Annotation


Что, если под Новый год выдался неудачный денек, и вы слегка перебрали? Что, если вы идете домой, попадаете в неприятности, но вас спасает инопланетянин? Конечно, я не должна была приводить его домой, пить с ним пиво и заниматься любовью. Но это был Новый год. И все равно он считает меня разумной)





* * *





* * *





Инопланетянин к Новому Году





Что, если под Новый год выдался неудачный денек, и вы слегка перебрали? Что, если вы идете домой, попадаете в неприятности, но вас спасает инопланетянин? Конечно, я не должна была приводить его домой, пить с ним пиво и заниматься любовью. Но это был Новый год. И все равно он считает меня разумной)





Переполненный прокуренный бар – хоть топор вешай – все больше давил на мою психику. Вообще-то я не люблю пить у барной стойки, на стуле такого размера, что помещается лишь половина моей попы. А у меня – нет, не такая уж большая попа, хотя, конечно, как и всем, хочется поменьше.

Шел, кажется, третий стакан пива и вторая миска сухариков, на которые мы обе старались не налегать, но по мере того, как подносили новое пиво, наша сила воли все ослабевала. Моей собеседницей и собутыльницей волей случая стала старинная приятельница, которую я совершенно неожиданно встретила на улице.

Вероятнее всего, в любой другой день мы бы просто расцеловались в обе щеки, перекинулись наспех торопливыми фразами и побежали по своим делам дальше, крикнув напоследок: «надо как-нибудь встретиться, и попить кофе!» Но тот вечер оказался по странному совпадению настолько поганым для нас обеих, что лишь взглянув друг на друга, мы твердо решили: пить надо не кофе, а пиво. И не «как-нибудь», а немедленно.

Мы с моей старой знакомой обе очень умные. Из тех, про которых в английской пословице говорят: если так, то покажите ваши деньги. В том смысле, что нам нечего показать. На пиво, разве что, хватает, а вот на салон красоты уже не всегда. Она учительница истории, а я… я ищу работу. Какую-нибудь. Просто я неудачница. Когда-то в институте я умела быть звездой всех компаний и весело шутить, придумывая всякие затеи, а потом все компании рассыпались, и… была неудачная полоса, и меня все бросили, одним словом.

С тоской отводя взгляд от своих ногтей с самодельным маникюром, я переключила немного плывущие мозги на беседу. Моя приятельница как раз подобралась к середине бесконечного рассказа про свой развод. Я кивала. Сил слушать про ее проблемы с мужем-сущим-кошмаром уже не было. Не то, чтобы я не могла посочувствовать. Просто, кажется, в ней что-то непоправимо изменилось за те десять лет, что мы не виделись: тогда она была не богаче сегодняшнего, и так же одинока, но зато умела шутить и дурачиться.





После второго бокала пива ее обычно тянуло травить анекдоты и подбивать меня на какие-то нелепые затеи – типа лепить снеговика на Тверской улице в два часа ночи. Именно поэтому я с такой радостью и отправилась с ней в этот совсем непривлекательный бар. Но оказалось, теперь эта девушка вместо лепки снеговиков под Новый год практикует многочасовое нытье в прокуренном душном помещении, где было столько людей, что вновь пришедшие даже не могли шагнуть внутрь. Они открывали дверь, испуганно хлопали глазами и тут же поворачивали назад, на заснеженную улицу, где так красиво и сказочно тихо падал снег.

- Слушай, прости, мне пора, - сказала я, резко поднимаясь. За последние полчаса с моей стороны было предпринято немало попыток сделать это чуть мягче и вежливее, но в поток ее депрессии и тоски, превращенной в слова, оказалось непросто вклиниться. А депрессия ведь как ремонт – можно только прекратить, рассуждала я, быстро расплачиваясь и реагируя на все ее предложения посидеть еще только вежливой улыбкой и покачиванием головы.

А еще можно прекратить депрессию ремонтом, пришла в мою голову гениальная идея, которую хорошо бы написать в качестве небольшого поста на Фейсбук или В контакте. Мне надо бы поактивнее вести себя в соцсетях – говорят, там нынче хорошо знакомиться с успешными мужчинами.

