии, без сомнения когда Кимела была опустошена Лангобардами и жители ее переселились в Ниццу, сюда были перенесены мощи св. мученика Понтия.

Память святого мученика Евсигния

[1] Святой Евсигний усечен мечом в 362 г.

Память священномученика Фавия, папы римского

[1] Рим — главный город римского государства.

[2] Максимин I император 235–238 гг.

[3] В 236 г.

[4] Гордиан — император с 238 г.

[5] Филипп Аравитянин — император 244–249 гг.

[6] Житие его помещается под настоящим числом.

[7] Откр., 12 гл.

[8] Декий — император 249–251 гг.

[9] В 250 г.

Синаксарь на Преображение Господне

[1] Синаксарь, слово греческое, происходит от синаксис — собрание (верующих в церковь для празднования) и значит: книга праздников, в дальнейшем — собрание исторических сведений о празднике или святом.

[2] Город северной Палестины, лежавший у подошвы горы Ермона. Обстроен сыном Ирода Великого тетрархом Филиппом; он украсил город и назвал его Кесариею в честь римского кесаря Тиверия; в отличие от Кесарии Палестинской или Стратоновой — город именуется Кесариею Филипповою.

[3] Галилейская область на севере Палестины, или Галилея (от еврейского слова «галил» — область, округ) составляла во дни Христа Спасителя третью область Палестины, и делилась на северную, верхнюю, — языческую, и на южную — нижнюю. Галилея занимает видное место в мировой истории, как родина и место проповеди Господа Иисуса. Галилея имела около 120 верст от востока к западу и 40 верст от севера к югу. На севере она соприкасалась с Сириею и горами Ливанскими, на западе с Финикиею, на юге с Самарией, а на востоке границею ее была река Иордан… По родине Христа Спасителя городу Назарету, детству, юности и преимущественно там проповеди Его, Галилея была колыбелью христианской веры. А притчи Иисуса Христа, всё это образы, воспроизводящие богатство и красоты природы и нравы жизни Галилейской. Небо, земля, море, хлебные поля, сады, цветы, виноградники, травы лугов, рыбы и птицы — всё служило там Спасителю основой и образом дивных поучений Его божественной проповеди.

[4] Фавор — уединенная гора в семи верстах от Назарета, имеющая около 500 сажен высоты. Здесь Варак собрал свое войско против Сисары (Суд.4:6) и у подошвы ее разбил врагов (Суд.6:33). Здесь преобразился Господь наш Иисус Христос (Мф.17:1; Мрк.9:2; Лк.9:28). Это славное предназначение Фавора провидел Давид (Пс.88:13): «Фавор и Ермон о имени твоем возрадуются». Этим псалмопевец означил всю землю обетования, потому что это горы земли обетованной.

Житие преподобного отца нашего Пимена Многоболезненного

[1] Киево-Печерский монастырь основан преподобным Антонием при великом князе Изяславе (1054–1068 гг.).

[2] Пострижение в иночество с древних времен совершается св. православной Церковью по особому чину над избирающими путь подвижнической жизни и всецелого предания себя Богу в молитве и покаянии. Решившемуся вступить на этот путь предлагается вопрос о том, по свободному ли произволению он избирает его, затем он обязан произнести три обета: девства, целомудрия и нищеты, после чего происходит, во имя Святой Троицы, крестообразное пострижение его власов и возложение на него одежд монашеских. Новопостриженному дается в руки Распятие и возженная свеча.

[3] Прп. Феодосий, ближайший сподвижник прп. Антония, был впоследствии и игуменом Киево-Печерского монастыря. При нем особенно возрос и увеличился последний и духовная подвижническая жизнь иноков просияла, как светильник, поставленный на возвышенном месте.

[4] Ключарь церковный, которому поручено хранение церковного имущества и на котором лежит обязанность наблюдения за исполнением устава церковного богослужения.

[5] Число сорок имеет важное символическое значение. Оно означает переход от одного состояния к другому, обновление, перемену. По истечении сорока дней после рождения, младенец вносится в церковь для посвящения его Богу. В сороковой день после кончины, по верованию св. православной Церкви, душа почившего христианина возносится на поклонение Богу. Так и при пострижении в монашество сорок дней новопостриженный должен особенно пребывать в подвиге молитвы, так как он как бы рожден для новой жизни, а для земного и преходящего как бы умер. Это же означала и зажженная свеча, данная ангелами преподобному Пимену и горевшая сорок дней и ночей.

[6] Мощи преподобного Антония (ум. 1073 г.) почивают под спудом в той пещере, где он подвизался (в так называемых Ближних пещерах).

[7] Схима есть одеяние высшей степени монашеской, которая называется Великим Ангельским образом. При пострижении в схиму возлагаются на монаха и некоторые особенные одежды, а именно: куколь и аналав. Куколь есть одеяние обнимающее голову и плечи со всех сторон: он имеет верх несколько остроконечный и украшается пятью крестами, вышитыми из шнуров красного цвета; кресты эти расположены: на челе, на груди, на обоих плечах и на спине. Аналав есть четвероугольный плат со шнурками пришитыми по углам. Он, опускаясь с верху от шеи на шнурках и разделяясь на стороны, обнимает мышцы под руками и, располагаясь крестообразно на груди и раменах, теми же шнурками обвивает и стягивает одежду. И куколь, и аналав имеют духовное значение.

[8] 11 февраля 1110 года.

Преставление преподобного Ора черноризца

[1] Фиваида — область знаменитого в древности города Фивы; этим же именем назывался, по имени главного города, и вообще весь верхний (Южный) Египет. Область изобиловала иноческими пустынями.

[2] Эфиопия — страна к югу от Египта, — Нубия и Абиссиния.

[3] 90 лет от рождения, около 390 года.

Память святого преподобномученика Дометия

[1] В Месопотамии.

[2] На восточном берегу Евфрата.

[3] С двумя учениками.

[4] В пределах Кирра в Сирии.

[5] Юлиан Отступник, племянник Константина Великого, сын его брата Юлия Констанция, родился в 331 г. В 345 г. вместе с братом Галлом был сослан в Каппадокию Констанцием, где под строгим надзором провел шесть лет. В 351 г. он покинул место ссылки и провел несколько лет в Никомидии, где увлекался изучением философии; в 355 г. был назначен Констанцием начальником войск в Галлии, где он сумел привлечь любовь войска, которое в 361 г. и провозгласило его императором. Изучение философии под руководством учителя язычника, раздоры среди христиан вследствие арианских волнений, ненависть к Констанцию возбудили в Юлиане и ненависть к религии своего притеснителя — христианству. Он задался целью восстановить язычество и уничтожить христианство. Но все его попытки потерпели полнейшую неудачу. Юлиан умер в 363 г. в походе против персов; последние его слова были обращены ко Христу: «Ты победил меня, Галилеянин!»

[6] В 363 году, 23 марта.

Страдание святых мучеников Марина и Астерия

[1] Валериан — император 253–259 гг.; Галлиен — 260–268 гг.

[2] Город обстроен Филиппом, сыном Ирода, который и назвал его Кесариею в честь кесаря Тиверия. Стоял у истоков Иордана.

[3] Кесария Палестинская — называлась в глубокой древности городом или башнею Стратона. Это город был восстановлен Иродом Великим, который назвал его Кесариею в честь императора Августа. Он находился на берегу Средиземного моря. Св. Ап. Павел во время своих миссионерских путешествий не раз бывал в нем (Деян.9:29–30; 18:28; 21:8) и два года пробыл в нем узником (Деян.23:23; 24:27; 25:4–6). В этом городе жил сотник Корнилий, которого св. Ап. Петр обратил ко Христу и крестил (Деян., гл. 10); здесь жил св. Ап. Филипп (Деян.21:8); здесь же умер Агриппа, пораженный ангелом и изъеденный червями (Деян.12:20–23). В Евангелии Кесария Палестинская не упоминается.

[4] В 250 г.

Празднование Пречистой Богородице в честь явления Ее пречестной и чудотворной иконы, нарицаемой Толгской

[1] От Рождества Христова 1314 г.

[2] Святой Петр жил с 1308 г. по 1325 г. во Владимире, с 1325–1326 г. в Москве. Память его 21 декабря.

[3] Приблизительно на расстоянии шести верст.

[4] От Р.Х. 1392 г.

Память святого отца нашего Мирона чудотворца, епископа Критского

[1] Крит — наибольший из греческих островов, в восточной части Средиземного моря.

[2] Декий — император 249–251 гг.

[3] В 251 г.

[4] Иное передается в житии и Синаксаристе Никодима: там сообщается, что река по имени Тритон остановлена святым Мироном во время наводнения, и он, прошедши посуху по ней, после послал жезл с повелением чтобы она опять текла. В Крите еще Диодору Сицилийскому была известна река Тритон.

[5] Скончался св. Мирон около 350 года.

Память святого отца нашего Емилиана Исповедника, епископа Кизического

[1] Кизик находится на полуострове Пропонтиды (Мраморного моря) Арктониссе; город этот основан милетцами за 5 веков до Р. Хр.

[2] Лев V Армянин — император 813–820 гг.

[3] Так в 815 г. он был заточен вместе с другими епископами. На собрании епископов во главе с патриархом у царя иконоборца св. Емилиан первый из епископов начал говорить смело с Львом Армянином, твердо отстаивая права церкви. На убеждения императора, склонявшего к иконоборчеству, он сказал: «Если этот вопрос, император, есть церковный, как ты сам сказал, то пусть исследуется в церкви по обычаю. Из древности, из самого начала, церковные вопросы исследуются в церквах, а не в царских палатах». См. житие прп. Никиты под 3 числом апреля месяца.

Страдание святого Апостола Матфия

[1] Под Эфиопией разумеют Эфиопию Понтийскую или Колхиду, нынешнюю Мингрелию и Имеретию.

[2] Македония — страна на Балканском полуострове, примыкающая к северо-западному углу Эгейского моря (Салоникский залив).

[3] По греческим минеям в стихословии святому Матфию приписывается смерть на кресте. Глава св. Матфия была в Царьграде в храме св. Апостолов в 1200 г., как свидетельствует наш русских паломник Антоний. Теперь глава и часть мощей показываются в Риме, другая часть в Трире и Павии.

Страдание святого мученика Антония

[1] Город Александрия находился в Египте на берегу Средиземного моря.

