» Дама треф (ИЛР 18+) [ Завершено ]



» Глава 1

Эдгар Филипп Блэкни, герцог Ратленд, проснулся, открыл глаза и долго смотрел на рассыпавшиеся по подушке длинные рыжие кудри лежащей рядом с ним любовницы, леди Кэтрин Саутворк. Затем ленивым жестом протянул руку к этим прекрасным волосам и накрутил один из локонов на свой палец.

Почувствовав его прикосновение, Кэтрин повернулась к нему лицом, открыла светло-карие, напоминающие цветом янтарь, глаза и потянулась к нему для поцелуя. Одеяло сползло, открыв взору Эдгара великолепной формы грудь, пышную и белоснежную. Он сжал руками обе груди, большими пальцами провел по сразу напрягшимся от его прикосновения темным соскам.

Пальчики леди Саутворк между тем проворно пробежались по его широким плечам, позвоночнику, погладили крепкие ягодицы и, скользнув вперед, сомкнулись, наконец, на том, что Кэтрин ласково именовала «мой жеребчик».Эдгар быстро вошел в состояние готовности. Его любовница развела длинные стройные ноги. Эдгар приподнялся над нею и вошел в нее.

Он яростно двигался в ней, нисколько не думая о том, доставляет ли ей удовольствие. Впрочем, леди Саутворк отличалась ненасытностью в постели, и ее легко было довести до пика блаженства, - что было немудрено, ведь ее муж, на тридцать лет старше Кэтрин, давно забыл, где находится дверь супружеской опочивальни.

Вскоре любовница забилась под Эдгаром, хрипло выкрикнув его имя; он тоже получил разрядку.

«К черту, надо заканчивать с этой связью, - подумал он через какое-то время, когда дыхание выровнялось, и затихла боль в легком. – Надоело».

- Ты любишь меня, мой Эд?

«Ну вот. Начинается. Черт побери, до чего же все они одинаковы!»

Он хмыкнул, что могло означать одинаково как «да», так и «нет». Естественно, Кэтрин посчитала это утвердительным ответом.

- Послушай, - она приподнялась на локте, заглядывая ему в глаза, - мой муж совсем старик. У него больное сердце. У меня есть план. Неподалеку живет один аптекарь. Надежный и молчаливый. Он может приготовить капли, как будто сердечные… Ты понимаешь?

Эдгар поморщился. Экая тварь. Конечно, муж ее не подарок, мерзкий старикашка. Но пойти на убийство… Впрочем, все они суки. Разве он этого не знает?

- Потом мы сразу же поженимся, - радостно сообщила Кэтрин. – Я богата, дорогой. Очень богата. Ты сможешь заплатить все свои долги, сможешь жить, ни в чем себе больше не отказывая… Правда, я хорошо придумала?

- Дура. – Он резко встал и начал натягивать рейтузы.

- Что? – Она села на кровати, недоуменно хлопая глазами.

- Дура ты. Идиотка, если тебе так понятнее. – Он нашел среди вороха женского платья и белья свою рубашку и надел ее через голову. - Я не собираюсь на тебе жениться. И вообще, сегодня мы встречаемся в последний раз.

- Эд! Любимый! Ты не можешь так со мной поступить! Я люблю тебя!

- А ты мне осточертела. Видеть тебя больше не хочу.

- Эд!.. О, Эд! Я не верю… Нет! Ты из-за моих слов? Я пошутила! Это была всего лишь шутка! Я не собираюсь ничего делать с мужем!.. Ты не хочешь на мне жениться - пусть будет так! Если тебе нужны деньги - я дам тебе их! Продам все драгоценности! Все для тебя, любовь моя!

Он едва сдержался, чтоб не дать ей пощечину. За кого она его принимает? Но Кэтрин, видимо, уже совсем ничего не соображала.

- Я согласна на все! На все, что ты захочешь! Только не бросай меня! Я этого не вынесу!

Она спрыгнула с кровати, поползла к нему на коленях и уцепилась трясущимися пальцами за отвороты его сюртука. От ее, еще недавно вызывавшей в нем желание, наготы, от исказившегося до неузнаваемости лица, по которому катились крупные, будто ненастоящие, слезы, Эдгару стало противно до тошноты. Господи, сколько же раз он участвовал в подобных сценах! И каждый раз одно и то же.

Он молча оторвал от себя пальцы Кэтрин и отпихнул ее ногой, как провинившуюся собачонку.

- Я отомщу! – вдруг выкрикнула она. – Я страшно отомщу! Клянусь, Эдгар Ратленд: ты горько пожалеешь, что отверг меня!

- С нетерпением буду ждать вашей страшной мести, мадам, - он отвесил ей насмешливый поклон и широкими шагами, решительно вышел из ее спальни.



…Он ехал в наемном экипаже домой, рассеянно глядя в окошко на предрассветные улицы Лондона. Сцена в спальне леди Саутворк снова встала у него перед глазами, и он скривился, как от зубной боли.

Господи, ну почему, почему все они – такие мерзкие и развращенные сучонки? Говорят, есть на свете добродетельные, невинные, прекрасные душой, а не только телом, женщины. Те, кто рассказывают это, - лжецы. Ему, герцогу Ратленду, за двадцать шесть лет его жизни, такие не попадались ни разу.

Сколько же их было… И он презирал их всех. Соблазнял и бросал. Не было ни одной, кто бы устоял перед ним. Казалось, его репутация развратника и ловеласа только притягивала к нему женщин.

Больше всего ему нравилась охота на добродетельных жен и девственниц. Доказать всем – и, прежде всего, самому себе, - что их чистота, гордость, целомудрие и преданность семье или мужу – только маска и фальшь, - было для него особенным удовольствием. Когда какая-нибудь непорочная Диана или безгрешная Лукреция падала в его объятия, - он испытывал одновременно и радость охотника, долго преследующего дичь и, наконец, поймавшего ее, - и острое чувство презрения к этой самой дичи.

Кэб остановился перед старым мрачным особняком на Парк-Лейн. Герцог не торопился вылезать из экипажа. Сначала он высунул голову и зорко оглянулся вокруг. У него были весьма веские причины для осторожности.

Во-первых, наемные убийцы. Уже не единожды его пытались прикончить. Один раз им это чуть не удалось… Воспоминание об этом тотчас отозвалось болью в простреленном легком. Во-вторых, кредиторы. Эти частенько поджидали его здесь и по ночам, зная, что он ведет весьма рассеянный образ жизни.

Улица, однако, была пустынна и тиха. Даже странно. Вот уже несколько дней никто не беспокоит герцога Ратленда с требованием заплатить какой-либо долг…

Эдгар вышел, расплатился с кэбменом, ничего не дав ему сверху, за что был вознагражден глухим песьим ворчанием, и направился к дверям особняка. Вот он и дома. Открывая своим ключом дверь, герцог улыбнулся. О Кэтрин он уже забыл, но сейчас воображению его предстало розовощекое прелестное личико дочери барона Арнгейма, с которой его познакомили несколько дней назад на одном из балов.

Пожалуй, он займется этой девицей. «Эдгар, у тебя две недели на этот маленький розанчик», - сказал он себе и снова ухмыльнулся. Герцог редко ошибался. И был уверен и в этот раз, что уложится в срок.



_________________



Сделать подарок

Профиль ЛС



Сирена Питерская Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Золотая ледиНа форуме с: 23.09.2015

Сообщения: 1318

Откуда: Россия

>17 Окт 2015 23:41



» Глава 2

Возможно, юные леди её возраста и озабочены поиском подходящей партии, но только не она! Дэйлин Элизабет Арнгейм находила корысть в вопросах брака делом довольно низким. Пусть она выросла в Лондоне, окруженная брачными предрассудками, это не повод отказываться выйти замуж по любви. К счастью, тетя Лоретта всячески поддерживала в ней это стремление, собственным примером доказывая, что любовь важнее всех богатств на свете. Ради любви она пошла против воли отца, став женой бедного барона, а после смерти горячо любимого мужа так и не вступила в повторный брак. И это несмотря на выгодные предложения руки и сердца, поступающие до сих пор от десятков благородных джентльменов.

Тетя свято хранила память о возлюбленном и посвятила жизнь заботе о его родной племяннице. Овдовела она в достаточно юном возрасте, не успев обзавестись собственными детьми.

Хотя Лоретта и воспитывала Дэйлин с младенчества, практически заменив девочке мать, отношения между ними всегда оставались самыми доверительными и нежными. Со стороны казалось, будто они близкие подруги, а не тетя и племянница.

Всегда неразлучны. Вместе читали стихи и романы, а потом бурно обсуждали сюжет. Вместе вышивали, рисовали, гуляли, ездили верхом. Лоретта была столь же романтична, как и ее племянница. Однажды Дэйлин сказала ей:

- Тетя, вам нравятся те же герои романов, что и мне. Представьте: вдруг настанет день, и мы влюбимся в одного мужчину? Что мы будем делать?

- Милая моя, этого никак не может произойти, - с улыбкой ответила тетя. – Во-первых, я верна памяти своего дорогого Ричарда. Во-вторых, много ли у меня шансов перед тобой, такой юной и красивой? Вдова моего возраста едва ли может рассчитывать на достойную партию. Я предпочитаю оставаться свободной, благо располагаю хоть очень скромным, но достаточным для нас с тобою состоянием и в мужской опеке не нуждаюсь.

- Что вы, тетя. Давайте посмотримся в зеркало. Кто из нас красивее? Конечно, вы. Возможно, я и в самом деле не дурнушка, - хотя о себе я сужу гораздо скромнее, - но вы – настоящая красавица. И разве кто-нибудь осмелится дать вам хотя бы тридцать лет?

Лоретта лишь засмеялась, назвала Дэйлин глупой маленькой птичкой и поцеловала в лоб. Племянница права, в свои тридцать шесть она по-прежнему хороша собой: стройная блондинка с огромными зелеными глазами, улыбчивым ртом и задорно вздернутым маленьким носиком.

…Готовя Дэйлин к дебюту в лондонском высшем обществе, тетушка строго наказала ей выбирать жениха не по размеру кошелька, а по сердечному влечению.

Невысокая худощавая брюнетка с большими серыми глазами и милой улыбкой, Дэйлин, вопреки приятной внешности, успехом у кавалеров не пользовалась. И это на первом в жизни балу! Тетушка, как могла, старалась её утешить. Она чувствовала вину за то, что не смогла сделать из Дэйлин принцессу. Более чем скромный доход не позволял им гардероб по последней моде. А отца Дэйлин, много лет страдающего неизлечимой хворью, мало заботили нужды дочери. К тому же, дела его единственного поместья в Дербишире шли в последнее время плачевно. Лоретта скрывала сей факт от Дэйлин. Зачем портить девочке сезон, открыв ей весьма непривлекательную правду - что большая часть успеха у мужчин напрямую зависит от размера приданного.

Видя, как Дэйлин огорчена первым выходом в свет, Лоретта уже успела пожалеть о романтических надеждах, посеянных ею в юном девичьем сердце.

Сама Лоретта происходила из древнего дворянского рода, где почитались рыцарские традиции предков. Влюбившись в барона Арнгейма, молодого человека из обедневшей семьи, она бежала с ним и тайно обвенчалась, навсегда вычеркнув себя из родовой летописи. Спустя год после брака её Ричард заболел лихорадкой и внезапно умер. Титул отошел его младшему брату – Уильяму, также недавно потерявшему жену. Грудным младенцем он привез Дэйлин вдове брата и оставил на воспитание. Именно крошечная малышка тогда вернула безутешную Лоретту к жизни.

Тетя чуть ли не с пеленок рассказывала девочке истории о рыцарях, прекрасных принцах и торжестве любви над злом. Нет ничего удивительного, что грезившая сказками Дэйлин, столкнувшись с действительностью в виде совершенно пустой книжки для записи танцев, так огорчилась. «Ничего, ты еще встретишь своего принца», - ласково утешала её Лоретта.

Зато после второго бала настал черед расстраиваться Лоретте. Сердобольная леди Вудсток отчего-то решила познакомить Дэйлин с грозой лондонского общества – этим страшным распутником, герцогом Ратлендом! Невероятно, но бесстыдник даже посмел пригласить наивную девушку на танец! Хуже всего, что после бала Дэйлин расцвела, словно майская роза. Как ни пыталась Лоретта объяснить глупышке, что этот человек попросту опасен, и от него следует держаться подальше, Дэйлин будто не слышала, витая где-то в облаках.



…Вот и сегодня серые глаза Дэйлин сверкали огнем предвкушения.

Для нее это не просто третий бал в сезоне, а еще одна возможность увидеться со своим принцем. Так про себя звала Дэйлин герцога Ратленда. Она выпросила у тети деньги на новое платье с глубоким лифом из бледно-розовой ткани, а волосы самостоятельно зачесала по эскизу из свежего журнала мод. Сегодня она намеревалась сиять подобно звезде, лишь бы принц вновь обратил на неё внимание.

Прогуливаясь по бальному залу под руку с тетушкой, Дэйлин вежливо приветствовала приглашенных. Душа трепетно ждала появления герцога. Дэйлин украдкой искала его глазами среди гостей и лихорадочно обмахивала лицо веером. Гнетущее волнение стучало в висках.

Где же он? Вдруг решил проигнорировать бал? Или, того хуже, не приведи боже, с ним что-нибудь случилось?

Тетушка рассказывала о его ужасной репутации в самых красочных тонах, но Дэйлин не поверила. Герцог Ратленд так красив и неприступен, немудрено, что невинных девушек пытаются отгородить от него, пугая всякими россказнями. Все ложь! Её принц – джентльмен, он не посмеет вести себя неподобающе с женщинами, тем более с ней!

Дэйлин была уверена: сама судьба подарила им встречу. Она влюбилась с первого взгляда. Эдгар! Какое необыкновенное, аристократичное, изысканное имя!

А его внешность… Глаза светлые, оттенок их напоминает небо на закате: голубовато-фиолетовый, подчас сиреневый. Похожий на камень аквамарин. Высокий, плечистый, он походил на рыцаря Артура, - так и представляешь его себе в латах, с копьем в руках, на коне, покоряющим какое-нибудь королевское ристалище, бьющимся за сердце прекрасной дамы.

А какой завораживающий у него голос! Невероятно приятный, низкий, он словно обволакивает и лишает сил, от него просто подкашиваются колени! О, этот мужчина навечно, навечно завладел её сердцем!

То, что герцог открыто проявил к ней интерес, когда другие чуть ли не демонстративно игнорировали, убедил Дэйлин, что её чувства взаимны. Танец с ним на прошлом балу был просто волшебным! Он шепнул ей на ухо, что еще не встречал столь чистой красоты! Подумать только: Эдгар назвал её красавицей!

О, его лучистый, проникающий в самые глубины души взгляд преследовал Дэйлин даже во сне! Она мечтала влюбиться, но не думала, что это случится так внезапно. Любовь оказалась настолько волнующим чувством, лишающим покоя и сна!

Дэйлин до боли в сердце жаждала продолжения.

Главное, что её принц тоже влюблен! Она почувствовала это в его глазах, голосе, жестах. К тому же, какой у него мог быть к ней интерес, если не любовь? Ведь человеку без гроша в кармане (и это окружало его еще большим романтическим ореолом в её глазах) следует искать состоятельную невесту, а приданое, которое он мог получить, женившись на Дэйлин, было более чем скромным.

Нет, она знала точно, что для Эдгара благосостояние не имеет значения! Он любит ее бескорыстной, возвышенной любовью. Они будут много трудиться и вместе придут к процветанию. Сейчас важно поскорее соединить сердца. Своего первенца они обязательно назовут Артуром. Если, конечно, первым родится мальчик. Такой же красивый, как Эдгар…

- Дэйлин, ты не поздоровалась с леди Маршал и ее дочерьми. Что с тобой? – услышала она обеспокоенный шепот тети.

- Простите, я просто замечталась.

- О, Боже правый. Опять ты думаешь о герцоге Ратленде?

- Да. О своем принце, тетушка. - Дэйлин приложила ладонь к пылающей щеке. - Вы не знаете, его светлость приглашен?

- Надеюсь, что нет. Дэйлин, - тетушка крепче сжала её локоть, - прошу тебя в последний раз: держись подальше от этого человека! Ты не знаешь, на какие низости способна его коварная душа!

- Тетушка, не вы ли меня учили, что благовоспитанной леди не следует доверять слухам? Герцог Ратленд показался мне истинным джентльменом. Я уверена, в его намерениях нет ничего предосудительного, особенно в отношении меня. К тому же, вам следует больше мне доверять. Разве я позволю себе нечто, выходящее за рамки приличия?

- Очень надеюсь на твое благоразумие, Дэйлин.



» Глава 3

- Добрый вечер дамы, - раздался рядом бархатный баритон.

Сердце Дэйлин, кажется, перестало биться на целую минуту. Тело наполнилось приятной истомой. Она слегка повернула голову и, учтиво улыбнувшись, поклонилась.

- Добрый вечер, ваша светлость, - почти в один голос произнесли она и тетя. Впрочем, тон тетушки звучал враждебно, что не понравилось Дэйлин, и она попыталась сгладить возникшую неловкую паузу:

- Мы с тетушкой очень рады видеть вас.

- Да, конечно. Но, дорогая Дэйлин, нам не стоит задерживать его светлость. – Голос тети был полон льда. - Его, вероятно, ждут более неотложные дела, нежели беседа с нами.

- Ну что вы, леди Арнгейм, сегодня я полностью в распоряжении вас и вашей очаровательной племянницы. - Он одарил Дэйлин ослепительной улыбкой, а, когда поцеловал её руку, она вовсе растаяла.

Как же герцог красив! Аквамариновый блеск манящих глаз заставил Дэйлин в полной мере ощутить значение фразы из тех романов, что читали они с тетушкой, - «тонуть в чужом взгляде». Не зря она выбрала его своим принцем. Пусть на нем та же одежда, что и на прошлом балу, это ни в коей мере не унижало достоинство Эдгара! Бархатный сюртук темно-бордового цвета, белоснежная, хотя и слегка потертая сорочка и облегающие бриджи не только подчеркивали его мужественность и стройность фигуры, но и отлично подходили к черным волосам.



Дэйлин и представить себе не могла, что за мысли бродили в это же время в голове герцога. Пока он мило улыбался, глаза его то и дело спускались к лифу платья.

Интересно, какой на вид окажется эта прелестная девичья грудь? Судя по всему, добыча обещает быть знатной. Ради успеха дела приходится держать себя в руках, но, черт возьми, как же соблазнительна эта белоснежная шейка! Так бы и покрыл её поцелуями! И груди. Взгляд опять метнулся к лифу. Аккуратные полушария, прикрытые тонкой полоской розовой ткани, вызывали прилив слюны. Эдгар сглотнул и вновь принялся изображать из себя учтивого кавалера. Легкая беседа ни о чем, по крайней мере, усыпит бдительность сурового цербера в виде леди Арнгейм-старшей.

Даже пустяковый разговор и незатейливые шутки не могли охладить пыл разгорающейся страсти. Он не слышал, о чем говорит Дэйлин Арнгейм, потому что её аппетитные губы сердечком завораживали еще более, чем груди. Хм, странно. Лица потенциальных любовниц его интересовали в последнюю очередь.

Любопытство взяло верх, да к тому же следовало как-то отвлечься, а то еще минута - и он напугает невинную леди выпуклостью на бриджах. Эдгар сфокусировал взгляд на прелестном личике. Дочь барона оказалась куда моложе, чем ему показалось в день первого знакомства. А какая у нее интересная форма глаз! Похожа чем-то на лисью. Лисьи глазки, над которыми летают миниатюрные чайки. Эдгара позабавило придуманное сравнение. Да, леди Дэйлин весьма привлекательная особа. Милое лицо, очень недурная фигура. Талия просто осиная. Эдгар питал особую слабость к худеньким девушкам, но в последнее время ему попадались дамы в теле… Хоть теперь удастся побаловать себя.

Время пролетело довольно быстро, и вот уже некоторые приглашенные засобирались по домам. Эдгар протанцевал с леди Дэйлин положенное строгими правилами бального этикета число танцев, не отходил от нее ни на минуту, мастерски развлекая, но и не забывая о суровой тетушке Арнгейм. Учтивость, шарм и безупречные манеры – пришлось использовать весь свой арсенал, чтобы очаровать малышку, не вызвав при этом подозрений. Ничего, он соблазнял девиц под носом у самых суровых папаш. Что ему какая-то вдовушка? Леди Арнгейм-старшая, кстати, очень хороша собой и вполне бы сгодилась на роль любовницы, если бы не одно «но». Эдгар принципиально не связывался с француженками. А Лоретта Арнгейм, насколько он знал, француженка по матери. К тому же, сейчас на повестке дня её племянница.

- Леди Дэйлин, вы подарили мне просто чудеснейший вечер, давно я так не танцевал, - обворожительно улыбнулся Эдгар, хотя у самого безжалостно ныло легкое. Он переусердствовал с физической активностью. Выбора не было; не танцуй он так часто, то затащил бы эту невинную нимфу в дальний уголок особняка сэра Ричарда и показал бы всю мощь Аполлона.

- Благодарю вас, милорд. Вечер был чудесный.

- Дэйлин, я полагаю, что нам пора. Гости начали расходиться.

- Но, тетя, ведь еще так рано… И ушло пока всего несколько семейств.

- Ваша племянница права, леди Арнгейм. Останьтесь, прошу вас, еще ненадолго. Кстати, вы позволите вас пригласить? Я буду счастлив протанцевать с вами этот экосез. - Эдгар протянул ей руку, про себя проклиная.



Еще пара фигур, и он свалится замертво прямо на руки этой чопорной ведьме! Воздуха в легких катастрофически не хватало. Леди Арнгейм сверлила его презрительным взглядом, будто нарочно танцуя все быстрее.

- Ваша светлость, Дэйлин еще слишком молода и наивна, но я нет. Оставьте её в покое и поищите себе другой объект для вожделения.

- Леди Арнгейм, - он с трудом дышал, - мне очень жаль, что вы совершенно неправильно истолковываете мой интерес к вашей племяннице. Я абсолютно искренне уважаю её и, смею вас заверить, намерения мои чисты и благородны. Если же вы против моего знакомства с нею, то, как мне ни будет горько и обидно, я смирюсь с вашим решением и больше не посмею вас беспокоить.

- Да. Я против. И решительно говорю вам: мы не заинтересованы в дальнейшем знакомстве с вами!

Наплевав на вежливость и манеры, Эдгар бросил партнершу посреди танца и чуть ли не бегом кинулся прочь из зала. С чувством невероятного облегчения он окунулся в спасительную прохладу ночного сада. Некогда задумываться, как глупо он выглядел, нужно поскорее надышаться!

Эдгар спустился по лестнице вниз и остановился, судорожно схватившись обеими руками за перила и пытаясь восстановить дыхание. Когда стало легче, пришла жгучая боль, сдавливающая грудь.

- Милорд, с вами все хорошо?

Черт, а она что здесь забыла?! Набрав через рот побольше воздуха, Эдгар нацепил на лицо беззаботную улыбку и обернулся к леди Дэйлин.

Девушка стояла на верхней ступеньке лестницы. Её тонкий профиль в свете луны подействовал на Эдгара как афродизьяк. Возбуждение усилилось, когда глаза по привычке опустились на лиф. Её грудь в такт дыханию вздымалась и опускалась. Боль смешалась со сладким чувством похоти. Эдгар медленно, словно зверь на охоте, стал подниматься наверх.

- Вам плохо? Тетины слова вас обидели, я знаю… Но я твердо сказала ей, что не порву знакомство с вами! Господи, как вы бледны! Я могу чем-нибудь вам помочь?

Надо же, какая заботливая. Конечно, она может помочь! И сейчас он покажет как.

Эдгар остановился на ступеньку ниже. Теперь их лица оказались на одном уровне.

- Какие у вас чувственные губы, мисс Дэйлин.

- Простите, что?

Он не стал отвечать. Опустил руки на хрупкие плечи, крепко сжал их и притянул девушку к себе. Леди опешила от такой бесцеремонности. Плевать! Он с силой прижал губы к слегка приоткрытому ротику. Ммм. Блаженство!

Давно он не получал такого удовольствия от банального лобзания. Девушка в первые мгновенья не делала попыток сопротивляться, но, когда все же попыталась отстраниться, он лишь усилил напор, яростно терзая её губы.

Все они поначалу строят из себя недотрог, зато потом даже самая чопорная девственница в его объятиях раскрывает свою истинную натуру. Натуру отъявленной шлю*и. И будь он проклят, если леди Дэйлин исключение!

- Бог мой! Ратленд, отпустите её немедленно! – суровый тон хозяина вечера сэра Ричарда Олдшира испортил всё торжество похоти.

Черт. Следовало бы догадаться, что Дэйлин не единственная, кто бросится выяснять причины его бегства.

- Дэйлин! Что здесь происходит? Как ты могла?

И цербер здесь. Сетует, что упустила из виду подопечную.

Леди Дэйлин оцепенела в его объятиях. С неохотой прервав поцелуй, Эдгар кинул злобный взгляд на террасу. Да, не повезло. Народу, успевшему застать столь интимный момент между ним и дочерью барона, оказалось куда больше, чем два человека.

Сэр Ричард Олдшир с супругой Викторией, бледная как полотно леди Арнгейм-старшая, прячущая за веером ехидную усмешку старая карга леди Вудсток, парочка пэров с женами и несколько девиц, среди которых Эдгар увидел откровенно смеющуюся Кэтрин Саутворк. Толпа на террасе тем временем продолжала расти. Спрашивали, что произошло, слышались хихиканье и перешептывание.

Щекотливая ситуация, в которой он оказался, вызвала у герцога лишь приступ смеха. Нет, вообще-то он не сторонник публичного афиширования своих похождений, и старается все делать скрытно. Но сейчас так глупо получилось! Он испортил репутацию леди еще до того, как затащил в постель! А ведь Дэйлин Арнгейм обещала быть сладкой победой… И оказалась так бездарно упущена! Смешно и досадно.



Потрясенная до глубины души, Дэйлин пребывала в какой-то прострации, словно нырнула с головой в ледяное озеро. Люди вокруг шушукались, пересмеивались, но слышались и возмущенные возгласы. «Как ни стыдно!» «На таком почтенном приеме…» «Да, молодежь нынче совсем распоясалась. Но чтоб совсем открыто, не таясь…»

Спустя минуту Дэйлин поняла, что всеобщее порицание адресовано ей!

Господи, они же всё не так поняли!.. Когда тетя сообщила ей, что за разговор произошел между нею и Эдгаром, Дэйлин поняла, почему он выбежал из залы с таким искаженным лицом. Конечно, тетя причинила ему страшную боль, когда запретила даже приближаться к ней, Дэйлин!

Потому она и последовала за ним, пока остальные были заняты танцем. Чтоб сказать ему, что, даже если тетушка абсолютно против их встреч, она пойдет ей наперекор и продолжит знакомство с ним!

Когда она увидела его, такого бледного, с вымученной улыбкой на губах, когда увидела боль в его прекрасных глазах, - о боже, да у нее сердце перевернулось!.. И, если раньше у нее еще оставались сомнения в его любви, то теперь они окончательно исчезли!

А потом… Потом он поцеловал её!

Но поцеловал не как влюбленный. Дэйлин даже не знала, как это назвать. Её принц в одно мгновенье превратился в незнакомца, властно подавлявшего волю. Он целовал как эгоист, не заботясь о её чувствах. Хуже всего, что их заметили, застали на месте преступления и теперь клеймят её, словно преступницу… но в чем она виновата?

Дэйлин посмотрела на стоящего рядом Эдгара. Она отчаянно искала защиты, которую мог дать только он, а вместо этого герцог беззаботно хохотал.

До нее доносились отголоски фраз:

- Женится…

- Не женится…

- А, может, они давно любовники…

- Ну, вот и леди Арнгейм попалась на крючок…

- Бесстыдница…

- Кто впустил её в приличное общество…

Голова пошла кругом, замутило. Дэйлин пошатнулась и ухватилась за рукав герцога, боясь упасть. Тот, наконец, перестал смеяться, но смерил её таким уничижительным взглядом, что ей стало только хуже.

- Герцог Ратленд, - сэр Ричард был к ним ближе всех, - когда же вы, наконец, остановитесь? Вы понимаете, что погубили репутацию бедной девочки?

- Смею заверить, у меня были совершенно иные цели.

- Вся Англия знает ваши цели! Но извольте добиваться их вне стен моего дома!

Невыносимый стыд сжимал горло. Дэйлин не отваживалась взглянуть на тетушку. Она подвела её, обещала быть осторожной, благоразумной… а сама… Опозорила и себя, и её!

Хозяйка вечера - леди Виктория потребовала, чтоб невольные зрители возвращались в бальную залу, но люди уходили неохотно, все еще бурно обсуждая леди Арнгейм и её грехопадение.

Вскоре на террасе остались лишь сэр Ричард, тетушка, герцог и она.

- Вы понимаете, молодые люди, что теперь вам придется пожениться, иначе скандал не утихнет? – мрачно вопросил хозяин дома.

- Моя Дэйлин лучше уйдет в монастырь, чем станет женой этого негодяя! – сверкая глазами, воскликнула тетя Лоретта.

- Что? – Эдгар вновь разразился хохотом. - Жениться? Скорее мир перевернется, чем герцог Ратленд свяжет себя брачными узами. Боюсь, леди Арнгейм, вам придется выбрать монастырь.

Дэйлин не поняла, обращено это было к ней или к тетушке. Но это было и неважно. Герцог Ратленд на её глазах из прекрасного принца превращался в циничного лжеца. Теперь она понимала, насколько была права тетя Лоретта, советуя держаться от него подальше! И почему она не послушалась! Его аристократические изящные манеры, благородство всего облика, то, как он вел себя с нею все это время, – все это лишь маска, вскружившая голову ей, доверчивой и наивной девочке, верящей в любовь с первого взгляда.

- Простите, господа и дамы, мне уже пора. Всего вам наилучшего. Да, кстати, леди Арнгейм: если кто-то из ваших родственников захочет повидаться со мною в ближайшее время, то без труда найдет меня в моем особняке.

И он ушел, будто ничего не случилось. Оставил Дэйлин один на один с её позором, в котором его вины гораздо больше, чем воды в Темзе!

Дэйлин не могла пережить крушение своих идеалов. Её вера в рыцарское благородство трещала по швам. Сердце ныло нестерпимой болью, разбитое вдребезги о гранитные плиты, на которых она стояла.

Неужели все так быстро закончилось?! Она отказывалась признавать, что её репутация загублена, а любовь оказалась ненастоящей. До последнего надеялась, что герцог одумается, вернется… и предложит ей руку и сердце. Но он не вернулся.



- Вам следовало лучше следить за племянницей, леди Арнгейм, - заключил сэр Ричард, обращаясь к Лоретте скорее сочувственно, чем осуждающе. – Мне очень жаль. Насколько я помню, у вас нет ближайших родственников мужского пола, способных расквитаться с обидчиком?

- Увы, сэр Ричард, нет. У моей племянницы есть только отец, но он очень болен… Дэйлин, нам лучше вернуться домой.

У Лоретты сердце кровью обливалось при виде полуобморочного состояния бедной девочки. «О, будь я мужчиной, с удовольствием бы пронзила шпагой сердце этого негодяя!»

- Вы можете обойти дом. Думаю, в бальной зале уже знают об отказе герцога. Вам не стоит сейчас показываться на глаза этой толпе. Я распоряжусь, чтоб ваши плащи и шляпки принесли к экипажу.

- Благодарю вас, сэр Ричард, вы очень добры. Простите, что испортили вам бал.



- Что теперь будет?

До самого дома Дэйлин не проронила ни слова. Лишь в гостиной, после длительных уговоров Лоретты, не на шутку переживающей за рассудок несчастной девочки, она, наконец, заговорила.

Мертвецки бледная, Дэйлин представляла из себя жалкое зрелище. Лоретта крепко обняла её:

- Ничего страшного, моя родная. Тебе просто придется пожить какое-то время у отца, а потом ты вернешься и сможешь начать все сначала.

- А если я не хочу возвращаться?

- Что ты такое говоришь? Как же я здесь без тебя?

- Думаете, в Лондоне забудут о моем позоре? Да и я больше не смогу смотреть людям в глаза… а самое ужасное… - она дала волю слезам, - самое ужасное – это этот… этот… негодяй. Я больше не хочу его видеть! Никогда! Как он мог так со мной поступить? За что?

- Такой он человек Дэйлин. Гнилая душа. Весь в свою развратную мать. Яблоко от яблони, как говорится…

- Причем здесь его мать?

- Я много раз слышала, что герцогиня Ратленд вела непозволительный образ жизни. Бросила мужа, меняла любовников как перчатки. Умерла, отверженная всеми. Она… злоупотребляла крепкими напитками, так говорят. Так что сын пошел по проторенной дорожке. Ничего, господь все видит, милая. Ему придется ответить за свои грехи.

- Тетушка, я все равно не вернусь в Лондон! Никогда! Как бы горько мне ни было, я не вернусь.



» Глава 4

8 месяцев спустя



- Вам письмо, милорд.

- Черт бы его побрал, Вустер! В такой час…

Эдгар повернулся на бок и взглянул на камин. Он забыл, что каминных часов там не было уже больше месяца: они были заложены, как, впрочем, и почти все, что когда-то украшало фамильный особняк Ратлендов.

- Какой идиот посылает письма в такую рань?

Дворецкий тихо кашлянул.

- Не идиот, милорд. Письмо от леди Гордон. И сейчас отнюдь не рань, уже десятый час.

Эдгар чертыхнулся еще раз. Кто еще это мог быть, как не «любимая» двоюродная бабка! Но, раз она посылает письмо, видимо, дело срочное.

- Давай его сюда.

Вустер протянул простой деревянный – серебряный давно уже был продан - поднос, на котором лежало письмо.

Герцог вскрыл послание. Оно было написано на бумаге лучшего сорта и благоухало любимыми духами бабки Эдгара. Лаконизм был предельный:

«Жду вас у себя в полдень».



- Очень рад, - пробормотал герцог. – Что этой старой картежнице от меня понадобилось?

Однако пренебрегать приглашением «старой картежницы» было недальновидно. Восьмидесятилетняя леди была единственной родственницей Эдгара, сестрой его дедушки по отцу, и – единственной надеждой герцога Ратленда на наследство, так как обладала несметным состоянием.

Герцог встал.

- Подай мне рубашку, - велел он Вустеру. – Только без дыр.

- Боюсь, милорд, что таковой в вашем гардеробе не отыщется, - с горечью ответил старик.

- Ну ладно. Какую-нибудь менее дырявую. Ты вычистил мой сюртук? Отлично. Он еще в приличном состоянии…

Одеваясь, Эдгар думал о том, что же хочет от него бабка. Наверняка снова начнет свои нотации по поводу его образа жизни. Как будто сама святая. Герцог хмыкнул. Леди Камилла Фэнли, графиня Гордон вдовела вот уже сорок лет, и никто не мог обвинить ее в непозволительном поведении; но ходили слухи, что любовников у нее было куда больше, чем лошадей, выступающих ежегодно на Эскотских скачках.

Ее главной страстью были карты. Старая леди обожала вист. Ей везло необычайно, - поговаривали, что, благодаря удаче в игре, она по крайней мере удвоила свое и без того огромное состояние. Кое-кто считал, что она блефует, - но никто и никогда не ловил ее за руку. Шептались, что когда-то секрет карточного выигрыша леди Гордон узнала от таинственного человека, ненадолго посетившего в прошлом веке Лондон и известного при английском дворе под именем принца Ракоши.

Но, что бы ни судачили о графине Гордон, все признавали одно: она - истинная леди от головы до ног.

Эдгар виделся с двоюродной бабкой-теткой крайне редко; но всякий раз, что они встречались, она заводила одну и ту же песню: о фамильной чести, о его безобразном поведении, мотовстве и распутстве.

- А, может, Вустер, послать ее к дьяволу и не ходить? – спросил герцог, стараясь спрятать в рукав сюртука рваный манжет рубашки. – У меня от ее проповедей несварение желудка. И к чертям собачьим это наследство.

- Безусловно, милорд, желудок – важный орган, и он заслуживает того, чтобы о нем заботились самым лучшим образом, - отвечал почтенный Вустер, подавая ему шляпу. – Но, поскольку ваш покорный слуга не получал жалованья уже целых семь месяцев и двадцать один день, я настоятельно советую вам не пренебрегать приглашением достопочтенной леди Гордон.

- Всего-то семь месяцев двадцать один день? – удивленно посмотрел на него Эдгар. – Право, Вустер, я не ожидал, что ты так меркантилен!

И, похлопав обиженно выпятившего нижнюю губу старика по плечу, - Вустер плохо понимал шутки, - герцог Ратленд отправился к любимой бабушке.



- Вы перешли все границы, сэр, - такими словами она встретила Эдгара. Она восседала в глубоком кресле, чью спинку украшал графский герб Гордонов, перед изящным секретером, и тасовала колоду карт. Они веером перелетали из одной ее руки в другую. Эдгар невольно уставился на холеные длинные белые пальцы старухи, так ловко управлявшиеся с картами.

- Границы, миледи? – наконец, переспросил он, отрывая взгляд от рук бабки и переводя его на ее лицо. Несмотря на столь почтенный возраст, графиня прекрасно сохранилась. У нее было породистое лицо, почти лишенное морщин, с несколько длинным носом, большими темными глазами под тяжелыми веками и твердо очерченным неулыбчивым ртом. Она держалась всегда необыкновенно прямо; голова ее, посаженная на длинной, совершенно не дряблой, шее, всегда была гордо откинута назад. Властность и чувство собственного достоинства сквозили в каждом движении и взоре.

- Вы стали плохо слышать, сэр? Да, границы. Ваше распутство стало притчей во языцех. Ваша развращенность не щадит ни замужних леди, ни невинных девиц из благородных семейств.

- Я, миледи…

- Не смей перебивать меня, дерзкий мальчишка! Ты втоптал в грязь имя герцогов Ратлендов. Я много раз предупреждала тебя, но ты пренебрег моими словами. Мое терпение кончилось. Я лишаю тебя наследства.

Она что, думала, что он упадет к ее ногам и начнет каяться и посыпать голову пеплом? Эдгар пожал плечами:

- Миледи, если это все, то разрешите мне откланяться.

- Никуда ты не пойдешь, пока я не отпущу тебя. Сядь.

- Но…

- Садись. Посмотри на себя: на кого ты похож? На лице следы порочной греховной жизни. На теле – рваная рубашка. («Откуда она узнала?») И это - герцог Ратленд? Нет, это блудливый, похотливый негодяй, которому место лишь в тюрьме. Сейчас я кое-что покажу тебе.

Она отложила колоду, выдвинула один из ящичков секретера и извлекла оттуда небольшую резную шкатулку.

- Ты знаешь, что там?

- Нет, миледи.

- И не догадываешься?

- Увы. Я не так умен, как некоторые члены нашего рода.

- Это заметно.

Леди Гордон открыла шкатулку и вытащила оттуда кипу бумаг, перевязанных алой лентой. Эдгар вдруг догадался и ахнул.

- Неужели это мои расписки, миледи?

- Все до единой.

- То-то мои кредиторы перестали донимать меня! Я не мог понять, в чем дело… Вы были так добры, что выкупили их? Я вам крайне благодарен. Вы просто ангел доброты!

- Подожди благодарить. Не позже чем через двадцать четыре часа эти долговые расписки я передам своему адвокату, и он предъявит их тебе для оплаты, - ответствовал «ангел доброты». - Если ты не сможешь этого сделать – хотя какое уж тут «если»! – то завтра же вечером тебя препроводят в Маршалси. Достойное место проживания для герцога Ратленда, ты не находишь?

Как ни был крепок духом Эдгар, но он содрогнулся, представив себе ужасы сей небезызвестной лондонской обители.

- Миледи, вы, конечно, изволите шутить…

- Я весьма далека от этого, двоюродный внучек. – Шкатулка с треском захлопнулась и вновь исчезла в секретере. – Мои слова не расходятся с делом, ты должен это знать лучше, чем кто-либо еще.

- Что ж, миледи, - вздохнул Эдгар, - раз вы считаете, что единственный близкий ваш родственник, любящий вас и уважающий вас безмерно двоюродный внук, достоин тюрьмы, и без права на помилование, то так тому и быть. – Он высокомерно вскинул голову: - Жду у себя завтра вашего адвоката. И не беспокойтесь: я не сбегу из Лондона. Ратленды никогда не бежали перед опасностью.

- Я вижу, гордость у тебя еще осталась, - хмыкнула леди Гордон. – Это хорошо. – Она вновь взяла карты в руки и снова начала тасовать их. – Я предлагаю тебе выбор. Или ты отправляешься в тюрьму, или женишься.

- Разве это выбор? По-моему, это одно и то же.

Она поморщилась:

- Хватит нести банальную чушь. Итак, мое предложение, сэр: если в течение двух месяцев вы представляете мне свою невесту, и еще не более чем через месяц женитесь, то в день вашей свадьбы ваши расписки будут сожжены в этом самом камине. Также в тот же день вы получите сто тысяч фунтов. Ваше слово?

- Мне нужно подумать, - сказал Эдгар, хотя думать было не о чем. Он уже принял решение.

- Вы не девица, чтоб ломаться. Принимаете вы мое предложение, или отказываетесь?

- Да. Принимаю.



» Глава 5



«Старая карга все же приперла меня к стенке… Ну, ничего, я как-нибудь вывернусь,- подумал герцог. – Пожалуй, единственное решение – выкрасть расписки из секретера графини. Соблазнить кого-нибудь из ее прислуги – и… Но у бабки в услужении – одни старушенции вроде нее. А самая доверенная горничная настолько уродлива, что…» – Эдгар представил, как будет соблазнять это страшилище, и внутренне содрогнулся. – «Что ж, придется самому влезть в дом. Сегодня же ночью… Через окно…»

- Отлично. Теперь о том, на ком вы женитесь.

Эдгар поперхнулся своими мыслями.

- О господи, мне что, жениться по вашей указке, миледи? – простонал он, откашлявшись.

- А вы как думали, сэр? Да, по моей. Я уже подобрала вам несколько достойных кандидатур. Остается выбрать лучшую.

- И кто же эти… счастливицы?

- Все эти счастливицы, как вы неудачно, сэр, выразились, были вами в разное время обесчещены. Ваш брак с одною из них будет для вас и достойной расплатой, и вернет доброе имя хоть одной из ваших жертв. Итак, их имена. Флора Кристи («О, нет, эта пустоголовая дурочка, обожающая страшные истории! Помнится, она тряслась, как осиновый лист, когда я их рассказывал, но все равно просила еще и еще. Зато, когда я затащил ее в постель, она была совершенно спокойна!»), Диана Гамильтон («А эта чересчур серьезна и напыщенна. Ходячая добродетель. Хотя её соблазнение было весьма занятным!»), Энн Баскервиль («Помешана на собаках. Даже в кровати говорила только о своих мастифах!») и Дэйлин Арнгейм («Хм. Почему она? Ведь ее мне не удалось лишить девственности. Хотя она, кажется, была совсем не против!»)

- Всего четверо? – удивился Эдгар. - Помилуйте, миледи, ваш список отнюдь не полон. Вы мало цените мой талант соблазнителя.

- Придержите ваше остроумие при себе, сэр. Девушек четверо. Вы женитесь на одной из них, и тем загладите той, которой предложите руку и сердце, причиненное ей зло.

- Едва ли хоть одна из них захочет пойти со мной под венец.

- Захочет. Примените ваш столь блистательные талант. Убедите в том, что страстно полюбили. Что раскаялись.

- Ну, хорошо. Я подумаю над вашим списком… - начал Эдгар, поднимаясь.

- Сядьте. Никаких «подумаю». Вы выберете невесту немедленно.

- Но, миледи, такой выбор требует серьезных размышлений…

- Сэр, закройте рот. Из него, с тех пор, как вы вошли в мой дом, не вылетело ни одного умного слова. – Старая графиня вновь перетасовала колоду, потом перекинула из одной руки в другую веер карт. Затем отложила колоду. В ее пальцах остались четыре карты. Она повернула их лицевой стороной к Эдгару, и он увидел дам всех четырех мастей.

«Как ей удалось отделить именно дам? Ведь я видел, как она тасовала колоду!»

- Итак, сэр. Флора Блэквуд – дама червей. Диана Гамильтон – бубей. Энн Баскервиль будет дамой пик, а Дэйлин Арнгейм – дамой треф. Сейчас я перемешаю их, а вы вытащите одну. Какую вытащите – та и будет вашей женой.

- Решать всю судьбу вашего родственника с помощью карт? Миледи, это, по меньшей мере, унизительно!

- А скольких вы, сэр, унизили за вашу распутную жизнь? Унизили, растоптали честь, достоинство?

Эдгар поморщился:

- Они сами бросались в мои объятия. Я их не заставлял.

- Да? Вы не клялись им в любви? Не обещали жениться?

Эдгар пожал плечами:

- Они прекрасно знали, что все это ложь.

- Слову Ратлендов всегда можно было верить. До тех пор, пока герцогом не стали вы. Лжец и обманщик.

