Рискованный маскарад (Все его маски)

Приключения, интриги, авантюра, и, конечно, любовь! Serdce

(18+ В романе имеются постельные сцены)

Очень хотелось бы услышать мнение читателей! rose

Авторы: Гюльнара (она же ВитаМинка, ник на другом форуме) и Соня Соня.

Аннотация:

Всегда слушайтесь маму. Особенно если мама советует выйти замуж за красавца герцога.

Вот Евангелина не послушалась и вляпалась в настоящие неприятности. Мало того, что ее похитили бандиты, да еще и странный отвратительный старик принудил бедную девушку к замужеству. Но чего же добивается ее загадочный муж, зачем ему Ева?..

» ЧАСТЬ 1 Глава 1 (1)

1734 год, Англия

ЧАСТЬ 1

ГЛАВА 1

1.

Саймон Реджинальд Шелтон, тринадцатый и последний в роду графов Беркшир, вылил воду из глиняного кувшина на свою левую руку, а затем, морщась от боли, начал пытаться протиснуть кисть через железное кольцо.

Почти месячный пост, на который Саймон обрек себя добровольно, – его кормили не так уж плохо, но узник почти всю еду оставлял своим добрым соседкам-крысам, – не пропал даром. Тонкая мокрая кисть руки медленно, но верно, хоть и сдирая кожу, продвигалась сквозь заржавленное железо, – и, наконец, оказалась освобожденной. Саймон про себя возблагодарил своих предков, от которых унаследовал узкие запястья и маленькие, так же как и стопы, кисти рук.

Ему вдруг вспомнилась длинная галерея портретов графов и графинь Беркшир в лондонском особняке его отца... По мужской линии из поколения в поколение передавались в роду высокий рост и, при этом, аристократически маленькие, по-женски узкие в запястьях, с длинными пальцами руки. Художники изображали эти последние обычно или держащими поводья породистых скакунов, или сжимающими усыпанные каменьями эфесы шпаг.

Вспомнилась Саймону и легенда об одном из его предков, Сириле Беркшире, которого высмеял как-то на пиру король Генрих Седьмой – за изнеженность, холеность и тонкость пальцев. Тогда Сирил взял со стола серебряную чашу и сплющил ее в лепешку одной левой рукой, а затем ею же раздавил крепкое яблоко так, что из него брызнул сок.

Но сейчас было не до семейных легенд и преданий. Саймон подавил стон, растирая онемевшую ободранную кровоточащую кисть. Итак, первый шаг на пути к свободе сделан. Теперь осталось дождаться вечера, когда Мич по прозвищу Петля и его сообщники отправятся на очередное «дело» – и, захватив ключи, попытаться выбраться из замка. Пленник надеялся, что это окажется не слишком трудным, – сегодня сторожем, по его расчетам, должен был остаться не проницательный Фредди Птицелов, а тугодум Энгус Кривоног, которого будет несложно обмануть. Главное – набраться сил перед этим последним шагом, а их-то у истощенного узника осталось не так уж много...

Саймон прилег на лежанку и закрыл глаза, время от времени почесывая то грудь, то грязную голову, то нечесаную всклокоченную бороду, мечтая о горячей ванне – как когда-то, в прошлой жизни, когда его купали в благоухающей розами воде... Ну и страшный должен быть у него вид – после двадцать пяти дней на цепи, без возможности толком даже ополоснуть лицо!

Вдруг узник сел и, повернув голову, прислушался. Да, громыхали замком от двери, ведущей в подземелье. Странно – в такой неурочный час?.. Уж не за ним ли это идут? Тогда надо втиснуть руку обратно в кольцо, – но Саймон почувствовал, что это свыше его сил. Ему ничего не оставалось делать, как приготовиться к тому, что его освобождение будет обнаружено, – а тогда от Мича пощады не жди, в лучшем случае пленника изобьют до полусмерти, а в худшем...

Дверь с противным скрипом разомкнулась, на лестнице, ведущей вниз, послышались шаги, затем какая-то возня, сдавленные крики и взвизги. По полу и стенам заметался свет лампы. Саймон, чтобы вошедшие не увидели, что кольцо уже не сковывает его руку, остался на своей лежанке, хотя длина цепи позволяла ему подойти к решетке, служившей дверью узилища.

Напротив располагалась такая же камера, и Саймон увидел главаря шайки Мича Петлю, который со связкой ключей в одной руке и лампой в другой подошел к ней и отомкнул большой висячий замок.

- Давайте ее сюда! – крикнул он. И вновь послышались взвизги, крик, а затем – звук пощечины.

- Она еще и кусается! – Это был голос Птицелова, задыхающийся и злобный. В поле видимости Саймона, наконец, появились остальные – Фредди и Энгус – они тащили извивающееся, явно не мужское, тело, закутанное в перепачканный землей и травой плащ.

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>31 Мар 2012 11:52

» Глава 1 (2)

2.

- Эта гадина опаснее собственной охраны! Если бы я с самого начала знал, что она такая бешеная, то ни за что бы ни сунулся первым в карету! – пропыхтел Птицелов, правый глаз которого украшал огромный кровоподтек.

Они с Энгусом, отдуваясь, втащили пленницу в камеру и с размаху бросили ее на пол. Она вскрикнула, ударившись о каменный пол; тело ее прокатилось и врезалось в стену.

Не переставая ругать похищенную ими женщину, бандиты вышли из камеры.

Пока Петля возился с замком, Саймон успел узнать, что в плащ завернута воистину страшная тварь, которая успела покалечить почти всех напавших на нее разбойников. Те немногие, до которых она не сумела дотянуться, оказались настоящими счастливчиками.

- Ничего, – хмыкнул Петля, который был как раз из числа последних, – сегодня ночью она за все ответит.

Кривоногий Энгус опасливо покосился на возившуюся на полу пленницу, которая пыталась выпутаться из плаща.

- Без меня, – буркнул он и потрогал свои уши, будто пытаясь убедиться, что они на месте.

Петля хохотнул, потешаясь над трусостью подельника, и пообещал:

- А мы ее свяжем.

Птицелов и Кривоног сразу приободрились, они бросали сальные взгляды в сторону женщины и усмехались. Ночка обещала быть веселой.

- Дождись меня, красавица. Я буду первым, – глумливо пропел Петля, настроение у него было приподнятое. – Идемте, я хочу взглянуть, что принесла нам эта богатая крошка.

- И жрать хочется, – почесывая большое брюхо, пожаловался Энгус, направляясь вслед за главарем к выходу из подземелья.

Саймон порадовался про себя тому, что бандиты не вспомнили про него, а также тому, что они забыли факел у входа. Факел давал мало света, но все же Саймон мог различить со своего места силуэт женщины, сидевшей на полу.

Желая взглянуть на «опасную тварь» поближе, он поднялся с лежанки и подошел к прутьям своей камеры. Он слышал частое дыхание пленницы, а потом тихий вскрик, когда она заметила его.

Она зашевелилась, поднялась на ноги, опираясь на стену, но тут же брезгливо отдернула руку, нащупав влажный склизкий камень, и вытерла пальцы о юбку.

Теперь она стала его проблемой. Он так рассчитывал, что у него будет целая ночь для побега, но ее присутствие ломало все планы.

А то, что эти скоты собирались с ней сделать… Глаза Саймона полыхнули яростью.

Он наклонился, вглядываясь в темноту. Зачем ему ее видеть? Лучше бы ее здесь не было!

Она несмело приблизилась к прутьям, тоже вглядываясь в его фигуру.

Саймон был удивлен. Он не ожидал, что она окажется такой молоденькой. Так это нежное создание и есть «бешеная гадина»? Такая маленькая и хрупкая, она смотрела на него огромными глазищами в пол-лица, а кудряшки, выбившиеся из прически, придавали ее виду особую беззащитность и мягкость.

- Вы давно здесь, дедушка? – тихо спросила она, глядя на него полными сострадания и жалости глазищами.

Несколько секунд потребовалось Саймону, чтобы понять, что она обращается к нему. Но, кроме него, здесь никого и не было. Он растерянно заморгал и спросил:

- Что? – и сам не узнал в этом простуженном надломленном хрипе свой голос.

- Вы давно здесь, дедушка? – громче повторила она свой вопрос.

Дедушка!.. Так ему не послышалось! Неужели он так погано выглядит? Ему ведь всего двадцать семь! Потрясенный, он так и не смог ничего ответить и молча отошел в дальний угол своего каземата, а, немного успокоившись, вернулся к лежанке. Ему нужно было все обдумать. Нужно было действовать быстро. Сегодня он должен сбежать.

Девушка больше не пыталась с ним заговорить. Он слышал, как она ходит по камере, трясет прутья, гремит замком. А потом раздался скрежещущий звук, металла о металл.

Саймон снова поднялся, решив посмотреть, что она делает.

Она ковырялась тонкой шпилькой для волос в замке, и видно было, что у нее не получится его открыть. А у него получится, должно получиться!

- Дай! Дай мне! – хрипло просипел он, жадно протянув сквозь прутья руку к шпильке.

Девушка испуганно отпрянула.

- Я сумею, – уверенно сказал он, и она, поколебавшись, все же протянула ему шпильку.

Им пришлось прижаться к прутьям решетки телами и тянуться друг к другу через разделяющий их камеры коридор. Она держала шпильку за самый кончик, и пальцы Саймона едва могли достать до головки заветной отмычки. Усилие, еще, и еще одно, и вот он сжал кончиками пальцев головку заколки. Но, лишь когда он окончательно взял шпильку в руку в камере, он смог вздохнуть с облегчением. И тут же принялся за замок.

Впрочем, девушка тоже время не теряла, она извлекла из своих волос новую заколку и снова стала ковыряться в замке.

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>31 Мар 2012 11:54

» Глава 1 (3)

3.

Если бы кто-то накануне этого злосчастного дня сказал Еве, что она попадет в такую переделку – она бы рассмеялась этому человеку в лицо. Ибо никогда за все свои восемнадцать лет она не сталкивалась с мрачными сторонами жизни. Разбойники, насилие, интриги, убийства – в доброй старой Англии всего этого было предостаточно, но дочь лорда и леди Корби была ограждена от этого настолько, что помыслить о себе или о своих родных, как о жертвах какого-нибудь злодейства, было просто немыслимо.

А, если б этот кто-то рассказал Еве, как поведет она себя, оказавшись одна в экипаже против шестерых вооруженных громил, – смех ее перешел бы в истерический хохот. Ибо представить себя отчаянно брыкающейся, как норовистая пони, царапающейся, как дикая кошка, и визжащей, как свинья на заклании, – на это у Евангелины Корби, леди от кончиков ступней до высоко взбитой прически, при всем ее умении и любви к фантазиям, не хватило бы воображения. Она и помыслить не могла, что поездка из Лондона в замок отца может обернуться для нее сущим кошмаром.

...Разбойники выросли словно из-под земли, страшно засвистели, начали пальбу, остановили экипаж. Кучер обратился в позорное бегство, один грум был убит, а двое, кажется, отстреливались, но и их, в конце концов, оглушили и связали.

Ева оказалась безо всякой защиты: в карете, в темном лесу, да еще и с перепуганной верещащей на все лады камеристкой. Мадам Дафна Берри страшно вращала глазами и заламывала руки, не переставая причитать:

- О, я знала! Знала, что все этим кончится! Они посягнут на мою честь! О, моя невинность!

Слушая ее полные ужаса вопли, Ева, несмотря на весь свой страх, презрительно хмыкнула. Дородная мадам Берри не представлялась ей лакомым кусочком для мужчин. Сама же Ева была напугана, но в то же время собрана.

Сколько нападающих? Она не смела выглянуть в окно, там стреляли, в окна тянуло запахом пороха, раздавались крики и стоны. Но девушка уже решила: она бандитам так просто не дастся.

Ева оглядывалась, ища, чем можно защититься, но, увы, никакого оружия в карете не было.

Дверца распахнулась, девушка увидела заросшее неопрятной бородой перекошенное злобой лицо... И тут, вместо того, чтобы упасть в обморок, что сделала бы на ее месте любая благовоспитанная леди, – и что и произошло с мадам Берри, – Ева отчаянно завизжала и изо всех сил толкнула этого жуткого человека ногой в живот. Разбойник упал, но на его месте тут же возник новый. Этого Ева с похожим на рычание возгласом схватила за оттопыренные уши и стала тянуть бедолагу в карету. Не ожидая таких действий от жертвы, бандит упирался всеми частями тела и пытался вырваться. Ногти Евы больно впивались в кожу за весьма внушительными ушами бандита, и он мычал и пятился, загораживая своей массивной фигурой вход в карету для остальных. Но тут кто-то из подельников толкнул его в спину, и бандит влетел в экипаж, придавив собой девушку.

Из кареты ее все-таки выволокли, но Ева успела ухватить с земли выроненную ушастым бандитом дубинку и приласкала ею еще одного разбойника, чуть не выбив тому глаз.

Дальнейшее помнилось смутно, но кровь под ногтями и саднящие костяшки пальцев доказывали, что она не посрамила славы предков, сражавшихся при Азенкуре и Босворте.

...Ева потрогала пылающую щеку и вновь испытала прилив злобы и ненависти к своим похитителям. Они осмелились ударить ее по лицу! Негодяи! Скоты!

Она, то и дело выдвигая вперед нижнюю губку и поддувая все время падавшие на глаза растрепанные локоны, самозабвенно ковыряла заколкой замок. Ее служанка, Сью, когда-то показала, как таким образом можно открыть какой-нибудь запертый ящичек.

Но, вероятно, здесь, в разбойничьем притоне, запоры были более сложной конструкции, – у Евы ничего не получалось.

Она подняла глаза и взглянула на трудившегося над своим замком соседа по камере. Старик сутулый, высокий и худой как скелет, седая всклокоченная борода, длинные, до плеч, грязные волосы. Правда, глаза у него, когда он попросил шпильку, сверкали как-то странно. «Должно быть, он немного повернулся в уме, сидя тут, – подумала Ева, оглядывая низкие, будто давящие сверху, своды камеры, с которых сочилась вода, толстые длинные цепи, идущие от кольца в стене; девушка вздрогнула, представив, что ее могли заковать в них, и возблагодарила Господа, что этого не произошло. «Вероятно, он заточен здесь не один год... Боже, я бы сошла в таком месте с ума через несколько дней!»

Всё же она была рада этому соседству; одиночество, после всего пережитого ею, в этом жутком месте было бы, наверное, совершенно невыносимо. «Этот дедушка безобиден, я это чувствую, – сказала она себе. – Вон какой он изможденный; он еле двигается, бедняга... Какой ужасный у него голос! Как карканье ворона. Но это, наверное, потому, что он здесь был совсем один и отвык разговаривать. А в какие лохмотья он одет! Интересно, за что его посадили сюда?»

Она смотрела, как бедный старик ковыряется в своем замке, и слезы вдруг покатились из ее глаз. Ее затрясло, она обхватила плечи руками и опустилась прямо на каменный пол. Она вспомнила, что сказали, уходя, разбойники. О Господи, что ждет ее этой ночью?..

В последний ее приезд к отцу тот рассказывал, что в окрестностях орудует банда некоего Джека Грома. Но что этот разбойник и его люди нападают исключительно на мужчин, никогда не трогая леди.

«Изображает из себя благородного злодея», – так сказал тогда лорд Корби о неуловимом атамане. Интересно, бандиты, захватившие ее – из шайки этого Грома? Почему именно она, Евангелина, стала их жертвой?..

...Кто бы они ни были – они не знают, кто такая Ева, но поняли, что она богата и знатна. Возможно, если она назовет им имя своего отца, скажет, что он заплатит за нее столько, сколько они попросят, – её не тронут? Но надежды на это было мало. Она вспомнила похотливые взгляды мерзкой троицы, которая принесла ее в подземелье. Эти взгляды были склизкими и отвратительными, и от них мурашки так и побежали по коже пленницы.

Если только кто-нибудь из них еще хоть раз дотронется до нее... О, лучше смерть!

И тут Ева услышала щелчок и хриплый торжествующий вскрик. Ее соседу удалось открыть замок!

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>31 Мар 2012 11:54

» Глава 1 (4)

4.

Ева тут же вытерла слезы и поднялась на ноги. Она видела, как старик медленно открыл дверь своей камеры и вышел в коридор. Девушка ожидала, что он взломает и ее замок, но странный узник будто забыл о ней. Осторожно ступая, он направился в сторону выхода из подземелья.

Неужели он решил ее здесь оставить?! Он не может с ней так поступить!

- Постойте! – запинаясь, пробормотала она, и уже громче повторила: – Подождите, не оставляйте меня здесь!

Старик подошел к ступеням, ведущим вверх к выходу, и прислушался к звукам, доносящимся извне. Чтобы видеть его, Еве приходилось прижиматься лицом к прутьям камеры.

- Выслушайте меня! – потребовала девушка, но он лишь раздраженно взглянул на нее и снова отвернулся.

- Мои родители богатые и знатные люди. Мой отец лорд Корби. Вы слышали о таком? Он заплатит вам большое вознаграждение, если вы отвезете меня к нему… – Она осеклась, потому что он вдруг резко обернулся и уставился на нее. Их разделял длинный коридор, но даже это не помешало почувствовать ей, как сильно старик напрягся.

Он снял факел со стены и подошел к ней. После чего Ева была подвергнута тщательнейшему осмотру. Она растерянно молчала, – этот необычный узник пугал ее. Теперь она убедилась, что он точно не в себе: такой странный взгляд не может быть у нормального человека. Но он был ее единственной надеждой на освобождение.

- Прошу вас, откройте дверь, – вновь взмолилась она. – Мой отец даст вам очень много денег, он все для вас сделает, если вы вернете меня ему!

- Твой отец… имя? – требовательно спросил он, и голос его вновь резанул слух своей хрипотой.

- Лорд Корби. Кристофер Корби. Вы встречали его?

Он снова ничего не ответил. Молчал, глядя на нее с недобрым прищуром, и, как ей казалось, что-то обдумывал про себя.

- Вы поможете мне? – теряя надежду, спросила Ева.

- Свобода дорого стоит.

- Конечно, и мой отец будет щедр с вами!

- Не сомневаюсь, – зло усмехнулся он – и вдруг огорошил ее своим требованием: – Поклянись, что станешь мне женой, когда я того захочу.

- Женой?! – она даже засмеялась, столь нелепым показалось ей его требование. – Да ни за что на свете!

Сама эта мысль казалась ей абсурдной. Что этот грязный старикашка о себе возомнил? Не такого мужа она видела рядом с собой!

- Тогда я ухожу.

- Ничего не выйдет, – жестко сказала она. – Я сейчас закричу, и вас схватят и вернут обратно в камеру.

- Пусть так, я это переживу, а вот тебя зато ждет горячая ночка.

Напоминание об уготованной ей разбойниками участи повергло девушку в ужас, и он понял это по ее исказившемуся от страха лицу.

- Клянись, – властно повторил он.

В глазах Евы полыхнула ненависть. «Мерзавец! Подонок!» – хотелось крикнуть ей, но она не посмела.

- Клянись сейчас, я больше ждать не буду.

- Клянусь стать вашей женой, когда вы того пожелаете, – твердо сказала Ева.

Это разрешится как-нибудь, утешала она себя. Отец все уладит с этим сумасшедшим стариком, заставит его передумать. Главное сейчас – выбраться отсюда, сбежать от бандитов!

Ее новоиспеченный жених, кажется, остался доволен ее ответом и, вручив ей факел, стал возиться с замком решетки. Тот поддался на удивление быстро, и Ева выбралась из своего каземата. Не теряя более времени, ее спаситель взял девушку за руку и повел за собой, в сторону, противоположную лестнице.

- Но выход в другой стороне! – попыталась воспротивиться Евангелина.

- Уйдем через потайной ход.

Ева нашла это решение разумным. Только, – пришло вдруг ей в голову, – откуда этот человек знает про потайной ход, если он был здесь пленником?..

Они подошли к забранному решеткой небольшому круглому отверстию в самом дальнем углу коридора. Ева с сомнением посмотрела на толстые железные прутья. Старик сказал, заметив ее взгляд:

- Не волнуйся, она легко вынимается.

Однако, ему пришлось упереться ногами в стену, повиснув всем телом на решетке; на руках его вздулись вены, а по лицу покатился пот. Наконец, заграждение с хрустом поддалось и оказалось в руках спутника Евы.

- Лезь, – скомандовал он, тяжело дыша, сам же в изнеможении привалившись к стене.

Ева невольно попятилась: в отверстии было непроглядно темно. Что ждет там? Крысы величиной с кошку? Тараканы размером с мышь?..

- Лезь! – снова, более грубо, приказал старик.

Девушка прикусила губу – и полезла в лаз. Ее спутник последовал за нею. Вскоре лаз расширился, и беглецы смогли встать на ноги.

Для бывшего узника старик, действительно, весьма неплохо ориентировался в замке и в потайных переходах, в которые завел девушку. Она же, кроме паутины, свисающей с потолка и стен и липнущей к лицу и волосам, практически ничего вокруг не видела, совершенно запутавшись в извилистых, то сужающихся так, что приходилось ползти на коленях, то расширяющихся коридорах.

В какой-то момент ее проводник оставил ее одну с факелом в темном переходе, велев дожидаться его. И она дожидалась, потому что понятия не имела, где находится и куда ей идти.

Он вернулся с увесистым на вид мешком на плече, как ей показалось, вполне довольный собой. Ева заметила кинжал, заткнутый за его пояс, – оружия при нем раньше не было. Старик новь повел ее по темным коридорам, пока они, наконец, не вышли через небольшую скрипучую дверь в ночь, оказавшись в лесу, за стенами разбойничьего логова.

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>02 Апр 2012 0:26

» Глава 2 (5)

ГЛАВА 2

5.

Евангелина не могла винить в случившемся никого, кроме себя. Если бы ни ее легкомысленный побег из дома, она не попала бы в столь ужасное положение.

Бандиты, грязный старик – это все было так дико, точно жуткий сон.

Ева вращалась в мире, где не было просто мужчин – были джентльмены, почтительно целовавшие ей кончики пальцев и приглашавшие ее на танец с изысканной вежливостью, не иначе как впитанной ими с материнским молоком. В ее мире не было женщин – были леди, руки которых, казалось, никогда не поднимали предмета тяжелее трости. Ева была такой же, как они, жила так же, как они, и другой мир, мир обыкновенных людей, представлялся ей смутно и был подобен сказке – порой страшной, порой заманчиво-влекущей, но всегда выдуманной и ненастоящей, в которую, как ни старайся, никогда не попадешь.

Нет, конечно, кое с чем Ева сталкивалась, – например, с нищими и убогими у входов в церкви. В отличие от большинства дам, отворачивавшихся от несчастных, прижимая к носикам надушенные платки, девушка никогда не проходила мимо, не подав монету какому-нибудь калеке или нищему. А однажды, еще ребенком, она даже выпотрошила свою копилку, в которой находилось не менее десяти гиней, и втайне от матери отдала все свое богатство одному жалкому старичку-шарманщику, который играл на своем потрепанном разбитом инструменте как раз за оградой их сада. Ева копила эти деньги целый год, но ей было не жаль расстаться с ними, – она увидала однажды, как несчастного ударил тростью какой-то господин, и как потом старичок плакал. Сердце маленькой девочки тогда чуть не разорвалось от жалости к бедняге, и тогда-то она и разбила свою глиняную копилку. После этого старичок купил новую шарманку и часто останавливался около ограды особняка, чтобы сыграть для своей маленькой благодетельницы, которая называла его дедушкой...

Мать, узнав обо всем, отругала Еву и хотела наказать, – но вмешался отец и, как всегда, леди Корби отступила.

Ева обожала отца. Он был самый справедливый, умный, правдивый и благородный на всем белом свете. И, когда двенадцать лет назад он неожиданно оставил пост королевского прокурора и удалился в свой особняк в двухстах милях к югу от Лондона, заявив жене, что отныне будет жить там один, для Евы это стало страшным ударом.

Почему папочка не захотел взять ее, свою единственную и горячо любимую дочь, с собою? Шестилетняя Евангелина страдала очень долго – да и по сей день нет-нет да и задумывалась над поступком отца, над этим его странным стремлением к уединению.

С тех пор они с матерью навещали лорда не часто, – он всегда радовался приезду дочери, но проходило несколько дней – и лицо его делалось мрачным, задумчивым и отстраненным, и тогда леди Корби брала Еву и уезжала обратно в столицу.

С матерью отношения у Евы были довольно натянутые. Супруга бывшего королевского прокурора была женщиной холодной и расчетливой, и с дочерью была постоянно суха и строга. С тех пор, как Еве исполнилось четырнадцать, все желания и чаяния матери свелись к поиску выгодного жениха для дочери, которая обещала превратиться в настоящую красавицу. Правда, сама Ева считала, что этого обещания так и не выполнила – она не стала, как надеялась, высокой, рот у нее был далеко не идеальной формы – слишком большой и неприлично яркий, а грудь вообще превратилась в источник постоянного расстройства, такая она была непомерно, по мнению Евы, большая.

Но, красавица или нет, дочь лорда Корби все равно привлекла к себе внимание при первом же своем выходе в свет в шестнадцать лет. Отец ее был очень богат и родовит, и приданое юной дебютантки – сто тысяч фунтов – было великолепной приманкой, даже если бы Ева была горбатой и кривой.

Женихи так и вились вокруг Евангелины Корби; мать составила список самых подходящих кандидатов и ежедневно заставляла Еву по нескольку часов изучать его вместе с нею. Это было настоящей пыткой. Да, среди ухаживавших за девушкой было немало красивых и титулованных джентльменов; но ни один из них не смог затронуть ее сердце, вызвать волнение в крови или румянец на щеках. А без этого, считала Ева, брак невозможен.

Мать поначалу считала, что дочь просто слишком разборчива, и не находила в этом ничего дурного. Евангелина богата и знатна, конечно, она может выбирать и имеет право найти самого достойного.

Но затем леди Корби поняла, что Ева попросту не хочет идти замуж. Мать вышла из себя, назвала это фантазиями глупой девчонки и романтическими бреднями. Но дочь твердо стояла на своем – она выйдет замуж только за того, кого полюбит, и не иначе!

Так, в этом противостоянии, прошло довольно много времени; и вот, несколько дней назад, Ева узнала, что мать практически сговорила ее за ее спиной с герцогом Рокуэллом, очень красивым молодым человеком, правда, с репутацией беспутного повесы, но знатного старинного рода. Когда дочь попыталась возражать, леди Корби ответила, что за такого красавца, как герцог, пошла бы любая, у кого в голове есть хоть капля ума, и что ни мольбы, ни упрямство Еве не помогут, потому что дело уже слажено.

Ева не собиралась ни спорить, ни умолять; она попросту сбежала к отцу.

Воспользовавшись отсутствием матери дома, Ева приказала запрячь карету, сообщив своей камеристке, что собирается навестить отца. Мадам Дафна Берри стала было возражать, на что Ева ответила ей, что поедет либо с ней, либо без нее. От ее слов мадам пришла в ужас, но Ева казалась непреклонной, и камеристка сдалась.

Карету сопровождали трое грумов. Вещи юной леди Корби были погружены в сундуки, кроме того, она забрала все свои драгоценности и располагала довольно внушительной суммой денег.

Ночь беглянка провела в придорожной гостинице. Второй день пути также прошел без происшествий, и уже клонился к закату, но до особняка лорда Корби оставалось всего несколько миль, и Ева подумать не могла, что ее путешествие закончится столь печально.

А теперь она вынуждена идти в темноте за этим странным стариком и ей остается лишь молиться, что разбойники не схватят их раньше, чем они доберутся до замка ее отца.

Сделать подарок

Профиль ЛС

эстет Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 05.08.2011

Сообщения: 3494

Среди своих: Тея

>03 Апр 2012 8:33

Соня, интересная история и как мне думается, дальше будет еще интереснее, так как чувствую, что Саймона что-то связывает с лордом Корби.

Забавно было, когда Ева 28-летнего человека назвала дедушкой



* * *



--- Вес рисунков в подписи 452Кб. Показать ---

Подарок от Esmerald

Сделать подарок

Профиль ЛС

натаниэлла Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 18.09.2008

Сообщения: 8102

Откуда: москва

Среди своих: Нат

С окончанием замечательного романа, дорогая! Целую!!! Спасибо за роман! Спасибо за Антарктиду!

>03 Апр 2012 14:46

интересно!



* * *



Долго будет Карелия сниться

По ту сторону звезд

Выжить в Антарктиде

За авочку спасибо Диане Казанцевой

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>03 Апр 2012 18:16

» Глава 2 (6)

6.

…-Это была банда Джека Грома?

- Что? – переспросил Саймон.

- Эта банда… которая держала вас в плену, – это шайка Джека Грома?

Он перебросил мешок на левое плечо, споткнулся в темноте о какой-то корень и выругался сквозь зубы, не ответив на вопрос спутницы. Она что, не может идти молча, как он? Правда, хоть «дедушкой» перестала его называть. Конечно, после того, как он вынудил ее согласиться на брак с ним, она считает его уже не добрым дедом, а грязным похотливым старикашкой. Ну и пусть, ему все равно.

Все оставшиеся у него силы уходили на то, чтобы передвигать ноги, но и это давалось ему с большим трудом. Голова кружилась, рот пересох, пустой желудок словно перекручивали, как выжимаемую тряпку.

Первоначальная эйфория, вызванная удавшимся побегом, и греющая душу мысль о том, как «обрадует» разбойников вид опустевшего сундучка, в котором они хранили награбленное золото и драгоценности, быстро сменились полным изнеможением.

А ведь Саймону и этой девчонке следовало уйти как можно дальше от заброшенного замка. Наверняка за ними будет погоня, – к счастью, у разбойников нет собак, но у них самих нюх не хуже ищеек.

Саймон надеялся лишь на то, что бандитам не удастся быстро найти путь, по которому бежали пленники, – переходы были слишком запутанные, и никому из шайки никогда не приходило в голову исследовать их. Никому – кроме Саймона.

Он вспомнил, как выламывал сегодня решетку, закрывавшую лаз, и криво усмехнулся. Когда он обнаружил ее впервые, то выдернул из стены легко, одной рукой. Это насколько же он обессилел?..

Девчонка, пыхтя, пробиралась за ним. Она могла бы попытаться бежать, – он был не в состоянии преследовать ее. Но, наверное, она боялась остаться одна в темном лесу. Она несколько раз шумно падала, один раз даже болезненно вскрикнула, но он не мог ей помочь, сам еле пробираясь сквозь темный лес, спотыкаясь обо все, что только попадалось на пути.

Впрочем, она не просила о помощи, не молила остановиться и передохнуть хотя бы чуть-чуть и, как ни был Саймон измучен и как ни вяло работала его голова, он заметил это. Гордячка? Или весьма разумная особа понимающая, что им нужно уйти как можно дальше от замка? Почему-то он склонялся ко второму варианту, и это вызывало в нем невольную симпатию к маленькой упрямой девушке, которая посмела угрожать ему, даже сидя в камере.

Как странно распорядилась судьба, послав ему дочь лорда Корби! (Саймон надеялся, что девчонка ему не солгала, и действительно является той, которой назвалась.) Это был не иначе как божественный промысел. И Саймон, который не молился вот уже двенадцать лет, вознес про себя хвалу Всевышнему – короткую, но прочувствованную.

Казалось, силы у него после молитвы прибавились. Или это произошло оттого, что за ним шагала та, которая станет его отмщением злейшему врагу?

«Она согласилась стать моей женой. Так твердо сказала «да»! Но – выполнит ли она свою клятву? Все женщины – лгуньи; и ей не обмануть меня ни своими мягкими кудряшками, ни доверчивыми огромными глазищами. Надо как можно быстрее найти священника и обвенчаться с ней. А сначала – припугнуть ее хорошенько, чтоб не вздумала сбежать, когда начнет светать».

- Держись поближе ко мне, не отставай, – прохрипел он. – Здесь водятся волки и медведи. И прислушивайся – за нами может быть погоня.

- Хорошо, – пролепетала она, и по ее испуганному голосу Саймон понял, что своими словами добился нужного эффекта.

Сделать подарок

Профиль ЛС

натаниэлла Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 18.09.2008

Сообщения: 8102

Откуда: москва

Среди своих: Нат

С окончанием замечательного романа, дорогая! Целую!!! Спасибо за роман! Спасибо за Антарктиду!

>04 Апр 2012 10:08

Спасибо за продолжение. напряжение нарастает, читаю на одном дыхании.

Обожаю подобные приключенческие книжки!



* * *



Долго будет Карелия сниться

По ту сторону звезд

Выжить в Антарктиде

За авочку спасибо Диане Казанцевой

Сделать подарок

Профиль ЛС

эстет Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 05.08.2011

Сообщения: 3494

Среди своих: Тея

>04 Апр 2012 12:54

Мне так интересно, почему Саймон так долго находился в плену, за что его там держали?



* * *



--- Вес рисунков в подписи 452Кб. Показать ---

Подарок от Esmerald

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>04 Апр 2012 18:31

натаниэлла писал(а):

Спасибо за продолжение. напряжение нарастает, читаю на одном дыхании.

Обожаю подобные приключенческие книжки!

Рада, что нравится! Very Happy

эстет писал(а):

Мне так интересно, почему Саймон так долго находился в плену, за что его там держали?

У бандитов были веские причины! Скоро все раскроется! Wink

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>04 Апр 2012 18:32

» Глава 2 (7)

7.

К тому времени, как они вышли из леса на широкое поле, Евангелина едва волочила ноги. Впрочем, старик тоже явно устал, его шатало, но он продолжал упорно идти, сгибаясь под тяжестью своей ноши.

На поле сушились пышные стога сена, и девушка испытала даже не облегчение, а настоящее счастье, когда ее спутник сказал, что они заночуют в одном из стогов. Правда, она сомневалась, что сможет уснуть на колючем сене, раньше ей никогда не приходилось ночевать в таких условиях. Для изнеженной Евангелины всегда были взбиты расторопными слугами пуховые перины. Но стоило ей лишь упасть на мягкое сено, душистый запах которого немного дурманил голову, как она тут же провалилась в сон.

Еве казалось, что она только закрыла глаза, как ее уже стал будить ее отвратительный спутник. Бездушный человек! Неужели нельзя дать поспать ей хоть немножко!

Он накормил ее ягодами и орехами, которые успел набрать в лесу, пока она спала, и отвел к реке, чтобы Ева смогла напиться и умыться.

Но времени на утренний моцион старик отвел ей не много, и нетерпеливо потребовал, чтобы она поторопилась.

По пути к видневшейся вдалеке деревне Ева заметила, что ее спутник без своего мешка, зато к его поясу был привязан небольшой кошель.

- Где ваш мешок? Забыли его? – спросила она.

- Припрятал, потом вернусь за ним, – неожиданно сказал он, чем несказанно удивил девушку. Кажется, ее странный спутник впервые ответил на ее вопрос!

- А вы не боитесь, что его найдет кто-то другой? В мешке что-то важное? – радуясь возможности поговорить, поинтересовалась она. Но в этот раз старик не был столь щедр на слова и ограничился лишь раздраженным взглядом.

Впрочем, Ева тут же забыла про мешок, когда поняла, что идут они вовсе не в деревню, а к старой церкви, находившейся чуть в стороне от домов, на небольшом холме.

Девушка встала как вкопанная на дороге, и ее спутник тоже остановился и выжидающе посмотрел на нее.

- Ты клялась, – сухо напомнил он.

- Но сейчас не время… Я думала, мы сначала отправимся к моему отцу, – растерянно пролепетала она. Она должна его переубедить! Просто обязана! Иначе ей действительно придется выйти замуж за этого мерзкого старикашку.

- Мы к нему обязательно отправимся. – Обещание в хриплом голосе звучало зловеще.

- Но я не могу выйти за вас без благословения моих родителей, – пыталась найти отговорку Ева.

Но он лишь рассмеялся над ее последним заявлением.

- И они нас благословят? – с издевкой в голосе спросил он.

Конечно, нет. И они оба это знали.

Евангелина смотрела в искаженное ухмылкой лицо своего жениха. При свете утра выглядеть лучше он не стал. Вид его был изможденный, сам он зарос грязью. Хотя девушке показалось, что он моложе, чем она решила изначально, но определить его возраст она не бралась.

А герцог Рокуэлл так молод и красив, и не такой уж он и повеса, с тоской вспомнила о своем первом женихе Евангелина.

- Я не сказала вам, что помолвлена…

- Не важно, черт подери. – Он начинал терять терпение.

- Вас не пустят в таком виде в церковь... – Это была последняя жалкая попытка, и естественно, она провалилась.

- Пустят. Еще и рады мне будут.

- Зачем вам это? Вы боитесь, что отец не даст вам вознаграждение, если вы вернете меня ему? Так я сама отдам вам все, что у меня есть!

- Ты и так отдашь, когда станешь моей женой.

- Но…

- Хватит, – отрезал он. – Передумала за меня выходить?

Евангелина подавленно молчала. Что он сделает, если она нарушит клятву? Бросит ее здесь? Но это не так уж и плохо, она обратиться к деревенским жителям и попросит их отвезти ее к отцу.

И она готова была нарушить свою клятву, потому что быть женой этого отвратительного старика казалось ей хуже смерти.

- Славно, – насмешливо протянул он. – Я-то хотел поступить, как честный человек, но…

Он сделал паузу, и Ева испуганно замерла. Что значит это страшное «но»? Что задумал этот мерзавец?

- Придется нам жить во грехе, – закончил он свою мысль. – Будешь жить со мной в моей лачуге и рожать ублюдков.

Евангелина в ужасе отшатнулась от него. Что за страшную судьбу он ей готовит?! Она посмотрела в сторону деревни. Бежать туда и просить о помощи? Но старик, будто прочитав ее мысли, добавил:

- Я тебе шею сверну, если лишнее движение сделаешь или слово скажешь.

И по его холодному взгляду она поняла, что именно так он с ней и поступит.

Сделать подарок

Профиль ЛС

эстет Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 05.08.2011

Сообщения: 3494

Среди своих: Тея

>04 Апр 2012 18:42

Соня Соня писал(а):

- Придется нам жить во грехе, – закончил он свою мысль. – Будешь жить со мной в моей лачуге и рожать ублюдков.

О, ситуация становится все горячее



* * *



--- Вес рисунков в подписи 452Кб. Показать ---

Подарок от Esmerald

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>05 Апр 2012 18:51

» Глава 2 (8,9)

8.

Он так и думал, что она заартачится. А ведь с виду – чистый ангел, даже в этом порванном измятом платье, к которому прилипли соломинки, с растрепанными волосами. Но характер у нее есть – это несомненно. И даже стойкость.

Саймон вспомнил, как утром, лежа рядом с нею и разглядывая ее, обнаружил на ее ноге, на икре, длинную глубокую царапину с запекшейся кровью. Наверное, она распорола ногу, когда вскрикнула тогда в лесу. Другая на ее месте устроила бы истерику, или попросту упала бы и отказалась встать. А эта крошка молча шла за ним еще добрых два часа, пока они не вышли к полю...

Девушка лежала, свернувшись калачиком, но подол ее платья, превратившийся после ночного путешествия по лесу в лохмотья, задрался выше колен. Не будь этой страшной царапины – зрелище было бы самое очаровательное, даже несмотря на порванные грязные чулки, – таких стройных ножек и изящных лодыжек Саймон, который считал себя неплохим знатоком женской красоты, еще не встречал.

Во сне она смешно надувала губки, будто ждала поцелуев, и сладко сопела. Такая мягкая, нежная, а эти ее кудряшки придавали ей абсолютно беззащитный вид.

Взгляд его вернулся к ее ножкам.

Он даже удивился, что вид этих ножек вдруг на него подействовал, – ведь он был так голоден и измучен, что, казалось, спустись к нему с небес сама Афродита, обнаженная и прекрасная, он равнодушно отвернулся бы от нее.

Чтобы отвлечься от так некстати пришедших в голову мыслей, Саймон, убедившись, что девушка крепко спит, отправился в лес. Он спрятал в развилке старого дуба свой мешок, предварительно забрав из него увесистый кошель с золотом на расходы в пути, а потом набрал лещины и ягод. Насытившись немного сам, он решил, что и спутнице надо подкрепиться, иначе она не сможет идти или упадет в голодный обморок перед алтарем.

Он возвращался к своей будущей жене в хорошем расположении духа. В припрятанном мешке были золото и драгоценности на многие тысячи фунтов. Желудок получил хоть небольшую порцию еды. И дело оставалось за малым – закрепить свои права на дочь лорда Корби. И тогда – тогда граф Филипп Беркшир, отец Саймона, наконец, будет отомщен!

9.

Ева исподлобья поглядывала на деревню, раскинувшуюся под холмом. Несмотря на ранний час, жители уже проснулись и занимались своими делами. Ева не представляла, как можно подняться в такую рань, и при этом еще быть бодрым и веселым.

«Может быть, все-таки стоит попросить о помощи?» – раздумывала она, нехотя шагая вслед за своим женихом.

- Запомни, девушка, – неожиданно заговорил он. – Мне терять нечего, а, если ты решишь обмануть меня, то простишься с жизнью.

- Я это уже поняла, – огрызнулась Ева. Этот сумасшедший старый пень точно свернет ей шею, если она позовет на помощь.

Он так резко остановился и обернулся к ней, что она чуть на него не налетела.

- Нет, не поняла, – прохрипел старик, буравя ее злым взглядом. – Я сдохну, но до тебя дотянусь!

Он вдруг приподнял край своей грязной свободно висящей на изможденном теле рубахи и продемонстрировал Еве кинжал за поясом.

- Посмей только на помощь позвать, на куски порежу!

Еве хотелось кричать, ругаться. Самая страшная брань, которую она только могла придумать, готова была сорваться с ее языка, но она не посмела и слова сказать этому ужасному человеку. Она пылала от гнева и желала своему мерзкому женишку провалиться как можно глубже под землю, и желательно сию секунду. Только он наверняка ее за собой утащит…

Но, по мере приближения к церкви, гнев ее постепенно угасал, уступая место отчаянию. Невозможно! Это невозможно! Как она могла попасть в такую ситуацию?! Еву затрясло, на глаза навернулись слезы.

- Сжальтесь! – выдохнула она в спину старика, но тот лишь упрямо дернул головой, даже не взглянув на нее.

По пути им попался худой оборванный мальчишка-подросток, тащивший на спине вязанку хвороста. Неожиданно спутник Евы окликнул его:

- Эй, сынок! Пробегись-ка по деревне, скажи, богатый господин женится, всех на свадьбу приглашает.

Во взгляде подростка прочиталось сильное сомнение в богатстве жениха, но серебряная монета, упавшая в ловко подставленную ладонь, заставила паренька отбросить сомнения, бросить свой хворост и стрелой помчаться по дороге. Старик же, цепко ухватив Еву за локоть, повел ее дальше.

И вот они были в прохладном полумраке маленькой деревенской церквушки. Кроме них, здесь находились толстый, еще довольно молодой, викарий, мальчик-служка, зажигавший свечи перед алтарем, и еще несколько прихожан. Может быть, будь в церкви больше людей, Ева бы и решилась ослушаться своего жениха. Бросилась бы в сторону, укрылась за спинами людей, молила бы их о помощи. Но людей было мало, и это отчаянное предприятие заранее было обречено на провал.

Старик обратился к священнику.

- Грешны мы, святой отец, – сразу приступил он к сути дела. – Ночь на сеновале провели. Каемся и обвенчаться хотим.

Ева глаз не могла оторвать от пола. Большего унижения она еще не испытывала. Он говорил так громко! Все в церкви слышали и осуждали ее, как распутницу.

Святой отец перевел взгляд на подавленную девушку. Она не протестовала против брака, но выглядела так, будто готова была умереть на месте.

- Раскаивается, – пояснил ему жених, и в его голосе Еве почудилась ирония, за что она возненавидела его еще больше.

Священник осуждающе покачал головой и стал было читать им проповедь, но жених Евы неожиданно прервал его:

- Как можно быстрее мы желаем обвенчаться, так как грех наш велик. Но, может быть, небольшое пожертвование вашей церкви уменьшит нашу вину?

С этими словами он извлек из кошеля не менее двадцати золотых соверенов и вручил их священнику, у которого при виде «небольшого» пожертвования глаза сделались круглыми, словно блюдца.

...Их обвенчали довольно быстро. Когда святой отец спросил, согласна ли Евангелина Мария Корби стать женой Саймона Реджинальда Шелтона, Ева тихо сказала «Да».

Словно сквозь туман девушка видела, как теперь уже ее супруг раздает монеты свидетелям венчания, напутствуя тех выпить за счастье молодых. А потом он повел ее к выходу. У церкви собралась целая толпа любопытных. На грязных, оборванных молодоженов смотрели с удивлением. Но тут Саймон стал кидать в толпу монеты, требуя, чтобы все желали им счастья и пили за их здоровье, и толпа оживилась, послышались радостные выкрики. Еве показалось, что муж не меньше сотни раз назвал имена своё и её мерзким каркающим голосом.