[2] Под Божественными силами здесь надо разуметь ангелов.

[3] Время кончины святого мученика Антония не известно.

Память святых мучеников Иулиана, Маркиана и прочих, пострадавших с ними за иконы

[1] Лев III Исаврянин — император 716–741 гг.

[2] Св. Герман — патриарх Константинопольский 715–730 гг.

[3] Патриарх с 730 г. по 754 г.

[4] Из актов сих мучеников помещенных в Деяниях святых видно: 1) что главное участие в убиении воина, пытавшегося, по воле царя, низвергнуть икону Спасителя с Медных врат, принимала Мария Патрикия из знатного рода; 2) первым помощником Марии в низвержении воина был протоспафарий св. Григорий, и он пострадал мученически за свой подвиг; 3) это событие случилось 19 января; 4) мученика Фоку большая часть памятников называет Фотием. — По кончине своей, 9 августа 730 г., мученики были зарыты в местности Константинополя «Пелагиевы», близ храма св. мч. Феодора. Святые мощи их найдены нетленными, пролежав в земле 139 лет. Обретение их мощей было при патриархе Игнатии, вследствие троекратного откровения, бывшего ему во время сна.

Страдание святых мучеников Лаврентия архидиакона, Сикста папы и прочих с ними

[1] Имя Сикста, по другим Ксиста, производят от ксистос — выглаженный, выполированный, или ксистон — копье; другие производят от латинского sisto — твердо стоящий, твердо поставленный.

[2] Декий — император 249–251 гг.

[3] Рим — столица римской империи, расположен в средней Италии.

[4] Память его 2 августа.

[5] Память их 30 июля.

[6] Обязанности архидиакона состояли в описываемое время не только в служении церковном, но и в заведовании имуществом церковным, в пособии бедным, в устроении бесприютных.

[7] В 258 году. Самое древнейшее свидетельство о мученической кончине св. Сикста и о почитании его, как мученика, находится у св. Киприана в письме к Сукцессу (80-е или 82-е); св. Киприан пострадал через пять с половиной недель после Сикста (14 сентября). Св. Сикст был епископом римским 11 месяцев с лишком или неполный год. Мощи св. папы Сикста II находятся в церкви его имени в Риме; мощи мучеников Фелициссима и Агапита — в Риме же, в церкви Богоматери Милостивой.

[8] Св. Лаврентий скончался мученически в 258 г. Место его погребения было на восточной стороне Рима, в версте от города, на Тибуртинской дороге. На этом месте, по свидетельству Анастасия Библиотекаря, святому был построен императором Константином Великим великолепный храм. Мощи, или вернее часть мощей, св. Лаврентия были положены в церкви его имени в Царьграде при Феодосии Младшем 27 сентября. В настоящее время мощи св. Лаврентия находятся в Риме, в загородной церкви во имя его по Тибуртинской дороге, а глава — в домовой церкви его имени ризничего квиринальского дворца.

Страдание святой мученицы Сосанны девы и иных с нею мучеников

[1] Диоклитиан — император 284–305 гг.

[2] Максимиан — император, соправитель Диоклитиана 285–305 гг.

[3] Гаий был папою от 283 г. по 22 апреля 296 г.

[4] Так называлась пристань близ Рима.

[5] В жизнеописании папы Сергия говорится о церкви в самом доме Сосанны, бывшей в 682 году.

[6] Святые мученики поминаемые с Сосанною, скончались в 295–296 гг. Мощи мц. Сосанны с мощами отца ее Гавиния находятся в Риме, в церкви ее имени; мощи папы Гаия также в Риме в церкви его имени.

Память святого мученика Евпла диакона

[1] По другим, более достоверным, известиям святой Евпл усечен 12 августа в 304 году. Мощи его находятся в пределах неаполитанских в Тривико (теперь Vico della Baronia); когда сюда перенесены из Катаны не известно; в 1656 году перенесена отсюда часть мощей обратно в Катану.

Святые мученики Фотий и Аникита

[1] В Малой Азии.

[2] Поминаемые здесь мученики пострадали в 305 или 306 году.

Память святого священномученика Александра, епископа Команского

[1] Находившемся в Понте полемониакском при р. Ирисе.

[2] Память его 17 ноября.

[3] Император 284–305 гг.

Святого мученика Ипполита

[1] См. житие его под десятым числом настоящего месяца.

[2] Император 249–251 гг.

[3] Св. мученик Ипполит и святая мученица Конкордия пострадали в 258 г. 13 августа.

О создании церкви честного Успения Пресвятой Богородицы в Киево-Печерской обители

[1] Лавра — с греч. часть города, переулок — собственно ряд келлий, расположенных вокруг жилища настоятеля в виде переулков в городе и обнесенных оградой или стеной. Иноки в лаврах вели отшельнический образ жизни и подвизались каждый в своей келье, собираясь вместе для богослужения в первый и последний день недели, а в остальные дни сохраняя безмолвие; жизнь в лаврах была много труднее, чем в других обителях. С глубокой древности название Лавры применяется к многолюдным и важным по своему значению монастырям. Впервые появилось оно в Египте и затем в Палестине. В настоящее время имя Лавры употребляется у нас исключительно в смысле почетного названия.

[2] Симон — постриженник печерского монастыря. Отсюда он взят был великим князем Всеволодом Юрьевичем в игумены основанного им во Владимире Рождественского монастыря; затем Симон был поставлен первым епископом Владимирской епархии, отделенной от Ростовской в 1214 г. Симон скончался в 1226 г. после двенадцатилетнего правления. ИЗ посланий епископа Владимирского Симона к Поликарпу, тоже постриженнику и впоследствии игумену печерского монастыря и из послания Поликарпа к Акиндину, печерскому архимандриту, содержанием которых служит ряд сказаний о печерских чудотворцах и о чудесах бывших в самом монастыре при построении его великой церкви, и составился знаменитый Печерский Патерик.

[3] Половцы или куманы — тюркское кочевое племя, жившее в X-XIII вв. на юге России и отсюда делавшее набеги на пограничные города и селения русской земли.

[4] Это было в 1066 г. Альта — приток Трубежа, впадающего ниже Киева в Днепр с левой, московской стороны.

[5] Объяснение этих слов см. ниже.

[6] Гривна — старинная монета определенного веса (72–96 золотников), часто в виде слитка золота или серебра.

[7] Влахерны — местность в Царьграде.

[8] Прп. Антоний скончался в 1073 г.

[9] Прп. Феодосий скончался 3 мая 1074 г. В 1073 г. прп. Феодосий заложил великую каменную церковь, но за своею смертью не успел докончить ее постройку.

[10] Святослав Ярославич — великий князь Киевский 1073–1075 гг.

[11] Клов — урочище близ Киева.

[12] Память его совершается православною русскою церковью 17 августа.

Перенесение мощей преподобного отца нашего Феодосия, игумена Печерского

[1] Преподобный Феодосий Печерский преставился в 1074 году.

[2] Об открытии мощей прп. Феодосия.

[3] Деревянная или металлическая доска, посредством удара в которую палкою или молотком призывались, до введения колоколов, верующие к богослужению в церковь.

[4] Великий князь Киевский 1093–1114 гг.

[5] Никифор — первый митрополит этого имени 1103–1121 гг.

[6] Симон — постриженник печерского монастыря. Отсюда он взят был великим князем Всеволодом Юрьевичем в игумены основанного им во Владимире Рождественского монастыря; затем Симон был поставлен первым епископом Владимирской епархии, отделенной от Ростовской в 1214 г. Симон скончался в 1226 г. после двенадцатилетнего правления. Из посланий епископа Владимирского Симона к Поликарпу, тоже постриженнику и впоследствии игумену печерского монастыря и из послания Поликарпа к Акиндину, печерскому архимандриту, содержанием которых служит ряд сказаний о печерских чудотворцах и о чудесах бывших в самом монастыре при построении его великой церкви, и составился знаменитый Печерский Патерик.

[7] Гривна — старинная монета определенного веса (72–96 золотников), часто в виде слитка золота или серебра.

[8] Т. е. цепь, которую в виде украшения носили на шее.

[9] Половцы или куманы — тюркское кочевое племя, жившее в X-XIII веке на юге России и отсюда делавшее набеги на пограничные города и селения Русской земли.

Успение Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии

[1] Апологет II века Мелитон, епископ Сардийский, относит успение Пресвятой богородицы к 69 году Ее жизни, 55 от Рождества Христова и к 22 от вознесения Господня; Ипполит, епископ Римский (III век), годом успения Божией Матери называет 43 от Рождества Христова и 57 от Ее рождения; «отец церковной истории» Евсевий Памфил, епископ Кесарии Палестинской (ум. 340 г.) пишет, что годом успения Приснодевы был 63 Ее жизни, 48 от Рождества Христова и 15 от вознесения Спасителя, Епифаний, епископ Кипрский (ум. 403 г.), всех лет святого жития Богородицы насчитывает 72, причем, по его мнению, этот год был 57 от Рождества Христова. То же самое говорит и Георгий Кедрин, византийский писатель конца XI или начала XII века. Церковный историк (XIV века) Никифор Каллист приводит слова святого Евода, одного из семидесяти Апостолов, который годом успения Богородицы считает 59 Ее жизни и 44 от Рождества Христова. Св. Андрей Критский (ум. 712 г.) и св. Симеон Метафраст (X век) не определяют точно числа лет жизни Матери Божией и говорят лишь, что Она преставилась «в довольной старости».

[2] Серафимы — с еврейского пламенные, огненные существа. Св. пророк Исаия описывает их в Ис.6:1–3). Это видение пророка показывает, что серафимы — ближайшие к Богу, высшие духовные существа. В «Небесной Иерархии» св. Дионисия Ареопагита они занимают первое место среди чинов ангельских.

[3] Горний — вышний, небесный (Иез.41:7; Кол.3:3).

[4] Матерь Божия поселилась в доме св. Иоанна богослова со дня крестных страданий Господа Иисуса, как передает об этом сам возлюбленный ученик Христа (Иоан.19:25–27).

[5] Сион в переводе с еврейского по одним значит открытое, палимое солнцем место, а по другим: высокое знаменитое место или крепость. Сион — юго-западная гора в Иерусалиме, на которой возвышается иерусалимская крепость.