- Миледи, я не потерплю…

- Хватит. Он не потерпит. У меня мало времени. Тяните – или отправляйтесь к дьяволу.

Эдгар вздохнул. Он подошел к старухе и протянул руку. С рубашек карт ему корчили рожи ни кто иные, как черти. «Надо же, какие карты у моей любимой бабки!»

Он снова вздохнул и вытянул крайнюю левую. Повернул лицевой стороной к себе… На него смотрела, вызывающе вскинув подбородок, одетая в черные одежды красавица – дама треф.

«Дама треф – Дэйлин Арнгейм! Что ж, по крайней мере, если я захочу, первая брачная ночь с нею у меня будет самая настоящая», - с кривой усмешкой подумал он.

- Ну, кто там? – спросила графиня. Эдгар показал ей карту.

- Дэйлин Арнгейм. Дочь барона. Единственная из тех, кому вы испортили репутацию, не побывавшая в вашей постели, - сказала она.

«Надо же. Все-то она знает!»

- Онаа живет сейчас в Дербишире, в поместье своего отца. («И это ей известно!») Помните, сэр: у вас всего два месяца на то, чтоб обручиться с нею.

- Я помню, миледи. Простите, но у меня возник нескромный вопрос: на какие средства я поеду в этот чертов Дербишир? К тому же, как вы уже заметили, мой гардероб весьма скуден и давно потерял лоск.

Старая леди вытащила из ящика секретера плотно набитый кожаный кошелек.

- Здесь хватит и на пополнение вашего гардероба, и на поездку. – Она протянула кошелек внуку. – Ступайте. У вас два месяца, надеюсь, вы не потратите их зря.

Эдгар уже откланялся и направился к двери, когда она окликнула его:

- Да, сэр, еще два слова. Если захотите соблазнить кого-нибудь из моей прислуги или поиграть в грабителя: моя шкатулка сразу после вашего ухода отправится с надежными людьми в банк. Где и пробудет до того момента, когда она мне вновь понадобится… А теперь прощайте, сэр. Жду вас с вашей невестой.

…Когда Эдгар ушел, старая леди улыбнулась, показав полный рот прекрасно сохранившихся белоснежных зубов, и взяла в руки три карты, лежавшие на секретере рубашками вверх. Она добавила к ним ту, что вытянул герцог. Затем перевернула их. Все четыре оказались трефовыми дамами.

- Неплохой блеф, миледи, - сказала она себе. И погрозила длинным сухим пальцем дамам в черном: - Я поставила на вас, мисс Дэйлин Арнгейм. Надеюсь, вы оправдаете мои ожидания!



Дербишир

Дэйлин наконец получила возможность разглядеть во всей красе белоснежное шелковое платье на манекене. И хоть модистка миссис Элбот выполнила работу в рекордные сроки, у Дэйлин возникла масса претензий к конечному результату.

- Как вам, миледи? Не правда ли, оно само совершенство?

- Мне кажется, миссис Элбот, вы слегка переборщили с отделкой.

Великолепное, на первый взгляд, платье сверху донизу было украшено различными кружевами, лентами и рюшками. Возможно, для маскарада оно бы стало идеальным вариантом, но Дэйлин заказывала платье совсем для иных целей.

- О, простите меня, мне так жаль… Я старалась, но, сами понимаете, миледи, за две недели сшить достойное подвенечное платье невозможно.

- Не расстраивайтесь так, миссис Элбот. - Дэйлин ей ободряюще улыбнулась. - Мне нравится фасон, и, я уверена, оно будет сидеть идеально. Все, что необходимо исправить, – это в три раза уменьшить количество декора. Мне нужно скромное платье, но с оттенком романтики.

- Я вас поняла, миледи, к завтрашнему дню все будет так, как вам угодно. К обеду вы можете приехать на примерку.

- Боюсь, у меня полно дел, миссис Элбот. Давайте я вам оплачу примерку на дому? После полудня вам будет удобно?

- Конечно, миледи.

Заплатив модистке несколько серебряных монет наперед, Дэйлин Арнгейм, в несколько подпорченном настроении, отправилась в отцовское поместье. Ей вовсе не хотелось грустить, просто она ожидала увидеть сказочное платье, а вместо этого вновь получила порцию разочарования. И почему с ней всегда так? Ладно - людям не верить, но уже и вещи разочаровывают.

Девушка забралась в нанятый экипаж и велела кучеру трогать. На пороге родного дома её встретил майор Ридли.

- Добрый день, моя дорогая, как съездили в Честерфилд? – он любезно помог Дэйлин спуститься и сам расплатился с кучером.

Конечно, Дэйлин огорчало, что жених взял на себя все расходы не только на свадьбу, но и занялся почти разоренным поместьем отца. Но что она могла поделать, если этот человек, помимо щедрости, обладал еще и добрым сердцем?

Майор Джеймс Ридли приехал в Дербишир несколько месяцев назад. Находясь в отставке, он продолжал носить одежду, напоминающую военную форму, и его часто путали с действующим офицером. Его появление поначалу вызвало всеобщий переполох, так как он по ошибке был принят за агента Его Величества. У местных дворян имелось множество грехов, и майор Ридли заставил их изрядно понервничать. На деле же оказалось, что он всего лишь обычный эсквайр, купивший земли в этой местности и собирающийся всерьез заняться сельским хозяйством.

Его знакомство с Дэйлин вообще произошло при весьма забавных обстоятельствах.

Только прибыв в Дербишир к отцу, она еще не отошла от душевных ран, полученных в Лондоне. Дэйлин ушла в себя, стараясь как можно реже бывать на людях. Ей казалось, что все её осуждают, смеются и смакуют подробности того, что произошло с нею в столице. Даже слуги вызывали в девушке подозрение.

В ту пору Дэйлин утешалась лишь тем, что иногда взбиралась на пустынную вершину утеса и рисовала открывающийся оттуда взору великолепный пейзаж. Как-то ранним утром, после очередной бессонной ночи, она рассеяно побрела на излюбленное место. Стоя у самого края обрыва с красками в руках, она покачнулась и едва не сорвалась, чудом удержавшись. Но из-за испуга выпустила палитру, и та полетела в туман, клубившийся у подножия утеса.

Услышав чей-то легкий вскрик, донесшийся снизу, Дэйлин не придала этому значения. Она начала спускаться за своей палитрой - и чуть не умерла от страха, когда на полпути встретила высокого, плотного мужчину в синем мундире военного образца, чьи черные волосы были сплошь покрыты разноцветными красками. Особенно эффектно, в тусклом свете туманного утра, смотрелись бакенбарды незнакомца – один стал ярко-оранжевым, другой – голубым.

- Полагаю, это ваше. - Мужчина протянул Дэйлин две половинки палитры. Поняв, что её краски случайно упали на голову офицеру, Дэйлин густо покраснела.

- Нет, не мои! - крикнула она, пускаясь наутек, словно напроказивший мальчишка. На утесе все еще оставались мольберт, холсты и кисти, но она и думать забыла о них.

Мужчина бросился следом.

- Постойте, мисс, погодите!

Лишь выбившись из сил, Дэйлин остановилась. Офицер догнал её и ласково улыбнулся. Только тогда Дэйлин заметила, что он весьма недурен собой. Не красавец, лет тридцати пяти, он выглядел типичным воякой, хотя мундир его при ближайшем рассмотрении оказался попросту расшитым под китель сюртуком. Дэйлин стало интересно, кто же этот незнакомец? Да и честь требовала признаться, что именно она виновница его разноцветной прически.

- Я вовсе не злюсь на вас, мисс. Вряд ли вы целенаправленно в меня целились.

- Вы правы, это вышло случайно. Мне очень жаль.

- Разрешите представиться. Майор Джеймс Ридли. К вашим услугам. - Он по-военному отвесил поклон.

- Майор?..

- О, старая привычка. Я в отставке. Сейчас верно будет представиться, как эсквайр Ридли.

- Очень приятно, сэр. Меня зовут леди Дэйлин Элизабет Арнгейм.

- Вы дочь барона Арнгейма?

- Вы знаете моего отца?

- Я прихожусь ему очень дальним родственником. Значит, стало быть, и вам, мисс… о, простите, леди Дэйлин. Извините за мои неуклюжие манеры, я не привык бывать в хорошем обществе и прост в общении. Надеюсь, это не испортит ваше мнение обо мне.

- Не более чем я своими красками – ваше.

Оба засмеялись. Впервые после того рокового вечера Дэйлин почувствовала себя легко и беззаботно.

Мистер Ридли, или, как его все в округе звали – майор Ридли, вел себя с ней и как джентльмен, и как близкий друг. Будучи соседом по имению, он каждый день начал наведываться в гости к барону Арнгейму, часами мог рассказывать ему и Дэйлин разные интересные военные истории из своего прошлого. В особо теплые дни майор приглашал их на пикники, но отец, в силу здоровья, не мог воспользоваться этими приглашениями, зато охотно разрешал дочери ездить на них вместе с одной из горничных.

Мало-помалу юмор и дружелюбие Джеймса растопили лед недоверия в душе Дэйлин. Ридли был полной противоположностью сказочному образу: он не притворялся героем, а просто совершал благородные поступки, не щеголял в модных нарядах, а одевался практично, в соответствии с собственными вкусами. Он не боялся никакого тяжелого труда – часто работал с крестьянами в поле, лично заботился о лошадях и чистил конюшню, без посторонней помощи починил в их старом доме крышу и периодически помогал с делами баронского поместья. Этот удивительный мужчина сочетал в себе ум, недюжинную силу и человеческую простоту. Ни игр, ни хитрости, ни интриг.

Джеймс предпочитал великосветским балам сельские праздники и даже пристрастил к ним Дэйлин. Они могли до утра танцевать рил или джигу, веселиться по поводу и без.

Вскоре Дэйлин с удивлением осознала, что, под влиянием знакомства с майором, почти не вспоминает тот позор, что ей пришлось пережить в Лондоне. Она словно окунулась в настоящую жизнь, где простое человеческое общение, физический труд и скромность приносят куда больше счастья, чем чопорность и высокомерие высшего общества. Что-то подобное пытались внушить ей тетушка Лоретта и романтическая литература, только немного напутав с персонажами.

Джеймс Ридли не был похож на героя книги, - но он был самым настоящим, реальным мужчиной! Поэтому, когда на одном из сельских праздников он без стеснений поцеловал её прямо посреди танца, сердце Дэйлин ожило и забилось с новой силой. Никто не смеялся и не осуждал их. А главное, ей было все равно: она знала, Джеймс Ридли не бросит свою даму ни в радости, ни в беде.

На следующее утро Джеймс Ридли попросил её руки. И ему было не важно, какие слухи ходят о Дэйлин, какова её репутация. Ему была важна она, её чувства и мысли! Именно этого хотелось Дэйлин - ощущать себя личностью рядом с мужчиной.

Вот такая вот не романтичная сказка, а реальная жизненная история с ней приключилась, и итогом этой истории должны были стать три слова: «долго и счастливо»…

- Я очень хотела забрать платье, но придется подождать. - Она привстала на цыпочки и поцеловала Джеймса в щеку, ощущая уже привычный запах лошадей. - А что ты здесь делаешь? Я думала, ты сегодня помогаешь в кузнице.

- Я уже подковал пару коней, успел привести себя в порядок и решил пригласить тебя на верховую прогулку.

- Это замечательно, пойду переоденусь. - Настроение у Дэйлин поднялось до небес. Она наконец-то была спокойна и счастлива. Надо не забыть написать тете Лоретте приглашение, - ведь они с Джеймсом не только определились с датой торжества по поводу официальной помолвки, но и с датой венчания.

_________________



» Глава 6

- Ну, что, Аржант, едем за нашей дамой треф?

Эдгар ласково погладил крупную морду своего любимца. «Серебряный» - так переводилось с французского имя коня редкой горностаевой масти.

Аржант был гордостью герцога Ратленда. Единственным, с чем, несмотря на полную нищету, Эдгар не мог расстаться. Он готов был сидеть на хлебе и воде, лишь бы его любимец был здоров, сыт и ухожен.

Когда-то Эдгар завоевывал на Аржанте призы в скачках, довольно часто проводившихся среди аристократов Лондона. Но, увы, после рокового выстрела в легкое о таких победах пришлось забыть…

Жеребец тихо фыркнул и положил морду на плечо герцога. Порой Эдгару казалось, что его любимец понимает гораздо больше, чем некоторые люди.

А ведь когда-то Эдгар едва не убил его. Это случилось после того, как он узнал, кто подарил ему Аржанта…

Эдгару исполнилось тогда восемнадцать. И вот, в день рождения, отец как-то хмуро сказал ему: «Сын, для тебя есть подарок». «Где он?» «В конюшне».

Молодой человек поспешил туда… и замер в восхищении, таким прекрасным был Аржант, конь-двухлеток, с его блестящей серой шерстью, длинными черными гривой и хвостом.

Эдгар был уверен, что подарок от отца. И прошло полгода, прежде чем он случайно узнал правду… Прекрасный жеребец был подарен ему матерью.

Он помнил, как шел тогда в конюшню с пистолетом в руке. Как крепко, до боли, сжимал рукоять. Как вошел в денник и приставил дрожащей рукой дуло к голове своего любимца… Но он не смог выстрелить. Два зеленых глаза, огромных и печальных, будто понимающих все, смотрели в его глаза. И Эдгар опустил пистолет.

Странная вещь – мужское самолюбие. Даже если джентльмен никогда не собирался жениться и был совершенно равнодушен к женщине, в него влюбленной, ему будет неприятно узнать, что она выходит замуж за другого. «О, женщины, вам имя вероломство!» - с упреком воскликнет он, воздев очи горе, и в течение нескольких дней будет без обычного аппетита завтракать надоевшей овсянкой и ужинать любимым бифштексом.



Теперь представьте себе настроение герцога Ратленда, когда он узнал, что дама треф, ради которой он приехал в Дербишир с твердым намерением жениться, благополучно забыла о его существовании и стоит на пороге помолвки с другим!

- Очередное доказательство подлости и низости женщин, - сказал он своему верному Вустеру, который, естественно, отправился с ним в Дербишир.

- Скорее доказательство женского благоразумия… – отвечал тихо старик, доставая в этот момент из гардероба новый костюм господина.

- Что ты там бормочешь?

- Что вы абсолютно правы, милорд.

- Давай одеваться. Боже, как же приятно наконец-то надеть не рваную рубашку! А завтрак готов?

- Готов, сэр. Вчера, сразу по приезде, я сходил в ближайшую деревню, нашел хорошую кухарку. Надеюсь, ее стряпня придется вам по вкусу.

- О, я готов съесть сейчас все, что угодно, так я голоден! – рассмеялся Эдгар. Но тут же нахмурился: - Однако, черт возьми, что же делать с этой маленькой дочерью барона? Ты уверен, что сведения верные?

- Уверен, милорд. Об этом в округе много говорят. Эсквайр Ридли – бывший майор, в отставке. Очень порядочный джентльмен.

- Эсквайр! – фыркнул Эдгар. – Ему ли тягаться с герцогом Ратлендом!

- Совершенно верно, сэр. Однако, судя по всему, леди и он любят друг друга. Помолвка, кстати, через три дня.

- Не будет никакой помолвки, - самодовольно сказал Эдгар, любуясь в зеркало повязанным затейливым узлом галстуком.

- Не будет, милорд?

- Конечно, нет. Вернее, будет, но не с этим хлыщом-майором. А со мной.

- Как же вы этого добьетесь, сэр?

- Есть несколько способов, Вустер. Хочешь знать, каких?

- Признаться, милорд, мне было бы очень интересно.

- Ну, слушай. Первый способ – поссорить влюбленных голубков.

- И каким же образом?

- Я не верю, что этот майор образец добродетели. Нужно порыться в его прошлом и выкопать какую-нибудь грязную историю.

- Это было бы весьма эффективно. Но, простите за мою откровенность, недостойно вас, милорд.

- Ты прав, Вустер. Поэтому я отметаю этот способ. Есть еще и второй. Явиться куда-нибудь, где майор и леди будут вместе, и спровоцировать его на ссору. Он вызовет меня на дуэль – как человек военный, вряд ли он трус, - и будет мною убит.

- Очень действенный способ, сэр, - согласился Вустер. – Но едва ли он откроет вам путь к сердцу дамы.

- Ты прав. Потому я отмел и его. И вот – третий способ. Самый простой и безотказный.

- Я весь внимание, милорд.

- Я напишу леди Арнгейм письмо. Причем немедленно. Принеси мне бумагу и чернила. Надеюсь, они здесь найдутся?

- Сию минуту, сэр.

Через пять минут письмо было написано. Эдгар промокнул бумагу и помахал листом в воздухе:

- Ну, Вустер, не желаешь ли ты узнать, что содержится в сем послании?

- Очень желаю, милорд.

- Так слушай.

«Миледи! Я прибыл в Дербишир, пылая искренним раскаянием в совершенном в отношении Вас недостойном дворянина поступке. Я готов загладить причиненное Вам оскорбление и предлагаю Вам свои руку и сердце. Уверен, что мой герцогский титул и ожидаемое в самом скоро времени огромное наследство подвигнут Вас ответить мне немедленно. Жду Вашего решения в течение сегодняшнего дня. Писано из Хедон-Холла двадцать пятого мая. Эдгар Филипп Блэкни, герцог Ратленд».



-Вот и все. Как ты думаешь, есть ли на свете женщина, которая, получив такое письмо, не порвет тут же с каким-то жалким майоришкой и не бросится в мои объятия?

- Я согласен, милорд, таких женщин на свете крайне мало.

- Но, тем не менее, они есть, хочешь ты сказать?

- Я в этом уверен, сэр.

- А я уверен, что таких в природе не существует. Ставлю сто золотых из бабушкиного кошелька, что девица, если не упадет в обморок от счастья, получив мое письмо, тут же напишет, что согласна. Все они одинаковы. Алчные и развратные существа.

- Скоро мы увидим, такова ли леди Арнгейм, сэр.

- Вот именно. Послание даме треф отнесешь ты, мой верный Гермес. Направь немедля свои стопы в дом барона Арнгейма. Я жду тебя с ответом.

- Слушаюсь, милорд.



В ожидании ответа леди Дэйлин, Эдгар отправился на небольшую прогулку. Поместье и замок Хеддон-Холл находились в одном из прелестнейших уголков Дербишира и были окружены живописными взгорьями, осененными купами деревьев. Протекавшая под сводами замка река Уай, с перекинутым через нее мостиком с ажурными перилами, извивалась серебристой лентой меж будто покрытых зеленым бархатом холмов.

С террасы замка открывались великолепные виды. Сад был полон ароматами цветов. Парк был запущен, да и сам Хеддон-Холл тоже, так как из прислуги здесь жили лишь старая экономка с мужем. Но былое великолепие ощущалось и снаружи, и внутри замка.

Эдгар, однако, не любил это место, впрочем, как и его отец. И у них были на то причины…

Заглянув на конюшню и проведав Аржанта, а затем прогулявшись по парку и вволю надышавшись чистым воздухом, герцог бодро возвращался по одной из дорожек к замку, насвистывая какой-то веселый мотив. Войдя на территорию Хеддон-Холла через крохотную ограду в крепостной стене, он оказался у пруда. Прогуливаясь вдоль берега, Эдгар вдруг он остановился как вкопанный. Побледнел и попятился, схватившись за грудь. Лицо его искривилось, как от сильной боли.

Нет, он увидел не змею. Просто он совсем забыл, что это находится здесь…

Скромный могильный холмик, заросший травой, и еще более скромная серая плита с выбитой надписью:

«Розамонда Шервуд Ратленд, 17.. – 18..»

Эдгар медленно отступил и пошел, не оглядываясь, назад. Он больше не свистел. Лицо его стало замкнутым и мрачным. Хорошее настроение было испорчено.



Но куда больше испортилось его настроение, когда он получил ответ, принесенный ему Вустером.

«Милостивый государь! Как посмели Вы написать мне это недостойное низкое письмо?? Я не желаю более ничего слышать о Вас. Прошу избавить меня навсегда от Ваших гнусных предложений и от Вашего еще более гнусного общества.

Дэйлин Арнгейм».



- Да у этой дурочки нет мозгов! – возмущался Эдгар, злобно комкая оба письма, – ибо Дэйлин отправила назад и его послание.

- Мозгов, может, и нет, но есть гордость и чувство самоуважения. Там мне кажется, милорд, - вставил Вустер.

- Брось. Она глупа как пробка, если отвечает так на предложение герцога. Впрочем, не показалось ли тебе, что она хитрит? Может, она просто хочет, чтобы я явился в ее дом сам и просил ее руки, стоя на коленях, как последний болван?

- Мне так не показалось, сэр. Она прочла ваше письмо, воскликнула: «Каков негодяй!» и тут же написала ответ. Ее лицо пылало искренним гневом.

- Что ж. Мы потерпели поражение, Вустер, признаю. Но это отнюдь не означает, что бой окончен.

- У меня есть предложение, милорд.

- Какое? Говори.

- Вы рассказывали, что ее сиятельство графиня Гордон предлагала вам четыре кандидатуры в невесты.

- Это верно.

- Так почему бы не оставить в покое леди Арнгейм и не отправиться к одной из тех трех дам? Мне кажется, ее сиятельству будет не так важно, на ком из них вы женитесь. Лишь бы вы женились.

- Может, ты и прав, мой верный Вустер. Но я хочу даму треф, - упрямо заявил Эдгар. Он в самом деле был не только уязвлен отказом Дэйлин, но и почувствовал азарт. – Плох тот охотник, который вместо могучего огромного оленя отправляется преследовать робкую беззащитную лань. Мне нужна эта женщина! И она будет моей, клянусь в этом!

- Но что же вы предпримете теперь, милорд? Правда, у вас есть в запасе те два способа, о которых вы мне говорили…

- Нет. Они не годятся, - твердо отвечал герцог. – Я прибегну к четвертому способу, который был у меня про запас. В конце концов, леди не оставила мне выбора. Терять мне нечего. Но действовать нужно быстро…

- Что же это за способ, милорд?

- Узнаешь. Совсем скоро узнаешь, старина! – И, похлопав старика по плечу, Эдгар вышел из комнаты.

_________________



» Глава 7

- Майор Ридли, как приятно наконец-то познакомиться с вами.

О, этот низкий чарующий голос… Он напомнил давно забытое прошлое.

Джеймс медленно повернулся. Конечно, он ошибся. Это была не та. Еще красивее. Еще ослепительнее. Алый цвет платья оттеняет безупречно белую кожу шеи и плеч, золотистые волосы сверкают ярче, чем скромные золотые серьги и маленький крестик. А эти зеленые глаза… Боже, это какое-то наваждение!

- Леди Арнгейм, - с трудом сглотнув, майор выдавил ее имя и приложился губами к затянутой в алую перчатку узкой руке.

- Я так рада за Дэйлин и вас. Рада от всего сердца.

- Тетя, - это вмешалась стоящая рядом с Джеймсом Дэйлин, - но помолвка и первое оглашение только завтра.

- Значит, я поздравляю вас первая. И в очередь становиться не надо, - рассмеялась Лоретта.

Джеймс взял Дэйлин под руку, и они двинулись по бальной зале, приветствуя знакомых. Но он не выпускал из виду алое платье. Как же она хороша! Как изысканны и грациозны все движения! Вокруг нее будто струится золотистое сияние…

- Вы все время оглядываетесь, Джеймс. Что с вами?

- Ничего. На бал должен прибыть один господин, у меня к нему небольшое дело.

- Ах, вот как.

Майор постарался взять себя в руки. Он всегда гордился своим хладнокровием; отчего же присутствие этой женщины так подействовало на него?

О, Джеймсу было хорошо известно, и не понаслышке, как такие красавицы, как эта, могут разбивать сердца. Не поэтому ли он выбрал Дэйлин? Не пышную розу, а скромный полевой цветок?

«Дэйлин прелестна. Воспитана, умна, скромна, деликатна. Я знаю, о ней тут ходят очень неприятные сплетни. Но я не хочу даже слышать о них. Она – настоящее сокровище, и я буду глуп, если выпущу его из рук. А мое неожиданное влечение к Лоретте Арнгейм… Это всего лишь голос плоти. Но голос разума должен быть сильней. Поэтому забудь об алом платье. Будто его здесь и нет вовсе! С завтрашнего дня Дэйлин - моя невеста. И я обязан вести себя достойно!»



- Дэйлин, милая, твой жених просто очарователен.

- Вы находите, тетя?

- А как мило он покраснел, когда целовал мне руку!

«Право, я не думала, что джентльмен его возраста, к тому же военный, так застенчив… Но как это ему идет!» - отметила Лоретта.

- Вы его, по-моему, просто ослепили.

«Ах, если б это была правда! Сегодня утром я обнаружила в зеркале маленькую морщинку в уголке глаза… Я старею, увы!»

- Дорогая, ну уж нет! Сегодня всех ослепляешь ты, и только ты!

«Для чего мне кого-то ослеплять? Джеймс и так меня любит… Нет, красота меня теперь только отпугивает. Гораздо важнее внутренние качества человека!»

- Тетушка, вы мне льстите.

- Да-да. Любовь красит даже дурнушек; ты же всегда была прелестна, а теперь просто расцвела. Ответь мне честно: ты очень его любишь, правда?

- Тетя, конечно, Джеймс ведь очень достойный человек…

- Ты уверена, что это любовь?

- Думаю, да. Он меня очень любит, я знаю… и я его тоже.

«Я думаю, что начинаю его любить. Я ему доверяю. Мне с ним очень просто. Я легко представляю нашу совместную жизнь. Мы будем жить спокойно и мирно, не зная ссор, не обижая и не унижая друг друга. Это ли не главное?»

- И никаких сомнений, не правда ли? Никаких… воспоминаний?

- Ах, тетя. Все забыто и похоронено. Сомнений нет. Я решила начать новую жизнь, и начинаю, не оглядываясь назад.

«Не буду говорить тете о письме этого мерзкого негодяя. Зачем портить ей, да и себе, настроение?»

- Но у тебя иногда глаза грустные.

- Это из-за папы. Вы же видите: он совсем плох.

- О, да. К несчастью… Знаешь, я так рада, что ты выходишь замуж именно теперь. И у тебя будет поддержка и опора в лице такого мужественного офицера, как майор Ридли.

«Да, он мужественен… и красив. Он чем-то напоминает моего Ричарда. Только майор выше ростом и шире в плечах. Улыбка у него чудесная… О, боже, да что это со мной? Надо срочно выкинуть эти мысли из головы. Идти танцевать – вот! Самое лучшее средство, чтоб забыть жениха собственной племянницы!»

- Дэйлин, а почему мы сплетничаем здесь, на балу, как две старушки? Немедленно прекращаем все разговоры! Иди отыскивай своего майора! Сегодня ты можешь танцевать с ним, сколько душе угодно, и никто слова не скажет, - ведь завтра у вас помолвка!

_________________



» Глава 8

Было около полуночи, когда Дэйлин вышла из спальни отца. Он был как никогда раздражителен, и ей пришлось долго сидеть у его постели, читая ему какую-то скучную старую книгу, пока он не заснул.

Дэйлин отправилась к себе, служанка помогла ей раздеться, но ложиться не хотелось.

Девушка открыла окно, вдохнула полной грудью воздух. Он был напоен ароматами ночного сада. Ночь была теплой и лунной. Захотелось выйти. Дэйлин накинула пеньюар и выскользнула из спальни.

Дверь в малую гостиную, через которую можно было выйти в сад, была полуотворена. Зажженные свечи освещали склонившуюся над столом фигуру. Это была тетя Лоретта. Она не спала, что-то рисовала. Дэйлин вошла в гостиную. Обычно тетя не прятала от нее свои рисунки, всегда охотно показывала. Но на этот раз она вздрогнула, увидев племянницу, и каким-то вороватым движением перевернула листок.

- Вам тоже не спится, тетя? Рисуете?

- Да.

- И что?

- Да так… ничего.

- Мне показалось, что портрет?

- Нет… то есть да. На сегодняшнем вечере была одна дама, лицо которой меня заинтересовало. Я попробовала набросать его, но вышло плохо. Попробую исправить и покажу тебе завтра, дорогая.

- Хорошо. «Дама? По-моему, портрет мужской…»

- Ты идешь в сад?

- Да. Хочу подышать свежим воздухом. Вы не хотите прогуляться вместе со мной?

- Нет, милая. Уже поздно. Спокойной ночи.

- Спокойной ночи и до завтра.

Они поцеловались, и тетя ушла. А Дэйлин вышла в сад. Она в задумчивости брела вдоль кустов жасмина и сирени, пока не вышла к деревянной скамье, стоявшей на углу двух сходившихся дорожек.

Девушка села. На скамье лежала забытая ею раскрытая книга, между страниц поблескивал узкий нож для разрезания листов.

Дэйлин рассеянно взяла ее в руки. Забытая книга… Если б можно было так же легко и просто забыть и то, что было между нею и герцогом Ратлендом… Она вдруг всхлипнула. И тут же прикусила губу. Нет, она не заплачет! Хватит лить слезы по прошлому!

Но как же он посмел прислать то письмо?? Дьявол – вот кто он! Предлагает руку и сердце… Не просит – предлагает! И этот грязный намек на наследство и титул. Он думал, что она тут же простит ему всё и бросится в его объятия?? Какой же он низкий и подлый.

Да одна мысль, что он здесь, в Дербишире, заставляет ее передергиваться от отвращения. Одна надежда – что, получив отказ, он уже убрался восвояси в свою преисподнюю…

- Леди Арнгейм? Какая неожиданная и приятная встреча!

Дэйлин вздрогнула и оглянулась. К ней приближалась темная фигура. Плащ и шляпа с широким полями скрывали облик незваного гостя, но голос девушка тотчас узнала. Это был герцог Ратленд!..

- Что… что вы здесь делаете? – воскликнула она, чувствуя, что не может подняться – так задрожали ноги.

- Что я здесь делаю, леди? Пришел, чтоб увидеть вас.

- Немедленно убирайтесь!

- О, не гоните меня. Я так давно не видел вас. И так мечтал о нашей встрече.

- Какая встреча? Я все написала вам в письме. Я не желаю ни видеть вас, ни слышать о вас! Никогда в жизни!

- А я не мыслю жизни без вас, леди.

- Да вы… вы просто сумасшедший!

- О, да. Я схожу с ума от любви к вам.

- Прекратите нести чушь!

- Послушайте, леди Дэйлин: я предлагаю вам вторично выйти за меня. Подумайте хорошенько. Вы станете герцогиней. Вы будете знатны, богаты. У вас будет все, что вы захотите.

- Вы не уйдете? Тогда уйду я.

- Я не пущу вас. – И он действительно схватил ее за руку, когда она попыталась встать. – Пока вы не скажете мне «да».

- Вы ненормальный! Отпустите! Я позову на помощь!

- Милели, мне очень жаль, что приходится прибегать к насилию, но вы вынуждаете меня пойти на это.

Дэйлин почувствовала небывалый прилив ярости. Она схватила нож для разрезания бумаги и, вырвав у герцога свою руку, все же вскочила со скамьи.

- Убирайтесь к дьяволу! – Она размахивала ножом, не давая ему приблизиться. Затем крикнула: - На помощь! Сюда! Помогите!

Он рассмеялся:

- Вы слишком далеко от дома. Вас никто не услышит. И неужели вы думаете справиться со мной этой булавкой?

Дэйлин поняла, что он прав во всем. Ее в самом деле не услышат из дома. И он такой высокий и сильный… Он сделал шаг в ее сторону, и она прибегла к последнему средству:

- Я заколюсь, если вы дотронетесь до меня хоть пальцем! Клянусь богом – я вонжу его в грудь! – И она направила нож себе в сердце.

- Осторожно, леди! Вы можете пораниться.

Эдгар был удивлен ее сопротивлением. Настоящая дикая кошка! И как сверкают ее глазищи! Но нужно было все же вырвать у нее нож. Он стремительно шагнул к ней, схватил за руку… Но не успел. Она вскрикнула – и вдруг обмякла, повиснув у него на руках.

- Черт побери! – Он положил ее безвольное тело на землю и склонился над нею. Неужели она в самом деле закололась?..

При свете луны он увидел кровь на рукаве пеньюара. Снова выругавшись, разорвал тонкую ткань. Сложно было сказать, глубока ли рана, но кровь бежала ручьем. Герцог окончательно оторвал рукав и крепко перевязал им руку Дэйлин выше пореза. Затем подхватил девушку на руки и понес к обрушившемуся проему в каменной ограде, через который проник в сад.

Сразу за проемом ждал верный Аржант. Герцог перекинул тело девушки через седло, вскочил сам, затем усадил Дэйлин перед собой и, придерживая ее одной рукой, второй дернул уздечку. Конь тронулся.

- Что получается? Я похитил свою даму треф. Что-что, а это мне делать раньше не приходилось… Леди Дэйлин! Молчит. Только не умирайте, леди! Я везу вас в больницу*. Все будет хорошо. Обещаю вам.

____________________________________



» Глава 9

Эта ночь оказалась для Лоретты Арнгейм бессонной. Она слишком опрометчиво обещала племяннице показать завтра женский портрет. Ей совсем не хотелось рисовать его, – да она и не знала толком, кого изобразить. В конце концов, Лоретта быстро и небрежно набросала лицо одной толстой дамы, которую видела на балу. А затем вновь вернулась к портрету майора Ридли. Вышло очень похоже, особенно глаза и губы. Еще несколько штрихов… Поразительное сходство. Никогда еще Лоретте не удавалось так точно изобразить человеческое лицо.



Она долго любовалась рисунком. Надо же, всего пара минут ничего не значащего разговора с майором, - и как же долго не проходит впечатление от этого краткого знакомства. А ведь он совсем не красив… Держится несколько скованно, явно не привык бывать в обществе… Но какая благородная осанка, какое достоинство, какая обаятельная улыбка!



Боже, ей надо немедленно остановиться. Не хватало еще серьезно влюбиться в жениха родной племянницы! Она не девочка и должна держать чувства в узде. А этот портрет… Вот шкатулка для рукоделия. Она положит рисунок на самое дно и больше никогда не вытащит. Она забудет – и о портрете, и об оригинале.



- Миледи, мисс Дэйлин нигде нет.



- В саду посмотрели? Она вечером туда выходила.



- Нет, миледи, там никого.



- О господи, где же она?..



Лоретта была не на шутку встревожена. Утро помолвки Дэйлин – а невесты след простыл. Постель не тронута, значит, Дэйлин в свою комнату не возвращалась.



Лоретта, не выдержав, сама отправилась в сад, обошла самые укромные уголки. И вернулась в дом с находками, которые наводили на мысль о том, что случилось нечто страшное.



Около садовой скамьи лежал на земле окровавленный нож для разрезания бумаги. Там же Лоретта обнаружила клочок пеньюара Дэйлин, и еще один, зацепившийся за ветку, - около обвалившейся ограды сада.



Положив нож и обрывки кружев на стол, Лоретта некоторое время металась по комнате, пытаясь понять, что могло произойти. Возможно, Дэйлин поранилась ножом случайно, сама? Но когда это произошло? Вчера на балу на ее руках не было никаких царапин, Лоретта сама помогала ей натянуть перчатки.



Первое предположение – Дэйлин порезалась ножом ночью, когда вышла в сад. «А если там был грабитель?.. Разбойник?.. Он поранил Дэйлин и похитил ее!»



Конечно, это было маловероятно. Барон Арнгейм был беден, и в его доме грабителям нечем было особо поживиться, разве что старинным серебром, которое, впрочем, хранилось под замком в буфете. Да и зачем грабителям похищать девушку из небогатой семьи? Хороший выкуп они не получат. Ни от отца, ни от жениха (тут Лоретта почувствовала, что щеки предательски краснеют).



Нет, тут явно что-то другое. Что, если Дэйлин сбежала сама? Но почему? Зачем? Накануне помолвки… Нет, не может быть.



Пытаясь разобраться в произошедшем, Лоретта вновь призвала к себе горничную племянницы. «Не случалось ли в ближайшее время с мисс Дэйлин что-то необычное?» «Нет, миледи. Разве что письмо…» «Какое письмо?»



И вот что узнала Лоретта.



Два дня назад в наемном экипаже приехал в дом барона некий джентльмен. Весьма почтенной наружности, седой и благообразный. Он привез для леди Дэйлин письмо, которое, как он сообщил, он должен вручить лично ей.



Горничная провела его в комнату госпожи. Джентльмен пробыл там всего несколько минут. Затем вышел и уехал. Нет, горничная не присутствовала при передаче письма. Но зато, когда старик уехал, она вошла к мисс Дэйлин и увидела, что та вся в слезах. И повторяет одно и то же: «Какой негодяй! Какой негодяй!»



- «Какой негодяй?» Странно… Больше ты ничего не заметила?



- Ничего, миледи. Впрочем, той ночью мисс видела, кажется, плохой сон. Я услышала вскрик и встала, думала, ей что-то нужно. Госпожа спала. Она что-то бормотала во сне. Я расслышала только одно имя. «Ратленд». Но мисс Дэйлин и раньше снились кошмары, я не придала этому значения…



Лоретта отослала девушку и уселась у окна, глубоко задумавшись. Всё усложнялось. Что за таинственное письмо получила Дэйлин? Она ни словом не обмолвилась о нем тете.



То, что в кошмаре племянница видела этого мерзавца Ратленда, не было ничего странного, - хотя Лоретта и надеялась, что Дэйлин, по прошествии столь долгого времени, уже забыла происшествие в Лондоне.



Лоретта не видела связи между сном Дэйлин и полученным тою письмом. Ей ясно было одно: в послании было нечто, что заставило племянницу изменить свое мнение о неком человеке. О каком? Ответ напрашивался сам собой: о Джеймсе Ридли.



«Вероятно, в письме было что-то, раскрывающее прошлое этого человека. Ведь, хоть он и приходится барону дальним родственником, мы знаем его совсем мало. Он долго служил в Индии… Что же узнала Дэйлин, что назвала майора негодяем?!»



Лоретта долго ломала себе голову, пытаясь найти ответ. И потом – если Дэйлин узнала что-то, компрометирующее жениха, почему она скрыла это от всех, почему вела себя с ним вчера на балу так, будто ничего не случилось? Не в ее характере было лицемерить и лгать.



«Что сделал Ридли? Здесь замешана женщина… Наверняка женщина. Какая-то старая связь, которая теперь всплыла. Бедная Дэйлин. Она пыталась разыгрывать счастливую невесту, но не выдержала… и сбежала. О, майор, если вы нанесли моей девочке такую рану… Я никогда вам этого не прощу!»



Лоретта вдруг почувствовала себя так, словно это ей самой изменил любимый человек. Будто нож проворачивали в сердце. И это открыло ей правду, которую она тщательно пыталась скрыть от самой себя: увы, она сама влюбилась в майора Джеймса Ридли!..



Конский топот за окном отвлек Лоретту. Она выглянула в окно: около подъезда остановился всадник. Это был предмет ее мыслей - майор. Он легко спрыгнул с коня, отдал поводья подбежавшему слуге и устремился по ступеням в дом.



«Он одет необыкновенно элегантно… Да, ведь сегодня помолвка! О, боже, но что же я скажу ему? И как я выгляжу??»



Лоретта лихорадочно бросилась к зеркалу, приводя себя в порядок.



- Миледи, майор Ридли.



- Я сейчас спущусь.



…Уже спускаясь по ступеням, Лоретта подумала о том, что раньше не пришло ей в голову: может быть, Дэйлин ночью вовсе никуда не сбегала, а просто отправилась на свидание к жениху. Эта мысль отнюдь не принесла облегчения, наоборот, сердце обожгла ревность.



- Майор Ридли, скажите правду: где Дэйлин?



- Дэйлин? Не понимаю… Разве она не дома?



- Сегодня ночью она исчезла. Я видела ее последняя: она выходила в сад. Обратно в дом она не вернулась. Ее постель нетронута.



- В сад? Среди ночи?



- Было еще не так поздно. Ей не спалось, она вышла подышать воздухом.



- Леди Арнгейм, я не знаю, где Дэйлин. Клянусь вам. Но послушайте: мне кажется, вы что-то от меня скрываете. Есть еще что-то?



Лоретте пришлось рассказать об окровавленном ноже и клочках пеньюара Дэйлин.



Майор слушал и становился все мрачнее.



- Произошло преступление. Я уверен.



- А я нет. – И Лоретта рассказала о письме и о том, как повела себя племянница, получив его.



- Как выдумаете, почему она все время повторяла: «Какой негодяй»?



- Я не знаю. Леди Арнгейм, мы теряем время. Нужно начать поиски моей невесты…



- Подождите, сэр. Давайте говорить начистоту. Девушка получает почти накануне помолвки некое послание. После чего ходит и повторяет одно и то же: «Какой негодяй!» Мне кажется, тут все ясно: она получила сведения о свое женихе, которые разоблачают его…



- Разоблачают? Меня? Леди Арнгейм, это невозможно.



- Признайтесь как офицер, прямо и честно: есть в вашем прошлом что-то, что может полностью изменить мнение Дэйлин о вас? Какая-то грязная история, постыдная тайна?



- Леди Арнгейм! Вы меня оскорбляете. «Но как же она красива, как сверкают ее глаза!»



- Быть может, отношения с какой-то женщиной?



- Да.



«О, боже! Я так и знала! Но как же больно…»



- Когда-то я любил… очень любил одну женщину. Она была прекрасна. («Почти как вы, Лоретта!») Мы были помолвлены. И вот, накануне свадьбы, я узнал, что она изменяет мне. Я порвал с нею. Был скандал. Эта женщина обвинила меня во всех смертных грехах. Я не стал выдавать ее позорную тайну. Многие, я знаю, сочли, что она права, и я виновен… Вскоре я уехал в Индию. Вот и всё.



- Вы уверены?



- Да. Если это необходимо – я готов предоставить надежных свидетелей, которые подтвердят все, что я сказал вам. И подтвердят мои честность и безупречность. Клеветы обо мне ходило много – но это всего лишь клевета. Поверьте, я никогда не придавал значения слухам. Мне пытались, например, нашептывать о леди Дэйлин. Но я не стал слушать. Я люблю ее и верю ей.



- Хорошо. Пусть так. В таком случае – где Дэйлин?



- Не знаю. Но, думаю, с ней случилось несчастье. Возможно, в сад пробрались грабители. Мы должны немедленно начать поиски по всей округе. Надеюсь, барон Арнгейм не знает об исчезновении дочери?



- Нет, конечно. Его сердце не выдержит такого известия… Я предупредила слуг. Они будут немы как рыбы.



- Я займусь организацией поисков. («Он великолепен. Решительный, настойчивый…») Держите меня в курсе событий. Быть может, леди Дэйлин вернется.



- А что с помолвкой? Вечером мы должны были приехать к вам в имение… И столько гостей приглашено…



Он подумал мгновение:



- Если Дэйлин к тому времени не найдется, значит, скажем всем, что помолвка отменяется, так как она заболела.



- Да, это выход, вы правы…



- Леди Арнгейм, и еще. Я почти уверен, что Дэйлин похитили. Потребуется выкуп. Я не богат, но у меня есть хорошие друзья. Они помогут. Какую бы сумму ни запросили за мою невесту – я заплачу. Лишь бы она вернулась живая и здоровая.



- Сэр, с богом. Вы найдете ее, я верю в вас.



» Глава 10

Когда Дэйлин пришла в себя, она смутно помнила о том, что произошло. Тяжелые веки отказывались подниматься, а при попытке пошевелить левой рукой пониже плеча возникала острая боль.

Но девушка только сильнее стремилась открыть глаза. Ратленд, этот негодяй, пробрался в сад ее отца и, мало того, посмел вести себя как последний наглец! В душе Дэйлин зародились первые ростки гнева.

«…Я не мыслю жизни без вас, леди… Я схожу с ума от любви к вам!»

Много месяцев назад она мечтала о его признаниях, но теперь они вызывали в ней лишь отвращение и ярость!

«Я предлагаю вам вторично выйти за меня. Подумайте хорошенько. Вы станете герцогиней. Вы будете знатны, богаты. У вас будет все, что вы захотите…»

Как цинично он навязывает ей замужество, словно продавец на торгах! Чего он пытается добиться?! И о каком богатстве говорит?! Он же беден, да и она никогда не продастся за деньги. Как герцогу вообще пришло в голову просить её руки, после позора, которому он подверг её на балу, да еще по прошествии стольких месяцев!

Теплый солнечный луч коснулся лица Дэйлин, заставив зажмуриться. Она с усилием открыла один глаз и тут же закрыла, щурясь от яркого света. Прикрыться бы одеялом, но, господи, как же тяжело ей даются попытки пошевелиться. Что с левой рукой?!

И тут Дэйлин вспомнила. Нож для бумаг. Она хотела напугать им Ратленда. Его появление и изумило, и разъярило одновременно, а то, как он себя повел, вовсе было оскорбительным. В какой-то момент этот мерзавец заставил Дэйлин утратить контроль над собой.

«Я заколюсь, если вы дотронетесь до меня хоть пальцем! Клянусь богом – я вонжу нож в грудь!»