И почему я пью со старыми знакомыми-женщинами вместо того, чтобы флиртовать с новыми знакомыми-мужчинами, ведь у меня два года не было секса – именно такие размышления стали причиной того, что мой каблук зацепился за ступеньку, и я чуть не рухнула с лестницы, но в последний момент ухватилась за обледеневшие перила. По тому, как путались мысли и заплетались ноги, я запоздало поняла, что третий бокал пива был лишним. Только и знание это было лишним. И я – какой-то лишней на Земле… Ох, я ною как моя старая знакомая – хорошо, не слышит никто.

Настроение стремительно скатывалось в черноту. Ноги на пьяном автопилоте несли в сторону дома, решительно отказавшись стоять на автобусной остановке.

- Девушка, а девушка? – послышалось за спиной.

О нет. Пьяная, развязная компания подростков лет шестнадцати-семнадцати. Четверо. Ненавижу пьяных. Забавно. Но я сама пьяна. Ненавижу себя. Нет, так совсем не забавно.

Шарахнувшись в сторону, когда меня обступили с непонятными, но явно серьезными намерениями, я поскользнулась. Следующее чудесное мгновение (ведь под Новый год все мгновения чудесны, верно?) принесло мне мощный, выносящий все мысли из головы удар спиной об обледеневший асфальт. Рука… ох, как же больно. Так, надо встать.

- Девушка, а девушка, а деньги у вас есть? – послышался следующий вопрос.

Подниматься мне никто не помогал, но это к лучшему – парни нетвердо стояли на земле, но двое из них скользили цепкими взглядами полупрофессиональных бандитов по моей одежде и сумке. Замечательно. Сейчас меня ограбят. Мой триумфальный подъем на четвереньки вызвал восторг у публики, то есть веселое гоготание. В этот момент мне стало так себя жаль, что я даже протрезвела. Взрослая двадцатидевятилетняя тетенька напилась и валяется в ногах у гогочущих подростков – как мне стать еще более жалкой в своих глазах? Позвать на помощь?

- Ну-ка, разошлись, - вдруг послышалось из-за спин подростков. Сумев, наконец, разогнуться и подняться, я вздрогнула: почти из ниоткуда поблизости появился огромный незнакомец. Чудовищно огромный.

Конечно, бывают в мире сверхвысокие люди, но никогда ни один из них не стоял так близко от меня. В нем было больше двух метров, если только это не пьяные галлюцинации. Но с трех бокалов пива галлюцинацией ведь не бывает. К тому же, я протрезвела после падения, и рука болела все сильнее, что поневоле заставляло разум просветлеть.

- Разойтись. Быстро! – холодно бросил незнакомец снова, и подростки, напуганные не меньше меня, прыснули в сторону. Смотри-ка, не такие уж пьяные, когда доходит до инстинкта самосохранения, ошалело подумала я.

- Спасибо, - испуганно изрекли мои губы, а до мозга все еще не доходило, имею ли я дело с благородным спасителем или новой проблемой, куда более серьезной, чем компания вороватых юношей.

Мои глаза скользили по огромной фигуре. Глазомер у меня хороший – рост два тридцать, не меньше. Господи, неужели и такое бывает? А он недурен. Не сутулится, как многие слишком высокие люди, фигура пропорциональная. Невероятно длинное теплое пальто – почти до пят, из-под которых торчат носки темных кожаных сапог. Сумка через плечо, непокрытая голова с очень короткой стрижкой-ежиком. Глаза… я обожглась. Ох, какие страшные глаза, пронизывающие.

У меня заурчало в животе от страха, и ноги инстинктивно сделали шаг назад. Рука… очень сильно болела рука.

- Не бойтесь. Я просто хотел помочь, - негромко сказал он, не двигаясь с места. Было заметно, что он не желал меня пугать. Я снова посмотрела в глаза – не такие уж страшные. Просто очень умные и внимательные. Нет, вроде бы он не агрессивен.

- У вас вывих. Помощь нужна? – задал незнакомец следующий вопрос.

- Откуда вы зна… ай-ай!

Я попыталась помахать рукой, чтобы опровергнуть нелепое утверждение, но в этот самый момент мою руку пронзила резкая, обжигающая, очень сильная боль.