[6] Елеонская или масличная гора получила свое название от растущих на ней в большом количестве маслин; она лежит к востоку от Иерусалима и часто упоминается в Священном Писании, особенно Нового Завета.

[7] Архангел — начальник ангелов (1 Фес.4:16; Иуд.1:9).

[8] Геенна есть воспроизведение еврейского слова, означающего долина Еннома или «сынов Еннома»; под этой долиной разумеется глубокая, узкая горловина, где иудеи некогда, в период царей, приносили своих детей в жертву Молоху (4 Цар.23:10; Иер.7:31). В позднейшие времена она служила местом для свалки всякого рода нечистот, причем для уничтожения последних здесь постоянно поддерживался огонь; поэтому долина Еннома сделалась символом места вечных мучений. В этом именно смысле, в смысле ада, и употребляется слово геенна в Новом Завете (Мф.5:29–30; 10:28; 18:9;23:15; Мрк.9:43,45; Лк.12:5; Иак.3:6).

[9] Гефсимания с еврейского «масличное точило» — место подножия Елеонской горы, знаменитое тем, что тут совершилось искупительное томление Спасителя и была принесена Им Его первосвященническая молитва (Мрк.14:26,32; Лк.22:39; Иоан.18:1); по преданию, восходящему к 4 веку, Гефсимания лежала в 50-ти саженях к востоку от моста через Кедрон.

[10] Св. Дионисий Ареопагит, член афинского ареопага, был, по свидетельству Деяний апостольских (17:34) обращен св. Апостолом Павлом. По словам церковного историка Евсевия он был первым афинским епископом и запечатлел свое служение, как говорит апология Аристида, мученическою смертью при Домициане в 96 г.

[11] Св. Иерофей тоже был членом афинского ареопага и также обращен в христианство св. Апостолом Павлом; им же он был поставлен во епископа афинского; св. Иерофей скончался в 1 веке.

[12] Св. Тимофей, уроженец Малой Азии, Дервии или Листры (Деян.16:1; 20:4; 2 Тим.3:4); своим обращением ко Христу обязан проповеди св. ап. Павла, который, поэтому называет его своим сыном (1 Кор.4:17; 1 Тим.1:2); он был постоянным спутником св. Ап. Павла в его путешествиях с проповедью Евангелия (Рим.16:21; 1 Кор.16:10; 1 Фес.3:2). Рукоположенный впоследствии, по преданию, самим Апостолом, во епископа Ефесской церкви, Тимофей свое 15-летнее епископское служение окончил мученическою смертью по одним в царствование Домициана (81–96 гг.) по другим Нервы (96–98 гг.): св. Тимофея побила камнями в один языческий праздник толпа язычников, раздраженная его обличительной проповедью.

[13] Св. Ап. Фома был родом галилеянин. По вознесении Господнем проповедовал Евангелие в Палестине, Месопотамии, Парфии и других странах восточных. В Индии проповедь свою запечатлел мученическою смертью в городе Мелипуре или Малипуре.

[14] Св. Игнатий был ученик Апостолов Петра и Иоанна Богослова; от ношения Христа в своем сердце именуется Богоносцем. После св. Евода он был 40 лет епископом антиохийской церкви (68–107 гг.), видел лики ангелов, попеременно поющих славу Божию и, по указанию сего видения, установил в церкви пение на два лика. В царствование Траяна был в оковах сослан в Рим и повержен на растерзание львам на амфитеатре римском 20 декабря 107 г. Кости его были собраны верующими и, как священное сокровище, принесены в Антиохию. От него осталось 7 посланий, проникнутых духом апостольским. Память его 20 декабря (день преставления) и 29 января (перенесение мощей).





[15] Остров на северо-восточном конце Средиземного моря.

[16] Нынешняя Грузия.

[17] Афонская гора (Афон) — узкий гористый полуостров, вдающийся в Архипелаг (Эгейское море), известен как центр иноческой жизни для греческого Востока. Иноческая жизнь здесь появилась в древнее время, хотя несколько позже, чем в Сирии и Палестине.

[18] Существует, достойное веры, сказание о том, что Ювеналий патриарх иерусалимский утверждал, на основании предания, пред императором Маркианом (450–457 гг.) достоверность распространившихся в то время сказаний о чудесном восшествии Богоматери с плотию на небо. Он даже прислал в Царьград погребальные пелены Богородицы, которые царица Пульхерия положила в построенном ею храме Богоматери во Влахернах в начале царствования Маркиана. Это предание об Ювеналии записано 2 июля в месяцеслове Василия X века, автор коего, если не сам император, то житель Царьграда, без сомнения знал на основании достоверных источников, о погребальных пеленах во Влахернском храме. Подробно же об этом говорит историк Никифор Каллист (XIV века). Понятно отсюда, что в Царьграде при Маркиане и Пульхерии совершалось празднество Успения Божией Матери, о котором наглядно говорили погребальные пелены ее…

Перенесение из Эдессы в Константинополь нерукотворного образа Господа нашего Иисуса Христа

[1] Первое сказание о сношениях Христа с Авгарем встречаем у отца церковной истории Евсевия Памфила (ум. 340 г.); по его собственным словам он занес это сказание в свою историю, основываясь не на предания только, но и на письменных документах, найденных им в Эдесских архивах. За Евсевием следуют из IV века Ефрем Сирин, из V в. армянский историк Моисей Хоренский и из VI в. — Прокопий. Армянский историк V века Моисей Хоренский описывает случай, благодаря которому Авгарь услышал об Иисусе Христе, именно: Авгарь узнал о Христе от своих послов, которых он отправлял к римскому трибуну, управляющему Финикией, Палестиной, Сирией и Месопотамией, — послы на обратном пути были в Иерусалиме и здесь видели чудеса Спасителя. Писатель X века Константин Порфирородный (ум. 959 г.), у которого встречаем наиболее обстоятельный рассказ о происхождении Нерукотворенного образа, передает, что Авгарю сообщает о Христе слуга его Анания, возвратившийся из путешествия в Египет.

[2] Возражают против подлинности посланий Авгаря к Иисусу Христу и Иисуса Христа к Авгарю. Говорят: 1) Евангелие молчит о сем событии. Но в Евангелии сказано: Много сотворил Иисус пред учениками Своими и других чудес, о которых не писано в книге сей (Иоан.20:30). По Евангелию слух об Иисусе Христе прошел до Сирии и оттуда приносили больных (Мф.4:24). 2) Писатели первых трех веков до Евсевия молчат. Но и это доказательство отрицательное, как и первое. Цицероново сочинение о Республике открыто только в 1822 году; что удивительного, что не знали о сем послании восточные греческие писатели, коих самых сочинения многие не дошли. Впрочем у Георгия Синкелла под 215 годом от Р. Х. говорится, что Юлий африканский говорил об Авгаре св. муже царе в Эдессе, тоже у Моисея Хоренского (5 в. кн. 2, гл. 9). 3) Блаженный Иероним молчит. Но Евсевий стоит Иеронима. Он сам видел сии акты и обнародовал их на греческом языке в своей церковной истории. 4) Блаженный Августин говорит, что Иисус Христос ничего не писал. Это он говорит в споре с манихеями, которые опирались на сочинения, яко бы Самим Христом о Себе написанные, и вообще разумеет, что Иисус Христос не излагал и не имел намерения излагать письменно учения о Себе, а это не может относиться к краткому письму Иисуса Христа к Авгарю. Иисус Христос преклонься писал на земле пред фарисеями, приведшими к Нему жену блудницу. 5) В письме Иисуса Христа есть указание на Иоанна (XX, 29). Не на Иоанна, а на пророчество Исаии (6,9. 50. 15, 65, 2). 6) У Евсевия год кончины Иисуса Христа, по эре Селевкидов 340, падает на 30 год жизни Его (на 15 Тиверия). Евсевий приводит не свое летосчисление, а эдессян; было мнение в древности у многих, что И. Христос пострадал в первый год Своего служения, т. е. 30 Своей жизни. Впрочем известно, что ошибки в числах в древних рукописях дело обыкновенное. 7) Папа Геласий декретом своим признал это сочинение апокрифическим; но это значило, что оно не было внесено в число канонических писаний; однако не все признанные апокрифическими писания не заслуживают веры. — В славянской минее сказано, что Ап. Фаддей почил в Вирите, граде финикийском. В Ипполитовом или Ипполиту приписываемом сочинении об Апостолах мученическая кончина в Вирите приписывается Фаддею из 12 Апостолов или Иуде (июня 19).

[3] Предание, записанное Константином Порфирородным, сообщает, что когда Анания, возвращаясь на родину, достиг г. Иераполя, то он, остановившись вне города скрыл изображение Лика Христова в куче только что сделанных кирпичей. Около полночи жители города увидели огонь, окружавший это место и нашли здесь скрытую святыню; вместе с тем оказалось, что на одном из кирпичей отобразилось изображение Спасителя. Жители Иераполя удержали у себя этот кирпич, а Ананию отпустили. Константин замечает, что этот кирпич еще в его время сохранялся в Иераполе.

[4] Храм этот создан императором Михаилом (856–867 гг.).

[5] Константин Порфирородный описывает перенесение Нерукотворного образа из Эдессы и письма Христова к Авгарю в Константинополь в 944 г. Нерукотворный образ хранился в Константинополе до 1204 г. Что касается кирпича с нерукотворенным образом, то, по свидетельству Зонары (ум. 1118 г.), он перенесен императором Никифором Фокою (963–969 гг.) в 968 г. Зонара называет его иерон кэ фион ектипора (священное и божественное изображение). — По одному сказанию Нерукотворный образ около 1362 года был отдан Иоанном Палеологом генуэзскому генералу Леонардо-де-Монтальто за избавление греческой империи от нападения сарацин, а Монтальто отдал его в монастырь св. Варфоломея в Генуе, где он и доныне. По другому, более вероятному сказанию, он во время владычества крестоносцев в Царьграде в 1204–1261 гг. похищен венецианским дожем Дандоло, но корабль, на котором он находился с другими священными предметами, потонул в Пропонтиде.

Слово преподобного Иоанна Дамаскина о поклонении святым иконам0

[1] Святой Иоанн Дамаскин — знаменитый богослов и песнописец, инок обители св. Саввы, ревнитель православия в борьбе с иконоборцами, живший в VIII веке. За свои высокохудожественные умилительные песнопения он получил наименование «златоструйный». — Память его празднуется св. Церковью 4 декабря.