«Он хочет, чтобы все знали, что мы поженились! Зачем? Почему? – металось у нее в голове. – Он не сумасшедший! Ему что-то нужно…»

Евангелина была абсолютно раздавлена произошедшим. Такого мужа она не могла себе представить даже в страшном сне. Но это был не сон. Ее прекрасная жизнь была разрушена.

» Глава 3 (10)

ГЛАВА 3

10.

Саймон не стал задерживаться в деревне, где их могли искать разбойники. Он купил для себя хорошие кожаные сапоги и мешок с провизией, – и вместе со своей женой отправился в путь. Он надеялся к вечеру добраться до трактира старого Бреди. В трактире были гостевые комнаты и даже ванна, о которой он столько мечтал. Там они с женой смогут отдохнуть.

С женой! Ха! Кто бы мог подумать, что он так быстренько побежит жениться? Да еще и будет угрожать несчастной девице ножом, требуя, чтобы она вышла за него! Конечно, он не причинил бы ей вреда, это было бы уже слишком, но он не мог не воспользоваться выпавшим ему шансом. Нужно было припугнуть девчонку.

Он не питал к ней ненависти или неприязни, как к дочери своего врага, и даже испытывал к ней симпатию. Ей просто не повезло, она стала его оружием, единственным способом отомстить лорду Корби. Когда-то этот человек отнял у него родного отца, и теперь Саймон был намерен поступить с ним подобным образом. Никогда лорд Корби не увидит свою дочь, – и Саймон мечтал сообщить ему об этом лично.

Но, прежде чем явиться к Корби, он решил закрепить свои права на жену. Хочет девчонка того или нет, но сегодня у них обязательно должна состояться первая брачная ночь. И тогда ее отец уже не сможет оспорить их брак, он ничего уже не сможет изменить.

Они неспешно двигались через лес по широкой дороге. Он впереди, она позади. Но постепенно Саймон стал замечать, что девушка все больше отстает, явно уставшая после долгой ходьбы. Он решил сделать привал. Они разместились на небольшой поляне и плотно пообедали. Саймон не стал торопить девчонку и дал ей немного отдохнуть.

Хм… девчонка… жена… Он столько раз произнес ее имя перед церковью, но сейчас никак не мог вспомнить, как ее зовут.

Саймон взглянул на нее. Она сидела на траве, привалившись спиной к дереву. Видимо, лесной пейзаж подействовал на нее умиротворяюще: черты лица ее разгладились, и она не казалась уже такой несчастной и подавленной.

Сквозь зеленую листву весело светило солнце, будто лаская девушку своими теплыми лучами. Она полузакрыла глаза, подняла вверх личико, подставив его ласковому светилу, мягкие полные губы ее слегка приоткрылись. У нее был округлый подбородок и нежная, белая, как лепесток нарцисса, шея. Ниже Саймон старался не смотреть, – довольно глубокое декольте открывало две восхитительные округлости с манящей ложбинкой меж ними. Над левой, будто ягодка черники в молоке, красовалась родинка, от которой голова начинала кружиться, а сердце скакать галопом.

Девушка сорвала колокольчик и сейчас бессознательно теребила его пальцами; затем подняла руку и заложила цветок за корсаж. Пролетавшая мимо маленькая бабочка приняла ее, видимо, за нечто неживое и опустилась ей на грудь. Девушка, не шевелясь, скосила глаза вниз, улыбнулась уголками губ и, кажется, затаила дыхание, следя за пугливым насекомым, которое вольготно расположилось как раз рядом с цветком, сверкая на солнце голубыми, чуть подрагивающими крылышками.

Саймон невольно позавидовал бабочке; и его жена вдруг показалась ему лесной колдуньей, знающей язык зверей и птиц и секреты трав.

Заглядевшись на прелестную спутницу, Саймон подался вперед к ней. Девушка уловила его движение и взглянула на него. С лица ее тут же сошло радостное выражение, сменившись откровенной неприязнью. Бабочка вспорхнула с ее груди и унеслась в небо. Очарование было разрушено. Саймону показалось даже, что солнечный свет потускнел.

- Как тебя зовут? – спросил он.

Она презрительно фыркнула.

- Старческий маразм? Забыл, на ком женился? – язвительно спросила она.

Да, очарование было разрушено, а настроение испорчено. Саймону тоже захотелось сказать ей какую-нибудь гадость.

- На ком женился, я помню, а имя мне твое не важно, буду звать тебя, как мне вздумается.

- В таком случае я тоже буду звать тебя, как мне вздумается.

Ну и штучка! Такого Саймон не ожидал. По его представлениям она должна была плакать, проклиная свою судьбу, что свела ее с ним – и, конечно, она должна бояться его. Почему она не делает ни того, ни другого?! Ничего, он это исправит.

- А я даже открою тебе мое второе имя, моя сладкая пампушечка.

Девушка скривилась, услышав, как он ее назвал.

- Дай-ка угадаю, – сказала она. – Тебя зовут Облезлая Обезьяна?

Саймон был оскорблен до глубины души. Не будь она женщиной, он бы заставил обидчика проглотить эти слова вместе с собственным языком!

- Джек Гром, – вскинув подбородок, высокомерно произнес он.

Недоверчивый взгляд был ему ответом. Она отвернулась и стала смотреть на кусты и деревья. Разочарованный такой реакцией, а, вернее, отсутствием последней, Саймон тоже отвернулся от нее, а потом объявил об окончании привала.

Некоторое время они шли в молчании.

- А твои разбойнички славно тебя берегли: хранили, словно сокровище, под замком, -услышал он ее насмешливый голос в спину.

- Я был им очень дорог, – тут же отозвался он, и вдруг улыбнулся в бороду. А его жена забавная. Маленькая острая штучка.

Саймон вспомнил, как ее зовут.

- Евангелина, – будто пробуя ее имя на вкус, тихо сказал он.

Она фыркнула за его спиной.

- Вспомнил, Облезлая Обезьяна? А вот я твои имена забыла, и первое, и второе.

Напрашивается, мерзавка!

- Уверен, сегодня ночью ты их оба вспомнишь, мой розовый бутончик, – многообещающе хмыкнул он. И добился своего, хоть и сам был не рад этому. Ева побледнела, лицо ее стало сумрачным. Она опустила глаза и неохотно поплелась за ним по дороге, еле волоча ноги, так что ему приходилось останавливаться и ждать ее.

Итак, первой брачной ночи быть! Он желал этого, и вдруг понял, что хочет ее прямо сейчас. Но нет, он дождется вечера. В трактире он сможет отдохнуть и отмыться от въевшейся в кожу грязи.

Сегодня утром он пытался вымыться в реке, но вода была холодной, а он был слишком слаб, и ему это плохо удалось. Хорошо бы еще отрезать эту отвратительную бороду, – совсем. Пока он был Джеком Громом, он носил усы и небольшую бородку. Но теперь решил окончательно покончить с этими украшениями на лице.

Он подумал об этом – и у него почему-то потеплело на душе оттого, что он представил, как Ева удивится, когда увидит его немного обновленным. И поймет, что он не так уж и стар и уродлив. Это может немного смягчить ее по отношению к нему.

Была и еще одна причина, по которой он решил не торопиться с брачной ночью. Он банально боялся оплошать. Он был измучен и слаб.

Но ничего! Хороший ужин, ванна и пара часов сна в нормальной постели, – и он снова будет готов на подвиги!

Он жалел теперь, что рассказал ей, что это он Джек Гром. Зря. Но она его разозлила…

Но он не солгал жене.

Да-да, совсем недавно Саймон главенствовал в этой шайке! Его воля, его решения были законом, никто не смел перечить ему. Но весы судьбы разбойничьих атаманов – ненадежная вещь; и они склонились в пользу Мича после двух сорвавшихся ограблений, в неудачах которых хитрый Петля обвинил главаря.

К тому же, разбойникам не нравился приказ атамана не нападать и тем более не насиловать женщин, – а ведь именно женщины – самая легкая добыча для тех, кто промышляет на больших дорогах. Но Саймон был тверд и непреклонен, и до поры до времени его слушались.

О том, что богатый клиент едет по дороге, проходящей недалеко от разрушенного замка, сообщал Джеку Грому старый Бреди, трактирщик с ближайшего постоялого двора. Он присылал в замок своего огромного мастифа с запиской, прикрепленной к ошейнику. Атаман щедро платил осведомителю за эти услуги.

Когда, распаленные и взбудораженные подначиваниями Мича, бандиты устроили собрание и объявили, что не хотят больше видеть своим вожаком Джека Грома, Саймон начал настаивать на решении вопроса о верховенстве в шайке по старому разбойничьему обычаю – в поединке на ножах.

Мич Петля знал, что атаман превосходно владеет этим видом оружия, и понимал, кому достанется победа. Поэтому, недолго думая, он, воспользовавшись моментом, когда главарь отвернулся от него, оглушил того ударом по голове и велел посадить его на цепь в камеру подземелья, резонно решив, что бывший атаман может еще пригодиться. В конце концов, за голову Джека Грома была объявлена неплохая награда, – и алчный Мич уже видел, как сыплются ему в руки золотые, когда он отнесет эту голову шерифу в ближайший городок. Но он не торопился сдавать Грома, с тех пор, как Мич возглавил шайку и дал волю бандитам убивать и насиловать, награда за поимку Джека Грома возросла в разы. Кто знает, сколько власти дадут за драгоценную голову бывшего атамана через месяц-другой.

Таким образом, Саймон, он же Джек Гром, и провел почти месяц в подземелье замка. Но теперь он был свободен – и не только свободен, но и, волею Провидения, вознагражден за все претерпленные им страдания: настало время отмщения лорду Корби, самому главному врагу, и от этого сладостного мгновения Саймона отделяли не дни, не месяцы и не годы – а какие-то минуты! Ибо та, кого Бог послал страждущему для свершения мести, была рядом, и не подозревала, какую участь готовит ей и ее отцу ее спаситель...





Лес кончился, путники вышли на дорогу, ведущую к трактиру, которая лежала вдоль крутого берега, отделенная от реки полосой зеленого луга. Вот здесь-то и ждала Саймона первая большая неудача: целая кавалькада двигалась им навстречу.

- Черт подери! – с большим чувством сказал он.

Впереди ехал – о, Саймон его сразу узнал, хотя прошло столько лет! – лорд Корби собственной персоной, в окружении охраны. Неожиданно среди этих людей Саймон увидел Мича Петлю. Этого только не хватало!..

- Отец! – раздался истошный вопль за спиной Саймона. Его жена пролетела мимо него, и он едва успел схватить ее за талию, удерживая бьющуюся девушку.

- Вон он! Это Джек Гром! – закричал Петля, указывая на своего бывшего атамана пальцем.

- Черт подери! – снова воскликнул Саймон. Разоблачение не входило в его планы, ведь за голову Джека Грома обещана большая награда.

В их сторону поскакали вооруженные всадники из охраны лорда. И Саймон понял, что нужно бежать. Он пытался тащить жену за собой обратно к лесу, но она отчаянно сопротивлялась. Пришлось отпустить ее.

Он оставил ее и побежал через луг к реке, услышав за собой повелительный голос, крикнувший:

- Взять его живым или мертвым!

Он слышал конский топот за спиной и выстрелы; его преследовали до самого берега. Уже почти на краю обрыва он почувствовал, как сзади что-то злой осой вонзилось в плечо. Саймон взмахнул руками, набрал в грудь воздуха – и прыгнул в реку вниз головой, уйдя на самую глубину. Темная вода сомкнулась над ним, скрыв его от погони.

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>07 Апр 2012 18:28

» Глава 3 (11)

11.

- Ну что там? – Лорд Корби прижимал к себе дочь, посадив ее перед собою в седло, благодаря про себя небо, что она жива, и что они так скоро нашли ее.

- Милорд, он, кажется, утонул. Мы в него точно попали – на траве у берега кровь. И он не выплыл.

Лорд почувствовал, как задрожала Ева. Что сделал с ней этот мерзавец?..

- Прочешите берег. И за другим тоже смотрите. Упустите разбойника – пеняйте на себя.

- Все будет исполнено, милорд. Камышей тут почти нет, берега просматриваются хорошо. Он никуда не денется.

- От ваших молодцов не уплывет, ваша светлость, – угодливо сказал Мич. – А, может, и впрямь на дно пошел.

Лорд надменно взглянул на это жалкое подобие человека, осмелившееся заговорить с ним. Мич съежился, прикусив язык.

Все то время, что его схватили, он изображал из себя тупого малого, идиота, на которого и внимания обращать не стоит. И, кажется, ему поверили, – во всяком случае, почти не следили за ним, ограничившись тем, что связали ему руки; но веревку по дороге он успел ослабить.

Теперь осталось только дождаться подходящего момента – и попытаться бежать.

Если б не разбойничья казна, он бы не попал в эту переделку. Но жадность пересилила чувство самосохранения и, когда в замок – приют шайки – вдруг нагрянули вооруженные люди, и все бандиты пустились наутек, Петля, вместо того, чтобы последовать за товарищами, бросился в комнату, где стоял заветный сундучок.

Обнаружив, что он опустел, Мич так оторопел, что замешкался, пытаясь сообразить, куда девались деньги и драгоценности, – и был схвачен. После короткого допроса, поняв, что напавшим на замок нужна девчонка из кареты, он повел их в подземелье. Уже, впрочем, догадываясь, что одна из птичек оттуда улетела. Когда же увидел, что обе клетки пусты, изобразил тупое изумление, с трудом сдержав ярость. Пленник освободился, забрал девицу – и был таков, да еще и всё награбленное с собой прихватил!

Люди лорда едва не прибили Мича, и ему с большим трудом удалось убедить их, чтобы ему оставили жизнь. Он еще пригодится им: он знает, как выглядит Джек Гром, он поможет найти и преступника, и девчонку... то есть, молодую леди. Они не могли уйти далеко.

...- Ищите его! Все! – приказал лорд Корби. Охранники послушно хлестнули лошадей, поскакали к обрыву. Ева продолжала мелко дрожать, прижимаясь к крепкой груди отца. Потом сказала:

- Он был очень изможден. И его ранили. Папа, неужели он утонул?..

- Он ничего тебе не сделал, милая?

- Н-ничего. Почти. Только женился на мне.

Лицо Кристофера Корби потемнело, холеные пальцы сильнее сдавили плечи дочери. Но нет, конечно, ему послышалось... Или она не в себе после всех ужасов этой ночи.

- Посмотри на меня, дитя мое, – мягко сказал он, приподнимая ее подбородок, заставляя поднять лицо, впиваясь взглядом в ее серые глаза – такие всегда невинные и чистые, а сейчас потемневшие и мрачные. – Что ты сказала?

- Что я – его жена. Мы обвенчались. Этим утром. В деревне. На глазах у всех, – ровным безжизненным голосом, абсолютно спокойно произнесла она.

Нет, она не бредит. И он не ослышался. Господи всемогущий, помоги!

- Ева, доченька. Ты понимаешь, что говоришь?

- Да, папа. Ты можешь справиться в деревне. Она там, за лесом, – она слабо махнула рукой. – Нас обвенчал викарий – такой толстый, молодой. Ночью мы долго шли через лес. Потом спали в копне сена. И, наверное, он правильно сделал, что женился на мне. Моя репутация все равно была погублена.

Из всех этих фраз в измученный бессонной ночью и навалившимся жутким известием мозг лорда Корби вонзилась лишь одна. Невыносимая. Обжегшая огнем.

- Ты с ним спала?..

Она кивнула, залившись краской и опустив глаза.

- О Боже правый!.. – простонал лорд.

Мич не мог не воспользоваться моментом. Его светлости и девчонке было не до него. Охранники все еще были у берега. Петля освободил руки от пут и тронул лошадь пятками. Она медленно двинулась в сторону леса. Отъехав от лорда на достаточное расстояние, бандит пришпорил коня и помчался галопом. Лишь оказавшись далеко за стеной спасительных деревьев, он остановил лошадь и вытер пот, заливавший глаза.

И ухмыльнулся, вспомнив разговор, невольным свидетелем которого стал. Дочь всемогущего лорда Корби – замужем за атаманом Джеком Громом! Вот так новость! Её надо обдумать. Это может пригодиться, – особенно теперь, когда притон раскрыт, а разбойничья казна бесследно исчезла.

Сделать подарок

Профиль ЛС

Жюстин Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

>07 Апр 2012 18:47

О, какое продолжение.

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>07 Апр 2012 19:47

Жюстин писал(а):

О, какое продолжение.

Жюстин, рада приветствовать в нашем романе! Very Happy

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>08 Апр 2012 11:58

» ЧАСТЬ 2 Глава 1 (12,13)

ЧАСТЬ 2

ГЛАВА 1

12.

Отложив вышивание, Ева подошла к окну – и испуганно вздрогнула. Она прекрасно видела главные ворота замка, через которые стражники пропустили сутулого старика. Но нет, этот был слишком низок для ее мужа.

Сколько времени она будет так же вздрагивать, увидев какого-нибудь пожилого мужчину, вглядываться в его фигуру, черты лица? Впрочем, все напрасно. Ева с ужасом осознавала, что не помнит лица того, с кем обвенчалась. Большую часть времени, что они провели вместе, она либо старалась не смотреть на него, либо видела его спину. Она не сможет узнать своего мужа при встрече!

На просьбу отца описать человека, за которого она совсем недавно вышла замуж, Ева ничего дельного ответить не смогла. Высокий, седой, грязный; голос хриплый, срывающийся – это все, что она смогла вспомнить.

Отец велел забыть ей все и не мучить себя. Ее муж утонул. Его ранили, и он не выплыл.

Вот только тело Саймона Реджинальда Шелтона так и не нашли…

Когда она назвала это имя отцу, тот побелел.

- Саймон?.. – вдруг севшим голосом переспросил лорд Корби.

Ева кивнула, чувствуя, что это имя что-то значит для ее отца.

- Но это невозможно… Тот человек, который был с тобой тогда, совсем старик… – будто размышляя вслух, пробормотал лорд.

- Да-да, отвратительный старик!

- Сколько ему лет?

- Пятьдесят, если не больше.

- Это какая-то ошибка. Роковое совпадение.

Ева с тревогой смотрела, как отец опустился на стул и стал массировать грудь в области сердца. Это тревожило ее. Отец явно был нездоров. К нему даже приходил доктор.

Девушка боялась лишний раз волновать лорда, она считала, что он заболел от переживаний за нее. Это она виновата!

- Папа, а если он все-таки вернется? Что, если он не утонул? – как-то осмелилась спросить она.

- Он не вернется, – неожиданно уверенно ответил лорд и, видя полный сомнения взгляд дочери, пояснил: – Он преступник и, если он здесь появится, его повесят.

Ева была немного шокирована откровенностью отца. Но в глубине души понимала, что для нее исчезновение мужа будет лучшим выходом из нежеланного супружества.

- Он утонул, Ева. Забудь о нем.

Забудешь тут, когда она вздрагивает при виде каждого пожилого человека!.. Будто издеваясь, стражники пропустили в ворота сразу двоих стариков. Но оба были непохожи на ее мужа: один толстый, другой лысый.

В сильнейшем раздражении Ева отвернулась от окна. Хватит с нее! Невозможно так жить! Она дала себе слово забыть об этом человеке и никогда не вспоминать о нем больше. Но выполнить это обещание было не так-то просто…

13.

Камеристка мадам Берри делала Еве прическу, когда в комнату вплыла леди Корби. Как узнала Ева от Дафны, мать сразу догадалась, куда сбежала дочь, и буквально через несколько часов после бегства Евы последовала за ней в поместье мужа.

Несчастная камеристка, которую разбойники, не соблазнившись ее дебелыми прелестями, попросту оставили в лесу, на свое счастье, как раз вышла в темноте навстречу карете леди Корби.

Надо отдать должное супруге прокурора: она тотчас приказала своим сопровождающим разделиться. Одни бросились искать пропавшую дочь милорда и грумов, другие поскакали в замок, чтобы предупредить лорда Корби.

Уже через несколько часов, благодаря столь решительным действиям миледи Корби, все мужское население поместья отца Евы было поднято на ноги и прочесывало окрестные леса и поля, вскоре найдя логово шайки Джека Грома, в котором, увы, Евы уже не было...

Но поиски продолжались. И, как не раз со вздохом думала Евангелина, совсем немного времени отделяло ее от освобождения из рук проклятого Джека Грома, – ведь отец и его люди нашли ее буквально через час после рокового венчания!

И, если б она нашла в себе силы сопротивляться, не уступить негодяю, не сказать «да» священнику перед алтарем, – она была бы сейчас свободна. И с радостью пошла бы за кого угодно! Хоть за герцога Рокуэлла!

...Оказалось, именно о герцоге и пришла поговорить с нею мать. Отпустив камеристку (та не знала о замужестве Евы, от слуг это тщательно скрывали), леди Корби села на софу и сообщила дочери, что как раз в то время, как Ева сбежала в поместье к отцу, у нее был разговор с его светлостью, и он официально попросил руки Евангелины.

- Это огромная честь. Рокуэлл из старинного знатного рода, ты станешь герцогиней.

- Но, мама, – возразила, зарумянившись, Ева, тихим голосом, – я же замужем...

Леди Корби поистине королевским движением руки отмела этот слабый аргумент.

- Твой муж, если можно так его назвать, на том свете. И я бы хотела, Евангелина, чтобы впредь ты даже не упоминала ни о нем, ни о своей... ошибке. Слава Господу, ты осталась невинной, и герцогу Рокуэллу не придется ничего объяснять или оправдываться перед ним. Ты достанешься ему чистой, как горный снег.

Щеки Евы стали пунцовыми, когда она вспомнила об учиненном над нею по приказу матери осмотре врача. И лишь облегчение в глазах отца, когда он услышал, что дочь по-прежнему девственна, примирило Еву с этой унизительной процедурой.

Ева опустила голову, нервно теребя непокорный каштановый локон, выбившийся из прически. Мать права: надо забыть всё, как забывают страшный сон. Жить дальше, не оглядываясь на прошлое. И – стать более послушной, смирить упрямство, отказаться от девических мечтаний и пустых иллюзий.

Недавние ужасные события показали: она, Ева, была слишком строптива, слишком своенравна и горда. И – к чему всё это привело? Она одна виновата в том, что с нею произошло! И должна загладить свою вину – и перед родителями, и перед собою. И, если для этого нужно обвенчаться с нелюбимым человеком, – она сделает это. В конце концов, это участь почти всех девушек ее положения. Много ли у нее подруг, вышедших замуж по любви?..

И Ева подняла голову и, глядя в холодные глаза матери, сказала:

- Хорошо, мама. Я согласна стать женой герцога Рокуэлла.

Сделать подарок

Профиль ЛС

lady calatea Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

ЛедиНа форуме с: 15.06.2011

Сообщения: 81

Откуда: Киев

Среди своих: Катя

>08 Апр 2012 14:18

Спасибо за продолжение. А лорд Корби сильно испугался узнав имя своего зятя, значит месть Саймона имеет под собой основание. Жду что будет дальше. Ведь Саймон скоро вернется, правда-правда? Wink

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>08 Апр 2012 23:11

lady calatea писал(а):

Спасибо за продолжение. А лорд Корби сильно испугался узнав имя своего зятя, значит месть Саймона имеет под собой основание. Жду что будет дальше. Ведь Саймон скоро вернется, правда-правда? Wink

Lady calatea, спасибо, что читаете и комментируете! Poceluy

Скоро все станет ясно Wink

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>09 Апр 2012 11:31

» Глава 2 (14)

ГЛАВА 2

14.

Старый Бреди равнодушным взглядом окинул молодого богато одетого господина, переступившего порог его таверны. Хоть Бреди и был здесь хозяином, но никогда не выходил приветствовать клиентов, возложив эту обязанность на своего старшего сына и невестку. Те были более услужливы, в отличие от угрюмого неразговорчивого старика.

Вот и сейчас хорошенькая невестка бойко подскочила к богатому господину и, приветливо улыбаясь, предложила вкусный ужин и комнату. Тот согласился и направился к стойке, за которой как раз стоял Бреди.

- Привет, старик, – сказал он, облокачиваясь на дубовую перегородку.

Бреди неохотно кивнул, бросив на незнакомца недовольный взгляд. Но промолчал, старательно сдерживая свой норов. Сын очень просил его об этом, – тем более, этим вечером, когда у них остановился не кто-нибудь, а сам герцог в сопровождении целой своры расфуфыренных баранов.

- Что нового в наших краях? – как ни в чем ни бывало продолжал расспрашивать его пришлый.

Его голос показался Бреди знакомым, и он повнимательнее присмотрелся к богачу.

Мужчина был чуть выше среднего роста, строен и широк в плечах. Смазлив, – женщины от таких с ума сходят. На вид лет тридцати. Светлые волосы с белыми выгоревшими прядями были собраны в хвост, контрастируя с ровным, нездешним, загаром.

Бреди точно встречал этого красавчика-щеголя раньше, но где? Взгляд его впился в лицо клиента. Серо-зеленые глаза весело смотрели на хозяина трактира. Мужчина явно забавлялся тем, что старик его не узнает. Но в тоже время была в этих глазах колкость, которую не могли смягчить даже веселые искорки.

Что ж, эта физиономия побывала явно не в одной драке, подумал Бреди: горбинка на носу выдавала, что тот был когда-то сломан; на лице несколько мелких шрамов, не портящих общей картины, но выдающих в этом человеке бойца. Один из шрамов красовался как раз под нижней губой, зрительно делая ее полнее. Волевой подбородок и четко очерченные губы выдавали личность целеустремленную, сильную.

Да, бабы такого должны любить, вновь мелькнуло в голове у трактирщика. Но, к счастью, бабой он не был, и любить этого знакомого незнакомца не собирался, а лишь разозлился, не понимая, кто перед ним.

- Как наш дорогой песик Фибс поживает? – усмехнулся, видя недовольство Бреди, мужчина.

И тут трактирщика осенило.

- Джек! – ахнул он.

- Он самый, – рассмеялся тот.

- Ну и смазливая же у тебя рожа! Зачем бороду и усы сбрил?

- Так красавец же!

Бреди лишь головой покачал, усмехаясь в густую бороду. Он уже начал догадываться, зачем Джек избавился от растительности на лице.

- Я-то думал, ты помер уже, – сказал он.

Но Джек неожиданно зло мотнул головой:

- Не дождетесь.

- А твои ребята здесь были, сказали, утонул ты. Ну, и собаку просили. Но я этого Петлю на дух не переношу, и послал его.

В ответ Джек невесело улыбнулся и попенял трактирщику:

- Хоть бы пива мне налил, старый.

Бреди тут же засуетился. Джека он любил и не прочь был его угостить элем.

- А еще жаловались, что ограбил ты их, – добавил он, подвигая к собеседнику кружку с холодным напитком.

- Обидели они меня, – безразлично пожал плечами Джек. Он прихлебывал холодное пиво и с интересом поглядывал в сторону столов, за которыми шла игра в карты. За столами сидели богатые господа.

Эх, давненько он в карты не играл! Пополнить свой кошелек он был совсем не против, а с такими господами, как эти, сделать это было весьма легко.

- Вот видишь, сам герцог Рокуэлл моему заведению почет оказал, – с отвращением заявил трактирщик, проследив за взглядом Джека. Тот неожиданно радостно ухмыльнулся, и Бреди тоже заулыбался, – понял, что сегодня вечером его светлость со своими прихвостнями рискуют остаться без панталон.

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>09 Апр 2012 19:54

» Глава 2 (15)

15.

За двумя столами играли в криббедж, за третьим же, самым большим, за которым сидело шесть мужчин, – в брэг*. Именно здесь, судя по количеству кружек на столе и громким возбужденным голосам, шла самая крупная игра.

Бреди с пониманием смотрел, как Джек поправил кружевные манжеты и размял пальцы. Затем залпом осушил свое пиво и, велев трактирщику подать на большой стол самый лучший эль, двинулся к играющим в брэг.

Они как раз открыли свои карты, и самый богато одетый из них, очень красивый молодой человек, с раскрасневшимися щеками и тонкими, будто нарисованными на породистом лице, черными усиками, издал недовольный возглас.

- Сколько это будет продолжаться? Черт побери, неужели сегодня не мой день?

-Ваша светлость, вам ли пенять на судьбу? – подобострастно хихикнул выигравший, подвигая к себе кучку золота. – Ваша жена скоро принесет вам такое приданое, о каком нам остается только мечтать!

Его светлость равнодушно махнул рукой; в свете свечей сверкнул крупный бриллиант на его мизинце.

- Сто тысяч фунтов – невесть какие деньги, господа. Я, бывало, за ночь проигрывал по десять тысяч.

Тут невестка старого Бреди выставила на стол бочонок эля, и господа оживились.

- Кто заказал этот бочонок? – спросил герцог.

- Я взял на себя такую смелость, ваша светлость, когда услышал, какой почетный гость нынче остановился здесь, – с низким поклоном сказал, приближаясь, светловолосый хорошо одетый мужчина со шпагой на роскошной перевязи. – Разрешите представиться: Джеймс Догерти, эсквайр, всецело к вашим услугам.

Рокуэлл довольно милостиво кивнул:

- Вы очень любезны, сэр. У нас тут небольшая игра и застолье – по поводу моей помолвки. – Он еще раз окинул взглядом изящный и прекрасно сшитый костюм эсквайра и, катая длинными пальцами по столу золотую монету и как бы намекая этим, что ставки немаленькие, и давая возможность небогатому джентльмену с достоинством отступить, спросил: – Не хотите ли присоединиться к нам?

- С превеликим удовольствием, ваша светлость, – с готовностью отозвался Джеймс Догерти, присаживаясь на свободный стул и привычным движением поправляя шпагу.

- Сначала выпьем, господа, – угодливо улыбаясь, сказал один из свиты герцога, – за его светлость – и его красавицу-невесту!

Все дружно подхватили эти слова, за соседними столами тоже поднялись кружки. Рокуэлл поморщился, как будто провозглашенный тост был ему не слишком приятен, но выпил, пробормотав:

- Красавица-невеста... Льдышка, как и все леди. То ли дело девочки в борделях – у них нет ни плохих дней, ни головной боли.

В глазах нового знакомого герцог уловил какое-то понимание и одобрение, и вдруг обратился к нему:

- А вы женаты, сэр?

Кажется, вопрос застал джентльмена врасплох, – он немного смутился. Но быстро пришел в себя и ответил:

- Да, женат, ваша светлость.

- Давно?

- Больше месяца.

- Ну и как ваша жена? – Рокуэлл заговорщицки подмигнул и наклонился к собеседнику: – Не волнуйтесь, это останется между нами... Как она в постели? Холодная или нет?

Эсквайр помедлил, как бы обдумывая вопрос, но потом посмотрел прямо в глаза герцогу и сказал:

- Еще не знаю, ваша светлость.

- Как? – не понял Рокуэлл. – Как это – не знаете?

- Она сбежала от меня в день нашего венчания. К своему отцу, – охотно объяснил Догерти.

- Но почему? – не унимался его светлость.

- Вероятно, потому, что я предпочитаю звуку поцелуев звон монет на карточном столе, – лукаво улыбнулся эсквайр.

Тут все разразились хохотом, включая самого Догерти. Герцог похлопал его по плечу и, вытирая набежавшие на глаза слезы, сказал:

- А вы мне, черт побери, нравитесь, сэр! Я и сам тоже предпочитаю игру другим развлечениям!

- Так давайте же не будем терять время зря, – предложил Догерти, снимая с пояса туго набитый кошелек и развязывая его. Блеск золота отразился в темных глазах Рокуэлла, и герцог радостно осклабился. Игра началась.

...Саймон действовал уверенно и быстро. Во-первых, расположить к себе герцога, дать тому понять, что он, Джеймс Догерти, простой и славный малый. Во-вторых, в игре так поднять сразу ставки, чтобы менее состоятельные игроки спасовали*. В-третьих, сначала дать Рокуэллу почувствовать вкус победы, проиграв ему несколько партий, а потом уже хладнокровно обобрать его как липку.

Очень скоро первые два маневра были удачно завершены, и Саймон остался вдвоем с герцогом за столом. Затем мнимый эсквайр проиграл три партии кряду, и его кошель заметно опустел. Рокуэлл сиял, заплетающимся от счастья и выпитого языком требовал еще эля себе и своему доброму приятелю Догерти.

Краем глаза Саймон видел, как Бреди разливает эль по кружкам, ловко разбавляет одну водой и лично, забыв о своей неприязни к господам, несет к столу его светлости.

Старик исподтишка подмигивал Саймону, вслух выражая радость по поводу выигрыша господина герцога. Мнимый эсквайр залпом выпивал эль, растерянно ерошил густые волосы и умолял его светлость продолжить игру, надеясь хоть немного отыграться.

Роль свою Саймон исполнял превосходно. Пожалуй, единственный момент, когда он немного растерялся, был тот, когда Рокуэлл осведомился у него, женат ли он. У Саймона было правило: не лгать, если этого не требуют важные обстоятельства. Ложь обычно тянет за собой следующую, и следующую, разматываясь, как нить из клубка; и потом распутать эту нитку нелегко.

Поэтому Саймон не стал лгать, и сказал, как есть, что женат. С герцогом и его прихвостнями он видится в первый и последний раз – так что какая разница, соврет он или скажет правду?

*Брэг– англ. разновидность покера

*Спасовать – отказаться от дальнейшего участия в игре.

Сделать подарок

Профиль ЛС

lady calatea Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

ЛедиНа форуме с: 15.06.2011

Сообщения: 81

Откуда: Киев

Среди своих: Катя

>10 Апр 2012 22:50

Вот и возвращение Саймона, да еще и какое! Интересно, когда он собирается потребовать свою жену обратно? А ведь брак могут признать и недействительным. С интересом жду продолжения!

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>10 Апр 2012 23:11

Катя (можно Вас так называть?), спасибо, что читаете! Ar

Наш герой не заставил себя ждать Laughing

lady calatea писал(а):

Интересно, когда он собирается потребовать свою жену обратно? А ведь брак могут признать и недействительным.

Не все так просто! Wink

Продолжение скоро будет)

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>11 Апр 2012 13:18

» Глава 2 (16)

16.

Женат… как странно это звучит. Но Саймону определенно нравилось, и даже придавало значимости в собственных глазах, хотя он и не мог объяснить почему.

Вот только до законной жены невозможно было добраться. Даже увидеть ее Саймон не мог – не то что осуществить свои супружеские права. Это было и обидно, и немного смешно.

Саймон потер ноющее плечо, которое все еще давало себя знать. Если б не морская закалка – ему ни за что бы не удалось, раненому, ускользнуть от людей лорда Корби тогда, на реке. Но Саймон умел очень надолго задерживать дыхание и был прекрасным пловцом – и это спасло его от неминуемой расправы. Он переплыл под водой реку и затаился у берега на противоположной стороне реки.

Когда, наконец, люди лорда уехали, еле живой Саймон вылез из воды и, шатаясь от слабости, побрел неведомо куда. Его нашли рыбаки – к счастью, у него в кошеле на поясе еще были монеты, которые послужили достаточной платой за кров и не ахти какое, но лечение.

А, едва оправившись от раны, новоявленный зять лорда Корби начал искать пути проникновения в замок своего тестя.

Саймону казалось, что он изучил каждый камень в кладке высокой стены, опоясывавшей земли вокруг замка Корби. Да, лорд надежно укрылся за толстыми стенами. Такая предосторожность была понятна Саймону: старик наверняка нажил себе целую армию врагов, пока занимал пост канцлера. Не один Саймон желал сплясать на костях лорда, но тот был недосягаем.

Саймон также пытался попасть в замок через главные ворота, переодевшись то рыбаком, принесшим свой товар, то бродячим монахом. Но охрана его не пропустила, заявив, что лицо у него незнакомое.

...В стенах замка скрывалась женщина, на которую он имел все права, но он не мог до нее добраться! Если Саймон явится к тестю и потребует свою жену, лорд с радостью его повесит как Джека Грома. Корби не упустит возможности избавиться от своего врага: вряд ли он забыл о Саймоне Реджинальде Шелтоне. А вот если единственная дочь лорда Корби будет в руках Саймона… О! Тогда проклятому лорду волей-неволей придется смирить свою злобу и выполнить любое желание своего зятя.

Устав от безрезультатных попыток проникнуть в замок, Саймон решил навестить старого Бреди, чтобы немного отдохнуть и узнать последние новости. А тут – богатенький столичный хлыщ со свитой прихлебателей! Что ж, времяпровождение обещало быть приятным. Пощипать этих напыщенных гусей – что могло быть лучше?

«Гуси» горели азартом и весьма раззадорились. Саймон забавлялся. Он шутил с герцогом, тот пьяно хохотал, хлопал своего нового приятеля по плечу и смотрел влюбленными глазами. Саймону оставалось лишь надеяться, что целоваться тот не полезет.

Он приступил к последней части своего плана – обобрать герцога до нитки. Если его светлость не остановится вовремя – в чем Саймон не сомневался, – то останется даже без своей кареты, запряженной четверкой великолепных вороных. «Ну, ничего, как-нибудь обойдется, – хмыкнул про себя Саймон, – а подхалимам-приятелям работа будет: придется тащить своего знатного дружка к невесте на руках!»

Рачительная хозяйка трактира обновила выпивку на столе.

- Вот это женщина! – проводив ее пышные формы сальным взглядом, громко воскликнул Рокуэлл, и недовольно скривившись, добавил: – А моя…

Видимо, ожидавшаяся помолвка не давала ему покоя.

- Ну не печальтесь, ваша светлость. Может статься, ваша женушка окажется не такой уж и ледышкой, – подмигнул ему Саймон.

- А-а… – разочарованно махнув рукой, протянул герцог. – Если бы вы видели ее мамашу, мой дорогой друг, то не сказали бы этого. От этой высохшей воблы даже муж сбежал, иначе мне не пришлось бы тащиться из Лондона в такую даль. Вы, верно, слышали о лорде Корби?

От неожиданности Саймон поперхнулся пивом и закашлялся.

- Лорд Корби? – просипел он сквозь кашель.

- Да, я как раз женюсь на его дочери.

Но это невозможно! – металось в голове у Саймона. – Или возможно?

Итак, не только Мич Петля и охрана лорда посчитали его мертвым, – но и супруга. Хороша женушка, ничего не скажешь! Месяц вдовства – и вновь выскакивает замуж! Черта с два он отдаст Еву этому напыщенному павлину!

Кровь из носа, но ему нужно попасть в замок, как можно быстрее! И, кажется, он знал, кто его туда проведет.

- Ах, вам невероятно везет, ваша светлость, – вздохнул Саймон, ловко меняя уже приготовленные, обещавшие победу, карты на другие.

Проигрыш дался ему на удивление легко. И это был сознательный проигрыш. Герцог сиял от счастья, Саймон же выглядел подавленным.

- Скажите, мой дорогой друг, мне показалось, или имя лорда Корби что-то значит для вас? – поинтересовался Рокуэлл, с довольным видом придвигая к себе очередную кучку золотых.

- Лорд Корби мой сосед. Не близкий, но все же… Мой отец много раз приглашал его на наши праздники, но лорд столь горд, что ни разу не посетил наш скромный дом. Но уж никак не ожидал я, что нашу уважаемую всеми в округе семью не пригласят на помолвку дочери милорда, – печально поведал Саймон. Грубая наспех состряпанная ложь не нравилась ему самому, но ничего лучше в голову не пришло.

- Так я вас приглашаю! – тут же воскликнул герцог, пьяно упиваясь собственным великодушием.

Саймон, торжествуя в душе, изобразил смущение и сделал вид, что собирается возразить, но Рокуэлл не желал ничего слушать.

- Я не приму от вас отказа! Завтра мы отправляемся к лорду и моей невесте и я желаю, чтобы вы примкнули к моей свите!

- Я так польщен, ваша светлость. Вы так добры, – пробормотал Саймон, вставая и отвешивая герцогу легкий поклон. Он был доволен. Скоро его жена будет в его руках. Очень скоро.

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>11 Апр 2012 18:37

» Глава 3 (17)

ГЛАВА 3

17.

Его жена... Как это было странно! Саймон никогда не думал о женитьбе. Что он, гонимый судьбой, без крыши над головой, без денег и положения, мог предложить своей избраннице? А, тем более, своим детям?

Да, он, урожденный наследником графа, оказался изгоем, преступником, и беглым каторжником.

Но, во всяком случае, он жив, – в отличие от отца, четвертованного в Тауэр-Хилле за измену королю. Саймон вздрогнул, когда перед глазами неожиданно возник тот мрачный день, с моросящим дождем, с толпами людей, собравшимися на Тауэрском лугу, чтобы поглазеть на казнь аристократа, – это ведь был не какой-нибудь бедолага-вор, которого вздергивают в Тайберне, а сам граф Беркшир, еще недавно могущественный знатный вельможа!..

Сразу после казни отца двое слуг, муж и жена, оставшиеся верными семье графа Беркшира, отвезли его единственного сына в городишко в Северной Англии, где у них был домик, купленный на щедроты хозяина.

Саймон был болен, страшная смерть отца произвела на него столь тягостное впечатление, что у него началась нервная горячка, едва не сведшая его в могилу. И он не воспротивился этому переезду.

Но, едва оправившись от хвори, Саймон сбежал от своих благодетелей. Клятва мести, принесенная им у эшафота, жгла его огнем. Он должен расправиться с тем, кто послал отца на смерть!

Однако, едва Саймон оказался в Лондоне, его схватили люди лорда Корби. Они не скрывали, кто был их господином и, хотя и молчали о дальнейшей судьбе пленника. Саймон понял: лорд собирается расправиться и с ним, чтобы сын не смог отомстить за смерть родителя.

Ему удалось бежать, и с тех пор он отложил планы мести, опасаясь в любую минуту быть схваченным. Он затаился. Лучше всего это было сделать в лондонском Ист-Энде, этой клоаке, населенной беднотой, а также ворами и преступниками всех мастей.

Последующие два года Саймон попробовал себя в трущобах восточной части столицы на различных, нередко противоречащих закону, поприщах: он был и разносчиком газет, и мойщиком посуды в трактире, и вором-карманником, и карточным шулером. К восемнадцати годам он неплохо владел складным ножом и отмычками, и даже порой дрался за деньги на кулаках.

И вот тогда-то стрела Амура впервые настигла юношу, и прекрасная баронесса околдовала его. Саймон тогда спасался от гвардейцев, он успешно ограбил богатый дом на окраине города, но наткнулся на улице на ночной патруль. Баронесса ехала в карете, и грабитель, не видя иного выхода, прямо на ходу ввалился в экипаж – и оказался у ног ослепительной красавицы-брюнетки. Он собирался вытащить нож и припугнуть находившихся в карете, но, увидев только леди, да еще и столь бесстрашную, отказался от своего намерения.

Молодая женщина не остановила карету, она с интересом и без всякого страха разглядывала Саймона. Во взгляде ее читалось одобрение как худощавому стройному телу молодого человека, так и его наглости. Саймон настороженно смотрел на нее, гадая, чего ожидать от богатой красавицы. Она же послала ему обольстительную улыбку и заговорила с ним своим мелодичным голоском на самые обыденные темы.

Баронесса привезла его в свой особняк – и в ту же ночь Саймон оказался в ее постели.

- Ты такой красивый мальчик, – шептала она, оглаживая его грудь. – Такой молоденький!

Саймон злился, когда она так говорила. Пусть она и старше его, но он мужчина! А она лишь смеялась, видя его недовольство, и снова и снова шептала:

- Такой сильный и стройный. Мне нравится твоя фигура: ни одного лишнего грана веса, а вот мой покойный муж был толст, как боров; это отвратительно!

Он хмурился, ревновал, когда она говорила о других мужчинах, пусть и гадости. Она должна была говорить только о нем, когда они были вместе.

О! Она любила поговорить! Поливала его своими сладкими, приторными речами. И он вяз в них, будто муха в сиропе.

- Ммм… когда ты так смотришь, я таю, – мурлыкала она. – Будто режешь взглядом. Обожаю твои глаза, такие зеленые…

Саймон стал ее рабом. Она знала все о нем, включая его настоящее имя и прошлое. Жизнь, которую он вел, только смешила ее, и она с радостью и охотно принимала то, что он приносил и дарил ей: деньги и драгоценности, прекрасно зная, что он несет ей все, что ему удавалось заработать или украсть.

...Он и не подозревал, что у нее есть еще один любовник, пока в один прекрасный вечер, когда лежал с ней в постели, дверь не распахнулась, и на пороге не возникли трое. Тот, что вошел первым, был знаком Саймону, только имя его вылетело из головы, – он иногда приезжал в особняк графа Беркшира. Это был хорошо одетый господин, невысокий и тощий, с глазами, похожими на бусины – маленькими и злыми. Позади него находились двое, вероятно, слуги, оба громилы с тупыми физиономиями, с дубинками в руках.