- Ну, я же предупредил, - поморщившись, сказал мужчина, словно испытал боль вместе со мной. Так морщатся обычно матери от боли детей. Нет, этот точно не опасен. Такое сочувствие не подделаешь.

- А чем вы можете помочь, интересно? – несколько враждебно поинтересовалась я, испытывая нелогичную злость на него. Просто мне было очень больно.

- Я врач. Могу вправить, - сказал он, и я почти сразу же кивнула.



Я не дура, нет. Я не из тех людей, которые ночью приводят в пустую квартиру незнакомцев размером с трехстворчатый шкаф и с глазами терминатора. Просто мне было больно, а я ненавижу травмпункты. К тому же, в моем состоянии пешком идти в травмпункт еще опаснее, убеждала я себя. Денег на такси-то все равно нет.

- Не бойтесь, я не опасен, - вдруг сказал он, когда я невольно сжалась в лифте. Ему пришлось согнуться в три погибели, нависнув надо мной. Он сказал это таким сдавленным голосом, что я прыснула. Все это начинало походить на любимую книгу моего племянника, где жираф пытался переехать к крокодилу.

В моей квартире незнакомец смог выпрямиться, но потолок нависал у него прямо над головой.

- Раздевайтесь.

- Полностью? – съязвила я, пытаясь разогнать свой легкий страх.

- Ну, как настроение будет, - заметил мой гость, расстегивая пальто. Его губы обозначили легкую улыбку – только обозначили, и я замерла с полуоткрытым ртом. Мое глупое, пьяное сердце пропустило удар. Я обожала, когда мужчины так делают. Так улыбаться умеет один на миллион. Только глазами, с одним единственным неуловимым движением губ. Никаких ослепительных оскалов, ни «улыбок идиота» с плотно сжатыми губами, ни перекошенного рта а-ля «я стесняюсь улыбаться, но я с собой борюсь», ни, ни, ни.





Он улыбнулся как человек, который знает себе цену, и одновременно с уважением относится к умственным способностям собеседника. Он еще в лифте дал понять, что заметил мой страх, но не шутил по этому поводу, и он заметил излишнюю скабрезность моей шутки, но понял, что это тоже от волнения, и отреагировал вежливо и спокойно, успокаивая этим меня.

Такой же спокойный, внимательный взгляд темно-серых глаз скользнул по моему лицу. Не представляю, каким дурацким оно выглядело, но каким-то непостижимым образом незнакомец снова понял мои чувства.

- Что, серьезно? – спросил он, подняв бровь, и снова улыбнулся той фирменной неуловимой улыбкой. Я больше себе не принадлежала.

Меня хватило на то, чтобы молча сглотнуть, опустить глаза и расстегнуть пуховик. Его теплые руки осторожно помогли высвободиться из этого кокона, а затем он присел, расстегивая мою обувь.

- Спасибо вам, - прошептала я, думая только о том, почему так сносит крышу: из-за долгого отсутствия секса или все-таки из-за пива…

- Тебе нужно сесть, - мягко сказал он, и мы переместились в единственную комнату в моей квартире. На кухне только один стул, а тут два… но тут и кровать. На которой он, кстати, вряд ли поместится, но все равно неловко.

- Посмотри мне в глаза, - попросил незнакомец, как только мы сели. Я подчинилась – спорить с ним не хотелось, хотя это было возмутительно. Все-таки он начал приставать.

Но только глянув на него, я снова обожглась. И на этот раз вскрикнула, ощутив, как меня тянет. А в следующее мгновение он резко дернул за руку, и еще. Я снова вскрикнула, вот только боли не было. Как так?

- С рукой все, - сообщил он так спокойно, словно не произошло ничего невероятного.

Изрядно озадаченная, я предложила ему пива в благодарность, и мы выпили бутылку на двоих. У меня в холодильнике ничего больше не было, кроме шампанского, но его открывать еще рано – тридцать первое декабря завтра. Повертев в руках пустой бокал, я тихо осведомилась:

- Как вы это сделали?.. Мои глаза. И рука… мне не было больно!

- Я телепат, - просто сказал он. – Это был легкий гипноз для обезболивания.

Мой рот приоткрылся. Волевым усилием захлопнув его, я отвела глаза:

- Это безумие.