[2] Говоря о людях, порицающих христиан, святой Иоанн Дамаскин имеет в виду иконоборцев. Иконоборческая ересь появилась в VIII веке, следовательно святой Иоанн Дамаскин был ее современником. Иконоборцы неразумно смешивали иконопочитание с идолопоклонством. Святой Иоанн Дамаскин в настоящем слове о поклонении святым иконам обличает безбожное заблуждение иконоборцев. — Основателем иконоборческой ереси считается Константин, епископ наколийский (во Фригии — малоазийской области). Самыми рьяными поборниками иконоборчества были императоры Лев III Исаврянин (717–741 гг.) и Константин V Копроним (741–775 гг.) Эта ересь была осуждена на VII Вселенском соборе, происходившем в 787 г. в городе Никее.

[3] Св. Василий Великий — знаменитейший отец Церкви IV в. — Память его празднуется св. Церковью 1 и 30 января.

[4] Ной — сын Ламеха, последний патриарх до потопа. Жертва Богу принесена Ноем по выходе из ковчега (Быт.8:15–20) и была прообразом жертвы Христовой.

[5] Память святого Павла празднуется 29 июня.

Память святого мученика Диомида

[1] Киликия — малоазийская область.

[2] Царствовал 284–305 гг.

[3] Вифиния — малоазийская область.

[4] Кончина святого Диомида последовала в конце III в. или в начале IV в.

В тот же день память преподобного Херимона

[1] Память его 11 ноября и 26 января.

[2] Кончина святого Херимона последовала в конце IV в. или в первых годах V в.

Страдание святого мученика Патрокла

[1] Император Аврелиан царствовал с 270 г. по 275 г.

[2] Аполлон у древних греков считался богом света; вместе с тем ему усвоялся дар предсказания будущего.

[3] Зевс — верховный бог древнегреческой религии, считавшийся родоначальником прочих богов.

[4] Диана — считалась у древних греков богинею света и жизни; почиталась также как раздаятельница свежей, цветущей жизни природы.

[5] Император Аврелиан, как язычник, был уверен, что боги, в коих он веровал, могли предсказывать будущее; он не без намерения упомянул имя Аполлона, который считался у древних греков предсказателем будущего. Многие храмы, построенные древними греками в честь Аполлона, считались в то же время знаменитыми оракулами; более всего был известен оракул Дельфийский, оракул в Оробии, на остове Эвбее и в других местах; древние греки обращались к помощи оракула во всех серьезных и важных случаях как личной, так и общественной жизни: само собою понятно, что прорицатели, к коим обращались греки за советом, не могли предсказывать будущего, так как всегда давали сбивчивые и неясные ответы.

[6] В данном случае святой Патрокл имел ввиду нелепые сказания древнегреческой мифологии.

[7] Бес полуденный, буквально «зараза опустошающая в полдень»; быть может особая болезнь, вроде бешенства, вызываемая палящими лучами южного солнца (ср. Пс.90:6).

[8] Кончина св. мч. Патрокла последовала ок. 275 г.

Житие преподобного отца нашего Алипия Печерского

[1] Св. Лука — Апостол из 70-ти, написатель третьего Евангелия и книги Деяний Апостольских, спутник и сотрудник св. Апостола Павла. Св. Лука был родом из Антиохии сирийской; он был врачом, как говорит об этом Ап. Павел к послании к Колоссянам (4:14) и живописцем, по свидетельству Филосторгия и Никифора Каллиста. По преданию, он написал икону Божией Матери. Он скончался 80-ти лет в Фивах Беотийских. Мощи его в 360 г. были перенесены в Константинополь. — Память его совершается св. Церковью 18 октября.

[2] Всеволод Ярославич княжил в первый раз с 1075 г. по 1076 г. (шесть месяцев) и во второй — с 1078 г. по 1093 г.

[3] Преподобные Антоний и Феодосий — основатели Киево-Печерской лавры. Память св. Антония празднуется св. Церковью 10 июля, а прп. Феодосия — 3 мая.

[4] Житие его см под 29 июня.

[5] Мелхиседек, царь Салимский, священник Бога Вышнего, упоминается в книге Бытия (14:18). Книга Бытия, повествующая о Мелхиседеке, ничего не говорит ни о происхождении Мелхиседека, ни о конце его жизни, что, наравне с благословением Авраама, сделало Мелхиседека, по изъяснению св. Апостола Павла (Евр. 6:20) прообразом Иисуса Христа, — вечного Первосвященника и Царя. На прообразовательное значение священства Мелхиседекова указывал еще царь и пророк Давид, когда говорил о Сыне Божием: «Ты иерей вовек по чину Мелхиседекову» (Пс.109:4). Но особенно ясно и подробно раскрыто прообразовательное значение Мелхиседека у св. Апостола Павла, в послании к Евреям (7 гл.).

[6] Елисей — пророк израильский. Память его празднуется св. Церковью 14 июня.

[7] Владимир Мономах княжил с 1114 г. по 1125 г.

[8] Часть города.

[9] Кончина преподобного Алипия последовала в 1114 г.

Страдание святых мучеников Стратона, Филиппа, Евтихиана и Киприана

[1] Никомидия — столица восточной части древней римской империи, местопребывание императора Диоклитиана, знаменитый город в малоазийской римской провинции Вифинии, расположенной в северо-западной части Малой Азии.

[2] Поприщем у греков называлось место определенной длины и ширины с оградой для бегания. Пробежавший поприще и добежавший до конца раньше других считался победителем и в награду получал венок.

[3] Время кончины сих святых мучеников неизвестно.

Память святого мученика Мирона

[1] Ахаия — древнегреческая область, находившаяся на полуострове Пелопоннесе.

[2] Император Декий царствовал с 249 г. по 251 г.

[3] Город Кизик находился на полуострове Арктониссе.

[4] Кончина св. мч. Мирона последовала ок. 250 г.

Страдание святого священномученика Емилиана и прочих с ним

[1] Ныне Сполето, расположен на одном из притоков реки Тибра в Умбрии. Приток это назывался в древности Клитумной.

[2] Требия, довольно значительный в древности город, находившийся, как и Сполитон, на большой дороге, соединявшей столицу вселенной, Рим, с одним из портов Адриатического моря; ныне не существует. Он был в Умбрии, несколько севернее Сполитона и близком от него расстоянии.

[3] Поприще — мера расстояния около версты (690 саженей).

Память святых мучеников Флора и Лавра

[1] Иллирия — обширная область в северо-западной части Балканского полуострова, расположена была по берегу Адриатического моря. В настоящее время на месте древней Иллирии находятся Босния и Герцеговина, Сербия и др.

Память святых мучеников Ерма, Серапиона и Полиена

[1] Епархами в греко-римской империи назывались областные начальники.

[2] Год кончины сих святых мучеников неизвестен.

Страдание святого мученика Андрея Стратилата

[1] Здесь разумеется не соправитель Диоклитиана Максимиан Геркул, а Максимиан Галерий, зять Диоклитиана и соправитель его на востоке римской империи. Он внушил Диоклитиану мысль издать общий закон против христиан, вследствие которого и началось повсеместное преследование их.

[2] Киликия — римская провинция; находилась в юго-восточной части малоазийского полуострова, на берегу Средиземного моря, на северо-восток от Сирии и граничила с последней с востока. Город Тарс был родиной св. Ап. Павла.

[3] Ныне Тавр — горная цепь, тянущаяся по южному берегу сканадийского полуострова и потом поднимающаяся к северу и идущая на восток. На восточной части своей она называется Антитавр. Из ледников Антитавра берет свое начало известная река Тигр.

Страдание святых мучеников Тимофея, Агапия и Феклы

[1] Газа расположена на берегу Средиземного моря. В древности она была одним из пяти известнейших филистимских городов и служила пределом хананеев на юге Палестины. В Новом Завете о Газе упоминается только в истории обращения Ефиопской царицы Кандакии (Деян.8:26). С IV века Газа была уже христианским городом, а в VII в. покорена магометанами.

[2] По месяцеслову Вершинского, святые Тимофей и Фекла скончались в 304 году в г. Газе, а святой Агапий — в 306 году в г. Кесарии Палестинской. Первый сожжен, святая Фекла растерзана зверями, а святой Агапий брошен в море.

Житие святого пророка Самуила

[1] Астарта — почитаемая у финикиян и других древних народов востока богиня. Почитатели ее для служения ей устраивали не храмы, а дубравы или рощи.

[2] Ваал, бог солнца, был особенно почитаем древними финикиянами.

[3] Вефхор — горная возвышенность с городом того же имени. Она находилась в колене Вениаминовом близ северо-восточной границы филистимских владений.

[4] Т. е. дар, достойный особенного почитания.

Святые мученики Севир и Мемнон сотник и с ними тридцать семь мучеников

[1] Сии святые мученики пострадали в 304 году, при императорах Диоклитиане и Максимиане.

Житие святого Апостола (из семидесяти) Фаддея

[1] Эдесса, нынешняя Урфа, — город на севере Месопотамии, на реке Евфрате, с 137 года до Р. Хр. главный город вновь образованного Озроенского или Эдесского государства; в 217 г. по Р. Хр. Эдесса была превращена римлянами в восточную колонию. — В Эдессе в IV веке св. Ефремом Сириным была основана богословская школа, в V веке склонившаяся к несторианству, в пользу которого особенно много действовал учитель Эдесской школы пресвитер Ива. В 614 г. Эдесса была покорена арабскими калифами; в 1098 г. ей овладел граф Балдуин, сделавший ее главным городом княжества эдесского; в 1144 г. она была покорена турками и с этого времени переходила из рук в руки, пока в 1637 г. окончательно не подпала под власть Турции.

[2] Более подробно об этом можно читать выше, под 16 числом сего же месяца.

[3] См. там же.

[4] Месопотамия — каменистая и песчаная страна, находившаяся между реками Тигром и Евфратом и простиравшаяся от Армении на севере до Персидского залива на юге.

[5] Бейрут — главный город Ливана. В древности Бейрут был финикийской гаванью и носил название Беритос. Египетский король Тутмозис II завоевал этот город, а Антиох III отнял его у Птоломеев. В 140 г. до Р. Хр. Бейрут был разрушен сирийцем Диотосом Трифоном, но при императоре Августе был снова восстановлен Агриппой и обращен в колонию для римских ветеранов. При позднейших императорах Бейрут славился своей высшей школой риторики, поэтики и в особенности права.