Дэйлин вовсе не собиралась закалываться, она просто надеялась напугать герцога, заставить наглеца убраться восвояси. Но он вдруг накинулся на нее… а дальше - сильная вспышка боли и темнота. Судя по всему, она случайно вонзила нож себе же в руку.

Как глупо!

Сделав глубокий вдох, Дэйлин собралась с силами и открыла глаза, но, когда привстала на кровати, то чуть с ума не сошла от дикой, колющей боли в руке. Взгляд метнулся к ране. Чуть пониже плеча красовалась аккуратная, широкая повязка. Она облегала руку так плотно, что на белоснежной ткани проступало крошечное кровавое пятнышко. Увлеченная созерцанием собственного необдуманного поступка, Дэйлин не сразу поняла, что находится в чужой постели, причем почти раздетая – на ней была лишь ее ночная рубашка из тонкого батиста без рукавов.

Дурочка! Неужели она надеялась очнуться в собственном доме?!

Дэйлин огляделась. Просторные покои, огромные окна, вид из которых давал понять, что комната находится, скорее всего, на втором этаже. В изящном камине напротив кровати горел огонь. Рядом стояли стол со стульями. В углу – большой старинный гардероб. Сама кровать была огромна и украшена красным балдахином. Вся мебель в комнате была превосходного качества, но отнюдь не нова.

Где же она, Дэйлин, находится?!

Раздражение ее сменилось любопытством. В окно она видела прелестный уголок сада. Ей захотелось встать и подойти к окну. Она медленно спустила ноги с кровати. Рука снова заныла, напомнив о герцоге Ратленде.

«Господи, сделай так, чтоб я оказалась как можно дальше от этого человека!» - взмолилась девушка.

- Доброе утро, леди Дэйлин.

В затемненном углу комнаты располагалось кресло, ею незамеченное. Дэйлин яростно фыркнула, когда увидела потягивающегося в нем герцога Ратленда. Одежда его была в легком беспорядке, будто он целую ночь не спал, на щеках проступила щетина. Зевая, он поднялся на ноги и направился к кровати.

Дэйлин стремительно схватила одеяло и прикрылась им. Ее передернуло от резкого запаха алкоголя, исходившего от герцога. Да что там алкоголь, как он вообще посмел находиться с ней в одной комнате! Негодяй! Будь у неё под рукой ваза, незамедлительно швырнула бы её в самодовольную физиономию Ратленда! Он уже никогда не обманет её внешней красотой и очаровательной улыбкой, пусть не надеется!

- Милорд, сожалею, что не могу пожелать вам того же.

- Я приму это к сведению. Как вы себя чувствуете?

- Это вас не касается. И я требую, чтоб меня немедленно вернули домой. Где я нахожусь? И как вы смеете быть здесь, после всего, что натворили?

Ратленд продолжал улыбаться.

- Вы случайно укололи себя ножом, истекали кровью, и у меня не оставалось выбора, как отвезти вас к доктору. Между прочим, по словам местного эскулапа, я спас вам жизнь, перетянув рану выше места кровотечения! К счастью, все обошлось, но доктор велел вам не напрягать руку некоторое время. А что касается вашего нового места пребывания, то добро пожаловать в Хеддон-Холл, фамильный замок Ратлендов, - почти торжественно сообщил он.

Дэйлин едва не задохнулась от возмущения. Каков негодяй! Так у него все просто и естественно. Всего лишь привез её в свой дом! Она что - вещь, купленная на ярмарке?

- Я требую, чтоб меня немедленно отправили домой! К вашему сведению, милорд, сегодня моя помолвка и, если в вас осталось хоть что-то от джентльмена, то вы отпустите меня и не станете распространять слухи о том, что произошло. Вы и так достаточно навредили моей репутации.

Герцог будто не слышал ее. Он склонился к самому лицу Дэйлин и вдруг нежно провел ладонью по её щеке. Она вздрогнула, будто от пощечины, и попыталась отстраниться, невзирая на боль в руке.

- Вашей помолвки не будет, - строгим тоном сказал он. А его голубые глаза откровенно смеялись над её попытками отползти подальше.

Дэйлин окинула герцога взглядом, полным ненависти. Проклятый эгоист. Неужели ему недостаточно Лондона?! Или же герцог Ратленд привык преследовать свои жертвы и не давать им стать счастливыми?

О, боже, а что же станет с майором Ридли, если она сегодня не вернется домой? Дэйлин не на шутку испугалась. Что подумает о ней жених? Неужели решит, что она его бросила? О нет, только не это! Она должна выбраться отсюда! Любой ценой!

- Я искренне не понимаю, милорд. Я чем-то обидела вас? За что вы так подло со мной поступаете? Умоляю, отвезите меня домой. Я люблю своего жениха и хочу стать его женой. Зачем я вам? Ради забавы?

- Вашей помолвки не будет, - хладнокровно повторил он, присаживаясь на край кровати. - Я уже говорил, что одумался и жить без вас не могу. Я умру, если вы станете женой другого. Леди Дэйлин, умоляю, давайте забудем то недоразумение в Лондоне и начнем все сначала. Я люблю вас, и вы тоже испытываете ко мне чувства, просто не хотите это признать. Поэтому я решил, что вы останетесь здесь, пока не согласитесь на наше венчание. Из Хеддон-Холла вы выйдете только в качестве моей супруги. Я искренне желаю жениться на вас.

Искренне? В его словах Дэйлин не услышала и доли истины. Все, что он говорил, сердце Дэйлин упорно отвергало. Нельзя ему верить! Она больше никогда не доверится этому человеку!

«Но зачем ему предлагать тебе замужество?» - неожиданно спросил внутренний голос, заставив задуматься.

Ради выгоды? Нет, конечно. Едва ли Дэйлин назовешь богатой невестой. Из мести? Но за что? Она не сделала ему ровным счетом ничего плохого. А, может, захотел завершить начатое? Вот это больше похоже на правду! Затащил её в свой замок и пытается соблазнить сказками о любви и замужестве! Нет уж! Не дождется!

- Сожалею, ваша светлость, но наши желания не совпадают. Я разгадала ваши намерения. Но, даже будь они честны, и желай вы в самом деле брака со мной, вам не на что надеяться. Я люблю своего жениха. И я… я была близка с ним. Вряд ли вы захотите взять в жену ту, что принадлежала другому.

Дэйлин почувствовала, что краснеет сама от столь чудовищной лжи, но попробовать погасить интерес герцога стоило.

И в самом деле: Ратленд моментально помрачнел, и очаровательная улыбка на его лице сменилась плотно сжатыми губами. Дэйлин увидела, как аквамариновые глаза темнеют от ярости, и пожалела о своем опрометчивом вранье.

- Что ж, - наконец, сказал герцог, - я сам не святой. Посему, миледи, я прощаю вам ваше грехопадение и готов принять даже не невинной.

Он не стал дожидаться её ответной реплики и, резко встав, вышел прочь, громко хлопнув дверью.

Дэйлин не знала, радоваться ей или плакать. Ясно же, герцог ревнует, его самолюбие задето, но почему он не отказывается от своей глупой игры?!

«Что ж, я сам не святой. Посему я прощаю вам и готов принять даже не невинной…» Не похоже, что он хочет с ней просто развлечься. Или же ему действительно все равно, девственница она или нет? Дэйлин ничего не понимала. В голове все перепуталось.

Но больше всего её сердце разрывалось при мысли о Джеймсе.Он не заслужил такого! «Неужели за минутную слабость, за тот несчастный поцелуй я буду расплачиваться всей жизнью? О боже, что подумает обо мне Джеймс?.. Как я смогу, даже вырвавшись отсюда, оправдаться перед ним? Что я скажу ему? Правду? Разве он поверит? Разве можно поверить такой правде?..»

Но вырваться из Хэддон-Холла было необходимо. Чем быстрее она окажется дома, тем легче ей будет доказать свою невиновность. Однако, Дэйлин призналась самой себе, что она слишком слаба для побега. Да и куда бежать, она не знает.

«…вы останетесь здесь, пока не согласитесь на венчание! Из Хеддон-Холла вы выйдите только в качестве моей супруги».

Герцог либо сошел с ума, либо идиот! Сейчас не средние века! Неужели он и вправду собрался держать её здесь взаперти, пока не добьется от нее согласия на брак?

Постепенно Дэйлин охватывала паника. В какой вертеп она попала? Она одинока, слаба и беззащитна. И она в полной власти негодяя и развратника, для которого в этом мире нет ничего святого. Она упала головой в подушки и залилась слезами…

Через час в дверь негромко постучали.

- Войдите, - после некоторого колебания, отозвалась Дэйлин. Она прекрасно понимала, что, если это Ратленд, то он войдет и без ее приглашения.

На пороге возник именно он, с подносом, полным еды. А она так надеялась, что это кто-нибудь из слуг. Видеть герцога ей не хотелось, а он, словно нарочно, переоделся в новую одежду, причесался, побрился и сиял свежестью, невозмутимо улыбаясь.

- Я принес нам завтрак, миледи.

- У меня нет желания делить трапезу со своим тюремщиком.

Лицо Эдгара не изменилось, он по-прежнему улыбался. Пройдя к столу, стал раскладывать на нем кушанья, насвистывая веселую мелодию себе под нос.

- Очень жаль, миледи, вам ведь необходимы силы, чтобы быстрее поправиться.

Он был прав, к тому же желудок болезненно сводило от голода. Вот только встать без посторонней помощи она вряд ли сможет. Дэйлин испытывала стыд за свою беспомощность, за то, что совсем раздета.

«Чего ты стыдишься, будто тут есть твоя вина!» - пожурила она саму себя.



…Эдгар не привык к роли служанки для капризной девчонки, но игра стоила свеч.

Дэйлин Арнгейм не представляла для него интереса, она была для него всего лишь избавлением от долговой тюрьмы и обещанными бабкой сто тысячами… Так он думал до прошлой ночи.

Подкупив кухарку, он выяснил, что леди Арнгейм любит гулять по ночному саду. После её письменного отказа, Эдгар каждую ночь крутился возле поместья барона, надеясь выследить строптивицу и сладкими речами уговорить ту стать своей женой. Увы, его затея с треском провалилась. Но зато открыла ему новые перспективы!

Когда она поранилась и лишилась чувств, он впервые испытал волнение. Но волновался прежде всего о здоровье девушки, а не о риске потерять невесту, чем удивил сам себя. Привезя её в больницу для бедных (богатого лекаря он позволить себе не мог, так как все деньги остались в замке), он почти умолял доктора оказать Дэйлин должное внимание. К счастью, глупышка поранила себя не сильно.

Похитив из отчего дома свою даму треф, Эдгар пришел к неожиданному решению: отчего бы не запереть её в замке и обольщать до тех пор, пока она не согласится на замужество? Средневековый метод, но действенный! Понимая, что рисковать ему особо нечем (если затея провалится, он в любом случае окажется в тюрьме - за долги или похищение, не столь важно), герцог решился на опасную затею.

Теперь же он начинал понимать, что леди Дэйлин - сама источник опасности.

Эта девушка осмелилась посягнуть на святая святых – на его непоколебимые представления о женщинах. Подобный ход вещей Эдгару далеко не понравился. Полночи он выпивал, пытаясь внушить себе мысль, что отказы леди Арнгейм – всего лишь попытка набить себе цену. А с утра эти убеждения рассыпались в прах.

Что его больше задело? Сопротивление девчонки или её неожиданное и столь неприятное для него признание? Эдгар крепче сжал ручку кофейника.

«…я была близка со своим женихом, вряд ли вы захотите взять в жену ту, что принадлежала другому».

Черт бы все побрал! Она блефует! Наверняка соврала! Или… то, что он безжалостно разрушил её репутацию в Лондоне, толкнуло леди Дэйлин на скользкий путь разврата? Это вполне в духе женщин!

Эсквайр Ридли? Человек, не обремененный моралью, свободных нравов, намного, как говорят, старше Дэйлин, вполне мог затащить девицу в постель. А что, если леди Арнгейм беременна? Чужих ублюдков ему не нужно!

Эдгар поморщился, наливая кофе себе в чашечку.

«Потерпи, пусть старая карга исполнит свои обещания, а потом можно послать новоявленную супругу на все четыре стороны!» Здравая мысль, но как быть с проклятым желанием?

Стоит ему взглянуть на хрупкую фигуру, сладкую грудь и ангельское личико, как ураган в его бриджах поднимается с завидной скоростью. Даже мысли о том, что она была с другим, вместо отвращения вызвали в нем дикую ярость! Словно чужой пес отнял у него вожделенную косточку и надгрыз!

Эдгар с трудом сдерживался.Отхлебнув пару глотков кофе, он повернулся к Дэйлин и, стараясь смотреть на алый балдахин, гневно бросил:

- Можете завтракать в одиночестве, я пододвину к вам стол, миледи.

И пододвинул, да так, что разлил половину кофейника на поднос.

- Приятного аппетита. Кстати, в гардеробе висят несколько платьев, они давно вышли из моды, но, кажется, будут вам впору. Если захотите одеться – я пришлю к вам служанку. И вот еще что. Чтоб у вас не возникло соблазна покинуть мой гостеприимный дом, я вас запираю. Если вам что-нибудь понадобится, здесь на подносе колокольчик.

Эдгар проклинал все на свете. Ему следовало уйти и оставить Дэйлин самой справляться, но, наперекор себе, он помог девушке привстать и, стараясь не вслушиваться в её гневные тирады (которыми она щедро сопровождала каждое его действие), ухаживал за ней, как настоящая горничная. Налил кофе, наполнил тарелку различными яствами, даже салфетку заправил, едва не застонав при виде её упругих полушарий.

- Будьте уверены, ваше злодеяние не останется безнаказанным! Надеюсь, вас бросят в тюрьму!

- Увы, если это случится, я буду не единственным, кто расплатился свободой за любовь, миледи. А теперь, как и обещал, оставляю вас в одиночестве.

Следовало послать к ней Вустера, но Эдгар так хотел показаться заботливым, что на первых порах решил лично ухаживать за леди. Теперь он понимал, что это было огромной ошибкой. Слишком силен зов плоти, а бросаться на чужие объедки ой как не хотелось!

Раздираемый ревностью и похотью, он с долей злорадства проворачивал ключ в замке. Пусть посидит взаперти и подумает над своим поведением, упрямая гордячка!

«Шлю*а» - добавил внутренний голос.

Спать с ней он не будет, как бы велико ни было желание. Даже после свадьбы не притронется!

Он спрятал ключ в карман. Единственный экземпляр, если потерять, то бедняжка останется в своей комнате навсегда. Эдгар усмехнулся, достал ключ, покрутил в руках и снова отправил в карман.

Нет, ему еще нужно разобраться со старой каргой. Интересно, графиня знала, что её дама треф уже не девственница?!

Сжав кулаки, Эдгар отправился в свои покои, надеясь на вкусный завтрак. Может, еда скрасит испорченное настроение? Ежели нет, всегда есть бренди или коньяк.



» Глава 11

Наступил вечер, а о Дэйлин так и не было никаких вестей. Она будто в воду канула. Лоретта получила за этот нескончаемо длинный, полный тоски и недобрых предчувствий, день множество писем, в которых выражались сожаления по поводу болезни племянницы и надежды на скорейшее ее выздоровление.



Скрепя сердце, Лоретта отвечала на эти послания со всей возможной вежливостью. Одновременно она чутко прислушивалась: не скачет ли по подъездной аллее всадник. Она ждала майора Ридли. Или – хотя бы какого-то известия от него. «Но лучше бы он приехал сам», - вздыхала она.



Кто же был тот старик, что приезжал к Дэйлин с письмом? Куда исчезла племянница? Лоретта все меньше верила, что ее похитили. «Если б это было так, давно прислали бы требование выкупа… А вдруг это кто-нибудь, влюбленный в нее без памяти, похитил ее? Но кто? Дэйлин отнюдь не красавица; к тому же, почти бесприданница, - а похищение бедных девиц давно вышло из моды. Нынче все мужчины расчетливы и думают только о выгоде, когда женятся. За малым исключением. Таким вот исключением был мой муж… Таков и майор Ридли».



Настрочив очередной ответ на очередное соболезнование, Лоретта достала из шкатулки портрет Джеймса Ридли и снова залюбовалась им. Боже мой, если б ей найти такого мужчину… Право, хоть думать об этом и грешно, но, если б Дэйлин и впрямь сбежала с кем-то… тогда, возможно…



Нет-нет. Нужно выбросить такие мысли из головы. Лоретта быстро сунула портрет в шкатулку и захлопнула ее. Никогда, никогда больше она не достанет этот рисунок! Дэйлин, несчастная Дэйлин, быть может, в этот самый момент молит своих похитителей о пощаде… быть может, они уже надругались над ней… а ее тетя мечтает о ее женихе!



Лоретта надела шляпку, накинула на плечи шаль и вышла из дому. Смеркалось. Она шла по аллее, рассеянно глядя по сторонам. Сама не заметила, как отошла довольно далеко от баронской усадьбы. Лоретта не была хорошим ходоком, и у нее заболели ноги. К тому же, от волнения она ничего не ела целый день, и сейчас почувствовала легкое головокружение.



Она присела прямо на обочину дороги, сняла шляпку и начала обмахиваться ею. И тут за поворотом дороги послышался дробный стук копыт. Он быстро приближался; Лоретта попыталась встать, но новый приступ дурноты заставил ее снова сесть.



Из-за поворота показался всадник, и она тотчас узнала в нем майора Ридли. Он тоже увидел ее и резко осадил коня.



- Миледи! Что с вами? – спросил он встревожено, соскакивая с лошади.



- Ничего, сэр. Просто немного устала и присела отдохнуть. Вы с новостями? Узнали что-то про Дэйлин?



- Увы. Никто ничего не видел и не слышал… А что у вас?



- Тоже ничего.



- Вы очень бледны. – Он склонился над нею.



- Вам кажется, майор. Просто устала, и сегодня такой нервный день…



– Подождите. У меня с собой фляжка с бренди. – Он достал из-за пояса фляжку, вынул пробку и протянул ей. Лоретта заметила, что фляжка не совсем полная; она никогда не пила таких крепких напитков, и очень осторожно пригубила. Оказывается, ничего страшного. Бренди был жгучим и крепким, но вполне приятным. И как быстро по телу разлилось тепло… Она сделала несколько небольших глотков и протянула майору фляжку.



- Спасибо, сэр. Мне стало, действительно, лучше.



Он вздохнул и присел рядом с ней.



- Я в отчаянии, - сказал он. – Мне кажется, мы поступили неправильно, сказав всем, что Дэйлин больна. Из-за этого поиски приходится вести крайне осторожно, чтобы никто ничего не заподозрил… – Он тоже отхлебнул бренди. – А ведь сейчас, в это время, мы бы уже были помолвлены! Смотрите, какое красивое кольцо я должен был подарить ей…



Он достал из нагрудного кармана бархатную коробочку и открыл. В гнездышке лежало кольцо с крупным зеленым камнем.



- Изумруд? – Лоретта невольно залюбовалась тем, как мерцают грани.



- Да.



- Дэйлин не очень любит изумруды. К ее глазам они не идут… – Она вдруг всхлипнула. – О, боже, майор Ридли, где же она? Что с ней?..



Он бросил флягу и вдруг притянул ее к себе. Погладил по голове, обнял.



- Успокойтесь. Она найдется.



Как же крепки и надежны были его объятия! Лоретта вдыхала его запах, и ей казалось, что лучше него не пахнет ни один мужчина. Она бы могла вечность сидеть так, прижавшись к нему, чувствуя, как его пальцы гладят ее волосы…



- Найдите ее, прошу вас, - прошептала она.



- Обязательно. Обещаю вам… Лоретта.



Как нежно прозвучало в его устах ее имя! Ей захотелось тоже произнести его имя; наверное, бренди сделало свое дело, потому что она не сдержалась:



- Верните ее нам… Джеймс!



- Лоретта, - повторил он. Она высвободилась из его объятий и подняла на него глаза. Его губы оказались совсем рядом с ее; твердые, четко очерченные губы, которые она так удачно изобразила на рисунке… От них пахло бренди. Манящий, завлекающий, лишающий разума запах.



Лоретта закрыла глаза, потянулась к нему… и почувствовала, что его рот накрыл ее. Она застонала, когда он втянул в себя ее верхнюю губу. Затем нижнюю. А затем его язык проник ей в рот и начал движение, от которого дрожь пробежала по всему ее телу. Даже ее муж никогда не позволял себе такой смелости. Боже, Боже, продли это… Не дай этому кончиться!



Но все кончилось. Майор отпрянул от нее так резко, что Лоретта едва не упала на него. Она открыла глаза. Он был бледен и весь дрожал.



- О господи, - сказал он спотыкающимся голосом. – Миледи… простите. Я… я не ведал, что творю. Это бренди. Я выпил по пути сюда… и…



Лоретта вскочила. Так, значит, этот поцелуй – только «бренди»??



- Вы… вы, сэр… Вы поступили низко! – выкрикнула она. – Вы воспользовались мною… Моей беспомощностью! И когда?.. Когда ваша невеста исчезла неизвестно куда!



- Мне… мне так жаль…



- Вы недостойны звания офицера!



- Миледи, я… – Он тоже поднялся на ноги.



- Молчите! Я не желаю больше видеть вас! Негодяй! Мерзавец! – Лоретта размахнулась и ударила майора по щеке с такой силой, что голова его мотнулась в сторону. Затем повернулась и бросилась бежать обратно к дому.



Джеймс Ридли не преследовал ее. Он остался стоять на дороге с несчастным видом, потирая красную от удара щеку.



» Глава 12

Глава 12

Звук проворачиваемого в дверном замке ключа заставил Дэйлин сесть на постели. Сердце бешено заколотилось. Она легла еще до прихода вечера, предварительно одевшись с помощью пришедшей служанки. Будто чувствуя, что что-то случится. И вот – кто-то идет сюда. Неужели этот негодяй? Неужели он осмелится?..

Но голос из-за двери раздался другой, хотя тоже мужской:

- Мисс! Мисс Дэйлин! Вы не спите?

Раздался звук поворачивающегося ключа. Девушка подбежала к двери. Та приоткрылась, и в комнату робко шагнула высокая фигура. При свете зарождающихся за окном сумерек Дэйлин разглядела вошедшего. Это был тот самый старик, который несколько дней назад привез ей письмо от герцога.

- Это вы?!

- Да, мисс. Я камердинер милорда Ратленда, мое имя Вустер. Я пришел, чтоб помочь вам.

Дэйлин недоверчиво смотрела на него.

- Я предан милорду всем сердцем, но сейчас он зашел уж слишком далеко. Он никогда не похищал девушек. Это большое преступление. Поэтому я здесь. Я помогу вам сбежать отсюда.

Дэйлин почувствовала, как в сердце затеплилась надежда. Она спасется!.. И совсем скоро будет снова дома, с тетей, отцом… Увидит своего жениха…

- Вы правда мне поможете?

- Да. Слушайте. Сейчас еще не стемнело, но его светлость крепко выпил и уже спит. Надеюсь, он не скоро проснется. Я приготовил для вас коня милорда. Увы, в замке всего один конь… Вы умеете ездить верхом?

Дэйлин кивнула.

- Аржант очень норовистый. И признает только милорда. Не знаю, сумеете ли вы справиться с ним…

- Я справлюсь, - твердо сказала Дэйлин. – Я готова хоть на драконе лететь, лишь бы вырваться отсюда!

- Тогда слушайте внимательно, мисс. Я открыл ворота в парк. А конь оседлан и ждет вас у парадного крыльца. Отсюда вам нужно скакать прямо на восток, там ваш дом. Пешком не доберетесь, верхом – где-то часа за четыре, если поскачете быстро, и вас не пугает ночная езда.

- Пойдемте же! – нетерпеливо промолвила девушка.

- Да. Но только тихо, умоляю, мисс.

Они осторожно двинулись по коридорам. Но на лестнице, ведущей вниз, старик, шедший впереди, неожиданно замер.

- Кажется, я слышу голос милорда. Неужели он проснулся?.. Подождите меня здесь, мисс.

Он поспешил назад. Дэйлин же, дрожа, но не от страха, а от возбуждения, решила, что ждать нечего, и кинулась вниз, отчаянно ища входные двери, по всей видимости, находившиеся в конце большого холла.

Она распахнула одну из тяжелых створок и оказалась на парадном крыльце, очень красивом, из белого мрамора, украшенным причудливо вырезанными столбиками. Перила внизу и наверху венчали оскаленные львиные морды.

Как и говорил Вустер, к одному из столбиков был привязан оседланный конь. Дэйлин взглянула на него – и решимость ее как ветром сдуло. Жеребец был огромным, серым и казался в свете сумерек высеченным из гранита. Он повернул голову к девушке и, как ей показалось, злобно фыркнул.

Как его зовут? Да, Аржант.

- Аржант… Милый Аржант. Я не обижу тебя, - громким шепотом сказала Дэйлин, медленно спускаясь по ступеням. – Давай дружить, красавец. Ты ведь отвезешь меня домой, правда?

Конь начал нервно рыть копытом землю. Господи, какой жуткий зверь… Но медлить было опасно. Вдруг герцог и впрямь проснулся? Дэйлин медленно протянула руку и отвязала уздечку. Аржант стоял спокойно. Девушка глубоко вздохнула, закусила губу, изловчилась и прямо со ступени, едва коснувшись стремени, взлетела в седло.

Дикое ржание огласило окрестности мирно спящего Хеддон-Холла. Аржант встал на дыбы и забил передними ногами в воздухе. Дэйлин не привыкла к таким кульбитам, все ее лошадки были покладистыми и миролюбивыми. Она попыталась схватить поводья здоровой рукой, но не успела. Копыто Аржанта ударилось прямо в одну из львиных голов; раздался какой-то треск, - и тут смелая всадница, не удержавшись в седле, кубарем покатилась на землю.

Это казалось чудом, но она ничего себе не сломала и даже не очень сильно ударилась. Она быстро, насколько могла, вскочила на ноги. Аржант снова заржал и пустился прочь бешеным галопом. Дэйлин с отчаянием смотрела ему вслед. Надежда на побег таяла.

«Ничего! Я и пешком дойду!» - решительно сказала она себе, и уже хотела было бежать, как велел Вустер, на восток, но тут внимание ее привлекло нечто, лежащее на плитах у крыльца. Это было похоже на небольшую связку каких-то пожелтевших бумаг.

Дэйлин наклонилась и подняла их. Не сразу, но она догадалась, что бумаги выпали из пасти львиной головы, когда Аржант ударил по ней копытом.

И тут она услышала голоса, доносившиеся из замка, и тотчас узнала их. Один принадлежал Вустеру, второй – ее похитителю. Дэйлин оглянулась. Бежать?.. Но было уже поздно. Голоса слышались у самой двери. Девушка быстрым движением спрятала свою находку в складках платья.

Дверь распахнулась, на пороге появились Ратленд в запахнутом халате и Вустер.

- Черт побери! – воскликнул герцог. – Кого я вижу? Моя гостья, кажется, собралась покинуть меня?

Дэйлин предпочла ответить молчанием, лишь гордо вздернула подбородок.

- Ты, Вустер, открыл ей дверь? Ты? Признавайся! Ты взял ключ от ее двери в моей спальне?

- Нет, милорд, что вы, это не я…

- Чушь. Ты. Больше некому! И я слышал ржание Аржанта.

- Вам показалось, милорд.

- Вустер! Голову даю на отсечение: ты хотел дать мисс Дэйлин Аржанта, чтобы она на нем сбежала! Ты что, спятил, старик? Она бы с ним не справилась! Как бы она поскакала на нем, тем более ночью? Да еще с раненой рукой! Она могла упасть с него, могла погибнуть или же, при более благополучном исходе, просто заблудиться!

- Я…

- Молчи! Немедленно пойди и отыщи моего коня. И не вздумай вернуться без него. Вот тебе свисток, посвистишь, Аржант непременно прискачет на этот звук. А вы, мисс, пойдемте со мной.

И он протянул Дэйлин руку. Девушка окинула его презрительным взглядом и прошла мимо него вверх по лестнице, бросив на ходу ледяным тоном:

- Я никогда не подам руки своему тюремщику!

- Какой характер, - восхищенно промолвил, глядя ей вслед, Вустер. – Клянусь, эта девушка достойна была бы стать герцогиней Ратленд! Если бы вы вели себя с нею как должно, не похитили ее, не держали взаперти…

- Сколько раз я говорил тебе, Вустер: я ее не похищал! Так получилось. Она была ранена, в обмороке, я не знал, что делать. Вот и привез ее сюда.

- И что вы сделали с ее честью? Вы разрушили ее жизнь. Бедняжка собиралась замуж. Теперь все отвернутся от нее. После того, как она побывала в вашем замке, – кто поверит в ее невинность?

- Не отвернутся. Потому что я женюсь на ней.

- Она никогда не согласится стать вашей женой, милорд.

- Она полюбит меня и согласится. Просто нужно время. Она побудет здесь, узнает меня получше, поймет, что я искренне хочу брака с ней – и согласится.

Старый камердинер недоверчиво покачал седой головой:

- Искренне ли? А не потому, что иначе вас ждет долговая тюрьма? Не потому, что для вас эта девушка – всего лишь карта, вытащенная вами из колоды? Ох, милорд, хотелось бы поверить, что все будет хорошо… Но сомневаюсь.

- Будет, будет. Вот увидишь. Дама треф станет моей, и очень скоро! Ни одна еще не отказывала мне, - самодовольно отвечал Эдгар. – А теперь иди, лови Аржанта. И да, верни мне ключ! Я запру нашу птичку в клетку. Ей пока рано вылетать оттуда.

И герцог, получив от старого слуги ключ, насвистывая, отправился вслед за своей пленницей.

_________________



» Глава 13

Эдгар нетерпеливо распахнул старые створки входных дверей, поежившись от исходящего от них скрипа. В нос ударил запах дешевых свечей. Он бегло осмотрел слабоосвещенный холл, но Дэйлин в нем уже не было. Хоть бы глупышка вернулась в свою комнату. Играть в прятки, да еще в столь позднее время, не входило в его планы.

Эдгар издал тихий смешок. На что рассчитывали эти двое? Ладно Дэйлин - она совсем юная женщина, и ей простительно, но Вустер!? Неужели старику не хватило ума понять, как опасно юной леди путешествовать по ночам, да еще на таком коне, как Аржант!

- Ладно, сделаем ставку на долгое отсутствие жалования и простим Вустеру его прегрешение. - Эдгар пересек длинный холл и, миновав помост, оказался на лестнице, ведущей на верхние этажи.

Второй этаж в Хеддон-Холле разделялся на два крыла и представлял из себя галереи с жилыми покоями.Дэйлин Эдгар любезно предоставил одну из спален для гостей в восточном крыле, в то время как сам предпочел обитать в западном.

Войдя в темный коридор, он увидел отблески света под дверью в комнату, отведенную леди Арнгейм. Стало быть, девушка проявила благоразумие и не стала заставлять его искать ее по всему замку.

Он должен был разозлиться на её глупую попытку бегства, но не испытывал ничего, кроме волнения. С секунду помявшись у закрытой двери, Эдгар отбросил колебания и решительно постучал.

- Убирайтесь!

Голос Дэйлин прозвучал довольно бодро, - значит, напрасно герцог беспокоился. Эдгар достал из кармана ключ и запер дверь, так и не решившись войти…

Яркий свет взошедшей полной луны проникал сквозь высокие окна в темные просторы галерей. Портреты предков со стен провожали Эдгара неодобрительными взглядами.

Герцогу вдруг сделалось не по себе, как когда-то в детстве. Ему казалось, что прямо за спиной он слышит шелест платья, чьи-то легкие шаги… за одним из поворотов он вдруг отчетливо услыхал рыдание и женский голос, зовущий его: «Эдгар!»

Он узнал этот, как ему казалось, давно забытый голос и остановился. Сердце забилось в груди бешеными скачками, дыхание прервалось, на лбу выступил пот.

Не сразу он смог прийти в себя и продолжить путь. Нет, конечно, ему просто показалось. Черт возьми, он же не маленький мальчик, а взрослый мужчина! Мужчина, чьи мысли сейчас должны быть заняты отнюдь не призраками, а вполне реальным существом – этой неукротимой леди Арнгейм, чьи серые, горящие глаза пронзают насквозь.

Эдгар помнил, что дал себе зарок не прикасаться к ней, но, увы, его тело решило по-своему, мучительно отзываясь на близость этой девушки, - будь то пребывание в одних покоях с нею или осознание того, что она с ним просто находится под одной крышей.

Герцог хотел сейчас оказаться с ней рядом, стиснуть в объятиях и насладиться мягкостью её губ. Он удивлялся самому себе. Впервые за долгие годы он жаждал банального поцелуя… И от кого - от взбалмошной, не слишком хорошо воспитанной девчонки, которая отнюдь не похожа на роскошную светскую красавицу!

Воспоминания о мимолетном лондонском инциденте в саду сэра Ричарда Олдшира еще сильнее распалили Эдгара.Но у него, помимо похоти, появились чувства, которые он бы предпочел никогда не испытывать. Одно из них – странное беспокойство о Дэйлин, а другое – интерес. Эдгар не мог понять, почему эта девушкатак возбуждает его, но, в тоже время, ему приятна она сама, без постельных утех… и, главное, - одетая! А эта жгучая ревность - вообще из ряда вон выходящее обстоятельство!

«Она принадлежала другому!»Стоило герцогу вспомнить об этом, – и он едва не полетел, оступившись, вниз с лестницы.

«Все они одинаковые!»Эта фраза уже давно стала для герцога Ратленда девизом. С ним он шел по жизни с самой юности.Спасительная пустота в сердце, отсутствие раскаяния, неотягощенность души – вот были его доспехи, надежно охранявшие от чувства любви или хотя бы привязанности. Он гордился своей безжалостностью. В отношениях с женщинами на первом месте стоял холодный расчет ради горячих ночей. А все эти сказки о порядочности, уважении и любви он давно похоронил. Похоронил еще до смерти той, которая предала и разбила его сердце.

Вернувшись обратно в нижний центральный холл, Эдгар присел на первый попавшийся стул за длинным, овальным столом. Когда-то здесь они всей семьей ели, беседовали, смеялись… Он, отец и мать. Ему вспомнились те яркие солнечные дни в Хеддон-Холле, сдержанный женский смех и приятный голос с едва слышной хрипотой. Эдгар даже на миг ощутил запах пирога, который они вместе испекли…

И вдруг - все резко оборвалось.

«Где она, папа? Где моя мама?

«Сбежала со своим любовником, сынок, - полный горечи голос отца…»

И затем - сотни раз отец, вот так вот, в отчаянии, чуть ли не со слезами, делился с ним подробностями предательства той единственной, кого Эдгар безумно любил и боготворил.

Сначала -жгучая боль, непонимание, надежда, что она вернется, и все снова будет по-прежнему… потом пришла пора смириться, а на смену смирению пришли разочарование и стыд, день и ночь съедающие изнутри. Выбраться из ямы ему помогла ненависть, она же заглушила боль. Мама…

Эдгар стиснул кулаки. Нет-нет, леди Дэйлин ничуть не лучше его матери! Как бы она ни старалась, ни лицемерила, он не попадет в ловушку женского коварства! Никогда!

Гнев плеснул в сердце горячим ядом, обжигая и лишая разума. Нет, нельзя позволять этой девчонке думать, что последнее слово осталось за ней!

Вскочив со стула, Эдгар, подогретый яростью, поспешил наверх. Полоска света в покоях пленницы продолжала мерцать. Герцог даже не постучал. Повернув ключ в замке, нагло вошел и, не глядя на Дэйлин, запер дверь изнутри.

**************

Успев переодеться в ночную сорочку, Дэйлин стояла у платяного шкафа. Она недоуменно смотрела на вошедшего герцога.

- Вы совсем совесть потеряли?! – воскликнула, наконец, она возмущенно.

- Невозможно потерять то, чего нет, миледи. - Эдгар сжал губы, смерив её оценивающим взглядом. Даже странно, что прежняя владелица вещей предпочитала столь скромные наряды. Он ожидал куда более откровенного зрелища, а вместо этого чудесная фигурка была спрятана в балахон до пола.Но разве остудит это его пыл?

- Немедленно убирайтесь! Вам мало того, что вы расстроили мою помолвку? Чего вы добиваетесь, оставаясь со мной наедине? Я не выйду за вас замуж, и, как бы вы ни пытались меня скомпрометировать, вам не удастся этот гнусный замысел! Мой жених не откажется от меня, и не надейтесь!

Дэйлин провела в его замке ночь и целый день. Им обоим было понятно, что теперь, даже если она сбежит и заявит о похищении, её слово против его (а он, разумеется, представит все, как добровольный побег и даже предоставит свидетелей), не будет иметь никакого веса. Но Эдгар не хотел доводить до этого.

- Дорогая моя, я уже говорил, что люблю вас и пойду на все, чтоб вы стали моей женой! Но не потерплю с вашей стороны безрассудства! Не пытайтесь бежать. Я привез вас сюда не для того, чтоб мучить, а для того, чтобы мы узнали друг друга поближе. Поверьте, у меня самые благородные намерения относительно вас.

Дэйлин вдруг разразилась истерическим смехом, чем еще больше разозлила Эдгара. Он сдерживался из последних сил.

- Если бы у вас были благородные намерения, вы бы просили моей руки как положено, у отца или тетушки, безо всяких похищений! А ваши оправдания – курам на смех! У меня нет желания узнавать вас! Все, что мне требовалось, я узнала в Лондоне.

Ну всё, его терпение иссякло! Эдгар в несколько шагов преодолел расстояние между ними, надвигаясь на девушку, как лев на добычу. Дэйлин от неожиданности вжалась в дверцу гардероба, чем герцог немедленно воспользовался, опершись двумя руками по бокам от своей пленницы и преградив ей всякий путь к отступлению.

- Миледи, как бы я мог просить вашей руки? Ваша тетушка меня ненавидит, вы меня ненавидите, а ваш отец вовсе мечтает выдать вас за другого! Я пытался отступиться, но не могу выбросить вас из сердца! Да, я повел себя с вами в Лондоне низко, недостойно… Но я раскаялся. И понял, что умру, если вы не станете моей.

Она покраснела, их взгляды встретились. Он постарался говорить как можно убедительней, вкладывая в свои слова всю пылкость и искренность, - впрочем, как ни странно, он почти не притворялся:

- Дэйлин, пожалуйста, дайте нам шанс. Я знаю, что у вас были ко мне чувства. Поверьте, не прошло и дня, чтоб я не корил себя за то, как подло поступил с вами. Вы единственный лучик света в моей жизни. Я испугался, испугался тех чувств, что вы во мне вызвали. Клянусь, уже через неделю я горько раскаялся! И тотчас поехал к вашей тетушке, только она даже не пожелала выйти ко мне.

- Вы приезжали к тете Лоретте?! – Она смотрела на него, широко распахнув глаза, и в них он отчетливо читал сомнение. Черт! Как же убедить её? Придется врать дальше.

- Приезжал, много раз! Умолял принять меня, но она отказывалась. Я писал ей письма, писал письма для вас. Они оставались без ответа и, как теперь я понимаю, они даже до вас не доходили.

- Я вам не верю! Тетушка не стала бы скрывать от меня…

- Ваша тетушка меня ненавидит. Мне понадобилось много времени, прежде чем узнать,куда вы скрылись из столицы. А когда я приехал сюда, то меня ждал еще один сюрприз. Ваша помолвка. Мое сердце оказалось разбитым. Дэйлин, я хотел уехать и дать вам возможность быть счастливой… но мысль потерять вас вновь сводила с ума, убивала меня. Я люблю вас.

И, прежде чем девушка ответила, он поцеловал её, вложив в этот поцелуй все свое многолетнее, отточенное на множестве женщин мастерство. Нежно, трепетно, словно настоящий влюбленный. Оставалось надеяться, что старый как мир прием сработает и на этот раз.

…Дэйлин пребывала в растерянности. Все барьеры рушились, а в голове витали сотни вопросов. Говорит ли герцог правду или лжет? Действительно ли тетушка Лоретта скрыла от неё письма и визиты Эдгара, в надежде, что поступает во благо?

Она не знала. А это пьянящее тепло его губ действовало успокоительным бальзамом. Дэйлин сделалось так легко на душе, будто не было месяцев боли и слез. Будто принц вернулся из мира грез и теперь волшебным поцелуем заставляет пробудиться её от ужасного сна.

Сердце бешено заколотилось. Дэйлин не могла заставить себя остановиться, не говоря уже о том, чтоб остановить Эдгара. Его поцелуй становился напористей, а руки уже гладили талию и спину, вызывая приятный озноб. Она обняла его шею, зарывшись пальцами в шелковистых волосах на затылке. Он застонал сквозь поцелуй и оторвался на миг от её губ, чтобы вновь припасть к ним с неистовой страстью.

Дэйлин слышала откуда-то, будто издалека, голос разума, приказывавший ей остановиться, но тело отказывалось повиноваться. Неведомое, приятное облако окутывало изнутри, требуя чего-то большего.

И тут Эдгар совершенно неожиданно отпустил её и отстранился. Дэйлин даже всхлипнула от разочарования.Разгоряченная, она не сразу возвратилась в реальность. А, когда все-таки до нее дошел весь ужас произошедшего, он уже был у двери.

- Спокойной ночи вам, миледи. Надеюсь, вы подумаете над моими словами.

- Мерзавец! – выпалила она, ища взглядом, чем бы в него бросить.

Еще долго она ругалась ему вслед.

- Я вам не верю! Нет слов, чтоб описать, как сильно я вас презираю! И я люблю своего жениха! Слышите? Он целуется гораздо лучше вас! Негодяй!

Когда поток гневных фраз иссяк, Дэйлин без сил опустилась на пол и закрыла лицо руками.

Как она могла? Господи! Как допустила такое? Неужели прошлый урок, полученный от этого бесстыдного человека, ничему не научил ее? А Джеймс… Если б он видел ее сейчас, тающую в объятиях распутного мерзавца, - что бы он сказал на это?.. Ей стало стыдно перед самой собой. Но ничего уже не воротишь! Она слаба! О, Боже, помоги, спаси и укрепи!

«Но он не воспользовался тобой, а ведь мог! Значит, не такой уж он бесчестный негодяй! Подумай об этом!» - сказал внутренний голос, когда Дэйлин, дрожа от унижения и страха, забралась в постель. Она накрылась одеялом с головой. «Джеймс! Милый Джеймс! Приди и спаси меня от герцога Ратленда! Если ты не сделаешь этого… О, я еще могу бороться, я знаю, - но силы мои на исходе!»



» Глава 14

Глава 14

«Мой дорогой любимый мальчик, мой Эдгар, помнишь ли ты ту игру, которую когда-то я придумала для тебя? Если да, то ты непременно найдешь это…»



Вернувшись в свою комнату после неудавшегося побега, Дэйлин первым делом хотела заняться своей находкой, но первый визит Эдгара заставил её спрятать бумаги под подушку, а, когда он ворвался к ней во второй раз и осмелился её поцеловать, то она и вовсе о них забыла.

Ранним утром, наткнувшись случайно рукой под подушкой на что-то шершавое, Дэйлин вспомнила о вчерашних письмах, выпавших из пасти льва. Рука почти не болела, но настроение спросонья было скверным, и она решила отвлечься.

Девушка развязала поблекшую голубую ленту, которой были обвязаны найденные ею бумаги. В пачке находилось около дюжины писем в пожелтевших от времени белых конвертах и еще один конверт – из розовой бумаги. Именно его первым открыла Дэйлин.

Стыда оттого, что собирается читать чужие бумаги, она не чувствовала, - не ударь Аржант копытом по львиной голове, они, скорее всего, так и остались бы там навсегда, не найденные никем. А любопытство девушки было сильно раззадорено. Поэтому она встала с постели и направилась к окну. Достав из розового конверта два больших, полностью исписанных мелким почерком листа бумаги, она уселась поудобнее на подоконник и, при свете встающего солнца, принялась читать. Первые строки говорили о том, что письмо адресовано Эдгару кем-то очень близким, а последующие разъяснили Дэйлин, кем именно.



«…Это было, когда тебе исполнилось шесть лет. Кто-то из служанок напугал тебя призраком Голубой Дамы, которая когда-то, по легенде, утопилась в нашем парковом пруду и, с тех пор, часто бродит по парку и замку ночами.

Ты стал бояться темноты, плакал и просил меня не уходить из комнаты, когда ложился.

И тогда, узнав причину твоего страха, я кое-что придумала. Я сказала тебе, что Голубая Дама на самом деле добрая. Она действительно бродит по окрестностям по ночам, выполняя желания маленьких мальчиков. «Мы напишем ей письмо с твоим желанием, - сказала я тебе, - и положим в пасть льву. И Голубая Дама непременно исполнит его».

Ты сказал тогда: «Я хочу коня! Не маленького, не пони, а большого! И серого!»

«Дорогой мой, Голубая Дама обязательно выполнит и это твое желание, но конь – это все-таки слишком сложно для нее. Давай попросим что-то более простое».

«Тогда я хочу шпагу. Настоящую, стальную! Как на портрете дедушки!»