- Не больше, чем приводить с улицы домой мужчин втрое больше тебя.

- Если вы меня осуждаете, зачем шли? – рыкнула я в ответ.

- Я не говорил, что осуждаю. А шел лечить руку. Но это до того, как ты посмотрела тем взглядом в прихожей.

- Я никаким особенным взглядом…

- Тебе будет хорошо со мной. И почти также весело, как лепить снеговика, - сообщил он, посмотрев немигающим взглядом.

- Нет. Нет, нет, нет… и телепатов не бывает, - помотала я головой, но в этот самый момент ощутила, как по моему телу пробежал электрический разряд возбуждения.

- Да. Ты меня хочешь, - с третьей подряд крышесносной улыбкой вкрадчиво сообщил он и поднялся – но лишь для того, чтобы присесть на корточки у моих коленей. Наши лица оказались на одном уровне.

- Я… не знаю, - пролепетала я. – Ты не совсем похож на снеговика. У него нос оранжевый, и…

Мой рот закрыли нежным поцелуем. Он соблазнял. Боже, как он соблазнял. Его язык нежно втерся между моих губ, раскрыл их, вторгся внутрь и слегка обнаглел. Горячие ладони обхватили мою голову – ласково, очень ласково.

Я сдалась. После таких улыбок и поцелуя не сдалась бы только святая. А еще от него исходил восхитительный запах – очень свежий, но с легкой горчинкой.

Он занимался любовью так же, как целовался – ласково, покровительственно. Я даже не мечтала, что у меня когда-нибудь будет ночь с таким внимательным, заботливым любовником. И в то же время он не тянул ни одной лишней секунды, делая все на пике моего возбуждения. Меня раздели, уложили на пол, горячо ласкали и руками, и губами.

- Не бойся, - почему-то сказал он перед тем, как раздеться, но я очень быстро поняла, почему. Его размер соответствовал росту и габаритам. Мои бедра инстинктивно сжались, но их тут же нежно развели. Я часто задышала, упираясь ладонями в его плечи:

- Послушай, я не…

- Расслабься, - сказал он, обхватывая мои бедра огромными горячими ладонями. Через секунду его губы и язык оказались там, и я выгнулась, прерывисто вдыхая. Он хорошо знал, что делать и как. Очень скоро я поняла, что выгибаюсь и издаю дикие стоны. А потом почему-то плачу.

- Отдавайся, малышка, - нежно прошептал он. Теплое дыхание обожгло мне ухо. Я вскинулась, сообразив, что сейчас он сделает мне больно, потому что очевидно, что он слишком большой. Но он сделал это очень осторожно, держа мои руки в своих. Не для того, чтобы удержать силой – просто успокаивающе поглаживал ладони.





Он взял меня очень нежно, но не оставил ничего.

После этого ошеломляющего первого раза я долго молчала, чувствуя, что пропала и погибаю, а он просто лежал рядом, держа ладонь на моем животе.

- Мне надо выпить еще, - решила я, наконец, и встала.

Мы переместились на кухню вместе со стульями, и распили бутылку шампанского. Меня несло.

- Кто ты такой? – хихикала я, когда шампанское кончилось, сразу захмелев. – На снеговика, как выяснили, не тянешь. На Дед Мороза тоже.

- Инопланетянин? – подсказал он все с той же улыбкой, от которой – черт, черт, черт! – мое сердце неизменно останавливалось на мгновение, и пускалось вскачь с бешеной скоростью.

- А если у меня будет сердечный приступ, ты тоже вылечишь? – пьяно захихикала я, вспомнив, что он представился врачом. – Тебя как зовут-то?

- Кэштем, - негромко ответил он.

- Странное имя, - вырвалось у меня.

- Потому что не земное, - без улыбки кивнул он.

- Шуточки у тебя, - сердито проворчала я, перегибаясь через него, чтобы взять сигареты.

- Не кури, пожалуйста, - попросил он, накрывая мою руку своей ладонью. – И я не шучу.

- Что ж, это прекрасно, - кивнула я, снова хмыкнув. – Всегда мечтала смыться куда-нибудь с Земли.