- Я не верил, что у тебя есть любовник, дорогая, – сказал тощий. – Ты посмела меня обмануть? Ну-ка, взглянем на твоего милого.

Баронесса взвизгнула, Саймон, как был, голый, вскочил.

- И правда смазлив, – хмыкнул тощий. – И совсем молоденький. Жалко портить личико такого красавца, но он должен поплатиться за то, что посягнул на чужое добро. Возьмите его и отделайте так, чтобы больше ни одна баба на него не позарилась.

Он отступил, а верзилы пошли на Саймона. У него был складной нож, с которым он не расставался и, хотя против длинных толстых палок громил это оружие было как игла против портняжных шил.

Он был сильный и гибкий юноша, обладавший невероятной кошачьей ловкостью, принесшей ему славу в притонах Ист-Энда, и сражался отчаянно и решительно. Ему удалось ранить обоих слуг; он бы и с их хозяином расправился, но тот благоразумно ретировался.

На шум и крики появилась целая орава слуг баронессы. Им удалось скрутить Саймона, а его сладкоречивая любовница и слова не сказала, чтобы его отпустили. Слуги удерживали Саймона до прибытия королевских гвардейцев.

Хотя его противники остались в живых, суд был скорым и суровым. Баронесса на суде плакала и божилась, что во всем виновен Саймон, что он вор и залез к ней в спальню, чтобы украсть ее драгоценности.

Эта ложь дотоле обожаемой женщины была как вонзившийся в сердце нож. Саймона приговорили к десяти годам каторги в Виргинии. В тюрьме, дожидаясь высылки за океан, он наслушался многих других историй, связанных с женщинами. И осознал: женщины по сути своей вероломны и лживы, и ни одной верить нельзя.

Все, что пережил дальше Саймон, было из-за красивой и хитрой сучки – ужасное путешествие в трюме переполненного каторжанами корабля, в кандалах, в вони, грязи и сырости. Затем – год в невыносимых условиях на плантациях в Джеймстауне, откуда, казалось, некуда бежать. Бич надсмотрщика, палящее солнце, лихорадка, изнурительная однообразная работа с рассвета до заката...

Кормили каторжан отвратительным пойлом, от которого отвернулись бы даже голодные свиньи. А следы на его теле после пребывания в колонии останутся навсегда – шрамы на спине, на запястьях и лодыжках, говорящие любому, кто их увидит: вот опасный преступник и каторжник. Именно тогда под палящими лучами солнца Саймон обзавелся темным загаром, который, казалось, въелся в его кожу навеки.

Впрочем, портрету последнего отпрыска графов Беркшир всё равно не красоваться в галерее предков, – так стоит ли так уж переживать за перенесенные унижения и издевательства, за исполосованную плетью спину и следы от кандалов на руках и ногах?

Тогда Саймону удалось освободиться от цепей и совершить побег. Более того – он обокрал своего хозяина, вытащил из сейфа, где тот хранил свои сбережения, деньги, и на них купил себе место на корабле, плывущем в Европу. Так получилось, что на этом обратном пути Саймон полюбил море, – и решил попробовать себя в качестве матроса. И остался на судне на целых шесть лет, под конец даже сделавшись помощником капитана.

Однако, Саймон всегда помнил главное – он поклялся отомстить, и обязан был выполнить свой обет.

Он вернулся в Англию – и узнал, что лорд Корби оставил свой пост и уехал из Лондона в провинцию. Значит, туда же должен был последовать и мститель.

Лорд жил очень уединенно, никуда не выезжая. Но его поместье тщательно охранялось. Весь последний год, уже став атаманом Джеком Громом, Саймон пытался найти подходы к особняку своего врага. Но люди лорда были преданны хозяину, собаки, охранявшие парк вокруг дома ночами, огромны и злы, а сторожа неподкупны.

Мстителю оставалось надеяться только на то, что лорд-затворник когда-нибудь все же покинет свое поместье, а пока – пока Саймон был Джеком Громом, неуловимым разбойником, за голову которого было обещано крупное вознаграждение. Женщины появлялись в его жизни довольно часто, но все это были краткие, похожие на случки, встречи, не затрагивавшие ни сердца, ни души. Саймон не хотел этого чувства под названием любовь, оно причиняло боль, превращало в раба... Впрочем, он был уверен, что теперь достаточно хорошо контролирует себя, и не поддастся на женские чары, как бы красива ни была женщина.

» Глава 4 (18)

ГЛАВА 4

18.

Ева шла в библиотеку, чтобы положить на место книгу и взять другую. Чтение и любимая музыка – эти две вещи хоть немного отвлекали ее от горьких мыслей и мучительных сомнений.

Правильно ли она поступила, дав согласие на брак с герцогом Рокуэллом? Мать, конечно, была счастлива; зато отец, позвав Еву к себе, очень серьезно поговорил с нею, настаивая на том, чтобы она всё хорошо обдумала, прежде чем принять такое важное для всей своей будущей жизни решение.

Лорд, безусловно, видел и замечал многое: в том числе, что дочь не питает никаких теплых чувств к выбранному жениху. И это печалило и тревожило его.

Еве не без труда удалось рассеять сомнения отца. Те аргументы, которые казались неотразимыми для леди Корби: титул, связи, знатность жениха – не имели в глазах лорда Корби такой важности. Ему хотелось одного: чтобы дочь была счастлива; а как она сможет стать таковою без любви или хотя бы уважения к супругу?

Возможно, Ева одна не смогла бы убедить отца. Но ее спасло появление матери, которая бросилась на защиту решения Евы, как опытный солдат на подмогу осажденной крепости. Сколько девушек выходит замуж не по зову сердца, а по решению родителей? И ничего, живут прекрасно и очень даже счастливы! Любовь и уважение приходят позднее, для этого достаточно времени после венчания. А муж Еве необходим, и немедленно – особенно после того, что случилось... И о чем не следует вспоминать.

Ева поддакивала матери, стараясь не смотреть в грустное лицо отца. Оно становилось все мрачнее по мере того, как леди Корби приводила все новые и новые доводы в пользу брака с герцогом, и дочь безропотно соглашалась с ней во всем. Наконец, лорд взмахом руки отпустил их обеих, и Ева вздохнула с облегчением...

Но каждую ночь ей снились дурные сны, а однажды она даже проснулась от собственного крика: ей приснилось ужасное искаженное ненавистью лицо мужа, с седою всклокоченной бородой и неистово сверкающими светлыми глазами.

...Ева была уже на пороге библиотеки, когда оттуда послышались голоса. Она узнала их: это были ее отец и мать. Кажется, они обсуждали список гостей. Ева затопталась на месте, не зная, двигаться ли вперед или повернуть назад.

Голос отца недовольно говорил:

- Зачем вы пригласили баронессу Финчли? Вы же знаете, я ее видеть не могу.

- Гвендолин моя кузина, – отвечала мать. – И единственная близкая родственница.

Отец усмехнулся и что-то проворчал. Ева знала баронессу, видела несколько раз на светских раутах и вечерах. Это была ослепительно красивая брюнетка, выглядевшая ненамного старше Евы.

Встречаясь с двоюродной племянницей, Гвендолин прежде всего придирчиво и откровенно осматривала ее с ног до головы, как будто оценивая внешность, фигуру и туалет девушки. И обычно этот осмотр заканчивался тем, что на лице баронессы возникало выражение, напоминающее Еве гордость и радость, и как бы говорящее: «Нет! Она не красивее меня!»

Но в последний раз, когда они встретились на балу у французского посланника, и Гвендолин, как всегда, подвергла Еву своей процедуре, баронесса явно расстроилась, и даже что-то злобное мелькнуло на ее красивом лице. Когда женщины обменивались родственным поцелуем, Еве даже показалось, что Гвендолин хочет укусить ее... Но нет, конечно, это была просто игра воображения.

- Слишком длинный список, – продолжал, между тем, отец.

- Все это только самые близкие друзья и родственники, – желчно отвечала мать.

- Я просил вас: не более тридцати человек! А здесь целая сотня. И неизвестно еще, скольких гостей привезет жених... Пожалуйста, просмотрите список еще раз и вычеркните половину.

- Но это невозможно! – трагическим голосом воскликнула мать. – Неужели вы не понимаете – здесь самые аристократические фамилии столицы! Если мы забудем хоть одну – это будет неслыханно!

- Неслыханно будет, если отцу на помолвке дочери станет плохо, – напряженно ответил отец. – Я неважно себя чувствую и предупредил вас об этом. Мне тяжело принимать столько гостей.

Сердце Евы сжалось. Ей отец ничего не говорил и, если б она своими глазами не видела врача, выходящего из спальни отца, она бы ничего не знала.

- Вы просто слишком привыкли к затворничеству, – нисколько не взволнованная этим предостережением, чуть не с презрением сказала леди Корби. – А ваша болезнь – всего лишь отговорка.

- Думайте что хотите, – резко ответил лорд, – но список должен быть сокращен! Или я сам займусь им.

Мать забормотала что-то неразборчивое. Ева слышала, как отец ходит по библиотеке, тяжело ступая по ореховым половицам. Девушка сделала шаг к двери и уже положила руку на ручку, как вдруг лорд Корби сказал:

- Саймон Реджинальд Шелтон... Вам это имя ничего не напоминает?

Ева так и замерла, ладонь на дверной ручке мгновенно вспотела.

- Ничего, – холодно отозвалась мать. – К чему этот вопрос? Мы же договорились, милорд, забыть об этом человеке.

- Его звали так же, как сына моего несчастного друга, графа Филиппа Беркшира. Странное совпадение! – задумчиво произнес отец.

Мать фыркнула:

- Это того, которого казнили за измену королю?

- Да. – Шаги отца стали тяжелее, Еве даже показалось, что он подволакивает ноги. – Его самого. Обвинения были тяжкие и неопровержимые. Я поверил им... и людям, которые их давали. Суд, который я возглавлял как лорд-канцлер, был скор и суров. Графа приговорили к четвертованию и казнили через несколько дней.

- Я что-то помню... Но это было так давно! – небрежно сказала мать.

- Вы не знаете всего, миледи. – Слова отца прозвучали глухо и придушенно. – Обвинения были сфабрикованы, свидетели являлись лжецами и клеветниками. Ни одного слова правды! Но я слишком поздно узнал об этом. Филиппа казнили как государственного преступника. И я был одним из виновников его смерти. Он пытался поговорить со мной – но я не слушал... Пытался добиться правды – но я и суд пэров отвергли его настояния и просьбы...

- Не это ли мучает вас столько лет? – с сарказмом спросила леди Корби. – Не это ли сделало вас отшельником и заставило покинуть свет и свой высокий пост?

- И это тоже, – с тяжким вздохом признался лорд. – Единственным искуплением моей вины была бы забота о сыне и наследнике Филиппа, Саймоне. И я попытался найти мальчика... Вернее, почти юношу – тогда ему было пятнадцать. Он скрывался в трущобах Лондона, оставшись после казни отца нищим и бесприютным сиротой. Я почти преуспел в моих намерениях, мои люди задержали его... Но он, вероятно, испугавшись, ускользнул от них.

- И это к лучшему, – заметила мать, – трущобы наверняка быстро сделали свое дело, развратили и озлобили его, превратив в преступника. Честные люди там не живут.

- В этом аристократические кварталы едва ли уступают Ист-Энду, – с горькой иронией произнес лорд. – Разврата и преступлений, миледи, довольно и в нашей части столицы... Но вернусь к Саймону – его полное имя Саймон Реджинальд Шелтон. Я так и не нашел его, увы! А ведь я мог многое сделать для бедного юноши – дать хорошее образование, обеспечить ему кров и достойное будущее. У меня даже была мысль – женить сына покойного графа на нашей дочери.

- Ну, уж этого бы я не потерпела! – заявила мать. – Выдать нашу девочку за сына казненного, без гроша, без имени, без титула! Благословляю небо, что этот ваш Саймон исчез!

- Когда Ева назвала мне имя своего мужа – представляете, что я подумал? И только описание этого разбойника немного меня успокоило... Саймону сейчас было бы двадцать семь, а дочь вышла замуж за седого старика.

- Не напоминайте мне об этом гнусном преступнике! – брезгливо сказала леди Корби. – Все это в прошлом. И тот Саймон – и этот.

- Да будет так, – грустно согласился отец.

Ева отступила назад, вытирая взмокший лоб, повернулась и направилась к своим комнатам. Ей было невыносимо жаль отца – и этого несчастного юношу, которого по прихоти судьбы звали так же, как ее ненавистного покойного мужа.

» Глава 5 (19,20)

ГЛАВА 5

19.

Саймон немного придержал лошадь, и его место рядом с каретой герцога тут же занял один из прихвостней Рокуэлла. И Саймон вздохнул с облегчением: слушать дальше болтовню его светлости было выше его сил. Он уже выяснил все, что его интересовало по поводу невесты герцога и, если поначалу он тешил себя мыслью о том, что каким-то чудом ею окажется не Ева, то Рокуэлл разрушил все его надежды.

Одно было ясно Саймону: Ева не горит желанием выходить за герцога. Тот больше часа распинался, какой холодный прием она оказывала ему при каждой встрече. Рокуэлл постоянно называл ее ледышкой, что Саймона возмущало.

Ну какая же она ледышка?! Нет, нет, и нет! Она маленькая отчаянная колючка!

Саймон услышал, как герцог из окошка кареты снова начал жаловаться на нелюбимую невесту. Да как этот надутый индюк смеет так говорить о его жене?! Гнев был столь силен, что Саймон испытал жгучее желание подъехать и ткнуть кулаком в опостылевшую физиономию Рокуэлла. Большего мерзавец не заслуживал, – дуэль слишком много для такого слизняка, как герцог.

О, скорее бы они приехали! Впереди уже виднелись стены замка Корби, но его светлость не торопил кучера.

Специально, чтобы лорд Корби и его дочь, вернее, милая женушка, его не узнали, Саймон набелил лицо и надел черный парик с пышными вьющимися локонами ниже плеч. Парик и белила он вытребовал у старого Бреди.

На большие изменения своей внешность Саймон не решился: такие перемены могли показаться герцогу подозрительными, но и в черном парике, да еще и с набеленным лицом, Саймон был практически неузнаваем.

Старик долго ворчал по поводу проигрыша Джека, и парик давать не хотел. Саймон и сам был сильно обескуражен неожиданно свалившимся на него известием о новой помолвке своей супруги. Он встал из-за стола почти сразу, как получил приглашение на этот праздник. И ему требовалось все обдумать.

Бреди же зудел над ухом и думать мешал.

- Уймись, старый! – не выдержал и шикнул на него Саймон. – Этот павлин едет жениться на моей жене! Пришлось проиграть ему.

От таких пояснений Бреди на некоторое время впал в ступор. Придя в себя, он почесал в затылке и благоразумно отправился за париком.

Саймон также попросил у старого приятеля отпустить с ним младшего сына, чтобы тот изображал слугу эсквайра. Расторопный семнадцатилетний Питер нравился Саймону, а без слуги являться в замок лорда было совершенно несолидно.

...Предстоящая авантюра горячила кровь. Саймон был возбужден и едва скрывал это от окружающих. Встреча с женой занимала почти все его воображение. И это казалось Саймону странным: ведь все это он делает из-за ее папаши... Но о тесте он думал в последнюю очередь.

А Ева – вдруг она узнает его и признает в нем своего супруга? Вот этот напыщенный гусь удивится! О том, чем еще может грозить ему разоблачение, Саймон старался не думать. Он надеялся на свою счастливую звезду – и удачу.

Саймон кинул на окошко кареты злобный взгляд, и Рокуэлл, будто почувствовав это, вскричал:

- А где мой дорогой приятель Догерти?

Ах, все-таки как было бы заманчиво треснуть кулаком по пустой башке герцога…

20.

Ева почти не спала ночью накануне приезда жениха. А, когда ненадолго провалилась в похожую на забытье полудрему – ей вновь явился страшный призрак мужа, изможденный, с седыми космами и безумным взглядом. Она бежала от него по каким-то темным запутанным переходам. Но он настигал ее, она слышала сзади его тяжелое дыхание и хриплый, похожий на карканье голос, звавший ее: «Ева! Ева!»

Потом она почувствовала его костлявые пальцы, смыкающиеся на своей шее... И проснулась, захлебываясь слезами и рвавшимся из горла криком.

Поэтому утром она была сама похожа на призрак – истомленная, бледная, с кругами под глазами. Мать, зашедшая к ней, недовольно сказала:

- Пусть тобой немедленно займутся. Ты выглядишь ужасно. Что скажет его светлость, увидев тебя?

Когда леди Корби ушла, Ева разразилась слезами. Матери все равно, что она чувствует... Даже сейчас, в такой ответственный день, когда ей так нужна поддержка родителей, мать думает не о ее здоровье, а о том, какое впечатление произведет Ева на постылого жениха!

Однако, когда, наконец, на подъездной аллее показался кортеж из кареты и всадников, -несомненно, это был герцог со свитой, – Ева была готова встретить жениха, и ничто не говорило о пережитых ею недавно страданиях.

Собравшиеся на помолвку гости ахали и охали, восхищаясь красотой юной дочери лорда; да и сама Ева, смотря на себя в зеркало, после двух часов, проведенных в руках горничных и служанок, не могла не признать, что внешне выглядит превосходно.

Волосы дочери лорда не нуждались в парике, такие они были густые, блестящие и так красиво завивались. Посыпать их пудрой Ева запрещала, и даже мать не могла убедить ее, что это чрезвычайно модно.

Кожа Евы была чиста и нежна, и обычно на щеках девушки играл естественный румянец. Но сегодня, в день помолвки, Ева была слишком бледной, и позволила немного побелить лицо рисовой пудрой и подрумянить себе щеки.

Перламутрового цвета муслиновое платье, по которому были вышиты маленькие розовые бутоны с серебристыми листочками, было верхом элегантности и роскоши; жемчужный гарнитур – серьги и колье из розового жемчуга – должен был символизировать чистоту и невинность невесты.

И вот кортеж подъехал к парадным дверям, и герцог вышел из кареты. Ева с родителями ждала жениха около лестницы в парадной зале замка. Сзади стояли гости, тихо перешептываясь между собою.

Зала была огромной, а гостей было не так уж много, но Еве вдруг показалось, что здесь совсем нет воздуха, и голова у девушки закружилась. Усилием воли Ева подавила приступ накатывавшей дурноты и нацепила на лицо фальшивую улыбку навстречу входящим: герцогу и семерым сопровождающим его светлость молодым людям.

Сделать подарок

Профиль ЛС

lady calatea Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

ЛедиНа форуме с: 15.06.2011

Сообщения: 81

Откуда: Киев

Среди своих: Катя

>13 Апр 2012 20:22

Вот наш Саймон уже и в замке. Хорошо, что он человек умный, сразу понял по рассказам, что его жена не рада предстоящей свадьбе.

На выходные доступ к нету будет минимальный, так что если будет прода, отпишусь чуть позже. С наступающими праздниками!

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>14 Апр 2012 0:01

lady calatea писал(а):

На выходные доступ к нету будет минимальный, так что если будет прода, отпишусь чуть позже. С наступающими праздниками!

Катя, спасибо, что предупреждаешь! И тебя поздравляю со светлым праздником Пасхи!

lady calatea писал(а):

Вот наш Саймон уже и в замке. Хорошо, что он человек умный, сразу понял по рассказам, что его жена не рада предстоящей свадьбе.

Да, в этом ему повезло, а то пришлось бы еще и у герцога жену отбивать Smile

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>14 Апр 2012 23:28

» Глава 5 (21)

21.

Саймон неожиданно разволновался, поднимаясь по ступеням вслед за герцогом. Ему даже не верилось, что он столь просто смог попасть в замок, – ведь он так долго и безрезультатно пытался это сделать. Его пропустили! Вот он, внутри, и идет навстречу своему злейшему врагу.

Представляя эту встречу, Саймон боялся не совладать с собой, броситься на лорда и вонзить кинжал в его черное сердце. Но нет, наблюдая за тем, как Рокуэлл раскланивается с лордом, Саймон ощущал, что вполне владеет собой. Скорая расправа над Корби не входила в его планы, этого было мало Саймону. Проклятый лорд должен на своей шкуре прочувствовать всю «прелесть» мести сына, потерявшего своего любимого родителя.

В силу невысокой титулованности Саймона представляли последним лорду и его семье. И Саймон совершенно спокойно поклонился своему тестю, поцеловал ручку теще, и Ева…

Она была такая… другая… чужая… Она казалась невероятно красивой. Такой безупречной в своем элегантном платье, с аккуратно уложенными волосами.

Теперь Саймон понимал, почему герцог называл ее ледышкой. Когда Саймон склонился, чтобы поцеловать руку Евы, от нее будто повеяло морозной свежестью.

Евангелина держалась неестественно прямо, подбородок ее был гордо вздернут, а натянутая улыбка на губах не смягчала, а, наоборот, подчеркивала впечатление ледяной отстраненности. Снежная королева показалась бы рядом с ней жалкой дилетанткой.

Он коснулся губами нежной кожи руки, и неожиданно ему захотелось сделать какое-то безумство, лишь бы вывести Еву из этого замороженного состояния. Ведь он знал, что она совсем не такая! Там в лесу, она была живой, теплой, настоящей лесной колдуньей, и он не желал видеть ее другой!

Сам не понимая, что он делает и к чему это может привести, Саймон слегка пожал ей руку. И, да, его жена оживилась. Отрешенный взгляд ее наконец сфокусировался на его лице, и по этому взгляду Саймон понял: за эту дерзость Евангелина Корби готова его оскальпировать.

Их приветствие затянулось, и Саймон неохотно отступил в сторону.

Никто его не узнал. А ведь он был рядом, в двух шагах! Смотрел в глаза, разговаривал… Ни лорду Корби, ни Еве и в голову не пришло, кто перед ними! Что ж, это было на руку Саймону, – ведь в противном случае его ждала виселица.

…Все то время, что герцог со своей свитой находились в зале, Саймон наблюдал за Евой. Она же демонстративно его не замечала. Она старательно не смотрела в ту сторону, куда отошел наглый Джеймс Догерти, но Саймон видел, что ей приходится делать над собой немалое усилие.

Ничего, когда он вытащит ее отсюда, Ева снова станет улыбаться, радуясь солнышку и птицам. Саймон не задумывался, почему ему этого так хотелось, просто он желал этого, вот и все.

Итак, первоочередной задачей для него теперь была найти выход из замка, через который он сможет незаметно вывести жену. Ну, а точнее, вынести ее, потому что вряд ли Ева добровольно пойдет с ним, даже зная, что он ее муж. Скорее наоборот: узнав, что он – ее супруг, она тем более ни за что на свете не последует за ним.

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>15 Апр 2012 23:45

» Глава 5 (22)

22.

После официальной части празднества начался бал. Саймон не собирался принимать в нем участие, – он не танцевал придворные бальные танцы с тех пор, как его учил этому высокому искусству учитель, француз Бижю.

Хотя вообще Саймон был неплохим танцором, и с удовольствием отплясывал на всяких гуляньях, в тавернах и кабачках. Саймон усмехнулся, представив, какие лица были бы у гостей, закружи он невесту герцога в какой-нибудь лихой народной пляске…

Он стоял у колонны, прихлебывая ледяное шампанское, которым расторопные лакеи обносили гостей. Зала сверкала: серебряные люстры, в каждой из которых горели по меньшей мере пятьдесят свечей, ярко освещали ее; переливался огнями хрусталь бокалов, вспыхивали разноцветными огнями украшения на женщинах и мужчинах, натертый воском узорчатый паркет и огромные зеркала в золотых рамах отражали всю эту роскошь и, казалось, гостей здесь собралось не меньше тысячи.

«В особняке отца было так же великолепно», – с легкой, но без горечи, ностальгией подумал Саймон. Жизнь давно научила его не оглядываться на прошлое. Не забыть, кем он был, и кем был его отец, – но принять то, что случилось, и не предаваться бесплодным воспоминаниям и тоске обо всем, что когда-то принадлежало их семье.

Но все это богатство замка лорда Корби поднимало из глубины его души гнев и злость, – отец умер позорной смертью, а бывший лорд-канцлер, его главный судья, купается в золоте!

И тут ему пришло в голову, что все, что сейчас окружает его, может, и в обозримом будущем, принадлежать ему – как мужу единственной дочери лорда… Если удастся вытащить ее из этой золотой клетки, не свернув при этом себе шею.

Но как это сделать? Кажется, он зря восстановил ее против себя. Добился того, что она будет теперь избегать его, считая циничным и наглым распутником. Хотя, проведя всего одну ночь и день в компании герцога и его друзей, Саймон наслушался всякого. Они похвалялись такими жестокими развлечениями и грязными авантюрами, что Саймона, проведшего юность в самых жутких трущобах и немало повидавшего во время плаваний в заморские страны, едва не выворачивало наизнанку.

Да Джек Гром, со всей его ватагой вместе взятой, – просто ангелы во плоти перед Рокуэллом и его прихвостнями!

Интересно, а лорд Корби знает, за кого выходит его дочь? Наверное, знает. Но закрывает на это глаза. И это тоже будет отметиной на шпаге мщения Саймона – то, что отец спокойно и хладнокровно отдает дочь за развратника и мерзавца. Бедная Ева!

...Он, сам не замечая того, все время наблюдал за невестой... вернее, своей женой. Ее, впрочем, трудно было упустить из вида – так была она хороша и ослепительна, так выделялась в толпе своим великолепным нарядом, гордой осанкой и прекрасным лицом.

Первый танец, по традиции, она танцевала с женихом, – двигаясь и улыбаясь как механическая кукла. Затем открылись двери в карточную комнату, и Рокуэлл с приятелями немедленно ретировался туда, по дороге помахав и Саймону, но тот сделал вид, что внимательно изучает богов и амуров, изображенных на потолке залы.

Однако, и оставленная столь неучтиво женихом, Ева была нарасхват: ей не давали возможности ни выпить прохладительного, не передохнуть, все время приглашая танцевать.

Саймону было жаль ее... И, в то же время, в нем зашевелилось смутное чувство собственника, у которого отнимают принадлежащий ему драгоценный предмет. Какое, черт возьми, право имеют все эти напомаженные и напудренные чучела приглашать без конца его жену? Вон тот безобразный старик, он так похотливо обшаривает ее взглядом, будто она портовая девка. А тот, кривоногий и прыщавый, в ужасном парике цвета моркови, – он, кажется, сейчас носом просто нырнет в вырез ее платья! Невыносимо!..

И Саймон понял, что не успокоится, пока хоть на время не отнимет ее у этих мерзких господ. А сделать это можно было лишь одним способом – пригласив ее танцевать... и попробовав увлечь куда-нибудь на свежий воздух, где не будет никого, кроме них двоих.

Он дождался следующего танца – и, будто бросаясь в море с головой, шагнул, оттолкнув плечом одного кавалера и беззастенчиво наступив на ногу второму, к Еве.

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>17 Апр 2012 15:12

» Глава 5 (23)

23.

Стоило только герцогу покинуть залу, как Ева почувствовала небывалую легкость. Ее не беспокоили осаждающие кавалеры. Она устала, но все эти мужчины отвлекали ее от мыслей и о женихе, и об этом нахале, как бишь его там, – Ева, естественно, не запомнила его имени. Как ни странно, его не было среди ухаживающих за ней мужчин. И в какой-то момент Ева подумала, а не почудилось ли ей то дерзкое рукопожатие? Но этот приятель Рокуэлла при этом смотрел на нее с большим значением, так что вряд ли. Скорее всего, он не досаждает ей, потому что отправился вслед за герцогом в карточную комнату.

Она действительно смогла отвлечься от неприятных мыслей, и когда перед ней неожиданно вырос наглец в своем черном парике и с белым лицом, Ева чуть не вскрикнула от неожиданности.

Что такое? Он приглашает ее на танец?! Нет! – кричало все ее существо, но девушка понимала, что не сможет ему отказать. Рядом с Евой стояла мать, которая зорким взглядом коршуна следила за каждым движением дочери.

Этот человек был странным. Он больше не пытался хватать ее за руку, пожимать ее. Но смотрел так, будто собирался сожрать свою партнершу. И от его взгляда ее вдруг начало кидать в жар.

Он путал па, но, кажется, даже не замечал этого. Ева тоже стала ошибаться, но скорее из-за охватившего ее волнения, а не из-за партнера.

Танец казался ей бесконечным. Нахальный кавалер прожигал ее взглядом, Ева не могла смотреть ему в лицо; она задыхалась, а на щеках выступил яркий румянец. И эти бесконечные движения навстречу друг другу… Ах, он так кружил вокруг нее, нависал, будто тянулся всем телом. В этом было что-то угрожающее и возбуждающее одновременно. Он не проронил ни слова во время танца, но Ева была этому лишь рада: она не в состоянии была ворочать языком, тот будто распух во рту и, кроме мычания в ответ, партнер скорее всего ничего бы не услышал.

Да что он себе позволяет?! Он будто надругался над ней! Ей хотелось остановиться, убежать от него, но она продолжала двигаться, стараясь сосредоточиться на танцевальных па и отвлечься от своего партнера.

Когда стихли последние звуки музыки, Ева не поверила своему счастью. Она положила свою руку поверх протянутой руки кавалера, и тот повел ее… Но постойте! Куда это он ее повел? Ее мать находилась в другой стороне, и Ева была намерена попасть именно туда.

- Вам дурно? Здесь определенно душно, не желаете ли выйти на свежий воздух, мисс Корби? – неожиданно заговорил он своим бархатистым голосом, в котором проскакивали хрипловатые нотки.

- Нет, я желаю вернуться к матери! – сказала Ева. Надо же, она все-таки может говорить! Это было приятное открытие.

Он будто не слышал и продолжал вести ее к дверям балкона. Этикет требовал, чтобы кавалер сопровождал свою даму после танца, куда она захочет, и со стороны казалось, что Ева сама выразила желание выйти на балкон. Не желая привлекать внимание, бросив наглеца посреди залы и оставшись одна, Ева шла рядом с ним.

- Вы не поняли? Я хочу вернуться! – прошипела она.

Но мерзкий человек лишь прибавил шаг, да еще и переплел свои пальцы с ее, будто боялся, что она убежит. Ева протестующее дернулась, но он сжал ее пальцы чуть сильнее.

- Я к маме хочу! – выдохнула она у самых дверей балкона.

- Поздно к маме хотеть, – отрезал он, распахивая перед ней дверь и чуть ли не выталкивая Еву наружу.

Ну и манеры!

Очутившись на балконе, Ева тут же выдернула свою ладонь из его пальцев и резко повернулась к нему. Она пылала от гнева, а он смотрел на нее, а, вернее сказать, рассматривал, и одобрение и удовольствие читались в его взгляде.

Чего он добивается? Чего он хочет от нее? То руку пожимает, то танцует так, будто собирается ее изнасиловать, то тащит на балкон… Ей определенно следует держаться от этого человека как можно дальше!

- Да как вы посмели? Что вы себе позволяете? – вскричала Ева, впрочем, не слишком громко, чтобы не привлекать ничьего внимания.

- Мне показалось, что вам сделалось дурно в зале, и я привел вас сюда, – спокойно ответил он, закрывая двери.

- Я же сказала, что не желаю сюда идти!

- Вы были недостаточно убедительны.

- О, мне следовало вырываться и звать на помощь, – тогда вы поняли бы, что вам следует отвести меня к матери?

Тут двери на балкон резко распахнулись, и на балкон стремительно вышла леди Корби.

От неожиданности Ева отпрянула, но, увидев мать, которая явно неслась ей на помощь, не желая оставлять дочь в обществе малознакомого мужчины, почувствовала облегчение.

- Ева, что здесь происходит? – требовательно спросила леди Корби, вставая между дочерью и ее кавалером. – Мистер Догерти, что с моей дочерью?

А, вот как его зовут! У матери превосходная память.

- У меня закружилась голова в зале, и мистер Догерти любезно проводил меня на свежий воздух, матушка, – скромно потупив глаза, ответила Ева.

- Очень мило с вашей стороны, сэр, – сухо бросила леди Корби эсквайру и не менее сухо осведомилась у дочери: – Но теперь тебе лучше, я вижу, и мы можем вернуться?

- Да, пожалуй, – покорно ответила девушка.

Леди Корби направилась к дверям, а Ева обернулась к Догерти и с издевкой бросила:

- Благодарю вас, сэр.

При этом она скорчила ему гримасу, отвернулась и заспешила за матерью. Она не видела, как после ее выходки на его губы выползла довольная улыбка, а после ее ухода он отвернулся от дверей и с пристрастием стал осматривать окружающий пейзаж.

» Глава 5 (24)

24.

Легкий шорох платья вторгся в бархатистую тишину летней ночи, нарушив уединение Саймона. Он оглянулся. Какая-то дама в алом тоже решила подышать свежим воздухом. Она стояла у перил, обмахиваясь веером и обтирая лицо батистовым платочком.

Неожиданно этот легкий кусок ткани вырвал у нее налетевший ветер, и понес его прямо к ногам Саймона. Саймон поднял батист и подошел к даме:

- Ваш платок, миледи.

Она повернула голову – и Саймон чуть не вздрогнул. Вот кого он никак не ожидал встретить здесь!.. Гвен, лживая, вероломная баронесса Финчли!

Если она узнает его...

- Благодарю вас, – ответила она, и по выражению ее лица он понял, что не разоблачен.

Она посмотрела на него – сверху вниз, разом охватив все: костюм, фигуру и лицо. Саймон просто почувствовал, как щелкают в ее прелестной головке невидимые счеты, выставляя ему оценку. Кажется, много он не стоил, судя по тому, каким равнодушно-надменным стал ее взор.

Но он сделал вид, что не понял ее взгляда, поклонился, прижав руку к сердцу:

- Джеймс Догерти, эсквайр. Всегда к услугам миледи.

Слово «эсквайр» заставило кончики ее губ брезгливо дрогнуть. Она еще раз оглядела его, неторопливо обмахиваясь веером. Глаза ее задержались на широких плечах и узкой талии мнимого Догерти, затем, с все возрастающим одобрением, прошлись по стройным длинным ногам.

- Баронесса Финчли, – небрежно бросила она. Он снова поклонился, с нетерпением ожидая, что она сейчас уйдет, – а ведь когда-то один ее низкий чувственный голос будил в Саймоне целую бурю эмоций, туманил разум, заставлял трепетать и восторгаться... Сейчас же он ничего не ощущал, кроме гнева и презрения к этой змее, из-за которой он перенес столько страданий и унижений.

Но она вдруг спросила:

– Вас пригласил на помолвку лорд Корби, сэр?

Кажется, он все же возбудил ее интерес. Это было опасно. Очень опасно!

- Нет, ваше сиятельство, меня пригласил герцог Рокуэлл.

- Вы его друг? – Она была удивлена и не скрывала этого: герцог – и какой-то деревенский эсквайр?..

- Мы познакомились недавно, но успели подружиться. У нас много общего. К тому же, его светлость облегчил мой кошелек на тысячу гиней, – объяснил Саймон.

- А! – Она улыбнулась, и снова оглядела его. Он читал ее взгляд как раскрытую книгу: надо же, у деревенщины есть состояние, и неплохое, судя по тому, как легко он говорит о таком крупном проигрыше! Нет, она недооценила этого Догерти... Надо к нему присмотреться.

Черт возьми, эта женщина не входит в его планы! Надо любым способом избавиться от этой прекрасной сучки и ее внимания к нему.

Впрочем, прекрасной он Гвен больше не находил. Нет, не то, что бы она сильно изменилась... Все та же белоснежная кожа, огромные карие глаза, роскошные черные локоны. Но, при близком рассмотрении, Саймон решил, что она, как сказали бы во Франции, выглядит чуть-чуть потасканной. В ней не было свежести, юности, невинности – и, как ему теперь казалось, она никогда не была непорочной девушкой. А, может, она и всегда была такой – просто он, околдованный ее красотой, безумно влюбленный, не замечал этого?

Как отличалась от нее Ева! Он представил свою жену – и кровь быстрее побежала по жилам, сердце взволнованно забилось. Гордая, своенравная, но в то же время чистая и доверчивая.

От мыслей о супруге его отвлек голос Гвен:

- Не хотите ли вернуться в залу, сэр? У меня случайно свободен следующий танец. Я с удовольствием подарю его вам.

- Вы оказываете мне огромную честь, ваше сиятельство! – низко поклонился Саймон. – Но, увы, тоже абсолютно случайно этот танец я обещал ее светлости леди Корби. Она так просила меня, что я не мог ей отказать.

Он нагло лгал, и она поняла это. Поднятый веер не успел скрыть ее покрасневшее от злости лицо и искаженные черты. Но Саймону было все равно; он повернулся и отправился обратно в залу, беззаботно насвистывая какую-то задорную моряцкую мелодию.

Сделать подарок

Профиль ЛС

lady calatea Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

ЛедиНа форуме с: 15.06.2011

Сообщения: 81

Откуда: Киев

Среди своих: Катя

>18 Апр 2012 22:42

Спасибо за проду! Вот и баронесса появилась. Теперь Саймону точно нужно будет изворачиваться . Эта дамочка явно им заинтересовалась.

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>18 Апр 2012 23:11

» Глава 6 (25)

ГЛАВА 6

25.

...Ее первая свадьба теперь казалась Еве прекрасным событием по сравнению с тем, что происходило сейчас. Бесконечные примерки нарядов, обсуждение меню, споры о том, как лучше украсить дом, какие цветы должны стоять в залах – и прочее, прочее… до бесконечности.

И, может быть, вся эта суета приносила бы Еве удовольствие, если бы она выходила замуж за любимого человека. Или если бы мать прислушалась хоть к одному ее пожеланию. Но нет, леди Корби все решала сама, и непонятно было, зачем она при этом интересовалась мнением дочери. Порой Еве казалось, что мать специально делает все ей наперекор, и это несказанно раздражало. Хотелось сбежать от этого непрекращающегося безумия, но от леди Корби не так-то легко было улизнуть.

Вот и теперь она усадила Еву отвечать на поздравления, в неимоверных количествах присылаемые друзьями и знакомыми. И Ева послушно выполняла волю матери. Не слишком вчитываясь в повторяющиеся из одного письма в другое слова поздравлений, она быстро писала ответы. Но одно письмо ее удивило. Оно лежало в общей пачке и поначалу не бросилось в глаза, но, стоило Еве взглянуть на корявый почерк на конверте, как нехорошее предчувствие сжало сердце. Будто против воли девушка извлекла мятый грязный листок из конверта. Все тот же корявый почерк, написано с ужасающими ошибками, но это было не важно, важно было то, что содержалось в письме:

«Рано ты за муж сабралась. Забыла што со мной павенчана. За измену придеца бальшую цену заплатить. И не смей об этам письме никому гаварить иначи слизами умоешься. Я рядам и все вижю. Джек Гром».

Ева сидела ни жива, ни мертва.

Случилось то, чего она боялась больше всего на свете: ее муж жив. Проклятый старый бандит все-таки всплыл – вместе с прошлым, которое она так хотела забыть.

Господи, что же ей теперь делать?..

Первой мыслью было броситься к отцу, хоть муженек и предупреждал, чтобы она этого не делала. Но Ева тут же отмела эту мысль. Отец болен, его нельзя волновать, иначе ему станет хуже.

Может, обратиться к матери? Но леди Корби тут же покажет письмо мужу и взвалит на него решение этой проблемы.

Будто в полусне, девушка поднялась на ватные ноги и пошла вон из комнаты. Она должна успокоиться, должна подумать.

Очутившись в коридоре, она вдруг поняла, что все еще сжимает письмо и конверт в руках. Она быстро сложила их, спрятала в потайной карман в платье и направилась в сад. Там, в тиши деревьев, среди цветов она сможет еще раз перечитать письмо и все обдумать.

Внутри родилась надежда на то, что она неправильно все поняла, может быть, это лишь чья-то глупая шутка. Но разумом Ева понимала, что надеяться ей не на что. Джек Гром жив.

Ева была в таком состоянии, что шла, не разбирая дороги и не замечая людей. Не заметила она и своего жениха, который проводил ее удивленным взглядом, а потом, немного помедлив, двинулся вслед за нею.

Ева ушла довольно далеко от замка. Среди густых кустов и высоких деревьев спряталась скамейка, на которую она и присела.

Что ей делать? Глупо не обратиться к отцу. Но и волновать его опасно.

В полнейшем расстройстве девушка покачала головой и потянулась за письмом, но голос ее жениха, раздавшийся неожиданно совсем близко, заставил ее вздрогнуть.

- Не меня ли вы ждете, моя прелестница?

Ева быстро поднялась и повернулась к герцогу, который легко проскользнул меж кустов и встал перед ней с нахальной улыбкой.

Такой красивый, статный. И почему в его присутствии ей всегда делается не по себе? Насколько все было бы проще, если бы она испытывала к нему хотя бы симпатию. Но красивая внешность не затуманивала остроту ее взгляда: она видела перед собой напыщенного хлыща и гнусного типа. «И отчего мне так не везет с мужьями?» – невесело попыталась пошутить Ева.

- Что вам угодно, ваша светлость? – сухо спросила она.

«Утро на дворе, а он уже навеселе», – с неприязнью подумала она, наблюдая за герцогом. Но тут же поняла, что ошиблась, – мерзкая улыбочка и маслянистый блеск в глазах появились у Рокуэлла не из-за алкоголя. Он рассматривал свою невесту, и улыбка на его лице становилась все более отвратительной.

- Мне угодно проверить, на самом ли деле ты такая ледышка, какой пытаешься казаться. А, может, мне удастся растопить лед? – Говоря это, он надвигался на нее.

Ева и рада была убежать, но позади была скамья, а со всех сторон ее окружали густые кусты. Девушка отступила и невольно села на скамью. Даже в самой смелой своей фантазии, самом жутком кошмаре, она не могла представить, что титулованный светский лев герцог Рокуэлл может усесться на нее сверху. А он забрался коленями на скамью, обхватывая бедрами ее бедра, и навис над ней, держась руками за спинку. От такой наглости Еву парализовало и, лишь когда он потянулся губами к ее губам, она оказала ему сопротивление. Девушка отворачивалась от его губ, упиралась руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть. Но он все больше наваливался на нее, лишая возможности двигаться.

- Оставьте меня! Подите прочь! – твердила она, а он лишь посмеивался.

Еву охватила паника, она остро чувствовала свою беспомощность. Ах, зачем она так далеко ушла от дома? Сама виновата! Но Рокуэлл не смеет с ней так обращаться!

Девушка чувствовала, что он забавляется с ней, ему доставляет удовольствие ее беспомощность и то, что она буквально приплюснута к скамье и даже шевельнуться не может.

Рокуэлл вдруг стал двигать тазом вперед и назад.

- Чувствуешь? – весело спросил он.

Что она должна чувствовать? Отвращение? О да!.. Она это очень хорошо чувствовала.

- Отпустите меня немедленно – или никакой свадьбы не будет! – выдохнула она.

- Да, как же? – хмыкнул он. – После того, что мы сейчас сделаем, обязательно будет! Твой папаша еще и уговаривать меня станет, чтобы я женился на тебе.

Ева взвыла в отчаянии, изо всех сил уперлась руками в его грудь... и неожиданно герцога не стало, его будто ветром сдуло.

Она увидела Рокуэлла, лежавшего на земле, – а над ним возвышался Джеймс Догерти. О, она хорошо запомнила это имя!

Ева во все глаза таращилась на своего заступника. Он был в гневе, и это было видно по его раздувающимся ноздрям, разъяренному взгляду, который резал, будто лезвие бритвы. Черты лица словно заострились, губы поджаты, глаза сузились, а скулы стали резче.





- Какого черта, Догерти? – ошарашено спросил его герцог, глупо таращась на своего приятеля.

- Леди желает, чтобы ее отпустили, – раздался холодный ответ.

Рокуэлл взвился с земли и зло набросился на Саймона.

- А твое какое дело? Это моя невеста, и она исполняет мои желания! – вскричал он.

- Она вам не жена, – все так же лаконично отвечал ему Саймон, с трудом сдерживая рвущееся наружу бешенство. Они с герцогом были одного роста, но Догерти каким-то образом удавалось казаться выше, он будто нависал над Рокуэллом, глядя на него сверху вниз.

Рокуэлл, выросший с мыслью, что перед ним все должны склоняться, был вовсе не готов к встрече с самим Джеком Громом. А, безусловно, перед ним в этот миг предстал не скромный деревенский эсквайр, а дерзкий и отчаянный атаман разбойников. Властный, сильный, бесстрашный.