[6] Кончина св. Апостола Фаддея последовала ок. 44 года. — Есть известие о посольстве Нарсеса, царя ассирийского, к Авгарю, князю эдесскому, с просьбою или прислать к нему святого Апостола Фаддея, или написать ему (Нарсесу) о чудесах, сотворенных сим Апостолом. В ответ на эту просьбу Нарсеса Авгарь сообщил ему о чудесах Апостола Фаддея.

[7] Никифор Каллист — известнейший церковный историк XIV века, монах Софийского монастыря в Константинополе. Его «Церковная История» (в 18 книгах) доведена до кончины византийского императора Фоки (ок. 611 г.).

[8] Св. Апостол Иаков, брат Господень, сын праведного Иосифа Обручника и брат Иуды, Симона (или Симеона) и Иосии (или Иосифа). По церковному преданию он сопутствовал своему отцу и Пресвятой Деве во Египет и отличался строгим исполнением закона, почему и прозван был «праведным». Уверовав в Иисуса Христа как Сына Божия уже после Его крестной смерти, он удостоился узреть Его по воскресении (Гал.1:18–19). Св. Апостол Иаков был Самим Господом поставлен во епископа иерусалимского; он был, по выражению Апостола Павла, столпом Церкви (Гал.2:9); ап. Иаков председательствовал на Иерусалимском апостольском соборе (Деян.15:13). Св. Апостол Иаков пользовался глубоким уважением не только у христиан, но и среди иудеев; скончался мученически (ок. 63 г.) во дни праздника Пятидесятницы, будучи низвергнут за всенародное исповедание имени Христова с крыши храма; перед кончиной он молился за своих убийц. Память св. Апостола Иакова совершается 23 октября, 4 января (в соборе 70 Апостолов) и в неделю по Рождестве Христове.

[9] Есть известие, что святой Апостол Иуда проповедовал христианство и в Персии, оттуда и написал свое соборное послание. Поводом к написанию сего послания послужило то обстоятельство, что в общество верующих вкрались нечестивые люди, которые обращали благодать Божию в случаи к беззаконию и под видом свободы христианской дозволяли себе всякие греховные дела. В этом послании содержится частью учение догматическое: о таинстве Св. Троицы, о воплощении Иисуса Христа, о различии ангелов добрых и злых и о будущем Страшном Суде; содержится также и нравственное учение: увещание избегать нечистоты греховной, плотской, хулы, гордости, непослушания и прочих пороков; Апостол увещает всех быть постоянными в обязанностях и должностях своих, — в вере, молитве, в любви, увещает печься об обращении заблудших и сохранять себя от еретиков.

[10] Более подробно об этом можно читать в повествовании о житии св. Ап. и Евангелиста Матфея, под 16 числом ноября месяца.

Память святой мученицы Вассы и чад ее: Феогния, Агапия и Писта

[1] Император Максимиан управлял восточною половиною Римской империи с 305 г. по 311 г.

[2] Городе Эдесса находился в Македонии.

[3] Зевс — верховный бог древнегреческой религии, считавшийся родоначальником прочих богов.

[4] Кончина святой мученицы Вассы и чад ее последовала в нач. IV века. В Халкидоне около 450 года существовал храм, построенный в честь святой мученицы Вассы.

Страдание святой мученицы Евлалии

[1] Ныне Барселона.

[2] Император Диоклитиан царствовал с 284 г. по 305 г.

[3] Кончина святой мученицы Евлалии последовала ок. 303 г.

[4] Память святого Филикса празднуется св. Церковью 22 августа.

Празднество в честь Грузинской иконы Божией Матери

[1] Михаил Феодорович царствовал с 1613 г. по 1645 г.

[2] В 1622 г.

[3] Нынешняя Грузия.

[4] Или Красногорскому.

[5] Грузинская икона Богоматери принесена была в Черногорский (или Красногорский) монастырь в 1629 г.

[6] В царствование Алексея Михайловича (1645–1676 гг.) чудотворная Грузинская икона Богоматери была носима в Сибирь на реку Лену и во внутренние города России: Устюг, Вологду, Переяславль Залесский и Москву. — Чудесные знамения милости Царицы небесной не перестают совершаться от Грузинской иконы и до настоящего времени. Так, в 1897 году (17 июня) была исцелена при этой иконе от крайне тяжелой и опасной болезни жена священника села Шуйского, Тотемского уезда, Вологодской губернии.

[7] Более подробно о чудесных знамениях, явленных при сей иконе, можно читать в упомянутой книге: Слава Богоматери (стр. 590–591).

Память святых мучеников: Агафоника, Зотика, Феопрепия, Акиндина, Севириана и прочих с ними

[1] Никомидия — город в северо-восточном углу залива, образуемого Мраморным морем. Он был построен в 264 г. до Р. Хр. и свое имя получил от вифинского царя Никомеда I. На месте древней Никомидии находится теперь город Исмид.

[2] Максимиан Геркул, носивший титул Августа, был соправителем Диоклитиана и управлял западною половиною римской империи с 285 г. по 305 г.

[3] Комит — царский телохранитель, сборщик податей в царскую казну, градоначальник; в данному случае под словом комит разумеются градоначальники.

[4] Халкидон или, правильнее, Калхедон — первоначально мегарская колония на берегу Мраморного моря. При христианских императорах Халкидон был столицей малоазийской области Вифинии. В истории христианской Церкви Халкидон замечателен как место IV Вселенского собора, созванного в 451 г. императором Маркианом.

[5] Кончина святых мучеников последовала в кон. III в. или нач. IV в.

Страдание святого священномученика Иринея, епископа Лионского

[1] Гностицизм — общее название многих еретических лжеучений, появлявшихся в течение первых двух веков христианской эры. Гностицизм был сильно распространен и имел многих приверженцев в разных странах. Различается гносис египетский, сиро-халдейский и малоазийский. Представителями египетского гносиса были: Керинф (современник св. Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова), Валентин и Василид; сиро-халдейский гносис поддерживали последователи Симона волхва и Менандра; малоазийский гносис поддерживали еретики Кедрон и Маркион. Гностики строго различали божественное, — духовное, — и мирское, — плотское — бытие; при этом все гностические системы отвергали самую возможность общения между абсолютным (всесовершенным) бытием и относительным бытием (т. е. бытием мира). Неизбежным последствием безусловного разделения между божественным и мирским, духовным и плотским, в области практической явилось разделение духа и плоти. Гностики отрицали божественное откровение и объясняли все истины христианского вероучения одними усилиями разума.

[2] Память его празднуется 2 мая и 13 января (там же и житие его).

[3] Родоначальником арианской ереси был александрийский пресвитер Арий. Он отрицал единосущие Сына Божия с Богом Отцом, почитал Иисуса Христа творением и проч. Ересь Ария подверглась решительному осуждению на первом (325 г.) и втором (381 г.) Вселенских соборах, причем был составлен собравшимися отцами Символ. В V в. арианство почти не имело последователей в римской империи, но возродилось в Германии среди готов, бургундов, вандалов и лангобардов, где существовало до VII в.

[4] Память его 26 сентября.

[5] Святой Поликарп скончался мученически в 169 г. Описание его мученичества, помещенное в «Окружном послании Смирнской церкви к другим церквам», представляет трогательную картину древнехристианского благочестия и мужественного исповедания имени Христова. Большая честь этого послания сохранилась в «Церковной Истории» Евсевия. — Из многих сочинений святого Поликарпа сохранилось (в латинском переводе) «Послание к филиппийцам»; в этом сочинении Поликарп излагает основы христианского веро– и нравоучения, предостерегает от еретиков, излагает обязанности пресвитеров и диаконов, юношей и дев и т. п. Кроме того известны (на латинском языке) несколько «Ответов» Поликарпа, содержащих в себе изъяснение некоторых изречений Господа нашего Иисуса Христа. По свидетельству блаженного Иеронима святому Поликарпу принадлежит также сочинение против еретика Евиона; кроме того Поликарпу приписывается также послание к Афинской церкви и сочинение «Учение».

[6] Блаженный Иероним — один из величайших учителей Западной Церкви (330–419 гг.); родом славянин (из г. Стридона в Далмации), Иероним получил в Риме блестящее для своего времени образование; в 373 году он отправился на восток, предварительно приняв крещение; за свою благочестивую жизнь Иероним был рукоположен в сан пресвитера. — Блаженный Иероним написал очень много сочинений по разным вопросам богословского знания. Сочинения блаженного Иеронима делятся на четыре главных группы: 2) истолковательные, 2) догматические, 3) нравоучительные и 4) исторические. Важнейший труд блаженного Иеронима — перевод священного Писания, известный под именем Вульгаты. Кроме того из сочинений Иеронима заслуживают особенного внимания: «Хроника», «Жизнеописание отцов», «О знаменитых мужах», «Мартиролог» и др. Число всех сочинений блаженного Иеронима, не считая мелких писем, доходит до 180-ти.

[7] В этом послании святой Ириней восхваляется как усерднейший ревнитель христианской веры.

[8] Мученическая кончина святого Пофина последовала ок. 177 г.

[9] Виктор I занимал папский престол с 187 г. по 200 г.

[10] Точное заглавие этого сочинения: «Обличение и опровержение лжеименного знания». Это сочинение написано было на греческом языке, но от первоначального текста сохранились лишь отрывки у восточных церковных писателей. Названное сочинение делится на 5 книг и принадлежит к числу замечательнейших полемических сочинений.

[11] Эти еретики получили такое название от имени своего главного основателя, — Валента.

[12] «Против ересей», кн. III, гл. 11.

[13] Там же, кн. III, гл. 11.

[14] Там же.

[15] Там же.

[16] Там же.

[17] Откр., гл. 4.

[18] «Против ересей», кн. III, гл. 11.

[19] «Против ересей», кн. III, гл. 25.

[20] «Против ересей», кн. I, гл. 27; ср. кн. III, гл. 25; кн. IV, гл. 28 и 40.

[21] «Против ересей», кн. IV, гл. 28.

[22] «Против ересей», кн. IV, гл. 14 и 15.

[23] Там же, кн. IV, гл. 4.

[24] Там же, кн. IV, гл. 12 и 13.

[25] Разумеются семьдесят толковников.

[26] «Против ересей», кн. III, гл. 21.