- Это возможно. Ты потенциальный телепат, только нераскрытый. Но дороги обратно не будет, - с такой же убийственной серьезностью заявил он.

По трезвому мне не нравились такие шутки – я не велась, не страшно. Просто не смешно. Но после такого количества алкоголя за вечер – почему бы и нет? Поддержу.

- Согласна. А космический корабль за углом припаркован или у метро? А то лень далеко идти, - заметила я, отодвигая сигареты подальше.

Он не сводил с меня пронизывающего взгляда. А потом медленно встал:

- Идем?

За углом оказался не корабль, а БМВ – но тоже космический, в том смысле, что стоил наверняка космических денег. Только я не очень разбираюсь в машинах. Я была не против поехать к нему, и меня не напрягало, что он сел за руль после бокала пива. Просто есть нормальные люди, а есть те, что лепят снеговиков в центре города, напиваются и занимаются любовью с незнакомцами, а потом только спрашивают имя. И считают, что этого достаточно, чтобы уехать с ними в неизвестном направлении, предварительно обсудив переезд на другую планету.



***

Проснулась я в очень странного вида комнате, совершенно одна, на огромной кровати, где-то три на три. Кругом пластик, огромный монитор в пол стены, окно, больше напоминавшее… иллюминатор. Ощутив жжение в груди от внезапного ужаса, я бросилась к нему, и мучительный выдох сорвался с моих губ. Никаких звезд и космоса. Вид на лес и речку - белый день, или утро. Тьфу ты, совсем чокнулась на почве четырех бокалов пива. Просто необычный дом.

Раздвижная дверь за моей спиной с тихим шипением въехала в стену, я обернулась и встретилась глазами со вчерашним знакомым по имени Кэштем. Врачом, богом секса и владельцем БМВ со странным чувством юмора.

- Ты на космическом корабле, маленькая, - сообщил он после того, как поздоровался. – Я все тебе покажу, и потом еще раз поговорим.

- Слушай, ну хватит, - сердито сказала я, сдвинув брови. – Я уже не пьяна, а это еще и вчера не было смешно.

- Маленькая, я не шутил, - как-то виновато сказал он, отводя взгляд.

У меня похолодели ноги. Я пересекла комнату, выглянула за дверь. Увидев огромный закругляющийся коридор и десятки дверей, я замерла. Это определенно не загородный дом. И вообще не дом. Это… это…

- Не бойся, - быстро сказал он. – Решение по-прежнему за тобой. Но…

- Но что?

- Мы занимались любовью. Мне ужасно стыдно.

- Тебе не понравилось? – уточнила я.

- Мне очень, очень понравилось. Я никогда не был с такой женщиной.

Хм, приятно, но…

- Какой такой? – уточнила я на всякий случай.

- Разумной.

Я захохотала - немного истерически, но искренне.

- Ну, так меня еще никто не оскорблял. Конечно, чего уж там,- выдавила я, вытирая слезы. – Напиться, познакомиться с инопланетянином, заняться любовью, еще выпить, рвануть на другую планету. Разумно, конечно, чего уж там…

- Я не это имел в виду, - тем же мягким, спокойным голосом сказал он. – Я отвечаю за тебя.

- С каких это пор?

- Послушай, - перебил он, взяв за руки. – Мы через два часа взлетаем. Я ничего не смогу сделать, я просто военный врач. Ты можешь улететь со мной, но пути обратно не будет. Я позабочусь о тебе, обещаю. У нас хорошая планета…

Он сбился и осекся. Я забыла, как дышать. Серьезно? Вот так взять и решить улететь с Земли? Но как же моя квартира, и поиски работы, и непутевые старые знакомые…

- Мои родители…

Он покачал головой.

- А я буду… буду тебе что-то должна?

- Нет. Нет, маленькая, это я тебе должен, - качнул он головой, снова отводя глаза.

Я прерывисто вздохнула. По правде, родители всегда жили своей жизнью. Нет, мы созваниваемся, но… а больше ничего. Меня больше ничего не держит. Да чем, в конце концов, черт не шутит? Это же как пойти лепить снеговика. А больше-то я все равно ничего не умею. Просто есть нормальные люди, а есть такие, как я. А этот мужчина, возможно, единственный на Земле, кто считает меня разумной.