Герцог, кажется, почувствовал, что этот человек действует на него подавляюще. Что он совсем не похож на того простака Догерти, с которым его светлость познакомился два дня назад в таверне. Но Рокуэлл не желал уступать, тем более что все-таки перед ним был обычный эсквайр.

- Убирайтесь вон, Догерти, – презрительно бросил он. – И лучше никогда не попадайтесь мне на глаза, иначе… – Рокуэлл демонстративно положил ладонь на украшенный драгоценными камнями эфес своей шпаги. Он был прекрасным фехтовальщиком, – а что может противопоставить ему этот деревенщина? Вряд ли что-то путное.

- Дуэль, – холодно закончил за него Саймон, вытаскивая свою шпагу.

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>18 Апр 2012 23:17

» Глава 6 (26,27)

26.

- Нет! Только не это! – вскричала Ева. – Умоляю вас, господа!

Девушка вскочила со скамьи, просяще протягивая руки к мужчинам; полные испуга глаза ее сделались размерами с блюдца. Но мольбы ее не были услышаны. Сталь ярко сверкнула в лучах полуденного солнца, и шпаги скрестились с мелодичным звоном.

Саймон был в такой ярости, какой сам от себя не ожидал. Он был готов разорвать Рокуэлла голыми руками!

Однако, ярость – плохой помощник в смертельном поединке; а то, что герцог жаждет крови, и большой, Саймон понял сразу. Когда-то у сына графа Беркшира были лучшие учителя фехтования; нередко и в своих странствиях по дальним странам Саймон брал уроки у тамошних мастеров клинка; но все равно долголетней непрерывной практики у него не было, и сейчас это могло стоить ему жизни.

Рокуэлл, на его беду, оказался весьма искусным фехтовальщиком, и первые мгновения боя Саймон только отступал и оборонялся, ибо герцог сразу ринулся в атаку, причем применял приемы, совершенно далекие от честного дуэльного кодекса.

Саймон постарался сосредоточиться и успокоиться. На его стороне были кошачья изворотливость, быстрота реакции и неутомимость. Против него – недостаточное мастерство… и треклятый парик, который лез на глаза, мешая видеть.

Первые два преимущества оказались очень кстати: трижды шпага Рокуэлла доставала его и, если б Саймон не успевал отклониться или отпрыгнуть в сторону, он был бы уже ранен или даже мертв. Камзолы противники сняли, и на белоснежной рубашке Саймона появились три длинные красные полосы.

На Еву Саймон не смотрел, но знал, что она не убежала, и слышал, как она сдавленно вскрикивала при каждой нанесенной ему царапине, которые, вероятно, считала страшными ранами. Это, как ни странно, придавало ему сил, хотя он всегда считал, что женщинам не место на дуэли.

Самый опасный момент настал, когда Рокуэлл неожиданно сделал обманный выпад и направил шпагу в голову противника. Саймон едва успел присесть, но острие клинка зацепило его парик, который полетел на землю.

Саймон возликовал – без парика он сразу почувствовал себя увереннее и свободнее. И тут же понял, что теперь Ева наверняка узнает его… Но делать было нечего, ему оставалось только положиться на судьбу.

Поединок был яростным, движения соперников резкие, разящие. Звон и скрежет шпаг испуганные женские вскрики раздавались над поляной.

Через какое-то время Саймон начал замечать, что герцог выдыхается. Распутная жизнь, полная излишеств, сейчас подводила Рокуэлла: его дыхание стало хриплым, шпага уже не так стремительно делала выпады, багровое от напряжения лицо заливал пот, даже щеголеватые усики жалко обвисли. Саймон же ровно дышал и не чувствовал ни капли усталости.

Поначалу он жаждал убить соперника, не меньше, но, успокоившись и вновь обретя хладнокровие, понял, что такой вольности он себе позволить не может, – это приведет к расследованию, и мнимого эсквайра сразу разоблачат.

Поэтому он воспользовался удобным моментом – и просто выбил шпагу из руки Рокуэлла. Оставшись безоружным и в полной власти противника, его светлость совершенно растерялся и только судорожно моргал, уверенный, что пощады от Догерти не будет.

Саймон приставил кончик шпаги к горлу противника, рискуя проткнуть кожу.

- Извинитесь перед леди, Рокуэлл. На коленях.

Глаза герцога вспыхнули ненавистью. Он не в силах был поверить, что его, прекрасного фехтовальщика, победил какой-то деревенщина, да еще и требует, чтобы он просил прощения на коленях! Какое унижение!

Но к горлу его было приставлено острие шпаги, и выбора у него не было.

Какое счастье, что его позор почти никто не видит. Нехотя Рокуэлл опустился сначала на одно, а потом и на оба колена и сквозь зубы процедил:

- Простите мне мое недостойное поведение, мисс Корби.

- Я прощаю вас, – поспешно сказала Ева, желая лишь одного – чтобы дуэлянты поскорее убрали свои шпаги в ножны и разошлись.

Рокуэлл тут же поднялся с колен и направился к своей шпаге, которая на приличном расстоянии торчала из земли. Он схватился за эфес и посмотрел сначала на своего врага, – тот, надменно вскинув голову, наблюдал за ним, – а затем на свою невесту, которая с тревогой следила за его действиями.

- Помнится, это я пригласил вас на помолвку, Догерти. Так я больше не желаю вас здесь видеть, – не без злорадства произнес герцог.

Покинуть столь скоро замок Корби не входило в планы Саймона. Он только тем и занимался, что искал, как незаметно выбраться за его пределы вместе с Евой, и сегодняшнее утро посвятил именно этому. Оказалось, что выбраться из замка еще сложнее, чем попасть в него. Будь проклят лорд Корби, так помешанный на собственной безопасности! А тут еще его выгоняют прочь!..

Но ситуацию спасла, как ни странно, его жена.

- О, как это низко с вашей стороны! – возмутилась Ева, и, повернувшись к Саймону, быстро сказала: – Я вас приглашаю, мистер Догерти. И всегда помните, что в этом доме отныне вы самый желанный гость!

- Желанный гость?! – не привыкший, что ему перечат, герцог несказанно разъярился. – Вот как? Только помните и вы, дорогуша: этого вашего желанного гостя и его шпаги в первую брачную ночь в нашей постели не будет!

- Это верно, ваша светлость, в свою постель вы меня не заманите, – насмешливо ответил Саймон.

С ответом Рокуэлл не нашелся и презрительно скривился, а потом повернулся к Еве и бросил:

- Вы меня поняли, леди.

С этими словами он резким движением отправил свой клинок в ножны и гордо зашагал прочь.

Саймон презрительно плюнул ему вслед, и тут же спохватился, что приличные люди так себя не ведут. Он осторожно взглянул в сторону Евы. Но она, казалось, не заметила этого его недостойного жеста и смотрела на него сияющими глазами, как на героя. Он и был ее героем, вырвавшим ее из лап чудовища.

Она вдруг мягко улыбнулась, и что-то дрогнуло у него внутри. Саймон забыл в этот миг обо всем; исчезла боль от глубоких царапин. Он будто выпил залпом стакан крепкого вина, и кровь быстрее побежала по жилам, голова слегка закружилась, сердце забилось сильно и неровно.

27.

Неожиданно личико Евы взволнованно вытянулось.

- Вы же ранены! – воскликнула она.

Саймон тут же пришел в себя. Что за наваждение она на него наслала? Эта женщина настоящая колдунья!

И тут он увидел свой парик, валяющийся в луже. Если его жена до сих пор его не узнала, то это лишь потому, что у нее не было времени присмотреться к нему. Теперь же его маскарад был под угрозой разоблачения.

Он поспешно отвернулся от девушки, подошел к парику и поднял его. Совершенно невозможно надеть на голову это мокрое безобразие.

Ева приблизилась к нему, и Саймон снова отвернулся от нее.

- Прошу вас, мистер Догерти, я должна осмотреть ваши раны. Не беспокойтесь, я не из неженок и при виде крови в обморок не упаду, – заверила его девушка и попыталась зайти с другой стороны, и снова он отвернулся.

- Желаете, чтобы я разделся?

- Что? – ахнула она. – Нет!

- Как же вы собираетесь осматривать мои раны? – осведомился Саймон, натягивая на себя камзол и застегивая его.

- Вы правы, вам лучше показаться врачу, – согласилась сконфуженная Ева. – Но я беспокоюсь, вдруг раны серьезные? Вы сможете сами дойти до замка?

- Пустяки. Царапины, – заверил он, стараясь смотреть куда угодно, только не на Еву. – Думаю, нам следует вернуться в замок.

Ему нужно уходить, и как можно быстрее.

- Ох, я даже не поблагодарила вас! – воскликнула она, неслышно материализуясь с правой стороны от него и заглядывая в лицо.

- Не стоит благодарности, я сделал то, что должен был сделать.

Сколько можно отворачиваться? Это уже выглядит подозрительным. Чем больше он отворачивался, тем старательнее она пыталась увидеть его лицо.

И вот теперь он стоял, глядя перед собой, ожидая, что Ева вскрикнет от ужаса, узнав его, и начнет звать на помощь. Но она не вскрикивала и на помощь не звала. Почему она не кричит? Почему эта женщина всегда делает не то, чего он от нее ждет?

Ну, неужели она его не узнает? Это казалось ему невероятным, но Ева продолжала приветливо улыбаться и цветасто расписывать, как много он для нее сделал, спася от бесчестного жениха.

- А знаете, вы весьма странный человек, – неожиданно прервав поток бесконечных благодарностей, сказала Ева. – Почему вы отворачиваетесь от меня?

- Без парика я уродлив, – сказал Саймон, не выдержал и снова отвернулся от нее.

- Что за чушь! – хохотнула она, появляясь прямо перед ним и глядя в его лицо своими ясными глазами.

«Если она меня узнает, у ее нежного горлышка окажется кинжал, и ее папаша сам побежит для меня главные ворота открывать», – со злостью подумал Саймон. Ему осточертело вертеться вокруг своей оси. Впрочем, он кое-что придумал. После этого его жена не захочет вообще смотреть в его сторону. Он сможет спокойно найти выход и похитить её.

- Вы благодарили меня, продолжайте, – благосклонно позволил он, направляя разговор в нужное ему русло.

- О нет, вы достойны не только благодарности! Будь моя воля, я бы всем рассказала, как смело вы защищали меня и мою честь!

- Не стоит этого делать, – заверил ее Саймон.

- Да, увы… – вздохнула Ева.

Она смотрит ему в лицо и не узнает! Он не мог поверить. Неужели он так изменился? И все же рисковать не стоит.

- Но вернемся к вашей благодарности, – напомнил он.

Ева непонимающе посмотрела на него.

- Не желаете ли вы одарить поцелуем своего спасителя?

- Что? – возмущенно ахнула она, на личике ее появилось обиженное выражение, будто он ее нагло обманул.

Отлично, вот сейчас она развернется и уйдет, и точно больше в его сторону не посмотрит.

Но что опять не так? Возмущенное выражение легко стерлось с ее лица, глаза Евы мстительно сверкнули, а на губах мелькнула лукавая улыбка. При этом она неосознанно коснулась кольца своего жениха на пальце.

- А почему бы мне и не поцеловать своего спасителя? – дерзко глядя в глаза Саймону, спросила она.

Вот оно что! Месть жениху, и она решила использовать для этого его, Саймона! Это было возмутительно! Но его женушка еще раскается, что решилась с ним в эти игры играть...

- Смелее, – подбодрил он, видя ее нерешительность.

Она вдруг стремительно шагнула к нему, с взволнованным блеском в глазах, приподнялась на цыпочки и чмокнула его в щеку. Ева проделала это так быстро, что Саймон не сразу понял, что уже все закончилось. Только ветер холодил мокрый след на щеке, и лишь это напоминало об ее воистину безрассудном поступке.

Ева выглядела так, будто совершила подвиг. Но Саймон скорчил самую что ни на есть разочарованную физиономию.

- Что это было? – пренебрежительно спросил он. – Мне показалось, или вы в меня плюнули?

Ева сделалась пунцовой, причем сразу вся.

- Это был поцелуй? – продолжал насмехаться Саймон.

- Именно так, сэр! – бросила она. – И ежели вас это не устраивает, убирайтесь вон! А лучше уйду я!

Ева отвернулась от него и гордо двинулась прочь. Еще недавно именно этого он и желал, но она сама предложила ему другую игру, и он хотел дойти до конца.

- Э, нет! – протянул он, хватая ее за руку.

Девушка резко обернулась к нему, пылая негодованием и, казалось, готовая наброситься на своего обидчика с кулаками.

- Не для того я дрался на дуэли, рискуя жизнью, чтобы получить слюнявый поцелуйчик в щеку.

Напоминание о дуэли немного остудило Еву. А, когда Саймон обнял ее за талию, притягивая к себе, она будто лишилась всякой воли. Покорная, застыла в его руках. И он почувствовал, как она трепещет, едва смея дышать, как бешено колотится ее сердце. Она подняла к нему личико, смятение плескалось в ее глазищах. Она явно и боялась и жаждала того, что он собирался сделать.

Саймон и сам вдруг испытал волнение, казалось, каждая частичка его тела стала чувствовать острее, желая ее. Он притянул девушку к себе ближе, прижимая к груди, одновременно склоняясь к ее лицу. Губы его легко коснулись ее губ, таких мягких, таких податливых и сладких. Они послушно приоткрылись ему навстречу, и его язык скользнул внутрь, встретившись с ее несмелым язычком. Сначала он целовал ее, будто пробовал, неторопливо, нежно, но чем дальше они заходили, тем требовательнее становился поцелуй.

Одной рукой Саймон прижимал девушку к своему телу, вторая оказалась у нее на затылке. Ева обвила его шею руками. Они были очень близко, почти сливались друг с другом. И его достоинство желало бы, чтобы они стали еще ближе. Оно восстало, да так, что рисковало прорвать ткань панталон. И Саймон был уверен, что Ева чувствует его, и то, что она не отстранялась, не пыталась вырваться, усиливало желание стократно.

Он продолжал жадно целовать ее, и она горячо отвечала на его поцелуй. Страсть туманила голову, оба задыхались, и лишь отсутствие воздуха заставило их оторваться друг от друга. Саймон смотрел на свою жену, судорожно дыша. Она обессилено поникла в его руках, глядя на него затуманенным взором.

Но вот глаза ее вдруг расширились, и она легко выскользнула из его рук. Он не удерживал ее, наоборот, сказал:

- Уходите. Или случится непоправимое.

Почему он ее отпускает? Ведь он имеет право на… всё! Она его жена, и он так желает ее! Но остатки разума, которые еще кое-как ворочались в его голове, подсказывали, что слишком рано, этим он лишь все испортит.

Ева была абсолютно растеряна и не понимала, что он ей говорит.

- Идите! – прикрикнул он, и она пошла прочь неуверенной походкой. На краю поляны она обернулась и задумчиво прикоснулась кончиками пальцев к своим припухшим губам, будто посылая ему воздушный поцелуй на прощание. А потом снова продолжила свой путь к замку.

Сделать подарок

Профиль ЛС

lady calatea Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

ЛедиНа форуме с: 15.06.2011

Сообщения: 81

Откуда: Киев

Среди своих: Катя

>19 Апр 2012 23:09

Вот какой женишок “благородный” оказался Dur Dur Dur . Зато теперь у Евы есть возможность сравнить свои ощущение от поцелуев Саймона и Рокуэлла. Вот только признается себе Ева, что Саймон ей начинает нравиться? Жду продолжение!

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>19 Апр 2012 23:44

lady calatea писал(а):

Вот какой женишок “благородный” оказался Dur Dur Dur . Зато теперь у Евы есть возможность сравнить свои ощущение от поцелуев Саймона и Рокуэлла. Вот только признается себе Ева, что Саймон ей начинает нравиться? Жду продолжение!

Да, с женихом Еве не повезло, зато муж у нее какой! Crazy

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>20 Апр 2012 0:06

» Глава 7 (28, 29)

ГЛАВА 7

28.

Гвендолин с самого начала почти не сомневалась, что это Саймон, сын графа Беркшира. Да, он изменился, но она узнала его.

А, когда шпага Рокуэлла неожиданно зацепила парик, и он полетел на землю, сомнения у подсматривающей за сценой дуэли баронессы рассеялись полностью... Саймон, красавец Саймон, который даже в юности был таким великолепным любовником!

Он загорел, возмужал... Стал просто неотразим. Хотя и юношей был очень красивым. Но сейчас от него просто глаз не отвести.

Гвен прислонилась к дереву на краю поляны, чувствуя, как пылает тело, как нарастает жар внизу живота. Саймон был так хорош в постели! Она до сих пор вспоминала о нем, хотя прошло столько лет. И, боже правый, как же всё печально закончилось!.. Все по вине маркиза Аллейна, этого всевидящего ревнивца. Это он отправил несчастного Саймона на каторгу, а Гвен вынудил дать показания против любовника.

Гвен тяжело перенесла эту потерю. Саймон был так великолепен, и так ее любил!..

И вот – эта неожиданная встреча в замке лорда Корби, через... да, девять лет. А Саймона приговорили к десяти годам. Выходит, он сбежал из колонии? Наверняка.

И что же делает сбежавший каторжник, человек вне закона, в поместье лорда, на помолвке его дочери? Хорошо одетый, в парике, при шпаге? Гвен было известно прошлое Саймона, и догадаться ей было нетрудно: он вернулся мстить.

Но кому? Корби? Или ей, Гвендолин? Или им обоим?

Первое – о, это было бы неплохо. Ведь и она, Гвен, здесь для того, чтобы найти способ уничтожить лорда. Таков приказ Аллейна, – и она не смеет перечить маркизу. Есть обстоятельства, которые делают ее зависимой от этого ужасного человека. Старый долг. Долг, по которому она платит уже десять лет! Но сейчас она не будет думать об этом... Сейчас ее волнует только Саймон.

Мысль, что Саймон здесь, чтобы отомстить ей, Гвендолин отбросила довольно быстро. Зачем ему было проникать для расправы над нею в хорошо укрепленный замок лорда Корби? Ее бывший любовник мог гораздо легче сделать это в столице, в уединенном доме на окраине, доставшемся Гвен после смерти мужа.

К тому же, Саймон избегал ее – не потому ли, что она могла его выдать? Но она не собиралась этого делать – и сделала вид, что не узнала его при первой встрече. Бывший каторжник – это даже не беспринципный и жестокий маркиз Аллейн; он прикончит Гвен легко и быстро, достаточно посмотреть в его холодные глаза-бусины, чтобы понять это.

Значит, Саймон явился, чтобы расправиться с лордом Корби. Отлично! Гвен была очень рада.

Но почему-то Саймон все время смотрел не на лорда, а на его дочь. А сегодня – пожалуйста! – даже дуэль из-за нее устроил...

Гвен злобно кусала губы. Уж не влюблен ли Саймон в эту девчонку? Быть не может! Но вот целовались же они тут. И так страстно!

Нет, тут не любовь. Расчет – и месть. Саймон решил обесчестить Еву, – такова, судя по всему, плата за гибель его отца. Как Гвен раньше не догадалась? Теперь все встало на свои места.

И тут вставал вопрос – нужно ли это ей, Гвен, и маркизу Аллейну? Нет, ей не нужно. Уже при виде этого поцелуя ее обдало жаром ревности; а, если ее прекрасный Саймон окажется в постели с этой пустоголовой девчонкой... Нет, она этого не допустит! Она еще не знает как – но не бывать тому!

Гвен провожала взглядом стройную фигуру Саймона, который медленно направился к замку вслед за Евой. Она вернет его себе! Любой ценой вернет! Быть может, он поможет ей освободиться от Аллейна...

Когда-то, когда она еще не так много знала о маркизе, она надеялась стать его женой. Он обещал ей это, и неоднократно. Но позднее баронесса узнала Аллейна ближе, – и с тех пор уже радовалась, что он не держит свое слово. Этот человек олицетворял собой саму смерть.

А Саймон... Саймон сделает ее счастливой. Она согласна жить с ним даже не обвенчанной, – пусть только он, как прежде, приносит ей деньги и драгоценности.

Гвен вздохнула и вышла из-за дерева. Она собиралась идти в замок, но внимание ее привлек мятый конверт, лежавший около скамейки, на которой сидела Ева. Баронесса подошла и подняла конверт. Достала из него листок бумаги – и прочла:

«Рано ты за муж сабралась. Забыла што со мной павенчана. За измену придеца бальшую цену заплатить. И не смей об этам письме никому гаварить иначи слизами умоешься. Я рядам и все вижю. Джек Гром».

29.

Ева вернулась в замок во взвинченном состоянии. Поцелуй Догерти пробудил в ней ощущения необычные, странные... и в то же время приятные. Прикосновения его губ обещали что-то, чего Ева и хотела, и боялась, что манило и влекло, хоть и было подернуто флером загадочности.

Одно она знала точно: он был очень красив. И так храбро бился за ее честь! Это было как в рыцарском романе. Ева увлекалась подобным чтением очень давно и была достаточно реалисткой, чтобы не грезить о любви, подобной той, что воспевали авторы таких книг. Но она не могла не признать, что поединок на ее глазах, которому она была причиной, смертельный и кровавый, между двумя красивыми мужчинами, возбудил ее, заставив почувствовать себя героиней самого настоящего романа.

А Джеймс Догерти... Загадочный мужчина! Лицо накануне у него было белое, как маска, хотя на самом деле он такой загорелый. И зачем он носит этот ужасный парик?

У него такие красивые волосы, выгоревшие на солнце, почти белые, которые так интересно оттеняют смуглость лица. А глаза серо-зеленые, в которых так и пляшут веселые искорки.

Какое-то время Ева стояла у окна, бездумно улыбаясь и накручивая на палец каштановый локон. И вдруг – вспомнила о письме Джека Грома! Ее мечтательность как ветром сдуло. Грудь сдавило холодом, будто сверху навалилась глыба льда. Джек Гром! Ее муж! Мерзкий старик, за которого она вышла замуж против воли. Который утонул... А теперь оказался жив – и написал ей это жуткое письмо!

Рука Евы полезла во внутренний карман платья за роковым конвертом... Но тут на пороге возникла горничная и сообщила, что к мисс Корби гостья. Ева вытащила руку, оправила платье и изобразила на лице радость по поводу визита посетительницы.

Вошла баронесса Финчли, ее двоюродная тетка. За нею следовал слуга с коробками и свертками.

...Ева с нескрываемым восторгом рассматривала подарки своей тетки. Таких чудесных изысканных вещей ей еще никто не дарил. И, надо заметить, некоторые вещички были весьма фривольными, и именно они возбуждали особый интерес девушки, заставив на время забыть о злополучном письме Грома.

- Французы знают толк в красоте, – улыбнулась Гвендолин, невольно сама заражаясь восторженным состоянием своей племянницы.

- Это просто великолепно, тетушка!

- Милая моя, только не называй меня тетушкой, – поморщилась баронесса. – Я, конечно, не твоя ровесница... Но не настолько еще стара, чтобы спокойно относиться к такому определению нашего родства. Для тебя я – Гвендолин, или просто Гвен.

- Хорошо, Гвен... А это что? О, я не знаю, как вас и благодарить! – воскликнула Ева, любуясь шелковыми перчатками с изысканным золотым узором.

- Ну что ты, дорогая, – отмахнулась Гвен. – Маленькие пустячки. Хотя твоя ханжа-матушка вряд ли когда-нибудь баловала тебя подобными изысками.

Ева была слегка обескуражена, что тетка посмела столь непочтительно говорить о матери, но не могла с ней не согласиться. А веселый блеск глаз Гвен раззадорил девушку.

- Не смущайся, дорогая моя, я ведь все понимаю. Твоя матушка всласть накомандовалась мною в свое время, – Гвен смешливо сморщилась, и Ева невольно хихикнула. Тетка начала рассказывать ей о своем детстве, и девушка невольно заслушалась, забыв обо всех своих проблемах. Гвен была прекрасной рассказчицей и могла болтать без умолку. Ева так увлеклась, что не заметила, как пролетело время.

Она смотрела, как баронесса достает очередную коробку и сама открывает ее. Ах, как чудесно было бы, если бы Гвен приехала раньше, когда леди Корби только начинала готовить замок к торжеству! Подготовка и примерка нарядов прошли бы куда веселее.

Эта Гвен совсем не напоминала Еве ту высокомерную холодную особу, которая прежде встречалась ей в свете. Рядом с Евой вдруг чудом оказалась подруга, с которой можно было говорить обо всем на свете, которая все понимала.

- Ты только взгляни, что я для тебя достала! – говорила Гвен, вытаскивая на свет божий алую шелковую сорочку и встряхивая ее так, что материал красиво заиграл при свете дня. – Только не вздумай одеть ее в первую брачную ночь, а то твой жених решит, что ты легкодоступная девица, а мы ведь этого не хотим, – задорно подмигнула она.

- Нет, – вздохнула Ева: воспоминания о женихе были не из приятных.

- Определенно, нет! – продолжала болтать баронесса. – И уверена, что твоя мать уже приготовила тебе для этой ночи прелестный балахон.

Ева рассмеялась.

- Вы удивитесь, Гвен, но «балахон» у меня будет очень красивый! – воскликнула она, подбежала к сундуку и вытащила из него тонкую белую сорочку, всю расшитую жемчугом, строгую, но в тоже время изысканную.

- О! Я действительно удивлена! – искренне восхитилась Гвен. Она подошла к девушке и неожиданно взяла ее личико в свои ладони. – Ах, Ева, ты стала такой красавицей. Помню, раньше ты была худющей, одни глаза на все лицо, а теперь все так гармонично. Мужчины на тебя так и засматриваются! А эти твои кудряшки… прелестно!

- Кудряшки! – Ева сделала кислую мину. – Как они мне надоели! Все бы отдала за прямые волосы, как у вас, Гвендолин.

Но Гвен вдруг сделалась серьезной и не улыбнулась на это замечание.

- Детка, я должна с тобой поговорить. Это очень важно, Ева.

- О чем? – Глаза у Евы тревожно расширились.

- Сегодня я гуляла в саду и нашла вот это. Здесь указано твое имя, дорогая, – с этими словами Гвен извлекла из-за корсажа потерянное Евой письмо.

Ева тут же узнала его и ахнула – Боже правый, ведь это письмо Джека Грома! Но как оно могло оказаться в саду? Она сунула руку в потайной кармашек – пусто. Растяпа! Растеряха! Надо благодарить Всевышнего, что письмо нашла именно Гвен, а не кто-то другой!

Гвен отдала ей измятый конверт.

- Я прочитала его, – честно ответила она на безмолвный вопрос, читающийся в глазах Евы. – Прости, дорогая, не смогла удержаться. Мы, женщины, любопытны, ты знаешь. К тому же, почерк на конверте, на котором написано твое имя, настолько не похож на почерк человека из общества, что я как-то сразу насторожилась. Я подумала: «Быть может, моей милой Евангелине нужна помощь? Что может писать ей такой неграмотный тип?» И убедилась, что не ошиблась в своих подозрениях. Но неужели то, что пишет этот человек, правда? Ты замужем? И что это за угрозы?

Ева потрясенно молчала.

- Ева, я хочу тебе помочь! Ты можешь мне довериться полностью!

- Ах, Гвен, если бы вы только знали… – прошептала Ева, давясь горечью в голосе. Все ее бесконечные переживания, все проблемы разом навалились на нее, рискуя раздавить своим непомерным для ее хрупких плеч грузом.

- Расскажи мне все, дорогая. Уверена, мы найдем выход, – ласково сказала Гвен, беря девушку за руку и подводя к кушетке. Они присели, и Ева вдруг начала говорить. Ей так хотелось кому-то довериться, так необходимо было выплеснуть все, что накопилось в душе!

Она рассказала все. Как совершила глупость, сбежав от матери. Как ее похитили разбойники. Как она бежала со стариком-узником. Как он вынудил ее стать его женой. И как этот мерзкий негодяй оказался главарем бандитов Джеком Громом, как потом взял и утонул, и как вдруг прислал эту весть о себе, что он жив и находится где-то рядом.

- Вы видите, Гвен, в какой ужасной ситуации я оказалась! Я не могу выйти замуж за герцога Рокуэлла! Но какой скандал поднимется, если я вдруг разорву помолвку! Я в отчаянии, и не знаю, что делать, к кому обратиться! Отец... – Она всхлипнула. – У него с сердцем неважно. Был доктор. Ему прописали лекарства.

- Лекарства? От сердца? – мягко кладя руку на руку Евы, повторила баронесса.

- Да. Ему запрещено волноваться, вы понимаете? Если я скажу ему – Бог знает, как он переживет это! А мама... Вы знаете ее. Такой скандал для нее будет тоже страшным ударом.

- Не печалься, дорогая. Помолвка – это еще не свадьба. Ее можно разорвать и тихо, когда пройдет время после торжества. А этот Джек Гром…Ты в полной безопасности здесь, я уверена. Замок твоего отца охраняется не хуже самого Тауэра. И мы что-нибудь придумаем, Ева. Я готова помочь тебе.

- Что тут можно придумать? – вздохнула девушка.

- Подождем следующего шага этого Джека Грома. Быть может, он снова напишет тебе... А ты не подумала, что, может быть, это и не твой муж вовсе, что тот утонул, а письмо прислал кто-то другой, кому каким-то образом стало все известно о твоем браке? Ведь это вполне возможно, учитывая, сколько свидетелей было в той деревне, где вы венчались! Но в любом случае – не переживай, дорогая, все образуется.

- Только прошу вас, Гвен, не говорите никому обо всем, что я вам сейчас рассказала. Пожалуйста.

- Хорошо, это будет наша тайна, милая моя девочка. А теперь не вешай свой хорошенький носик, улыбнись и начинай готовиться к обеду. И мне тоже пора переодеться. – С этими словами Гвен легко выпорхнула из комнаты девушки, оставив ее одну.

Ева чувствовала себя немного растерянной, но в то же время ей полегчало. Будто часть огромного груза свалилась с плеч.

Сделать подарок

Профиль ЛС

lady calatea Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

ЛедиНа форуме с: 15.06.2011

Сообщения: 81

Откуда: Киев

Среди своих: Катя

>20 Апр 2012 0:16

Да у лорда Корби точно скоро появится повод выпить лекарство... Но скорее всего Гвен своей интригой только облегчит Саймону жизнь Wink. Ох и не зря я ждала сегодня проды. Спасибо Flowers

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>20 Апр 2012 0:30

lady calatea писал(а):

Да у лорда Корби точно скоро появится повод выпить лекарство... Но скорее всего Гвен своей интригой только облегчит Саймону жизнь Wink. Ох и не зря я ждала сегодня проды. Спасибо Flowers

Лекарства старику точно понадобятся! Sad А наш Саймон... он ведь не ищет легких путей! Wink

Катя, это тебе спасибо, что читаешь! Проду уже завтра выложу.

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>20 Апр 2012 12:55

» Глава 8 (30, 31)

ГЛАВА 8

30.

Гвендолин достала из-за корсажа записку и еще раз пробежала ее глазами, хотя уже знала наизусть. Корявым почерком было выведено:

«Слуга по имени Леммон. Отдашь ему флакон. Он знает, что делать».

Этот почерк был чем-то похож на тот, на письме Джека Грома. Хотя Гвен знала, что автор этой записки просто писал левой рукой, поэтому и получились такие каракули. Маркиз Аллейн умел заметать следы и не оставлять ненужных улик, даже давая своим подчиненным незначительные мелкие поручения.

Гвен со вздохом повертела в руке маленький флакон синего стекла. Хотя она и догадывалась о содержимом пузырька, ей лучше не знать, что в нем, и для кого он предназначен.

Она женщина с тонкой и ранимой душой, слишком нежная и добрая, и на роль Локусты* никак не годится. Она снова вздохнула, вспомнив, что десять лет назад уже была в подобной ситуации. И так же предпочла закрыть глаза на все происходящее... что и привело к ее полной зависимости от маркиза Аллейна.

О, у нее было оправдание тогда! Она была еще так молода, а ее выдали замуж за старого, вонючего, обрюзгшего развратника, барона Финчли, который, за их недолгую совместную жизнь, привил молодой жене нестерпимое отвращение к супружеской постели.

Потом в их доме появился маркиз Аллейн. Барону льстила эта дружба, а своей красавицей-женой он хвастался напропалую, не замечая, какие взгляды порой бросает маркиз на Гвен.

И так получилось, что во время одного из устроенных мужем обедов Гвен увидела, как Аллейн сыплет что-то в бокал барона. В ту же ночь Финчли умер – во сне; вдруг перестал храпеть, и молодая жена почему-то сразу поняла – он мертв. Вызванный доктор констатировал смерть от апоплексии. Гвен едва сумела скрыть свою радость. Она была свободна!

Но в тот же день Аллейн явился с визитом и без долгих проволочек и предисловий объявил, что хочет сделать Гвен своей любовницей. Она возмутилась, разгневалась. Что он себе позволяет? Она – честная женщина!

Но маркиз со своей ледяной усмешкой сказал, что барон был отравлен, и она прекрасно это знает. Более того – оказалось, Алейн попросту заплатил врачу, и тот закрыл глаза на явно подозрительную смерть толстяка Финчли. Если Гвендолин откажется принадлежать маркизу – врач даст показания, будет следствие, ее привлекут к суду.

Гвен испугалась. Если б она была невиновна... Но она видела отравителя и не остановила его. И кому поверят – ей, оставшейся бедной вдовой, или богатому влиятельному маркизу?

Деваться было некуда. И она стала любовницей Аллейна.

Но сейчас, в замке Корби, у нее оправданий нет. Кроме того, что она запуталась в сетях коварного маркиза... что не может выпутаться из них. И будет послушным орудием его железной воли.

- Леммон, Леммон, – сказала она вслух. – Как мне тебя найти?

И, будто отвечая ее мыслям, голос за дверью громко позвал:

- Леммон! Что вы тут делаете? Я вас уже час ищу!

Гвен подскочила к двери и приоткрыла ее. По коридору удалялись двое – седовласый высокий дворецкий и маленького роста узкоплечий слуга. Значит, это и есть Леммон!

*Локуста — знаменитая римская отравительница. Считается, что её услугами пользовались императоры Калигула и Нерон, а также мать Нерона — Агриппина Младшая.

31.

Саймон был раздосадован. Ему так и не удалось найти выход за пределы замка. Конечно, у него было еще время, пока длятся празднования, но уже после первичного осмотра стен цитадели Корби становилось ясно, что она абсолютно неприступна. Впрочем, Саймон был не из тех, кто легко сдается. К тому же в голове его сложился новый план. Может статься так, что ему вовсе не придется похищать свою жену, а она сама по доброй воле пойдет с ним за пределы замка, одурманенная сладкими обещаниями и признаниями в любви.

Сейчас он наблюдал за танцующими, прислонившись плечом к колонне. Ева как всегда была неотразима, хотя и находилась в замороженном состоянии рядом со своим женихом, да и с другими кавалерами вела себя довольно сдержанно. Но Саймон не сомневался, что ему легко удастся растопить этот лед. Он желал бы танцевать с ней каждый танец, но не осмелился пригласить ее даже на один. Прошлый опыт показал, что все уроки танцев забылись. Не стоит привлекать к себе внимание, показывая своё неумение.

Саймон заметил, что Ева периодически осматривала зал. Уж не его ли она ищет? После их поцелуя… Ах, этот поцелуй, он пробудил в Саймоне столько жара, столько страсти! Скорее бы уже оказаться вместе с Евой на свободе. Он не питал иллюзий, что его маленькая женушка придет в восторг, узнав, что он ее супруг, но она смирится: ей больше ничего не остается. Смирится, а потом – кто знает? Он, конечно, не любит ее. Но хочет. И уверен, что и она его захочет.

Очередной танец закончился, и Еву скрыла от глаз Саймона целая толпа поклонников. Когда они наконец-то будут вместе, ни один мужчина не посмеет к ней подойти! Саймон в раздражении отвернулся и тут заметил странного слугу. Тот подошел с подносом, на котором стоял полный вина хрустальный бокал, к окну и поставил поднос на подоконник. Затем, опасливо оглядываясь, достал из ливреи синий флакон, открыл крышечку и быстрым движением высыпал содержимое флакона в бокал с вином. Порошок с шипением растворился в напитке. Слуга вновь огляделся по сторонам, но Саймон был не виден ему из-за ряда колонн, опоясывавших залу. Зато Саймон все прекрасно увидел.

Отравитель! И кому же предназначен сей напиток? Саймон следил взглядом за слугой. Тот уверенно шел к лорду Корби. Почему-то мнимый эсквайр Догерти не сомневался, что именно Корби должен стать жертвой.

Но нет! Это не входит в планы Саймона! Проклятый лорд должен заплатить по счетам, и смерть – это слишком легкая плата!

Саймон действовал быстро и почти не раздумывая. Он стремительно приближался к слуге и лорду, по-прежнему скрываясь за колоннами.

Леммон уже склонился перед лордом Корби, предлагая отравленное вино. И в тот момент, когда рука лорда потянулась к бокалу на подносе, Саймон заплетающейся походкой пошел прямо на слугу. Маленький тщедушный Леммон попытался увернуться, но не успел, и Саймон налетел на него, отбросив на лорда Корби. Бокал со страшным напитком вылетел у лорда из пальцев и разбился на мелкие осколки, по полу расползлась красная, напоминающая свежую кровь, лужа.

- О, черт! Кажется, я перебрал, – старательно притворяясь пьяным, пробормотал Саймон.

Он буквально повис на Леммоне, обнимая того за шею. Несчастный отравитель дергался, желая выскользнуть из цепких рук Саймона и бесследно исчезнуть, но это у него не выходило.

Мнимый эсквайр цветасто стал извиняться перед лордом, путая и коверкая слова и, когда Корби милостиво простил его, едва заметно морщась от отвращения, Саймон сказал полупридушенному Леммону:

- Отведи-ка меня в постель, приятель, а то я совсем на ногах не держусь.

- Да, помогите дойти мистеру Догерти до его комнаты, – тут же поддержал эту идею хозяин дома.

Бедняге Леммону ничего не оставалось, как вести пьяного гостя в его покои.

Но до комнаты они не дошли. Как только Леммон с висящим на нем Саймоном оказались вдали от бальной залы и любопытных свидетелей, последний вдруг выпрямился и обернулся к слуге. Тот отпрянул, натолкнувшись на острый взгляд, резанувший точно бритва. Саймон выбросил вперед руку, схватил отравителя за шею и прижал к стене.

- Кто тебя нанял? – Холодный сухой тон ясно показывал слуге, что человек перед ним не был пьян, а лишь притворялся.

- Нанял? – испуганно пролепетал Леммон, выдавая себя с головой бегающим взглядом и внезапной бледностью. – Я не понимаю о чем вы, сэр. Лорд Корби меня нанял, я ему служу!

- Хочешь в дурачка сыграть? – тихо прошипел Саймон. Одно мгновение – и у шеи Леммона оказалось острое лезвие ножа. – Кто тебя нанял отравить лорда?

- Я… Я не знаю! Я правда не знаю! Мне много заплатили, но я не знаю, кто это был, клянусь! – быстро заговорил испуганный слуга.

Саймон недоверчиво смотрел на него. Леммон столь убедительно трясся, что он решил ему поверить.

- Убирайся подобру-поздорову. Если ты мне хоть раз еще попадешься – шею сверну, – процедил он сквозь зубы, отпуская Леммона, который крысой шмыгнул прочь.

Кто-то хочет отравить лорда Корби. Это было совсем не на руку Саймону, ведь по его плану лорд должен был долго и сполна расплачиваться за убийство отца.

Сделать подарок

Профиль ЛС

lady calatea Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

ЛедиНа форуме с: 15.06.2011

Сообщения: 81

Откуда: Киев

Среди своих: Катя

>20 Апр 2012 17:03

Спасая одного врага Саймон нашел другого врага. Вот только этот будет реальной угрозой. Маркиз Аллейн явно любит делать черные дела да и еще не своими руками, так что вычислить его будет не легко. Но я верю в нашего Саймона, он умный и придумает что-то Wink

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>20 Апр 2012 18:02

» Глава 8 (32, 33)

32.

Отдав флакончик и деньги Леммону, Гвен облегченно вздохнула. Дело было сделано, повернуть назад было нельзя; оставалось только ждать, когда в замке найдут чей-то труп.

Баронесса, по правде говоря, догадывалась, чей он будет. Лорда Кристофера Корби, мужа ее кузины. Аллейн ненавидит Корби, она об этом знала.

Гвен не могла не признаться себе, что ей жаль лорда, и даже очень. Кристофер был красивым мужчиной: даже сейчас, когда ему было уже за пятьдесят, он сохранил величественную осанку, у него был благородный профиль и седая грива густых волос, которая делала его похожим на старого, но гордого и могучего льва. В свое время Гвен страшно завидовала кузине, заарканившей такого красивого мужчину, да еще и богача в придачу.

Чтобы заглушить поднявшиеся из глубины души муки совести, баронесса не отправилась на бал, а осталась в своей комнате, приказав принести бутылку кларета. Ей было все равно, что о ней подумают. Она отпустила горничную и потихоньку выпила всю бутыль. К вечеру она была изрядно навеселе. Совесть, кажется, притихла, и это радовало.

Она вспоминала о Саймоне, о том, как он смотрел на Еву. Ее опять охватила жгучая ревность. Что он нашел в этой бледной маленькой девчонке?

А, может, она ошибается? Может, он узнал ее, Гвен, и только делает вид, что ему нравится Ева, чтобы позлить бывшую любовницу? «И почему – бывшую? – ухмыляясь, размышляла баронесса. – Нет, я уверена: то наше прошлое, прекрасное прошлое, можно вернуть! Он так меня любил! Был моим рабом, верным, послушным... Наши ночи были незабываемы! И сейчас, когда он стал таким неотразимым красавцем, уступить его этой сопливой девчонке? Нет, ни за что!»

Идея возникла внезапно, и Гвен нашла ее необыкновенно привлекательной. Это поможет ей забыть о синем флаконе окончательно. Но надо выяснить, где комната Саймона. Только как это сделать?..

И тут в дверь тихо постучали. Гвен встала, слегка покачиваясь, добралась до двери и отворила ее. На пороге стоял маленький слуга. Лицо у него было такое взволнованное и искаженное страхом, что баронесса даже слегка протрезвела.

- Миледи, неудача... Мне не удалось...

- Входи же, не стой в коридоре. В чем дело?

Слуга подробно рассказал, как на него налетел пьяный господин, который оказался потом совсем не пьян.

- Он спрашивал меня, кто меня подослал...

- И ты сказал? – испуганно воскликнула Гвен.

- Нет, что вы, миледи. Я сказал, что не знаю имени. Что мне просто передали яд и деньги. Я думал, он сразу доложит все лорду. Но он почему-то этого не сделал...

- Не сделал – так сделает. Ты должен немедленно исчезнуть, – стараясь справиться с нервной дрожью, сказала баронесса. – Понимаешь?

- Да, миледи. Я уеду, завтра же утром.

- Сегодня!

- Но я не получу расчет...

- Тебе заплатит в Лондоне тот, кто прислал тебе яд... Да, имя того человека, что разоблачил тебя, ты знаешь?

Леммон кивнул.

- Его светлость назвал его мистер Догерти.

Гвен так и подскочила. Так это был Саймон! Но если это правда был он, – почему он остановил отравителя? Разве не месть лорду привела его сюда? Или все-таки – Ева? Нет, это не может быть она!

- Я узнал, где его комната, – говорил Леммон. – И достал ключ от нее. Миледи, может, лучше... сегодня ночью... того? – Он провел ребром ладони по горлу. Гвен вздрогнула, поняв его жест. Убить Саймона?

- Дашь ключ мне, – приказала она, сухо и властно, невольно подражая Аллейну. – Где его комната? Я сама все сделаю.

Леммон с уважением посмотрел на нее, вытащил ключ и вложил ей в руку.

- По коридору на втором этаже, комната пятая справа от лестницы. Так, значит, мне бежать? Вы справитесь?

- Да. Убирайся. И не беспокойся, – почти весело сказала баронесса. – Я заставлю его замолчать. Навеки!

Леммон с низкими поклонами вышел.

Безусловно, он принял ее за матерую хладнокровную убийцу, насмешливо подумала Гвен. Настроение ее значительно улучшилось. Слава Богу, лорд Корби остался жив! И у нее есть ключ от комнаты ее прекрасного Саймона! Он должен снова принадлежать ей! Стать ее рабом – и тогда, даже если он узнает об участии Гвен в покушении на Корби, он не выдаст ее!

33.

Под темным плащом на Гвен была лишь тонкая алая сорочка. Женщина тихо шла по пустынным коридорам. Замок спал.

И вот она, наконец, добралась до заветной двери; никто не встретился ей по пути. Пожалуй, это можно было считать хорошим знаком.