«Хорошо. Давай напишем Даме письмо».

И мы с тобой написали письмо и положили в пасть льву. Целую неделю ты ждал свою шпагу. Я говорила тебе: «Не торопись, мой мальчик. Дама получила твое письмо, ты же видел: в пасти льва его больше нет. Но Даме нужно найти мастера, который выкует для тебя шпагу. Подожди».

Через семь дней рано утром ты нашел чудесную маленькую шпагу на стуле в своей спальне. Ты был счастлив. И сразу потребовал, чтобы мы написали Голубой Даме новое письмо, потому что ты хочешь лодку, чтобы кататься по пруду.

«Придется подождать, дорогой. Дама уехала. Она выполняет не только твои желания, но и других мальчиков. Ей не успеть за всеми, - сказала я тебе. – Вот когда она вернется, тогда мы напишем новое письмо».

«А когда она вернется?» – нетерпеливо спросил ты.

«Когда?.. Когда мы увидим, что из пасти льва выглядывает голубая лента. Это будет значить, что Дама вернулась и готова выполнить новое твое желание».

С тех пор ты перестал бояться Голубую Даму. Она исполняла все, что ты хотел, - в пределах разумного, конечно. Больше всего ты мечтал о сером коне, но я каждый раз уговаривала тебя пожелать что-то другое…



Мой мальчик, любимый мой Эдгар, я знаю: ты непременно найдешь эти письма! Из них ты узнаешь всю правду обо мне и о своем отце! Их вполне достаточно, чтобы ты понял: я всегда любила тебя, я никогда тебя не бросала, я никогда не вела распутную жизнь, не была той тварью, которой меня сделали в твоих глазах!! Меня силой отторгли от тебя, оклеветали, испачкали грязью.

За все эти восемь лет, что я нахожусь в разлуке с тобой, я никогда не забывала о тебе. Не было дня, чтоб я не плакала и не молила бога о встрече с тобой. Одна была – три года назад, но сколько горя она принесла мне…

Тогда я тайно приехала в Лондон. Я узнала, что ты катаешься с приятелями в Гайд-Парке. Я поспешила туда. Помню, ты ехал навстречу мне по дорожке, болтая с другом и чему-то смеясь. Я сразу узнала тебя, хотя ты сильно вырос, стал почти настоящим мужчиной.

Я откинула вуаль с лица, стояла и смотрела на тебя. Не могла налюбоваться. «Мой Эдгар, - шептала я себе, - боже, мой любимый Эдгар!»

И тут ты заметил меня. Улыбка сползла с твоего лица, будто ее стерли пропитанной мелом тряпкой. Ты стал бледным как полотно. Глаза твои сверкнули… Мне показалось, что это слезы, - но, увы, только показалось… На самом деле то была ненависть.

Я протянула к тебе руки… Но ты вонзил шпоры в бока лошади и промчался мимо меня, отвернувшись в сторону, бешеным галопом, обдав меня пылью.

Я помню, что ноги отказались служить мне, в глазах потемнело, и я рухнула на дорожку на колени. Кто-то поднял меня через какое-то время, меня усадили на скамью, поднесли к лицу соли…

Я не плакала, нет. Говорят: «разбитое сердце». До того дня сердце мое не было разбито. Я надеялась на встречу с тобой, на то, что все тебе объясню, и ты поймешь, мальчик мой… Но с той встречи в Гайд-Парке мое сердце действительно разбилось. Я не чувствую его в груди. Его нет. Оно не бьется. Ему не для кого больше биться, мой Эдгар…



Из писем, которые находятся в этой связке, ты узнаешь правду о своем отце. Но несколько слов я все же скажу, как ни тяжело вспоминать мне прошлое.

Я вышла за твоего отца, мой мальчик, по большой любви. Мне было шестнадцать, ему на пятнадцать лет больше. Герцог Ратленд - настоящий мужчина: красавец, прекрасно образованный, с изысканными манерами. Это была любовь с первого взгляда. Помню, как счастлива я была, когда он сделал мне предложение…

Первый год нашего супружества был почти идеальным. Почти – потому что твой отец оказался слишком ревнивым. Я не могла посмотреть на кого-то, заговорить с кем-то из знакомых мужчин, чтобы не вызвать в муже ревность. Между нами случались бурные ссоры, но за ними следовали и не менее бурные примирения.

Затем я забеременела. Носила я тяжело, врач посоветовал мне отказаться от близости с твоим отцом. Герцог вначале злился, затем, казалось, успокоился и смирился. Вскоре я узнала, почему – он завел любовницу, какую-то актрису.

Я страшно переживала, но решила простить мужу измену. Да и моя мать говорила: мужчина не может долго без женщины.

Наконец родился ты. Мальчик, наследник. Герцог был горд и счастлив, я тоже. Надеялась, что теперь все будет по-другому… Как же я ошибалась!..»



Дэйлин смахнула рукой подступающие слезы, отложила прочитанный лист и, взяв второй, с комом в горле, принялась читать дальше:



«Вскоре я начала вновь выходить в свет. И снова начались вспышки ревности моего мужа. Но к ним добавилось еще и рукоприкладство. Пощечины, таскание за волосы… Муж к тому же начал пить, пьяный он становился просто невменяемым. Но после каждого избиения просил прощения, клятвенно обещал исправиться, дарил дорогие подарки. Я терпела. Каждый раз надеялась: больше такого не повторится. Я все еще очень любила твоего отца…

Прошел еще год, и я снова забеременела. Узнав об этом от врача, я, счастливая, поспешила к мужу. Застала его снова пьяным. Он сразу набросился на меня, повалил на пол, начал избивать – за то, что пошла к врачу без него; «а, может, ты и не у врача была, а ходила к любовнику?»

Я стала умолять его не бить меня, потому что я в положении. Но он расхохотался, не поверив мне, и несколько раз пнул в живот ногой…

Мальчик мой, я потеряла того ребенка. Более того – доктор сказал, что больше детей у меня не будет никогда. Я не призналась ему в избиении, на вопрос, откуда синяки и ссадины, ответила, что упала с лестницы…

И с тех пор моя любовь к мужу угасла. Да и он охладел ко мне, узнав о моем бесплодии. Уже открыто заводил любовниц, пил, гулял, картежничал. Но при этом по-прежнему избивал меня. Правда, старался делать это так, чтоб больше не было синяков, - и никто, ни одна душа не знала, что герцог Ратленд, на людях всегда ведший себя со своей женой безукоризненно, дома превращается в такого изверга.

Так прошли годы. Тебе исполнилось десять. Мне же было всего двадцать восемь; но, глядя в зеркало, я видела в нем старуху, с заметной сединою в темных волосах, со скорбно сжатыми губами и морщинами на лбу.

Все, что было у меня в этой жизни, - это ты, мой Эдгар. Я любила тебя, как женщина, у которой не осталось любви к мужчине и которая всю ее без остатка отдала ребенку: безрассудно, безудержно, страстно. Ты отвечал мне более сдержанно, как полагается мальчику твоего возраста, - но я знала, что ты любишь меня куда больше отца. И, в конце концов, герцог Ратленд решил нанести мне самый болезненный удар…

Однажды он объявил мне, чтоб я собирала вещи. На вопрос: «зачем? куда мы едем?» – он ответил, что не «мы», а «вы, миледи», - «вы отправляетесь в Хэддон-Холл».

«Эдгар едет со мной»? – спросила я.

Он зло усмехнулся:

«Эдгар останется в Лондоне. Вы едете одна».

«Но зачем? Почему?»

Снова злобная усмешка:

«Потому что вы надоели мне, миледи. Ваше унылое безобразное лицо вызывает во мне отвращение. Отправляйтесь в мой замок. И больше не смейте показываться мне на глаза».

«Но Эдгар…»

«Забудьте о нем. Сын останется со мной. Ему пора становиться мужчиной, а с такой матерью, как вы, этого никогда не произойдет».

«Но, милорд…»

«Хватит. Я все сказал. Извольте идти собирать вещи».

Что я могла сделать? Я повиновалась. В тот же вечер карета увезла меня из Лондона в Дербишир. Я не встретилась с тобой до отъезда, - отец отослал тебя к кому-то из твоих друзей. Я оставила тебе, мой мальчик, письмо, в котором постаралась объяснить свой отъезд, но, как потом узнала, ты не получил его, его перехватили слуги мужа.

От верной мне служанки в лондонском доме, с которой я тайком начала переписку, я вскоре узнала, что герцог Ратленд объяснил тебе, Эдгар, мой отъезд тем, что я… сбежала с любовником. Что бросила тебя, не задумываясь, забыв приличия и стыд, ради чужого мужчины.

Я вновь попыталась связаться с тобой, через ту же служанку, но твой отец узнал о нашей переписке и уволил бедняжку, а тебя отправил учиться в закрытый интернат для мальчиков куда-то на север….

…Я жила в Хеддон-Холле почти на положении пленницы. За мною постоянно следили слуги герцога Ратленда. Вся моя корреспонденция проверялась. Мне нельзя было выходить за ограду парка. Меня всюду сопровождали. Много раз я пыталась бежать. С собою я привезла драгоценности, доставшиеся мне от матери; я пыталась подкупить ими слуг, но все было бесполезно.

Лишь через пять лет мне удалось сбежать из замка и добраться до Лондона, с одною мыслью: встретиться с тобой, все тебе объяснить, оправдаться перед тобою… Увы. О встрече с тобой в Гайд-Парке я уже написала. После нее я вернулась обратно. С разбитым вдребезги сердцем, без надежды…

Я знаю: мой муж продолжает наговаривать тебе на меня, мой Эдгар. Все эти годы он, как мог, старался очернить меня в твоих глазах. Но знай, мой мальчик: все это неправда! Прочтя эти письма, ты убедишься в моей невиновности, в том, что это он – низкий негодяй и подлец.

…Эдгар! Знаешь ли ты, что Голубая Дама в самом деле существует? Я все чаще встречаю ее. По ночам она гуляет под моими окнами. Иногда, когда я брожу по парку, я вижу между деревьев ее силуэт. А, когда подхожу к пруду и наклоняюсь над водою, то она всплывает на поверхность и протягивает мне руки. Она очень красива и бледна. Она шепчет мне: «Здесь так хорошо, тихо и спокойно… Войди в воду, окунись с головой, и забудешь все, что мучило тебя на земле…»

Я последую ее совету. С тех пор, как твой жестокий отец разлучил нас, с тех пор, как ты отвернулся от меня и проскакал мимо, даже не взглянув на меня, будто я из прозрачного стекла, моя жизнь кончилась. Я продлеваю ее лишь для того, чтоб выполнить твое желание - иметь коня. Я продала свои драгоценности. Ты получишь в день своего восемнадцатилетия настоящего красавца-жеребца. Это последний наш дар тебе – мой и Голубой Дамы…

Прощай, мой мальчик, мой дорогой Эдгар, и да хранит тебя ото всех несчастий Господь Бог. Помни: я смотрю на тебя оттуда, куда ухожу, и молюсь о тебе.

Любящая тебя, твоя мать Розамонда Шервуд Ратленд».



Дэйлин долго плакала над этим письмом. Затем открыла несколько писем, написанных твердым размашистым мужским почерком. И содрогнулась от ужаса и отвращения. В каждом из них герцог Ратленд издевался над женой; описывал, как он постоянно рассказывает сыну о грехопадении матери, о том, что она меняет любовников, как перчатки, что пьет и ведет распутный образ жизни. «Эдгар ненавидит и презирает вас, миледи. Он никогда не узнает правду. И так будет до конца ваших дней!»



» Глава 15

Дэйлин надела тёмно-серое платье с белыми кружевами под горлом, имевшее непривычный пояс на талии. Она знала, чей был этот давно вышедший из моды наряд начала нынешнего века. Все, что находилось в гардеробе: туфли, нижнее белье, накидки и платья - могло принадлежать только одной женщине. Несчастной леди Розамонде.

Она едва сдерживала слезы, разглядывая себя в зеркале. Возможно, даже эти покои принадлежали матери Эдгара…



Эдгар. Дэйлин раньше просто считала его бесчувственным эгоистом, но, после прочтения найденных писем, пришла в ужас от того, какое он на самом деле чудовище! Вспомнив откровения несчастной женщины, вспомнив, как любимый сын отверг её, чем довел бедняжку до самоубийства, – а что леди Розамонда покончила с собой, Дэйлин почти не сомневалась, - она содрогнулась. Швырнуть бы все эти письма в самодовольную физиономию Ратленда! Пусть знает, до чего довели несчастную мать он и его умалишенный папаша!



Она набрала в грудь побольше воздуха, чтобы хоть как-то успокоиться. Пальцы до сих пор дрожали. Она еще раз оглядела себя с ног до головы. Отражение в огромном зеркале на один короткий миг показалось ей чужим. Словно не она это вовсе, а покойная герцогиня Ратленд. От испуга она попятилась назад.



Глупости какие! А что, если нет? Дэйлин медленно опустилась на край кровати, в ужасе глядя в сторону зеркала.

Нет-нет, история ведь не может повторяться дважды? Но вдруг все-таки… Она же не знала наверняка, что именно спровоцировало у Эдгара столь яростное желание жениться на ней! Он похитил её, держит взаперти. Разве джентльмен в здравом уме способен на такой гнусный поступок? От человека, воспитанного психически нездоровым отцом, всего можно ожидать! Что, если Эдгар унаследовал от отца вспышки бешенства, необъяснимую агрессию? Что, если он такое же чудовище, как и его родитель?



Дэйлин вспомнила, какой недобрый огонь загорелся в аквамариновых глазах Ратленда, когда она сказала, что была близка с женихом… И ей впервые стало по-настоящему страшно. Она всерьез испугалась за свою жизнь. Если призадуматься, сейчас она всецело зависела от воли Ратленда, а он явно способен на всё!

Господи, что же делать? Она нервно кусала пальцы на здоровой руке. Одежда леди Розамонды, покои леди Розамонды… А дальше? Участь леди Розамонды?

Живое воображение уже рисовало картины того, как красивый и изысканно одетый Ратленд с кровожадной улыбкой бьет ее по лицу, валит на пол и избивает ногами. Дэйлин вздрогнула и постаралась изо всех сил отогнать от себя жуткие мысли.

Ей нужно выбраться отсюда, пока не поздно! Вот только как?

На ум пришло несколько способов освобождения, но, обдумав их как следует, Дэйлин пришла к выводу, что все они обречены на провал.



И как быть с письмами? Отдать их Эдгару сейчас или подождать удобного момента? Как герцог воспримет новость о том, что всю жизнь был обманут, не только отцом, но и самим собой? Дэйлин неожиданно почувствовала острую жалость к Эдгару. Как, наверное, было ему тяжело лишиться любимой матери в столь юном возрасте. «Что, если б тетя Лоретта однажды вот так исчезла из моей жизни, и мне бы сказали, что она бросила меня, уехала с каким-то мужчиной?.. Как бы мне было больно и горько!»

Дэйлин была в полной растерянности. Все так сложно и запутанно…Она взялась за голову. Самое страшное, что она так легко поддается на поцелуи Эдгара! Да и тот факт, что он, возможно, в самом деле раскаялся и пытался добиться её руки, но вмешательство тетушки все усугубило, не выходил у Дэйлин из головы.

Впрочем, какая теперь разница? Нет, конечно, бездоказательно обвинять Эдгара в кровожадных наклонностях, лишь полагаясь на письма, слишком поспешно. Сердце отчаянно защищало герцога. Вдруг он все-таки не такой, как его отец, вдруг действительно влюбился? И все, что делает, делает только из любви?



- Господи, помоги, во что же я ввязалась? Лучше бы и вовсе никогда не находила эти письма! – сказала она вслух, подходя к окну.



Дэйлин поймала себя на мысли, что её чувства к Ратленду противоречивы, как лед и пламень. С одной стороны, хотелось поверить в его любовь, с другой - больше верилось в его безумие… Она вдруг вспомнила о Джеймсе. Надо же, она совсем о нем забыла из-за размышлений об Эдгаре и письмах. Как же так можно?? Она должна прежде всего думать о нем, своем женихе!



За окном между тем стало совсем светло; утро, солнечное и ясное, вступило в свои права. Дэйлин смотрела в окно. Как же здесь красиво! Высокие, красиво подстриженные деревья в саду, разбитые клумбы, статуи, причудливо переплетающиеся дорожки радовали глаз. Далее виднелся парк. Дэйлин очень захотелось пройтись по саду, особенно когда она заметила чудесный пруд с лебедями на окраине парка. Было бы неплохо вообще прогуляться по всей территории Хеддон-Холла, ведь раньше ей не приходилось бывать в настоящих замках. Разве что на страницах романтических историй…

Внезапно Дэйлин осенило. Идея, конечно, рискованная, но далеко не глупая. При том, что в романах она всегда срабатывала, когда главный герой противостоял злодею. Может, и в жизни сработает…



В замке повернулся ключ, и Дэйлин повернулась к двери.

Она встретила Эдгара самой очаровательной улыбкой и сделала изящнейший реверанс. Он нес в руках поднос с завтраком и был, как всегда, неотразим: свежевыбрит, в новом, с иголочки, костюме. Похоже, он был очень удивлен её изменившемуся настроению, поскольку приподнял одну бровь и едва не выронил поднос из рук.

Сердце Дэйлин замерло. Она вдруг застыла, боясь дышать. Что, если он разгадает её план? Или, хуже всего, расстроит?

Но не это одно заставило ее сердце пропустить несколько ударов. Появление Эдгара вызвало в её душе трепетное волнение, как когда-то в Лондоне. И заставило девушку вновь задать себе вопрос: что, если он и вправду влюблен? О, если б это и правда было так…



Эдгар, наконец, положив поднос на стол, подошел к Дэйлин.

- Доброе утро, миледи, - поприветствовал он ее, тоже улыбнувшись, и взял её руку, чтобы поднести к губам для поцелуя. - Рад видеть вас в добром здравии и, судя по всему, в прекрасном настроении. Надеюсь, вы больше не злитесь на меня за мою… вчерашнюю несдержанность?



- Нет, не злюсь, - Дэйлин изо всех сил старалась держаться и улыбаться естественно. - Доброе утро, милорд. - Внутри неё все трепетало - то ли от страха перед его близостью, то ли от того, что его теплые пальцы все еще нежно держали её ладонь. Прекрасные аквамариновые глаза герцога придавали изумительную красоту его лицу и завораживали Дэйлин каждый раз, когда она встречалась с ним взглядом. Куда уж тут о чем-то думать, если тонешь в этих завораживающих очах… И какая у него светлая кожа! Девушка даже прикусила губу, чтобы, не дай бог, не забыться и не дотронуться до лица Эдгара.



Он продолжал улыбаться ей ослепительной улыбкой и стремился поймать её взгляд, который то и дело нервно блуждал по комнате.

- Дэйлин, - мягко произнес Эдгар, - с вами все в порядке? Вы какая-то странная. Вы пытаетесь казаться веселой, но вид у вас усталый. Вы что, плакали?

Плакала… Девушка моментально вспомнила о письмах и будто пришла в себя. Перед ней стоял человек, чья холодность и безразличие погубили его несчастную мать. И чей отец был умалишенным! За маской обходительного красавца скрывалось уродливое сердце, и Дэйлин будет последней дурой, если позволит ему одолеть себя!

- Вовсе нет, просто немного болела рука. Знаете, я… я много думала сегодня ночью. Ну, о нашем вчерашнем разговоре. И…

Дэйлин медленно высвободила свою ладонь из его пальцев.

- И что же вы надумали?

- Мне… мне хочется верить вам, милорд. И я… я бы хотела узнать вас поближе.

- Это же замечательно! - Эдгар склонился к ней для поцелуя, но она решительно его оттолкнула.

- Вы, очевидно, не поняли меня! Я имела в виду другое.

- Другое? Что же?

- Для начала – общение.

- Общение?! – Эдгар недоуменно пожал плечами. - Что ж, я не против общения. И, раз уж вы об этом заговорили, то прошу вас позволить мне остаться с вами на завтрак.

- Разумеется. Буду рада разделить с вами трапезу, - через силу выдавила из себя Дэйлин.

Они прошли к столу, он галантно отодвинул для нее стул, и она села. Пока Эдгар занимался кофе и закусками, Дэйлин нервно теребила пальцами складки платья, стараясь не терять улыбку с лица.

- Надеюсь, вы любите французскую сдобу? Ваша тетушка ведь француженка.

- Вовсе нет! – резко вырвалось у Дэйлин.

За столом воцарилось молчание. Озадаченный Эдгар вновь приподнял бровь. Дэйлин поспешила исправить положение:

- Моя тетушка происходит из знатного английского рода, просто её мать была француженкой, а отец – чистокровный англичанин. Она не любит, когда её считают француженкой.

- Ясно.

- А ваши родители? Расскажите о них, – как бы невзначай попросила Дэйлин.

Эдгар побледнел и со стуком поставил свою чашку на стол.

- Мои родители умерли. Что касается моей родословной - не сомневайтесь, миледи, она у меня превосходная!

- Что вы, милорд. Я не хотела оскорбить вас своим вопросом или вызвать горькие воспоминания. Мне просто интересно, из какого рода происходила ваша мать…

- Кхм, - Эдгар нервно сжал салфетку. - В приличном обществе не принято говорить за едой. Давайте не будем нарушать этикет, леди Дэйлин.

Они продолжили завтрак в молчании. Эдгар перестал улыбаться и выглядел поникшим. На высоком лбу его прорезалась глубокая складка, уголки губ скорбно опустились. Дэйлин отметила про себя, что его легко можно задеть любым упоминанием о матери. Возможно, в будущем это наблюдение ей пригодится… а пока нужно придерживаться плана и действовать дальше.

В конце трапезы, когда Эдгар собирал тарелки на поднос, Дэйлин намеренно накрыла его ладонь своей. Встретив недоуменный взгляд Эдгара улыбкой, она ласково спросила:

- Милорд, позвольте мне помочь вам? Я так устала находиться здесь взаперти, что с ума схожу от безделья.

- Если бы вы пообещали мне не сбегать…

- Я обещаю, - клятвенно заверила Дэйлин. Эдгар привлек ее к себе и обнял за талию. Тело девушки мгновенно откликнулось на эту ласку сладкой дрожью и слабостью в коленях.

- Откуда в вас столь разительные перемены, миледи?! Еще вчера вы сыпали в мой адрес проклятьями, стремились сбежать, а сейчас изображаете саму мисс совершенство!

- Я просто много думала над вашими словами… и пришла к выводу, что вы мне не лжете. Да, тетя Лоретта вполне могла сыграть с нами злую шутку, не передавая мне ваши письма и не сообщая о вашем раскаянии. Уверена, как только я с ней поговорю, и все выяснится…

- Нет! – воскликнул Эдгар и, забывшись, больно сжал её плечи, так что недавняя рана запульсировала. - Я не доверяю вашей тете. Я позволю вам все выяснить только после нашего брака, когда она не сможет более нас разлучить.

Слишком рано! Дэйлин пожурила себя за несдержанность. Эдгар не так прост, его не обмануть с первого раза.

- Послушайте, милорд. Вы слишком торопите события. Я еще не дала согласия на наш брак. Я только решила установить между нами перемирие! Не вынуждайте меня сомневаться в своем решении.

- Конечно, - он отпустил её и вновь вернулся к тарелкам.

- Эдгар, - нерешительно произнесла Дэйлин, впервые назвав его по имени, - вы позволите называть вас так?

- Как вам будет угодно, дорогая Дэйлин, - сказал он, не оборачиваясь.

- Эдгар, позвольте мне хотя бы написать родным письмо. Что я жива и здорова, что со мной все в порядке. Мой отец очень болен, он, наверное, ужасно переживает за меня. И тетя… и…

Она вовремя остановилась, но герцог понял то, что она недосказала, и нахмурился. Затем произнес холодно:

- Я дам написать вам письмо. Но только после того, как вы согласитесь стать моей.

И снова поражение. Ну что ж, она наберется терпения и все-таки обхитрит Ратленда! А пока нужно отвлечь его. Она вновь обворожительно улыбнулась.

- Эдгар, а что, если нам с вами прогуляться? У вас такой красивый сад и парк, а мне прежде никогда не доводилось бывать в настоящем замке. Может, вы проведете для меня небольшой экскурс в историю Хеддон-Холла?

Сначала он промолчал, но затем обернулся к ней с довольной улыбкой:

- А что, неплохая мысль. Я отнесу поднос на кухню, потом жду вас в холле. Как спуститься, вы уже знаете.

- О, спасибо, спасибо вам! - она радостно захлопала в ладоши. - Встретимся через четверть часа!

_________________



» Глава 16

Глава 16



Дэйлин самостоятельно уложила волосы на затылке, что раньше без помощи горничной ей никогда не удавалось. Радуясь своим первым успехам, она в тоже время и смертельно боялась провала. Герцог Ратленд отнюдь не простачок, а она, к сожалению, не обладает должным опытом, чтобы тягаться с таким опытным лжецом и негодяем, как он.

Эдгар, как и обещал, ждал её в холле. По пути туда Дэйлин обратила внимание на фамильные портреты Ратлендов, украшавшие стены одной из длинных галерей. Она отметила про себя, что мужчины были очень красивы и самоуверенны, а вот женщины, наоборот, смотрели с портретов какими-то пустыми, запуганными взглядами. Оно и понятно. Похоже, это еще та семейка!

Дэйлин с восторгом оглядела большой просторный холл, стены которого были увешаны голубыми гобеленами, изображающими сцены охоты, а еще - огромными щитами с пересекающимися крест-накрест мечами. В каждом углу стояла фигура рыцаря в полный рост, и доспехи блестели в свете солнечных лучей благодаря огромным панорамным окнам.

Накануне у девушки не было времени все как следует рассмотреть, зато теперь она могла спокойно наслаждаться изысканным убранством замка. Мебель, хоть и была старой, но, очевидно всегда реставрировалась и получала должный уход.

Дэйлин подошла к Эдгару.

- Здесь очень красиво, а главное, чисто. Ваши слуги молодцы!

- Сам удивляюсь, как им удалось привести замок в порядок, - пожал он плечами. - К сожалению, часть мебели давно распродана, осталось здесь не так уж и много. Пожалуй, этот холл, несколько покоев и кухня. Все остальные комнаты либо пусты, либо завалены старым хламом и не пригодны для жилья. Если подумать, слугам не так-то много и убирать, да и вообще их у меня только трое.

- Трое?! Вот уж не подумала бы, что всего три человека так хорошо поддерживают здесь чистоту! Честь им и хвала. А сколько лет вашему замку? Вы обещали мне его показать и рассказать его историю.



Неужели Дэйлин интересны все эти нудные сведения? Эдгар поморщился. Он не слышал в её голосе фальши, но и не собирался терять бдительность. Уж слишком быстро леди Арнгейм сменила гнев на милость. Да, скорей всего подействовала его вчерашняя ложь, но все же с любой женщиной необходимо держать ухо востро!

Похоже, ей действительно был интересен Хеддон-Холл. Что ж, придется порыться в памяти.

- Хеддон-Холлу около двухсот лет. Он довольно молод. Мой замок находится на месте, где раньше стояла норманнская крепость, от которой поместье и получило свое название. В нем есть часовня, часть которой сохранилась с поздненорманнских времен. Собственно строение, настоящий замок, и прилегающие постройки возведены в XIV веке. Восточное крыло на столетие моложе, а сад разбит в эпоху барокко. Вообще этот замок был построен, кажется, моим предком, графом Кларенхоллом. Вы могли видеть его портрет в галерее второго этажа. Титул герцога Ратленда пожаловали моему прадеду Георгу Эммануилу Кларенхоллу-Блэкни за успехи в Семилетней войне. Его портрет вы также могли видеть в галерее. Замок служил летней резиденцией Ратлендов. Зимой здесь было довольно прохладно, зато летом частенько устраивались балы и пикники. Собственно говоря, это все, что я знаю.

Дэйлин вздохнула, обиженно посмотрела на него и произнесла с долей разочарования:

- Очень жаль. Мой жених, Джеймс Ридли, обожал мне рассказывать всякие истории о своих предках, он знал их сотнями, и они были такие забавные.

- Кто, предки?

Очевидно, ей это казалось уместным, поэтому Эдгар решил не показывать ей свой гнев. А гнев ли это? Ему хотелось придушить жениха Дэйлин, а её саму прижать к стене и показать на деле, кто должен быть главным мужчиной её грез!

- Нет, истории.

«Будет тебе история!»

- У меня не было сотни забавных предков. Титул, миледи, обязывает вести серьезный и довольно однообразный образ жизни. Но мои предки были достойными людьми, не сомневайтесь. Одна из моих прабабушек даже стала хранителем этого замка. Её призрак известен всей округе как «Голубая дама».

Дэйлин вдруг очень побледнела. Но Эдгар решил, что она просто боится призраков.

«Поделом тебе! Лежи и бойся по ночам, а не мечтай о своем драгоценном эсквайре!»

Неожиданно Дэйлин снова повеселела и заметила с насмешливой улыбкой:

- Хочу заметить вам, милорд, что ваш образ жизни по серьезности превзошел всех ваших предшественников, вместе взятых!

«Проклятая девчонка! Ты у меня доиграешься!.. Эдгар, спокойно!» - он усмехнулся, решив не отвечать на эту колкость.

- Пойдемте же, наконец, на свежий воздух, дорогая, и вам выпадет возможность полюбоваться Хеддон-Холлом во всей красе.

Он протянул Дэйлин руку, но она не приняла ее и направилась к выходу.

«Я ненавижу этот замок, ненавижу эту девушку, ненавижу женщину, когда-то носившую это платье!» - повторял Эдгар злобно про себя. Подняв глаза к ярко-голубому, без единой тучки, небу,он молил бога, чтобы тот стер ему память. Нет, внешне, да и по характеру Дэйлин была полной противоположностью его матери, но вот проклятой женской сущностью полностью на неё походила. Хитра и изворотлива, развратна и легкодоступна.

Пребывание в Хеддон-Холле для герцога с каждым днем становилось все труднее и труднее.

«Нужно заказать у портнихи несколько платьев!» - решил он. Хватит его невесте ходить в чужих обносках…

Он очень плохо спал из-за вчерашнего. Мучился и изнемогал от желания, сотни раз ругал себя последними словами за проявленное благородство. Идиот! Решил, что еще слишком рано, будто она невинная девица!

Дэйлин уже познала плотскую любовь и вчера была не прочь провести с ним ночь, так что же, черт возьми, заставило его остановиться?

Эдгар взглянул на девушку. Простенькое платье подчеркивало её талию, а нелепые кружева делали столь юной, будто ей всего шестнадцать лет, и она воспитанница пансиона. Да, его дама треф не красавица, но довольно мила. Его мать была кроткой, но в тоже время утонченной, аристократичной. С годами её красота поблекла, но для Эдгара она всегда оставалась самой прекрасной женщиной на земле (до того момента, как предала их с отцом). Дэйлин очень привлекательна, но в ней нет ни капли аристократизма. Да и внешность отнюдь не светской львицы. Зато нрав как у тигрицы! Ничего, он еще усмирит её дикий пыл!

Они вышли на террасу. Дэйлин остановилась у перил и оперлась на них, восхищенно оглядываясь вокруг и любуясь величественным видом замка и раскинувшимся внизу садом.

- А что в этих башнях? – спросила она, указывая рукой на одну из них.

- Раньше их крыши служили смотровыми площадками, а внутри располагались жилые помещения. Сейчас они забиты до отвала разным старьем.

- Очень жаль.

- Замок построен в качестве дома, он совсем не походит на крепости феодалов.

- А как же крепостная стена?

- Всего лишь антураж. Здесь даже нет подъемного моста. Его роль исполняют ворота… Давайте прогуляемся по саду.

Он любезно предложил ей руку, когда они спускались по парадной лестнице, но Дэйлин сделала вид, что не заметила этого жеста.

- Боже, как же здесь восхитительно! И как ухожено!

Они стояли на одной из дорожек между двумя рядами красиво подстриженных деревьев. Эдгар и сам осматривался в изумлении. Надо же, будто сотни садовников ежедневно трудятся над садом от зари до зари. Странно, он не припоминал, что велел Вустеру нанять садовника… Да и, если память не изменяет, по прибытии сюда, сад и парк находились в весьма запущенном состоянии (как и сам Хеддон-Холл). Леди Дэйлин не напрасно удивилась, что штат прислуги всего из трех человек мог довести здесь все до такого совершенства!

Внутреннее чутье подсказывало герцогу, что Вустер приложил к этому руку. Но откуда у старика средства, чтоб оплатить труд десятка (а именно столько требовалось, по мнению Эдгара) наемных работников?! А, главное, как Эдгар мог их не увидеть? Впрочем, слуги его никогда не интересовали, он не замечал их никогда, – вот и ответ.

Сад благоухал цветочными ароматами. Эдгар заметил, как порозовели щеки милой леди Дэйлин. Она словно бабочка порхала от одного куста к другому и склонялась к ним, вдыхая их запахи.

- Какие прелестные гиацинты! Здесь даже дельфиниум растет! О, Эдгар! У вас изумительный сад, - восторженно щебетала Дэйлин. Пока она любовалась цветами, он любовался ею. Нет, сказав про нее «довольно мила», он, конечно, покривил душой. Она красива, просто ее красота не так бросается в глаза, к ней нужно приглядеться, - только тогда увидишь.Она напоминает нежный цветок, только начавший распускаться. Хрупкий цветок… сорванный другим.

При мысли об этом он, уже привычно, ощутил глухое раздражение, почти злобу.

Она улыбнулась ему, присев перед высаженными двумя рядами кустиками с фиолетовыми цветами. У Ратленда неожиданно перехватило дыхание от этой улыбки. Что это с ним?..

- Лаванда! Обожаю ее запах, - она сорвала веточку и, подбежав к Эдгару, вставила ее в петлицу его сюртука. – Этот цвет очень идет вашим глазам, милорд.

- Неужели? – Его голос прозвучал глухо и хрипло. Ее лицо было совсем близко, полураскрытые губы манили приникнуть к ним. Герцог с трудом сдержал порыв схватить ее в объятия и начать целовать до умопомрачения. Он спрятал руки за спину и до боли сцепил пальцы.

- Как давно я не видела лобелий! А вон там что? – Дэйлин подбежала к клумбе с цветами.

- Маргаритки, - машинально произнес Эдгар и тут же осекся.

Кто посмел высадить здесь эти цветы??

«Эдгар, сынок, я просто без ума от маргариток!» Он потер виски, отгоняя голос прошлого.

- Эдгар, я просто без ума от маргариток!

Целая вечность понадобилась герцогу, чтобы обуздать проснувшиеся темные чувства. Он подошел к проклятой клумбе и уставился на уродливые красно-розовые цветы, чтобы в следующее мгновенье, как сумасшедший, срывать их один за одним.

- Что вы делаете?

Голос Дэйлин заставил его остановиться. Он натянул на лицо улыбку, выпрямился и протянул ей то, что успел сорвать.

- Это вам, Дэйлин. Поставите у себя в комнате, чтобы они радовали вас.

Она приняла у него цветы, но продолжала глядеть на него с опасением, почти испуганно. Черт! Не хватало из-за такой мелочи все испортить. Он должен держать себя в руках!

Эдгар отряхнул руки, и они направились дальше, по направлению к парку.

- В вашем парке есть дорожки для верховой езды, не так ли? Может, мы с вами как-нибудь покатаемся? – спросила Дэйлин.

- Возможно, когда у вас окончательно заживет рука. К тому же, пока в замке всего одна лошадь – мой Аржант. Но я обязательно куплю для вас смирную лошадку, миледи.

Они не торопясь шли по тропинке, ведущей через парк. Эдгар в третий раз предложил ей руку, и она, наконец, оперлась на нее, поблагодарив его теплой улыбкой.

- Рана почти не болит. Я часто каталась с Джеймсом верхом и, признаться, очень скучаю по таким прогулкам…

- Вы нарочно это делаете?

- Что именно?

- Упоминаете о вашем бывшем женихе!

- Простите, я не хотела вас расстраивать. Просто Джеймс…

- Довольно, слышать больше ничего о нем не желаю!

Дэйлин поджала губы, прижала к себе цветы и покорно опустила голову. Ну, наконец-то хоть в чем-то подчинилась и повела себя благоразумно.

Если бы он слышал, однако, ее мысли… «Клянусь, я пристрелю его при первой же возможности!»

Чтобы как-то разрядить обстановку, Эдгар погладил её по плечу. Они как раз шли по аллее, где стояли скамейки.

- Может, присядем? – предложил он.

- Я хотела бы еще посмотреть пруд…

- Нет! – приказным тоном сказал Эдгар.

- Нет? Но почему? - Она остановилась и устремила на него недоумевающий взор. - Я хотела посмотреть на лебедей…

- Я же сказал: нет! – Он постарался смягчить голос, чтобы снова не спугнуть девушку: - Леди Дэйлин, пообещайте мне еще одну вещь. Никогда не ходите к пруду!

- Почему?

- Там опасно.

- Опасно?!

- Да! Никогда не смейте даже приближаться к нему! Обещайте мне! – Он схватил её за здоровую руку и почти силой усадил на скамью, а сам при этом навис над ней, угрожающе глядя в испуганные глаза.

- Хорошо, хорошо, обещаю, - пробормотала, наконец, она.

- Вот и прекрасно.

Эдгар сел рядом с ней. Он видел, что напугал девчонку сильнее, чем намеревался, и торопился исправить ситуацию.

- Я очень боюсь вас потерять, дорогая моя Дэйлин.

- Неужели вы настолько в меня влюблены?

- Я люблю вас больше жизни! - Он едва не рассмеялся своей столь нелепой лжи, но вовремя сдержался. - Я умру, если вновь вас потеряю!

- Вам не кажется, что ваша любовь граничит с сумасшествием?

А ведь Дэйлин в чем-то права. Он действительно иногда ведет себя, как одержимый. Он взял ее ладонь в свои руки, нежно поцеловал и проникновенно заглянул в глаза девушке.

- Клянусь, я стану самым заботливым и учтивым супругом, когда мы поженимся.

- То есть, женитьба для вас – это гарантия того, что я никуда не денусь?

- В некотором роде да.

- А мои желания вы учитывать не собираетесь?

- Я вижу в ваших прекрасных глазах ответное чувство. Да, вы вправе обижаться на меня, ненавидеть, но молю, позвольте нам двоим обрести друг в друге счастье… «Боже, Эдгар, Ричард Бёрбедж переворачивается в гробу! От зависти!»

Эдгар снял со своего мизинца кольцо – фамильный перстень Ратлендов, доставшийся ему от любимого отца. Финальный аккорд!

Он встал, опустился перед своей дамой треф на одно колено и протянул ей кольцо.

- Леди Дэйлин Элизабет Арнгейм, окажете ли вы мне честь, согласившись стать моей женой?

Она молчала. Странно, но он почувствовал в этот миг, как важен для него ее ответ. «Она не должна отказать мне! Господи, как сделать так, чтоб она не сказала “нет”?»

- Я понимаю, что поступил с вами не самым лучшим образом, и мое предложение руки и сердца отличается от общепринятых стандартов…

- Я согласна.

Эдгару показалось, что он ослышался. Но, взглянув на улыбающуюся девушку, чьи глаза были полны счастья, он наконец вздохнул с облегчением. Полдела сделано!

Дэйлин протянула ему руку, и он аккуратно надел ей кольцо на безымянный пальчик. Хвала Всевышнему, оно пришлось впору.

Вообще-то, отправляясь на эту прогулку, он не планировал такое представление. Все пришло на ум спонтанно, по мере развития событий. Но Эдгар не жалел! И сейчас он, как малое дитя, радовался победе.

- Боже, это не сон? Вы действительно согласны?

- Да, - отчетливо повторила Дэйлин.

Вскочив на ноги, он крепко обнял девушку и, подхватив на руки, принялся кружить в воздухе.

Прощай, долговая тюрьма! И да здравствуют несметные богатства! А все благодаря его опыту и легкодоступности женского пола. Какой бы неподатливой и упрямой ни была женщина, заставить ее поступить так, как нужно ему, можно любую. Кого-то убеждают деньги, кого-то лесть или сладкие обещания… То, что леди Дэйлин не оказалась исключением, лишь усилило его презрение к ней. Поставив девушку на ноги, он легонько поцеловал её в губы и тут же отстранился.

Да, герцог презирал ее… Но и жаждал обладать ею. Ему безумно хотелось зацеловать её, разорвать на ней одежду и овладеть прямо здесь, на траве! Но он понимал, что необходимо подождать. Его невеста должна убедиться в том, что он истинный джентльмен, и его намерения по отношению к ней самые благородные и честные.

Дэйлин отдышалась, поправила юбку и принялась собирать выпавшие из рук маргаритки. Эдгар стал помогать. Когда цветы были собраны, он любезно предложил:

- Давайте вернемся в замок и отметим нашу помолвку! Признаться, я не ожидал, что вы согласитесь так скоро!

- Я сама не ожидала, но вы так романтично сделали предложение. Если б и в первый раз вы так поступили, а не послали то ужасное письмо, я бы не устояла.

- Порой люди совершают необдуманные поступки. Надеюсь, вы меня простили.

- Давайте не будет о прошлом. Лучше скажите, как пройдет наше венчание? Мне ведь еще не исполнился двадцать один год, и я должна просить отца выдать мне разрешение. Вернее, мы оба должны просить. Но для начала нам следует поехать к нему и все объяснить. Вы попросите у него моей руки, и, когда он согласится, в наших приходах будут зачитывать оглашения.

«А где гарантии, моя милая, что ты не сбежишь от меня или не обвинишь в похищении? Нет, не доросла еще, чтоб хитрить со мной!»

- Зачем нам эти сложности моя дорогая Дэйлин? Мне не составит труда достать для нас разрешение у коллегии юристов в Лондоне, мой двоюродный дядюшка там как раз председатель.«Щедрое вознаграждение поможет вспомнить ему родственные связи, даже если их никогда не существовало».

- Но без разрешения моего отца вам все равно ничего не выдадут. А, если вы подкупите юристов или сфальсифицируете это разрешение, то наш брак можно будет легко признать недействительным…

- Милая моя, - он взял её за руку, - обещаю вам: как только мы поженимся, я тотчас же доставлю вас домой и объяснюсь с вашими родными. Но, пока мы не стали мужем и женой, и у меня есть риск вас потерять, я не могу позволить вам с ними увидеться… А по поводу нашего брака есть и другое решение. Гретна-Грин!

Тащиться в Шотландию Эдгару вовсе не хотелось. На столь трудное путешествие уйдет много времени и денег, придется снова обращаться к старой графине. Но девчонка права. В деле с фальшивыми бумагами брак могут признать недействительным в два счета!

Может, и вправду поговорить с её отцом и взять у него разрешение?.. Возможно, герцог бы так и поступил, не будь там цербера, готового вцепиться ему в глотку! Леди Лоретта Арнгейм представляла для Эдгара серьезную угрозу и могла разрушить его жизнь в прямом смысле слова.

- Шотландия!? Но это так далеко… - протянула Дэйлин.

- И романтично! Вы ведь мечтали о романтике?

- Да…но…

- Вот и прекрасно. Как только все будет готово, мы с вами отправимся в Гретна-Грин.

- Эдгар. Есть еще кое-что. – Она посмотрела на него очень серьезно.

«Умоляю, только не говори, что ждешь ребенка!» - взмолился Эдгар.

- Письмо. Вы обещали, что дадите мне эту возможность, как только я соглашусь на брак с вами. Мои родные наверняка страшно волнуются, да и с Джеймсом я поступила крайне непорядочно. Позвольте мне написать им. Обещаю, что не выдам своего местонахождения, просто сообщу, что со мной все в порядке, и что я собираюсь замуж за любимого человека. Вы даже можете прочесть его перед тем, как отправить.

Эдгар задумался. А что? Пусть напишет этому эсквайру! Тот, должно быть, со стыда умрет, когда прочтет это письмо! Достойная плата за то, что посмел покуситься на чужую женщину и затащить её в постель до свадьбы…

************

По дороге в кабинет Эдгар сказал Дэйлин:

- Дорогая моя, я люблю вас и безмерно счастлив, что вы согласились стать моей. Обещаю, что все сделаю для вашего счастья. Я предлагаю вот что: давайте всегда будем откровенны друг с другом. Пусть между нами никогда не будет лжи и обмана. Вы согласны?

- Эдгар, я всей душой за полное взаимопонимание между нами и, конечно, с радостью принимаю ваше предложение.

- Обещаете, что никогда ни в чем не солжете мне? Что всегда будете говорить правду?

- Если вы обещаете то же, то да.

- Я обещаю, любовь моя.

- Я тоже, Эдгар.

Они вошли в кабинет. Эдгар взял руки Дэйлин в свои и нежно пожал их.

- В таком случае, у меня есть один вопрос, дорогая. Он весьма интимного свойства, но вы должны понять всю его важность для нас обоих…

- Спрашивайте, Эдгар.

- Скажите мне, вы случайно… эээ… не беременны?

Первым побуждением Дэйлин было солгать, но она вовремя вспомнила письмо несчастной леди Розамонды. А вдруг, если она скажет, что беременна, Эдгар набросится на нее и изобьет, дабы вызвать выкидыш??