[27] Там же, кн. II, гл. 30.

[28] Там же, кн. III, гл. 4.

[29] Там же, кн. I, гл. 10.

[30] Император Севир царствовал с 193 г. по 211 г. — Кончина святого священномученика Иринея последовала в 202 году.

[31] Кроме сочинения «Против ересей» («Обличение и опровержение лжеименного знания») святому Иринею принадлежит еще много сочинений, дошедших до нас, впрочем, в небольших отрывках. Так ему принадлежат: «Послание к римскому епископу Виктору» (по вопросу о времени празднования Пасхи), «О единоначалии, или о том, что Бог не есть виновник зла», «Об осмерице» (т. е. эонов; — имеется в виду опровержение гностического учения об эонах, как источниках жизни). Собрано еще около 50 небольших отрывков, надписанных именем святого Иринея, но подлинность их еще не доказана.

Память святого Каллиника, патриарха Константинопольского

[1] Влахерна — местность в Константинополе, находившаяся в западном углу города; славилась своими святынями. Здесь находилась упоминаемая в житии церковь, выстроенная во имя Пресвятой Богородицы императором Львом Великим (457 г. — 474 г.), при котором была положена в эту церковь честная риза Пречистой Девы Богородицы, принесенная из Палестины; память этого события празднуется св. Церковью 2 июля (под сим числом можно читать и повествование о сказанном событии). — Впоследствии эта церковь сгорела; ныне виднеются только малые остатки ее.

[2] Император Юстиниан II царствовал с 685 г. по 695 г.; потом вторично с 705 г. по 711 г.

[3] Патрициями в древности назывались люди благородного происхождения; им обычно поручались важнейшие государственные должности.

[4] Конский бег.

[5] Херсонес или Херсон (древнерус. Корсунь) — древнее название теперешнего полуострова — Крыма.

[6] По переводу с греч — «с отрезанным носом».

[7] Император Тиверий III Апсимар царствовал с 698 г. по 705 г.

[8] Местность в Константинополе.

[9] С именем Аполлонии известно несколько древнегреческих городов. В данном случае разумеется, вероятно, Аполлония, находившаяся в Иллирии.

[10] Синклит — совет, составлявшийся из старейших, почетнейших граждан (и представителей высшей духовной власти).

[11] Кончина святого Каллиника последовала в 705 г.

[12] Иоанн VI занимал папский престол с 701 г. по 705 г.

[13] Память св. первоверховных Апостолов Петра и Павла празднуется св. Церковью 29 июня.

Память святого мученика Луппа

[1] Император Аврелиан царствовал с 270 г. по 275 г.

[2] Кончина святого мученик Луппа последовала ок. 275 г.

Память преподобных Евтихия и Флорентия

[1] Авва — начальник, настоятель монастыря.

[2] Кончина святого Флорентия последовала в 547 г.

[3] Святой Евтихий скончался ок. 540 г.

[4] Описываемое событие случилось в 1492 г.

Страдание святой мученицы Сиры

[1] Хозрой (или, точнее, Хосров) с персидского значит вообще царь. Это наименование обычно прибавлялось к собственному имени того или другого персидского царя. Хозрой Старший, т. е. Хозрой I Ануширван, царствовал с 531 г. по 579 г.

[2] Зороастр — персидский мудрец (маг); жил за 1000 лет до Р. Х.; основал очень сложное религиозное учение, построенное на дуалистическом принципе (т. е. на принципе строгого разделения добра и зла, как двух, непримиримых между собою, но в то же время самостоятельных начал).

[3] Т. е. диаволом.

[4] Это более пространное сказание не дошло до нас.

[5] Кончина святой мученицы Сиры последовала в 558 г. Вскоре же после кончины святой мученицы Сиры начала страдальческий подвиг за исповедание имени Христова ее родственница, святая Мария (по-персидски Голиндуха); страдания ее начались при том же царе Хозрое I, но продолжались и при другом царе с именем Хозроя, — внуке первого, — именно, — при Хозрое II Парвезе (590 г. — 628 г.). — Память св. Марии Голиндухи 12 июля.

Память священномученика Евтихия

[1] С именем Севастополя (или Севастии) известно в древности несколько городов; какой именно Севастополь разумеется в данном случае, — неизвестно.

[2] Память его 26 сентября и 8 мая.

[3] Память его 29 июня.

[4] Кончина святого Апостола Евтихия последовала в конце I-го в. или в начале II в.

Память святого мученика Татиона

[1] Мантиней и Клавдиополь находились в Гонориадской области северо-западной малоазийской римской провинции Вифинии. Митрополиями у греков назывались главные города провинций, а епархиями — города провинциальных областей. Мантиней в административном отношении находился под властью Клавдиопольского игемона и Гонориадского епарха.

[2] Город Клавдиополь, носивший раньше название Вифиния, находился в малоазийской провинции Вифинии близ верховьев реки Биллея.

[3] Так как мучителем святого Татиона был префект Урбан, то мученическую кончину его относят ко времени Диоклитиана, именно к 305 году. Император Василий в своем месяцеслове называет его Татианом.

Святой Апостол Тит

[1] Память его 29 января и 20 декабря.

[2] Исаия — величайший из ветхозаветных пророков; происходил из царского рода, жил и пророчествовал в Иерусалиме, во времена царей иудейских: Озии, Иоафама, Ахаза и Езекии. Пророчества Исаии, относящиеся к Иисусу Христу, настолько ясны и определенны, что пророка Исаию называют «ветхозаветным евангелистом». — Память его 9 мая.

[3] Т. е. правитель.

[4] Император Нерон царствовал с 54 г. по 68 г.

[5] Диана считалась у древних греков богинею охоты и вообще покровительницею природы.

[6] Зевс считался у греков главным божеством, — родоначальником всех прочих людей и богов.

[7] Честные мощи святого Апостола Тита почивали в кафедральной церкви в Гортине. После опустошения острова сарацинами в 823 году от мощей его осталась здесь одна глава, которая и была принесена в Венецию в храм св. Марка. Но, по другим известиям, глава Апостола хранится в самом острове Крите, в храме его имени.

Перенесение честных мощей святого Апостола Варфоломея

[1] Память св. Ап. Варфоломея празднуется 11 июня.

[2] Ныне Баку.

[3] Означенное событие произошло в конце VI века.

[4] Император Феофил царствовал с 829 г. по 842 г.

[5] Честные мощи святого Апостола Варфоломея были перенесены из Липары в город Беневент около 839 г.

Память святых исповедников Христовых, пострадавших в Едессе от ариан

[1] Император Константин управлял восточною половиною римской империи с 324 г. по 337 г., западною с 306 г. по 337 г.

[2] Родоначальником арианской ереси был пресвитер александрийский Арий. Он отрицал единосущие Сына Божия с Богом Отцом, почитал Иисуса Христа творением и не признавал за Ним божественных совершенств, — всемогущества, всеведения и проч. Ересь Ария подверглась решительному осуждению на первом (325 г.) и втором (381 г.) Вселенском соборах.

[3] Царствовал с 337 г. по 361 г.

[4] С 364 г. по 378 г.

[5] Лат. lupus — волк.

[6] Кончина святых исповедников Христовых Евлогия и Протогена последовала во второй половине IV века.

Память святого Мины, патриарха Константинопольского

[1] Разумеется император Юстиниан I, царствовавший с 527 г. по 565 г.

[2] Память его празднуется св. Церковью 27 июня.

[3] Анфим I царствовал с 535 г. по 536 г.

[4] Агапит I занимал папский престол с 535 г. по 536 г.

[5] Св. Мина патриаршествовал с 536 г. по 552 г.

Страдание святых мучеников Адриана и Наталии

[1] Максимиан Галерий (305–311 гг.) был зятем императора Диоклитиана и затем его преемником.

[2] Никомидия — восточная столица Римской империи, великолепный город в области Вифинии, на берегу Мраморного моря, в северо-западной части Малой Азии.

[3] Т. е. греко-римской религии.

[4] Византия, впоследствии знаменитый Константинополь, или Царьград, была сначала небольшой колониею Мегарской, основанной ок. 658 г. до Р. X. и названной по имени ее основателя Визаса, выходца из греческого малоазийского города Милета, подчиненного некогда персам.

Празднество в честь сретения Владимирской иконы Божией Матери

[5] Василий (I) Дмитриевич княжил с 1389 по 1425 г.

[6] Киприан управлял московскою митрополиею с 1380 по 1385 г.; затем вторично с 1390 по 1406 г.

[7] В 1395 г. от Р. X.

[8] Через 85 лет после описанного события было установлено второе празднование Владимирской иконе, 23 июня, в благодарность за избавление от нашествия ордынского хана Ахмата в 1480 г. «Да не похвалятся легкомысленные страхом их оружия, — говорили в объяснение сего чуда русские летописцы. — Нет, не оружие, не мудрость человеческая, но Сам Господь спас ныне Россию». В 1521 г. опять двинулись на Россию монголы под предводительством Махмет-Гирея. Заступлением Богоматери и на сей раз Москва была спасена от врагов. Память этого события совершается св. Церковью 21 мая. В 1812 г., во время нашествия французов, чудотворная Владимирская икона вместе с иконами Иверскою и Смоленскою была увезена в Муром 1 сентября преосвященным архиепископом Августином и по освобождению Москвы от врагов была возвращена опять в столицу 20 октября. Чудотворная Владимирская икона Богоматери находится ныне в Московском Успенском соборе (более подробное повествование о сей иконе можно читать в изданной Московской Синодальной Типографией книге «Слава Богоматери», М. 1907 г., с. 380–385).

Житие преподобного отца нашего Пимена Великого

[1] Преподобный Пимен родился около 340 г.

[2] Иночество Пимен принял около 355 г.

[3] Впрочем, некоторые разумеют здесь императора Феодосия Великого, царствовавшего с 379 г. по 395 г.

[4] Т. е. Отечники, Патерики.

[5] Выражение образное.

[6] Даниил — четвертый из числа «великих» пророков. См. книгу пророка Даниила. Память его 17 декабря.

[7] Ветхий человек — человек преданный греху, не знающий пути спасения. Такое наименование святой Апостол Павел усвояет людям, еще не получившим новозаветной благодати (ср. Еф.4:22; Кол.3:9).

[8] Преподобный Пимен скончался 110-ти лет от рождения. Кончина его последовала около 450 г.