Гвен испытывала сильнейшее волнение. Неужели скоро все случится? Они с Саймоном снова будут в одной постели, будут любить друг друга до утра! Она уже решила, как будет действовать. Сначала она соблазнит его. Не позволит и слова сказать, будет целовать его, пока он не сдастся. Ну а потом, когда они оба получат удовольствие, когда Саймон будет расслаблен и доволен, она расскажет, что это маркиз Аллейн вынудил ее давать против него показания, что она сама была жертвой и совсем не виновата в том, что Саймона осудили на каторгу. Он все поймет, она убедила себя в этом.

Гвен достала ключ от комнаты, но дверь оказалась не заперта. Женщина осторожно толкнула ее, и свет одинокой свечи в ее руке озарил часть комнаты, выделяя силуэт мужчины на кровати. Он лежал на боку, спиной к двери.

Гвен затаила дыхание и скользнула внутрь. Она затушила свечу, ей не хотелось, чтобы Саймон проснулся раньше времени. Комната тут же погрузилась в кромешную темноту. Гвен развязала тесемки плаща и сбросила его прямо на пол, туда же последовала сорочка. Абсолютно нагая, она двинулась в сторону кровати, споткнулась в темноте о небрежно брошенные на полу сапоги и упала, наделав шуму. Она в ужасе замерла, прижавшись к паркету, прислушиваясь к звукам на кровати, уверенная, что разбудила Саймона, но ответом на ее падение был мощный храп.

Хм… с каких это пор Саймон стал так храпеть? Впрочем, он уже не тот юноша, каким она его запомнила. Он стал настоящим мужчиной, широкоплечим, сильным и… храпящим.

Глаза немного привыкли к темноте, и Гвен поднялась с пола и вновь осторожно направилась к кровати.

Сердце ее, кажется, решило вырваться из груди, так сильно оно там билось, точно птица, пойманная в силки. Гвен дрожала от волнения. Ах, ведь единственным настоящим мужчиной в ее жизни был Саймон, и только он!

Увы, но маркиз Аллейн на мужчину не тянул. Она его ненавидела, и ненавидела ложиться с ним в постель.

Аллейн мало на что был годен. Его мужское достоинство могло конкурировать разве что с кроличьим, но вот по выносливости маркиз кролику сильно уступал. Зато Аллейн был жесток и в постели, и Гвен немало вынесла из-за его изощренных отвратительных фантазий. А как он отомстил ей за ее измену с Саймоном!.. Но об этом лучше не вспоминать.

Перина прогнулась под ее коленом, и Гвен снова замерла. Спящий перестал храпеть, она прислушивалась к его мирному дыханию... Но, ах, она не могла больше ждать! Баронесса быстро скользнула под одеяло к Саймону, прижалась к нему всем телом. Так же как и она, он был обнажен.

О! Он был такой горячий! Такой мощный! Она чувствовала, как под кожей перекатываются мускулы. Мускулы, а не кости, как у маркиза! Порой Гвен казалось, что вот-вот услышит веселый перестук костяшек, когда Аллейн трудился над ней. Но хватит! Хватит об этом мерзавце! Саймон рядом, и это главное!

Мужчина сонно шевельнулся, почувствовав чужеродное тело в своей постели. Гвен тут же стала тереться об него, начала гладить его руки, целовать шею. Он приподнялся, попытался повернуться, но Гвен оплела его руками и ногами, зашептала, опаляя кожу горячим дыханием.

- Милый, я так мечтала об этом… с тех пор, как увидела тебя… я просто с ума схожу… Умоляю тебя, возьми меня прямо сейчас! – Она говорила быстро и сбивчиво.

Он обернулся к ней, хотел что-то сказать, но Гвен положила пальчики на его губы.

- Только ничего не говори… молчи… Потом… все потом… А сейчас люби меня… возьми меня… – Речь ее стала невнятной, она сама несказанно возбудилась, соприкасаясь с сильным мужским телом. Саймон стал больше, шире в плечах, и совсем не показался ей худощавым. Да, он изменился со временем, но ведь его худощавость никуда не делась, она видела его совсем недавно. Червячок сомнения шевельнулся в душе, но он был безжалостно задавлен пьянящим возбуждением, туманящим мозг.

Гвен была немного раздосадована оттого, что в комнате было столь темно, и она не могла как следует разглядеть его тело, но в тоже время и рада: она боялась увидеть выражение его лица, ненависть и отвращение на нем.

Но в кромешной темноте она ничего не боялась, смело протянула руку и обхватила его восставшее достоинство. Он уже готов! Он хочет ее! И такой большой!

Гвен нетерпеливо толкнула мужчину на постель, он послушно откинулся, увлекая ее за собой, и она возликовала от счастья. Саймон не отталкивает ее! Она легко оседлала его, провела руками по груди. Небольшая поросль волос появилась там. Почему-то Гвен не представляла, что у Саймона будут волосы на груди. Это было как-то неправильно…

Он не пожелал, чтобы она сидела на нем, быстро перекатился, подминая её под себя. Тяжесть мужского тела сводила с ума, мысли путались, дыхание сбивалось.

Он стал действовать и был жадным, будто оголодавший зверь; это чувствовалось во всем, в каждом его прикосновении, как будто мнущем ее, в его поцелуях, таких требовательных и властных, заполняющих всю ее. И она понимала, что именно это ей и нужно, только так она и хотела.

Она дрожала и извивалась под ним, ей не нужны были ласки, ей хотелось, чтобы он прямо сейчас овладел ею. Нет, это было ей жизненно необходимо! И, будто чувствуя ее потребность, он попытался войти в нее, но она была слишком узенькой, а он слишком большой, и с первого раза не получилось. Но попыток они не оставили. Пусть Гвен и почувствовала удивление своего партнера, но она не дала ему отступить. А потом он заполнил ее всю, и Гвен испытала первый оргазм с ним. Первый за столько безрадостных лет!.. Это было абсолютно неожиданно для обоих, и весьма воодушевляло на подвиги.

Гвен чувствовала, как он двигается в ней. Она ловила каждое мгновение, купаясь в безумных чувствах, охвативших тело. Чем больше он двигался, тем сильнее ей хотелось застонать, но она сдерживалась, кусала губы, и казалось, будто все чувства еще сильнее обостряются, а внутри снежным комом нарастает крик.

В едином порыве они стремились друг другу навстречу, ни разу не сбившись с ритма. Несчастная кровать, не выдержав мощных толчков мужчины, начала громко скрипеть. Но любовники были столь увлечены процессом, что даже не заметили этого.

Это нарастало в ней с каждым новым его толчком. Невыносимо! Все больше и больше… Ей необходимо освободиться от этого, она сейчас задохнется, ее просто распирает от эмоций… Она стала извиваться, пытаясь сбросить его тело с себя, но он не пускал, все крепче сжимая ее, придавливая к захлебывающейся в скрипе постели. Гвен царапала его спину, не замечая этого. Кровь стучала в висках, глаза закатывались.

Сейчас! Она задрожала, забилась в оргазме, а из горла наконец вырвался крик, даря настоящее освобождение.

Он зажал ей рот рукой, пытаясь заглушить безумные вопли. Но Гвен не могла теперь молчать. Он был сам виноват: это он ее освободил, это он довел ее до такого состояния! И это он продолжал двигаться в ней, заставляя испытывать оргазм за оргазмом. Она билась под ним и кричала, а вернее мычала, придушенная его ладонью. Из глаз вдруг потекли слезы, но это были слезы облегчения, а не боли, пусть она и была буквально придавлена его телом к кровати.

Он вдруг напрягся, выгнулся назад и с криком кончил, а потом упал на нее без сил.

Гвен лежала не шевелясь, медленно приходя в себя… и, по мере того, как разум возвращался к ней, осознавая то, что вскоре стало ей ясно окончательно.

Это был не Саймон.

Когда она поняла это? Она и сама не могла точно сказать. Может быть, когда он вошел в нее, или чуть раньше, когда касалась его тела…

Он зашевелился, но она не дала ему подняться, крепко прижала к себе. Она почти не чувствовала тяжесть его тела, а его близость была так приятна. Ах, она могла лежать так вечно!

Да, это был не Саймон... Но это был ЕЕ мужчина.

» Глава 9 (34)

ГЛАВА 9

34.

- Я следил за ней из самого Лондона. Когда ты прислал мне список гостей, и я увидел в нем ее имя, то сразу понял, что маркиз Аллейн воспользуется удобным случаем. И не ошибся. У нее в багаже оказался некий синий флакон. Мне удалось проверить содержимое в день ее приезда сюда, и это оказались отнюдь не духи, а довольно быстродействующий яд. Я подменил отраву на безвредный порошок. В тот же вечер она передала этот флакон одному из твоих слуг...

- Кому? Кто предал меня в моем же доме?

- Леммон.

- Он служил мне два года. Кто бы мог подумать!

- Кристофер, это еще не все. У тебя есть не только враги, но и друзья, причем такие, о которых ты и не подозреваешь... Вспомни вчерашний бал, Леммона, подающего тебе питье...

- Так в вине уже был порошок?

- Да. Если бы ты и выпил – ничего бы не случилось. Но ты не выпил...

- Я прекрасно помню, почему. Нетрезвый гость, эсквайр по имени Догерти. Он налетел на Леммона, тот на меня, бокал упал и разбился.

- Этот человек не был пьян, Кристофер. Это была игра, притворство. Он наблюдал за твоим слугой и, когда тот высыпал отраву в вино, решил тебя спасти.

- Но почему он просто не остановил Леммона, не разоблачил его перед всеми? Почему защитил меня таким странным образом? – нахмурив брови, спросил лорд Корби – ибо именно он был одним из собеседников.

- Мне тоже показалось это странным. Это можно объяснить, пожалуй, одним: Догерти не хотел привлекать к себе внимание, хотел остаться в тени. Это настораживает и наводит на определенные мысли. Этот эсквайр вообще необычная личность. Я тут порасспрашивал приятелей Рокуэлла – оказывается, они познакомились с ним накануне приезда сюда, в каком-то трактире. О нем никто ничего не знает, кроме того, что он вроде как веселый малый и при деньгах. Он вовсе не близкий друг твоего будущего зятя.

Лицо лорда передернулось при упоминании Рокуэлла.

- Тебе неприятен герцог?

- Не то слово. Но Ева и ее мать убедили меня, что этот союз самый лучший. Я не верил, что моя девочка правда хочет за Рокуэлла замуж. Но она и моя жена так настаивали... Мне показалось – дочь стала как ее мать, такая же расчетливая и холодная. И разве мог я винить в этом кого-то, кроме себя? Я пренебрегал ею долгие годы, не растил, не воспитывал, не заботился о ней. Все это возложил на жену. И такое воспитание, как я думал, не могло не принести свои, увы, горькие плоды.

- Мне кажется, Евангелина совсем не такая, как леди Корби, – заметил его друг.

- Да. Но я понял это, когда уже помолвка была делом решенным. И сейчас раскаиваюсь в том, что так легко уступил. У меня болит сердце за дочь, Генри!

- Кристофер, я знаю, что ты нездоров. Тебе вредно волноваться...

- Как тут не волноваться? – печально улыбнулся Корби. – Единственная дочь выходит замуж за недостойного человека; мой враг по-прежнему на свободе и замышляет новые злодейства; меня хотят отравить в собственном доме... Безусловно, это такие мелочи, на которые и внимания не стоит обращать! Но к делу, Генри. Значит, этот Догерти...

- Пока я ничего определенного о нем сказать тебе не могу. Я наблюдаю за ним, – очень осторожно, потому что он, кажется, отнюдь не дурак, и наверняка почувствует слежку. Но сейчас главное – удалить из замка эту тварь, кузину твоей жены.

- В твоих словах звучит ненависть...

- Ненавижу и презираю и Аллейна, и его грязную шлюху! – воскликнул Генри. – Этой мерзавке место на виселице!

- Как горячо ты ее поносишь, – усмехнулся Корби. – Даже чересчур...

- Не будь ты моим другом, Кристофер, – задохнулся от возмущения его собеседник, – я бы заставил тебя взять эти слова назад!

- Я шучу, – миролюбиво сказал лорд. – Я знаю, что ты всегда презирал подобных женщин, и до сих пор не женат, потому что не нашел той, что будет соответствовать твоим высоким понятиям о чести, морали и нравственности... Но ты, кажется, краснеешь, мой друг? Почему?

- Я хотел спросить у тебя, Кристофер... Ты частенько подшучиваешь над моим нежеланием жениться, помню, даже девственником меня называл...

- Ну, вспомнил! Это было давно, когда ты еще был моим секретарем, безусым юнцом. Надеюсь, к тридцати девяти годам ты уже познал, хм... эти радости? Снова краснеешь? Изумительно, как это мне дважды удалось вогнать такого непробиваемого и невозмутимого, как ты, в краску! Так что ты хотел спросить?

- Видишь ли... этой ночью...

-Что? – Даже приподнялся с кресла заинтригованный лорд.

- Да нет, ерунда. И, конечно, ты тут ни при чем, – резко оборвал Генри. – Я пойду. – Он встал. – За этой тварью баронессой нужен глаз да глаз. Она способна на любую подлость. Ты удалишь ее?

- Ты думаешь, у нее в рукаве припрятано еще что-то? Сомневаюсь. И не забывай: она, к сожалению, кузина моей супруги. Леди Корби настаивала, чтобы баронесса приехала на помолвку Евы. Выгнать баронессу Финчли – это значит поссориться с женой, а ты знаешь, что я не выношу семейные скандалы.

- Быть может, стоит рассказать твоей супруге обо всем. Чтобы она поостереглась. И, честно говоря, я переживаю за твою дочь. Вдруг Аллейн к ней как-то подберется?

- Будем надеяться, что нет, Генри. Эта мысль приходила мне в голову. Но ни я, ни Господь всемогущий не допустим этого!

- Итак, я понял, что баронесса остается, – сказал друг лорда. – Не волнуйся, Кристофер: я с нее глаз не спущу! И за этим странным Догерти буду присматривать. Кстати, ему, кажется, твоя дочь приглянулась, он частенько так на нее глядит...

- Если честно, я бы лучше отдал Еву за простого эсквайра, если он человек порядочный и благородный, чем за его светлость герцога Рокуэлла! – печально отозвался Корби.

- Я с тобой согласен, – кивнул его друг и вышел.

...Генри Лайс, виконт Мандервиль, стоял на крыльце и с удовольствием вдыхал чистый бодрящий утренний воздух. Он и себя чувствовал освеженным, наполненным новыми силами и надеждами.

Была ли этому причиной только отведенная от старого друга опасность? Генри понимал, что не только. И, как ни пытался выкинуть из головы ночное происшествие, не мог его забыть.

Таинственная незнакомка ускользнула в предрассветных сумерках, когда он крепко спал. Если б не смятые простыни, не отпечаток ее тела на них, не легкий, едва ощущающийся аромат, исходящий от белья, – он решил бы, что ему все это привиделось во сне.

Генри вздохнул и откинул со лба черную прядь волос, которую трепал игривый ветерок. Никогда ему не было так хорошо, как этой ночью и с этой женщиной. Что она шептала ему? «Я так мечтала об этом... Я с ума по тебе схожу... Возьми меня прямо сейчас!»

Он почувствовал, что снова начинает возбуждаться от одних этих жарких бессвязных слов, и не без труда подавил желание. Нет, это на него совсем не похоже! Он всегда отличался не только решительностью, но и сдержанностью и хладнокровием. Начиная с ранней юности, когда пошел против воли отца и матери, видевших его, младшего сына, священником. А он захотел стать юристом, иметь профессию. Семья была страшно недовольна его непокорностью и на долгие годы прекратила сношения с ним.

Вскоре после учебы в Оксфорде молодой человек познакомился с всесильным лордом-канцлером Корби и стал его секретарем. Деловые отношения со временем переросли в крепкую дружбу.

Затем умер старший брат, и Генри неожиданно получил титул виконта. Тогда же лорд Корби отказался от своего высокого поста и покинул Лондон. Генри знал почему. Злосчастная казнь друга лорда, графа Беркшира, была тому причиной. Корби снедали муки совести за то, что он не спас графа, не помог ему, фактически подписав другу смертный приговор.

Генри, однако, не потерял связи с лордом. По его просьбе нашел сына Беркшира, Саймона, но юноше удалось ускользнуть, когда он был уже в руках у Генри и его людей.

Затем Корби дал другу еще более важное поручение: найти улики против маркиза Аллейна. И здесь, хотя и не сразу, Генри повезло. Сейчас в руках лорда были веские доказательства грязных дел маркиза, достаточные, чтобы представить их Палате Лордов – и уничтожить Аллейна.

И не одного его, но и его прекрасную любовницу. Наедине с собою Генри всегда был прямолинеен и откровенен полностью: эта женщина, он знал, пробуждает в нем не только отвращение и ненависть. Она была слишком хороша. Она вызывала жгучее желание. И он, он, честный, достойный и благородный джентльмен, хотел ее. Ту, которая была подстилкой самого большого мерзавца во всей Англии.

Генри презирал себя за эти чувства, терзался, мучился, страдал. Искал удовлетворение с другими женщинами. Но все было бесполезно... До сегодняшней ночи. Женщина, с которой он занимался любовью, пришедшая к нему как призрак и как призрак ускользнувшая, освободила его от грязных пут, наброшенных на него баронессой Финчли. Он был свободен – и счастлив. Оставалось только найти свою ночную гостью – и сделать ей предложение.

«А вдруг она замужем? Нет, нет, не может быть!»

Виконт Мандервиль вовсе не был женоненавистником, как многие о нем думали. Просто он имел свой идеал, и хотел, чтоб супруга ему соответствовала. Мудрая – как Афина; верная – как Пенелопа; прекрасная – как... как баронесса Финчли, – тотчас откликнулся внутренний голос.

Кстати о баронессе… Не стоит оставлять ее надолго без присмотра. С этой мыслью Генри вошел в дом.

Сделать подарок

Профиль ЛС

Tarlana Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Хризолитовая ледиНа форуме с: 23.12.2011

Сообщения: 371

Откуда: Санкт-Петербург

>20 Апр 2012 18:37

Кого же Гвен соблазнила? Герцога Рокуэлла? Хороша была бы парочка...

Извините, не успела отправить, как появилось продолжение...



* * *



Человек может всё, нужно только очень сильно захотеть.

Сделать подарок

Профиль ЛС

lady calatea Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

ЛедиНа форуме с: 15.06.2011

Сообщения: 81

Откуда: Киев

Среди своих: Катя

>20 Апр 2012 18:45

Я снова в приятном шоке . Браво Very Happy Very Happy Very Happy Very Happy

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>20 Апр 2012 19:12

Tarlana, рада приветствовать в нашем романе! rose Very Happy

Tarlana писал(а):

Кого же Гвен соблазнила? Герцога Рокуэлла? Хороша была бы парочка...

Ответ как раз был прямо перед вашим сообщением! Smile

lady calatea писал(а):

Я снова в приятном шоке . Браво Very Happy Very Happy Very Happy Very Happy

Спасибо, Катя! Прода будет уже завтра.

Tarlana писал(а):

Извините, не успела отправить, как появилось продолжение...

Я так и подумала Smile

Tarlana писал(а):

Кого же Гвен соблазнила? Герцога Рокуэлла? Хороша была бы парочка...

Да, парочка была бы та еще! Но мы пожалели Гвен Laughing

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>21 Апр 2012 14:27

» Глава 9 (35, 36)

35.

Саймон застегнул камзол, поправил кружевные манжеты и направился к двери своей комнаты, уже распахнутой предупредительно Питером. Саймон в который раз порадовался, что взял с собой младшего сына Бреди: Питер умел держать язык за зубами и был очень исполнителен.

Бросив на ходу шиллинг, ловко пойманный юношей, Саймон вышел в коридор. Он зевнул – он почти не спал этой ночью. Это надо же, как ему не повезло с соседом! Причем во всех отношениях.

Во-первых, Саймон узнал этого мужчину – еще бы, хоть прошло много лет, а воспоминания о том, как его схватили на улице люди Корби, как везли, связанного, в карете неизвестно куда, до сих пор нет-нет да и всплывали в памяти. Ему чудом удалось тогда сбежать.

И вот – начальник тех людей оказывается за стенкой от Саймона, в двух шагах! А мнимый Догерти уже настолько расслабился, что и парик перестал надевать, и лицо белить. Когда Саймон встретил своего соседа по комнате в первый раз, он едва не вздрогнул. Однако, на невозмутимом лице незнакомца не появилось ничего, кроме вежливой, хотя и холодноватой, улыбки.

Уже одна эта встреча, пусть и прошедшая мирно, могла испортить Саймону сон; но этой ночью из комнаты соседа донеслись такие звуки, что об объятиях Морфея можно было напрочь забыть. Стоны, вопли, крики, скрип кровати, вторящий всему этому – никакой двусмысленности, все было предельно ясно.

Перегородки между комнатами были тонкие (эта часть замка совсем недавно подверглась переделке, и старые, толстые, стены были сломаны), и каждый звук был слышен отчетливо, будто Саймон находился прямо в спальне соседа.

Он провел, в отличие от страстных любовников, ужасную ночь. Под утро решил, что все равно не заснет, и вышел, чтобы прогуляться по саду. Он был уже в конце коридора, у лестницы, когда услышал сзади звук открывающейся двери. Он прижался, забившись в какую-то нишу в углу, и увидел женщину в темном плаще, торопливо выскользнувшую из комнаты соседа и быстро идущую в ту же сторону, где спрятался Саймон.

Она как раз надевала на голову капюшон, и он вдруг узнал ее. Гвен, прелестная, распутная Гвен! Что ж, времени она не теряет... Видно, тот тощий, что когда-то застал ее и Саймона, остался у красавицы в прошлом.

Она свернула к лестнице и через миг исчезла из вида. Саймон хмыкнул и, подумав, решил, что теперь может спокойно вернуться и увидеть до утра хоть один сон...

36.

Гвен с трудом разлепила глаза, все тело невозможно ломило, болела каждая частичка. Но то была весьма приятная боль.

Ничего, сейчас, лежа в своей постели, она хотя бы могла шевелиться. Когда она проснулась рядом со своим нечаянным любовником, она с трудом смогла повернуть голову. Впрочем, когда в предрассветном сумраке Гвен разглядела лицо мужчины, спящего рядом с собою, она чуть не упала с кровати.

Да, она не ошиблась, это был не Саймон. Это был Генри Лайс. Генри Лайс!..

Более идиотской ошибки она совершить не могла! Она переспала с заклятым врагом Аллейна! Человеком опасным, в руках которого были сосредоточены власть и сила. Лайс преданно служил Корби, он практически был исполнителем повелений лорда-затворника. Гвен знала, что Аллейн не раз пытался избавиться от Генри Лайса, но каждая попытка оборачивалась провалом.

Интересно, Лайс знает, с кем провел ночь? Ведь было так темно…

Гвен заставила себя подняться с кровати, тихо оделась и крадучись выскользнула в коридор. Здесь она поняла, что самым глупейшим образом ошиблась дверью: комната Саймона была следующей по коридору. Ошиблась так ужасно – о, во всем был виноват, конечно, вчерашний кларет!..

Никого не встретив, баронесса добралась до своей комнаты, без сил рухнула на кровать и тут же провалилась в сон.

...И вот теперь она нежилась под одеялом и предавалась воспоминаниям о прошлой ночи. А вспомнить было что! Это было воистину невероятно! Казалось, ее любовник не мог насытиться, брал ее снова и снова, а она пребывала в бесконечном экстазе. Никогда с ней такого еще не было!

Перед мысленным взором всплыл образ крупного мужчины, которого она сумела разглядеть на рассвете. Он безмятежно спал, утомленный любовными утехами. Он лежал на спине, одеяло сползло до пояса, открывая взору широкую грудь с завитками темных волос. Думая о его мощной фигуре, Гвен в очередной раз поразилась себе, как можно было его перепутать с худощавым Саймоном?! А ведь она с самого начала почувствовала, что что-то не так…

У Генри Лайса были темные длинные волосы до плеч, которые он собирал в аккуратный хвост. Он не носил парик. Гвен не подозревала, что его волосы чуть вились. Впрочем, раньше ей не приходило в голову разглядывать его волосы.

Даже во сне Генри казался строгим, собранным, как всегда. Может, такое впечатление складывалось из-за твердо очерченных губ, из-за выпуклого, хорошо вылепленного подбородка с небольшой привлекательной ямочкой посредине?

Глаза его были закрыты, и Гвен с изумлением поняла, что даже не знает, какого они цвета... Надо же, она встречала его в свете, и не раз, – но никогда не заглядывала ему в глаза, всегда отводила взгляд. Этот мужчина был опасен – так сказал ей Аллейн. И Гвен была склонна согласиться с ним. Генри Лайс, виконт Мандервиль, был опасен и холоден, как сталь кинжала.

Но теперь – теперь она обязательно узнает цвет его глаз. «Зачем?» – тут же одернула себя Гвендолин. О чем вообще она думает? Ей нужно забыть об этой ночи и молиться, чтобы маркиз Аллейн не узнал об ее измене, иначе наказания не избежать.

Проклятый маркиз… Никогда ей не избавиться от своего жестокого любовника! Он не отпустит ее. А если она попробует уйти, на свет всплывут весьма нелицеприятные факты о ней. Но это он заставлял ее все это делать! И чем дольше она была с Аллейном, тем больше запутывалась в его сетях. Да, они были в одной связке.

А что, если Лайс успел разглядеть ее этой ночью? Сердце тревожно екнуло, но Гвен тут же посмеялась над своим страхом.

Ну и пусть он ее узнал. Что это изменит? Генри Лайс и раньше воротил от нее свой прямой аристократический нос и надменно вздергивал свой волевой подбородок с ямочкой. Конечно, он знал, что она любовница Аллейна, и терпеть ее не мог. Теперь же он будет просто отворачиваться от нее, исходя презрением и негодованием к обнаглевшей шлюхе. Но он никому нечего не скажет, не тот тип мужчин. Лайс благороден и правилен до кончиков своих джентльменских ногтей; он не станет трепать имя женщины, даже такой опустившейся, по его мнению (да и по мнению самой Гвен), как баронесса Финчли.

Гвен сделалось горько, гадко и обидно до слез. Она знала, что так будет. Но…

В душе вдруг шевельнулась глупая надежда. Им было так хорошо этой ночью. Неужели виконт такой со всеми женщинами? Ей не верилось. Поначалу он был весьма агрессивен, а потом сделался нежным и ласковым. Он дал ей все, чего ей так не хватало: погасил извечный голод плоти и окутал теплом ласки душу. Она могла поклясться, что его безумно потянуло к ней.

Может ли статься так, что эта ночь так же много значила для него, как и для нее?

Забыв о боли во всем теле, Гвен быстро откинула одеяло и соскочила с кровати. Она принялась взволнованно ходить по комнате. Слабая надежда, вдруг родившаяся в душе, неожиданно переросла в уверенность. Все будет хорошо!

Она пойдет к Генри, она все ему объяснит, и он примет ее, поймет, поверит. Ведь им так хорошо было вместе. Он защитит ее от Аллейна, маркиз больше никогда ее не потревожит! Генри сумеет заткнуть рот мерзавцу, ведь он такой умный, сильный, мужественный. Он никогда не даст ее в обиду!

Череда бесконечных тоскливых серых дней расступилась, и впереди она увидела светлое прекрасное будущее. Свое будущее с Генри Лайсом. Там была любовь, там было счастье, там были дети. Все то, о чем она когда-то так мечтала и на что уже давно не надеялась.

Сделать подарок

Профиль ЛС

Nicolette Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

ЛедиНа форуме с: 07.04.2012

Сообщения: 18

>22 Апр 2012 16:00

Начало очень захватило!

Очень интересно, что предпримет муженек, чтобы добиться своей жены. )) И как на все это отреагирует жена))

И, как я понимаю, он очень многого не знает... Ну чтож, было бы не интересно, если бы знал)))

Вторая пара тоже многообещающая, Гвен похоже больше не полезет к Саймону – она нашла своего мужчину, разве что имён детям еще не дала)))

Буду следить за развитием событий)

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>22 Апр 2012 23:09

Nicolette писал(а):

Начало очень захватило!

Очень интересно, что предпримет муженек, чтобы добиться своей жены. )) И как на все это отреагирует жена))

И, как я понимаю, он очень многого не знает... Ну чтож, было бы не интересно, если бы знал)))

Вторая пара тоже многообещающая, Гвен похоже больше не полезет к Саймону – она нашла своего мужчину, разве что имён детям еще не дала)))

Буду следить за развитием событий)

Спасибо, Nicolette, очень рада, что роман нравится! Flowers Flowers

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>22 Апр 2012 23:10

» Глава 9 (37)

37.

Памятуя о прошлой своей ошибке, Ева не стала в этот раз далеко уходить от дома. Но ей необходимо было вырваться из душных стен! Невозможно было дальше оставаться в замке!

Чем ближе она узнавала своего жениха, тем больше ненавидела и презирала его. Ева думала, что, после того, как Догерти поставил герцога на место, тот будет вести себя прилично с ней. Ничего подобного! Сегодня с самого утра Рокуэлл напился, поймал ее в коридоре и на глазах у проходящих мимо слуг прижал к стене. Дыша перегаром, он зло выплевывал ей в лицо оскорбления, а потом заявил, что как только они поженятся и она понесет, он отправит ее подальше в деревню, только там ей и место. При этом он больно ущипнул ее за руку.

Девушка сумела оттолкнуть его и убежала. И тут же попала в руки к матери и ее модистке. Она послушно выслушала все наставления леди Корби, дала себя в миллионный раз измерить, стояла точно манекен, позволяя делать с собой все необходимое, – шили костюм для предстоявшего вскоре бала-маскарада. Но стоило только матери покинуть комнату, как Ева тут же отослала модистку и помогавших ей служанок и направилась к тетке. Ее разрывало от негативных эмоций, кипящих внутри, ей нужно было высказаться, почувствовать поддержку. А Гвен поймет и, пусть тетка ничем не может ей помочь, но она выслушает, улыбнётся, пошутит, – и все проблемы покажутся не важными, и на душе полегчает. Но оказалось, что Гвен еще спит и даже не собирается просыпаться.

Раздосадованная Ева одна направилась в сад. Она прислонилась спиной к толстому дереву, запрокинув голову, закрыв глаза. Что ей делать? Боже, что?..

Даже поцелуй с Догерти ее больше не радовал. Она запретила себе думать об этом мужчине. Вчера он прекрасно проявил себя: напился, как свинья и облил ее отца вином. Дуэлянт, бабник и пьяница, вот он кто! Она убедила себя в этом. По большей части, чтобы не думать о нем.

Ева обессилено сползла по стволу на землю. Она смотрела в ясное небо и умоляла послать ей спасение. От бесконечной жалости к себе у нее из глаз потекли слезы. Она закрыла лицо руками, всхлипывая все сильнее, пока не разрыдалась.

Ева не слышала шагов, но в какой-то момент поняла, что на нее кто-то смотрит. Слезы тут же прекратились, она испуганно подняла голову и увидела Догерти, застывшего на тропинке. Он смотрел на нее и хмурился, но вдруг лицо его перекосилось от ярости, будто он понял что-то.

- Я его убью! – рявкнул он и, резко повернувшись, направился к замку.

У Евы сердце затрепыхалось в груди. Она поняла, что эсквайр решил, будто Рокуэлл снова обидел ее, и она плакала из-за этого. Новая дуэль! Но нет, она не может этого допустить!

С криком она вскочила и бросилась за ним. Шаги Догерти были широкими, и ей пришлось бежать за ним, но, даже когда она схватила его за руку, он не остановился и несколько ярдов даже протащил ее за собой. Лишь когда запыхавшаяся Ева оказалась перед ним, обхватив его торс руками и толкая назад, он застыл.

- Куда вы? Стойте! Что вы там себе напридумывали, несносный вы человек? – быстро говорила она, удерживая Догерти на месте.

- Я не позволю Рокуэллу… – сквозь зубы процедил он.

- А причем здесь Рокуэлл? – тут же перебила его Ева.

Догерти недоверчиво посмотрел на нее, но было видно, что он уже немного отошел и вполне владеет собой. Ева вздохнула и позволила себе немного расслабиться. Она прижалась лбом к груди мужчины, чувствуя невероятное облегчение.

- Почему же вы плакали? – спросил он.

- Мало ли у молодой девица поводов всплакнуть? – почти весело спросила она. И вдруг поняла, что стоит вплотную к нему… и обнимает. Камзол его был расстегнут на груди, и щекой она чувствовала его горячее тело под сорочкой. Она вдохнула его запах. Ева не смогла бы его описать, но его запах ей нравился, он волновал, так же, как и близость с мужским телом.

- О, так, может, это были слезы радости? – с откровенным сарказмом уточнил Догерти.

- Все может быть. И почему вы злитесь? Что вам за дело до меня?

- Есть дело.

Ева хмыкнула, она даже не пыталась скрыть, что прижимается к нему, вдыхает его запах. Он ей нравился, и ее тянуло к нему.

Догерти обнял ее за плечи, он смотрел на нее оценивающе, будто что-то решал для себя. А она доверчиво нежилась в его объятиях.

Пусть он станет ее грехом… Ах, о чем она думает?! Она никогда этого не совершит! У нее есть жених… и может быть даже муж…

Возвращение в реальность было болезненным. Еву вдруг затрясло, а из глаз вновь хлынули слезы.

- Вы лжете мне! Он обидел вас! – Догерти сжимал ее плечи, заглядывал в лицо.

- Не обижал он меня! Просто меня тошнит от него! Не хочу за него замуж, вот и все! – вскричала Ева, вырываясь, но он не пускал, сильнее прижимая к себе.

Она задыхалась, захлебываясь слезами, а он вдруг стал баюкать ее, и девушка постепенно успокоилась. Она все также полулежала на его груди, чувствуя мокрую сорочку под щекой.

- Разорвите помолвку, – тихо сказал Догерти.

- Я не могу… – хриплым от слез голосом прошептала девушка.

- Можете, – настаивал он.

Она отрицательно покачала головой в ответ.

- А как же я?.. – прошептал он. И обреченность почудилась Еве в его голосе. Она удивленно взглянула в его лицо, оно было задумчиво и печально.

- Вы? – запинаясь, переспросила она, растерянно хлопая глазами.

- Да, я! Как мне жить дальше? – воскликнул он.

- Я не понимаю, – пролепетала девушка, отстраняясь. Он отпустил ее, и руки его, словно плети, безвольно повисли вдоль тела.

Еве вдруг сделалось не по себе. Она начинала догадываться, к чему он ведет, и не хотела этого слышать. Разбитое по ее вине сердце… Догерти… Но разве такое возможно? Он не был похож на влюбленного юношу. Или был?

- Как мне жить дальше без тебя, Ева? Как ты не видишь, что я с ума по тебе схожу?! С первой нашей встречи, с первого взгляда! – воскликнул он хрипло.

Конечно! Сколько было знаков внимания, а она не замечала их. Рукопожатие… Их танец… А дуэль! И она не понимала, не догадывалась! Да, Джеймс действовал довольно грубо, но ведь он никогда не вращался в высшем обществе и не обучен изысканным манерам.

Но нет! Нет! Нет! Она не хочет все это слышать! Она не хочет делать его несчастным! А счастливым она его сделать не сможет, потому что принадлежит другому мужчине… Даже, может быть, двум.

- Я люблю тебя! – страстно воскликнул Догерти, хватая ее за руки и заглядывая в глаза.

- Нет! – Ева с криком выдернула руки. – Ты не должен! Уходи! Забудь меня! – Она задыхалась, пятилась от него, а он наступал.

- Как я могу забыть, когда ты здесь?! – Он ударил себя кулаком по груди, там, где находилось сердце.

Она мотала головой, губы ее шевелились, будто она пыталась что-то сказать, а потом не выдержала, развернулась и бросилась прочь от него.

Саймон Реджинальд Шелтон смотрел ей вслед.

- Черт подери! – с большим чувством сказал он, понимая, что перегнул палку. Но, впрочем, время покажет, перегнул ли.

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>23 Апр 2012 14:00

» Глава 9 (38, 39)

38.

Саймон шагал в задумчивости по террасе. Встречи с Евой, отношения, сложившиеся между ними, не шли из головы.

Саймону было ясно, что он недалек от сладостной победы. Еву влечет к нему. Она готова... почти готова отдаться ему. Он достиг своей цели, – и скоро сможет увлечь ее из замка, – она пойдет за ним, в этом он не сомневался.

И все же он не мог не признаться себе, что совесть его неспокойна. Он обманывает Еву. И в том, что скрывает свое имя; и в том, что пробрался в замок ее отца хитростью; и в том, что, не любя, клялся ей в любви.

Он не любит ее. Да, она вызывает в нем желание, – это верно, это естественно: она юна, красива и прелестна. Но все его клятвы – ложь. И, когда она узнает, кто он на самом деле, когда его обман раскроется... В душу проник неприятный холодок.

Саймон не без труда откинул сомнения. Разве он забыл о главном – о своей мести? А Ева... Он не хочет ей зла. Но она его жена – и этого не изменишь. Его жена должна принадлежать ему! У него есть на нее все права! В том числе – и право брать ее прекрасное тело, и право увести из дома отца туда, куда он, ее супруг, пожелает!

Саймон принял решение и немного успокоился. Начал накрапывать дождь, и он вошел в нижнюю залу. Утро было уже в разгаре, но большинство гостей все еще нежились в кроватях, отсыпаясь после предыдущей ночи. Только слуги сновали туда-сюда, готовя столовую к позднему завтраку.

Вдруг Саймон увидел направляющуюся к нему Гвендолин. Она глядела прямо на него. Он скрестил руки на груди и не стал избегать встречи. Она была обворожительна в платье цвета гелиотропа, с живыми фиалками в черных красиво уложенных волосах.

Она улыбнулась ему так пленительно, что, наверное, ни один мужчина не смог бы устоять. Кроме Саймона. Его сердце не дрогнуло. Однако, он вспомнил ночное происшествие – и улыбнулся ей – насмешливо.

Гвен подошла и, протягивая ему руку, воскликнула оживленно:

- Дорогой эсквайр Догерти! Я очень рада вас видеть.

Ему пришлось, не очень охотно, но поцеловать ей руку.

- Баронесса Финчли, что случилось? Вы не замечали меня все это время – и вдруг такая любезность!

- Мой милый Саймон, – уже тихо, наклоняя голову к нему, сказала Гвен, – мы избегали друг друга оба, не так ли? Но, мне кажется, хватит нам играть в эти детские игры. Я узнала вас, вы, конечно, узнали меня. Обещаю: я вас не выдам, не беспокойтесь об этом.

- Как это благородно с вашей стороны. Помнится, раньше вы не отличались добросердечием и великодушием, – саркастически усмехнулся Саймон, понимая, что смешно отрицать очевидное.

Она вздохнула, и веер в ее руке затрепетал быстрее.

- Я не хотела вам зла, клянусь. Но, умоляю: забудем прошлое, Саймон. Сегодня я хочу, чтоб все вокруг были счастливы.

- Почему же?

Она пожала плечами:

- Просто так.

- С вами «просто так» не бывает, дорогая Гвен. Что-то случилось... Не этой ли ночью? Может, вам явился ангел, и вы, потрясенная, вступили на путь добродетели и раскаяния?

- Может быть. – Уголки ее губ дрогнули в улыбке, но тут же рот ее перекосился от ярости, потому что Саймон безжалостно добавил:

- Вы знаете, а я слышал и вас, и вашего ангела. Похоже, ангел принимал вашу исповедь лежа на кровати, потому что скрипела она невозможно!

- Негодяй! – прошипела Гвендолин, отшатываясь. – Мерзкий шпион!

- Я вовсе не шпионил, – засмеялся Саймон, – просто, прежде чем предаваться столь бурным любовным утехам, следует убедиться, что у вас либо глухие соседи, либо их вообще нет.

Баронесса с видом оскорбленной гордости окинула его ледяным взором. Саймон насмешливо подмигнул ей и, повернувшись, покинул залу.

39.

- Тетя! Тетя, хватит есть! – нетерпеливо зашептала Ева, появляясь рядом с Гвен, и опускаясь на соседний стул. Сама девушка взвинчено схватила с подноса сандвич и принялась нервно поглощать его.

- Что? Что такое? – прожевав, возмутилась Гвен. Она никак не могла насытиться. Безумная ночь любви вытянула из нее все силы, тело требовало подпитки.

- Мне нужно с вами поговорить! Он... Он такое сделал!.. – выдохнула Ева. – Я не знаю, что и думать! Что мне делать?

- Твой муж? – ахнула Гвен, временно возвращаясь с небес на землю.

- Тише! – шикнула Ева, испуганно оглядываясь. Убедившись, что рядом никого нет, она наклонилась к тетке и снова зашептала: – Мистер Догерти! Он признался мне в любви!

- Ах, вот оно что, – протянула, скривившись, баронесса.

- Тетя, что мне делать?

- Детка, я же просила звать меня Гвен.

Значит, баронесса все-таки не ошиблась, предположив, что Саймон попытается отомстить Корби, соблазнив Еву. Что ж, у мерзавца ничего не выйдет, Гвен об этом позаботится!

- Да, Гвен... Но что мне делать? – взволнованно прошептала Ева, с надеждой глядя на нее.

- Ты моя наивная девочка, – снисходительно улыбнулась Гвендолин. – Неужели ты не видишь, что этот Догерти обычный дамский угодник. Он хочет тебя соблазнить. Поразвлечься с тобой.

Личико Евы омрачилось.

- Но он говорил такие слова… так искренне… – растерянно сказала она.

- Все они говорят красивые слова, и все они искренни, а потом получают, что хотели, – и тут же забывают о любви. Ева, не верь ему, я таких, как этот Догерти, насквозь вижу.

Девушка подавленно молчала, выглядела она разочарованной. И видно было, что ей хочется верить Догерти, а не Гвен.

- Милая, мне не хотелось бы тебе об этом напоминать, но неужели ты забыла о своем муже? – прошептала Гвен.

Ева испуганно вскинула глаза и снова осмотрелась, убеждаясь, что их никто не слышит.

- И о женихе, – добавила Гвен.

- Конечно, я о них помню, – убитым голосом прошептала Ева.

- Детка, не расстраивайся. Я хочу уберечь тебя от опасности. Я знаю, как сладко звучат речи о любви, и как хочется им верить, но Догерти лжет, а ты можешь пострадать от этого, – доверительно говорила Гвен.

- Да, вы правы, Гвен. – Казалось, Ева совсем сдулась от ее слов и будто посерела. – У меня достаточно проблем. И я сказала мистеру Догерти, чтобы он забыл меня...

- Думаю, ты правильно поступила. Вижу, ты и сама все понимаешь.

- Да. Спасибо вам за то, что выслушали меня, Гвен, но я пойду. Я хотела увидеться с отцом Маркусом.

- Я всегда поддержу тебя, Ева, – мило улыбнулась Гвен, и тут же забыла о своей племяннице, – потому что в столовую вошел Генри.

Словно зачарованная, Гвен смотрела на него. Он самый красивый мужчина на свете! Такой высокий, статный, сильный. Но почему он так смотрит на эту девицу, что только что впорхнула в залу? И на ту компанию, что собралась чуть раньше, в которой тоже было несколько молодых и хорошеньких женщин…

Неприятное чувство захлестнуло Гвен. Ревность. Он ее, и только ее!

Но как странно Генри себя ведет. Придирчиво рассматривает каждую темноволосую даму в зале, и тут же отворачивается, теряя интерес.

Какая же она глупая! Он ищет ее, свою ночную гостью! Получается, он не знает, кто это была. Но он узнает ее, почувствует…

Сердце бешено застучало, Гвен всю затрясло от волнения. Она поднялась и направилась к нему деревянной походкой. Они встретились на середине залы. Она взглянула в его лицо. Он презрительно скривился, едва заметно, но она увидела. Холодный взгляд его глаз резанул прямо по сердцу. Он не узнал ее... да и меньше всего на свете, судя по всему, он желал узнать в любовнице маркиза Аллейна ту, что разделяла с ним этой ночью постель.

Что она себе придумала?! Какая чушь! Естественно, он не пожелает знаться с такой, как она. А если узнает, что провел ночь с ней, будет презирать ее еще больше.

Гвен замерла, прикрыв веером бледное лицо, скривившиеся будто от боли губы. Виконт Мандервиль прошел мимо, и между ним и баронессой Финчли на полу осколками остались лежать ее наивные разбитые надежды и мечты.

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>24 Апр 2012 12:01

» Глава 10 (40)

ГЛАВА 10

40.

- Боюсь, ваша светлость, что я поторопился, давая согласие на ваш брак с моей дочерью. Ваше поведение за все время помолвки с Евангелиной...

Герцог Рокуэлл слушал своего будущего тестя, кусая губы от досады и злобы. Он только-только начал выигрывать – и тут его оторвали от карточного стола и выпивки и позвали к лорду Корби. И теперь он, как провинившийся мальчишка, вынужден выслушивать нотации и наставления.