«Господи, разве Ты допустишь это?.. Я же не беременна, да и близка ни с кем не была. О, но, раз речь зашла об этом, значит, Эдгар поверил, что я и Джеймс… Какой кошмар!»

Дэйлин уже было собиралась признаться Эдгару в своей лжи насчет себя и майора Ридли, но в последний момент передумала. Эдгар сам невольно дал ей в руки ключ к свободе!

- Нет, я не беременна и уверена в этом.

Герцог с облегчением вздохнул:

- Слава Богу. Дитя должно быть зачато в любви. – Он показал ей на столик с письменными принадлежностями: - Садитесь, дорогая. Я разрешаю вам написать письмо. Но только одно. Вашему бывшему жениху.

Дэйлин кивнула и села. Согласиться на брак с герцогом, изображать смирение – все это часть её плана. Правда, она намеревалась убедить Эдгара отвезти её обратно к отцу, но он словно догадался об этом и нашел пути отступления. Она уж было отчаялась, пустив в ход последнее средство… и - слава небесам! - оно сработало! Эдгар согласился на письмо для Ридли, да еще сам ей дал подсказку, как написать его так, чтоб Джеймс понял – она в беде!

Сердце требовало прекратить все немедленно. Оно растаяло от той романтики, что сегодня парила вокруг них с герцогом. Цветы, предложение, кольцо. Дэйлин тихонько погладила гладкий камень фамильного перстня. Стал бы Эдгар дарить его кому попало? Очевидно же, он влюблен! А она, дурочка, сейчас собственноручно откажется от его любви!

«Какая любовь? Этот человек не умеет любить!» - твердил разум, чем подкрепил решимость Дэйлин…

Через четверть часа Эдгар с наслаждением перечитывал только что написанное ею письмо:



«Дорогой мой Джеймс!

Простите меня, ибо я сильно перед Вами виновата. Я никогда Вас не любила, и все, что было между нами, увы, придется прекратить.Я освобождаю Вас от вашего слова. Вы свободны отныне. Поверьте, мне бесконечно жаль, что я дала Вам ложные надежды на наше семейное счастье.

И не беспокойтесь, я не ношу под сердцем Вашего ребенка, ибо наша близость, как и наши отношения, была огромной ошибкой, к счастью, не имеющей последствий. Это была мимолетная слабость.

Я люблю другого и собираюсь стать его женой. Он простил мне мое грехопадение. Надеюсь, и Вы меня простите.

Прошу Вас: скажите отцу и тетушке Лоретте, что со мной все в порядке! Я безмерно счастлива, ведь наконец встретила свою настоящую любовь, своего принца!

Желаю вам счастья,

леди Дэйлин Элизабет Арнгейм

2 июня, 1817 года DELARN (подпись)».



Оставшись довольным содержанием письма, Эдгар вызвал к себе Вустера, когда они с леди Дэйлин все еще находились в кабинете. Он велел старику принести им чаю со сладостями, а затем отправляться в город, найти какого-нибудь посыльного и через него передать письмо эсквайру Джеймсу Ридли лично в руки.

Дэйлин во время его разговора с камердинером стояла у окна. Казалось, она о чем-то глубоко задумалась. Эдгар посматривал на неё с холодным презрением.

Все женщины лживые и лицемерные твари, годящиеся лишь для одной цели!

_________________



» Глава 17

Вернувшись к себе после встречи с майором, Лоретта первым делом открыла шкатулку, достала оттуда злополучный портрет и, поколебавшись несколько секунд, подошла к камину, скомкала бумагу и швырнула в огонь.

Но тут же передумала и выхватила рисунок из пламени, прямо голой рукой. Она обожгла палец, но даже не заметила этого. Она расправила рисунок нас столе. Портрет не пострадал, только чуточку обгорел самый уголок.

Лоретта села к столу и задумалась. Неужели только бренди был виновен в поцелуе майора? Нет, конечно, нет! Разве может быть что-то унизительнее для женщины, чем мысль, что она желанна для мужчины лишь потому, что он выпил лишнего?

Как же горят ее щеки! Она схватила зеркало и принялась рассматривать себя. И не только щеки горели. Глаза сверкали каким-то новым, опасным блеском. Все-таки глаза – главное в ее красоте. Огромные, ярко-зеленые… и длинные ресницы придают им какую-то колдовскую магию.

«Как пошло бы мне обручальное кольцо Джеймса! Он будто купил этот изумруд специально под цвет моих глаз!..»

Она снова спрятала портрет в шкатулку и нервным движением захлопнула ее. Как вести ей себя с майором дальше? Боже, разве сможет она делать вид, будто ничего не случилось?..

«Именно так. Ничего не случилось. Не было этого, Лоретта, не было! Тебе все привиделось. Ты немедленно выкинешь его из головы. Ты ляжешь спать и утром будешь думать только о Дэйлин, только о том, как найти ее!»



Но на другой день Лоретте было не до мыслей о майоре Ридли. Несколько соседей решили нанести визит ей и «больной племяннице». Лоретте пришлось приложить немало усилий и актерского мастерства, чтобы ни в ком из прибывших не зародилось сомнения в том, что Дэйлин находится дома, но, увы, не может выйти к гостям по причине крайней слабости.

К тому же, нужно было следить за тем, чтобы не проговорился никто из слуг. Так что время до обеда прошло весьма напряженно.

Майор Ридли появился после обеда. Сухо и коротко, по-военному, он попросил у леди Арнгейм позволения поговорить с нею наедине. Лоретте нужно было бы обрадоваться тому, что он, как и она, делает вид, будто между ними ничего накануне не было, но неожиданно она почувствовала раздражение и злость. «Какой лицемер! – негодовала она, спускаясь с ним в сад и опираясь на его руку, которую он предложил ей самым официальным образом. – Или же… или же для него наш поцелуй действительно ничего не значил?.. О, если так… Тогда он самый ничтожный из людей!»

- Миледи Арнгейм, - начал Ридли, когда они оказались на садовой дорожке под сенью деревьев. – У меня по-прежнему нет никаких сведений о местопребывании моей невесты. Я в полном отчаянии. И потому намерен немедленно обратиться в полицию и начать официальные поиски Дэйлин.

«В полном отчаянии! Так я вам и поверила…»

- Майор Ридли, - Лоретта постаралась говорить так же холодно, как и он. – Я понимаю ваши чувства. Но я против официальных поисков. Во-первых, потому, что не далее как час назад заверяла соседей, что Дэйлин здесь, дома, и лежит больная. Во-вторых, потому что известие об исчезновении дочери может губительно сказаться на старом бароне Арнгейме.

- Я тоже понимаю вас, миледи. Но разве найти вашу племянницу не важнее, нежели сознаться в обмане? А отца Дэйлин можно подготовить, очень осторожно, конечно.

- Я повторяю: я категорически против вашего предложения, майор. Продолжайте поиски скрытно. Уверена, вы нападете на след Дэйлин.

- Но, возможно, будет уже поздно, миледи. Моя невеста в руках злодеев, я почти не сомневаюсь в этом. Беззащитная юная девушка… Что может ждать ее, если она попала в лапы преступников? Если вы искренне любите ее, миледи, вы должны согласиться со мной.

Лоретта заколебалась. И в этот момент к ним подбежала служанка.

- Миледи, там мальчик-посыльный принес для господина майора письмо! Кажется, от леди Дэйлин!

Лоретта всплеснула руками:

- О, боже! Скорее веди этого мальчика сюда!

Через минуту мальчишка стоял перед нею и майором Ридли.

- Вот письмо, сэр, - шмыгнув носом, сказал он, протягивая конверт. – Я был у вас дома, а там мне сказали, что вы здесь.

- Кто тебе его дал? – спросил майор, беря в руки письмо.

- Какой-то старик, сэр. Я его никогда не встречал. Дал целый шиллинг, чтобы я лично вам передал и больше никому.

- Как выглядел старик? – Джеймс нетерпеливо вскрывал конверт.

- Ну… как джентльмен, сэр. Настоящий джентльмен. Высокий такой, седой…

Майор отослал мальчика и многозначительно посмотрел на Лоретту.

- Кажется, это тот же самый старик, что привозил сюда то письмо, что так растроило Дэйлин.

- Да, похоже, - согласилась она. – Но, боже мой, что же в письме?? Ах, простите. Вы, конечно, хотите прочесть сначала сами… Я не буду вам мешать. – И она сделала движение, собираясь уйти.

- Нет, миледи, останьтесь. Я прочту вслух, - остановил ее Джеймс. Лоретта с благодарностью взглянула на него. Она вся дрожала от нетерпения. Майор развернул лежавшую в конверте бумагу и начал читать:

- «Дорогой мой Джеймс!

Простите меня, ибо я очень сильно перед вами виновата. Я никогда вас не любила и все, что было между нами, – огромная ошибка. Мне бесконечно жаль, что я дала вам ложные надежды на наше семейное счастье…»

Голос майора дрогнул, рука с письмом опустилась. Лоретта понимала, что он должен чувствовать, читая такие строки. Ей хотелось прикоснуться к нему. Хоть как-то облегчить его душевные страдания. В то же время – о, да простит ей Господь! – она ощущала с каждой строчкой этого письма все большее облегчение. И не только оттого, что Дэйлин была жива и здорова, - но и по совсем другой причине.

Помолвка майора и ее племянницы отменяется! И теперь ничто и никто не стоит между нею и Джеймсом!.. «Благодарю тебя, Боже! Благодарю!»

Но сказать, конечно, следовало то, что было должно.

- Мне так жаль, сэр. Поверьте, очень жаль. - «Надеюсь, он не заметит в моем голосе радости…»

Ридли кинул на нее странный взгляд. Ей показалось – или и в нем было что-то, похожее на просвет в темных тучах?

- Я продолжу, миледи, - сказал он со вздохом и вновь поднес бумагу к глазам. – «Мне бесконечно жаль, что я дала вам ложные надежды на наше семейное счастье. И не беспокойтесь, я не ношу под сердцем…»

Тут Ридли поперхнулся и закашлялся. Лоретта остолбенела и уставилась на него во все глаза.

- Что Дэйлин не носит под сердцем?.. – спросила она медленно.

- Миледи, я… я не понимаю… – пробормотал Ридли, становясь алее мака. Лоретта, неожиданно для самой себя, вдруг выхватила у него письмо Дэйлин, и широко раскрытые глаза ее побежали по строчкам, написанным таким знакомым и родным почерком:

«И не беспокойтесь, я не ношу под сердцем вашего ребенка, ибо наша близость, как и наши отношения, была огромной ошибкой, к счастью, не имеющей последствий. Это была мимолетная слабость…»

- О, Господи, - сказала она, без сил опускаясь на стоявшую рядом скамью. – Господи. Так вы и она… так вы…

- Я вам клянусь, миледи…

- Майор!

- Между нами ничего не было! Ничего! То есть… да, мы целовались… несколько раз… но то, о чем ваша племянница пишет… это неправда!

- Вы хотите сказать, что она лгунья? – взвилась со скамьи Лоретта. – Вы это хотите сказать?..

- Нет. Конечно, нет. Послушайте, Лоретта…

Но она не стала слушать. Она быстро дочитала письмо, - несмотря на то, что слезы застилали ей глаза, - сунула его в руки майору Ридли и, размахнувшись, дала ему пощечину. А потом, подобрав юбки, опрометью побежала прочь. Никогда, никогда больше она не увидит этого негодяя! Подлец!.. развратный мерзавец! Чтоб ему гореть в аду!

Сердце ее разрывалось от ярости, горя и ревности. Она вбежала в свою комнату, достала трясущимися руками портрет из шкатулки, разорвала на мелкие кусочки и растоптала их ногами.

…Что касается майора Ридли, то он какое-то время со страдальческим выражением лица смотрел вслед Лоретте, но затем опустился на скамью и самым тщательным образом перечитал все письмо своей невесты от начала до конца.

- Кажется, я начинаю понимать, что вы хотели сказать мне, Дэйлин, - произнес он негромко. – Вы хотели сказать, что в этом письме нет ни капли искренности. Что человек, в руках которого вы сейчас находитесь, вовсе не любим вами. Я уверен, что, когда вы писали это письмо, он стоял за вашей спиной… Дорогая Дэйлин! Клянусь, я найду и спасу вас от этого злодея!

Он встал и вновь посмотрел на тропинку, по которой убежала Лоретта.

- Боже, как же все запуталось, - пробормотал он, потирая рукой щеку, которую наградила ударом Лоретта. – Пощечина вчера, пощечина сегодня… Не кажется ли вам, майор Ридли, что это начинает превращаться в добрую традицию?

И он, невесело улыбнувшись и засунув письмо в карман, решительно направился к выходу из сада.

_________________



» Глава 18

Гл. 18

Вечер прошел прекрасно. Дэйлин и Эдгар отметили свою помолвку фруктами, сластями и легким вином. Много смеялись, рассказывали друг другу забавные истории из своей жизни. Дэйлин впервые почувствовала себя наедине с герцогом легко и непринужденно. Было ли в этом виновато только вино?

У Дэйлин слегка кружилась голова. Близость Эдгара, его завораживающие глаза и низкий, глубокий голос проникали в самое сердце. Когда он, будто невзначай, касался ее руки, она вздрагивала, словно пронзенная насквозь. Она чувствовала себя бабочкой, летящей на огонь. Знала, что гибель неотвратима… но сладость этой гибели манила, будто колдовство.

В конце вечера он снова поцеловал ее. Начал с руки, но постепенно его губы поднимались все выше по нежной коже: запястье, предплечье, сгиб локтя, плечо… Жаркое дыхание и теплые губы Эдгара обжигали кожу. Его руки гладили ее волосы, щеки. Когда он добрался до шеи и приник к ней, Дэйлин откинулась на подушки, чувствуя, что почти теряет сознание от блаженства.

Потом она ощутила его дыхание в ложбинке между грудями. Его пальцы оттянули низкий лиф, высвобождая белоснежные полушария. Дэйлин залепетала что-то, пытаясь протестовать, но он запечатал ей рот властным поцелуем и вновь склонился над ее корсажем. Она задышала часто-часто, когда он начал лизать и прикусывать сосок сначала одной груди, потом другой. Длинные пальцы нежно обводили кругами розовые ареолы.

Дэйлин со стоном изогнулась под ним, сама подставляя себя его искусным ласкам. Никогда ей не было так хорошо. Да, какой-то уголок сознания еще шептал, что так нельзя, что она позволяет герцогу слишком многое, что ко всему, что находится ниже плеч, можно позволить прикоснуться лишь своему супругу… Но шепот этот слабел по мере того, как возрастал напор Эдгара.

- Ты слаще меда, моя дорогая, - тяжело дыша, прошептал он, наконец, отрываясь от ее груди и поднимая голову. Глаза его стали темными, почти фиолетовыми, от расширившихся зрачков.

- Не останавливайся… прошу тебя, - взмолилась Дэйлин – вернее, та новая, незнакомая женщина, которая проснулась в ней от его ласк и поцелуев.

- Нет, любовь моя. Мы должны остановиться. У нас впереди вся жизнь, - хрипло пробормотал он, натягивая кружева лифа дрожащими пальцами обратно.

…Эдгар сам не понимал, почему Дэйлин так возбуждает его. В ней не было ничего такого, что он не видел в сотнях других женщин. Да, ее грудь ослепляла своей белизной и была гораздо пышнее, чем казалось, когда ее прикрывало платье, - но это вовсе не объясняло, отчего он так вдруг потерял голову. Еще немного – и его бы ничто не остановило.

Черт побери, он должен держать себя в руках! Что бы Дэйлин ни говорила, - пока он не убедится, что она действительно не ждет ребенка от того майора, близости между ними не будет. Она может лгать, а, может, даже и представления не имеет, какие признаки указывают на беременность.

- Спокойной ночи, дорогая, - он сунул руки в карманы и сжал их до боли в кулаки, стараясь справиться с возбуждением. – Приятных вам снов.

И он отправился к себе, но ночь его выдалась отнюдь не спокойная, - он ворочался несколько часов на кровати, вспоминая гибкое стройное тело, сладкие губы и белоснежную грудь своей дамы треф. И только под утро провалился в сон.

************

«Никогда не подходите к пруду. Там опасно!»

Вообще-то, Дэйлин не отличалась большой отвагой. И всегда старалась быть послушной, если ей говорили: «Не делай того-то и того-то».

Но пруд Хэддон-Холла настойчиво манил ее к себе…

Дэйлин тоже плохо спала. Слишком насыщенным выдался прошедший день. Письма, прогулка, предложение, помолвка, поцелуи…

Одна ее часть жаждала поверить Эдгару, его любви; вторая настойчиво предупреждала об опасности. Герцог Ратленд распутник и готов на все, чтоб добиться своей цели… А еще были письма. И, если отец Эдгара был таким злодеем и извергом, то - кто знает? – не похож ли на него сын?

Дэйлин колебалась, сомневалась, пробовала взглянуть на происходящее то с одной, то с другой стороны. И никак не могла найти верного решения. То она сожалела о том, что написала Джеймсу такое письмо, то убеждала себя, что поступила совершенно верно…

Ей ясно было одно: нужно показать Эдгару найденные ею бумаги. И как можно скорее. Он должен прочитать их! По его реакции на них она сможет многое понять. Но предварительно нужно его подготовить… Она не может просто молча отдать письма. Ей необходимо подумать, как лучше это сделать.

Она встала вскоре после восхода солнца и, взяв с собою письма матери Эдгара, выскользнула из комнаты, - благо, герцог ее больше не запирал. Вышла на террасу, спустилась по ступеням и, оглянувшись кругом и убедившись, что никто за ней не следит, поспешно зашагала к пруду. Она посидит на берегу, еще раз перечтет письма и решит, как отдать их Эдгару.

…Могила возникла перед Дэйлин внезапно, около самого пруда. Девушка, даже еще не видя надпись на каменной плите, сразу поняла, что это и есть последнее прибежище несчастной леди Розамонды.

Она медленными робкими шагами приблизилась к скромному надгробию. Судя по дате на плите, письмо матери Эдгара было написано за три дня до кончины. Значит, она все-таки бросилась в пруд…

Глаза Дэйлин наполнились слезами. Бедная женщина, она провела здесь самые горькие годы своей жизни, всеми отвергнутая, покинутая, подло оклеветанная собственным мужем; а теперь, все такая же одинокая, лежит под этою полустертой плитой, под заросшим травой холмиком!

Дэйлин положила бумаги в траву, спустилась к берегу пруда, достала носовой платок и смочила его водой. Затем вернулась к могиле и протерла надгробие. Потом старательно выдернула сорняки, разросшиеся на холмике, - это оказалось нелегким делом, так как девушка могла действовать только одной рукой, - но она справилась. И затем, вспомнив о клумбе с маргаритками, сходила туда, нарвала целый букет и, принеся на могилу, положила в ее изножье.

- Леди Розамонда, - сказала она тихо, но твердо, глядя на надпись на плите, - я обещаю вам, что ваш сын сегодня же получит письма, которые вы сохранили для него. Он наконец узнает правду о своем отце и о вас… Я клянусь вам, он все узнает!

- Кто и что узнает, леди? – раздался сзади злой низкий голос. – Что это вы тут делаете? Я же говорил вам: не приближаться к пруду!

Дэйлин обернулась. Сзади нее стоял Эдгар. Он был очень бледен и часто, тяжело дышал, - девушка решила, что он бежал сюда всю дорогу от замка. Глаза его сверкали недобрым огнем. Он сделал два шага вперед и грубо схватил ее за руку.

- Как вы посмели меня ослушаться! И что… что это такое? – Он ткнул дрожащим пальцем в могильный холмик и букет маргариток. Лицо его исказилось яростью. – Вы что, с ума сошли?! Что вы тут делали??

Его злоба была понятна Дэйлин, и поэтому не вызвала в ней страха. Она смело смотрела в потемневшие глаза герцога.

- Отпустите меня, Эдгар. Я не сошла с ума, нет. Я просто немного убралась на могиле вашей матери, - спокойно ответила она.

- Матери?? – прорычал он хрипло, еще сильнее сжимая ее запястье. – Леди Дэйлин, у меня нет матери! Нет и не было!

- Неправда. Тут покоится ваша мать, леди Розамонда. Она покончила с собой. Утопилась в этом самом пруду, потому что не могла больше жить в одиночестве, всеми презираемая и отвергнутая по вине вашего отца… Вернее, она бы смогла жить дальше, если б вы, ее сын, не отвернулись от нее.

Теперь герцог стал белее мела. Он просипел что-то, чего Дэйлин даже не поняла. Из его груди вырывались какие-то свисты и хрипы. Девушка теперь уже испугалась не на шутку; казалось, он вот-вот упадет в обморок.

- Замолчи немедленно, идиотка! – наконец, смог выговорить более членораздельно Эдгар. – Как… как ты смеешь говорить все это?? Ты ничего не знаешь!

- Знаю! – Дэйлин все-таки вырвала у него руку. – Я знаю все, милорд! Это вы столько лет находитесь в заблуждении! Ваш отец обманул вас… Ваша мать…

- Ни слова о ней, иначе я убью тебя! – проскрежетал герцог, замахиваясь для удара. Дэйлин вскрикнула. Но пощечины не последовало. Эдгар медленно, будто пересиливая себя, опустил руку.

- Послушайте, Эдгар… Леди Розамонда… – снова начала девушка.

– Ни слова об этой проклятой шлюхе!! Убирайся! Вон отсюда!

Он оттолкнул ее с такой силой, что она упала, - к счастью, на мягкое, в густую траву. Прямо туда, где лежали письма леди Розамонды. Дэйлин схватила бумаги и вскочила на ноги.

Эдгар смотрел на нее. Лицо его было искажено ненавистью и, одновременно, страданием. Он схватился за грудь и хрипло, тяжело дышал.

- Убирайся, - повторил он. – Вон отсюда. Я больше не желаю видеть тебя здесь. Никогда!

Дэйлин не было жаль его. Он назвал свою мать «проклятой шлюхой!» И где – прямо над ее могилой! Она чувствовала себя так, будто это ее он оскорбил, будто ей дал пощечину. Она высокомерно вскинула голову.

- Как вам будет угодно, милорд. Но сначала позвольте мне отдать вам эти бумаги. – Она протянула ему письма. Он не взял их, тогда она просто сунула их ему в руку. Потом стянула с безымянного пальца кольцо, которое герцог подарил ей, и бросила к его ногам. На лице Эдгара ничто не дрогнуло при этом жесте, и Дэйлин с горечью поняла, что ему, только вчера жарко клявшемуся в любви к ней, все равно. - А теперь – прощайте.

И, гордо повернувшись, зашагала к замку. Но, когда могильный холмик скрылся за деревьями, разрыдалась и бросилась бежать бегом…

…Когда Дэйлин ушла, Эдгар еще долго не мог прийти в себя. При ней он не мог показать, как ему больно, но, когда она исчезла из вида, он рухнул на колени, судорожно хватая воздух широко открытым ртом. Перед глазами плавали кровавые круги. Проклятая рана снова дала о себе знать, и в такой неподходящий момент!

Он не жалел о том, что прогнал Дэйлин. Боль, которую она причинила ему, была слишком велика. Пусть убирается к черту. Лучше долговая тюрьма, чем женитьба на этой гадине. Все они одинаковы… но эта превзошла всех.

Наконец, Эдгару полегчало. Воздух снова стал свободно попадать в грудь, дыхание выровнялось, боль прошла, круги перед глазами исчезли.

Однако, сил подняться на ноги пока не было. Он сел. И только тут вспомнил о бумагах, которые мерзкая девчонка всучила ему. Он развязал поблекшую ленту и наугад потянул из связки бумагу. Это был конверт, на нем стояла хорошо знакомая подпись - его отца.

Эдгар внезапно вновь почувствовал дурноту. Что-то подсказывало ему: не доставай письмо! Не читай его! По спине пробежал холодок. Но он пересилил свой страх, достал и начал читать…

…Когда герцог кончил читать все бумаги, щеки его были в слезах. Он медленно повернулся и взглянул на так старательно убранный Дэйлин могильный холмик. Потом всхлипнул, как-то совсем по-детски: «Мама!..» и упал лицом вниз на букет маргариток…



» Глава 19

Гл. 19

Вопреки стараниям, Дэйлин не удалось сохранить самообладание. Она вбежала в главный холл, громко хлопнув тяжелой входной дверью, и первым же делом стала искать Вустера. Как назло, старика нигде не было. Ни на кухне, ни в собственной комнате. Кухарка и экономка лишь пожали плечами, сказав, что не видели его с утра.

Дэйлин дрожала как в лихорадке от одной мысли, что не успеет убраться из Хеддон-Холла до того, как Эдгар вернется.А вдруг он передумает? Захочет, чтоб она осталась? Нет, нет, она не останется здесь – ни за что на свете!Дэйлин чувствовала одновременно и горечь разочарования, и страшную злость на герцога. Все его слова о любви, признания, подаренное кольцо – все было очередной ложью! Он прогнал ее… прогнал, еще и накричал! Почти что ударил!

«Но ведь не ударил же, сдержался. Значит, он не такой, как его отец!» - встал на защиту внутренний голос.

Почему Эдгар так болезненно отреагировал на её действия? Ведь прошло уже много лет, неужели он до сих пор ненавидит мать? И, если он был действительно влюблен в Дэйлин, как утверждал, почему не поделился с ней своими семейными горестями? Значит, его обещание быть всегда во всем честным с нею, ничего не скрывать от нее было всего лишь пустыми словами?.. Господи, да какое теперь это имеет значение… Он прогнал её, пути к примирению нет и не будет; она не останется в его замке ни на одну лишнюю минуту!

Она была глупа и наивна, что вновь доверилась ему. И так же глупо расстраиваться, но сердце все равно сжимается при мысли, что они вот так вот расстанутся… Несмотря на то, каким образом она оказалась в Хеддон-Холле, Дэйлин почти поверила в любовь Эдгара и сожалела о том, что обхитрила его с письмом. Какая ирония судьбы! Едва девушка искренне обнаружила в себе желание стать его женой, Эдгар словно с цепи сорвался и все испортил.

«Может, не стоило тревожить его сердечные раны? Если бы я послушалась его и не пошла на пруд… Да еще эти письма!»

Но нет; она обязана была отдать письма тому, кому они предназначались. Обязана была открыть герцогу глаза на то, каким подонком был его отец и какой невинной жертвой – мать. Тут не о чем было жалеть. Разве что о том, что она, Дэйлин, слишком опрометчиво швырнула бумаги Эдгару, не подготовив его как следует. Но, с другой стороны, он напугал её и разозлил! Возможно, в качестве наказания, он заслужил узнать правду таким образом. Если, конечно, соизволил прочесть письма.

У Дэйлин голова шла кругом, слишком много мыслей разом теснилось в голове. Нет, так дальше продолжаться не может. Она немедленно покинет Хеддон-Холл! Раз ей не найти Вустера, который мог бы помочь ей выбраться отсюда, она сделает это сама. Только бы ворота были открыты. Впрочем, если нет, она просто перелезет через них. Перелезала же она когда-то в детстве через ограду в папином саду. Справится.

Дэйлин пришлось буквально заставить себя подняться наверх за накидкой. День выдался теплый и ясный, а вещи ей не принадлежали, и стоило покинуть это место в одном лишь платье, с последующим его возвратом. Этого требовала гордость. Но неизвестно, сколько ей придется идти, а погода может испортиться. Так что плащ не помешает.

Если она не встретит Вустера на пути до ворот, она сама найдет дорогу домой. Схватив с комода накидку, она на какие-то секунды застыла в нерешительности.

Именно в это мгновенье Дэйлин послышались шаги за дверью.

Нет, только не Эдгар!

Она лихорадочно завернулась в плащ и встала напротив двери, с сильно бьющимся сердцем, готовясь встретить герцога. Что он скажет, когда войдет? Потребует снова, чтоб она немедленно убиралась восвояси? Или, наоборот, он раскаялся в своих словах и идет просить у нее прощения, умолять остаться? Дэйлин почувствовала страстное желание, чтоб Эдгар шел именно за этим последним. Но нет; как бы он ни просил и ни умолял, она будет тверда в своем решении. Все кончено между ними, всё!

Но шаги не походили на походку Эдгара. Едва слышимые, легкие, они проследовали мимо покоев Дэйлин и затихли. А потом она услышала женский плач в конце коридора. У девушки волосы на голове зашевелились.

Кухарка и экономка были заняты на кухне приготовлением обеда, да и шаги у них тяжелые, ибо обе грузны и немолоды. Но ведь, кроме их двоих, да самой Дэйлин, в замке больше нет женщин!

Девушка крепко зажмурилась, схватилась за дверную ручку и, собравшись с духом и резко распахнув дверь, вышла в коридор. Плач моментально прекратился.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Дэйлин отважилась открыть глаза.Никого. Лишь портреты по стенам да зловещая тишина вокруг. Солнечный свет, пробиваясь сквозь высокие узкие окна, приобретал легкий голубоватый оттенок. И, хотя это можно было назвать совпадением, но Дэйлин вспомнила о Голубой даме.

Она медленно пошла к тому месту, где слышала плач. Ничего примечательного, кроме двери, ведущей в башню, там не было. Повинуясь возникшему невесть откуда любопытству, Дэйлин дернула за ручку. Дверь открылась с тонким, похожим на стон, скрипом.

Можно было ожидать чего угодно – призрака, комнаты, заваленной старым хламом или заросшей паутиной, - но никак не этого! Дэйлин приросла ногами к полу от изумления.

Комната была выдержана в мрачных красно-черных тонах. Широкая старинная кровать под алым пологом с кистями. Мебель вся из черного дерева, тяжелая и громоздкая.

Массивный комод был покрыт сотнями вязанных салфеток. Пол устелен теплым ковром, возле камина два кресла и столик с фруктами и бутылкой вина, выпитой наполовину. В углу у окна располагалось трюмо с зеркалом, а рядом письменный стол, заваленный бумагами, книгами и тетрадями. В миниатюрной позолоченной чернильнице стояло перо, словно им совсем недавно пользовались. В другом углу находился большой сундук, обитый серебряными полосами. Крышка его была поднята. На прикроватной тумбочке лежали флакончик духов, носовой платочек и пара сережек с красным изумрудом. Комнату освещало одно большое окно, алые шторы были аккуратно раздвинуты.

Дэйлин не знала, что её поразило больше: то ли то, что это помещение выглядело так, будто в нем живут; то ли то, что комната явно принадлежала покойной пленнице Хеддон-Холла, леди Розамонде, - то ли огромный портрет, висевший над кроватью, где было изображено счастливое семейство Ратлендов - неотразимой красоты джентльмен, очаровательная девушка и темнокудрый малыш с ангельским личиком. Эдгар.

Словно в тумане, Дэйлин двинулась вперед. Почему-то сундук больше всего после портрета привлек ее внимание. Когда она приблизилась, то увидела, что сундук полон портретов. Девушка начала медленно вынимать их и складывать на стоящий рядом стул. Картин было около пятидесяти, разного размера, в рамках и без, больших и совсем маленьких. И на всех – одно и то же лицо: младенца, затем маленького мальчика, потом – подростка, юноши… Это был он - Эдгар! На последней миниатюре, которую достала Дэйлин из сундука, он уже походил на того Эдгара, каким она его знала. Возмужавшим, красивым мужчиной.

Дэйлин безумно захотелось оставить эту миниатюру себе. А почему бы и нет? Ведь леди Розамонда не будет против?

Девушка прикусила губу, пряча миниатюру в карман плаща. Да, это было страшной глупостью с ее стороны, это было похоже на помрачение рассудка… но она еще лелеяла надежду, что между ней и Эдгаром все наладится. А, пока они будут в разлуке, почему бы не хранить под подушкой его скромную копию? Конечно, было неловко отнимать портрет у покойной матери. Но герцогиня должна понять ее и извинить ей этот порыв.

- Простите меня, леди Розамонда, но я, кажется… - она вздохнула, не отваживаясь сказать вслух то, что давно творилось в её сердце, - с тех самых пор, как она впервые увидела Эдгара.

И все-таки, кто содержит эту комнату? Кто живет здесь? Дэйлин не могла уйти, не выяснив это. Она подошла к письменному столу. Бумаги были исписаны стихами, либо рисунками цветов, причем весьма неаккуратными. Среди груды тетрадей она нашла альбом с изображением ангела.Открыв его, Дэйлин прочла:«Памятная тетрадь его светлости, новоиспеченного наследника и будущего герцога Ратленда, Эдгара Филиппа Блэкни, рожденного 26 февраля 1790 года».

Улыбка тронула её губы. Дэйлин присела на краешек стула и с головой окунулась в чтение альбома.

Она, забыв про сцену с герцогом на могиле его матери, смеялась до слез, читая этот альбом. В нем леди Розамонда с энтузиазмом описывала проделки и шалости малыша Эдгара, вклеивала на страницы его первые локоны, ворот его детской рубашечки, рисунки, больше похожие на каракули. Эдгар рос энергичным и любознательным малышом, обожал играть в прятки и лазать по деревьям, чем часто пугал своих родителей…

Потом Дэйлин с грустью ощутила, что тот бедный мальчик был счастлив со своей семьей, но его лишили счастья, и сделал это один из самых близких людей – отец. Почему? Ведь леди Розамунда в альбоме писала, как счастлив был герцог возиться с сыном, читать ему сказки, кататься верхом. Почему же этот человек предпочел нанести удар двум людям, которые его боготворили? Неужели только из-за ревности и любовниц? Из-за злости на жену?

Очевидно, девушка очень долго просидела над альбомом, так как сонливость одолела совершенно неожиданно. Зевая, Дэйлин откинулась на мягкую спинку стула и сама не заметила, как уснула.

…Она снова оказалась в саду Хеддон-Холла, только на этот раз он был весь усыпан кустами маргариток. Женщина в голубом платье сидела к ней спиной, на корточках, и возилась с одним из них.

- Вы помощница садовника?

- Нет, леди Арнгейм, но очень люблю выращивать цветы, - отвечала женщина, не оборачиваясь.

- Откуда вы меня знаете? – Дэйлин стало неприятно разговаривать со спиной.

- Мы знакомы заочно.

- Может, вы знаете, где мистер Вустер, я собиралась уходить, и мне необходимо его сопровождение.

- О, Вустер. – В голосе женщины послышалось воодушевление, но она так и поворачивалась к Дэйлин. - Я отправила его приглядеть за Эдгаром. Он очень преданный слуга, и я ему доверяю. А вот вам стоит поторопиться.

- Простите?!

- Передайте Вустеру мою огромную благодарность за все, но теперь вам нужно торопиться.

- Я вас не понимаю!

Женщина резко обернулась и встала. И Дэйлин в ужасе узнала в ней молодую леди Розамонду, ту самую, что видела на портрете. Страх сжал горло, не давая возможности закричать. Бледное лицо покойной герцогини выглядело серьезным.

- Я была слишком терпеливой, за это он меня возненавидел! И тебя возненавидит, если ты сейчас же не встанешь! Вставай! – громко закричал призрак и…

Дэйлин в ужасе вскочила на ноги, выронив из рук альбом.Тяжело дыша, она оперлась руками о спинку стула. Всего лишь кошмарный сон.

И тут громкий крик – вернее, вопль - заставил её вздрогнуть.



» Глава 20

Гл. 20

Дэйлин прислушалась. Снова крик и шум, какие-то глухие удары, будто колотят об стену. Она шагнула к двери.

- Будьте вы прокляты! – отчетливо донеслось до её ушей, когда она оказалась в коридоре.

Сердце девушки замерло. Из самой глубины души ее вырвалось:

- О нет, Эдгар!

Осознав, что он прочел письма и сейчас терзается дикой болью, Дэйлин боялась даже представить, какие страдания обуревают его душу. Одно она понимала наверняка – Эдгар нуждается в поддержке, иначе сойдет с ума. Не раздумывая, она кинулась на крики, с каждой секундой становившиеся все отчаянней.

Она без труда отыскала комнату Эдгара, спеша на шум, треск и не прекращавшиеся дикие вопли. Ей не пришлось даже стучаться. Дверь была распахнута настежь. Казалось, по спальне пробежал табун диких лошадей. Повсюду валялась переломанная мебель, сброшенные со стен и истоптанные ногами картины, разодранные подушки и одеяла, сорванные с окон шторы, книги – и посреди всего этого герцог Ратленд с обезумевшим, искаженным лицом.Его глаза горели огнем дикой ярости, грудь тяжело вздымалась и опускалась, будто ему не хватает воздуха. Дэйлин остановилась в дверях, не на шутку перепуганная.

Эдгар не замечал ее. Он снова издал просто нечеловеческий вопль и стал стягивать с себя сюртук, затем рубашку. Бросил одежду посреди комнаты и начал сгребать туда же все, что находилось на полу. Когда уже собралась внушительная гора из различных вещей и предметов, Эдгар схватил с пола бутылку и стал обливать эту гору спиртным. Опустевший сосуд он швырнул о стену и, словно одержимый, бросился к ярко горящему камину.

Созерцая весь этот ужас, Дэйлин в панике искала выход. Она боялась подойти к герцогу, но и оставлять в таком состоянии не собиралась.

Его обнаженная спина была просто идеальной. Ровная, гладкая и мускулистая. Темное пятнышко под лопаткой привлекло её внимание и, пытаясь понять, что это – родинка или какой-то ожог, Дэйлин не сразу поняла, что Эдгар делает.

Он резко повернулся. В руке он держал кочергу, чей конец был обмотан охваченной пламенем тканью.

Именно в этот момент его и Дэйлин взгляды встретились. Девушка с ужасом прочла в них приговор. Приговор, который сам себе вынес Эдгар.

- Не делай этого!.. - Она хотела закричать, но вышел лишь хрипловатый шёпот.

Холодная решительность, с которой он двинулся к куче вещей, заставила Дэйлин отбросить сомнения и кинуться ему наперерез.

- Отойди! Убирайся! – яростно бросил Эдгар, когда она преградила ему путь.

- Не делай этого…

- Пошла прочь! – заревел он, задыхаясь.

Нет, не зря ей приснилась леди Розамонда! Господи, да Эдгар же сейчас все уничтожит! Сожжет дотла Хеддон-Холл и себя вместе с ним! Невероятной силы ужас сковал Дэйлин.

Эдгар воспользовался её оцепенением, отодвинул ее, как посторонний предмет, в сторону и шагнул к груде вещей.

Когда Дэйлин очнулась, Эдгар уже подносил кочергу к куче. Девушка вскрикнула от страха и, возможно, это заставило его помедлить.

- Убирайся! Я же дал тебе свободу! Уходи! Никто не узнает, что ты была здесь со мной! Уходи! Пошла прочь! – крикнул он, полный злобы и отчаяния.

«Если я уйду, он точно спалит здесь всё и убьет себя! Я должна остаться!»

- Я и с места не сдвинусь! Эдгар, прошу, давай поговорим.

- Нам не о чем говорить! Убирайся, если хочешь остаться в живых!

В его голосе была стальная решительность. Больше нельзя было медлить. Она должна спасти его и Хеддон-Холл! Дэйлин кинулась к герцогу и схватилась за кочергу обеими руками, пытаясь отнять ее у него.

Пульсирующая боль в раненой руке сразу же дала о себе знать и, ослабив хватку, девушка на мгновенье дала Эдгару преимущество. Схватившись за кочергу вновь, Дэйлин содрогнулась от дикой боли в ладонях. В первый раз она даже не заметила, насколько разгорячен металл. Эдгар держал кочергу за деревянную рукоятку и без труда оттолкнул Дэйлин. Ей едва удалось сохранить равновесие.

- Ты что, с ума сошла? Не слышишь, что я говорю? Я сейчас спалю тут все! - Он схватил её за плечо и рывком подтолкнул к двери. – Убирайся, пока цела!

- Нет! Ни за что! Я не дам тебе сделать этого! - Дэйлин вырвалась и снова схватилась за рукоятку кочерги, поверх ладони Эдгара.

Между ними завязалась нешуточная борьба.Эдгар пытался отцепить её руку. Пламя на конце кочерги металось из стороны в сторону, и больше всего Дэйлин боялась, что, если хоть одна искра попадет на кучу проспиртованных вещей, тут же вспыхнет пожар.

«Господи, помоги! Если он умрет, мое сердце умрет вместе с ним! Я же люблю его…» - взмолилась Дэйлин. Она обязана спасти его!

- Отдай сюда, идиотка! – Он, наконец, вырвал у нее кочергу и снова шагнул к груде вещей.

И Дэйлин прибегла к последнему оставшемуся у нее средству. Она преградила ему дорогу и, с отчаянной решимостью, в буквально смысле кинулась ему на шею. И, пока застигнутый врасплох Эдгар ничего не предпринял, страстно впилась в его губы поцелуем.



…Ему хотелось уничтожить. Все уничтожить! Голова наполнилась раскаленным свинцом! Душа изнемогала в агонии. А потом все резко оборвалось…

Эдгар выронил из рук орудие своей казни.

Его коснулся ангел… и, когда ангел отстранился, затаптывая маленькими ступнями пламя на полу, Эдгар потянулся к ней, как к руке, способной вытащить его из болота. Спасительный поцелуй – сладкий и упоительный.

А затем он целовал её уже всю, как безумный. Губы, щеки, шея, глаза. Его ангел трепетал от этих поцелуев. Их губы вновь слились воедино. Он прижал хрупкую фигурку к себе, желая ощутить своей кожей её кожу, почувствовать себя живым, нужным, желанным…

Её ладонь легонько прошлась по спине, заставив его тело напрячься от подступившей страсти. Его спасение, его нежный серафим, способный защитить от реальности… Он целовал её, закрыв глаза, впитывая ее запах, пробуя на вкус сладость ее губ и тела. Все вокруг исчезло, была лишь она – податливая, мягкая, сводящая с ума, отдающаяся вся без остатка. И он цеплялся за неё, как за спасительную соломинку…а она отвечала взаимностью.

«Хочу ощутить её всю!» - требовало мужское естество. Не отрываясь от ее губ, он развязал завязки плаща, и тот упал на пол. Кажется, из кармана плаща что-то выпало и покатилось по паркету, но Эдгар не обратил на это внимания. Он одним ловким движением дернул лиф на платье, и тонкая ткань моментально разорвалась.

Девушка начала расстегивать оставшиеся пуговицы на платье. Но Эдгар не мог так долго ждать.Подхватив ее на руки, он отнес её на постель и избавил от остатков одежды, безжалостно разрывая их, пока они не остались лежать клочьями вокруг тела его прекрасной спасительницы.

Она была само совершенство. Ее красота ослепляла. И, хотя он вел себя почти как дикий зверь, она не боялась его. Она протягивала к нему руки, звала, она хотела его так же сильно, как он ее.

Он припал губами к её плоскому животу, и вскоре его поцелуи достигли груди. Вкушая её горящую кожу, словно драгоценный нектар, он окончательно потерял самообладание.

…Дэйлин тонула. Она так глубоко погрузилась в пучину невиданного наслаждения, что казалось легче умереть, чем вернуться к реальности. Из её горла вырывались стоны, глаза затуманились, а руки, словно магнит, тянулись к Эдгару. Она жаждала чувствовать его всего, а не только жаркие поцелуи.

Угадав её желания, герцог оказался сверху, вдавив её всем своим весом в матрас. Дэйлин тут же обвила руками его спину, прижимая к себе еще сильнее, будто хотела задохнуться от его тяжести. Она отвечала на его поцелуи как безумная, кусая, втягивая в себя его губы и позволяя терзать свои. Он блуждал руками между их телами, требовательно сжимая грудь и плечи, пока Дэйлин не почувствовала, что ей, как и ему, не хватает воздуха.

Дав ей отсрочку в несколько мгновений, Эдгар привстал, а когда вновь накрыл её своим телом, Дэйлин ощутила, что он полностью избавился от своей одежды, и ничто более не разделяет их и не мешает утолению страсти.

Она сама потянулась к нему и, пригнув к себе его темноволосую голову, впилась в его рот необузданным поцелуем.

- Не уходи, прошу, не оставляй меня, - неожиданно прохрипел он ей в губы.

- Никогда, - твердо прошептала Дэйлин, продолжив целовать его. Его ладони ласкали её плечи, вновь спустившись к груди. Острое наслаждение нарастало, его пальцы посылали молнии в точку, где сосредоточилось все напряжение её тела.

Эдгар проложил цепочку из поцелуев от ее губ к шее, и Дэйлин закрыла глаза и откинула назад голову, позволяя утопить себя в омуте непередаваемых ощущений. Она всей душой хотела принадлежать ему, заставить забыть всю боль внешнего мира и подарить одно лишь счастье. Это желание захватило всю её целиком, и для разума не осталось места.

Не выдержав очередной сладостной пытки, Дэйлин яростно схватила его за волосы и привлекла к себе, подставляя губы для поцелуя. Но поцелуя ей оказалось недостаточно, тело жаждало большего…

На миг открыв глаза, она встретила его горящий от страсти взгляд и где-то глубоко внутри ощутила облегчение. Этот огонь свидетельствовал о вновь проснувшейся жажде жизни, - значит, желание умереть отступило! Она победила в этой тяжелой и опасной борьбе!