Память преподобных Кукши священномученика и Пимена постника

[1] Кончина святого Кукши священномученика и Пимена постника последовала ок. 1113 г.

Память святого Ливерия исповедника, папы Римского

[1] Иулий занимал папский престол с 337 г. по 352 г. Ливерий вступил на престол римский 22 мая 352 г.

[2] Император Констанций царствовал с 337 г. по 361 г. — В Риме он был в 357 году, когда народ и приступил к нему с просьбою о возвращении Ливерия из ссылки.

[3] Ливерий возвратился в Рим в 358 г.

[4] Кончина святого Ливерия последовала в 366 г.

Память преподобного отца нашего Осии исповедника, епископа Кордубского

[1] Город Кордуба, ныне Кордова, находился в южной части Испании на правом берегу реки Бета, носящей в настоящее время название Гвадалквивира.

[2] В Прологе здесь допущена ошибка или опечатка. Православные епископы были удалены с своих кафедр не императором Константином, а сыном его, арианином Констанцием.

[3] Здесь разумеется святой Афанасий Великий, архиепископ александрийский, славный защитник православного учения о Сыне Божием против лжеучения Ария. — Память его празднуется 2 мая и 18 января.

[4] Преподобный Осия в 355 году был сослан императором Констанцием за защиту св. Афанасия в Сирмий. Угрозами, темницею и насилиями он принужден был подписать арианское исповедание 2-го Сирмийского собора 357 года и, возвращенный затем в Кордову, скончался в 359 г., а по Штадлеру в 358 году, но перед смертью предал арианство снова анафеме.

Память преподобного Пимена (палестинского)

[1] Разумеется Лимонарь (или Луг духовный), т. е. собрание назидательных рассказов о подвигах отшельников (гл. 167).

[2] Обитель св. Саввы основана преподобным Саввою Освященным в VI в. Обитель эта замечательна как колыбель иерусалимского устава, принятого потом всеми палестинскими монастырями. Иерусалимский устав был также принят потом почти повсеместно и у нас на Руси с XIV века.

[3] Галатия — малоазийская область.

[4] Кончина святого Пимена последовала в конце VI века.

Житие преподобного отца нашего Моисея Мурина

[1] Т. е. эфиоп.

[2] Поприще — мера длины, равная приблизительно двум километрам.

[3] Память прп. Арсения 8 мая.

[4] Кончина св. Моисея Мурина последовала около 400 года.

Память преподобного отца нашего Саввы Крыпецкого, псковского чудотворца

[1] По месяцеслову Вершинского, прп. Савва по происхождению был серб.

[2] Снятогорский Богородичный монастырь — один из древнейших монастырей Псковского края (упоминается в 1265 году); находился в местности, называемой Снятной горой, на берегу реки Великой в расстоянии 4-х верст от Пскова.

[3] Это был Спасо-Великопустынский монастырь на реке Толве в Псковской губернии, в 30 верстах от Пскова, основанный прп. Евфросином около 1450 года. Память прп. Евфросина празднуется 15 мая. Под этим числом помещена и память его.

[4] Это был управлявший Псковом князь Ярослав Васильевич Оболенский.

[5] В 1487 году князь Ярослав Васильевич выдал грамоту на землю для обители и приказал построить чрез мхи и болота мост к монастырю прп. Саввы в 1400 саженей длины. Этот мост и доныне называется Ярославовым.

[6] Здесь в Прологе надо предполагать опечатку, так как во всех сказаниях о преподобном Савве днем кончины его указан 28 день августа.

Память святой праведной Анны

[1] Память святой Анны совершается еще 3 февраля, вместе с памятью святого Симеона Богоприимца.

Сказание об усекновении главы святого пророка, предтечи и крестителя Господня Иоанна

[1] Древний, унаследованный от предков, обычай ужичества у евреев, состоял в следующем, по описанию книги Второзакония: «Если братья живут вместе и один из них умрет, не имея у себя сына, то жена умершего не должна выходить на сторону за человека чужого, но деверь ее должен войти к ней и взять ее себе в жену, и жить с нею, — и первенец, которого она родит, останется с именем брата его умершего, чтоб имя его не изгладилось в Израиле. Если же он не захочет взять невестку свою, то невестка его пойдет к воротам, к старейшинам, и скажет: «деверь мой отказывается восставить имя брата своего в Израиле, не хочет жениться на мне»; тогда старейшины города его должны призвать его и уговаривать его, и если он станет и скажет: «не хочу взять ее», тогда невестка его пусть пойдет к нему в глазах старейшин, и снимет сапог его с ноги его, и плюнет в лице его, и скажет: «так поступают с человеком, который не созидает дома брату своему [у Израиля]»; и нарекут ему имя в Израиле: дом разутого» (Втор.25:5–10). Обычай ужичества, получивший у евреев начало ранее времени патриарха Иакова, существовал и у моавитян; он был известен также и другим восточным народам, как например персам и др. Происхождение его объясняют различно; но скорее всего объяснения его следует искать в сильном желании восточных народов иметь детей с целью увековечения своего рода и своего имени в потомстве.

[2] Правителей областей.

Слово святого Иоанна Златоуста на день усекновения главы святого Предтечи Господня Иоанна

[1] В этом слове святой Иоанн Златоуст строго обличает так называемых «злых женщин», т. е. женщин, дошедших в жизни до крайней степени зла и преступления. Особенно горячо восстает святой Иоанн Златоуст против тех женщин, по вине которых пострадали праведные и благочестивые люди. Но, как замечает и сам Иоанн Златоуст (в сем слове), кроме «злых», порочных женщин есть и добродетельные женщины; которых можно только восхвалять (что он и делает в конце слова). Таким образом святой Иоанн Златоуст восстает не против природы женской вообще, а против дурных проявлений в жизни этой природы.

[2] Иезавель — жена израильского царя Ахава, отличавшаяся крайним нечестием и распутною жизнью. Слепо подчиняясь ее влиянию, Ахав превзошел нечестием всех своих предшественников и предался самому постыдному идолопоклонству. Он построил в Самарии храм Ваалу, насадил священные рощи, позволил Иезавели воздвигнуть алтари божествам Тирским и Сидонским (3 Цар.16:31–33). Иезавель содержала четыреста ложных пророков, которые питались от ее стола (3 Цар.18:19).

[3] Навуфей — благочестивый израильтянин из Изрееля; он не захотел продать Ахаву своего виноградника, примыкавшего к двору царя; за это Навуфей, по наущению Иезавели, был публично оклеветан в богохульстве и измене и побит камнями (более подробно см 3 кн. Царств, 21 глава).

[4] 3 Цар.27:7. Илия — славнейший из ветхозаветных пророков. Память его 20 июля.

[5] Проповедник обращается к слушателям (слово говорилось в храме).

Святые отцы наши Александр, Иоанн и Павел, патриархи Константинопольские

[1] Хорепископ — сельский епископ, — епископ селений, прилежащих городу.

[2] Митрофан патриаршествовал с 315 г. по 325 г.

[3] Правил Востоком с 324 г. по 337 г., Западом — с 306 г. по 337 г.

[4] Александр патриаршествовал с 325 г. по 340 г.

[5] Святой Григорий Богослов (Назианзин) был недолго (менее года) патриархом константинопольским; он известен своими возвышенными творениями, за которые и получил название «Богослова». Память его 25 января.

[6] Павел (I-ый) патриаршествовал с 340 г.; в скором времени был изгнан и снова возвращен в 347 г.; управлял патриаршим престолом до 350 г.

[7] Тимофей (I-ый) патриаршествовал с 511 г. по 518 г.

[8] Император Анастасий (Дикор) царствовал с 491 г. по 518 г.

[9] Север патриаршествовал с 512 г. по 519 г.

[10] В 451 г.

[11] Догматик 6-го гласа.

[12] Иустин I-ый царствовал с 518 г. по 527 г.

[13] Иоанн патриаршествовал с 518 г. по 520 г.

[14] Никита I-ый патриаршествовал с 766 г. по 780 г.

[15] Иконоборческая ересь появилась в VIII в. Иконоборцы неразумно смешивали иконопочитание с идолопоклонством. Самыми рьяными поборниками иконоборчества были императоры: Лев III Исаврянин (717–741 гг.) и Константин V Копроним (741–775 гг.). Эта ересь была осуждена на VII Вселенском соборе, происходившем в 787 г. в городе Никее.

[16] Лев IV (Хазар) царствовал с 775 г. по 780 г.

[17] Память святого Тарасия празднуется св. Церковью 25 февраля.

[18] Императрица Ирина царствовала с 797 г. по 802 г.

[19] Разумеются патриаршеские престолы: константинопольский (иерусалимский — Ред.), римский, антиохийский и александрийский.

[20] Тарасий был патриархом константинопольским (после Павла IV) с 784 г. по 806 г.

[21] Павел IV патриаршествовал с 780 г. по 784 г.

[22] Лев III (Исавр), царствовавший с 717 г. по 741 г., был яростным иконоборцем.

Житие святого благоверного князя Александра Невского

[1] Сведения о жизни благоверного князя Александра Ярославича находятся в древних житиях его и в летописях. В Древней Руси составлено было пять житий благоверного князя, из которых первое, краткое, написано было современником Александра Ярославича, а последнее, самое подробное, уже в XVII в., на основании древнейших житий, последовательно пополнявших одно другое.

[2] Теперь это маленький городок Владимирской губернии (на р. Трубеже, при впадении ее в Переяславское озеро), но в то время он был главным городом удельного княжества Переяславль-Залесского.

[3] Благоверная княгиня Феодосия, дочь знаменитого русского князя Мстислава Мстиславича Удалого, скончалась в 1244 г.

[4] Император Веспасиан царствовал с 70 по 79 г.

[5] Новгород р. Волховом разделяется на две части: Софийскую, где находится главная святыня — храм Софии, Премудрости Божией, и Торговую, где был так называемый Ярославов двор.

[6] Калка — река на юге России, впадает в Азовское море.

[7] Сить — приток р. Молоти, протекает в Тверской и Ярославской губерниях.

[8] После завоевания Руси татары заняли степи по рр. Волге и Дону и здесь образовали свое татарское царство, известное под именем [Золотой Орды со столицей Сараем в] нижнем течении р. Волги.

[9] Т. е. раскольников. Так называли православных латиняне за то, что русские не признавали власти папы и нововведенных Римскою церковью догматов.