- Вино... Карты... Мотовство... Невоздержанность и грубость...

Рокуэлл искоса посмотрел на будущую тещу. Вот ей-то, судя по ее недовольным взглядам на мужа, абсолютно все равно, пьяница жених дочери, грубиян или игрок, или даже всё вместе. Зато он потомок знатнейшего рода, и каким-то Корби породниться с ним – великая честь!

- И я предупреждаю вас, ваша светлость: если все это в самое ближайшее время не прекратится...

Герцог вскипел. К черту! Он не станет терпеть этого старикашку с его занудными сентенциями!

- Если ВЫ не прекратите учить меня жить, милорд, я сам откажусь жениться на вашей дочери! Не такое уж она сокровище! Вам хочется скандала – вы его легко можете получить. Сомневаюсь, что кто-то поверит, будто вы разорвали помолвку Евы со мной из-за моего так называемого плохого поведения! Скорее, подумают, что ваша дочь не может выйти за меня по иным причинам... И я не прочь их подтвердить.

- На что вы намекаете? – Корби, побледнев, поднялся с кресла.

- На то, что ваша невинная девочка вовсе не так невинна... – Тут леди Корби вскрикнула, прижав руки к груди, но Рокуэлл не без злорадства продолжал: – Вокруг нее так и вьется этот мерзавец, эсквайр Догерти. И моя невеста, которая со мною холоднее февральского снега, с ним становится куда теплее, чему я сам был свидетелем!

Лорд Корби стал белым как мел.

- Вон! – закричал он. – Немедленно убирайтесь из моего дома, гнусный вы негодяй и лжец!

Его жена умоляюще простерла к нему руки, но он вдруг сделал несколько стремительных шагов к Рокуэллу, схватил опешившего герцога за шиворот и чуть ли не вышвырнул за дверь.

- Милорд! Я прошу вас!.. Ваша светлость! Постойте!.. – истерично вскрикнула леди Корби. Она распахнула дверь, за которой стояли двое ошеломленных тем, как покинул залу герцог, слуг, и крикнула им:

- Задержите его светлость! Скажите, я должна с ним поговорить!

Проделанное с Рокуэллом лишило Корби сил; он рухнул обратно в кресло, судорожным движением пытаясь расслабить узел шейного платка. Но леди Корби не заметила состояния супруга; она думала лишь об одном: как избежать скандала и уговорить Рокуэлла извинить мужа и остаться в замке. Она бросилась за герцогом.

Лорд остался один. Ему делалось все хуже, он попытался крикнуть, позвать на помощь – но только хриплый стон вырвался из горла. Лицо и даже губы посинели, Корби почти сполз с кресла, пытаясь дотянуться до столика, на котором стоял флакончик с лекарством, прописанным хозяину замка врачом. Но это движение истощило силы больного; он рухнул на пол, глаза его закатились.

...В порыве отчаяния Гвен решила уехать из замка. Следовало попрощаться с хозяевами – и она направилась в покои лорда и леди Корби. Как ни странно, слуг у дверей не было. Гвен постучала – никто не ответил ей. Она приоткрыла дверь в залу... и увидела на полу лорда Корби. Первой мыслью баронессы была следующая: «Все-таки Аллейн добрался до своего врага!» Первым побуждением было – закрыть дверь и поскорее уйти, чтоб никто не смог заподозрить ее, Гвен, в содеянном.

Но тут лорд издал что-то похожее на слабый стон, и Гвен поняла, что он еще жив. Это покончило с ее колебаниями: она быстро вошла и приблизилась к телу.

- Милорд, – дрожащим голосом сказала она, наклоняясь над Корби, – что с вами?

Он не ответил; но цвет лица и губ явственно показывал, что у лорда сердечный приступ. Гвен видела пару раз, что муж ее кузины пьет лекарство из небольшого флакончика. Она огляделась и увидела пузырек на столике. Рядом стояли графин с водою и стакан. Гвен не знала, сколько капель нужно; но медлить было нельзя. Она плеснула в стакан воды и наугад капнула туда несколько капель. Затем встала на колени около тела Корби, приподняла его голову и осторожно начала лить лекарство ему в рот.

Вскоре она с несказанным облегчением увидела, что страшный цвет лица лорда исчез, дыхание стало глубже, он пошевелился и приоткрыл глаза. «Слава Всевышнему!» – сказала про себя Гвендолин.

- Это вы? – прошептал еще через какое-то время лорд. – Баронесса Финчли?

Гвен увидела удивление, мелькнувшее в его взгляде. Неужели он думал, что она не способна проявить милосердие?

- Это я, – мягко ответила она. – Лежите спокойно. Сейчас я позову врача и слуг.

- Вы меня спасли, – тихо произнес Корби. – Спасибо вам. Я не забуду этого...

Гвен вздрогнула. Боже правый, она и правда спасла его! Того, кого ей приказали убить... Быть может, если б она оставила лорда умирать, не пришла ему на помощь, – он был бы уже мертв. И, узнай о смерти своего врага маркиз Аллейн, она, Гвен, возможно, купила бы этим свою свободу у этого страшного человека.

А теперь – что, если лорд Корби всем расскажет, что она его спасла? Если это дойдет до Аллейна – пощады не жди!

- Милорд, я прошу вас, – пролепетала она, тихонько опуская голову Корби на ковер и поднимаясь, – умоляю... не говорите никому о том, что я была здесь и помогла вам.

- Почему?

- Потому что... потому что... я не могу объяснить. Но обещайте! Умоляю вас!

- Обещаю, – сказал Корби.

- Благодарю вас, милорд. Я за врачом. Сейчас позову его. – Гвен повернулась и побежала к дверям. Боже, Боже, какая же она дура! Идиотка! Она могла быть завтра же свободна! Она сама закрыла себе дорогу к избавлению от Аллейна...

Но в самой глубине души баронесса признавалась себе, что рада, что оказалась рядом и спасла Корби.

Сделать подарок

Профиль ЛС

lady calatea Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

ЛедиНа форуме с: 15.06.2011

Сообщения: 81

Откуда: Киев

Среди своих: Катя

>24 Апр 2012 22:52

Если честно то мнение о Гвен у меня менялось уже пару раз. Сначала она мне представилась как куртизанка, думающая только о своих утехах и ни о чем более. Ее мысли о возвращении Саймона в ее постель только укрепили мое мнение. И тут ее история замужества и смерти ее мужа. Такой она не была, такой ее сделали, мне ее стало как то жаль. Она превратилась в марионетку. Попытка вернуть себе Саймона – это вернуть себе хоть чуть-чуть ярких красок в ее серой жизни. Ночь с Генри подарила ей целую палитру красок Гвен. Прочитав ее мысли о будущем с Генри, я подумала, что Гвен не очень умна. Вот только ее встреча с Генри показала мне истину. Она умная, даже в чем-то сильная, но женщина. Женщина, которая не знала любви в жизни. Разве любящие родители выдали бы ее за барона? Маркизу нужна только марионетка. Саймон ее не любил (мне так кажется), там была только страсть. То, что она спасла жизнь лорду, ценой своей свободы, еще выше подняли Гвен в моих глазах. Smile

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>24 Апр 2012 23:40

lady calatea писал(а):

Если честно то мнение о Гвен у меня менялось уже пару раз. Сначала она мне представилась как куртизанка, думающая только о своих утехах и ни о чем более. Ее мысли о возвращении Саймона в ее постель только укрепили мое мнение. И тут ее история замужества и смерти ее мужа. Такой она не была, такой ее сделали, мне ее стало как то жаль. Она превратилась в марионетку. Попытка вернуть себе Саймона – это вернуть себе хоть чуть-чуть ярких красок в ее серой жизни. Ночь с Генри подарила ей целую палитру красок Гвен. Прочитав ее мысли о будущем с Генри, я подумала, что Гвен не очень умна. Вот только ее встреча с Генри показала мне истину. Она умная, даже в чем-то сильная, но женщина. Женщина, которая не знала любви в жизни. Разве любящие родители выдали бы ее за барона? Маркизу нужна только марионетка. Саймон ее не любил (мне так кажется), там была только страсть. То, что она спасла жизнь лорду, ценой своей свободы, еще выше подняли Гвен в моих глазах. Smile

Катя, спасибо за такой подробный отзыв. Очень интересно, что думает читатель о героях!

Ты во всем права, и Гвен в первую очередь женщина, со всеми своими достоинствами и недостатками. И персонаж она весьма неоднозначный в романе

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>25 Апр 2012 11:08

» Глава 10 (41)

41.

Генри нетерпеливо расхаживал по оранжерее. Он не замечал красоты, царящей вокруг. Распустившиеся цветы дарили настоящее буйство красок, но, конечно, главенствовал здесь зеленый цвет.

- Ваша милость, – раздался тихий шепот за спиной.

Генри обернулся, он хмурился и был весьма недоволен. Эта девица постоянно заставляла его ждать. Но ее стоило ждать…

Это была Джейн, молоденькая служанка баронессы Финчли. Джейн была маленькой и верткой, словно воробышек. И за большие деньги эта девица шпионила для него за своей госпожой. Частенько она добывала для Генри полезные сведения, и именно она сообщила ему про яд, который привезла баронесса, – вернее, про странный флакончик, содержимое которого любопытная Джейн даже удосужилась понюхать, но, к счастью, не попробовала.

- Простите, я не могла уйти раньше, госпожа сама не своя сегодня. С ней творится нечто странное.

- Вот как? – Генри нахмурился еще больше. От этой змеи-баронессы ничего хорошего ждать не приходилось.

- Да! Она будто не в себе! Прибежала после завтрака и стала метаться по комнате, а потом как начнет хохотать, будто в нее сам дьявол вселился! А потом она плакала и целовала Пум-Пуфа… Мне так жалко ее сделалось, – печально добавила Джейн.

- Что? – возмущенно воскликнул Генри. Что за чушь она несет? – Кому это интересно, хохотала ли баронесса, плакала, или целовала какого-то там Пуфа? – разозлился он.

- Пум-Пуфа, – поправила его девушка и пояснила: – Это песик баронессы, я вам уже говорила о нем. Он такой хорошенький!

Эта сорочья трескотня скоро доконает его окончательно!

- Ближе к делу, – сухо сказал он, ясно давая понять болтливой девице, что собачка баронессы мало его интересует.

- Так я и говорю, она была очень сильно чем-то расстроена. Она ведь обычно целует Пум-Пуфа, когда ей совсем плохо, и особенно после встреч с маркизом, – затараторила Джейн.

- Хочешь сказать, что она встречалась с маркизом? – насторожился Генри.

- Этого я не знаю, но госпожи всю прошлую ночь не было.

- Так… – протянул виконт, прикидывая про себя, могла ли баронесса попасть за пределы замка и встретиться там со своим любовником. А почему бы и нет?

- Вот. А после завтрака с ней, значит, случился припадок, а потом она велела собирать вещи.

Генри вздохнул с облегчением. Какое счастье, что баронесса покидает замок Корби!

- И сегодня вы уезжаете? – уточнил он.

- А вот и нет! Её сиятельству принесли почту, и там было одно письмо. Она прочитала его и тут же сожгла. И сказала, что мы остаемся!

- И ты не знаешь, что было в письме?

- Нет, но мне показалось, что она снова сильно расстроилась, когда прочитала его.

- И снова целовала Пум-Пуфа? – ядовито поинтересовался Генри.

- Нет, до крайностей не дошло, – серьезно ответила Джейн.

Что бы все это значило? Получается, сначала маркиз приказал своей любовнице возвращаться к нему, а потом передумал и дал ей новое задание. Вполне возможно.

- Все ясно, – сказал Генри, решив про себя, что глаз с баронессы не спустит.

- А мне вот ничего не ясно, – вздохнула Джейн.

- Это хорошо. Тебе и не должно быть ничего ясно. Я тебе плачу только за сведения, милочка.

Генри достал увесистый кошель и протянул его девушке. У Джейн жадно загорелись глаза, и она тут же забрала кошель, осыпав благодарностями столь щедрого джентльмена. Девушка мышью скользнула прочь, но Генри окликнул ее, спохватившись.

- Завтра маскарад, и я хочу знать, в каком костюме будет твоя госпожа, – сказал он.

Джейн так и засияла вся.

- О, у госпожи такой чудесный костюм! Ей шили его лучшие мастера! А ткань привезли…

- Кем она будет? – прорычал, выходя из себя, Генри.

- Она будет русалкой. У нее прекрасное бирюзовое платье, шелка так и переливаются, вы ее ни с кем не спутаете!

Джейн могла бы трещать бесконечно, но Генри довольно грубо прервал девушку, и она побежала к своей госпоже; а сам он решил навестить лорда Корби.





Генри хотел предупредить лорда о грозящей опасности, может быть, снова просить его отослать баронессу из замка. Но не сделал ни того, ни другого.

Судя по всему, он пришел не вовремя – и застал самое окончание семейной ссоры. Даже в коридоре Генри слышал, как леди Корби на повышенных тонах отчитывала мужа за грубость с герцогом. Видимо ее супруг с ней согласился, раз она вышла такая довольная.

Но не ссора между супругами остановила Генри в его намерении предупредить лорда. Корби выглядел плохо. Видно было, что переживания не пошли ему на пользу. Лорд сидел у окна, вдыхая свежий воздух и наблюдая за кем-то внизу.

- Ты только посмотри, Генри… – печально сказал он, кивком головы указывая другу за окно.

Генри приблизился и увидел, что лорд наблюдает за Евой и отцом Маркусом, мирно беседующими у входа в замковую часовню.

- А этот мерзавец Рокуэлл наплел мне такое... если б ты слышал! Я хотел выгнать его из замка...

- Но помешала твоя жена?

Корби вздохнул и, поморщившись, потер грудь с левой стороны.

- Да. Скандал никому не нужен, это правда, тем более после заключения официальной помолвки. Но если герцог будет такое говорить о Еве... Не уважать ее... Я не остановлюсь и перед скандалом, Генри! Представляешь, Рокуэлл обвинил мою дочь в том, что она путается с Догерти!

- Гм… – потирая подбородок, протянул Генри. Причиной его замешательства являлся сам вышеназванный эсквайр, который стоял немного в стороне от Евы и отца Маркуса, не вмешиваясь в их беседу, но и не спуская с Евы глаз.

- Да-да, я вижу его. Но заметь, что моя дочь в сторону Догерти даже не смотрит! – с большой гордостью за Еву заявил Корби.

- Зато он… Впрочем… – Генри с трудом подбирал слова, не желая сказать лишнего. – Вашему будущему зятю следовало бы положить конец этим взглядам Догерти. Но, увы, герцог больше внимания уделяет картам, нежели своей невесте. Простите за откровенность, друг мой.

- Вы правы, Генри, правы… – печально вздохнул лорд, наблюдая за тем, как дочь с отцом Маркусом вошли в церковь, в то время как Догерти преданным псом остался сторожить Еву во дворе.

» Глава 10 (42)

42.

На самом деле Ева прекрасно видела Догерти. Более того – его присутствие, пусть и в отдалении, страшно мешало ей разговаривать с отцом Маркусом. Ева сама не понимала, почему это происходит, но это было так, – Догерти отвлекал ее, в голове все мешалось, слова застревали в горле.

Однако, даже войдя за отцом Маркусом под своды часовни и оставшись с ним наедине, Ева не смогла сосредоточиться на разговоре со священником. Мысли ее путались, взгляд Джеймса... о нет, она не будет звать его так... эсквайра Догерти жег огнем и проникал, казалось, и сквозь толстые стены.

Девушка пролепетала какое-то жалкое извинение и вышла из часовни. Джеймс стоял там же, где она видела его перед тем, как войти в молельню. Права ли Гвен, что он просто хочет соблазнить ее, что он лжет и говорит красивые слова, чтобы добиться ее расположения?

Как Еве хотелось верить, что это неправда! Да, таких мужчин много... но почему Джеймс должен быть одним из них? Быть может, он исключение, настоящий рыцарь, преданный и надежный, на которого женщина, попавшая в беду, может полностью положиться? Быть может, сам Господь посылает ей этого человека, чтобы он помог ей?

Она искоса посмотрела на Догерти. Он так красив! Так смел! Он рисковал ради нее жизнью, сражаясь с Рокуэллом. Нет, нет, Гвен неправа. Джеймс не лжец и не дамский угодник. У него открытое лицо и прямой взгляд, и такая королевская осанка! Он воистину достоин более высокого звания, чем простой эсквайр...

- Евангелина! – раздался совсем рядом голос матери, заставивший девушку вздрогнуть. – Я зову тебя уже несколько минут. Идем, мне надо тебе кое-что сказать.

Леди Корби увлекла дочь в замок.

- Твой отец хочет поговорить с тобой, – сообщила она.

- О.. чем? – Ева похолодела. Не прислал ли ее муж новое письмо? Бедный отец, каким это для него было бы ударом!

- О его светлости Рокуэлле. О твоем с ним браке. Послушай меня, Евангелина. – Мать повернула к ней сухое бледное лицо и вперила холодный взор в глаза дочери: – Твой отец нездоров. Недавно у него был приступ...

- О Боже! – Ева прижала руки к груди. – Как он?

- Уже лучше. Но ему нельзя волноваться – совсем нельзя. Понимаешь?

-Д-да...

- Он будет спрашивать, хочешь ли ты выйти за герцога. Не вздумай сказать «нет»! Лорд Корби и я – мы оба желаем этого брака. Просто твоему отцу привиделось, что ты не очень довольна, став невестой Рокуэлла. Ты должна убедить отца, что счастлива, что единственное твое желание – стать супругой его светлости... – Тонкие, но сильные пальцы матери впились в запястье Евы. – Помни: твоему отцу запрещено волнение. А, если твоя помолвка будет расторгнута – скандал будет грандиозный. И это наверняка сведет твоего отца в могилу. Мы этого не хотим, не так ли?

- Нет, мама... Конечно, – вымолвила Ева сквозь подступившие слезы. Нет-нет, она не станет убийцей собственного отца!

- Вот и хорошо, – облегченно вздохнула мать. – После придешь в мои покои. Расскажешь о вашем разговоре. И надо еще раз сделать примерку твоего маскарадного костюма. Ты будешь самой красивой на празднике, моя дорогая, – уверена, никто из девушек не надумает нарядиться пастушкой. Кстати, я уже сообщила его светлости, во что ты будешь одета, – рядом с невестой, пусть и на маскараде, должен быть жених, а не какой-нибудь наглый прощелыга, вроде этого Догерти.

Ева опустила голову, чтобы мать не увидела выражения ее лица. Леди Корби была достаточно проницательна и, конечно, заметила увлечение Догерти ее дочерью. Но девушке не хотелось, чтобы мать поняла, что увлечение это обоюдное, и что она, Евангелина Корби, с радостью предпочла бы общество жалкого эсквайра Догерти обществу своего жениха, герцога Рокуэлла.





Ева вышла от отца расстроенная и потрясенная. Как мать может думать о маскараде, каких-то костюмах, когда папа так плох!

Она сдержала обещание, данное матери, и изо всех сил постаралась, чтобы отец убедился: она, Ева, желает как ничего на свете брака с герцогом, а то, что его светлость иногда позволяет себе выпить лишнего, или уделяет ей мало внимания, долгие часы проводя в карточной комнате и бильярдной, – так это все простительно, ведь Рокуэлл так молод. Она, Ева, уверена: когда он женится на ней, он станет степенным джентльменом и изменит свои привычки.

Отец слушал ее недоверчиво, с мрачным выражением на бледном осунувшемся лице. Ева чувствовала, что он не верит ей, хотя изо всех сил пыталась говорить твердым голосом и смотреть ему в глаза. Как же ей хотелось броситься перед ним на колени и умолять не отдавать ее за Рокуэлла!

Когда отец, наконец, отпустил ее, она вышла, ощущая, как подкашиваются ноги. Она еле дошла до комнат матери, и расспросы леди Корби, примерка маскарадного наряда, вздохи и ахи камеристок и служанок, восхищающихся ее красотой, – все это прошло для девушки как сон. Она двигалась и говорила, как сомнамбула. Жизнь была кончена, – ничто более не могло помешать ее замужеству.

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>25 Апр 2012 23:48

» Глава 11 (43)

ГЛАВА 11

43.

Гвен пребывала в расстроенных чувствах, а, вернее сказать, она была в жутком состоянии. Казалось, все шло не так.

Мужчина ее мечты не желал иметь с ней ничего общего и презирал ее. А у нее от одной мысли о нем сладко екало сердце.

Она и рада была бы уехать, забыть о нем, но вчера получила новое письмо от маркиза Аллейна. Маркиз приказывал втереться в доверие к Еве и выманить девушку за пределы замковых стен. О своих намерениях по отношению к Еве маркиз не сообщал, но и так было ясно, что после похищения дочери лорд Корби станет весьма уязвим.

В довершение ко всему вышеперечисленному чудесный маскарадный костюм баронессы оказался безнадежно испорчен при перевозке. Ну, кто догадался положить вместе с платьем из тончайшего переливающегося шелка маску с драгоценными камнями? Весь лиф платья оказался в зацепках и маленьких дырках. Надеть наряд было невозможно.

Гвен пришла в ярость, увидев, во что превратился костюм. Это стало последней каплей, и она разразилась жуткой бранью на свою непутевую горничную. Ситуацию спас Пум-Пуф, который решил пожалеть свою хозяйку и начал ластиться к ней, смешно виляя пушистым хвостиком.

Немного успокоенная милым песиком, Гвен решила не делать из испорченного костюма трагедию и выбрала для маскарада изысканное вечернее платье из серебристой парчи, украшенное нежно-зеленым узором из цветов. Серебряная маска с изумрудами прекрасно подходила к этому платью. Картину завершал гарнитур из сережек и колье, также с изумрудами.

Гвен была великолепна в этом наряде, но, увы, предстоящее празднество мало радовало ее. Она спустилась на первый этаж, равнодушно прошла мимо составленных в ряд столов, ломившихся от угощений, и попала в бальный зал.

Весь замок сиял огнями, а большая бальная зала была освещена так ярко, что резало глаз. Нарядные гости в самых разнообразных костюмах только начинали собираться. На бал были приглашены не только гости, пребывающие в замке, но и все добропорядочные соседи лорда Корби.

Музыканты на балконе тихо настраивали свои инструменты, а слуги сновали повсюду с подносами, заставленными бокалами с вином и самыми разнообразными закусками и канапе.

Баронесса взяла бокал красного вина. Напиться и забыться.

«В прошлый раз спьяну ты наделала немало глупостей», – шепнул внутренний голос, но Гвендолин легко отмахнулась от него. Зато есть, о чем вспомнить!

О да, вспомнить действительно было о чем! Вот бы повторить…

Гвен усмехнулась этим своим мыслям. Всего один бокал вина, а какое игривое настроение! Определенно, у лорда Корби отличная коллекция вин в подвалах.

Она взяла еще один бокал у пробегающего мимо слуги. Этак она сопьется в своем извечном желании забыться... Ну и пусть.

Интересно, а в каком костюме будет Генри Лайс? Гвен стала оглядывать зал. Ни одного мужчины, похожего на виконта Мандервиля. Впрочем, толпа в зале собралась уже довольно большая, и Гвен могла его просто не заметить.

Музыканты, наконец, заиграли полонез, и Гвен отошла к строгим колоннам, поддерживающим своды залы. Она разглядывала танцующих, пытаясь понять, нет ли среди них Генри. Но она осознавала, что у нее почти нет шансов узнать его в маске.

Раздосадованная, баронесса отвернулась от танцующих пар, и будто напоролась на острый взгляд Генри, стоящего невдалеке от нее у лестницы. Он смотрел прямо на нее, и она не могла его не узнать, даже в маске.

Конечно, она могла бы догадаться, каким будет его костюм. Ничего вычурного, все строго, в темных тонах. Жюстокор, богато расшитый серебряной нитью, узкие панталоны, на голове треуголка, также с серебряной вышивкой и довольно скромным пером. Маска была самой обычной, прикрывающей лишь верхнюю часть лица.

От неожиданности Гвен вздрогнула, и тут заметила, как он всем телом будто потянулся к ней.

Да она же выдала себя! Выдала, что узнала его!

Но почему он так смотрит на нее?!! Он ведь никогда на нее не смотрел раньше, а сейчас просто пожирает глазами. Гвен даже кинуло в жар от его взгляда, она раскрыла свой шикарный веер из страусовых перьев и начала быстро обмахиваться им.

И она, глупая, не может глаз от Лайса отвести. Ах, очнись, Гвен, это совсем на тебя не похоже – теряться под взглядом мужчины, будто неопытная девица. Но ведь и он взгляда не отводит…

Ну не стал бы Лайс смотреть так на баронессу Финчли! Неужели он узнал в ней свою ночную гостью? Это казалось Гвен маловероятным. Но, как бы там ни было, она должна проверить свое предположение …

Баронесса кокетливо обмахнулась веером, затем сложила его и направилась в сторону выхода из залы. Буквально в ту же секунду виконт Мандервиль решительно двинулся в ту же сторону. У широко распахнутых дверей Гвен обернулась и убедилась, что он следует за ней.

Она быстро шла через бесконечную вереницу залов, заполненных нарядными смеющимися людьми. Периодически Гвен бросала взгляд через плечо – Генри Лайс продолжал преследовать ее, то приближаясь, то отставая из-за веселящейся толпы, но нагнать ее ему не удавалось.

Наконец, баронесса добралась до дверей, ведущих прямо в сад. Позже, когда маскарад будет в самом разгаре, влюбленные парочки разбредутся по всему саду, но пока все собирались в замке, и здесь никого не было. Гвен сбежала по широкой лестнице и поспешила по каменной дорожке к украшенным светящимися разноцветными фонариками деревьям.

Здесь она обернулась. Генри как раз выбежал из дверей замка и остановился на лестнице, оглядываясь, ища ее взглядом. Увидел и тут же пошел в ее сторону, широким стремительным шагом. Она ждала его несколько долгих секунд, а потом вновь заспешила по дорожке, уже не оборачиваясь, уверенная, что он идет за ней.

Гвен точно знала, где она должна встретиться с Генри. Это было ее любимое место в саду Корби. Именно туда она Лайса и вела.

Деревья расступились перед Гвен, и она выбежала на овальную поляну, к каменному фонтану: это была широкая круглая чаша по пояс человеку; посередине из глубины будто выскакивала мраморная рыба, пуская в небо тонкую струю воды. За фонтаном виднелась прелестная ажурная беседка, живописно увитая плющом.

Баронессу всю трясло от волнения и от обуревающих ее эмоций. Как же она желала свидания с виконтом, но даже надеяться не смела. И вот!..

Тут Генри вбежал на поляну, и волнение сразу покинуло Гвен; остались лишь бесшабашное веселье и пьянящее счастье. Да, она была счастлива! Он пришел!.. и, кажется, злится.

- Вы преследуете меня, сударь? – деланно возмущенно воскликнула она, дразняще улыбаясь ему при этом.

- Это вы!.. Я знаю, что это ВЫ! – выдохнул он, пожирая ее взглядом.

Генри двинулся к Гвен, но она легко ускользнула от него, не давая ему приблизиться, огибая чашу фонтана.

- Откуда бы вам это знать? – продолжала дразнить она.

Гвен пропустила момент, когда Лайс вдруг сделал рывок, и для нее стало неожиданностью его внезапное возникновение прямо перед ней. Она растерянно ахнула и тут же оказалась в кольце его рук, прижатая к бортику фонтана.

- Не играйте со мной! – Генри был настроен решительно. Да, он весьма решительно желал выяснить, кто она такая. Гвен это понимала и, хотя деваться ей теперь было некуда, все же вознамерилась уйти от него неузнанной.

- Я люблю играть, – рассмеялась баронесса, кладя ладони на его широкую грудь. От его близости по телу пробежала дрожь, и он это почувствовал.

- Я знаю, что это ты… Открой мне свое лицо, – прошептал он, склоняясь к ней ниже.

Она положила пальчик на его губы.

- Не сейчас. Потом.

- Когда? – нетерпеливо спросил он, – ее пальчик вовсе не мешал ему говорить.

- Тсс… Молчи…

Тепло его тела будто обволакивало ее. Гвен остро чувствовала близость с ним, это сводило с ума, лишало возможности мыслить, но она хотела этого. Прекрасное забытье, мгновения, которые потом она снова и снова будет вспоминать, спасаясь ими от жестокой реальности.

Она откинула голову, закрывая глаза, губы ее приоткрылись. Гвен остро чувствовала, как сильно Генри напряжен рядом с ней, он задышал чаще, опалил горячим дыханием ее обнаженную шею, заставив вздрогнуть. Она снова вздрогнула, когда его губы заскользили вниз по шее к полуобнаженной, выпирающей из корсета груди. Гвен трепетала от его ласк, теряя всякий контроль над собой. Она готова была выскочить из кожи, желая освободиться от сладкой пытки и, кажется, убила бы Генри на месте, если бы он вдруг вздумал остановиться.

Она застонала, потянулась пальцами к его волосам и нечаянно сбила с его головы треуголку. Генри поднял лицо и сорвал свою маску, которая последовала на землю вслед за шляпой. Несколько секунд он смотрел на Гвен, будто ждал, что она тоже решится снять маску, но она не шевелилась. Видимо это разозлило Генри, потому что он вдруг довольно грубо развернул ее к себе спиной. Впрочем, он тут же стал покрывать поцелуями ее шею, оглаживая руками грудь.

Гвен тихо таяла в его объятиях. Поначалу он был ласков, но становился все нетерпеливее.

Наконец он поднял ее юбки… Почему он так долго возится?.. И вот он, полный, восторг!

Гвен вцепилась пальцами в каменный бортик фонтана, она кусала губы, задыхалась, а Генри все сильнее двигался в ней, даря бесконечное блаженство. Гвен видела их отражения в волнующейся воде, нечеткие, постоянно колышущиеся и расплывающиеся, видела его напряженное лицо, стиснутые губы, твердый волевой подбородок, – то, что он стоит сзади, но она может смотреть на него, многократно обостряло ощущения.

… Потом она, обессиленная, лежала в его объятиях, понимая, что ей нужно бежать от него, но не могла даже шевельнуться.

Генри все-таки отпустил ее, чтобы оправить и свою, и ее одежду. Гвен казалась себе абсолютно беспомощной, и была рада, когда он вновь притянул ее к себе.

- Я так понимаю, бесполезно просить тебя снять маску? – спросил он.

В ответ Гвен молча кивнула, радуясь, что он не настаивает.

- Может, ты думаешь, что ты лишь развлечение для меня, но знай, ты для меня много больше, чем женщина на одну ночь. Но, может быть, именно я утеха для тебя? Скажи мне, – потребовал он.

Гвен молчала, не зная, что отвечать ему, и все-таки решила говорить правду.

- Рядом с тобой мое сердце радуется. Но почему ты вдруг решил, что я много значу для тебя?

- Я так чувствую.

- Это простое любопытство, – печально усмехнулась Гвен. – Когда ты поймешь, кто скрывается под маской…

- Я ЗНАЮ, что ты моя женщина, – твердо сказал он, даже не дав договорить.

Внутренне Гвен согласилась с ним, – она чувствовала то же самое. Нет, это было не от того, что они занимались любовью. Нечто большее возникало между ними, и она не могла объяснить почему, откуда это бралось, – но это было.

Но что Генри скажет, когда узнает, что она презираемая им баронесса Финчли?.. О нет! Она не может ему открыться! Она не перенесет, если Генри отвернется от нее! Пусть лучше у нее – и у него – останутся только хорошие воспоминания об их коротких встречах.

Гвен высвободилась из его объятий, и Генри очень неохотно отпустил ее.

- Постой! – воскликнул он, видя, что она собралась уходить. – Объясни мне… Может, ты замужем?

- И да, и нет.

- Как это понимать?

Гвен пятилась от него, ускользая все дальше.

- А если у нас будет ребенок? – все еще пытался остановить ее Генри, и это подействовало, она замерла.

- Это будет замечательно. Особенно, если это будет мальчик, и если он будет похож на своего отца, – мягко улыбнулась Гвен. – Но мне пора…

- Мы еще увидимся? – Он смотрел на нее с нескрываемой надеждой, и она решилась. Еще одна встреча!

- Только если ты не станешь пытаться увидеть мое лицо. Обещай!

- Обещаю, – неохотно сказал Генри.

- Тогда я найду тебя, – шепнула счастливая Гвен и, послав ему прощальную улыбку, заспешила прочь.

» Глава 11 (44)

44.

Свой наряд Ева возненавидела с первого же мгновения, как увидела его целиком, в готовом виде. На широкие поля шляпы из соломки были нагромождены горы яблок, груш, слив, персиков и гроздья винограда, – все из папье-маше, столь искусно сделанные, что даже вблизи они походили на настоящие. Шляпа напоминала вазу и, казалось, если надеть ее на голову, шея сломается под обилием фруктов.

Лиф платья также был украшен вишенками, земляничками и смородинками – из настоящих драгоценных камней. Зеленая юбка, стоящая колоколом и едва доходящая до лодыжек, была расшита овечками и козочками с золотыми рожками. На ногах Евы были полосатые крестьянские чулочки и туфельки на высоких, также золотых, каблучках. К наряду прилагался посох пастушки: трость, увитая лентами и виноградными листьями, с серебряным набалдашником. Маска была белая, с неестественно румяными щечками и алыми, сложенными бантиком, губками, а на собственные волосы девушке нахлобучили белокурый завитой мелкими буклями парик.

Ничего более отвратительного Ева в своей жизни еще не носила, однако ей пришлось смириться и позволить одеть себя, – наряд придумала ее мать, леди Корби. Но Ева сама была виновата: ей было не до маскарада, и она полностью предоставила его выбор матери, которая просто лопалась от гордости за то, что придумала такой оригинальный костюм.

Теперь, выйдя в таком виде к гостям, Ева радовалась одному – под маской никто не увидит выражения ее лица, унылого и злого одновременно, ее пылающих от стыда щек. Ее нисколько не удивило, что никто не приглашал ее – кому захочется танцевать с ходячей вазой с фруктами? Разве что вон тому, высоченному, с головой быка вместо маски. Пастушка и бычок – прелестно!

Ева представила, как они будут смотреться в паре, и поспешно отступила за колонну, нервно постукивая по паркету своей тросточкой. Интересно, в каком костюме Джеймс Догерти? Впрочем, увидеть и узнать друг друга в этой пестрой многоликой толпе будет практически невозможно. Девушка вздохнула. Похоже, этот маскарад сулит ей только тоску и раздражение.

А как веселятся гости! Как лихо отплясывают, кружась и смеясь! Как, радуясь тому, что их не узнать, позволяют себе и флирт, и вольности, каких никогда бы не допустили на обычном балу!

Едва Ева подумала об этом, как сзади чьи-то руки бесцеремонно обхватили ее талию, а ухо обжег горячий шепот:

- Я давно ищу тебя, моя прелестная пастушка. Не хочешь со мной потанцевать?

Ева похолодела. Она узнала этот голос! Она резко обернулась, пытаясь высвободиться из объятия, но нахальные руки лишь сжались еще крепче.

Перед девушкой стоял мужчина в костюме то ли орла, то ли коршуна. Клювообразная маска прикрывала верхнюю часть лица, черный плащ был украшен блестящими черными же перьями. На боку красовалась длинная шпага.

Рокуэлл! Как она могла о нем забыть! Мать же предупреждала: герцог знает, в каком Ева будет костюме...

- Уберите руки и оставьте меня в покое, – прошипела она, наконец-то вырываясь.

Мужчина усмехнулся, белые зубы под изогнутым клювом сверкнули как-то особенно хищно.

- Оставить? Я слишком долго тебя искал, маленькая недотрога. Раз ты не хочешь танцевать – давай-ка выйдем с тобой на свежий воздух. Твоим румяным щечкам нужен прохладный ветерок.

И он схватил Еву за руку и потянул за собой к дверям, ведущим на веранду. Девушка вскрикнула и оглянулась кругом, готовая позвать на помощь, но музыканты грянули задорную плясовую, гости с хохотом и гомоном принялись скакать и топать в такт музыке, заглушив голос Евы. Тут она вдруг обнаружила совсем неподалеку свою мать и умоляющим жестом протянула к ней свободную руку.

Леди Корби, без сомнения, увидела дочь, но на лице ее – она была без маски – отразилось полное довольство происходящим, и Ева поняла, что помощи с этой стороны не последует. Упираться, звать лакеев? Это значило оскандалиться при всех. И Ева решила, что позволит увлечь себя из бальной залы, а, едва они окажутся на веранде, попросту даст наглому Рокуэллу пощечину и убежит от него.

Однако, на веранде они оказались не одни. Здесь находились двое мужчин: один в наряде Полишинеля, с горбом позади и в остроконечной шляпе, другой – в костюме волосатой обезьяны и уродливой маске с клыками.

Девушке пришлось сделать вид перед этими мужчинами, что она идет со своим спутником вполне добровольно, и позволить герцогу свести себя по лестнице вниз. Но очень скоро она поняла, что эти замаскированные – приятели Рокуэлла, потому что они последовали за нею и герцогом, а затем он обернулся к ним и сказал, смеясь:

- Что ж, джентльмены, пастушка в наших руках! Осталось дождаться ее дружка, и мы славно повеселимся.

О ком это он? Кого он имеет в виду?

- Ну-ну, ледышка, успокойся, – сказал Еве герцог, – ты меня не интересуешь. А вот твой приятель, эсквайр Догерти, – дело другое. Он кое-что мне должен, и пришло время платить по счетам. Уверен, он тебя уже ищет. И, когда найдет, – мы устроим ему приятную встречу.

Ева поняла, что он говорит правду. Не она им нужна... а Джеймс! Рокуэлл хочет ему отомстить за то свое поражение! Она вновь сделала попытку вырваться, но втроем мужчины без труда одолели ее сопротивление и по дорожке притащили на небольшую ровную лужайку.

- Здесь мы его и подождем, – произнес Рокуэлл. – Ты, Макаллистер, вернешься в залу, отыщешь Догерти и намекнешь ему, где его милая мисс Корби. Ты, Хауэр, будешь следить за верандой и, как только увидишь эсквайра, сообщишь мне. Ну а мы с прелестной пастушкой найдем чем поразвлечься пока.

И он неожиданно наклонился и прильнул к шее Евы, больно уколов ее острием своего клюва. Она размахнулась своей тростью и хотела ударить герцога по лицу, но Полишинель перехватил ее руку, и трость упала на землю, а Рокуэлл грубо встряхнул девушку за плечи:

- Не делай глупостей, моя радость. И не вздумай кричать, я живо заткну твой нежный ротик.

Обезьяна и Полишинель, пересмеиваясь, отправились туда, куда им было поручено. Ева и герцог остались вдвоем.

- Вам не удастся заманить его сюда, – сказала Ева злорадно. – Он в маске, и ваш приятель его не найдет.

- Еще как найдет, – усмехнулся Рокуэлл. – Я приказал следить сегодня вечером за комнатой вашего дружка. И лакей сообщил мне, в каком костюме мужчина оттуда вышел. Так что, моя дорогая, расплата близка. Не бойся, крошка, – добавил он, когда Ева заметно вздрогнула, – мы его не убьем. Просто проколем в нескольких местах, чтобы он пару месяцев провел в кроватке – но не в твоей, моя милая невеста, а в своей. Я хочу быть уверен, что ребенок, которого я собираюсь тебе сделать как можно скорее после нашей свадьбы, действительно мой, а не этого хлыща.

- Подлец! – воскликнула Ева. Она судорожно пыталась найти выход. Может быть, от Рокуэлла она сможет убежать. Но около веранды стоит этот Хауэр. Он перехватит Еву. Значит, надо будет обежать дом с другой стороны. Она потеряет время. Вдруг Макаллистер уже нашел Джеймса и ведет его сюда?

Даже если Ева убежит от герцога и его приспешника, достигнет другого входа, сможет попасть в бальную залу... Она не знает, в каком Догерти костюме. Ей не найти его, не предупредить!

Но она может кое-что сделать. Ева сняла свою отвратительную шляпу, решительно тряхнула накладными буклями, повернулась к герцогу.

- Вы напрасно думаете, что этот жалкий эсквайр что-то значит для меня, – сказала она самым чарующим голосом, который только смогла изобразить, и сама удивилась, каким низким и хрипловатым он стал. – Кто он – и кто вы? Знаете, почему я предпочитала его вам? Чтобы пробудить в вас любовь к себе. Чтобы вы начали ревновать. И я рада, что моя затея удалась...

Рот герцога приоткрылся от изумления, когда Ева закинула на плечи его светлости руки, приблизив свое лицо к замаскированному лицу Рокуэлла.

- Только вы, ваша светлость, – жарко прошептала она прямо в загнутый клюв, радуясь, что на ней маска, и герцог не видит выражения ее лица. – Только вы в моем сердце. Обнимите меня. Разве я ледышка? Нет, я горячая... Такая же горячая, как моя любовь к вам!

Рокуэлла не надо было долго уговаривать, он тотчас облапил Еву и прижал к себе так сильно, что у нее затрещали то ли ребра, то ли корсет. Он сорвал с себя и с нее маску и принялся, что-то бессвязно бормоча, целовать ее мокрыми противными губами, беспорядочно и быстро, сначала рот, потом шею, потом – холмики грудей в вырезе лифа.

Еву едва не тошнило, но она терпела, а пальцы ее скользнули по бедру Рокуэлла, сомкнулись на эфесе шпаги...

Она резко потянула рукоять, одновременно выдираясь из объятий герцога. Мгновение – и острие шпаги уперлось ему в грудь. Он растерянно моргал, пытаясь осознать, что произошло.

- Не двигайтесь, ваша светлость, – скомандовала Ева. – Иначе в вашем красивом костюме появится дырка.

Растерянность на лице Рокуэлла сменилась злобой, затем недоверчивая ухмылка обнажила зубы:

- Ты не сделаешь этого, дорогуша.

- Еще как сделаю. – Ева нажала чуть сильнее. – Ну-ка, встаньте на колени. Вот так, хорошо. А теперь слушайте меня, мерзавец. Когда Джеймс и ваши люди появятся – вы дадите нам спокойно уйти.

- Так он уже просто Джеймс? Как мило, – пробормотал герцог. Глаза у него бегали, усики шевелились, как у вдруг ослепленного светом зажженной свечи посреди комнаты таракана. Он явно искал выход из создавшегося положения. Ева могла представить себе, как ему не хочется быть обнаруженным в такой унизительной позе своими друзьями и Догерти.

На всякий случай она снова уколола Рокуэлла в грудь, чтобы показать, что намерения ее серьезны, а рука тверда. И тут сзади послышались голоса, и в одном из них Ева узнала голос Джеймса! Он шел сюда, сейчас он будет здесь, и все кончится!

От облегчения она всхлипнула, рука ее со шпагой дрогнула... и в ту же секунду Рокуэлл каким-то образом оказался на ногах и вырвал у Евы оружие.

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>27 Апр 2012 10:53

» Глава 11 (45)

45.

Рокуэлл бесцеремонно оттолкнул Еву в сторону, и девушка чуть не упала, к тому же она обо что-то споткнулась... Это оказался ее пастушеский посох.

С тревогой она прислушивалась к приближающимся голосам. Но что это? Смех? Или это ей кажется?

Ева отвернулась от герцога, – тому стало не до нее, и девушка это видела. Она вглядывалась в темноту, и вот на дорожке показались силуэты трех мужчины. Обезьяна и Полишинель вели Испанского бандита, коим нарядился Догерти. Сорочка, узкие бриджи, высокие сапоги, широкополая шляпа и развевающийся при ходьбе плащ – все черное, лишь широкий пояс алого цвета да шпага с серебряным эфесом. Верхнюю часть лица закрывала простая черная маска.

Догерти шел между прихвостнями герцога – и, да, Еве не показалось, он смеялся.

- Ну-ну, девочки, куда же вы так торопитесь? – издевался он над своими конвоирами.

Полишинель не выдержал и толкнул Догерти в спину, но эсквайр даже с шага не сбился.

- Малышка, ты будешь первой, – шутливо посулил он Полишинелю.

Ева в ужасе схватилась ладонями за лицо. Ах, зачем Джеймс их злит и дразнит? Разве он не понимает, для чего его сюда привели? Что же делать? Как спасти его?

- Ба, ваше сиятельство! – воскликнул Догерти, первым вступая на лужайку. – Неужели вам пришлось отбиваться от собственной невесты? О, женщины!

Сверкая в темноте белыми зубами, Догерти кивнул на шпагу, которую герцог сжимал в руке.

- Нет, это предназначается вам, Догерти, – ухмыльнулся Рокуэлл.

...Его собираются покалечить, а он веселится, зубоскалит! В отчаянии Ева дернула себя за волосы и с ужасом обнаружила их в своих руках. Не сразу она сообразила, что это всего лишь парик, который она тут же отбросила в сторону.