В её душе, в её сердце был Эдгар, и только он! Теперь настал черед заполучить его и для своего тела. Повинуясь инстинкту, Дэйлин развела бедра, позволив ему оказаться между ними.

Эдгар, простонав что-то невнятное, резко вторгся в неё, заставив выгнуться от неожиданной боли. Дэйлин напряглась, но боль была какой-то далекой, а Эдгар близким и принадлежащим ей, так что, отбросив сомнения, она расслабилась и отдалась на его волю, утопая в неведомых прежде изумительных ощущениях плотской любви.

Он двигался в ней, хрипло дыша, с неистовой яростью, поначалу причиняя боль, удивительно граничащую с ни с чем не сравнимым удовольствием. Вскоре боль отступила, и начался путь к сумасшедшему вихрю, грозящему вот-вот смести весь мир с лица земли. И это произошло…

Последнее, что запомнила Дэйлин перед тем, как на миг умереть от сказочного наслаждения, было счастливое лицо её возлюбленного.



» Глава 21

Гл. 21

- Ты меня обманула.

Это было первое, что услышала Дэйлин, вернувшись в реальность. На мгновение она сжалась, но в голосе Эдгара не было слышно злости. Скорее, наоборот. Девушка приподнялась на локте и взглянула ему в лицо. Он лежал рядом с нею на спине с закрытыми глазами и улыбался.

- Обманула? В чем?

- Ты прекрасно знаешь, в чем. Между тобой и этим Ридли ничего не было. Ты была невинна.

- Кажется, этот мой обман тебя не слишком расстроил.

- Конечно, нет. Я счастлив, что стал первым твоим мужчиной. Счастлив, что женщина, которая станет моей женой, никому до меня не принадлежала. – Его улыбка стала еще шире.

- Которая станет твоей женой, - повторила Дэйлин. – Не означает ли это, что ты снова хочешь жениться на мне?

- Именно так.

- Не слишком ли ты самоуверен? Не забывай: наша помолвка была расторгнута. Причем тобой, герцог Ратленд. Ты прогнал меня. Я вернула тебе твое кольцо. Я больше не твоя невеста. И прежде всего ты должен спросить меня: а согласна ли я выйти за тебя.

Улыбка сползла с лица Эдгара. Аквамариновые глаза широко распахнулись и с тревогой воззрились на девушку.

- Дэйлин! Ты что, откажешь мне?

- Я еще не знаю, - осторожно ответила она. – Ты вел себя отвратительно. Ты выгнал меня. Накричал. Чуть меня не ударил.

Эдгар взял ее за руку и поднес к губам.

- Дорогая, я знаю, что испугал тебя и больно ранил твое сердце. Прости. Больше никогда такого не повторится. И поверь: я ни разу в жизни не ударил ни одну женщину. Спроси у Вустера. Он знает меня как никто. Я не такой, как… – Он замолчал, по лицу пробежала мгновенная судорога. Дэйлин поняла, что он хотел сказать «я не такой, как мой отец».

- Ты простишь меня? – Он снова поцеловал ее раскрытую ладонь. От его теплого дыхания по телу Дэйлин побежали мурашки. – Ты согласишься стать моей женой?

- Мне нужно подумать. - Она попыталась отнять руку, но Эдгар сжал ее крепче.

- Нет, дорогая, ты должна сказать мне сейчас. Я не перенесу ни минуты ожидания. Да или нет? - Он поцеловал запястье Дэйлин, там, где под кожей билась голубоватая жилка, и прошептал: – Неужели ты не понимаешь, что это судьба? Мы принадлежим друг другу, так предначертано.

- Ты любишь меня? Правда любишь?

- Ты сомневаешься, Дэйлин? Как ты можешь, после того, что между нами…

Он вдруг запнулся и почувствовал, что краснеет. Как много раз он произносил эту фразу? И скольким женщинам? Сейчас впервые он говорил правду, но эти слова казались пустыми и неубедительными.

- Послушай, Дэйлин, - начал он медленно и очень серьезно. - Я мог бы многое сказать, мог бы клясться и обещать что угодно, но любовь доказывают не клятвами, а поступками. Поэтому я скажу так: если ты отвергнешь меня, я не стану настаивать. Я тотчас отвезу тебя к твоему отцу. И больше ты никогда не услышишь обо мне и не увидишь меня. Я исчезну из твоей жизни навсегда. Но если ты согласишься на наш брак, знай: ты дала мне новую жизнь, и, если ты станешь моей женой, я тоже дам тебе новую жизнь. Светлую, прекрасную и чистую, полную любви и взаимного доверия.

- Ты уже обещал быть честным со мной. Но не сдержал слова, - заметила тихо Дэйлин.

- Так же как ты, милая. Мы квиты, - улыбнулся Эдгар. – Но отныне – только правда, и ничего, кроме правды. Согласна?

- Конечно, да. Всегда и во всем – только правда, никакой лжи.

- Тогда выбирайте, леди Арнгейм. Останетесь ли вы носить эту фамилию или станете герцогиней Ратленд?

Дэйлин смотрела в его прекрасное напряженное лицо и видела, как нелегко ему даются эти слова. Отказаться от него? Больше никогда не видеть его, не слышать его голоса, не смотреть в любимые глаза??

- Да, - тихо выдохнула она.

Он не понял.

- Что – «да»?

- Да. Я согласна выйти за тебя. Я стану твоей женой. Я верю тебе и тоже очень тебя люблю.

Она ожидала, что он кинется к ней и задушит в объятиях. Но он просто шагнул вперед, взял ее руку и нежно поцеловал подрагивающие тонкие пальчики.

- Я куплю тебе новое кольцо, - сказал он хриплым от сдерживаемых чувств голосом. – Оно будет усыпано бриллиантами, а в середине будет огромный рубин в форме сердца. Знай: это будет мое сердце. Которое я дарю тебе на всю жизнь. Без остатка.

*****************

Камердинер герцога Ратленда Бартоломью Вустер медленно шел по улице, ведя в поводу лошадь. Лошадь он купил вчера, а сегодня еще до рассвета приехал на ней в городок, находившийся в нескольких милях от Хеддон-Холла.

Все намеченные дела он сделал. Нанял еще одного садовника в придачу к тем трем, что уже работали в замке. Договорился с каменщиками. Закупил по списку кухарки провизию. Ее доставят в Хеддон-Холл немного позже.

Осталось одно, самое важное – и самое трудное.

Измена господину – немыслимый для верного слуги поступок. А для пятого в поколении Вустеров, служивших герцогам Ратлендам верой и правдой, камердинера – тягчайшее преступление.

Старик остановился, вздохнул, снял шляпу и вытер платком взмокший лоб и седые виски. Преступление… Но он должен совершить его. Во имя справедливости, добра и нравственности.

Борьба с собою и своими принципами и так шла слишком долго. Каждый день колебаний мог стать последним. Ему нужно было в первый же день, когда герцог привез мисс Дэйлин в Хеддон-Холл, сообщить ее родным, где она. Ведь он, Вустер, прекрасно знал, как легко одерживает победы над женщинами милорд. Как умеет изображать влюбленность, какие жаркие клятвы дает и как притворяется и лицемерит, когда хочет добиться взаимности.

Леди Дэйлин оказалась твердым орешком; но, будучи в полной власти герцога, став его пленницей, - долго ли она сможет сопротивляться? А ведь она невеста другого. И даже была с ним близка (да-да, Вустер и письмо несчастной девушки прочитал, - вот таким он стал низким и подлым, что докатился и до этого!)

Конечно, была еще старая графиня Гордон. И ее жестокий ультиматум: или милорд женится на Дэйлин Арнгейм, или отправляется в долговую тюрьму.

До недавнего времени Вустер вполне верил в то, что старуха вполне способна выполнить свою угрозу. И это тоже сдерживало его. Но вчера он получил из Лондона письмо от леди Гордон и еще одну крупную сумму наличными. И снова - на восстановление Хеддон-Холла. В письме же старуха обещала прислать из столицы лучших обойщиков, мастеров по мебели и паркету… Стала бы графиня тратить такие деньги, если бы был хоть один шанс, что ее внук не сможет заполучить руку и сердце мисс Арнгейм? Для кого приводить в порядок Хеддон-Холл, если единственный его наследник окажется в долговой яме?

«Нет, «старая картежница» - как верно называет ее милорд – явно блефует. Она ни за что не пустит в ход векселя герцога. Даже если он не женится на дочери барона Арнгейма. Таким образом, спасая девушку, я вовсе не бросаю милорда в темницу. Женится на другой, только и всего. Карт же было четыре, значит, у милорда еще три шанса есть… Кстати, о картах. О них, конечно, я никому не скажу. Ни слова».

Все эти рассуждения, однако, не слишком облегчали душевные страдания Вустера. Поэтому и плелся он еле-еле, едва волоча ноги и низко опустив голову. Он уже знал, где находится поместье отставного майора Ридли, но чувствовал, что дорога туда будет дорогой в ад…

- Мистер Вустер?

Старик оглянулся. Рядом с ним остановился всадник. Военная выправка чувствовалась в его фигуре. Вустер вдруг понял, кто перед ним. «Про волка речь, а он - навстречь…»

- Да, это я. А вы, сэр?..

- Майор в отставке Джеймс Ридли. Вам, конечно, известно это имя. – Всадник спешился. В голосе его звучал металл, и Вустер внутренне сжался. – Мы должны поговорить.

- Как вы нашли меня, сэр? – Вустер так растерялся, что даже не пытался изображать непонимание.

Ридли сухо усмехнулся:

- Горничная описала вас неплохо, когда вы привозили письмо для леди Дэйлин. А потом – мальчик-посыльный, которому вы отдали письмо. Нетрудно было догадаться, что представительный важный седовласый джентльмен и в том, и в другом случае был один и тот же человек. Я навел справки здесь, в городке, и узнал, что вы из Хеддон-Холла, часто приезжаете сюда за провизией. Потом один из ваших поставщиков, молочник, и имя ваше назвал… Говорите: где леди Дэйлин Арнгейм? В Хеддон-Холле? Немедлено отвечайте, иначе я позову полицейских, и вы будете отвечать уже не здесь, а в участке.

- Не надо полицию! – в страхе замахал руками Вустер. – Я… я все вам расскажу, сэр. Я сам искал вас. Клянусь вам – я собирался прямо сейчас ехать к вам в усадьбу.

- Леди Дэйлин в Хеддон-Холле?

- Да. Мой господин… милорд герцог Ратленд отвез ее туда.

- Он ее похитил? – Кулаки Ридли сжались так, что побелели костяшки.

- Нет, что вы. То есть… Я не знаю, как это назвать. Она поранилась ножом. Случайно. Милорд отвез ее к врачу, там кровотечение остановили… А потом он не знал, что делать, и поэтому привез бедняжку – она всё была без сознания – в Хеддон-Холл.

- А вернуть несчастную девушку домой, ее родным, ваш милорд не мог? – язвительно поинтересовался майор. – Они сходили с ума от неизвестности, а он повез ее в свой замок! Это похищение, Вустер, как бы вы и ваш подлый господин это ни называли!

- Нет. Не совсем. Видите ли, сэр… Милорд уже один раз скомпрометировал леди Дэйлин. Это было в Лондоне около года назад.

- Я слышал об этом, - процедил с холодной яростью Ридли.

- Так вот. Милорд решил загладить свой поступок. Женившись на леди Арнгейм.

- Да будет вам известно, что он никак не мог на ней жениться, потому что она – моя невеста. Следующий после исчезновения Дэйлин день должен был стать днем нашего обручения! Мы дали друг другу слово.

- Я это знаю, - опустил покаянно голову старый камердинер. – Но милорду если что пришло в голову – он просто кремень. Он решил добиться руки леди во что бы то ни стало.

- Скажите: он удерживает мою невесту в замке силой?

- Ну… – замялся старик, - не совсем…

- Правды! Я требую правды, Вустер! – вскричал Ридли.

- Поначалу он и впрямь запирал леди. Но сейчас нет. Вчера они гуляли в саду и в парке. Они… они…

- Что они?

- Они выглядели… как добрые друзья. Потом пришли, велели подать им ужин. Смеялись, шутили.

- Я вам не верю, - тяжело дыша, сказал майор. Он был очень бледен.

- Это так, сэр, верьте или не верьте.

- Они… между ними что-то было?

Вустер резко затряс седой головой:

- Нет, сэр. Точно нет. Слово вам даю. По крайней мере, до сегодняшнего дня… Я следил за милордом. Стыдно старому преданному слуге говорить такое, но следил. И, если бы он осмелился… против воли леди… я бы не позволил. Клянусь, я бы его остановил. Но самое главное тут другое. По-моему, девушка начала склоняться к мысли о браке с милордом. Тут-то вся и загвоздка…

- Какая?

- Милорд нечестен с мисс Дэйлин.

- Он не собирается жениться? Хочет только поразвлечься? – Теперь лицо майора стало краснеть.

- Нет. Жениться он хочет. Но не из-за любви. Любви там нет и в помине. Я видел вчера его взгляд: он презирает бедную девушку.

- Тогда откуда это желание жениться? И почему именно на ней – чужой невесте?

- Этого я сказать не могу, сэр. Не спрашивайте, умоляю. Даже под пыткой не скажу. Поэтому я сегодня и поспешил сюда. Узнал, где вы живете… Нужно спасти мисс от милорда. К тому же, - уж простите старика, - я читал письмо, которое она вам написала, и знаю, что у вас с ней было…

Ридли покраснел как рак, но промолчал.

- Все это очень дурно пахнет, - продолжал Вустер. – Пока не поздно, поедемте в Хеддон-Холл. Заберите мисс Арнгейм оттуда. Умоляю, только не привлекайте полицию! Девушка жива и здорова. Никто ничего не узнает, если все сделать потихоньку.

Майор задумался. Затем сказал:

- Я согласен. Нужно спасти честь моей невесты. Всем в округе ее тетя сказала, что Дэйлин заболела и лежит дома. Нам нужна карета, чтобы никто не увидел девушку.

- Наймем экипаж, - предложил Вустер.

- Не пойдет, - возразил Ридли. – Чужой возница может проболтаться. Дело слишком тонкое… У меня экипажа нет. А, вот! Карета есть у барона Арнгейма. И кучер свой, надежный. Едем к барону.

- Едем, - согласился Вустер.- Только побыстрее, ради бога, сэр. А то меня хватятся в Хеддон-Холле.

********

Через несколько часов два всадника – старик и молодой человек с военной выправкой - подъехали к особняку барона Арнгейма. Младший попросил немедленной встречи с леди Лореттой Арнгейм, и еще через четверть часа та приняла обоих посетителей в гостиной.

- Я еду с вами, - решительно заявила она еще через пятнадцать минут, выслушав сбивчивую речь старика.

- Миледи, в этом нет необходимости, - сказал Ридли. – Нам просто нужна ваша карета.

- Как это - нет необходимости? – вызывающе сверкнула она изумрудными глазами. – Я тетя Дэйлин! Я обязана поехать!

- Ну, хорошо. Как скоро вы сможете собраться? Каждая минута дорога.

Она послала ему обворожительную, но ледяную улыбку:

- Не беспокойтесь, господин майор. Через пять минут я буду готова.

Джеймс кивнул и вышел вместе с Вустером. Лоретта появилась ровно через пять минут, как и обещала. Ее темно-зеленое платье из какого-то струящегося материала великолепно подходило к глазам. Она была так прекрасна, что Ридли с трудом проглотил застрявший в горле комок.

Мужчины вскочили на коней, Лоретта села в карету, - и они тронулись в путь.

За всю дорогу они не проронили друг с другом ни слова. Лишь на самом подъезде к Хеддон-Холлу Джеймсу удалось переговорить с Лореттой, воспользовавшись тем, что лошадка Вустера немного отстала.

- Леди Арнгейм, я клянусь вам всеми святыми, что между мною и Дэйлин ничего не было, - сказал он негромко, наклоняясь с лошади к окошку, из которого выглядывала Лоретта.

Молодая женщина бросила на него взгляд, который он не понял.

- Моя племянница, да будет вам известно, сэр, никогда не лжет, - после довольно долгого молчания проронила она.

- То была ложь во спасение, - ответил Ридли. – Она знала, что я пойму эти строчки.

- Мне нечего добавить к сказанному, майор, пока я не увижу Дэйлин и не услышу правду из ее собственных уст, - холодно произнесла Лоретта. Затем резким движением задернула занавеску на окошке кареты.

Джеймс же остановил коня. Потер щеку. «Что ж, хоть без третьей оплеухи обошлось», - с грустной иронией подумал он. Но тут же гордо вскинул голову и пустил коня вперед. Очень скоро он сможет полностью оправдаться перед Лореттой! Главное – найти Дэйлин и вырвать ее из лап подлеца Ратленда.

О дальнейшем Джеймс старался не думать. Ибо будущее не сулило ему ничего хорошего. Скорее всего, ему придется жениться на Дэйлин… Будь все проклято!



» Глава 22



Глава 22



Эдгар помог Дэйлин застегнуть сзади платье. Прелестный фасон из гардероба леди Розамонды в красно-золотых тонах.



- Надо бы тебе заказать новые наряды. Как ты смотришь на то, чтоб прокатиться в город, к портнихе? – предложил герцог, повернув её к себе и сжав в объятиях.



- Я только за, милорд. В Шотландии, насколько я слышала, бывают очень холодные ночи.



- Насчет этого можешь не беспокоиться, любовь моя, я лично прослежу, чтобы ночами ты не замерзала.



Они засмеялись и поцеловались. Дэйлин чувствовала себя легко и беззаботно, словно они женатая пара, прожившая вместе много лет. Но за внешней невозмутимостью скрывалась тревога. И тревожилась девушка о своем женихе.



Эдгар до сих пор ни слова не проронил о матери, словно ничего не произошло! После того, как она отдалась ему, он будто лишился памяти и вел себя как ни в чем не бывало. Дэйлин списала это на перенесенный стресс. Может, тогда это было неуместно, в конце концов…



Но шло время. Они пообедали, дело шло к вечеру, а все, что они обсудили, это будущую поездку в Шотландию и то, как обустроят Хеддон-Холл после свадьбы. Дэйлин спросила, на какие деньги будут произведены все те многочисленные преобразования, которые планировал совершить в родовом гнезде Эдгар, однако в ответ услышала лишь: “Я скоро получу большое наследство”. Пока она удовлетворилась этой туманной фразой, а про себя сделала в памяти зарубку: нужно выяснить, что за наследство и от кого ждет ее жених.

Но Дэйлин видела, что Эдгара съедает тоска, его сердце болело о матери. Господи, почему он не хочет с ней поделиться? Ведь теперь они оба знают правду, нет смысла держать все в себе! Но Эдгар упорно изображал из себя счастливого мужчину, не обремененного грузом прошлого.



«Возможно, потому, что добился от тебя постельных милостей еще до брака?» Щеки Дэйлин вспыхнули. С другой стороны, она разве не этого хотела? При помощи своего тела облегчить его боль! Радоваться надо, а не тревожиться. Быть может, Эдгару просто нужно время, не зря же они условились, что больше никакой лжи и утаек между ними не будет.



- Не хочешь прогуляться перед ужином? – предложила Дэйлин, крепко прижимаясь к его груди.



- Я бы рад, но дико устал. Надеюсь, ты не будешь против, если сегодня я переночую у тебя? Моя комната в некотором беспорядке, а Вустер еще не вернулся.



- Милорд, как вам не стыдно беспокоить бедного старика! Вы сами в силах навести порядок! – Дэйлин так многое хотелось ему рассказать. И о комнате его матери, и о том, что Вустер был приставлен к нему леди Розамондой, но она боялась ненароком задеть свежую рану.



- С какой стати? Я герцог, а не поломойка! - возмутился Эдгар. - И давай условимся на будущее, что слуги в нашем доме исполняют свои обязанности, а мы свои.



- И все же…



Но он закрыл ей рот поцелуем - и вовремя. Ведь Дэйлин, не подумав, собиралась сказать, что её бывший жених сам предпочитал заниматься физическим трудом и не считал это зазорным.



Страстный поцелуй послужил сигналом целой цепочке фейерверков, взрывающихся в её теле. Мысли о Джеймсе Ридли, так же как о всем остальном, разом вылетели из головы.



На сей раз Эдгар не стал как безумный рвать на ней одежду, а аккуратно расстегнул крючки платья, которое сам же помогал застегнуть минуту назад. Стянув его с плеч, он немедля покрыл обнаженную кожу поцелуями.



Бушевавшая страсть опрокинула обоих на постель. В жарком стремлении утолить наваждение, Дэйлин и Эдгар за считанные секунды оказались обнаженными и вновь занялись любовью, даря себя друг другу без остатка.



Намного позже, когда они лежали на разворошенной постели и никак не могли прийти в себя, Эдгар вдруг сделал для себя потрясающее открытие: еще никогда занятие любовью не дарило ему такого наслаждения! Он никогда не старался доставить удовольствие тем женщинам, что оказывались с ним в постели. Он считал всех их развратными шлюхами, - а разве со шлюхами принято церемониться? От них берут, их используют, - и только.



Дэйлин отличалась ото всех других женщин. Искренняя, добрая, она пожертвовала своей честью, только бы он был счастлив, ничего не требуя взамен. И давать ей наслаждение, сдерживая себя, стремясь прежде всего ее привести на вершину блаженства, было несравненно приятнее, нежели получить разрядку самому.



Он обнял девушку. И, крепче прижав к себе, с удовольствием погрузился рукой в её волосы, рассыпанные по простыне. Пропуская сквозь пальцы длинные густые пряди, он раз за разом ощущал их мягкость. От Дэйлин пахло цветами. Самый прекрасный аромат, слаще сада!



Впервые за много лет герцог вспомнил ощущение безоблачного счастья. Простого человеческого покоя в душе и радости в сердце. Пока он не был готов пересмотреть свою жизнь. Просто знал, что мама была невиновна и любила его, но погружаться глубже боялся. Страшился, что вновь сойдет с ума. Если бы не Дэйлин, кто знает, может от Хеддон-Холла к этому времени осталось бы одно пепелище…



Он ласково посмотрел в лицо девушки. Глаза Дэйлин были закрыты, но блаженная улыбка выдавала её чувства.



Эдгар проникся к ней глубоким уважением. Как бы смешно это ни звучало, но то, как самоотверженно она кинулась его спасать, хотя могла уйти, с какой страстью отдалась ему, хотя имела полное право отказать, – все это черты сильной личности, для которой предрассудки ничего не значат перед добром и справедливостью. Дэйлин доказала, что он, Эдгар, для нее превыше всего. Как же ему повезло, что скоро эта девушка станет его женой! Рядом с ней он чувствовал себя нужным и желанным… и, возможно, даже любимым. Хотя в последнее он боялся поверить… ведь любовь такая хрупкая вещь, а у него за душой достаточного грехов, чтоб навеки стереть её из глаз и из сердца невесты.



Надо как можно скорее отправится в Грента-Грин и пожениться!



«Сегодня же напишу графине, что нуждаюсь в дополнительных средствах! А, если она откажет, придется снова влезть в долги!»



- Эдгар, - голос любимой вывел его из задумчивости, - Эдгар, могу я тебя кое о чем спросить?



- Конечно.



Она провела пальчиком по его груди, остановившись на темном круглом пятне под левым соском.



- Что это? У тебя и на спине такое же.



- А, это. Пустяк. Пулевое отверстие. В грудь пуля вошла, а из спины вышла.



- Пустяк?? - Дэйлин села и взглянула на него расширившимися от ужаса глазами. - Ты называешь это пустяком? Господи, ты был так тяжело ранен…



- Дорогая, это было давно.



- Но как же ты выжил?



- Честно говоря, с трудом. - Эдгар поморщился. Он не любил вспоминать то время. Но он же обещал Дэйлин быть честным. - Месяц я находился между жизнью и смертью. Меня спасла моя двоюродная бабка, графиня Гордон. Вернее, ее личный врач, индус. Он вылечил меня. Сделал какую-то манипуляцию… В общем, я выжил, но мое легкое будет всю жизнь меня подводить.



- Боже мой! - Дэйлин вдруг склонилась над ним и поцеловала шрам. - Боже, спасибо, что сохранил ему жизнь… - прошептала она так тихо, что герцог едва расслышал ее. - Затем она подняла голову. - Твоя бабушка, наверное, тебя очень любит?



- О да, - хмыкнул Эдгар. - Обожает.



- Но ты смеешься… Отчего?



- Потому что мы любим друг друга, как кошка с собакой.



- Вот как? Мне очень жаль. Она твоя единственная родственница?



- Да.



- Она живет в Лондоне?



- Да.



- Не от нее ли ты ждешь наследство?



Девушка видела, что этот разговор все больше раздражает Эдгара. Он становился все мрачнее с каждым ее вопросом. Но почему?..



- Да. От нее. Послушай, Дэйлин, любовь моя, довольно об этой старой картежнице.



- Картежнице?



- Она любительница играть в карты. - Эдгар нахмурился. Он так живо вспомнил, как старуха приперла его к стене с его векселями, как заставила вытащить карту с дамой треф… Черт возьми, он никогда не осмелится рассказать Дэйлин об этом! Это позорное пятно навсегда останется на его совести… - Но хватит о ней. Давай поговорим о чем-нибудь другом.



- Хорошо.



Эдгар посмотрел в окно. Было еще довольно светло.



Занятия любовью еще никогда так сильно его не изматывали. Хотелось есть, как после недельной голодовки.



- Дэйлин, может, поужинаем?



- Умираю с голоду, - промурлыкала она. - Надеюсь, милорд, вы поможете мне застегнуть платье, и на этот раз окончательно?



Оба рассмеялись.



» Глава 23

Дэйлин и Эдгар как раз закончили одеваться, когда кто-то робко постучал в дверь.



- Леди Арнгейм, с вами все в порядке? – обеспокоенный голос Вустера заставил их недоуменно переглянуться.



- Все в порядке, Вустер, - ответил Эдгар, спешно поправляя на себе сюртук, прежде чем позволить слуге войти. - Входи.



Старик появился на пороге. Дэйлин мысленно поблагодарила небеса за то, что камердинер герцога не появился раньше и не застал их в самый неподобающий момент.



Всегда невозмутимый слуга на этот раз был чем-то обеспокоен и как-то недобро поглядывал на Эдгара. Дэйлин испугалась, что он обо всем догадался, но потом успокоилась. Не станет же он вмешиваться в отношения господ!



- Сэр, леди Арнгейм, к вам посетители.



- К нам?! – Эдгар занервничал.



- Леди Лоретта Арнгейм и мистер Джеймс Ридли.



- Что?! – Герцог побледнел.



Дэйлин же радостно улыбнулась. Джеймс и тетя догадались, где она, благодаря ее письму! Что ж, можно будет с ними объясниться, и не надо ехать в Шотландию. Когда она поговорит с тетушкой и Ридли, объяснит, что она любит Эдгара и согласилась стать его женой, то, как бы они не отнеслись к этому, они все равно будут вынуждены примириться с этим браком.



Конечно, она причинит Джеймсу боль своим решением… Он так ее любит! Но ничего не поделаешь.



- Они здесь из-за моего письма! Не беспокойтесь, Эдгар, я все улажу, - и Дэйлин бросилась к дверям.



- Нет, Дэйлин, постой! Не ходи! - очнувшись, крикнул ей вслед герцог. Но девушка уже сбегала по лестнице и не могла его слышать…



-Дэйлин, девочка моя! О, слава богу, с тобой все в порядке! - тетушка чуть ли не в слезах бросилась её обнимать и целовать. Дэйлин кинула мимолетный взгляд на Ридли. Он выглядел расстроенным. Сердце её сжалось при мысли, что она тому виной.



- Он ничего дурного с тобой не сделал? Негодяй, я убью его! - верещала тетя, никак не желая выпустить её из объятий. Тогда Дэйлин все же высвободилась, надменно вздернула подбородок и холодным тоном обратилась к ней:



- Прошу вас, тетя Лоретта, не оскорблять моего жениха.



- Жениха?! – хором повторили тетушка и Ридли.



- Вам ли не знать, тетушка, что его светлость герцог Ратленд собирался на мне жениться уже спустя неделю после того лондонского инцидента. Но вы отчего-то решили, что он недостойная партия для меня, и умело пресекали все попытки Эдгара со мной связаться, а еще смели ему отказывать от моего имени! А скрывать от меня его письма вообще недостойно. От вас я этого не ожидала!



Дэйлин сложила руки на груди, ожидая, что тетушка раскается и признается во всем, а уж потом даст им с Эдгаром свое благословение.



Лоретта очень сильно побледнела и вдруг пошатнулась. Еще мгновение - и она упала бы на пол, не поддержи её вовремя майор.



- Господи, девочка моя! Как ты можешь так думать обо мне? Я же заменила тебе мать!.. Да я бы никогда, никогда не посмела так поступить! – немного придя в себя, заговорила тихим дрожащим голосом Лоретта, и слезы полились из ее огромных глаз. - Ты обвиняешь меня в том, чего я не совершала! Клянусь тебе, я понятия не имела о намерениях герцога Ратленда, он никогда не приезжал ко мне, не писал тебе никаких писем и не пытался найти тебя! Клянусь всеми святыми!



- Лоретта, ради Бога, успокойтесь, - вмешался Ридли. - Дэйлин, как у вас только совести хватило обвинять в таких недостойных вещах родную тетю! Да она с ума сходила, когда вы пропали! Разве вы не поняли, что этот подлец Ратленд попросту солгал вам!



Дэйлин растерялась. У нее не осталось сомнений в искренности тети… Так, значит, Эдгар обманул ее??



В этот момент он сам возник рядом с ней; а в дверях появился и Вустер. Дэйлин вдруг вспомнился далекий эпизод, когда герцог так же стоял рядом и не защитил её от нападок и обвинений, обрушившихся на нее по его вине.



Она взглянула на возлюбленного. Его глаза бегали, лицо было серьезным и бледным. Только теперь она догадалась, почему он так страшился её встречи с тетушкой.



- Вы мне солгали? – напрямую спросила она, обращаясь к Эдгару.



Он опустил голову, избегая смотреть ей в глаза и, молча кивнув, закусил губу.



Дэйлин издала глубокий вздох.



- Тетушка, простите меня, я не хотела вас обидеть.



- Девочка моя, разве я могу на тебя обижаться? Ты еще так молода и неопытна! Не удивляюсь, что этот мерзавец пустил в ход все свои гнусные методы, чтобы склонить тебя к греху!



И Лоретта, и Ридли сверлили герцога ненавидящими взглядами. Дэйлин, конечно, была возмущена ложью Эдгара, но ей вдруг стало жаль его. Да, он солгал, но ради благой цели – он желал на ней жениться, и жениться по любви! Просто он боялся потерять её, вот и поступал так, как привык – изворачивался, обманывал. Нельзя же до конца жизни его за это осуждать. В любви, как говорится, все средства хороши.



- Тетя Лоретта, Джеймс, я понимаю ваше негодование и возмущение, но я искренне желаю стать женой Эдгара. Мы любим друг друга. Да, он, можно сказать, похитил меня, да, он солгал, но я уверена, что сделал это лишь из страха меня потерять!



Она робко взяла его за руку. Эдгар же продолжал молчать, он только смотрел на нее ошарашенными глазами. Видимо, он никак не ожидал, что она встанет на его защиту. Не просто на его защиту, а на защиту их любви.



- Леди, сэр, позвольте мне вмешаться. - Вустер сделал неуверенный шаг вперед и оказался между Дэйлин и её тетушкой.



Эдгар умоляюще посмотрел на слугу.



- Прошу, не надо, - почти простонал он и крепче сжал руку девушки.



- Леди Дэйлин, дело в том, что мой хозяин, сэр Эдгар Филипп Блэкни, герцог Ратленд – полнейший банкрот. У него огромные долги, и ему угрожает долговая тюрьма…



- Мы разберемся с долгами Эдгара, и это для меня не новость, Вустер! Я не откажусь от него, в каком бы финансовом положении он ни был, - горячо перебила его Дэйлин.



- Прошу вас, дослушайте, - умоляюще произнес старик, но, закашлявшись, вдруг передумал продолжать и обратился к майору и Лоретте: - Господа, вы не могли бы подождать леди Дэйлин во дворе?



После недолгих споров, Ридли вывел леди Арнгейм-старшую из холла, хоть та и упиралась, не желая оставлять Дэйлин без присмотра.



И вот в холле остались Дэйлин, Эдгар и его верный камердинер. Все трое чувствовали, что надвигается нечто неожиданное и роковое…



Дэйлин гадала, что же такое жаждет открыть ей Вустер. Сердце ее тревожно сжималось.



Эдгар с ужасом осознавал, что катится в пропасть и ничего не может с этим поделать.



Вустер же, много лет преданный хозяину, в расстроенных чувствах, пытался поступить правильно и спасти несчастную девушку из ловушки, в которую её пытаются загнать. С болью в сердце он вспоминал те дни, когда его отправили служить в Хеддон-Холл, где он познакомился с его несчастной обитательницей – герцогиней Розамондой. Он полюбил её с первого взгляда, но, как ни пытался, не мог заставить свою хозяйку хотя бы на миг улыбнуться.



Судьба не дала им времени лучше узнать друг друга. Незадолго до самоубийства леди Розамонда попросила Вустера позаботиться об Эдгаре, если с ней вдруг что-то случится, и взяла со слуги обещание, что он не откроет её сыну правду до тех пор, пока Эдгар не прочтет некие письма. Тогда Вустер и не предполагал, что видит свою госпожу в последний раз.



После её трагического самоубийства, Вустер облазил весь замок и каждый уголок сада и парка, желая найти злополучные письма, о которых говорила леди Розамонда, приехать с ними к её сыну и швырнуть их ему в лицо. Но писем нигде не было. Верный данному слову, он пытался наняться на службу к герцогу Ратленду – отцу Эдгара, но тот его, разумеется, не принял, а еще заплатил кругленькую сумму, чтоб Вустер и близко не подходил к их дому. Выполнить обещание ему удалость, только когда герцог скончался.



…Приходя в ужас от образа жизни своего юного господина, от его мотовства и распутства, Вустер терпеливо молчал. Но сейчас милорд перешел все границы! Как ни пытался Вустер помочь, все шло из рук вон плохо. Да и еще и замок давил на него воспоминаниями. В самом деле, он уже стар для таких переживаний! Леди Розамонду загубили, Эдгар до сих пор ненавидит мать и всех женщин, вместе взятых! Ах, если б не данное слово, с каким бы удовольствием Вустер открыл этому надменному и высокомерному эгоисту правду! Но уж эту несчастную девушку загубить он не позволит!



- Леди Дэйлин, выслушайте меня, прошу вас. У милорда есть двоюродная бабушка, весьма богатая и влиятельная, графиня Гордон…



- Вустер, как ты смеешь!.. Замолчи немедленно! – Голос Эдгара сорвался и охрип.



- Простите меня, милорд, но так будет правильно.



Дэйлин чувствовала, что надвигается что-то ужасное. Но – пусть это будет что угодно, Господи, лишь бы Эдгар любил ее и был рядом с нею! Она все вынесет, все переживет, со всем справится!



Она до сих пор держала герцога за руку и, к своему удивлению, почувствовала, как его ладонь леденеет.



- Пусть ваш камердинер говорит, Эдгар, - сказала она, стараясь придать голосу твердость. – Пусть скажет все, и покончим с этим раз и навсегда!



» Глава 24

- Мне очень жаль, - медленно и с запинками начал Вустер, - мне очень жаль, милорд, я всегда был предан вам и свято хранил ваши тайны… Но сейчас я не могу молчать.



Тут он снова закашлялся. Дэйлин подняла глаза и посмотрела на Эдгара. Он был белее простыни, тяжело, хрипло дышал и выглядел так, будто поднимался на эшафот. Что же такое ужасное хочет сказать его камердинер?..



- Эдгар, - шепнула девушка, - Эдгар, не сомневайся во мне. Нашу любовь ничто не сможет разрушить.



Она улыбнулась ему и крепче сжала его ледяные пальцы. Он попробовал ответить ей улыбкой, но вышла страдальческая гримаса.



- Леди Арнгейм, - продолжил, наконец, Вустер, - я уже говорил о графине Гордон, бабушке моего господина. Графиня скупила все векселя милорда и призвала его к себе. Она пригрозила ему долговой тюрьмой, если он не выполнит ее условие…



- Вустер, не надо, прошу, - умоляюще прошептал Эдгар. – Я сам все ей расскажу…



- Нет, милорд, простите, но я должен. Так вот, этим условием была женитьба милорда. Милорд не хотел соглашаться, но долговая тюрьма слишком страшная вещь, и он вынужден был уступить. К тому же, бабка обещала ему после его свадьбы не только уничтожить все расписки, но и дать сто тысяч фунтов… («Так вот откуда Эдгар должен был получить это свое «наследство!» - подумала Дэйлин). Более того, графиня сама предложила четырех претенденток на звание герцогини Ратленд. Старая леди взяла из карточной колоды четырех дам и велела внуку вытащить из ее руки любую. Каждая из этих карт означала одну из претенденток…



- И я тоже была в их числе? – спросила Дэйлин тусклым голосом.



- Увы, да, - печально кивнул Вустер. – Вы были дамой треф. И именно вас вытащил милорд…



По мере того, как он говорил, пальцы Дэйлин, сжимавшие руку Эдгара, все слабели. Когда Вустер произнес последние слова, девушка окончательно выпустила руку герцога. «Вас вытащил милорд. Вы были дамой треф…» Какое унижение!



- Милорд приехал в Хеддон-Холл, чтобы склонить вас к браку с собой, - продолжал Вустер. – Узнал, что вы помолвлены с майором Ридли, но это не остановило его. Он написал вам письмо. Затем пробрался в ваш сад, чтобы поговорить с вами. Затем привез вас сюда, в замок… Я знаю, как милорд умеет обаять женщин, какие нежные и пылкие слова находит, чтобы тронуть самое суровое женское сердце. Но, увы, сам он при этом всегда остается совершенно холодным и черствым. И в случае с вами, леди Арнгейм, он поступал так же. Мне было невыносимо смотреть, как он пытается завоевать вас, и при этом вы для него оставались всего лишь картой - козырной картой, с помощью которой он может спастись от тюрьмы и которая даст ему крупную сумму на продолжение развратной жизни… Я видел, как вчера вечером он глядел на вас – презрительно и цинично… И тогда я решил спасти вас от него…



Он бормотал еще что-то, но Дэйлин едва слушала его. Она застыла как мраморная статуя. В ней не осталось никаких чувств, никаких мыслей. Кроме одной: она должна немедленно уйти отсюда.



Потом герцог, кажется, что-то тоже начал говорить ей, горячо и страстно, он целовал ее руки, а у нее даже не было сил отнять их. Ответить ему она тоже не могла, - да и зачем? Он был так далек; если стоишь по одну сторону моря, а тот, кого ты когда-то любила, по другую, - есть ли смысл кричать что-то через такое пространство?



- Позовите мою тетю. Я хочу уехать, - вот все, что смогла она, наконец, с трудом выдавить.



Вустер ушел. Герцог же бросился перед ней на колени и снова начал что-то просить, о чем-то умолять. Дэйлин смотрела сквозь него, будто он был стеклянный. И молчала.



Потом пришла тетя Лоретта, взяла Дэйлин под руку и увела. Эдгар же так и остался стоять на коленях; та, что совсем недавно была его счастливой невестой, не удостоила его даже взглядом, а леди Арнгейм-старшая, уходя, метнула на него полный ненависти и презрения взор…



Карета, увозившая Дэйлин и Лоретту, скрылась за поворотом подъездной аллеи. Тогда Джеймс Ридли, который нервно мерил шагами широкую веранду, решительно направился к входным дверям. Распахнул их и остановился.



Герцог Ратленд стоял на коленях, в позе раскаявшегося грешника, посреди огромного холла, низко опустив голову.



Ридли приблизился. Герцог, кажется, не слышал его шагов и не поднимал головы. Майор кашлянул. Ратленд по-прежнему не менял позы.



Тогда Джеймс попросту схватил его за плечи и сильно встряхнул.



- Поднимайтесь, негодяй! – сказал он. – Пришла пора ответить за содеянное.



Ратленд, наконец, очнулся. Он медленно встал на ноги. Лицо у него было совсем белое, словно присыпанное мукой. Однако Ридли вовсе не чувствовал к нему сострадания.



- Что вам нужно? – глухо спросил герцог.



- Вы еще не поняли? Вы подлец, и я вас вызываю! – и майор стянул с левой руки перчатку и швырнул в физиономию Ратленда.



Герцог наклонился, поднял перчатку и какое-то время недоуменно вертел ее в руке. Он выглядел полоумным, которому дали подаяние и который не понимает, что с этим делать.



«Уж не помешался ли он, в самом деле?» – мелькнуло у Ридли.



Постепенно, однако, на лице Ратленда начало появляться осмысленное выражение. Причем выражение это совсем не понравилось взбешенному майору, - какая-то странная радость, почти торжество.



- Я принимаю ваш вызов, - сказал Ратленд. – Но с условием: деремся немедленно. На шпагах. Без секундантов. И – насмерть.



Джеймса вполне устраивали все эти условия. Он кивнул.



- А ваш Вустер?



Герцог оглянулся кругом.



- Его нет здесь?.. Тем лучше. Идемте в оружейную.



Он повел Джеймса за собой, и вот они оказались в большой просторной комнате, чьи стены украшали различные коллекции оружия. Были здесь и протазаны и алебарды, и луки и арбалеты, и рапиры, сабли и шпаги.



По углам стояли чучела лошадей в полном боевом облачении, и на них сидели рыцари в доспехах, с длинными копьями в руках. В высокие окна светили яркие лучи заходящего солнца, и на пол ложились тени от фигур конных рыцарей – длинные и мрачные, будто подползающие из углов демоны смерти.



Герцог первым делом запер двери. Задвигая засов, он сказал Ридли:



- Теперь нам никто не помешает. – Он улыбнулся улыбкой, от которой даже у храброго майора пошел мороз по коже, и добавил: - Из этой комнаты выйдет только один.



Затем Ратленд подошел к коллекции шпаг, снял два одинаковых клинка и протянул оба Ридли:



- Выбирайте, майор.



Джеймс взял шпагу в руку. Старинная, тяжелая, с украшенным золотыми насечками эфесом.



Мужчины сняли верхнюю одежду и остались в рубашках.



- Начнем, - сказал Ридли, становясь в позу.



- Начнем, - отозвался глухим голосом герцог, салютуя ему своим клинком. И противники скрестили шпаги…

_________________



» Глава 25

Эдгар хотел одного – смерти. И как можно более быстрой. Ему не для чего больше было жить. Он потерял Дэйлин. Свою маленькую фею с лисьими глазами, с обворожительной улыбкой, любящую его не за титул и не за будущие богатства – а за то, что он такой, какой есть…



Поэтому он первым безрассудно бросился в атаку, стремясь как можно скорее подставиться под удар майора. И это герцогу почти удалось. Клинок Ридли задел его левый бок. Острая боль заставила Эдгара отступить – и вдруг привела в чувство.



Разве Ратленды когда-нибудь сдавались? Разве позволяли они хоть каким-то жизненным обстоятельствам подавить их, разве хоть что-то могло заставить его, Эдгара, предков склонить голову и покориться?



Так почему он так легко отказывается от жизни – и от Дэйлин, самого главного, что появилось у него? Неужели он отдаст ее этому жалкому майоришке, отдаст без боя, добровольно? Нет, он должен бороться за то, чтобы вернуть ее! «Разве я такой, каким описал меня Дэйлин Вустер? Я был таким. Но любовь все изменила. Дэйлин перестала быть для меня дамой треф, просто картой, от которой зависели моя свобода и благосостояние… Я полюбил ее – безгранично и навсегда! Да, я обманул ее, страшно ее унизил… Но я раскаиваюсь и хочу загладить все, что невольно причинил ей, все зло! Я буду бороться за нее и за нашу любовь! И обязательно одержу победу!»



Все это мелькнуло в голове герцога мгновенно. И теперь уже он пошел в бой куда более расчетливо и хладнокровно. Зато Ридли, похоже, вид первой крови заставил потерять голову. Он решил, что почти победил, и с невнятным криком ринулся в атаку. Он был очень неплохим фехтовальщиком, но не настолько искусным, чтоб отразить тот хитрый обманный удар, какой приготовил для него Эдгар. Майора спасли капли крови на полу, – он поскользнулся и едва не упал, и шпага Ратленда вонзилась не в его сердце, а в левое плечо.



Теперь оба противника были ранены, и к обоим вернулась осторожность. Они кружили по комнате, тяжело дыша, от скрещивающихся шпаг летели искры; в комнате между тем как будто сгустилась темнота, тени стали длиннее и тянулись из углов к дерущимся, будто в ожидании скорой добычи.



Ридли был ранен тяжелее, кровь текла непрерывной струей из его плеча, уже вся левая сторона рубашки обагрилась ею; но и Эдгар ощущал, что силы его на исходе. Не из-за раны в боку, там был просто неглубокий порез; а из-за своего простреленного легкого. Дыхание его сбивалось, он жадно, как рыба, вытащенная на берег, хватал воздух ртом. В груди будто разожгли факел, в глазах потемнело.