[10] Супруга благов. князя Александра Ярославича Александра Брячиславовна получила в благословение чудотворную икону Божией Матери. Эта икона, написанная, по преданию, св. евангелистом Лукою, была прислана в дар греческим императором Мануилом благов. полоцкой княжне преподобной Евфросинии (скончав. 23 мая 1173 г.). В память своего венчания в Торопце Александра Брячиславовна оставила здесь эту святыню, которая и поныне хранится в Торопецкой соборной церкви в известна под именем Корсунской И. Б. Матери. Деревянная церковь Св. Троицы, в которой венчался благов. князь Александр, не сохранилась до настоящего времени. На месте ее находится теперь древняя каменная церковь во имя Св. Троицы.

[11] Ижора — приток р. Невы.

[12] В Ливонии (теперешний Прибалтийский край) немцы появились во второй половине XII в. В 1201 г. они построили здесь город Ригу — столицу Ливонии, а в следующем году был основан особый духовно-рыцарский (полумонашеский, полувоенный) Орден, поставивший себе целью не только завоевывать Ливонский край, но и силою оружия обращать местное население в католичество. В 1237 г. Орден Меченосцев соединился с другим таким же Орденом — Тевтонским, который перед этим утвердил свое господство по нижнему течению р. Вислы.

[13] Новгородские земли разделены были на пять частей, или пятин. Водскую пятину составляли земли, расположенные около Ладожского озера.

[14] Чудское озеро находится недалеко от Пскова. Другое название его — Пейпус. Проливом, который называется Теплым озером, оно соединяется с Псковским озером. Длина Чудского озера — 90 верст, ширина — 47 в.; длина Псковского озера — 50 в., ширина — 20 в.

[15] Урочище это расположено при повороте из Чудского озера в Псковское. Свое название оно […] В древности так называлось Балтийское море.

[16] В это время северо-восточная Русь почти не могла оказать поддержки и помощи в борьбе Александра Ярославича с такими сильными врагами, как шведы, немцы и литовцы.

[17] Ярослав Всеволодович был оговорен перед ханом какими-то недоброжелателями князя. Татары его отравили.

[18] О трудности этого путешествия можно судить по описаниям среднеазиатских пустынь у современных путешественников. «Мрачное, тяжелое впечатление наводят на душу путника необозримые пространства степей, лишенные всякой растительности. Животные бегут из этих страшных пустынь. Даже ящерицы и насекомые встречаются редко. Под ногами то и дело попадаются кости погибших лошадей, мулов и верблюдов. Почва раскаляется от невыносимой жары, солнце немилосердно жжет от восхода до заката. Ветерок не колышет воздуха, не дает хотя бы минутной прохлады. Лишь изредка промчится горячий вихрь, который гонит перед собой крутящиеся столбы соляной пыли. Во время бури эта соляная пыль засыпает путников и слепит им глаза».

[19] Впоследствии благ. кн. Александр примирил кн. Андрея с ханом. Андрей возвратился на родину и получил в управление Суздаль.

[20] Емь — финское племя.

[21] В это время готовился поход вглубь Азии, в котором должны были принять участие все подчиненные хану народы.

[22] Городец на Волге — село Нижегородской губернии.

[23] Родоначальником князей московских был младший сын св. Александра Невского Даниил Александрович.

[24] Великий князь московский Димитрий Иванович Донской княжил с 1363 по 1389 г. Знаменитая Донская битва с татарами, за которую великий князь и получил название Донского, произошла в 1380 г. 8 сентября.

[25] [Крымское ханство было окончательно присоединено к России при] императрице Екатерине II в 1783 г.

[26] Андрей Юрьевич, великий князь Владимирский (1169–1174 гг.).

[27] Всеволод III, вел. кн. Владимирский (1176–1212 гг.)

[28] Георгий или Юрий Всеволодович, дядя бл. кн. Александра, вел. кн. Владимирский (1219–1238 гг.).

[29] Ярослав Всеволодович, отец благ. кн. Александра, вел. князь Владимирский с 1238 по 1246 г.

[30] Св. Петр, царевич Ордынский, племянник хана Берке, тронутый речами Ростовского епископа Кирилла, бывшего в Орде, тайно от родных уехал в Ростов и крестился. Он скончался в 1290 г., приняв перед кончиною иноческое пострижение. Память его празднуется 29 июня.

Память преподобного отца нашего Александра Свирского

[1] Преподобный Александр родился в 1448 г. 15 мая.

[2] Территория Великого Новгорода занимала обширный угол северо-западной Руси, доходя на севере до Белого моря и переходя на востоке за Уральский хребет. Она охватывала нынешние губернии: Новгородскую, С.-Петербургскую, часть Олонецкой, Архангельскую, Пермскую, часть Вятской, Вологодскую, часть Ярославской, часть Тверской и Псковскую и до нач. XVIII в. делилась на 5 частей, или пятин.

[3] Здесь разумеется Обонежье или Обонежская пятина, самая обширная из всех новгородских пятин. Она тянулась на север и северо-восток от Новгорода с одной стороны между рекою Волховом и Ладожским озером, а с другой — между оз. Ильменем и рр. Метою и Мдою. Так как она обнимала Онежское озеро со всех сторон, то отсюда и получила свое название.

[4] Река Оять составляет левый приток реки Свири и находится в нынешней Олонецкой губернии.

[5] Введенский Богородичный монастырь находился на реке Ояти. В 1581 г. его совершенно выжгли «немецкие люди», так что 6 человек братии жили за монастырем в пустоши, на острове.

[6] У родителей преподобного Александра преждевременно прекратилось рождение детей, и они молились Богу о возвращении им способности чадорождения, после чего и родился у них сын Амос, впоследствии преподобный Александр.

[7] Валаам — остров на Ладожском озере вблизи северных берегов его, известный ныне знаменитым на севере России по благоустройству монастырем своим.

[8] Это озеро носило название Рощнесского.

[9] Храм этот был освящен в 1526 г. по благословению архиеп. Макария.

[10] Преподобного Александра чтили как святого с 1547 г. и тогда же ему составлена была служба, а в 1559 г. в Москве был устроен придел в честь его. Мощи его были открыты 17 апреля 1641 г., и в 1643 г. царь Михаил Феодорович устроил для них серебряную раку, в которой они покоятся и теперь.

Память преподобного отца нашего Христофора

[1] Преподобный Христофор подвизался в V в.

Память преподобного отца нашего Фантина

[2] Калабрия, древняя римская область, находилась в южной части Апеннинского полуострова.

[3] В одном Прологе сказано, что преподобный Фантин поступил в монастырь в 8 лет.

[4] Сарацины — собственно жители Аравии. Первоначально этим именем называлось кочующее в Аравии разбойническое племя, а потом христианские писатели перенесли это название на всех арабов и мусульман вообще. Африканские сарацины напали на Сицилию и Калабрию ок. 828 г.

[5] Пелопоннесом в древности называлась южная часть Балканского полуострова. По месяцеслову императора Василия, преподобный Фантин отправился из Калабрии в Фессалию и, посетив Афины (и, вероятно, Коринф) довольно продолжительное время проживал в главном городе ее Лариссе у гроба святого Ахиллия, память которого празднуется 15 мая.

[6] Коринф — знаменитый город в древней Греции. Он находился в древней Арголиде близ берегов Коринфского залива.

[7] Город Афины — столица древней Греции — находился в Аттике, близ берегов Средиземного моря.

[8] Солунь — город в Македонии. Он был расположен на самом берегу Эгейского моря.

[9] Память святого великомученика Димитрия Солунского празднуется 26 октября.

[10] Преподобный Фантин скончался в к. IX или в начале X в.

Житие и страдание святого священномученика Киприана, епископа Карфагенского

[1] Киприан родился, как полагают, около 200 г.

[2] «Письмо к Донату», гл. 4.

[3] Временем обращения Киприана в христианство считают обыкновенно 246-й г.

[4] Киприан был знаком с «Апологией» Тертуллиана.

[5] «Письмо к Донату», гл. 3 и 4.

[6] Оглашение — изустное наставление в истинах веры христианской.

[7] «Письмо к Донату», гл. 4 и 5.

[8] Сии дни в древней Церкви, по своей торжественности, считались особенно удобными для крещения обращающихся язычников.

[9] Диакон Понтий оставил жизнеописание святого Киприана.

[10] В сан епископа Киприан был рукоположен, вероятно, в конце 248 г.

[11] «Книга о падших», гл. 6.

[12] «Книга о падших», гл. 6.

[13] Император Декий царствовал с 249 по 251 г.

[14] «Книга о падших», гл. 4.

[15] Письмо 40-е.

[16] Собор этот происходил в 251 г.

[17] Новациан — пресвитер Римский, он писал ранее Киприану от имени всего римского клира по делу о принятии в Церковь падших.

[18] Разумеется изгнание бесов, поселявшихся в людей.

[19] Император Валериан царствовал с 253 по 259 г.

[20] Курубис отстоял в нескольких днях пути от Карфагена.

[21] Кончина святого Киприана последовала в 258 г.

[22] В Ефесе происходил III Вселенский собор, в Халкидоне — IV.

[23] Письма 71 и 73.

[24] Письмо 73.

[25] Письмо 62.

[26] Письмо 71.

[27] Письмо 6.

[28] «О добродетели терпения», гл. 15.

Память святого Геннадия, патриарха Константинопольского

[1] Анатолий патриаршествовал с 449 по 458 г.

[2] Лев Великий царствовал с 457 по 474 г.

[3] Киновиями (от греч. — общий и — жизнь) называются общежительные монастыри, в которых братия содержатся за счет монастыря и взамен того предлагают свой труд на общую пользу монастыря.

[4] Память его совершается св. Церковью 10 января.

[5] Память его совершается 11 декабря.

[6] Зевс считался у древних греков верховным богом и родоначальником прочих богов (и людей).

[7] Святой Геннадий патриаршествовал с 458 по 471 г. Святому Геннадию приписывается несколько богословских сочинений. Геннадий Мессалийский замечает о святом Геннадии: «Муж красноречивый, острого ума, так был обогащен чтением древних, что до слова объяснил пророка Даниила, сочинил и много бесед». Все эти сочинения ныне неизвестны; до нас дошло только окружное послание его против симонии, утвержденное на соборе 459 г.