- Немедленно прекратите это, господа! – решительно заявила она, делая шаг вперед.

- Не лезь, иначе я его вообще убью, – отрезал Рокуэлл, даже не удостоив взглядом свою невесту.

- Я все расскажу отцу! – пригрозила Ева.

Но ее жених лишь презрительно рассмеялся в ответ.

- Что же вы ему расскажете, сударыня? Что этот подлец Догерти запятнал вашу честь, а я, как оскорбленная сторона, вызвал его на дуэль при двоих секундантах и убил? Я и сам могу это всем рассказать!

Тело Евы покрылось холодным потом от этих слов. Не за свою честь она переживала, но Рокуэлл собирался если не убить, то покалечить Догерти, и это вполне могло сойти ему с рук. Прошлая дуэль была еще свежа в ее памяти. Тогда Джеймс с трудом справился с опытным фехтовальщиком Рокуэллом. А сейчас у герцога под рукой еще и двое друзей, которые, конечно, в стороне не останутся и придут ему на помощь.

Она не знала, как помочь Джеймсу. Ева в отчаянии посмотрела ему в лицо и увидела, как он ободряюще ей улыбнулся.

Герцог нетерпеливо шагнул к своему врагу, а Полишинель с усмешкой схватил Догерти за плечо. Впрочем, эсквайр тоже на месте не стоял. Один короткий взмах руки – и его локоть безжалостно врезался в лицо горбуна. Тот с визгом отскочил в сторону и упал на землю, зажимая нос ладонями и подвывая при этом. Не мешкая ни секунды, Догерти резко повернулся к Обезьяне и «приласкал» клыкастое чудовище кулаком в челюсть, вырубив соперника одним ударом.

И Ева, и Рокуэлл потрясенно смотрели на происходящее. Лишившись в одну секунду двоих своих помощников, герцог заметно струхнул, даже шпага позорно задрожала в руке, но он всё же справился с собой и увереннее перехватил оружие.

- К чему нам эти никчемные секунданты, ваше сиятельство? Разберемся без них! – все также весело воскликнул Догерти, выхватывая шпагу.

Еще одна дуэль! Невозможно! Хватит с нее! Она не вынесет этого, она не сможет стоять здесь безучастной наблюдательницей и умирать от волнения за Джеймса!

Ева хотела было броситься между мужчинами, но поняла, что это их вряд ли остановит... А вот трость остановит!

Девушка даже не задумалась о последствиях. Ей необходимо было предотвратить дуэль. Она быстро наклонилась, подняла пастушеский посох – и с размаху огрела жениха, совсем забывшего об ее присутствии и глядевшего только на Догерти, по голове.

Рокуэлл выронил шпагу, ноги его подкосились, и он на бок упал на траву.

На лужайке стало очень тихо, даже Полишинель перестал подвывать, жалуясь на сломанный нос, и замолчал.

- Прекрасный удар! – весело похвалил ее Догерти, снова сверкнув своими белыми зубами.

Ева же его настроение не разделяла, она с тревогой вглядывалась в неподвижное тело герцога. Не убила ли она его?

Заметив ее испуганный взгляд, Догерти склонился над Рокуэллом. Перья на темном плаще зашевелились, удостоверяя, что тело под ними ещё не собирается покинуть сей бренный мир.

- Скоро очнется, – успокоил он Еву, подходя к ней.





Мстительный замысел Рокуэлла вовсе не остался тайной для Саймона. Он сразу обратил внимание на лакея, бездельничающего неподалеку от дверей его комнаты. И это в такой день, когда все слуги сбиваются с ног, чтобы господа могли вдоволь повеселиться!

Выходя, уже в костюме бандита, из комнаты, Саймон велел Питеру проследить за лакеем, и вскоре юноша сообщил ему, что шпион скрылся в покоях герцога.

Интересно, что задумал Рокуэлл? За себя Саймон не слишком опасался, убить его в замке Корби едва ли осмелятся. А вот Ева... Стоило представить, что Рокуэлл может причинить Еве хоть малейшее зло, и ярость начинала клокотать в голове, туманя рассудок. Почему такое сильное чувство возникало, когда Саймон думал о герцоге и Еве?

Оно и раньше приходило: когда он думал о лорде Корби, убийце отца, и о Тощем, любовнике Гвен. Значит, Ева тоже так много значит для него, Саймона? Но нет, конечно, это просто потому, что она его жена, что она принадлежит по всем законам ему, а не этому разряженному петуху Рокуэллу!

Тем не менее, Саймон сделал все, чтобы найти Еву на балу. Но, увы, узнать ее в толпе замаскированных гостей было невозможно. Он уже совсем отчаялся, когда рядом вдруг возник какой-то субъект в наряде страшной обезьяны и сообщил ему, что его светлость решил развлечься с мисс Корби в саду.

Роль этой Обезьяны и затем присоединившегося к ним по дороге Полишинеля была ясна как день: Рокуэлл не забыл прошлого поражения, и теперь решил расправиться с Догерти не в одиночку, а с приятелями.

Саймон не знал точно, как поступит, но, когда увидел бледную Еву, с растрепанными волосами и в помятом костюме, бешенство овладело им, и о дуэли по правилам и речи уже быть не могло, зато навыки, полученные в кулачных боях, пригодились как нельзя кстати.

Саймон и герцога бы растерзал голыми руками, и Рокуэлл должен был поблагодарить Еву за ее вмешательство, потому что оно, несомненно, спасло его светлости жизнь.





Теперь, когда все было кончено, и все трое негодяев повержены, Саймон наконец ощутил, как ярость схлынула, и осталась только бесконечная нежность к маленькой хрупкой девочке, так бесстрашно пытавшейся его защищать.

Саймон осмотрелся: Рокуэлл и Обезьяна все еще находились без сознания, Полишинель тихонько поскуливал около кустов, но он не смог бы помешать Саймону увести Еву.

- Ты тоже куриц не любишь? – весело спросил он у Евы, кивком головы указывая на поверженного герцога.

Саймон видел, что девушка все еще напугана, и как мог старался снять напряжение. Она вначале непонимающе взглянула на него, а потом неуверенная улыбка тронула ее губы.

- Придется ощипать петуха, если впредь осмелится приставать к моей пастушке, – говоря это, Саймон быстро поднял с травы шляпку, парик и маску Евы, и предложил ей руку.

Ева колебалась, и он ждал, что она решит: идти ли с ним или вернуться в замок. Затем она вдруг как-то отчаянно тряхнула своими кудряшками и, шагнув к нему, взяла под руку. Ева смотрела в его лицо, не отрывая глаз.

- Твоей? – выдохнула она еле слышно.

- Только моей, – прошептал он в ответ, чувствуя небывалую нежность, вдруг захлестнувшую все его существо.

Не теряя более времени, он быстро повел ее за собой в сад. Вскоре они нашли укромное местечко: скамью, скрытую густыми кустами и доселе не обнаруженную влюбленными парочками.

Ева присела на неё. Саймон видел, что она смущена. Жалеет, что пошла с ним? Не хочет оставаться с ним наедине после тех признаний, что он сделал ей в прошлый раз?

Ха! Но она пошла с ним! А значит, он на верном пути. И скоро Ева пойдет с ним еще дальше – за ворота этого замка. Но он должен помнить, зачем он все это делает, и не терять голову от прелестей дорогой женушки.

Ева неожиданно резко поднялась со скамьи и с укором сказала:

- Зачем вы пришли? Неужели вы не поняли, что герцог хотел заманить вас в ловушку? Он мог покалечить вас или убить!

- Меня не так-то легко убить, – хвастливо ответил он, но тут же прикусил язык. Он – эсквайр Догерти, а не Джек Гром, не стоит об этом забывать.

- Да неужели? – подняв брови, с иронией спросила Ева.

- Ты знаешь, почему я пришел… – Он сказал это совсем другим голосом; его слова повисли в воздухе, но они достигли своей цели. Ева не шелохнулась, но что-то неуловимо изменилось в ней, будто дрогнув внутри.

- Мне ничего не угрожало, – тихо сказала она.

- Да неужели? – подражая ей, бросил Саймон.

- Он бы не посмел меня тронуть.

Они оба знали, что Рокуэлл посмел бы. Новая вспышка ярости обуяла Саймона от одной мысли об этом. Ева его! Его и только его! Она его жена, его собственность, и всякие герцоги не только не смеют желать ее, даже в сторону ее смотреть не должны без его на то разрешения!

Саймон заметил, каким встревоженным сделался взгляд Евы, и постарался взять себя в руки. Он небрежно кинул на скамью ее шляпку, маску и парик и подошел к девушке почти вплотную, взяв ее руки в свои.

- Так значит, ты волновалась за меня? – тихо спросил он, с нежностью глядя на нее.

Ева смутилась еще больше, но рук не вырывала. Сидела напряженная, поднимая на него глаза и тут же отводя взгляд в сторону.

- Они могли покалечить тебя по моей вине, – еле слышно, невнятно ответила она.

- И ты так отважно защищала меня, моя амазонка, – наклоняясь ближе, прошептал Саймон. Он чуть сжал ее пальчики, и почувствовал, как Ева едва заметно задрожала. В ответ она пробормотала совсем уж что-то нечленораздельное, краснея под его горячим откровенным взглядом, опуская глаза.

Саймон отпустил ее руки и обнял девушку за талию, прижимая к себе. Она положила ладошки на его грудь и запрокинула голову, глаза ее были закрыты. Он стал целовать ее, и она охотно отвечала на его поцелуи. Саймон не торопился, он был нежен и упивался ее сладкими губками. Он чувствовал нарастающее возбуждение, но старался не поддаваться страсти и не терять голову.

Признаться, он весьма увлекся, и даже не заметил, как очутился вместе с нею на скамье. Он чуть отстранился, глядя на закрытые глаза Евы, влажные от его поцелуев губы. Веки ее дрогнули, и она взглянула на него, чуть удивленно, будто не понимая, почему он вдруг прекратил целовать ее.

- Верно, я чудовище, раз мечтаю лишь об одном: похитить тебя и увести далеко отсюда. – Он смотрел на нее пристально, дурман поцелуев медленно сходил.

Не слишком ли рано он заговорил об этом? Но ему нужно торопиться, праздник не вечен. Ничего, все правильно. Сразу она на такое не согласится, но пусть пока обдумает эту мысль, привыкнет к ней.

Лицо Евы исказилось страданием, она быстро встала, отворачиваясь от него. Саймон тут же вскочил и обнял ее сзади, крепко прижимая к своей груди.

- Нет-нет! Не уходи! Не покидай меня! Умоляю, Ева! Как мне жить без тебя?

- Это не ты чудовище, а я, если даю тебе надежду…

- Нет, милая! Я ужасен, раз прошу тебя об этом, но дай мне хотя бы эти несколько дней! Я умру без тебя!

- Ах, Джеймс…

- Не говори ничего! Я знаю, ты тоже ко мне неравнодушна, иначе тебя не было бы здесь сейчас со мной! – Саймон говорил быстро и горячо, он не помнил, когда еще ему приходилось так долго убеждать женщину, но сейчас результат того стоил.

Ева молчала. Саймон развернул ее к себе лицом, она казалась потрясенной.

- Это правда, – прошептала она.

- Я знаю, милая.

- Нам не нужно больше видеться. – Голос ее был глух, и в нем чувствовалась обреченность.

- Нужно!

Она отрицательно покачала головой.

- Не поступай так со мной, – молил он. – Подари мне еще одну встречу.

Она колебалась, он видел это.

- Завтра в саду здесь в пять часов.

- Хорошо, – после продолжительного молчания ответила она. – Но сейчас нам надо вернуться, мама будет искать меня.

Довольный своей маленькой победой, Саймон помог надеть ей парик и ее аппетитную шляпу и проводил ее в бальную залу, где они и расстались, хотя не выпускали друг друга из виду весь вечер.

Сделать подарок

Профиль ЛС

lady calatea Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

ЛедиНа форуме с: 15.06.2011

Сообщения: 81

Откуда: Киев

Среди своих: Катя

>28 Апр 2012 15:26

Бедная Ева! Как наверное страшно видеть, что тебя предает собственная мать. И ради чего?! Только ради титула. Устраивая жизнь с нелюбимым да и еще подлым алкоголиком.

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>28 Апр 2012 20:03

lady calatea писал(а):

Бедная Ева! Как наверное страшно видеть, что тебя предает собственная мать. И ради чего?! Только ради титула. Устраивая жизнь с нелюбимым да и еще подлым алкоголиком.

Мать по-своему видела счастье дочери. Жених-то герцог!

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>29 Апр 2012 23:15

» Глава 11 (46)

46.

Генри медленно поднялся на веранду, он не замечал никого и ничего вокруг и был полностью погружен в свои мысли.

Кто она, его прекрасная незнакомка? Почему она так себя ведет? Почему не хочет открыться ему? И еще миллион вопросов, и все о Ней.

Об одном Генри очень жалел – если бы он не стал требовать, чтобы Она открылась ему, то, возможно, Она не убежала бы так быстро, и они бы до сих пор нежились в объятиях друг друга.

Маску он так и не надел и, сжимая ее в руке, задумчиво оперся о перила веранды.

- Ваша милость! – раздалось радостное восклицание внизу.

Генри повернул голову на звук голоса и увидел свою шпионку Джейн. Появление девушки тут же прояснило голову.

Баронесса! Он совсем забыл о ней! Как он мог?!! И, раз Джейн здесь, то, наверное, произошло нечто серьезное!

- Я везде ищу вас, и уж здорово отчаялась, – быстро затараторила Джейн, взбегая по ступеням на веранду.

- Что случилось?

- Я хотела сообщить, что ее сиятельство не надела наряд русалки, ее костюм испортился…

Вот почему он нигде не мог найти баронессу!

- Так что же ты сразу ко мне не пришла? – в сердцах вскричал он. – Ты должна была сразу ко мне явиться!

- Да баронесса завалила меня поручениями, я вырваться не могла! – пыталась оправдаться Джейн, но ее отговорки мало интересовали взбешенного Лайса. Он взмахом руки отослал служанку, которая юркнула прочь, и, кусая губы, уставился в темный сад.

- От этой потаскухи всего можно ожидать! – Он сам не заметил, что сказал это вслух. – Шлюха Аллейна!..

Он зло стукнул по перилам кулаком. Никому, даже самому себе, Генри Лайс ни за что бы ни признался, что в эту секунду его устами говорила ревность.





...Его женщина! Генри сказал, что она ЕГО женщина! У Гвен от счастья кружилась голова, она готова была кричать! Сейчас ей хотелось веселиться, как никогда. Но она не могла примкнуть к танцующим парам, иначе Генри увидит ее и вновь станет допытываться, кто она такая. Но и в свою душную комнату идти не было никакого желания. Поэтому она осталась на улице, у стены замка; до нее доносились звуки музыки, а прохладный ветерок приятно остужал распаленное любовной горячкой тело.

Там, где она стояла, росли густые кусты и деревья, и Гвен была скрыта среди них от любопытных глаз. Зато она могла видеть влюбленные парочки, выпархивающие из замка и разбредающиеся по саду, или ищущие укромные уголки. Какое счастье, что на ее убежище пока никто не посягнул.

И, может быть, ей удастся еще раз за вечер увидеть Генри, когда он будет возвращаться на бал.

Гвен сорвала с куста розу и поднесла к лицу. Вдыхая тонкий аромат, она счастливо улыбнулась, вспоминая ненасытные поцелуи Генри, его сильные руки... а какие слова он ей говорил! И как ей хотелось ему верить! Открыться ему! А вдруг… вдруг он примет ее такой… Будет любить ее…

И вновь в ней родилась надежда на счастливый исход.

Ах, а вон и он идет! Такой высокий, гордый, статный. Поднимается на веранду... Он совсем рядом и даже не подозревает об этом!

Гвен прекрасно видела Генри со своего места: яркий свет, идущий от окон, четко освещал его силуэт. Он остался стоять на веранде, в задумчивости глядя на сад. Если бы он повернул голову вправо и посмотрел вниз, то, может быть, увидел бы ее.

Неожиданно внимание Гвен привлекла фигурка девушки, вынырнувшая из темноты. Девушка уверенно обратилась к Лайсу, а когда она поднялась на веранду, Гвен неожиданно узнала в ней собственную горничную Джейн.

Что происходит? Зачем ее горничной разговаривать с Генри?

Гвен не могла оставаться на месте, ей необходимо было это выяснить, но она была далеко и не слышала слов. Очень осторожно она выбралась из своего укрытия, и двинулась вдоль стены, почти прижимаясь к холодному камню.

- Я хотела сообщить, что ее сиятельство не надела наряд русалки, ее костюм испортился… – Это был голосок Джейн.

- Так что же ты сразу ко мне не пришла? Ты должна была сразу ко мне явиться! – Злой бас Генри.

- Да баронесса завалила меня поручениями, я вырваться не могла!..

Нет никаких сомнений, они говорили о ней.

Значит, Джейн шпионила за ней все это время! Шпионила для Лайса!

Затем служанка убежала, и тут – у Гвен просто дыхание перехватило, и в глазах потемнело от бешенства, – он отчетливо произнес:

- От этой потаскухи всего можно ожидать! Шлюха Аллейна!..





Значит, вот кем он ее считает?.. Потаскухой! И ему она только что собиралась открыться?!! Ну не дура ли?

Второй раз этот человек безжалостно разбил ее мечты и растоптал надежды! Ясно, что он никогда ее не полюбит, он презирает ее.

Ярость красной пеленой застлала глаза, затуманила голову. Гвен даже не помнила, как поднималась по лестнице.

А Лайс... Да, Лайс обрадовался, увидев ее – свою прекрасную незнакомку.

Генри и Гвен одновременно шагнули друг к другу, правда, с разными намерениями.

Наверное, она должна была понимать, что он не доверяет ей и следит, но для нее это стало неожиданностью, ударом в живот. Гвен чувствовала себя униженной и оскорбленной. Она его возненавидела, и ее всю трясло от плохо сдерживаемой ярости.

- Я и надеяться не смел, что мы вновь увидимся сегодня, – счастливо прошептал он.

И тут Гвен размахнулась и залепила ему пощечину. Виконт отшатнулся и потрясенно замер, держась рукой за щеку.

- За что? – растерянно прошептал он, голос вдруг изменил ему.

- За то, что вы грязный шпион, – прошипела Гвен.

Да, она шипела, точно змея. И пусть он боится ее, потому что если она змея, то ядовитая. И она его ненавидит! Ненавидит! Ненавидит!!!

- Я… не понимаю…

Гвен вдруг разразилась смехом, но почти сразу он прекратился.

- Любите копаться в чужом белье? – презрительно бросила она.

По его взгляду Гвен видела, что Генри все еще не догадывается, кто перед ним. А может, ему просто в голову не могла прийти столь кощунственная мысль, что его любовницей, которую столь недавно он страстно обнимал и целовал, была баронесса Финчли. Шлюха Аллейна.

Испытывая какое-то извращенное удовольствие, Гвен подняла руку и сняла с лица маску.

Он был растерян, потрясен, раздавлен своим открытием. Стоял молча и смотрел на нее.

- Думаю, с первого раза вам не удастся отмыться после встречи с такой потаскухой, как я. Но уверена, у вас получится. А вот достоинство ваше вам придется оторвать и сжечь, ибо оно осквернено навеки, – презрительно бросила ему Гвен, развернулась и гордо вплыла в двери замка.

Теперь ей не нужно было прятаться от Генри, и она могла веселиться, сколько душе угодно! И она будет веселиться до упаду!

И вот уже первый кавалер в костюме льва приглашает ее на танец. Но что это?! Неожиданно перед ней вырос Лайс.

- Этот танец леди обещала мне, – прорычал он, бесцеремонно оттесняя царя зверей в сторону.

- Ошибаетесь! Я не желаю с вам танцевать, – взбунтовалась Гвен.

- Я тоже не желаю, – продолжал рычать Генри. Он довольно грубо схватил Гвен выше локтя и потащил ее в дальний угол залы. И, лишь оказавшись вдали от любопытных глаз, он отпустил ее руку.

Гвен резко повернулась к нему. Генри был взбешен, желваки так и ходили на скулах, глаза сверкали, ноздри раздулись.

- Я думала, вы мыться побежали, – фыркнула Гвен. Но это была лишь жалкая бравада, она здорово испугалась его разъяренного вида.

- Поиграть со мной решила? Думаешь, это сойдет тебе с рук?

- Не сойдет? А что ты сделаешь? Изобьешь меня? – насмешливо спросила она.

Удивительно, откуда только силы у нее взялись отвечать ему.

- Ты дрянь, – процедил он сквозь зубы. – Я знаю про тебя все. И я знаю, что ты собиралась отравить лорда.

Гвен не совладала с собой и отшатнулась от него, резко побледнев.

- Думаешь, в пузырьке, который ты отдала Леммону, был яд? Нет, я подменил его содержимое на безвредный порошок!

Генри сделал паузу, но она молчала, и он продолжал:

- И я знаю, что вы с Аллейном снова что-то задумали. Но не надейся, что у тебя что-нибудь получится, потому что я глаз отныне с тебя не спущу, везде буду следовать за тобой, и мне больше не понадобятся шпионы. Я сам стану твоей тенью.

Баронесса уже достаточно владела собой и насмешливо бросила:

- Это любовь. Признайся, что не желаешь со мной расставаться, дорогой.

Она не поверила, что он всерьез готов выполнить свою угрозу.

- Эти твои штучки со мной не пройдут, тебе не удастся избавиться от меня! Лучше сразу убирайся из замка, потому что у тебя не выйдет выполнить задание Аллейна, каким бы оно ни было. Я не допущу этого.

Но Гвен в ответ лишь презрительно хмыкнула и пошла прочь.

» Глава 12 (47)

ГЛАВА 12

47.

Гвен провела нелегкую ночь. Она до утра металась по постели, то рыдая так, что вся подушка становилась мокрой, то разражаясь взрывами истерического хохота.

Она прогнала Джейн из комнаты, запустив в нее первым попавшимся под руку предметом – ночным горшком, оказавшимся, на счастье служанки, пустым. Баронесса вообще хотела немедленно рассчитать предательницу, которая в испуге даже не стала запираться и призналась во всем. Но в последний момент Гвен пришло в голову, что Лайс способен подкупить и следующую горничную, а разоблаченная Джейн теперь, конечно, станет более расторопной и не будет к тому же без конца намекать на прибавку к жалованью.

Даже любимая верная болонка по имени Пум-Пуф, всегда умеющая рассмешить свою хозяйку и привести ее в хорошее настроение, не могла помочь в этот раз Гвен и утешить ее в ее горе.

К утру слезы иссякли. Гвен лежала, уставившись в потолок, погрузившись в мрачные раздумья. Разве Лайс не прав, оскорбляя ее? Она опустилась так низко, пала так глубоко!.. Из этой пропасти, полной грязной лжи, гнусного притворства и даже преступлений, ей уже не выбраться, не очиститься. И никто не поможет ей, не придет на помощь!..

Однако если наедине с собою Гвендолин занималась самобичеванием и терзалась муками совести, то, готовясь к утреннему выходу, сидя перед зеркалом, она решительно расправилась во всеми следами ночных переживаний. Притирания, пудра и румяна вскоре надежно скрыли эти последние, и баронесса Финчли выплыла из своих покоев, как всегда прекрасная, во всем блеске своей красоты и очарования. На руках у нее был Пум-Пуф, надушенный и завитой не хуже иного придворного кавалера, с алыми бантами на головке и пушистом хвостике.

Легкий завтрак и прогулка по парку под ручку с дорогой племянницей. Ничего подозрительного или преступного она не делала. Пусть Лайс ищет, следит, роет, – он ничего не найдет.

Она будет спокойна и хладнокровна, она будет улыбаться как ни в чем ни бывало, потому что он глаз с нее не сводит. С самого утра следует за ней темной тенью, и даже не пытается скрываться! Он дошел до того, что чуть ли не в рот ей заглядывал за завтраком!

Гвен не ожидала, что Лайс выполнит свою угрозу, но пока он это делал. Каждой частичкой своего существа она чувствовала его присутствие, и каждая эта частичка ненавидела его... и помнила его. О! Если бы только она не сделала такую глупость и не переспала с ним! Как унизительно было осознавать свою слабость перед ним, и те свои глупые мечты! Ну не дура ли?

Но Генри Лайс, виконт Мандервиль никогда не узнает о ее переживаниях и муках совести. Он так же низок, как и она. Он даже хуже ее! Да, она тварь и потаскуха, – но что привело ее к этому? Несчастливое замужество, подлость и шантаж дурных людей. Она была молода, слаба и беззащитна, некому было помочь ей, и она сдалась и уступила.

А он – он сильный, богатый и мужественный, у него есть влиятельный покровитель – сам лорд Корби. Про него всегда говорили, что виконт – образец всех добродетелей, ведущий безупречный образ жизни, рассудительный, благородный, неподдающийся ни на какие соблазны.

И что же? Лайс оказывается таким же, как и все мужчины: похотливым и неразборчивым самцом, охотно уступающим зову плоти, очертя голову бросающимся за первой же подвернувшейся юбкой. И к тому же, он – грязный шпион, не брезгующий рыться в чужом белье!

Баронессе не нужно было оборачиваться, она знала, что Лайс идет за ней, держась на небольшом расстоянии. Гвен с Евой шли по дорожке парка и мило беседовали о прошедшем бале и о костюмах гостей. Пум-Пуф весело бежал впереди, не пропуская ни одного куста.

Племянница показалась баронессе какой-то возбужденной, взвинченной, но у Евы счастливо сияли глаза! А, когда Ева увидела вдалеке мнимого Догерти, разволновалась еще больше. Гвен прекрасно видела, как предательский румянец залил лицо девушки, как та стреляла глазками в сторону направляющегося к ним Саймона.

Еще один негодяй! Они оба! И Саймон Шелтон занял почетное второе место, – после Генри Лайса, конечно.

Но Саймону не суждено было повстречаться с дамами на дорожке; его перехватили Рокуэлл с двумя приятелями, вышедшие из соседней аллеи. При виде своего жениха Ева занервничала еще больше и чуть ли не силком потащила Гвен к компании беседующих мужчин.

- А вот и моя невеста со своей очаровательной тетушкой! – приветствовал их появление герцог, скаля зубы в неком подобии улыбки. Впрочем, этот хищный оскал трудно было назвать улыбкой. – Доброе утро, леди!

У баронессы возникло чувство, будто Рокуэлл торжествует, – и в то же время готовится сделать какую-то пакость.

- Вы знакомы с моим хорошим приятелем, мистером Догерти? – обратился он к Гвен и Еве.

При этих словах он подошел к Саймону и хлопнул его по плечу, но это дружеское похлопывание напоминало скорее удар.

- Прекрасный человек, скажу я вам! – продолжал говорить герцог, получив от дам положительный ответ. – Отличный друг и семьянин! Кстати, Догерти, как поживает ваша милая женушка? Помнится, как-то вы рассказывали мне о ней?

Гвен пришлось напрячь силы, чтобы удержать внезапно ослабевшую Еву: та буквально повисла на руке тетки, сделавшись белее мела.

Все взгляды были направлены на эсквайра Догерти, ждали его ответа. Саймон же был темнее тучи, скулы вдруг заострились, и видно было, что он с трудом сдерживает гнев.

- Она прекрасно поживает, – после продолжительной паузы, наконец, ответил он, чуть ли не цедя слова сквозь зубы. Он не сводил глаз с Евы, а она смотрела на него так, будто он ее предал.

Гвен решила, что пора уходить. Еще немного, и она не удержит свою племянницу, которая оказалась не такой уж и легкой, несмотря на маленький рост. Сославшись на срочное дело, баронесса повела девушку обратно к замку, с облегчением почувствовав, что та идет сама. Всю дорогу до замка Ева молчала и напоминала восковую куклу. Баронесса понимала ее состояние и от души сочувствовала девушке. Ох уж этот Саймон!.. Вскружил бедняжке голову – а сам оказался женат!

- Ева, я же тебя предупреждала, – мягко сказала, наконец, Гвен.

- Ах, прошу вас! – в отчаянии воскликнула Ева. Она выдернула свою руку, бросилась к дверям и скрылась за ними.

Баронесса вздохнула. Не слишком ли много разбитых сердец для одного места?

Она обернулась и посмотрела через плечо. Лайс наблюдал за ней, стоя неподалеку, скрестив руки на груди. Интересно, скоро ему надоест таскаться за ней?

Гвен скорчила презрительную мину. Она не будет его замечать. Слишком велика честь для такого, как он, чтобы она дарила ему свое внимание. Она подозвала Пум-Пуфа и, подхватив песика на руки, с гордым видом прошествовала в свои комнаты.

Сделать подарок

Профиль ЛС

lady calatea Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

ЛедиНа форуме с: 15.06.2011

Сообщения: 81

Откуда: Киев

Среди своих: Катя

>04 Май 2012 0:07

Рокуэлл еще та скотина, кишка тонка быть мужчиной. Добавил головной боли Саймону.Теперь Ева его не захочет видеть и подпускать к себе, а то вообще может попросить отбыть со двора. Вот это все будет играть на руку герцогу Gun Пора Саймону включать сообразительность на полную мощь. В лице Гвен он помощника пока себе не найдет, разве что Генри или лорд Корби чем-то ему подсобят.

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>04 Май 2012 1:03

» Глава 12 (48)

48.

Ева бежала куда глаза глядят, и сама не поняла, что привело ее в отцовскую библиотеку. Возможно, то, что в этой большой комнате, всегда темной и мрачноватой, обшитой дубовыми панелями, в которую, кроме лорда Корби, практически никто из гостей не заходил, ей, Еве, легче было укрыться от людских взглядов, от постороннего внимания и кривотолков.

Она вбежала в библиотеку, закрыла за собой тяжелую дверь и бросилась ничком на обитый темно-синим бархатом диван. Сердце колотилось о ребра так, что они, казалось, вот-вот сломаются. Грудь сдавило от непролитых слез. Да, она не плакала, – но страшная боль, которая не унималась и терзала всё её существо, открыла Еве глаза на то, что доныне она считала простым увлечением. Она любила Джеймса Догерти, любила до умопомрачения, безумно, самозабвенно!

Как мог он за такой короткий срок так глубоко проникнуть в ее сердце? Завладеть им? Стать повелителем и ее души, и ее тела? Этого Ева не знала. Знала лишь, что известие о том, что он женат, разбило ей сердце. Вернее, не то, что женат, – а то, что он лгал, обманывал ее, и все его клятвы в любви не стоили и гроша. Вероломный, коварный искуситель!..

Ева с трудом сглотнула стоявший в горле комок. Слезы, наверное, облегчили бы ее горе, – но порог страдания, за которым они находились, был пройден. Терзавшая девушку боль была настолько сильной, пламя отчаяния настолько опаляющим, что благодатная влага не выступала на глазах, которые запеклись, будто обожженные жаром костра.

Ева лежала так долго. Но постепенно пароксизм отчаяния прошел, и мысли ее стали менее сумбурными. Теперь она могла более ясно взглянуть на произошедшее… И придти к неожиданным выводам.

Был ли Джеймс так уж виновен? Ведь не только он скрывал свое семейное положение, – она, Ева, тоже не сказала ему, что замужем… Ну, то есть, что она вдова.

Быть может, Джеймс, так же как и она, вступил в брак не по зову сердца? Тогда почему он не мог влюбиться в нее, Еву, искренне и по-настоящему? Почему она сразу решила, что он лгал ей во всем? Разве не доказывал он, и неоднократно, что она ему далеко не безразлична? Разве не рисковал он ради нее жизнью, когда вступился за ее честь и дрался с Рокуэллом?

Что бы ни говорила Гвен, сколько бы ни предупреждала, – Еве следует прислушаться к голосу своего сердца, а оно твердит, что Джеймс любит ее, что она дорога ему! Фальшь, неискренность она бы обязательно заметила. Не может быть, чтобы она была настолько ослеплена своим чувством, чтобы не заметить обмана. Невозможно, чтобы Догерти обманывал ее, только притворяясь страстно влюбленным.

Да и к чему ему это? Она помолвлена, она скоро будет принадлежать Рокуэллу. Неужели Джеймс добивался ее расположения, чтобы потешить свое тщеславие? Но он не такой, он не из пустых щеголей, которые бахвалятся своими победами над чужими невестами. Он гордый, высокомерный, он не способен на такой бесчестный поступок.

Потихоньку мысли Евы смешались, пока не исчезли совсем, ее охватило какое-то оцепенение и даже начало клонить в сон. И тут вдруг до ее плеча кто-то осторожно коснулся. Она так и подскочила. И увидела стоящего над нею Джеймса.





Саймон почему-то сразу подумал, что она должна быть в библиотеке. Но бежать за нею, догнать ее, объясниться с ней – оказалось тяжелее, чем он ожидал. Какой взгляд она на него кинула, когда Рокуэлл разоблачил его!.. Подлый предатель – вот кем Саймон стал для Евы, и это было неожиданно больно. Сознание собственной вины легло на плечи, придавливая к земле, словно свинцовым грузом.

Но он справился с собой, сбросил этот гнет и отправился на поиски Евы. Он должен объясниться с ней, обязан убедить в своей искренности!

Он нашел ее в библиотеке – она лежала на диване лицом вниз, бесчувственная, будто мертвая. Но, когда он коснулся ее плеча, мгновенно выпрямилась и взглянула на него своими огромными на бледном лице глазами.

Какое-то мгновение они смотрели друг на друга. Он почувствовал, как нервная дрожь пробежала по его спине. Что сейчас будет?.. И вдруг слабая, но отчетливая улыбка появилась на ее губах.

- Спасибо тебе, Джеймс! – прошептала она.

Он даже отступил, потрясенный. Она вновь, как было уже не раз, изумила его тем, насколько ее поведение отличалось от общепринятого.

Как же так? Она не устраивает истерику? Не дает ему пощечину? Не отворачивается, окатив его холодным презрением?.. Нет! Она благодарит его! За что?..

- Ты удивлен, правда? – продолжала она тихим и неестественно спокойным голосом. – О, у меня есть причины быть тебе благодарной, Джеймс! Если б я не встретила тебя, я бы никогда не узнала, что такое любовь. Да, она причинила мне сегодня боль. Но сколько счастья я узнала до этого, когда ты признавался мне в своем чувстве, целовал меня, обнимал... Я признаю, что полюбила тебя, как бы ты к этому ни отнесся. Люблю, люблю тебя!

Тут она гордо выпрямилась, грудь ее высоко вздымалась, глаза загорелись необычным огнем.

- Пусть это против всех светских правил, пусть это безрассудно! Пусть меня посчитают сумасшедшей, пусть все отвернутся от меня как от распутной женщины! То, что ты женат, и что я обручена, ничего не значит. Любовь выше этого. Выше условностей. Выше законов. Выше даже обетов, данных перед Богом!

Саймон слушал ее изумленно – и восторженно. Ибо перед ним была не та девочка, которую он вынудил чуть ли не силой стать его женой. Перед ним была взрослая женщина, женщина любящая и гордящаяся своим чувством.

- Ева! – наконец, выдохнул он. – Я люблю тебя! Да, я женат... Это правда. Но я люблю тебя, и только тебя! Ты права: мы не властны над своими сердцами. Когда к нам приходит любовь, – мы все забываем. Честь, долг, вера – все это становится не важно, когда на нас обрушивается страсть. – Он стремительно шагнул к ней, взял за руки, – какие же они у нее холодные! – Если ты любишь – ничто больше не существует для тебя, только любимый человек!

- Да... Ты прав... – прошептала она. Он возликовал. Он поднял ее ручки и поцеловал ее пальчики – один за другим.

- Забудь о том, что сказал Рокуэлл. Забудь про мою жену. Для меня есть только ты. Ты веришь мне?

- Верю.

- Почему ты избегала меня? – Этот вопрос он давно хотел задать ей. – Что случилось?

- Ничего.

- Ева! Я же сказал, что люблю тебя. Я знаю, что это тебе небезразлично. И разве ты не видишь – судьба сводит нас, даже против нашей воли.

- Судьба... – задумчиво ответила девушка. – Она не всегда справедлива и не всегда надо полагаться только на нее, Джеймс. Ты многого не знаешь...

- Я знаю все! – воскликнул он и, когда она подняла на него недоумевающий взор, быстро поправился: – Я знаю, что мы любим друг друга. Это – главное.

- Нет, нет.

- Да, Ева! Я готов защищать тебя ото всех и от всего. Только позволь мне увести тебя из этого дома. Здесь ты несчастна, я вижу это! И ты ненавидишь герцога!

- Здесь дом моего отца. А Рокуэлл – мой жених, – тихо промолвила она.

«А я – твой муж!» – чуть не крикнул Саймон. Но вовремя сдержался. Нет, еще рано...

- На днях ты разговаривала со священником. О чем? – спросил он.

- О, Джеймс... Если б я могла открыть тебе всё... Одно мое утешение – молитва, но и в ней не всегда мне удается найти то, что я ищу, – тихо проговорила Ева. – Если б ты знал, как я страдаю...

«И по моей вине тоже, – с горечью признался себе Саймон. – Но я сумею все исправить, Ева! Тебе я не хочу горя, клянусь всеми святыми! Только твоему злодею-отцу!»

- Ева, доверься мне. Я люблю тебя. Ты любишь меня. Скажи мне все. Вместе мы придумаем выход.

- Нет, Джеймс... – Она отступила, качая головой. – Прости. Мы не должны больше видеться. Через несколько дней праздник закончится, гости разъедутся, и ты тоже покинешь замок и вернешься... к своей жене. Не говори мне о ней. Я верю, что ты не любишь ее. Но я хочу думать о тебе как о благородном человеке, а благородный человек не будет рассказывать дурное даже о плохой жене. Джеймс, то, что я сказала, – правда. Я люблю тебя больше жизни! Но забудь меня. Я тоже постараюсь... – Она глубоко вздохнула и прикусила губы. – ...Постараюсь забыть тебя. Прощай!

Она отвернулась и выбежала из библиотеки. Саймон не преследовал ее.

Ему были понятны ее страхи, сомнения, ее горе. Непонятны были только собственные чувства, каких он никогда не испытывал прежде: когда она убегала, его сердце стремилось за ней, обливаясь кровью.

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>04 Май 2012 22:51

» Глава 13 (49)

49.

После обеда Ева уединилась в комнате, которая называлась музыкальной гостиной, и провела там несколько часов, играя своих любимых Моцарта и Гайдна.

Звуки музыки всегда успокаивали и утешали ее, но сегодня пальцы механически бегали по клавишам, а мысли были далеко. Вернее, не далеко – ибо Джеймс все еще был в замке отца; но этому недолго продолжаться. Он уедет, вернется к своей жене, и забудет Еву, как забывал не один влюбленный мужчина не одну женщину в этом, увы, несправедливом мире.

Ева сказала Джеймсу неправду: ей очень хотелось знать, какая у него жена. Очень красивая? А каков у нее характер? Почему-то ей представлялась женщина, похожая на мать. Леди Корби в молодости блистала красотой, которой и пленился, наверное, отец. Но они полностью не подходили друг другу. Мать была холодной, черствой, ее единственными интересами были новости света, она любила роскошь и светские развлечения. А отцу все это было, как и Еве, чуждо и неинтересно.

Если жена Джеймса такова – Ева не может осуждать его за то, что он увлекся другой девушкой.

- Почта, мисс Корби. – Горничная внесла в комнату серебряный поднос.

Ева кивнула, глядя в ноты.

Горничная положила поднос на столик и удалилась, сделав книксен. Ева доиграла пьесу, затем бросила рассеянный взгляд на поднос – и дрожь страха пробежала по позвоночнику, а сердце заколотилось как сумасшедшее. Под верхним, розовым конвертиком она увидела... Но нет, это игра воображения, ей показалось!

Медленно и осторожно, будто под письмами притаилась ядовитая змея, она дотронулась до розовой бумаги и чуть сдвинула ее в сторону. Нет, ей не показалось!.. Та же мятая бумага, тот же корявый прыгающий почерк... Новое письмо от Саймона Реджинальда Шелтона! От ее ненавистного мужа! Господи, да что же это такое?..

Ева судорожно вздохнула. Затем собрала все силы и взяла в руки конверт. Распечатала его. Внутри, как и в прошлый раз, лежал грязный листок. Буквы прыгали перед расширившимися глазами в каком-то бешеном танце, и не сразу сложились в страшные слова.

«Деньги или разаблаченее жонушка! Чирис три дня на расвети в дупло бальшова дуба за аградай парка с севирнай стараны паложиш десить тысич фунтаф. Не принисеш пиняй на сибя! Джек Гром».

Ева изнеможенно откинулась на спинку стула, роковое письмо выскользнуло из разжавшихся пальцев и упало на ковер. Вот она, цена молчания человека, который вынудил ее вступить с ним в брак!

Однако, оцепенение девушки длилось недолго. Все-таки это было что-то определенное, а не туманные угрозы. Конечно, она понимала, что едва ли мерзкий шантажист успокоится на этом. Но десяти тысяч фунтов хватит ему на какое-то время, а за это время может случиться многое...

Но десять тысяч!.. Очень большая сумма. Где ее взять? Ева заметалась по гостиной.

Затем остановилась, озаренная простой мыслью. Денег у нее нет, да и никогда не было, за исключением небольших сумм на мелкие расходы. Но есть драгоценности! Правда, их не так много – ведь практически все украшения Евы достались бандитам ее муженька. Но накануне помолвки, по приказанию леди Корби, из Лондона прислали от лучших ювелиров множество футляров с ожерельями, диадемами, кольцами и серьгами. Мать сама выбрала те, которые, по ее мнению, были достойны невесты. Расплатился за все это, естественно, отец.

Вот только Ева не знает, сколько эти драгоценности могут стоить.

Надо с кем-то посоветоваться... Гвен! Конечно, тетка знает цену таким вещам; к тому же, она посвящена в тайну Евы, и новое письмо Шелтона-Грома все равно нужно показать ей.

И девушка отправилась искать баронессу.

Гвен не была слишком расположена выслушивать племянницу. У нее своих проблем хватает! Проклятый виконт Мандервиль не спускает с нее глаз, и вовсе не от любви к ней. А тут еще новое задание Аллейна. Ну как, скажите на милость, ей выманить девчонку Корби из замка?.. Да так, чтобы Генри Лайс этого не заметил?

От этих нескончаемых мыслей у Гвен жутко разболелась голова. И вот – стоило ей прилечь на минутку на кушетку, прогнав из комнаты несносную трещотку Джейн, как врывается ненаглядная племянница, и начинает своим противным высоким голосом что-то верещать!

Из всей речи Евы Гвен уловила только окончание: та должна выйти за ограду, в парк, чтобы… Чтобы что?

Баронесса резко села.

- Погоди, – остановила она взволнованную Еву. – Давай сначала, детка, и помедленнее.

Девушка изумленно уставилась на нее.

- Гвен, разве вы ничего не поняли?

- Видишь ли, у меня мигрень. Когда это происходит, я туго соображаю. Так что произошло?

По мере того, как племянница рассказывала, Гвен все больше приходила в возбуждение. Новое письмо Джека Грома! Десять тысяч фунтов – плата за молчание! И – самое главное – тайник в дупле дуба за оградой, вне замка!

- А ты знаешь это место?

- Конечно! Когда я была девочкой, папа мне позволял играть в парке. Этот дуб очень заметный – он стоит посреди поляны, и в нем огромное дупло…

- Но как же ты выйдешь из замка незамеченной?

- В ограде есть потайная калитка, о которой практически никто не знает. У меня есть ключ от нее. Она выходит как раз на северную сторону парка... Но, Гвен, вы должны помочь мне!

- Детка, я помогу тебе чем только смогу. – Гвен забыла о головной боли. Вот он, такой необходимый ей случай! Надо воспользоваться им во что бы то ни стало! Предупредить маркиза о том, что через три дня Ева одна выйдет в парк…

Баронесса резко перевела дыхание. Как же, предупредить маркиза! Генри Лайс – хитрый лис, его не проведешь! Кого послать, как передать Аллейну письмо, чтобы ставший ее тенью виконт этого не заметил?

И тут Ева опять пришла ей на помощь – воистину, это был день баронессы Финчли!

- Вы, наверное, знаете, сколько могут стоить эти драгоценности? – спросила девушка, доставая из бархатного ридикюльчика несколько футляров.

Гвен открыла их и начала рассматривать с важным видом знатока. На самый первый взгляд, драгоценности тянули тысяч на двадцать пять, если не больше. Великолепные камни! У баронессы никогда не бывало таких чудесных украшений: ни покойный супруг, ни маркиз Аллейн не отличались щедростью.

Даже если учесть, что Джеку Грому придется отнести их к скупщику краденого – о, Гвен и сама не раз обращалась к людям этого рода занятий, когда Саймон приносил ей ворованные драгоценности! – даже и там за все эти побрякушки можно получить не менее десяти тысяч.