Он собрал все силы и бросился в последнюю атаку на майора, стремясь во что бы то ни стало и как можно скорее покончить с соперником…



Джеймс с большим трудом отражал обрушившийся на него каскад стремительных выпадов. Да, Ратленд, без сомнения, был великолепным фехтовальщиком; майор почувствовал себя на краю гибели.



«Лоретта! Неужели я потеряю тебя? Потеряю, так и не успев сказать…»



Ратленд припер его к стене и продолжал наносить удар за ударом. Но Джеймс вдруг ощутил, что удары эти становятся все беспорядочнее и хаотичнее, как будто наносящий их не видит, куда бьет. Он увидел, что лицо герцога белее мела и все в поту, и услышал хриплое, свистящее дыхание. «Он слабеет!»



И тогда майор нанес ответный удар – один-единственный, но точный. Его клинок вошел в грудь Ратленда почти по рукоять. Герцог выпустил из руки шпагу, и та покатилась по паркету. Затем отступил на несколько шагов назад – и рухнул на пол лицом вверх.



«Я победил!» Но эта мысль отчего-то не обрадовала Ридли. Он был слишком обессилен. Он, шатаясь, подошел к телу Ратленда и, наклонившись, прижал пальцы к шее противника, пытаясь нащупать пульс. Пульса не было. «Он мертв. Я убил его».



Майор с трудом, морщась и постанывая от боли в плечо, натянул сюртук и, открыв двери, вышел. Он позвал Вустера, но никто не отозвался. Только сзади, в оружейной, где лежал труп Ратленда, Джеймсу послышались чьи-то легкие шаги и, затем - сдавленное женское рыдание. Майор вернулся в оружейную, - но там никого не было.



Джеймсу вдруг стало холодно. Поеживаясь, он прошел через анфиладу комнат, вышел в главный холл, затем на веранду. Его лошадь стояла там, где он оставил ее. Он с трудом сел на нее и поехал медленным шагом прочь…

*************

На следующий день майор Ридли приехал в поместье барона Арнгейма. Его вызвало туда письмо Дэйлин, - вернее, короткая записка: «Приезжайте, мне нужно поговорить с вами».



Лоретта и Дэйлин сидели в одной из гостиных и вышивали. Лоретта взглянула на Джеймса и, забыв о правилах этикета, воскликнула с тревогой:



- Что с вами, о господи? Вы так бледны!



- Ничего, миледи. Мне просто немного нездоровится, - пробормотал Джеймс, поспешно опускаясь на предложенный стул. Всю ночь его била лихорадка, к счастью, немного отступившая утром. Чувствовал он себя не «немного», а очень сильно больным. Но решил во что бы то ни стало скрыть свое ранение от Лоретты и Дэйлин. А вот говорить ли им о том, что он убил герцога Ратленда, - это был вопрос, на который Джеймс еще не дал себе ответа.



В любую минуту, - и он прекрасно это понимал, - они могли и так получить весть о гибели хозяина Хеддон-Холла. И, сопоставив все факты, прийти к единственному и правильному выводу: что убить герцога мог только он, Ридли. «Надо сказать… И что дуэль была, хоть и без секундантов, но честная… Нет, сначала послушаю, зачем меня позвала Дэйлин».



Он посмотрел на нее, еще совсем недавно бывшую его невестой. Она была тоже очень бледна, но держалась гордо и спокойно. «Она изменилась, - подумал Ридли, - когда мы встретились, она была совсем девочкой, робкой, застенчивой, милой. А сейчас стала настоящей женщиной. Почти такой же красивой, как Лоретта».



Он искоса взглянул на ту, о которой подумал. Лоретта не сводила с него своих огромных изумрудных глаз. Руки ее бессознательно комкали вышивание. «Она чувствует, что со мной что-то не так… Любимая моя, если б я мог тебе сказать все, что чувствую…»



- Тетя, не могли бы вы оставить меня с мистером Ридли наедине? – спросила Дэйлин.



- Да, конечно, дорогая.



Лоретта вышла, бросив на Джеймса еще один полный тревоги взор. Дэйлин поднялась со стула и прошлась по комнате. Горькая складка появилась у ее крепко сжатых губ. «Ее раньше не было. Подлец Ратленд, что ты сделал с бедняжкой!»



- Джеймс, я позвала вас, чтобы сказать вам, что не могу быть вашей женой, - начала Дэйлин тихим, но решительным голосом. – Я освобождаю вас от данного мне слова и возвращаю вам полную свободу.



Как ни был Ридли слаб и истомлен болью, но эти слова проникли в его сердце. Он почувствовал невероятное облегчение. Он свободен!.. Значит, он и Лоретта могут…



Дэйлин подошла к нему и взяла за руку, крепко пожав.



- Джеймс, поверьте, я всегда считала и считаю вас самым благородным, умным и честным из всех мужчин и искренне надеюсь, что мы останемся друзьями. Но выйти за вас замуж я не могу.



Слабый румянец проступил на ее бледных щеках, и Джеймс вдруг понял причину ее отказа. Вернее, одну из причин. «Мерзавец Ратленд! Пусть он горит в аду за то, что сделал с этой невинной бедной девушкой!»



Майор, пошатываясь, с трудом поднялся со стула.



- Мисс Арнгейм, каково бы ни было ваше решение, я принимаю его. Что же касается вашего желания быть моим другом, - то я так же горячо, как и вы, хочу этого и с радостью принимаю вашу дружбу. И поверьте, дорогая Дэйлин, я всегда приду вам на помощь, стоит вам только позвать меня.



- Спасибо, Джеймс. – Слезы выступили на ее глазах. И тут она сделала то, чего делать не стоило, - взяла майора за левую руку и пожала и ее. Будто раскаленный добела клинок вонзился в плечо Джеймса; Ридли застонал и рухнул к ногам Дэйлин без чувств.



- О, боже, тетя! Скорее сюда! На помощь! – позвала Дэйлин. Лоретта вбежала на удивление быстро и, вскрикнув от ужаса, упала на колени перед телом майора.



- Что с ним? Господи, что??



- Не знаю. Я взяла его за руку, и вдруг он…



- Беги в мою комнату за нюхательными солями. И позови слуг, нужно переложить Джеймса на диван, - тетушка, видимо, собралась с мыслями, ее слова звучали решительно и ясно. – И пусть кто-нибудь скачет за врачом.



…Через несколько минут Ридли уже лежал на кушетке. Он пришел в себя, но все еще был очень слаб. Первое, что он увидел, очнувшись, было прекрасное лицо Лоретты, склонившееся над ним.



- Почему вы не сказали, что ранены? – спросила она мягко.



- Это просто царапина.



- Майор! Это не царапина, а глубокая рана!



- Женщины любой порез воспринимают как смертельную рану, - попробовал отшутиться Ридли и попытался сесть. – Миледи, мне нужно ехать домой.



- Домой?? Да вы себя не видите! Вы бледны, как покойник! Нет-нет, мы никуда вас не отпустим. Лежите тихо, скоро приедет врач и осмотрит вашу рану… Кстати, как вы ее получили?



Джеймс почувствовал, что не может ни встать, ни солгать. Да и был ли в последнем смысл?..



- Я дрался на дуэли с Ратлендом, - пробормотал он, бессильно откидываясь на подушки.



- О боже милосердный! Он ведь лучший фехтовальщик в Англии! – всплеснула руками Лоретта.



- Был, - на бескровных губах Ридли показалась кривая усмешка. – Был лучшим, миледи.



- Что это значит, майор?



- Что он ответил за все свои злодеяния… Я убил его… - И Джеймс снова потерял сознание. Лоретта же прижала палец к губам и в смятении оглянулась вокруг. Но в комнате, по счастью, кроме нее и майора, никого не было…



Когда приехал врач и попросил оставить его наедине с раненым, Лоретта нашла Дэйлин. Та сидела в саду на скамье. На коленях ее лежала раскрытая книга, но девушка не читала. Взгляд ее, грустный и сосредоточенный, был направлен куда-то вдаль.



- Тетушка, - сказала она, - Что с Джеймсом, надеюсь это не из-за меня?



-Ну что ты милая, ему просто нездоровится, ты здесь не причем, - соврала Лоретта.



-Верно, всему виной Эдгар! О, как же я его ненавижу! Тетушка, разве я заслужила такое?



С тех пор, как Лоретта увезла племянницу из Хеддон-Холла, Дэйлин впервые заговорила о герцоге.



- О нет, конечно, нет.



- Не утешайте меня. Если б я было хоть капельку мудра, как вы, то не попала бы в такой переплет.

Дэйлин все-таки призналась тетушке, какие мотивы преследовал герцог, пытаясь склонить её к замужеству. Особенно болезненно далось ей признание, что она всего лишь случайная карта, дама треф.

Лоретта не нашла слов чтоб выразить свое возмущение. Она крепко обняла племянницу и нежно, по матерински прошептала:



- Как я могу тебя не утешать, ты мне как дочь. И мудрость здесь не причем, любая могла оказаться на твоем месте. А твой обидчик ответил за свои злодеяния! - выпалила она не подумав.



К счастью Дэйлин не обратила внимание на её слова, только вздохнула и снова посмотрела вдаль. Больше она не произнесла ни слова.



» Глава 26

Гл. 26



Дэйлин отчего-то казалось, что недомогание майора Ридли вызвано отнюдь не простудой, как ей сказала тетушка Лоретта, а чем-то другим. Но она боялась даже представить, чем именно. В любом случае, от слуг она знала, что её бывший жених пошел на поправку. Саму Дэйлин тетушка наотрез отказалась впускать к больному, мотивируя это тем, что не хватало еще несчастной племяннице заболеть.



А ведь Дэйлин безумно хотелось отвлечься. Стоило остаться одной, как мысли, вопреки здравому смыслу, возвращали её в Хеддон-Холл, прямиком в объятия лицемерного негодяя, герцога Ратленда. Ох, как же она ненавидела себя за эту слабость!

Вместо того, чтоб забыть навсегда тот позор, что ей довелось пережить, и думать о будущем, Дэйлин замыкалась в себе, стараясь отгородиться от внешнего мира. Внутри она даже радовалась тому, что майору не требуется её забота, что отец решил отправиться в путешествие на целебные источники, что тетушка не пристает к ней с расспросами, - а самое главное, что ей больше не приходится бывать за пределами дома, и у нее нет даже малейшей вероятности столкнуться с Эдгаром. И чем больше она вгоняла себя в губительное одиночество, тем больше думала об Эдгаре и их отношениях, которых в принципе уже нет, да и не было никогда. Замкнутый круг.

…Дэйлин сама не заметила, как оказалась в саду, возле любимой скамейки. Именно здесь её похитил Эдгар!

Боже. Она присела, обхватив руками голову. Когда же, наконец, эти мучительные воспоминания оставят её в покое?

- Эдгар не любил меня никогда! Он не умеет любить! И я его ненавижу!

«А где была твоя ненависть, когда ты страстно целовала его? Когда с готовностью опытной блудницы дарила ему свое тело?» - словно нарочно издевался внутренний голос.

Нет, ей надо уехать. Найти какой-нибудь предлог, чтоб оказаться как можно дальше от этих мест. Хватит прятаться за стенами родного дома и рамками приличия!

Увы. Дэйлин тяжело вздохнула и, наконец, призналась самой себе: ей некуда деваться. Ей даже негде укрыться. Все, что у нее есть, это поместье и защита отца с тетушкой. Уйти - значит всего лишиться, остаться одной и погибнуть. А смерти Дэйлин боялась больше всего на свете.

…Поспешно вернувшись в дом, она велела слуге собрать её вещи для живописи и оседлать ее любимую лошадку.

- Сожалею, миледи, - был ответ, - но вашей лошади нет. Ею воспользовалась леди Лоретта.

- Зачем тетушке понадобилась моя лошадь, да еще в такой ранний час?!

- Не могу знать, миледи. Возможно, леди Лоретта пожелала отправиться на верховую прогулку перед ленчем.

- Что ж, - пожала плечами Дэйлин, - тогда оседлайте другого коня.

- Миледи, если леди Арнгейм вернется и спросит о вас, где вы, что ей передать?

- Что я поехала рисовать, - раздраженно бросила Дэйлин, желая поскорее остаться одной и излить душу на холст.

***

Лоретта дрожала. Руки тряслись и, вместо стука, у нее получалось какое-то барабанное постукивание по старым дверям Хеддон-Холла. Уйти бы, но она не могла… На кону была жизнь майора Ридли. О, Джеймс! Неужели он не понимал, что рискует головой, убив аристократа, пусть даже во время поединка! Представляя майора на эшафоте, Лоретта едва не лишалась чувств.

Пока она ухаживала за ним, Джеймс сотрясался в лихорадке и все время умолял не оставлять его. Но было и еще кое-что…

- Мой ангел, не покидайте меня…

- Джеймс, как вы себя чувствуете?

- Лоретта, мой ангел… я не чувствую ваших рук… Мой ангел…

В бреду он все время называл Лоретту своим ангелом, отчего сердце её больно сжималось, а в душе словно расцветали розы.

В самые тяжелые моменты его недуга Лоретта ловила себя на мысли, что не вынесет, если с ним что-то случится! Вновь она этого не переживет. Потеря Ричарда едва не свела её в могилу, а потеря Джеймса грозила полным помутнением рассудка. Наконец ей пришлось смириться с истиной – она полюбила этого человека всем сердцем, и сейчас, когда он был на грани жизни и смерти, была просто обязана спасти его!

Конечно, им предстояло много всего прояснить, ведь ей до сих пор не удавалось поговорить с Дэйлин о сокровенном. Она решила дать несчастной племяннице время прийти в себя, потому-то и скрыла от нее истинные причины «болезни» майора Ридли. Для всех он подхватил сильную простуду. А с самим Джеймсом отношения она выяснит только после того, как убедится в его полном выздоровлении.

…Двери со скрипом распахнулись, и перед Лореттой возник Вустер. Старик был бледен и, казалось, за какие-то несколько дней, что она его не видела, постарел еще на одно десятилетие.

- Слава Богу, вы приехали, миледи, а я уже собирался послать за вами! - воскликнул старик, всплескивая руками.

- Послать за мной?.. Мне жаль, но я не отношу себя к друзьям вашего хозяина и вряд ли бы согласилась присутствовать на… - Лоретта вовремя осеклась, - на его приеме.

- Увы, миледи, его светлость никого не может принять, он тяжело болен.

Каменный груз свалился с души Лоретты при этих словах.

- Болен?! – она постаралась изобразить удивление, но вместо этого выразила радость облегчения улыбкой, чем дала Вустеру повод думать, что злорадствует.

- Леди Арнгейм, извините меня, но вам ни к чему передо мной притворяться, - с горьким достоинством промолвил Вустер. - Я уверен, что вам хорошо известна причина болезни милорда… Кстати, смею вас заверить, что имя мистера Ридли ни мной, ни его светлостью упоминаться в связи с этим не будет.

Лоретта густо покраснела и опустила глаза.

- Я благодарна вам за это. Прошу прощения за беспокойство. Желаю его светлости скорейшего выздоровления… хоть он и заслужил то, что получил! – не сдержалась она. - В любом случае, Бог ему судья… Прощайте.

- Постойте, леди Арнгейм! На самом деле его светлость очень плох, он горит в лихорадке и все время зовет леди Дэйлин. Я бы просил вас сжалиться и привезти свою племянницу, дабы хоть как-то облегчить страдания несчастного.

Первым побуждением Лоретты было решительно отказаться, но сердце взбунтовалось. Она не имеет право скрывать такое от Дэйлин.

- Я скажу ей, но решение примет она сама. Если не захочет, я не буду её заставлять, и очень прошу вас не докучать ей. Бедняжка и так достаточно настрадалась! До свидания.

С этими словами она покинула Хеддон-Холл.

***

Не познакомься её племянница с этим негодяем Ратлендом, стольких бед удалось бы избежать. Лоретта возвращалась обратно в весьма растрепанных чувствах.

Допустим, ей предоставили призрачные гарантии, что мистер Ридли не будет арестован, - и что дальше? Ей так и не удалось выяснить у Дэйлин, были ли между ней и майором интимные отношения, и что в конечном итоге будет с их помолвкой. Вероятней всего, Джеймс женится на Дэйлин.

Она заставила лошадь перейти на быстрый галоп, хотя не была чересчур хорошей наездницей и рисковала не удержаться в седле, подвернись какой-нибудь опасный поворот.

Ах, лучше бы она вовсе не ездила в Хеддон-Холл! Мысль о том, что Джеймс будет принадлежать другой, пусть эта другая - ее любимая племянница, стальным клинком пронзала сердце.

…Тут Лоретта увидела вдруг знакомого коня, мирно пасущегося у подножия холма.

Интересно, кому взбрело в голову брать лошадь из хозяйской конюшни? Желая отвлечься на разбирательства, Лоретта пришпорила свою лошадку и, подъехав к пасшемуся коню и привязав ее рядом с приятелем, отправилась вверх по склону.

- Дэйлин?!

Увидев племянницу за мольбертом, Лоретта, вместо облегчения, почувствовала прилив злости.

- Дэйлин, что ты тут делаешь, да еще в одиночестве?! Тебе мало того, что с тобой случилось? Решила окончательно погубить свою репутацию? Не удивлюсь, если мистер Ридли откажется жениться на тебе! И он будет полностью прав. Не думала, что у тебя такой сумасбродный характер!

Дэйлин выронила из рук палитру и ошарашено уставилась на тетушку. Еще бы! За всю свою жизнь Лоретта ни разу не позволила себе повысить на нее голос… до этого момента.

А Лоретта кипела от злости. Сейчас она смотрела на Дэйлин не как на любимую племянницу, а как на заклятую соперницу.

Повисло предштормовое напряжение.

- Я просто… я просто… - Дэйлин говорила, заикаясь. Она присела на корточки, чтобы поднять палитру, но руки её замерли в густой зелени травы. - Я хотела побыть одна. Столько всего случилось… А что касается меня и мистера Ридли… мы разорвали отношения, так что будьте покойны, жениться на мне ему более не надобно.

- Что?!

- В тот день, когда он приехал к нам, и ему стало плохо, - Дэйлин резко выпрямилась и посмотрела тетушке прямо в глаза, - я поговорила с ним, и мы оба сошлись на том, что ничего, кроме дружеских чувств друг к другу, не испытываем.

- Но…но… как же твое письмо?.. - Лоретта густо покраснела. - Так уж вышло, прости, что я прочитала вместе с мистером Ридли письмо, которое ты адресовала ему, будучи в Хеддон-Холле.

- Ради всего святого, тетушка, неужели вы не поняли, что в этом письме не было ни слова правды? Я нарочно так написала, чтобы убедить мистера Ридли в опасности своего положения. Я знала, что это письмо побудит его немедленно начать мои поиски. Он благородный человек… в отличии от… – Бледное лицо Дэйлин исказила гримаса боли, и Лоретта устыдилась своего поведения.

- Прости, прости меня, девочка моя. Милая, мне так жаль…

- Довольно, тетя! Не нужно меня жалеть!

Лоретта колебалась. Сказать ли Дэйлин, что герцог тяжело ранен и в бреду зовет ее? «Я обещала Вустеру сказать. Значит, нужно сдержать слово!»

- Дэйлин, дорогая, я должна кое-что сообщить тебе. Только не волнуйся, ради бога. Это касается герцога Ратленда. Видишь ли…

- Тетя, умоляю, нет! Замолчите! Я не хочу о нем слышать, никогда!

- Девочка моя, послушай…

- Нет! Что бы с ним ни было, мне все равно! Для меня он умер! Навсегда! Уйдите, тетя! Оставьте меня одну!

Лоретта не решилась настаивать и ушла. И, как бы ни была сильна грусть за племянницу, радость за Джеймса, за то, что он освобожден – и от помолвки с Дэйлин, и от последствий дуэли - её перевесила.

Джеймс свободен во всех смыслах! А, значит, Лоретте и ему ничто не мешает! Она уверена – он чувствует к ней то же самое, что она к нему! Им остается только объясниться!

…В дом Лоретта вбежала на крыльях радости. Она еще не решила, что ему скажет, слова просто не приходили на ум, эмоции заполонили собой все.

Словно во сне, она открыла дверь его комнаты.

Джеймс стоял у зеркала и поправлял воротник своего синего сюртука. Обескураженный внезапным появлением Лоретты, он покраснел и виновато промолвил:

- Простите, миледи, я почувствовал себя гораздо лучше и решил, что и так уже слишком злоупотребил вашим гостеприимством.

«Господи, что ему сказать?» Она чувствовала себя не просто героиней романа, а юной девицей, впервые познавшей, что такое любовь.

Годы самообладания, горечь потери супруга, женское одиночество и чопорность высшего света – какими же все это кажется мелочами теперь, когда впереди зажегся свет истинного счастья!

- Вы злоупотребили не только нашим гостеприимством. - Она решительно подошла к нему и ладонью коснулась гладкой щеки. От него приятно пахло, а волосы были слегка влажными. Джеймс посмотрел на нее удивленно и с некоторой опаской. Лоретта усмехнулась. Она сама себя опасалась.

- Простите, миледи?!

- Я предпочитаю из ваших уст «мой ангел». - И, не дожидаясь ответа, Лоретта обвила руками шею любимого и, привстав на цыпочки, нежно поцеловала.

Он ответил сразу, причем куда энергичнее, чем она ожидала. Никогда в жизни не доводилось ей испытывать такой восторг. Даже с Ричардом! С ним все было нежно, романтично… А руки Джеймса такие крепкие, такие сильные! Она таяла в его объятиях, словно снег на солнце.

- Ваша рана, - взмолилась она, когда поцелуи перешли в нечто требовательное, а руки стали расстегивать пуговки на её амазонке*.

- Я еще никогда не чувствовал себя таким полным сил, как сейчас.

Больше они не о чем не говорили. Лоретта позабыла обо всем, кроме своей любви, еще задолго до того, как вошла в эту комнату. Весть о свободе мистера Ридли вскружила ей голову настолько, что она без малейших колебаний очутилась с ним в постели.

Лоретта, подобно невинной девушке, заново открывала для себя мир плотской любви. Многие чувства она и в самом деле испытывала впервые.Столько лет отказывать себе в счастье, в любви, - каким же это теперь казалось глупым!

…Ридли первым пришел в себя после головокружительного акта любви. Он привлек к себе Лоретту и бережно уложил её светловолосую, слегка растрепанную головку у себя на груди.

- Мой ангел, я, наверное, умер и попал в рай.

- Я бы ни за что не позволила вам умереть.

- Любовь моя, - он поцеловал её макушку и слегка погладил обнаженную спину, - пока ты рядом, я готов жить вечно… И прошу, называй меня Джеймс.

- Хорошо, Джеймс. - Его имя, словно мед на устах, приносило такую же сладость, как и жаркие объятия. Лоретта приподнялась на локте, чтобы заглянуть в его бездонные карие глаза. - Я хочу, чтоб ты знал: я тоже счастлива, когда ты рядом. Я пыталась обманывать себя, но боюсь, наша судьба была предрешена, как только мы впервые увидели друг друга.

Они поцеловались, страстно, как два голодающих, добравшихся до вожделенного хлеба. Шаги за дверью заставили обоих опомниться.

Лоретта моментально оказалась на ногах и принялась лихорадочно собирать с пола вещи. Джеймс натянул рейтузы и помог своей даме одеваться.

К счастью, шаги прошли мимо.

- Бог мой, - Лоретта присела на пол прямо в нижней сорочке, - дверь была не заперта! Нас же могли застигнуть в любой момент!

- Не переживай так, любовь моя, - он присел рядом и обнял её. – Послушай.Ты знаешь, что мы с Дэйлин решили остаться просто друзьями? Я больше не ее жених. И потому могу с чистой совестью выбрать себе жену, какую захочу. А хочу я, честно говоря, давно… И только одну женщину. Теперь, когда она стала полностью моей, я надеюсь, она не станет мне отказывать и согласится выйти за меня замуж?

- Нет, - ответ слетел с уст Лоретты сам собой.

- Нет?!

- Джеймс, прости меня. Просто все слишком стремительно. Еще вчера ты был женихом Дэйлин… Что скажет общество?

- Мне нет дела до общества, все, чего я хочу, быть рядом с любимой женщиной!

- Я тоже хочу быть рядом с тобой, но пойми, я отвечаю не только за себя, но и за Дэйлин. Бедняжке и так несладко пришлось. Думаю, нам нужно повременить.

- Дэйлин сама расторгла помолвку, она не будет против наших отношений!

- Джеймс, я прошу тебя дать мне немного времени. Мы не дети и можем встречаться, но только потихоньку, вдали от чужих глаз. Умоляю, давай повременим…



» Глава 27

Гл. 27



Эдгару снился сон. Он – еще мальчик, стоит прекрасное солнечное лето, и он гуляет с матерью по берегу пруда в Хеддон-Холле. Он срывает маргаритку, растущую на клумбе, и протягивает матери. Он знает, что она очень любит маргаритки. Она, смеясь, прикалывает цветок к груди…



Потом сон изменился. Небо потемнело, подул резкий, пронизывающий холодный ветер. Он сорвал маргаритку с груди матери и швырнул в темную глубь пруда. Мать вскрикнула и бросилась за цветком в воду. Эдгар звал ее, громко плача, он тянул к ней ручонки, но она не обернулась, и вскоре голова ее исчезла под водою…



Он стоял, совсем потерянный, на берегу и ждал ее возвращения. Он не мог поверить, как любой ребенок, что это конец, что она умерла. Проходила минута за минутой, час за часом, а он все стоял и ждал…



И вдруг по темной воде прошла рябь, и показалась чья-то голова. Затем шея, плечи, грудь, - и вот уже женщина вся вышла из воды и ступила на берег. Она была нагая и – сказочно прекрасная. Волосы ее, длинные и распущенные, волнами падали на спину и грудь. Но то была уже не его мать, а Дэйлин. Неслышно ступая босыми ногами, она поднялась по откосу навстречу Эдгару. Он смотрел на нее, забыв о матери, с восторгом и трепетом.



Дэйлин улыбалась ему, глаза ее сияли как звезды. В руке ее был букет маргариток. Эдгар протянул к ней руки… Но неожиданно Дэйлин перестала улыбаться. Лицо ее побелело и превратилось в неподвижную маску. Из глаз исчез теплый огонь. Маргаритки вдруг завяли, склонили свои головки, а потом вдруг превратились в окровавленную шпагу.



Дэйлин швырнула ее к ногам Эдгара… а затем прошла мимо него, не глядя, как мимо какого-то столба. Он хотел броситься за ней, но не смог. Ноги его будто превратились в камень. Он звал ее, кричал ей вслед, но она, как и его мать, не обернулась и вскоре исчезла в глубине парка…



Он проснулся. Открыл глаза – и в какой-то голубоватой дымке увидел склонившееся к нему женское лицо… Дэйлин!



- Дэйлин, - он хотел сказать громко, но получился еле слышный шепот.



- Не разговаривай, - послышался голос, вовсе не похожий на голос его любимой, - тебе нельзя пока говорить.



Дымка рассеялась, и Эдгар узнал женщину, сидевшую у его ложа. Это была его бабка, старая графиня Гордон.



- Как… как вы?..



- Как я здесь оказалась? Очень просто. Твой Вустер известил меня, что ты ранен, и очень тяжело. И вот я приехала, вместе со своим врачом. Кстати, ты уже дважды обязан ему жизнью… Не говори ничего и не смей пытаться встать! Тебе нужно лежать. Ты еще очень слаб.



Эдгар окинул взглядом комнату. Он лежал на постели у себя в спальне. Прикроватный столик был заставлен баночками и бутылочками с какими-то снадобьями. Графиня поднялась с кресла, в котором сидела, и прошлась по комнате, шурша пышными юбками своего черного платья.



- Когда ты немного наберешься сил, мы поговорим с тобой, - сказала она. – Пока отдыхай и не думай ни о чем.



Эдгар закрыл глаза. И снова бледное прекрасное лицо той, которую он потерял навсегда, встало перед ним.



- Дэйлин…



- Да. Ее имя ты часто произносил в бреду, - раздался спокойный голос старой графини. – Мы и о ней поговорим, дорогой. А пока спи.



«Дорогой?» Неужели она назвала его так?.. Он, наверное, ослышался. Впрочем, эта мысль мелькнула уже где-то на границе сознания. Эдгар снова провалился в небытие.



…В следующий раз он проснулся уже гораздо более окрепшим, и прежде всего, почувствовал, что очень хочет есть. Бабки рядом не оказалось, но у изголовья сидел Вустер, который тотчас позвонил в колокольчик и велел явившемуся слуге приготовить для милорда крепкого бульона.



Вскоре Эдгар полусидел в подушках и с жадностью поглощал необыкновенно вкусный суп.



- А где графиня? – спросил он Вустера, внимательно наблюдавшего за ним.



- Отдыхает, милорд. Она проводила очень много времени около вашей постели, и теперь ей нужен отдых.



- Понятно. – Эдгар отставил опустевшую тарелку. – Вустер, сколько я был без сознания?



- Почти две недели, милорд.



- Черт побери… Что говорит врач? Когда я смогу встать?



- Он говорит, что опасность позади. Но встать вы сможете не раньше, чем еще через две недели.



«Целый месяц!.. Что же там Дэйлин?.. Вдруг она уже вышла за этого мерзавца Ридли?.. Или собирается?.. А я тут буду еще четырнадцать дней валяться в постели!»



- Вустер, скажи мне правду. Есть ли у тебя сведения о леди Арнгейм?



- Какой? Старшей или младшей?



- Ты прекрасно знаешь, о какой, - процедил Эдгар.



- У меня нет о ней никаких сведений, сэр.



- Правду!



- Я говорю правду, милорд. Нам всем здесь некогда было ездить в город и что-то узнавать, мы были слишком заняты вашей болезнью.



- Так поезжай сейчас же и все узнай! – потребовал герцог.



- Никуда Вустер не поедет, - раздался от двери голос бабки. – Я скажу тебе о мисс Арнгейм.



Графиня вошла в комнату и приблизилась к ложу Эдгара. Он в нетерпении уставился на нее.



- Говорите же!



- Мисс Арнгейм жива и здорова… И, - успокойся и не делай резких жестов, - она не собирается замуж за майора Ридли.



- А, - сказал герцог, откидываясь на подушки. – Слава богу.



- Я знаю, - продолжала графиня, присаживаясь на стул у изголовья его кровати, - что произошло между вами, - Вустер мне все рассказал. Печально, конечно, что девушка узнала обо всем таким образом… Бедняжка, представляю, каким это стало для нее ударом.



- Это Вустер во всем виноват.



- Нет. Если ты подумаешь хорошенько, то поймешь, что во всем случившемся виновен лишь ты.



- Я собирался рассказать Дэйлин… Но после свадьбы. А Вустер все испортил… - Голос Эдгара сорвался, он прикусил до боли губу, чтоб не расплакаться, как девчонка.



- Как я вижу, ты в самом деле серьезно увлекся этой девушкой, - пристально глядя на него, произнесла старая леди.



- Не увлекся. Я люблю ее. Люблю по-настоящему… Впервые в жизни.



- В таком случае, слезы не помогут вам, сэр. Вы должны бороться за то, чтоб вернуть свою возлюбленную.



- Да. Я так и сделаю. Только пусть ваш врач поставит меня на ноги как можно быстрее…



- Я рада, что вы настроены столь решительно, - удовлетворенно кивнула головой графиня. – Конечно, мой врач сделает все возможное. Вот только не нужно бросаться вперед очертя голову. Нужно все обдумать. Один неверный шаг – и вы можете потерять Дэйлин снова, и уже навсегда.



- Да, конечно. Я все хорошенько обдумаю. Я верну ее! Она должна, должна поверить в мою любовь! – воскликнул герцог.



- Тише, тише, - необыкновенно ласково сказала старуха, кладя на горячий лоб Эдгара свою сухую прохладную ладонь. – У вас снова жар… Ложитесь и спите.



…На следующий день Эдгар снова имел разговор с графиней. На этот раз она явилась со связкой уже хорошо знакомых Эдгару писем.



- Я прочитала их, - без обиняков начала старая леди. – Несчастная Розамонда! Если б я знала раньше о том, каким негодяем был мой племянник… Но я всегда была на его стороне. Честно говоря, я, как большинство свекровей, недолюбливала Розамонду. Мне казалось, что мой племянник мог сделать куда лучший выбор… И, когда она неожиданно бросила вас, Эдгар, и уехала в Хеддон-Холл, я окончательно ее возненавидела. Потому что видела, каким для вас это было ударом. Представить, что родной мой племянник так поступил с женой, подверг такой жестокости, как разлука с ребенком, я никак не могла…



Эдгар с изумлением увидел, как на глазах старухи показались слезы. Неужели она умеет плакать?



- Я была на ее могиле, - продолжала после короткого молчания графиня. – Не подобает вашей матери лежать в таком месте, да еще таком запущенном. Я велела перенести ее останки на наше фамильное кладбище. И заказала красивое надгробие…



- Все это благородно, миледи, и вы очень добры, - язвительно произнес герцог, - но это ли нужно моей матери? Мне кажется, для нее гораздо важнее, чтобы имя ее очистилось от той грязи, которой запачкал его отец.



- Вы правы, мой мальчик. Но что же делать?



- Я собираюсь опубликовать эти письма, - заявил Эдгар.



- Опубликовать?.. – графиня так и подскочила на стуле. – Сэр, это недопустимо. Вы позволите всему свету узнать о том, что происходило в вашей семье?.. Да понимаете ли вы, что, обеляя имя своей матери, вы покроете позором имя вашего отца?! Наша фамильная честь…



- К черту фамильную честь! Я понимаю, миледи, что вы против, но я сделаю это, - твердо ответил Ратленд. - Мой отец – жестокий негодяй, и пусть все узнают об этом. Если я не опубликую эти письма, разве не буду я таким же, как он? Только после этого душа моей матери найдет успокоение, - я верю в это.



- Я видела ее, - прошептала старая графиня и вздрогнула. – Однажды я сидела возле вашей постели. Вы были без сознания, была глубокая ночь. Я задремала в кресле… И вдруг открыла глаза. Женщина в голубом стояла на коленях у вашего ложа и тихо плакала… Я вскрикнула – и призрак исчез… А потом я часто слышала ее шаги в коридорах и в вашей комнате… И рыдания.



- Вот видите, - сказал Эдгар. – Душа моей матери не может найти покоя. Она найдет его, лишь когда ей возвратят ее доброе имя.



- Возможно, ты и прав, - подумав, проговорила старуха. – Делай, как сочтешь нужным.



- Тогда, прошу вас, позовите Вустера. Пусть отправляется в Лондон и передаст письма в редакцию самой влиятельной газеты столицы.



- Я сейчас же пришлю его к вам.



- Я очень скоро встану на ноги, миледи, - пообещал герцог. – Как только это произойдет, я немедленно отправлюсь к Дэйлин и заслужу ее прощение!



- Дай бог, мой мальчик, дай бог, - пробормотала старуха, выходя. Но на лице ее отражались тревога и неуверенность…

***

Свежая газета «Таймс» попала в руки Дэйлин случайно. Девушка вовсе не интересовалась новостями, газету покупали для ее отца.



Дэйлин просто увидела знакомое имя в заголовке статьи на развороте оставленной в гостиной газеты, и не удержалась – схватила лист и с жадностью начала читать. В статье были опубликованы хорошо знакомые девушке письма. Кончалась она словами: «Отныне имя покойной леди Розамонды Ратленд полностью обелено».



Дэйлин бессильно опустилась на стул. Ноги не держали ее, она вся дрожала, к горлу подступил кислый комок. Господи, да когда же к ней, наконец, вернется спокойствие?.. Если просто его фамилия, напечатанная в газете, произвела на нее столь сильное впечатление, что бы было с нею, если бы…



Она вновь и вновь перечитывала статью. Значит, его несчастная мать вернула себе доброе имя! Это было хорошей новостью. Очень хорошей. Теперь леди Розамонда будет покоиться с миром…



Плохо же было то, что лучше Дэйлин не становилось. Газетные строчки расплывались перед глазами, комок в горле рос, и никак нельзя было проглотить его. Так продолжалось уже больше двух недель; утренние недомогания, такие, как слабость, тошнота, головокружения, преследовали Дэйлин. Она списывала это на недосып и переутомление.



Но сейчас ей стало особенно плохо. Она попыталась встать и дойти до своей комнаты, но не смогла даже приподняться. Девушка позвала на помощь слабым голосом… Вбежавшая служанка обнаружила ее уже лежащей на полу в обмороке.



…- Что с нею?



Голос тети раздался откуда-то издали. Потом – какое-то шуршание, плеск воды; и затем – голос мужчины, знакомый - это был семейный врач Арнгеймов, старый доктор Филдинг:



- Не знаю, как сказать вам, миледи… Ваша племянница… ждет ребенка.



Тетя вскрикнула. Затем, через некоторое время, произнесла сдавленным голосом:



- Прошу вас, доктор…



- Не беспокойтесь, миледи. Вы же знаете, как я отношусь к вашему семейству. Это останется между нами.



- Благодарю вас.



Дверь открылась и закрылась. Только тогда Дэйлин приподняла смеженные веки. Тетя Лоретта быстро и нервно вышагивала по комнате, ломая руки.



- Тетя, - позвала ее девушка.



- Дэйлин! Девочка моя! – Лоретта кинулась к ней и обняла. – Ты… ты слышала?



- Да, - прошептала Дэйлин. – Тетя… вы, наверное, меня теперь будете презирать…



- Как можешь ты так думать?! – в негодовании вскричала Лоретта.



- Я… сама захотела этого. Он был так несчастен. Он мог погубить себя. И я отдалась ему, чтоб спасти… Он не виноват. Я сама…



- Дэйлин, Дэйлин. - Руки тети нежно гладили ее по голове, по щекам, по которым катились медленные слезы. – Бедняжка моя. Что же мы будем делать теперь? Что?



- Я знаю. Отправьте меня за границу. Во Францию, например. Куда-нибудь подальше… Там я рожу и буду жить с моим ребенком… Тогда никто ничего не узнает…



- Дэйлин, что ты говоришь! А твой отец? А я? Ты оставишь нас навсегда?



- Я вернусь через какое-то время… Всем скажем, что ребенка я усыновила…



- Нет-нет. Это не годится. Я доверяю мистеру Филдингу, но кто знает… Скажи: как давно ты чувствуешь недомогание?



- Где-то около двух недель.



- Кто-нибудь заметил это?



- Моя горничная. Она давала мне несколько раз по утрам тазик.



Лоретта тяжело вздохнула:



- Вот видишь, девочка моя. Если знает твоя горничная – то, скорее всего, знают уже все слуги. Значит, твой отъезд только укрепит подозрения. Это не годится. Мы должны придумать что-то другое.



Дэйлин слабо улыбнулась:



- Тетя, ничего больше не придумаешь. Вы же понимаете.



Лоретта встала и посмотрела на Дэйлин. Зеленые глаза ее, только что полные ласки и нежности, потемнели, стали жесткими, брови сдвинулись. Рот крепко сжался. Казалось, она принимает какое-то важное и нелегкое решение.



- Есть выход, - сказала она дрожащим голосом. – Ты… выйдешь замуж.



Дэйлин изумленно приподнялась и села в кровати.



- Тетя! За кого я, по-вашему, могу выйти?



- За… за Джеймса Ридли.



Дэйлин покачала головой:



- Тетя, нет. Это невозможно. Я отказала ему. И он знает причину моего отказа.



- Именно потому, что знает, я уверена, что он поможет тебе. Спасет твою честь. Послушай: я сама поговорю с ним.



- Нет, тетя!..



- Дэйлин, если ты хорошо подумаешь, то поймешь, что это единственный выход, чтобы спасти честь и твою, и всей нашей семьи. Или ты хочешь покрыть позором фамилию Арнгейм?



- Джеймс не согласится, - прошептала Дэйлин.



Лицо Лоретты стало еще напряженнее и мрачнее.



- Согласится. Вот увидишь. Завтра же объявим о вашей помолвке.



Дэйлин поникла головой. Ей нечего было возразить тетушке. Да, она совершила грех, и вот теперь наступила расплата за это… Согласится ли Джеймс? Она очень сомневалась.



Они встретились в саду дома майора Ридли.



Лоретта уперлась руками в грудь Джеймса, который устремился ей навстречу и хотел обнять и поцеловать ее.



- Любимая! Что с тобой? – с недоумением спросил он, опуская руки.



- Джеймс, у меня плохие новости.



- В чем дело? Барон Арнгейм?..



- Нет-нет. Это Дэйлин.



- Дэйлин? Что с ней?



- Она… Она ждет ребенка.



- А, - только и сказал майор, не слишком удивленный этим известием. Лоретта взглянула на него:



- Ты ведь знал, что между нею и Ратлендом что-то было?



- Догадывался. Но не понимаю, почему беременность племянницы не позволяет мне поцеловать тебя.



- Потому что… потому что, Джеймс… – Лоретте было трудно выговорить это, но она собрала все свои силы: – Потому что я прошу тебя спасти честь нашей семьи и жениться на Дэйлин.



- Лоретта! Ты шутишь, конечно?



- Нет. Я совершенно серьезна. Даже более чем серьезна.



- Нет. Как ты можешь? После того, что было между нами… Или ты думаешь, что мои намерения относительно тебя так легкомысленны? Что я получил от тебя то, что хотел, - и все? Любимая, я хочу жениться. Но не на Дэйлин – на тебе. Как раз сегодня я хотел поехать в город и купить для тебя помолвочное кольцо…



- Послушай. То, что было между нами, было чудесно, я признаю это. Но я вовсе не хочу выходить за тебя замуж. Наши отношения подошли к концу. Мы же взрослые люди, мы не дети, так к чему обманывать друг друга? Нам было хорошо вместе, но и только. («Нежели я говорю это?.. Сама разрушаю то, что мы построили… О, Лоретта, Лоретта, как же ты несчастна!»)



Ридли резким движением схватил ее за руки и больно сжал запястья:



- Нет! Ты лжешь, Лоретта! Ты вовсе так не думаешь!



- Джеймс, перестань. Я довольна своим положением. Я независима, свободна. Я не собиралась и не собираюсь связывать себя узами нового брака. – Она не без труда высвободила руки из его хватки. – Успокойся. Послушай. Я обращаюсь к тебе, как к человеку благородному, как к настоящему джентльмену. Дэйлин мне как дочь, и сейчас она в очень трудном положении. Прислуга уже о многом догадывается, вот-вот поползут мерзкие сплетни… Ваша помолвка положит этому конец. Джеймс, умоляю: сделай Дэйлин повторное предложение! Спаси ее! Спаси меня и ее отца, всех нас!



Ридли сжал челюсти так, что они затрещали.



- Нет. Лоретта, я не верю ни одному твоему слову. Ты не могла разлюбить меня. Я знаю: ты просто жертвуешь своим счастьем ради спасения чести племянницы… но это несправедливо! Несправедливо по отношению к нам, к нашей любви!



- Джеймс, нет. Мне очень жаль, если ты принял мою благосклонность за нечто большее… Я не люблю тебя. («Ну вот… я и сказала это. Обратного пути нет!..)



- В таком случае, миледи, вам лучше уйти, - отчеканил он, чернея лицом.



- Я не уйду. Не уйду, пока вы не согласитесь спасти честь Дэйлин.



- Нет.



- Майор! – Лоретта упала перед ним на колени. – Майор, умоляю вас, сделайте это!



- Встаньте сейчас же!



- Нет, не встану, пока вы не согласитесь! Сжальтесь над нами! – И она зарыдала. Он, остолбенев, смотрел какое-то время на ее залитое слезами лицо, на вздрагивающие плечи, потом довольно грубо поднял и встряхнул.



- Бог с вами, - сказал он не своим, глухим голосом. – Я попрошу руки Дэйлин. Завтра же.



Повернулся и быстро пошел, вернее, почти побежал, прочь. Лоретта смотрела ему вслед. Лицо ее исказилось невыносимым страданием.



- Прощай, Джеймс… Прощай, самый благородный мужчина в мире… Прощай навсегда, – с отчаянием прошептала она.

_________________



» Глава 28

Глава 28



Лоретта всю ночь без сна проворочалась в постели, заливаясь слезами. Она оплакивала свое, пусть короткое, но счастье. Отчего судьба так несправедлива к ней? Почему сначала посылает ей любовь, а затем безжалостно её отнимает?



Одно Лоретта знала точно: она не сможет больше быть рядом с Дэйлин и Джеймсом, ибо это - пытка пострашнее адского пекла! Как только помолвка состоится, она уедет в Лондон, влачить свое жалкое существование одинокой вдовы. Вот только как пережить эту злосчастную помолвку? Может, все бросить и уехать прямо сейчас?



Нет! Она покачала головой, вставая с постели. Все тело ломило, нос заложило так, что едва дышалось. С трудом дотянувшись до колокольчика на столике, Лоретта в него позвонила.



Служанка не заставила себя ждать, но, когда девушка вошла в покои и поздоровалась с ней, то на её лице Лоретта прочла испуганное выражение.



- Что-то случилось?



- Миледи, не знаю, как сказать, но… - девушка замялась, по-прежнему глядя на свою госпожу с каким-то страхом.



- Говори же!



- Вам лучше взглянуть самой, миледи. - Служанка прошла к туалетному столику, взяла круглое зеркальце и подала его хозяйке.



Прежде чем взглянуть на свое отражение, Лоретта подготовила себя к тому, что на лице её, возможно, запечатлелись следы бессонницы и ночных рыданий. Но, когда зеркальная поверхность отразила опухшее от слез лицо и несколько довольно внушительных размеров коричневатых пятен, рассыпанных по нему, Лоретта не поверила своим глазам. Она тотчас же вскочила, бросилась к большому зеркалу - и ужаснулась!



- Господи, что с моим лицом? Немедленно принеси воды!



Но ни вода, ни целебные мази не помогали. Словно черное проклятье отразилось на еще вчера прекрасной, белоснежной коже.



«Это все из-за душевных мук», - в отчаянии констатировала она, прикрыв лицо ладонями. Но, с другой стороны, если Джеймс заметит это уродство, возможно, его пыл охладеет окончательно…



Лоретта содрогнулась при мысли, что им сегодня придется увидеться – ведь он обещал прийти днем просить руки Дэйлин - и притворяться, будто ничего не произошло. Он-то, может, и выдержит эту встречу, - но только не она! Господь свидетель, это выше её сил!



Однако теперь у нее появился вполне благопристойный предлог – необходимость срочно посетить врача. Лоретта отбыла в город, надеясь провести там весь день и уже не застать, вернувшись домой, Джеймса.



Боль в груди мучительно изводила её каждую минуту. Оказалось, это куда труднее – отказаться от живого возлюбленного, собственноручно передать его в руки другой, пусть даже родной племянницы. Голос разума до хрипоты кричал, что она поступает правильно, жертвуя любовью во имя счастья близких. Вот только сердце её умирало, прямо как в тот день, когда пришло известие о гибели Ричарда. Но, если со смертью ничего нельзя было поделать, то в случае с Джеймсом еще можно было все спасти…



Доктора Филдинга ей удалось застать дома.



- Проходите в мой кабинет, леди Арнгейм. Сегодня у меня нет срочных вызовов, и я решил устроить себе небольшой выходной.



- О, тогда мне лучше прийти в другой раз. - Лицо Лоретты скрывала плотная белая вуаль, так что доктор не мог видеть его.



- Что вы, что вы! Я приглашаю вас выпить со мной чаю. Вы, миледи, наверное, прибыли поговорить о вашей племяннице?



- Не совсем…



Они прошли в дубовый кабинет, отличающийся довольно скромным убранством. Лоретта присела в кресло у камина, а доктор напротив неё. На столике уже стоял поднос с ароматным чаем и булочками, но аппетита у нее это не вызвало.



- Доктор Филдинг, сегодня утром я обнаружила у себя на лице ужасные пятна, природа которых мне неизвестна, но, думаю, они говорят о болезни. - Она медленно откинула вуаль и принялась развязывать шляпку, пока доктор внимательно рассматривал её лицо.



- Как это в духе леди - самой себе придумывать недуги, - улыбнулся доктор, надевая пенсне. - Вы позволите осмотреть вас ближе?



- Да.



После короткого осмотра доктор Филдинг перестал улыбаться и присел на свое место в глубокой задумчивости. Он налил себе чай и, сделав глоток, покачал головой. Лоретта не на шутку перепугалась. Стало быть, она действительно серьезно больна…



«Что ж, это решит много проблем. Избавит меня от душевной боли, а Джеймса от обузы…» - думала она, ожидая едва ли не своего смертного приговора.



- Знаете, леди Арнгейм, - начал доктор Филдинг, и сердце её замерло. – Извините меня за эту дерзость, миледи… но, не будь я доктором, решил бы, что беременность заразна.



- Простите?!



- Кхм. Это, конечно, покажется вам неуместным, и даже предосудительным, но я почти уверен, что вы тоже ждете ребенка.



- Ребенка?! – ахнула Лоретта, едва не лишившись чувств. Голова пошла кругом, и она прижала холодную ладонь ко лбу. Ребенка?!



- Но как такое возможно? – спросила она вслух саму себя.



- Это не мое дело… но, очевидно, вы и ваш… кхм…близкий друг… были не слишком осторожны.



- Доктор Филдинг, я не могу быть беременной! У меня нет дурноты по утрам, я не падаю в обмороки, и…- и тут Лоретта вспомнила, что её женские дни в этом месяце так и не наступили, хотя до этого на здоровье в этой сфере она никогда не жаловалась.



- Леди Арнгейм, я еще вчера заметил, что ваш бюст… - и старый врач снова кашлянул, - простите мне мою дерзость, я говорю с чисто врачебной точки зрения… Так вот, ваш бюст стал намного больше, чем прежде. Возможно, вы не обратили на это внимания, но это один из верных признаков предстоящего материнства. А ваши пятна на лице - ни что иное, как прямое подтверждение вашего положения. Мне доводилось видеть такие у женщин, которые были беременны в позднем возрасте. Если даже вы позволите мне полностью осмотреть вас, я уверен, что мой вердикт не изменится, а лишь подтвердится.



Лоретта слушала доктора в полуобморочном состоянии. Этого просто не может быть! Не может!!



Пока доктор Филдинг осматривал её, лежащую на кушетке, она молила все высшие силы о том, чтоб это была ошибка!



…Но судьба в очередной раз посмеялась над ней. Доктор Филдинг лишь подтвердил то, что сказал, – она носит под сердцем ребенка. Ребенка Джеймса!



Осознав этот простой факт, Лоретта захлебнулась от внезапно нахлынувшего приступа смеха.



Она смеялась, даже когда прощалась с доктором Филдингом.



- Вам нужно много отдыхать, хорошо питаться и постараться до самых родов никуда не выезжать, даже в карете! – напутствовал он на прощание свою внезапно так развеселившуюся пациентку.



- Почему? – хихикнула Лоретта.



- В вашем возрасте довольно опасно вынашивать ребенка, следует соблюдать меры предосторожности.



- Не беспокойтесь, доктор, со мной все будет в порядке. Надеюсь, это останется между нами?



- Разумеется.



Даже оказавшись в карете, увозившей ее обратно домой, Лоретта не могла успокоиться. Она смеялась и смеялась.



Интересно, что бы сказал доктор Филдинг, знай, что она рассталась со своим любовником, чтобы тот женился на беременной племяннице, - а теперь сама узнала, что находится в интересном положении? Какая ирония судьбы!



Смех смехом. Но что теперь? Успокоившись, она легким жестом погладила свой плоский живот. Никаких ощущений. Совершенно! Ей просто не верилось, что она в свои тридцать шесть лет может быть беременной. Что там, в глубине её тела, растет маленький ребенок. Её ребенок! Её и Джеймса!



Господи, что же теперь делать?.. Скрывать это от Джеймса по крайней мере несправедливо. Он имеет полное право знать. Она слишком хорошо понимала, что тогда ни о какой помолвке Дэйлин не может идти речи. Джеймс сделает все, чтобы у родного ребенка была любящая семья!



А что же Дэйлин?..«Нужно во всем ей признаться, - поразмыслив, решила Лоретта. - Я могу пожертвовать своим счастьем, но не счастьем нашего с Джеймсом ребенка!»



Она уж было собралась просить кучера мчаться во весь опор, но, вспомнив предостережения доктора, осталась терпеливо сидеть на месте, молясь об одном: чтобы успеть приехать домой до того, как Джеймс сделает Дэйлин предложение.



» Глава 29

Если для Лоретты, то и дело нетерпеливо поглядывавшей на свои часики, минуты бежали чересчур быстро, то для ее племянницы день тянулся мучительно бесконечно.

Дэйлин не находила себе места. Она бесцельно слонялась по комнатам. Ну почему, почему тетушке понадобилось именно сегодня отправиться к врачу? Главное – без объяснения причин; она просто кинула Дэйлин на ходу, что ей нужно срочно повидать доктора Филдинга…

Дэйлин была уверена, что ничего страшного с тетей не случилось, а, значит, она могла спокойно остаться с нею рядом и поддержать в этот трудный день. Девушка снова подошла к окнам и, стиснув дрожащие руки, поглядела на подъездную аллею. Поскорей бы Джеймс приехал, и это томительное ожидание было позади!.. Как же тяжело, как невыносимо тяжело на душе!

Сегодня ночью ей приснился кошмар. Она была в каком-то храме и знала, что здесь идет отпевание Эдгара. Вокруг толпились незнакомые люди, и она никак не могла подойти и взглянуть на гроб с покойным. Потом кто-то взял ее за руку, она повернула голову и увидела леди Розамонду, всю в черном, глаза ее сверкали ненавистью. «Ты убила его!» - воскликнула она и с силой толкнула Дэйлин к гробу. И Дэйлин увидела Эдгара. Лицо его было белее нежных лилий, положенных вокруг подушки, на которой покоилась его голова; а грудь была обнажена и вся окровавлена. «Эдгар! Эдгар!» - в ужасе и отчаянии закричала Дэйлин… и проснулась, понимая, что кричит его имя вслух.

…Нет, нет, долой мысли об Эдгаре. Нужно отвлечься. Но как? Даже горничные куда-то запропастились, ей не с кем и словом перемолвиться. Может, если съесть чего-нибудь сладкого, это немного поднимет настроение… как в детстве. «Пойду на кухню, попрошу Дорис дать мне кусочек яблочного крамбла…»

Дэйлин отправилась на кухню. Она уже взялась за ручку двери, как вдруг услышала голоса. Вернее, три голоса. Странно. Дорис – понятно, кухня – ее епархия, но два других голоса принадлежали горничным, ее и тети. Девушка услышала свое имя – и так и замерла, держась за ручку.

- Чем хочешь поклянусь, - голос Эмми, горничной тетушки, - она, как и мисс Дэйлин, ждет ребенка! Эти пятна на лице – дело мне знакомое. Да и грудь у нее заметно попышнела…

- Ой, Эмми, ну и выдумщица ты, - а это уже ее горничная, Кэт, - от кого бы леди Лоретта понесла? Я понимаю, мисс Дэйлин, дело молодое, она и ее жених не раз наедине оставались…

- Дурочка ты, - ответила Эмми. – Сейчас я вам такое расскажу – ахнете. Не хотела сплетничать, но теперь уж все равно, скоро все тайное явным станет… Не знаю, от кого мисс Дэйлин ребенка ждет, а вот леди Лоретта – точно от майора! Я сама их вместе видела!

- Когда?? – и правда ахнули Кэт и Дорис.

- Не так давно. Шла я мимо комнаты, где больной майор обитал, и вдруг слышу – стоны. Думала сначала, мистер Ридли стонет. Ан нет! Стоны-то женские! Подошла ближе – они стихли… Ну, я сделала вид, что мимо прошагала, нарочно потопала, - а сама на цыпочках вернулась и в скважину замочную подглядела. Так вот, дорогие мои: миледи, в чем мать родила, по полу свои вещи собирала, а майор штаны натягивал…

- Вот это да! – снова ахнули женщины.

- Вот помяните мое слово, - захихикала Эмми, - господина барона обе наших хозяйки с детишками на руках встретят!

- Он сразу и богу душу отдаст, бедный, - сказала Дорис.

- Или, наоборот, с кресел своих так и вскочит и сразу выздоровеет! – хохотнула Кэт.

Дальше слушать Дэйлин не стала. Она медленно повернулась и пошла назад. То, что говорили о ней, не очень ее задело; но известие о тетушке и Джеймсе просто потрясло. Значит, они… Как же она не заметила раньше? Или все-таки это просто выдумки охочей до пустых сплетен прислуги?

Но теперь она вспомнила многое. Взгляды, улыбки, жесты. «Они любят друг друга! И тетя пожертвовала своим счастьем ради меня?? Как, как она могла?!»

В глубоком раздумье Дэйлин сама не заметила, как вошла в комнату тети. У окна стоял столик для рукоделия, на нем – открытая книга. Девушка взяла ее в руки и машинально перелистнула страницы. Вдруг между ними она заметила какую-то бумагу. Дэйлин вытащила ее и увидела, что это письмо. Начальная его фраза бросилась ей в глаза: «Моя зеленоглазая колдунья!»

Почерк Дэйлин узнала. Это была рука Джеймса. Она поспешно сунула записку обратно между листов и вышла из комнаты тети. Сомнений больше не было. Между тетушкой и Джеймсом роман.

Дэйлин вошла в гостиную, села за письменный стол и быстро написала несколько строк.

«Дорогой Джеймс! Я узнала, совершенно случайно, о Ваших отношениях с моей тетей. И Вы, и она готовы принести огромную жертву для меня; но, как ни благодарна я вам обоим, я не могу принять ее. Посему я отказываюсь от Вашей руки и от всего сердца благословляю Вас на союз, который, я уверена, принесет вам настоящее счастье!»

Позвонив в колокольчик и велев явившейся Кэт передать записку мистеру Ридли, Дэйлин накинула легкий плащ и вышла из дому. Она выбрала дорогу, противоположную той, по которой должен был прибыть Джеймс, и двинулась по ней.

Она шла безо всякой цели, чувствуя лишь одно: огромное облегчение. Будто с души свалился многопудовый камень. Одновременно она испытывала радость за Джеймса и тетю: они так подходили друг другу! Конечно, они буду счастливы.

Но как, как могла тетя пойти на такую жертву? Неужели ей, такой умной, не приходило в голову, что она никого не делает этим решением счастливым?? Ни себя, ни Джеймса, ни Дэйлин, ни даже ребенка, которого она, Дэйлин, ждет. Ведь, каким бы благородным человеком ни был Джеймс, он никогда не смог бы полюбить чужое дитя, как свое. Особенно, если бы родился мальчик. Каково это для мужчины – знать, что первенец, наследник его состояния - не родной ему по крови? «Джеймса бы терзала эта мысль, даже если б он не показывал этого. А дети такие чуткие… Мой мальчик бы непременно понял, что отец относится к нему как-то не так…»

Дэйлин понимала, что, соединив Джеймса и тетю, погубила себя окончательно. У нее не было больше возможности спасти свою честь. Отныне она стала изгоем, парией… Ей больше нет места в обществе. «Я стала такой же, как леди Розамонда. Свет отвернется от меня. Навсегда».

Дорога шла теперь вдоль крутого обрыва. Внизу протекала река. Дэйлин свернула и пошла через высокую, по пояс, траву прямо к пропасти. Остановилась на краю, взглянула вниз, туда, где быстро бежала вода.

Еще шаг – и можно спасти и себя, и отца, и тетю. Еще шаг – и ее имя не будут поливать грязью, и честь ее семьи будет восстановлена…

Дэйлин закрыла глаза. И в голове раздался звучный голос леди Розамонды:

«Нет, дитя мое. Не делай этого».

«Но ведь вы это сделали!»

«И жалела об этом… Девочка, Господь посылает нам испытания, чтобы мы справлялись с ними, а не покорно опускали головы. Борись за свое счастье! Не склоняйся!»

«Но как я смогу?»

«У тебя есть сын. Если не ради себя – ради него! Найди в себе силы! Живи!»

«Но я больше никогда не буду счастлива…»

«Кто знает, дитя мое? Кто знает?..»

Голос исчез. Дэйлин вновь посмотрела вниз. Сделала маленький шажок вперед. Еще. Теперь она стояла действительно на самом краю. Она глубоко вздохнула и приложила руки к животу. Сынок… Странно, но она почувствовала его. Он сидел там, улыбался и тянул к ней крошечные ручки. Он выглядел таким веселым и доверчивым… Он не знал, что хочет сделать его мама…

Дэйлин вдруг поняла, что не сможет погубить его и себя. Они останутся живы. У нее есть он – самое главное. Все остальное она переживет. «Пусть весь свет отвернется от нас, но я рожу тебя и буду любить, как ни одна мать во всем мире! И обещаю, что ты будешь самым счастливым малышом!.. Вот только отца у тебя не будет…»

И тут сзади послышался голос, который она узнала бы из миллионов голосов.

- Дэйлин!

_________________



» Глава 30

Глава 30

Эдгар едва держался на ногах. Его одолевала легкая лихорадка, но, как только он понял, что может встать на ноги, не задумываясь ни минуты, написал письмо Голубой даме с одним единственным заветным желанием. Затем попросил Вустера помочь ему одеться и, невзирая на протесты слуги, самостоятельно спустился вниз. Оставил записку в пасти льва и, оседлав Аржанта, пустился в путь за своей дамой треф.

…Только теперь, стоя на холме и видя, как его любимая едва не свела счеты с жизнью, он понял, что сама судьба вела его.

- Дэйлин! – Собственный, полный отчаяния, слабый голос показался ему чужим.

Девушка резко обернулась, обдав его ледяным взглядом. И без того слабое сознание восприняло это как очередной удар клинка. У Эдгара загудела, а потом пошла кругом голова. В глазах начало темнеть. Он держался из последних сил и медленно, пошатываясь, направился к Дэйлин, протянув к ней руку.

- Любимая, умоляю, не делай этого!

- Не называйте меня так! Из ваших уст это звучит омерзительно.

- Дэйлин, прошу! Здесь опасно, ты можешь упасть… Дай мне руку!

- Какое вам до этого дело, милорд? Ах да, боитесь, что загремите в долговую тюрьму? Или не получите вожделенное наследство? – её язвительный тон жалил сильнее сотни ядовитых змей.

Эдгар хотел было возразить ей, упасть на колени и молить о прощении, но скачка окончательно доконала его. Он почувствовал дикую боль в груди. Господи, только бы не упасть… Только бы успеть отговорить любимую от рокового шага…

А Дэйлин тем временем продолжала:

- А я-то думала, что ваша двоюродная бабушка, прочитав в «Таймс» о несчастной леди Розамонде, сжалится и простит вам все. Видимо, нет. Дайте угадаю – она настояла, чтоб вы женились на мне? На случайной карте, которую вы, на свою беду, вытащили! Или же она разложила новый пасьянс, и я снова имела несчастье…

- Замолчи! – не выдержал Эдгар этой пытки. – Думай, что хочешь, только умоляю: отойди от края!

- Очень странно, что вы целый месяц не вспоминали о моем существовании, а тут вдруг…

Эдгар не услышал окончания фразы. Силы покинули его, и все внезапно окрасилось черным цветом. Воспаленное воображение в самый последний миг нарисовало картину, в которой Дэйлин срывается с обрыва, а он ничем не может ей помочь… И наступила полная темнота.



- Эдгар?! – Дэйлин растерянно смотрела на распростертое на земле тело. На пластроне белой рубашки в вырезе сюртука виднелась кровь. О нет! Эдгар ранен!

Она бросилась к нему, склонилась над бесчувственным герцогом и, расстегнув сюртук, вскрикнула. На груди было огромное кровавое пятно.

- О нет, нет! Господи! – в панике шептала она, прижимая ладони к пятну. Дэйлин вспомнила свой сон,и по спине пробежал холодок. Только не это! Эдгар не может умереть! Не может!

- Эдгар! Эдгар! Умоляю, очнись! – отчаянно взывала она, но тщетно. Его бледное лицо, казалось,капля за каплей лишается жизненной силы.

Господи! Они одни, здесь, посреди пустынного утеса, и он истекает кровью! Умирает…

«Нужно бежать за помощью!» - мелькнуло у Дэйлин. Неподалеку послышалось ржание. Она подняла голову. На дороге она увидела Аржанта. Жеребец перебирал ногами и беспокойно ржал, будто чувствовал, что его хозяину грозит смертельная опасность.

«Я вскочу на него и помчусь за подмогой… Но я беременна! Я могу потерять ребенка, если воспользуюсь Аржантом! Он может меня сбросить!»

Дэйлин заколебалась. Однако, каждая минута была дорога. Она поспешно подняла юбки и оторвала от нижней довольно длинную полосу. Затем насколько могла, крепко-накрепко перевязала кровоточащую рану прямо поверх рубашки.

- Я скоро вернусь с подмогой, умоляю, любимый, потерпи! – прошептала Дэйлин, глядя на по-прежнему бездыханного Эдгара, глотая слезы. Собрав все свое мужество, она пошла к Аржанту. Конь зафыркал и встал на дыбы, предупреждая любую попытку на него взобраться.

- Прошу тебя, я должна его спасти… - взмолилась Дэйлин, пытаясь поймать поводья.

В этот момент сзади послышался шум колес. Кто-то ехал по дороге.

- Слава Богу! – воскликнула девушка.

Еще немного, и на дороге показалась элегантная черная карета. Дэйлин встала посреди дороги, преградив путь мчащемуся во весь опор экипажу. Кучер едва успел остановить лошадей.

- Вы что, мисс, с ума сошли?! – заорал он на Дэйлин.

- Умоляю, мне нужна помощь! Здесь герцог Ратленд, он истекает кровью! – не обращая внимания на его грубость, закричала Дэйлин.

Дверца экипажа распахнулась, к земле откинулась приставная лесенка, и по ней из кареты вышел, вернее, почти выпрыгнул ни кто иной, как Вустер.

- Это вы? Слава Господу! – вскрикнула девушка. – Скорее, умоляю вас! Он там! - она указала рукой направление. Огромное облегчение испытала душа, но, вместе с тем, тревога о любимом никуда не делась. Дэйлин сделалось очень дурно, и она медленно осела на землю, лишаясь чувств.

_________________



» Глава 31

Глава 31

Джеймс Ридли спешился, передав поводья слуге, поправил на себе военный мундир и окинул взглядом особняк Арнгеймов, во всем величии возвышающийся перед ним.

И крыша, и стены, и великолепные окна – все здесь было отремонтировано его рукой. Когда-тоДжеймс надеялся, что это будет его семейный дом, где он счастливо проведет остаток своих дней. Так уж заведено английскими законами, что, после смерти главы рода, все наследует родственник по мужской линии – и в данном случае им оказался Ридли. Но ему не нужны были этот дом, наследство, титул. Все, чего он хотел – это простого человеческого счастья: уютного домика в сельской местности с красивыми пейзажами вокруг. Тем более, даже не будучи еще знакомым с Дэйлин, он планировал оставить поместье дочери барона Арнгейма.

Ему было бы спокойней, если бы он любил Дэйлин, но этот дом напоминал ему много всего, что так хотелось забыть. Поэтому Ридли принял решение: он сделает предложение, а после свадьбы они с Дэйлин немедленно уедут в Индию. Подальше от мучительных воспоминаний, подальше от его белокурого ангела, упорхнувшего навсегда.

Ридли никак не мог отойти от вчерашнего потрясения. Неужели Лоретта говорила правду? Если она его никогда не любила, зачем тогда было играть на его чувствах? Разбивать сердце!

Хотя он сам виноват, что верил ей, ведь в глубине души всегда знал, что красивые женщины - вероломные обманщицы. Давно, в экзотической Индии, он познакомился с дочерью полковника, светловолосой красавицей Мэрион Прэстон. Она вскружила ему голову сладкими обещаниями и страстными поцелуями. Но, увы, в один прекрасный день объявила ему, что он слишком беден для нее, и что она выходит замуж за богатого торговца, который годился ей в отцы. Никакие мольбы не растопили сердце коварной красавицы. В конце концов, Джеймс перевелся в другой гарнизон и изовсех сил попытался забыть свой трагический роман.

…И теперь вновь такой же удар! Может, ему действительно стоит смирить свое сердце и жить с той, которая, по крайней мере, будет его уважать?

- Добрый день, мистер Ридли, - ему навстречу вышла горничная, - если вы приехали к мисс Дэйлин, то можете подождать её в гостиной. Позвольте, сэр, я вас провожу.

Оказавшись в уютной белой гостиной, до боли знакомой, Джеймс стиснул кулаки. Служанка поставила перед ним небольшой поднос с какой-то запиской и произнесла:

- Леди Дэйлин просила вам передать это, а потом куда-то ушла. Она не сказала, куда именно, и не сообщала, когда вернется, но, я думаю, это ненадолго.

- Спасибо, Кэт. Не могла бы ты оставить меня одного?

- Конечно, мистер Ридли.

Оставшись в одиночестве, Джеймс развернул письмо и прочитал:

«Дорогой Джеймс! Я узнала, совершенно случайно, о Ваших отношениях с моей тетей. И Вы, и она готовы принести огромную жертву для меня; но, как ни благодарна я вам обоим, я не могу принять ее. Посему я отказываюсь от Вашей руки и от всего сердца благословляю Вас на союз, который, я уверена, принесет вам настоящее счастье!»

.

..Лоретта вышла из экипажа. Подавая накидку лакею, - шляпку с вуалью она не сняла, чтоб он не увидел безобразные пятна, - она спросила, стараясь, чтоб это прозвучало не слишком взволновано:

- Мистер Ридли уже приезжал?

- Он здесь, миледи.

Она едва не вскрикнула. Неужели она опоздала?! И поспешила в дом.

Войдя, вернее, почти вбежав, в гостиную, Лоретта с удивлением обнаружила, что Джеймс один. Он сидел на диване, опустив голову. Услышав шаги, он поднял ее, и Лоретта увидела, что в глазах его стоят слезы. Господи, неужели она причинила ему настолько сильную боль?! Сердце Лоретты больно сжалось.

«Боже, боже! Лишь бы он еще не успел сделать предложение Дэйлин!»Лоретта попыталась улыбнуться, но, кажется, ей это плохо удалось. Джеймс поспешно встал и, одним резким движением утерев слезы, отвесил ей поклон, но в глаза смотреть избегал.

Лоретта сказала:

- Джеймс, нам нужно поговорить. Срочно. Вы уже сделали предложение Дэйлин?

Сегодня он был очень красив. В синем военном мундире и белых штанах, он излучал силу и мужественность. Она невольно залюбовалась им. Ах, если бы не Дэйлин, он бы сейчас делал предложение ей!.. Затаив дыхание, она ждала его ответа. Неужели она опоздала?..

Джеймс медленно достал из кармана бархатную коробочку и протянул ей.

- Вашей племянницы нет дома, и, судя по её записке, это мне не понадобится.

- Какой записке?

Он подошел ближе и вложил в её ладонь коробочку и какую-то бумажку.

Лоретта открыла коробочку. Миниатюрное золотое колечко с несколькими красными рубинами и небольшая записка, скомканная вчетверо. Ах, как бы молодой женщине хотелось, чтоб колечко предназначалось ей!..

Прочитав записку Дэйлин, Лоретта покрылась краской. Её захлестнула ярость.

- Это вы ей рассказали! Зачем! Как вы могли!

- Клянусь вам, миледи, я не имею к этому отношения. Записку мне передала Кэт, когда я только приехал. Не верите, спросите у нее, - спокойно ответил Джеймс.

- О… если так… простите меня, - пролепетала Лоретта. Голова у нее закружилась от внезапного облегчения. Дэйлин отказалась от помолвки! Джеймс на ней не женится!.. А это значит… значит… Неужели ей, Лоретте, и ее любимому открыта дорога к счастью?! – Дэйлин… она поступила очень благородно. Но где… где же она сама?

- Думаю, она скоро вернется, - холодно отвечал Джеймс. - Передайте ей, миледи, мой поклон. И позвольте мне удалиться.

- Джеймс, - она взяла его за руку, но он её высвободил и направился к выходу.

- Джеймс, постойте! Теперь, когда Дэйлин не стоит между нами, я могу и должна сказать вам…

- Ваша племянница не стояла между нами, - ледяным тоном оборвал ее Ридли. – В нашем разрыве виновны лишь вы, миледи. Дэйлин поступила благородно, написав это письмо, но она, к сожалению, не знала, как красноречиво вы дали мне понять, что я был всего лишь временным развлечением.

- Джеймс!.. – Господи, она должна немедленно все ему рассказать. Она не потеряет его! Ни за что! Лоретта быстрым жестом сняла шляпку и отбросила ее в сторону. – Джеймс! Прошу вас! Всего несколько слов!

- Не нужно, миледи. Прощайте. - Он вежливо поклонился и, бросив на нее последний взгляд, будто оцепенел. - О боже, что с вашим лицом?!

- Джеймс, выслушай меня, пожалуйста.

Он застыл в нерешительности, и в какой-то момент Лоретта даже подумала, что он действительно уйдет. Медлить было нельзя.

- Джеймс, я люблю тебя. И те слова, что я вчера сказала, - это было лишь ради Дэйлин. Я знала, что ты очень благородный человек и никогда не откажешься от меня, если я не дам веских причин. Поэтому я солгала и очень сожалею об этом… – И тут слезы потоком хлынули из ее глаз. - Прости меня…

- Ангел мой! - в тот же миг он стиснул её в объятиях. Горячие губы принялись собирать слезы с любимого личика. – Это правда? Ты меня любишь? О, Лоретта, Лоретта! Больше никогда так не делай. Я же не могу без тебя!

- А я без тебя! Я очень люблю тебя, Джеймс! Я хочу всегда быть с тобой! С тобой и нашим малышом.

- Нашим малышом?! – он слегка отстранился и взглянул ей в глаза.

- Я жду ребенка, Джеймс, нашего ребенка. И эти жуткие пятна у меня появились, потому что я беременна. Скоро они пройдут, сказал врач. - Она улыбнулась, и он улыбнулся в ответ.

- Я стану отцом! – воскликнул он, полный радостной гордости, и закружил Лоретту по комнате, но, вскоре опомнившись, поставил на ноги и страстно поцеловал. Затем сказал:

- Мы немедленно объявим о нашей помолвке. И поженимся как можно скорее!

- Любимый мой, конечно, я на все согласна!

Он снова привлек ее к себе и, нежно целуя в висок, промолвил:

- Вчера ты сделала меня самым несчастным на свете, а сегодня подарила самое большое счастье, которое только может испытывать человек. Я люблю тебя, мой ангел, и больше ни за что не потеряю!

_________________



» Глава 32

Гл. 32

Дэйлин очнулась в знакомой спальне. Нет, это был не отцовский дом… Хеддон-Холл! Она не сразу вспомнила, как сюда попала.Но, когда память вернулась, то вскочив на ноги, девушка первым делом кинулась в покои Эдгара.

В последний раз, когда она была здесь, это была разгромленная комната, но теперь тут все было убрано и чисто, за исключением кровати. На смятой постели отчетливо виднелись пятна крови, и именно от нее исходил запах болезни. На ней лежал Эдгар - весь в поту, он беспокойно метался из стороны в сторону, постанывая от боли. Дэйлин словно приняла на себя его страдания, и ей сделалось невыносимо. Отчего он так мучается? Откуда взялась эта страшная рана?..

«Я бы все отдала, чтоб тебе не было больно», - прошептала она про себя.

И только тут, рядом с постелью, в широком кресле, Дэйлин увидела старую даму в строгом черном платье.

- Как он? И кто вы такая?

- Леди Арнгейм, полагаю, - дама окинула её оценивающим взглядом. - Ваша повязка спасла жизнь моему племяннику. Примите мою благодарность. И не беспокойтесь, мой доктор-индус позаботился о ране. Жизни Эдгара ничто не угрожает.

Сопоставив все в уме, Дэйлин поняла, кто перед ней.

- Вы - графиня Гордон?

- Рада наконец-то с вами познакомиться, леди Арнгейм.

- Не могу сказать вам того же. - Дэйлин понимала, что с её стороны очень некрасиво так разговаривать со старой дамой, к тому же графиней, но она ничего не могла поделать с подступившей злостью. - Ведь это вы побудили Эдгара жениться на мне, причем шантажом? Это низко! Вы хоть понимаете, что просто играли чужими судьбами живых людей?

- Да, я вижу, вы остры на язычок, моя дорогая. В иной ситуация я бы отчитала вас за дерзость, но вы отчасти правы. Я действительно не ожидала, что мой план может привести к таким печальным последствиям.

Эдгар мучительно застонал и притих на постели. Дэйлин моментально оказалась рядом и принялась ладонью ощупывать его лоб.

- Кажется, жар спадает. - Она отметила, что его дыхание постепенно становится ровным, а бледная кожа на лице обретает цвет.

- Как вышло, что он оказался ранен?

- Ваша тетя и мистер Ридли, вероятно, скрыли от вас, что здесь, в Хеддон-Холле, была дуэль…

- Дуэль?! – Тут Дэйлин начала понимать, откуда у майора взялась та странная болезнь. – О, Господи, и Эдгар все это время…

- Боролся со смертью, - ответствовала графиня. - Рана оказалась очень тяжелой, к тому же он потерял много крови, прежде чем Вустер нашел его и оказал помощь. Две недели он не приходил в себя, бредил и бесконечно взывая то к вам, то к своей матери.

- Боже мой!.. - Дэйлин была не просто потрясена, а шокирована. Она опустилась на край кровати, тяжело дыша. Зачем от нее это скрывали? А если бы Эдгар умер?! Умер бы из-за неё! Или погиб бы Джеймс! Меньше всего Дэйлин хотелось быть причиной чьих-либо страданий, тем более смерти!

«Бедный Эдгар. Так вот почему ты не приезжал ко мне! А я в глубине души ждала, что ты одумаешься, приедешь. А ты не приезжал, и я подумала, подумала… что ты забыл обо мне. Что никогда не была тебе нужна. Господи, я же не знала, что ты ранен, что не можешь даже встать с постели!» - На глаза ее сами собой навернулись слезы.

- Почему же, если Эдгар звал меня, никто не послал за мной?

- Вустер говорил с вашей тетушкой около трех недель назад, но она ясно дала понять, что решение оставит за вами. Вы не приехали. У меня создалось впечатление, что вы настолько ненавидите моего племянника, что вам безразлично его состояние… Но ведь тетушка вам ничего не рассказала, - последняя фраза прозвучала как утверждение, а не вопрос. Словно старая графиня знала наверняка.

- Она пыталась… – припомнила Дэйлин. – Да… Но я не стала слушать.

- Когда Эдгар пришел в себя, он первым делом велел Вустеру заняться публикацией писем несчастной леди Розамонды. Он еще долго не мог встать с постели, хотя стремился к этому всеми силами. Он собирался поговорить с вами. Буквально сегодня с утра ему удалось встать и сделать несколько шагов. - Графиня вздохнула. - И что же сделал этот безумец? Дождался, когда нас не было поблизости, сбежал в конюшню и умчался на своем диком жеребце! Можно ли вообразить большую глупость?!

«Он отправился ко мне! Эдгар никогда не забывал обо мне!» - возликовало сердце Дэйлин, хотя она и была согласна со старой леди, что большего безумства Эдгар сделать не мог.

- Хорошо, что мы вовремя заметили его отсутствие и догадались, куда он направился. Я немедленно отправила вслед за ним Вустера… Эдгар очень вас любит, юная леди. Я бы сказала, даже больше, чем собственную жизнь.

Эти слова, произнесенные той, которая и послужила причиной разрыва Дйлин и Эдгара, отрезвили девушку, заставив вспомнить все. Она встала и, глядя прямо в глаза старухе, сказала:

- Это все равно не изменит того, что я просто случайная карта. На моем месте могла быть любая другая. Да и его светлость лгал мне, изначально ему были нужны только наследство и избавление от долгов. Откуда мне знать, что и сейчас им не движет страх за материальное благополучие?

- Леди Арнгейм, не могли бы вы быть столь любезны и подойти ко мне? Я хочу вам кое-что продемонстрировать.

Дэйлин неохотно повиновалась. В руках графини вдруг, откуда ни возьмись, появилась колода игральных карт, и старуха принялась методично их тасовать.

- Меня всегда беспокоило распутное поведение Эдгара, – сказала графиня, - и, в конце концов, мне это надоело. Я позаботилась о том, чтоб он оказался, как говорят в простонародье, «у меня на крючке» и, наконец, женился. - Она принялась раскладывать на прикроватной тумбочке карты, ими оказались четыре валета разных мастей. - Я предоставила ему выбор, такой же, какой и вам, юная леди, предлагаю сейчас. Пусть будет так: валет червей – принц Уэльский, валет бубен – Его Величество король, валет пик - мистер Джеймс Ридли, валет треф – герцог Ратленд. - Она, взяв четыре карты, перетасовала их и протянула Дэйлин. – Тяните, леди.

- Я не буду играть в ваши игры! – возмущенно вскричала девушка.

- Проявите уважение, юная леди. И, прежде чем вы сделаете выбор, хочу сказать, что вот уже две недели, как все долговые расписки Эдгара сожжены мной в этом самом камине в присутствии моего племянника, Вустера и адвоката. И тем же вечером мой адвокат составил завещание, по которому все мое состояние переходит Эдгару без всяких условий.

Такие известия потрясли Дэйлин не меньше, чем известие о дуэли. Она сама не заметила, как потянулась к картам и вытащила крайнюю справа.

- Кто вам достался?

Она молча показала графине карту, с которой гордо взирал трефовый валет.

«Неужели это судьба? Или просто совпадение? Ох, что за вздор! Эдгар так плох, а я занимаюсь какой-то ерундой!» - пожурила она себя.

- Ага, - удовлетворенно произнесла графиня Гордон. – Валет треф – мой племянник! Однако разветакой красавице, как вы, подобает один поклонник? Ну-ка, вытяните еще одну.

Дэйлин недовольно фыркнула и бездумно вытащила крайнюю слева карту. Нет, не может быть! На нее снова смотрел тот же гордый взгляд! Опять валет треф?!

- Может, еще карту? – с улыбкой предложила старая графиня. – Или уж сразу две?

Девушка взяла две оставшиеся. И они обе оказались трефовыми валетами!..

Растерянно глядя то на карты, то на графиню, Дэйлин не могла вымолвить ни слова. Старая леди же рассмеялась каркающим смехом.

- Неужели вы поверили, что я доверю случаю судьбу своего племянника? Я изначально выбрала вас, как умную, скромную и добродетельную девушку. Все о вас разузнала досконально. Я была уверена, что именно с вами Эдгар изменится, познает настоящую любовь. Но вы, моя дорогая, сделали гораздо большее, вы совершили невозможное! Вы не только изменили моего племянника до неузнаваемости, - вы вернули ему мать, а леди Розамонде доброе имя! Единственный мой обман в том, что я создала для Эдгара иллюзию выбора, хотя на самом деле выбор уже был сделан давно, самой судьбой.

- Браво, бабушка, - раздался хриплый голос с кровати, и затем послышались слабые хлопки - некое подобие аплодисментов.

Графиня будто ни капли не удивилась, а лишь встала, собрала карты и, сказав:

- Я думаю, вам есть, о чем поговорить, - покинула комнату.

Дэйлин пребывала в состоянии, как после бешеной скачки. В голове путались мысли, руки дрожали, дыхание не слушалось. Она без сил опустилась в мягкое кресло, которое только что оставила графиня, и, откинувшись головой на подголовник, закрыла глаза.

«Господи, как это все понимать? Если даже Эдгар полюбил меня, то как простить обман и ложь, которыми он руководствовался вначале? Он причинил мне столько боли! Опозорил и бросил, похитил, заставил поверить лживым клятвам, овладел моим телом, оставил беременной…» - У нее разболелась голова, и ком подкатил к горлу.

Дэйлин не спешила открывать глаза. Боже, как хорошо, что он очнулся! И как же тяжело найти слова, чтоб поговорить с ним.

- Я рада, что вы в порядке, и теперь мне нечего здесь делать, - выдохнула она. – Я не хочу вас видеть! И немедленно отправляюсь домой. - Сказав это, она, однако, не шелохнулась.

- Дэйлин, ты же все слышала…

- Это ничего не меняет! Не меняет того, как подло вы со мной поступили. Дважды!

- Я знаю, - ответил он. – Но, поверь, я действительно полюбил тебя всем сердцем. Все, чего я хочу на этом свете - это получить твое прощение.

…Именно этого просил Эдгар у Голубой дамы, оставляя сегодня записку в пасти льва. Неужели его желанию не суждено осуществиться? Он чувствовал себя таким разбитым, и физически и душевно, что был готов смириться со своей участью и уйти на тот свет, лишь бы боль от потери любимой не мучила.

У Дэйлин доброе сердце. Но разве можно так быстро простить? Он причинил ей такое страдание,так унизил!

Сильная боль сдавила грудь, и герцог сжал зубы, боясь застонать.

- Вам плохо? – Её обеспокоенное личико вдруг оказалось над ним. Странно, он был готов поспорить, что она только что сидела в кресле. Или же он на какое-то время потерял сознание?

- Да, мне плохо. Но я это заслужил, Дэйлин… Ты права. Я негодяй и подлец. И тебе, и многим другим я причинил только горе. Всей моей жизни не хватит, чтоб искупить совершенные мной грехи…

Он попытался привстать и, когда это получилось, взял её за руку и еле слышным голосом произнес:

- Прости меня, Дэйлин. Прости за все зло, что я причинил тебе. Да, я лгал тебе и обманывал… Да, вначале для меня ты была лишь картой, которую я вытянул, лишь способом избежать тюрьмы… Но твое мужество, твоя любовь, твоя доброта переродили меня. Я стал другим и полюбил тебя всем сердцем. Поверь мне.

И Дэйлин поверила. Её глаза, её лицо смягчились. Она склонилась к нему.

- Ты сделал мне очень больно, Эдгар, - тихо сказала она. – Но я прощаю тебя.

Он прижал ее ладонь к губам.

- Скажи мне одно. Ты все еще меня любишь?

- Люблю, - шепнула она после недолгой паузы и искренне улыбнувшись, добавила, – И собираюсь подарить тебе ребенка.

- Ребенка?! – Словно лавина, на Эдгара нахлынула небывалая энергия, будто он в один миг излечился от всех недугов.

- Да. У нас с тобой будет сын.

- Любимая моя, означает ли это, что ты согласна стать моей женой?

- Только если ты любишь меня…

- Конечно, я люблю тебя, Дэйлин! Люблю больше жизни и буду любить до последнего своего вздоха!

И Эдгар сжал ее в нежных и сильных объятиях…

_________________



» Эпилог

Как ни были враждебно настроены тетушка и Джеймс, Дэйлин настояла на своем – пожалуй, только вернувшийся с вод и чувствовавший себя куда лучше отец поддержал Дэйлин в ее решении, - она оставалась с Эдгаром до самого его выздоровления. А, когда её жених окончательно поправился, он искренне попросил прощения у Лоретты и Джеймса, и тетушка и майор простили нерадивого герцога Ратленда.



Через две недели после этого две пары были обвенчаны в небольшой церкви Честерфилда. Дэйлин Арнгейм стала герцогиней Ратленд, и Эдгар, как и обещал, подарил жене золотое кольцо, усыпанное бриллиантами и с большим рубином в форме сердца, а Лоретта Арнгейм стала миссис Ридли и из столичной светской львицы превратилась в заботливую жену трудолюбивого эсквайра.



А в положенное время, с разницей в двадцать дней, Дэйлин родила мальчика, а ее тетя – девочку.



Время потянулось вереницей счастливых мгновений. Герцог Ратленд, в честь того, что его наследнику исполнилось полгода, закатил в обновленном Хеддон-Холле пышное торжество. Били фонтаны, рассыпались по небу фейерверки, хлопали пробки от шампанского. Гости танцевали до упаду. Но самой красивой парой по праву были признаны хозяин и хозяйка дома. Самой красивой – и самой счастливой. Они кружились в танцах, не сводя глаз друг с друга и обмениваясь улыбками, понятными лишь им двоим.

Чарльз Теодор Эдгар, будущий герцог Ратленд, возлежал на бархатных подушках, на которых золотыми нитями был вышит родовой герб, и пускал пузыри. Рядом с ним сидела и мило улыбалась малышка Чарити Ридли - дочь Лоретты и Джеймса. Малышей осыпали подарками и сластями, впрочем, ни тем, ни другим детишки не интересовались.

А в комнате, отведенной для игр, блистала графиня Гордон. Холеные пальцы ее ловко тасовали колоду карт. Как всегда, старой леди везло. Возле нее на столике уже высились три внушительных стопки золотых монет.

Лишь поздней ночью закончился бал, и гости разошлись по отведенным для них комнатам. Дэйлин покормила малыша, – она отказалась от кормилицы, – затем задвинула легкий полог на его кроватке и юркнула в постель к мужу, который тотчас крепко обнял ее…

…И вот тогда, когда Хеддон-Холл полностью затих и, насытившиеся любовью, заснули Эдгар и Дэйлин, в одном из его коридоров появилась тень в голубом платье. Она медленно и абсолютно неслышно двинулась вперед, к комнатам хозяев.

Тень прошла сквозь дверь, будто ее и не было, и теми же легкими шагами подошла к кроватке Чарльза. Тень протянула бесплотную руку и откинула полог.

Мальчик не спал. Будущий герцог Ратленд лежал в своей кроватке и сосредоточенно сосал палец на руке. Он смотрел на красивую даму в голубом. Его широко открытые глаза были чудесного аквамаринового цвета. Дама наклонилась и коснулась губами его лобика. Чарльз засмеялся.

Дама улыбнулась ему, подошла к окну и растворилась в темноте.

…А утром Дэйлин и Эдгар, подойдя к кроватке Чарльза, увидели, что он играет с неизвестно откуда взявшейся голубой лентой.

_________________