Но Гвен уже составила план действий и не собиралась говорить Еве правду. Она сделала разочарованную мину.

- Детка, здесь едва наберется тысяч на восемь.

Ева глубоко вздохнула.

- Никак не больше?

- Увы! Возможно, у тебя найдется что-то еще? У твоих родителей…

- Вы же знаете, я не могу обратиться ни к маме, ни к отцу! – покачала головой Ева.

- Зачем обращаться? Можно взять без спроса…

Ева уставилась на нее как на сумасшедшую.

- Гвен, вы же это не серьезно, не правда ли?..

От этой наивной дурочки другого ответа баронесса и не ждала. Она улыбнулась, похлопав племянницу по щеке:

- Конечно, дорогая, я просто шучу!

- Что же делать? – растерянно спросила Ева. – У меня больше ничегошеньки нет! Может, разве что мои платья?..

- Ну, детка, едва ли они ему нужны, – усмехнулась Гвен.

- Тогда как же быть? – Ева растерянно комкала ридикюльчик, уставившись в пол.

- У меня есть деньги. Как раз две тысячи, которых нам не хватает, – решительно произнесла Гвен.

Ева подняла на нее глаза, просиявшие надеждой.

- Нам, Гвен?.. Вы сказали – «нам»? И вы, правда, дадите мне недостающую сумму?

- Я же сказала, что помогу тебе. И говорю «мы», потому что нас двое, и мы не пропадем, дорогая! Никаким разбойникам с большой дороги нас не запугать!

Она раскрыла объятия, и Ева с готовностью шагнула в них.

- Вы так добры! Но, Гвен, вы понимаете – на этом он не остановится...

«А она не так глупа», – удивленно подумала баронесса.

- Давай мы подумаем об этом позже, детка. Главное – расплатиться с Джеком Громом сейчас. Итак, твои драгоценности плюс мои две тысячи дадут нам нужную сумму... Но постой! Мне же надо написать в мой лондонский дом, чтобы через три дня деньги были у нас. Я сейчас же этим займусь.

- О Гвен, смогу ли я отплатить вам когда-нибудь за вашу доброту?

- Я делаю это совершенно бескорыстно, – с улыбкой заверила ее баронесса, подумав не без злорадства про себя, что скаредному маркизу придется на этот раз раскошелиться.

Она быстро настрочила записку, в которой излагала все, что узнала от Евы, а также обрисовала место, куда дочь Корби должна отнести драгоценности и деньги, и запечатала ее. Затем повернулась к ждущей Еве.

- Дорогая, у меня к тебе будет небольшая просьба. Ты не могла бы отправить это в ваш особняк, вложив его в конверт, надписанный твоей рукой?

- Зачем? – недоумевающе спросила девушка.

- Не спрашивай, просто верь мне. Ты все узнаешь в свое время. В конверт вложи записку с приказом доставить мое письмо по назначению.

- Хорошо. – Ева взяла записку и хотела выйти, но баронесса остановила ее:

- Положи за корсаж, детка! Никто не должен видеть это письмо.

Ева послушно спрятала записку на груди и вышла. Когда она открыла дверь из покоев баронессы, Гвен увидела Генри Лайса, с невозмутимым видом вышагивавшего по коридору. Она поджала губы и, послав ему самый презрительный из всего своего богатого арсенала взглядов, захлопнула дверь.

...Оставшись одна, Гвен долго ходила по комнатам, не обращая внимания на трусящего за ней повизгивающего Пум-Пуфа. Виски снова заломило, она массировала их пальцами, погруженная в мрачные раздумья.

Итак, задание Аллейна она, можно сказать, блестяще выполнила. Через три дня Ева будет у маркиза в руках, в его способности действовать бесшумно, но стремительно, как нападающая в ночи летучая мышь, она убеждалась не раз.

Но чувства радости или хотя бы удовлетворенности не было в помине. Наоборот, как это постоянно случалось с нею, ее начали терзать угрызения совести. Предстало перед мысленным взором бледное несчастное лицо Евы. На что она обрекла эту девушку своим предательством? Что сделает с нею этот изверг Аллейн? О, Гвен знала его натуру, не раз он обнажал перед нею без стеснения, ибо считал ее полностью в своей власти, самые темные, отвратительные стороны того, что у других людей звалось бы душою. Но маркиз был бездушен и безмерно жесток.

Снова Гвен мучилась осознанием того, во что превратилась. А ведь и она была когда-то юной, доверчивой, невинной! И в ней жила гордость, чувство самоуважения!

Но нет, в том, какой она стала, виновен был не один Аллейн! Прежде всего, виновны были ее родители, отдавшие ее за барона Финчли. А леди и лорд Корби?.. Они тоже были косвенной причиной ее падения.

Не к кузине ли обратилась после смерти барона молодая вдова, прося защитить ее от маркиза Аллейна? И какой ответ получила? О, этот холодный ответ до сих пор звучит в ушах Гвен! «Моя дорогая, решайте ваши проблемы сами, не впутывая в них ни меня, ни моего мужа. И вот вам на будущее совет: никогда не позволяйте себе заводить подозрительные знакомства. Это позволит вам избежать в будущем многих неприятностей!»

Проглотив это оскорбление, Гвен вымолила у кузины позволение написать лорду Корби. В письме она изложила, как было, все подробности злосчастного вечера, на котором был отравлен барон Финчли. Но от лорда так и не получила никакого ответа, хотя он был ее единственной надеждой – он был богат, влиятелен, и мог найти управу на Аллейна.

Оба они, и лорд, и леди Корби, бросили ее на произвол судьбы, не подали ей руки помощи! Так стоит ли ей, Гвен, так терзаться угрызениями совести из-за их дочери? Нет, она не будет больше переживать! Сейчас позовет Джейн и прикажет принести бутылку кларета... И забудет, забудет наконец обо всем!

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>06 Май 2012 0:00

» Глава 13 (50)

50.

Вечернюю прогулку перед сном Гвен нашла весьма приятной. Баронессу пригласили подышать свежим воздухом две дамы, гостившие в замке Корби. Они безжалостно сплетничали обо всех знакомых, отвлекая Гвен от мрачных мыслей. Лайс тенью следовал за ней, но ему приходилось держаться на значительном расстоянии, чтобы не привлекать внимания ее любопытных спутниц.

Дамы устали и присели на скамью, с умилением наблюдая, как радостный Пум-Пуф носится в траве, пока песик не скрылся в кустах. Гвен поначалу не волновалась за него, он никогда не убегал далеко. Но Пум-Пуфа все не было, и она решила оставить дам и пойти поискать его.

Вскоре она услышала собачий лай, и пошла на него. Зрелище, представшее ей было весьма странным. Генри Лайс, этот огромный зверюга, гонялся по поляне за маленьким Пум-Пуфом.

- Ах ты, тварь, – рычал Лайс. – Иди сюда!

Отважный песик тоже рычал и тявкал в ответ, ловко уворачиваясь от рук мужчины.

- Что вы делаете? – возмущенно воскликнула Гвен.

Лайс резко выпрямился и обернулся к ней, а Пум-Пуф, пользуясь случаем, быстренько юркнул за спасительную юбку хозяйки, откуда и продолжал угрожающе зубоскалить.

- Собираюсь свернуть шею этой мерзкой собачонке! – выпалил Генри, тяжело дыша.

Гвен ошарашено смотрела на него. Неужели Лайс решил отомстить ей столь низким способом, или?..

- А что он сделал вам? – уточнила она.

- Что он сделал? – выдохнул Генри возмущенно сверкая глазами.

- Да, что он сделал?

И тут Генри удивил ее еще больше. Гвен видела, что он затрудняется ответить на ее вопрос, да еще и как будто смущается.

- Что он сделал? – будто спрашивая у самого себя, пробормотал Генри. – Ничего он не сделал! – зло бросил он наконец.

Гвен недоверчиво смотрела на него. Взгляд ее упал вниз на его сапоги, и баронессой овладела истеричная веселость. Один сапог этого мерзавца Лайса был мокрым. Ее маленький отважный песик отомстил за свою хозяйку, за все те слезы, что она пролила!

Теперь Гвен понимала, почему Генри затруднялся ответить на ее столь простой вопрос. Какое унижение! Его описала маленькая собачонка!

Гвен смеялась, смеялась ему в лицо. А он злился и ничего не мог сделать.

- Пум-Пуф все-таки признал в вас дуб, коим вы и являетесь, – сквозь смех выдохнула она.

- Замолчи, сучка Аллейна, – прорычал он с таким видом, будто собирался свернуть ей шею.

- Кто это тут тявкает? Комнатная собачонка Корби? Хозяин хорошо тебя выдрессировал, ты не гадишь в его туфли?

Он потемнел лицом, вдруг шагнул к ней и, схватив за плечи, больно сжал. Гвен продолжала нагло ухмыляться, глядя ему в лицо, но полной уверенности, что она уйдет с этой поляны живой, у нее не было. Лайс несколько долгих секунд сверлил ее взглядом, а потом оттолкнул от себя и пошел прочь.

Это была победа! Маленькая, но победа!

Может хоть теперь он перестанет за ней следить?.. Но надежды Гвен были тщетны. Возвращаясь к себе, она обнаружила в коридоре человека, явно приставленного виконтом, чтобы охранять ее комнаты.

Сделать подарок

Профиль ЛС

lady calatea Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

ЛедиНа форуме с: 15.06.2011

Сообщения: 81

Откуда: Киев

Среди своих: Катя

>06 Май 2012 20:34

Вот это да, я в шоке!!! Оказывается Гвен все же пыталась избавится от маркиза и искала варианты своего спасения. Но не удалось, увы... Не удивлюсь, если окажется, что мать Евы приложила руку к замужеству Гвен.

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>06 Май 2012 21:54

» Глава 13 (51)

51.

Очередная ночная вылазка ничего не дала. А лишь ночью Саймон мог спокойно обследовать стены вокруг замка. Днем приходилось быть особенно осторожным, чтобы не вызвать подозрений, зато ночью видимость была минимальная, а фонарь с собой брать было опасно.

Саймон испытывал состояние, близкое к отчаянию. Ему так и не удалось найти выход из замка, а Ева бегала от него точно заяц. Он был так близок к победе, она доверяла ему, а проклятый герцог разрушил все его планы. Что же делать? Празднества неумолимо движутся к концу, а он так ничего и не придумал. Ничего не выходит!

Эта девушка… его жена, она странно на него действовала, будто очаровывала. Рядом с ней он забывал о своей цели, но сейчас разум его был ясен.

«Хватит распускать нюни, Шелтон, – приказал он себе. – Вспомни о своем бедном отце, и о Корби, который купается в золоте».

В самом ли деле из замка лишь один выход – через главные ворота? Неужели те, кто возводил такое сооружение, не подстраховались на всякий случай? Может, здесь есть подземные ходы? Но их Саймону вовек не сыскать!

Он вышел к замку. Брел в задумчивости, невольно приглядываясь к стенам, будто надеялся увидеть маленькую дверцу с вывеской над ней, гласящей: «Потайной ход».

Но такого подарка судьба ему не уготовила. Зато в окне второго этажа он увидел Еву. Ее лицо было обращено к звездному небу, и она не сразу заметила его. А, когда заметила, вздрогнула, и на секунду ему вдруг показалось, что она сейчас развернется и уйдет. Но она продолжала глядеть на него сверху. А он стоял, задрав голову, и неотрывно смотрел на нее.

Никто из них не проронил ни звука за все время. Потом Ева обернулась, будто ее кто-то потревожил в комнате, и исчезла из вида.

Саймон невольно прикидывал, сможет ли он взобраться в ее окно по стене. Это было бы трудно, но осуществимо. Другое дело – стоит ли на это идти? Пожалуй, стоит.

Саймон выждал минуту и полез по стене, цепляясь за торчащие камни и на них же ставя ноги. Это оказалось труднее, чем он предполагал, лазать по вантам было куда легче, – или он просто потерял, за время, проведенное среди разбойников, моряцкую сноровку? Он сумел подняться на высоту футов в шесть, когда внизу мелькнул женский силуэт, закутанный в темный плащ.

- Что это вы делаете? – раздался удивленный голос Евы.

- Собираюсь похитить красавицу, – весело отвечал Саймон, испытывая небывалое облегчение от того, что она сама спустилась к нему, и лезть дальше не нужно.

Он легко спрыгнул со стены и выпрямился перед ней.

- Значит, я поторопилась? – девушка выглядела немного смущенной, но в тоже время радостной.

- А может красавица сама желает, чтобы ее похитили? – тихо спросил Саймон, подходя к ней ближе.

- Она безмерно этого желает, – печально выдохнула Ева.

- Тогда…

Но она не дала ему договорить, положив пальчик на его губы.

- Я хочу лишь одного, – шепнула она. – Чтобы этой ночью ты был рядом. И я не хочу больше ни о чем думать.

- Как повелит прекрасная леди. – Саймон поцеловал ее пальчики и галантно поклонился...

Это была ночь ярких звезд и поцелуев под луной; нежных признаний и совсем маленьких вольностей. А потом был рассвет, обернувшийся горькой разлукой, но и нетерпеливым ожиданием новой встречи.

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>06 Май 2012 21:56

» Глава 14 (52)

ГЛАВА 14

52.

После завтрака Гвен решила прогуляться в саду, в компании Пум-Пуфа, естественно.

Но, не успела баронесса и шагу ступить, как откуда ни возьмись перед нею предстала суровая высокая фигура в черном. Гвен вздрогнула, но тотчас приняла самый независимый вид и гордо вскинула голову.

Она прямо посмотрела в глаза Лайсу, вкладывая в свой взгляд все презрение и отвращение к нему. Она, однако, с удовлетворением отметила, что он бледен, – черное одеяние особенно подчеркивало это, – и что под глазами у него залегли синеватые тени. Значит, не одна она провела бессонную ночь!

- Вы уже оправились от вчерашнего потрясения? – небрежно кинула она.

- Вы все еще здесь? – процедил он, приближаясь к ней почти вплотную, так что верный Пум-Пуф тихонько зарычал. – Я предупреждал вас, чтобы вы убирались отсюда...

Гвен успокаивающе провела рукой по шелковистой шерсти своего Пум-Пуфа.

- Ты прав, Пуф, – сказала она собачке, будто виконт обращался вовсе не к ней. – Перед тобой не человек, а пес. Вернее, песик. Помесь комнатной болонки и ищейки. Что, милый? А, кто его хозяин? Лорд Корби, полагаю. Лорд говорит ему: «Ищи!» И Лайс ищет. А потом, виляя хвостом, бежит докладывать милорду.

- Если вы немедленно не покинете замок... – снова начал Лайс, преграждая ей путь, но и в этот раз Гвен проигнорировала его:

- Что, Пуфик? Да, этот песик грозно рычит, но нам нечего его бояться. Он нас не укусит. Ты же знаешь, дорогой: чем страшнее собаки рычат, тем они трусливее. – И она, так как виконт по-прежнему загораживал ей дорогу, изо всех сил наступила ему на ногу, так что он подскочил и издал явственный стон.

- Да, Пуфик, – засмеявшись, Гвен звонко чмокнула болонку в черный нос. – Не ты один хочешь поднять лапку под каким-нибудь кустиком. Вот и ищейка лорда Корби, похоже, мечтает о том же. Но пойдем скорее, милый, а то что-то здесь псиной пахнет.

И баронесса величаво направилась к дверям на террасу, уверенная, что виконт провожает ее взглядом, полным бешенства.

Она спустила Пум-Пуфа на землю, и собачка радостно устремилась к заветным кустам. Однако вскоре баронесса обнаружила, что настырный Лайс по-прежнему следует за нею, причем в двух шагах позади. Что ж, он сам напросился! И на прекрасных губах Гвендолин змеей выползла мстительная улыбка.

Навстречу как раз шли три старые девы – дальние родственницы Рокуэлла, известные сплетницы. Гвен резко остановилась, так что Лайс чуть не налетел на нее, и ловко подхватила его под руку. Он оцепенел от этой наглости, мускулы под сюртуком налились и стали железными. Неужели он осмелится сейчас оттолкнуть ее? Но нет. Это будет тема для разговоров во всех салонах Лондона не на один день, и он это прекрасно понимает.

Гвен почувствовала, как он перевел дыхание и едва заметно расслабился, и прижалась к его боку теснее, крепче сжав локоть.

- Идемте же, виконт, – нарочно громким голосом, с бархатистыми, завлекающими интонациями, сказала она, улыбаясь ему самой обворожительной улыбкой. – Вы помните то место, – где мы недавно так мило с вами отдохнули? Фонтан, беседка... Было чудесно, не правда ли?

На бледных щеках Лайса проступили два розовых пятна. Гвен явственно услышала, как он скрежещет зубами, и громко рассмеялась. Старые девы прошли мимо молча, обменявшись с нею и Лайсом учтивыми поклонами. Но, едва отойдя шагов на десять, сплетницы начали бурно обсуждать увиденное. До баронессы донеслось: «Мандервиль и Финчли! Что бы это значило?..»

Лайс хотел было выдернуть свою руку, но по пути им встретились две гуляющие пары, с которыми им также пришлось раскланяться.

- Что вы себе позволяете? Как вы осмелились?!! – сквозь зубы процедил Генри.

- Не дуйтесь, дорогой, – насмешливо протянула баронесса. – Я всего лишь пытаюсь облегчить вам задачу. Ведь, когда вы, виконт, ходите за мной, это может выглядеть подозрительно.

- Какая забота!

- Цените, дорогой. Цените!

Генри зло дернулся от этого ее «дорогой», и замолчал.

Гвен наслаждалась его мучениями, заставляя его гулять по парку под руку с ней. Она забавлялась, видя удивленные лица людей и чувствуя, как Лайс напрягается каждый раз, как здоровается с новым встречным.

- А теперь мне хотелось бы посетить библиотеку, – объявила она.

- Что вам там делать? – презрительно кинул виконт. – Уверен, вы открывали в последний раз книгу еще до своего замужества.

- Увидите, – загадочно улыбнулась Гвен, упиваясь создавшейся ситуацией.

Естественно, Лайс не станет отталкивать ее и привлекать к себе ненужное внимание. Расчет был верен: ему пришлось покорно сопровождать ее до дверей библиотеки, куда он неохотно шагнул вслед за баронессой.





Гвен опустила на пол и погладила недовольно косящегося на Генри Пум-Пуфа и принялась неспешно бродить мимо полок с книгами, рассматривая корешки. В библиотеке, весьма кстати, они были одни. На это она и рассчитывала.

- Виконт, – мурлыкнула она. – Ваши мучения тут же прекратятся, стоит лишь вам оставить меня в покое.

- Не надейтесь. Ваши штучки вам не помогут, – отрезал Лайс.

- Это обещает быть забавным. А скажите, дорогой, спать мы сегодня отправимся тоже в одну постель или же вы вновь поставите у моих дверей того молоденького конвоира?

Говоря это, Гвен подошла к низенькой оттоманке и поставила на нее ногу. Так, будто это было самое обыденное дело, она подняла юбки и старательно стала поправлять шелковый чулок. Гвен исподтишка взглянула на Лайса: он смотрел на ее ноги, словно оголодавший волк на ягненка.

- Нравятся? Помните, как вы их целовали? – усмехнулась баронесса.

Лайс очнулся от созерцания ее прелестей и отшатнулся от нее.

- Шлюха! – выдохнул он.

- Но это тебе и нравится, не так ли? Я теперь знаю твой вкус, виконт Мандервиль. Тебя заводят шлюхи – и чем они грязнее, тем больше тебе хочется. Но я заговорилась. – Она одернула юбки. – Пум-Пуф, где ты, золотце мое? Пойдем, дорогой. – Она подхватила подбежавшего песика на руки. – Прощайте, ваше сиятельство. Разнюхивайте дальше, сколько вам угодно. След, Лайс! Ищи!

И она, посмеиваясь, покинула библиотеку, оставив его, задыхающегося, возбужденного, до крови кусающего губы, ибо – увы! – он по-прежнему желал ее... И даже больше, чем раньше.





Немного придя в себя, Лайс решил, что пора навестить лорда Корби. Он оглянулся, ища свои перчатки, которые до этого положил на диван. На месте была всего одна перчатка, вторая исчезла.

Пропажа нашлась довольно быстро, под диваном. Дорогая перчатка из кожи тонкой выделки была безнадежно испорчена. На ней явно выделялись следы собачьих зубов, а в нескольких местах красовались дырки.

Генри от ярости скрипнул зубами. Если ему встретится эта маленькая гадящая тварь, он, не раздумывая, свернет ей шею. До чего же мстительная псина! Сразу чувствуется, что его воспитанием занималась баронесса!

Сделать подарок

Профиль ЛС

lady calatea Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

ЛедиНа форуме с: 15.06.2011

Сообщения: 81

Откуда: Киев

Среди своих: Катя

>06 Май 2012 22:21

Какой милый песик Very Happy Very Happy Very Happy . Соня может и этому роману присвоить к статусу ИЛР еще и юмор? Ведь парочка Гвен и Генри явно будет чудить Wink

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>06 Май 2012 22:47

lady calatea писал(а):

Какой милый песик Very Happy Very Happy Very Happy

Главный мститель романа!

lady calatea писал(а):

Соня может и этому роману присвоить к статусу ИЛР еще и юмор? Ведь парочка Гвен и Генри явно будет чудить Wink

Название уже не поменять no

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>08 Май 2012 0:12

» Глава 14 (53)

53.

Ночь, проведенная в саду с Джеймсом, была незабываема. Ева таяла от его взглядов, слов, нежных прикосновений его рук и губ... Впрочем, говорили они немного, – девушку поражало, как хорошо просто быть рядом с ним, сидеть в его объятиях, и незачем придумывать глупые темы для разговоров, или притворяться заинтересованной, скучая про себя, или делать умное лицо, ничего не понимая в каком-нибудь споре...

С Джеймсом не надо было никого изображать, казаться иной, – он принимал ее такой, какой она была, и это было невыразимо легко и радостно.

Да, это было легко и радостно, – но, когда забрезжило утро, когда она рассталась с Джеймсом и вернулась к себе, когда сбросила промокшие от росы комнатные туфельки, – она не догадалась переобуться, спеша к любимому, – и, со счастливо бьющимся сердцем прилегла на постель, – тогда воспоминание о муже залило всю ее радость ведром ледяной воды.

Завтра! Завтра день, назначенный проклятым Джеком Громом!..

По спине Евы пробежала дрожь, когда девушка представила, что ей придется одной идти на рассвете на поляну к старому дубу. Когда-то, в детстве, в этом месте нравилось ей, там было так приятно играть в солнечные дни; но сейчас эта поляна внушала нестерпимый ужас.

Она вдруг подумала, что, возможно, Джек Гром будет поджидать ее в лесу, что он со своими дружками нападет на нее и вновь похитит, – и содрогнулась от ужаса.

Может случиться и такое. Это чудовище способно на все. И – главное – оно имеет на Еву все права! Этот негодяй – ее муж. И, если он захочет увести ее с собою, захочет сделать с ней, что ему вздумается, – ей придется уступить ему. Но нет, нет, лучше она умрет!..

Ева так и не сомкнула глаз, но утром мисс Берри застала ее отнюдь не разбитой или унылой. Не сказать, чтобы барышня была в превосходном настроении, но выглядела бодрой, собранной и уверенной, как человек, принявший важное решение.

Дафна была очень довольна и немедленно отправилась к леди Корби с сообщением, что Ева весела и спокойна.

- Наконец-то девочка взялась за ум, – томно протянула нежившаяся в постели мать Евы, – а то мне уже начинало казаться, что я плохая и деспотичная мать. Но разве это так? Как это дети не понимают, что их родители хотят им только добра, что они мудрее и лучше знают жизнь? Герцог еще просто молод, и, как все юноши, хочет развлечений. Но, когда у них с Евой появится наследник, его светлость сразу остепенится. Не правда ли, Дафна?

- Истинная правда, миледи, – подтвердила мисс Берри. – Уверена, ваша дочь поняла, что вы желаете ей счастья, и отныне не доставит вам никаких хлопот. Она же умница, вся в вас!

Они были правы: Ева в самом деле взялась за ум, но в голове у нее был отнюдь не герцог Рокуэлл. В это утро она, действительно, приняла важное, если не сказать, кардинальное, решение, которое должно было изменить всю ее жизнь.

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>08 Май 2012 0:13

» Глава 14 (54)

54.

Саймон в это утро тоже был в приподнятом настроении, хотя также не спал всю ночь. Он был почти уверен: теперь Ева последует за ним, последует добровольно! Осталось только поговорить с ней и убедить бежать с ним. Но в том, что долгие убеждения не потребуются, Саймон не сомневался.

Завтра к вечеру гости начнут разъезжаться. И он уже придумал, что Ева тайком сядет к нему в карету. Под предлогом того, что у него подвернулась нога, и он не может ехать верхом, Саймон намеревался отправить Питера, сына Бреди, поутру в ближайший городишко. Ну, а в суматохе всеобщих сборов и отъезда стольких гостей миниатюрной Еве будет совсем нетрудно юркнуть в карету к Саймону, и он беспрепятственно выедет с нею из замка Корби. Не станут же слуги лорда осматривать выезжающие экипажи!

Как же он ждал этого момента, когда они с Евой наконец-то окажутся за пределами замка! Как он мечтал об этом! Он был измучен. Измучен безумным желанием к собственной жене, которое так и не удовлетворил. Эти их невинные свидания сводили его с ума. Он целовал ее, и даже весьма откровенно, обнимал, касался ее, и порою ему было так сложно остановиться! Ева не смогла бы ему отказать, он это чувствовал, чуть больше страсти и она стала бы его. Но для себя Саймон решил, что не станет делать это тайком в саду Корби. Он желал обладать своей женой полностью, и впервые это должно произойти на широкой кровати. И скоро он получит желаемое! Терпение его окупится сторицей.

Ева обещала встретиться с ним в саду сегодня после обеда, и он с нетерпением ждал этой встречи. Ждал весь день, а потом мучился неизвестностью в назначенном месте, гадая, придет ли Ева или нет.

Но вот между деревьев мелькнул женский силуэт, и его жена шагнула на уютную поляну, огороженную густо растущими кустами и деревьями. И тут же оказалась в его объятиях.

- Ева, Ева… – шептал Саймон, покрывая поцелуями ее лицо. – Целый день без тебя – и я с ума схожу. А завтра мне придется покинуть дом твоего отца, и что со мной будет, милая?

Ева смотрела на него и молчала. Она вдруг судорожно сглотнула, и Саймон невольно нахмурился, видя, в каком смятении чувств она пребывает. Конечно, ей нелегко сделать такой выбор, бежать из отчего дома, от жениха с женатым мужчиной. Если вдуматься, то столь безрассудный поступок попахивает безумием. И все же он надеялся, что она обезумела от любви к нему.

- Джеймс… – тихо произнесла она. – Я должна тебе кое в чем признаться. Это ужасная тайна, и я хочу доверить ее тебе. Мне больше некому рассказать, и только ты можешь мне помочь. А может, узнав всю правду, ты и знать меня не захочешь...

- Не говори глупостей, ты для меня все, – как можно мягче произнес он. Она опустила глаза, в волнении стискивая руки.

- Я замужем, – убитым голосом, наконец, произнесла она.

«То есть, вдова», – чуть не поправил ее Саймон, но вовремя прикусил язык. Ему не положено знать подробности ее замужества. А он так и подумал, что Ева решила покаяться ему в этом! Это наполнило его глубокой нежностью и счастьем: значит, она доверяет ему доверяет полностью и безоговорочно!

Но ему нужно как-то отреагировать на ее заявление, удивиться, в конце концов. Она ждет его ответа, пытливо всматриваясь в лицо.

- Вот как? И за кем же? – поинтересовался он.

И тут девушку будто прорвало. Она всплеснула руками, пальцы тут же сжались в кулаки, личико исказилось ненавистью, и Ева зло выпалила:

- О, он ужасный-ужасный-ужасный отвратительный старикашка! Мерзкий! Вонючий! Грязный! Самый настоящий подонок!

Саймон понимал, что добрых чувств она к нему «тому» не испытывает, но чтобы до такой степени! К столь бурной ругани в свой адрес он был слегка не готов.

- И где твой муж сейчас? – быстро спросил он, воспользовавшись небольшим перерывом, который ей пришлось сделать, чтобы набрать воздух в легкие, дабы выплевывать новые и новые оскорбления в его адрес.

- В том-то все и дело! Я думала, он погиб, утонул. А он жив!

У Саймона екнуло сердце. Нет, она узнать его не могла, это было очевидно. Но – значит, кто-то все же узнал его? И сообщил об этом ей? Но тогда почему не сказал, что тот «отвратительный старикашка» и Джеймс Догерти – одно лицо?..

Но Ева не дала ему времени на размышление, с отчаянием вымолвив:

- Я думала, что я вдова и дала согласие на брак с Рокуэллом, но тут мой муж «воскрес»! Он прислал мне письмо... два письма. Одно с угрозами, а второе – с требованием денег за свое молчание!

Саймон оцепенел. Черт побери, что за письма? Он не посылал никаких писем!!!

- Я… ничего не понимаю, – только и смог сказать он.

- Ах, прости, – всплеснула она руками. – Я сейчас расскажу все по порядку.

И Ева во всех подробностях поведала ему, как бежала к отцу из Лондона от нежеланного брака с герцогом; как ее похитили бандиты; как она сбежала из плена со странным узником, который принудил ее стать его женой; как он оказался атаманом Джеком Громом, как раненый прыгнул в реку, спасаясь от наемников ее отца, и все решили, что он утонул.

Большую часть истории Саймон и так знал, а вот то, что Ева, будучи уже помолвленной с Рокуэллом, получила два письма от Джека Грома с угрозами и требованием выкупа, стало для него полной неожиданностью.

Кто мог ей писать?! У него не было ни единого предположения. Она показала ему письма, но и это не помогло разоблачить ее лже-мужа. Внутри у него все клокотало от ярости, когда он глядел на корявые строчки с полуграмотными угрозами в адрес Евы. Как посмел этот подонок прикрываться его именем?! Как посмел угрожать его жене?! Если б автор этих мерзких писулек оказался сейчас рядом, Саймон разорвал бы его голыми руками!

Он глубоко вздохнул, пытаясь справиться с бешенством. Он этого так не оставит! Разоблачит шантажиста во что бы то ни стало! И для этого есть лишь одно средство – пойти завтра к старому дубу и самому разобраться с этим мнимым Джеком Громом.

- Я не могла ничего рассказать родителям, у отца слабое сердце, он болен и его нельзя волновать, – между тем продолжала Ева. – Джеймс, ты понимаешь, что это значит? Он жив! Мой муж жив! Что мне делать? – спрашивала между тем Ева.

- Ничего. Я сам завтра отправлюсь на встречу и посмотрю, что там за муж, – процедил он, пряча письма за пазуху.

На лице девушки отразилась целая гамма чувств, от облегчения до благодарности. Конечно, бедняжка боится идти на встречу с разбойником. Она смотрела на него, как на героя. Глаза ее сияли радостью и надеждой на благополучный исход этого дела.

- Но как же ты поймешь, что это действительно Гром? – спохватилась она.

- После того, как я с ним потолкую, он сам мне все расскажет, – самоуверенно заявил Саймон.

- Он чудовище, – прошептала она, содрогнувшись. – О Джеймс, я боюсь за тебя! А его люди... если они будут с ним? Они же просто звери!

- Вспомни, я ведь уже доказывал тебе, что не трус и могу за себя постоять, – ободряюще улыбнулся Саймон Еве.

- Все же обещай мне, если увидишь, что у дуба Гром не один, ты вернешься.

- Ева… – снисходительно усмехнулся Саймон, и с укором добавил: – Ты совсем в меня не веришь.

- Ты просто не понимаешь! Он разбойник! Я даже видела на его руках и нога следы от кандалов! Он был каторжником! Это очень жестокий и безжалостный человек! – выпалила девушка, глаза ее вдруг тревожно расширились, будто она что-то поняла. – О, нет! Ты не должен туда завтра идти! Вы затеете драку! Я уверена в этом!

Саймон снова усмехнулся, потешаясь над ее страхами. Но ее беспокойство за него приятно грело душу. Ни одна женщина не волновалась за него столь искренне. Ни одна женщина не смотрела на него с такой любовью.

«Бедная моя девочка, и ты жила все это время с таким грузом!» – с невольной жалостью и нежностью подумал он.

- Ты должен мне обещать не ходить туда! – настойчиво повторила Ева.

- Нет, милая, я ничего не буду тебе обещать. И ты не можешь остановить меня теперь. Завтра я разберусь с этим мерзавцем, – решительно пресек всякие возражения Саймон. И видя, что переубедить его не удастся, Ева лишь печально вздохнула. Она хотела было снова возразить, но Саймон так на нее взглянул, что она не осмелилась.

- Все будет хорошо, – ободряюще сказал он.

- Кажется, ты не оставил мне выбора, мой рыцарь, – мягко улыбнулась она. – Хорошо. Завтра на рассвете встретимся здесь же, и я покажу тебе, как выйти за пределы замковых стен незамеченным.

- И как же? – довольно резко спросил Саймон. Это была больная для его самолюбия тема – ведь сам он выход из замка Корби так и не нашел.

- Недалеко отсюда в стену вделана калитка, она замаскирована, и о ней почти никто не знает. Я принесу завтра ключ от нее, и ты сможешь спокойно выйти. До старого дуба там недалеко идти... О Боже, кажется, меня зовут! Это мисс Берри. Мне нужно уходить.

- Значит, я буду ждать тебя здесь завтра на рассвете, – сказал Саймон, нежно целуя жену. – Я буду скучать.

- Я тоже, – шепнула она, послав ему благодарную улыбку, и легко упорхнула прочь. Саймон торжествовал. Это была абсолютная победа! Не нужны больше уговоры и кареты. Завтра он разберется с лже-мужем Евы, – он был почти уверен, что это один из деревенских жителей, присутствовавших на их свадьбе, а с каким-то крестьянином-недоумком он справится без труда.

Правда, его немного смущало, откуда этому недоумку известно, что Джек Гром не утонул, и тела его так и не нашли. Об этом никто не знал, кроме лорда Корби и его людей, которые в тот день прочесывали берега реки. У Саймона даже возникло подозрение, что это как раз кто-то из охраны Корби писал Еве. Но она утверждала, что люди лорда не могли подслушать ее разговор с отцом. Да и неграмотные каракули никак не могли принадлежать телохранителю бывшего лорд-канцлера.

И в конце концов Саймон убедил себя в том, что автор писем – крестьянин, а уж заставить замолчать такого простофилю будет несложно.

А после этого он уведет за собой Еву, воспользовавшись калиткой, которую она сама для него откроет!

» Глава 14 (55)

55.

Генри стоял на веранде, глядя на сад. Со своего места он заметил фонтан, тот самый, у которого они с баронессой занимались любовью. Но он не думал в эту минуту о плотских утехах. Он думал о детях. Почему-то в памяти вдруг всплыло, как он спросил Гвен, что будет, если она забеременеет, а она ответила, что была бы счастлива иметь от него ребенка. И он чувствовал, что она не лгала тогда. Это смущало, сбивало с толку, заставляло испытывать непонятные новые чувства.

Она язвила и больно жалила, но он видел, что и она уязвима. И порой ему делалось стыдно за свое поведение, за свои слова, вспышки ярости. Куда делись его хваленое спокойствие и стальная выдержка?

Раньше, наблюдая за баронессой на расстоянии, он испытывал к ней то, что предпочитал считать низкой похотью. Теперь же, когда судьба так насмешливо столкнула его с этой женщиной, Генри охватила такая буря эмоций, коей он не знал никогда.

Все его мысли и чувства были заняты лишь ею.

Он мечтал свернуть ей шею.

Он желал снова и снова брать ее в самых разных позах, везде, где только мог представить.

Он хотел уберечь ее, спасти… От чего? Это желание появилось сегодня вместе с мыслями о детях, и он не до конца его пока понимал.

На веранду вдруг выбежал веселый Пум-Пуф. Генри мог поклясться, что болонка улыбалась.

Увидев Лайса песик остановился, радостное выражение морды сменилось паническим, – похоже, будь Пум-Пуф человеком, он сказал бы «Ой!». Но он был собакой, поэтому просто промолчал.

- Ах ты, маленький гаденыш, иди сюда, – ласково позвал его Генри, недобро улыбаясь.

Песик насторожился, услышав ласковые нотки, столь несвойственные для голоса этого зверюги, коим Пум-Пуф считал Генри.

Но отважная собачка не боялась его, к тому же позади вот-вот должно было появиться подкрепление в лице хозяйки и, не желая ударить мордой в грязь, Пум-Пуф стал рычать на Лайса, оскалив мелкие белые зубки.

- Вот вы где, господин виконт, – раздался голос Гвен от дверей. – Пуфик, милый, не рычи, эта ничтожная личность не стоит твоего внимания. Иди лучше в сад, пробегись по кустикам. Вот так, молодец! Посмотрите, Лайс: всего лишь маленькая собачка, а все понимает! В отличие от иного мужчины.

Показалось Генри, или она вздохнула, когда произносила последние слова? Конечно, показалось!

- А я вас искала, – сказала она после минуты тягостного молчания.

- Неужели? Вы, вероятно, пришли, чтобы показать мне грудь? А, может, другие части вашего прекрасного тела? – съязвил Генри.

- Вам вчера понравилось? Хочется еще?

- А почему бы вам просто не раздеться догола?

- О, вы научились огрызаться, виконт! Наше сегодняшнее времяпрепровождение обещает быть весьма интересным! – усмехнулась Гвен.

- Ну так приступайте уже, – подбодрил ее Лайс. – Или говорите, зачем я вам вдруг понадобился, и уходите. А лучше убирайтесь прочь из замка.

- Никуда я не уйду, – огорошила его Гвен. – Вы приставили ко мне конвоира, а сами трусливо отсиживаетесь в темному углу. Моя совесть не позволяет мне издеваться над ни в чем не повинным мальчиком, поэтому я пришла к вам.

- В таком случае, может, расскажете, что поручил вам Аллейн? – скрестив руки на груди, спокойно поинтересовался Генри.

Гвен сделала удивленное личико.

- Я о том письме, что вы сожгли, как только прочитали, – напомнил ей виконт.

- Маркиз узнал, что намедни я чихнула, и пожелал мне крепкого здоровья, – обольстительно улыбнулась баронесса.

- Так я и знал, – отрезал Лайс. Он смотрел на нее и пытался угадать, что он увидит, если заглянет под ее маску.

Иногда ему казалось, что под ней – запуганная несчастная женщина, протягивающая к нему руки в надежде, что он защитит, поможет, спасет... И он и сам начинал тянуться к ней.

Но сейчас Генри вовремя спохватился, вспомнив, как она пыталась отравить Кристофера Корби. «Гнусная отравительница!»

А потом он представил ее в объятиях мерзавца Аллейна, и почувствовал жгучее желание придушить ее на месте. Кажется, это отразилось на его лице, потому что она даже сделала несколько шагов назад.

- Пум-Пуф! – окликнула она своего маленького острозубого монстра. – Где ты, мое сокровище? Иди ко мне, мы возвращаемся домой!

Песик взбежал по лестнице и с готовностью прыгнул на руки хозяйке. Она повернулась и прошествовала в комнаты, а Генри остался на веранде, тщетно пытаясь не оборачиваться, чтобы посмотреть, как соблазнительно покачиваются ее бедра, и не вдыхать тонкий запах ее духов, оставшийся витать в воздухе.

Сделать подарок

Профиль ЛС

lady calatea Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

ЛедиНа форуме с: 15.06.2011

Сообщения: 81

Откуда: Киев

Среди своих: Катя

>09 Май 2012 19:42

Генри молодец, начинает видеть, что Гвен не такая уж и “потаскушка”, а женщина... Ну а сердце вообще говорит, что она мать его будущих детей . Может, интуиция Генри не подводит и Гвен уже беременна? Отдельное спасибо за их перепалки. Ведь эти словесные баталии – это возможность прикоснуться к душе друг друга, не дать думать о ком-то другом и конечно же выход страсти. Жду, когда они в этом порыве сольются не только в словесной поединке .

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>09 Май 2012 20:08

lady calatea писал(а):

Генри молодец, начинает видеть, что Гвен не такая уж и “потаскушка”, а женщина... Ну а сердце вообще говорит, что она мать его будущих детей

Мечты-мечты...)

lady calatea писал(а):

Жду, когда они в этом порыве сольются не только в словесной поединке .

Обязательно скоро сольются! Они это дело любят

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>09 Май 2012 23:39

» Глава 15 (56)

56.

На рассвете следующего дня Саймон был готов. Пистолетов у него не было, но были верная длинная шпага и кинжал на поясе и, на всякий случай, моряцкий нож с выпрыгивающим лезвием он засунул в голенище сапога. Надев плащ и широкополую шляпу, Саймон отдал распоряжения Питеру: юноше не следовало задерживаться в замке Корби, надо было покинуть цитадель лорда как можно быстрее, под любым предлогом. Саймон щедро заплатил Питеру за услуги, и они расстались, весьма довольные друг другом.

Затем Саймон вышел в сад, и не слишком удивился, увидев Еву в темном плаще, вышагивавшую по дорожке. Она бросилась к нему и крепко обняла.

- Я не смогу отпустить тебя туда! – Были ее первые слова. – Это безумие, Джеймс, идти на эту встречу одному! Пойдем вместе, любимый!

- Но ты же вся дрожишь, девочка моя! Хороший же из тебя будет телохранитель! – пошутил он.

- Это просто от сырости, – начала оправдываться она. – С тобой мне ничего не страшно!

- И чудовищного Джека Грома ты больше не боишься?

- Н-нет, если ты будешь рядом. Но он мне снился этой ночью. В кошмаре. – Она содрогнулась.

Господи, прости ему за все, что он причинил бедняжке! Он так виноват перед ней! Как, как он сможет все ей раскрыть, объяснить?.. Или – так и жить с нею во лжи и обмане? Невыносимое положение!

- Послушай, Ева. – Он приподнял ее лицо за подбородок, заглянул в глаза, в которых плескался неподдельный ужас. – Ничего не бойся. Шантажом не занимаются храбрые сильные мужчины; это грязные делишки, и обделывают их только трусы, поверь мне. Так что опасности для меня нет никакой. К тому же, я вооружен. – Он продемонстрировал ей шпагу и кинжал. – Положись на меня, моя девочка. Я вернусь быстрее, чем ты можешь себе представить.

Она прикусила губу, потом медленно кивнула:

- Ты прав. Он в самом деле трус. Запугать одинокую девушку, попавшую в беду, принудить к замужеству, – вот все подвиги, на которые он способен!

Никогда еще Саймон не ощущал себя таким негодяем. Стыд огнем обжег ему щеки, и он порадовался, что поля шляпы затеняют ему лицо.

- Хорошо, – только и сумел сказать он. – Тогда идем к твоему потайному выходу.

Она повела его вдоль стены и вскоре остановилась.

- Здесь, – сказала она. Саймон был поражен. Сам бы он ни за что не догадался, что перед ним калитка, настолько искусно она была замаскирована под каменную кладку!

Ева без труда сдвинула один из камней, под которым был замок, достала ключ и отперла дверцу, которая на удивление легко и беззвучно открылась.

- Отсюда надо идти направо, шагов сто, не больше. Там будет поляна, на ней тот самый дуб, – объяснила девушка.

- Прекрасно! – Саймон двинулся вперед, но Ева схватила его за рукав:

- Джеймс, а как же драгоценности? Я ведь все принесла, и моя тетя мне дала недостающие деньги! – И она протянула ему ридикюль, в котором побрякивало что-то тяжелое.

- Никаких драгоценностей и денег! – сурово ответил Саймон, отстраняя сумочку. – Ни фартинга этому негодяю не достанется! Жди меня здесь, Ева. Я вернусь очень скоро!

Он поцеловал ее – крепко, как полагается целовать возлюбленных героям, отправляющимся на битву, – и шагнул за стены замка Корби.





Время для Евы текло невыносимо томительно. То ли от сырости, то ли от страха за Джеймса у нее вскоре начали клацать зубы, она дрожала, как в ознобе, хотя на ней был теплый, подбитый мехом, плащ.

Она вслушивалась изо всех сил, но, кроме стука собственного сердца и своего дыхания, ничего не слышала, – все замерло в тиши; даже легкий ветерок не шевелил макушки деревьев в старом парке, не развеивал густой туман, ползущий по траве.

Потом она начала отчаянно молиться, но и это вышло сумбурно и бессвязно. «Господь всемогущий, сделай так, чтобы Джеймс покончил с ним!.. Но он – мой муж! Значит, я стану сообщницей убийства своего же супруга?.. Какое ужасное злодейство! Как я смогу жить с этим? – ужаснулась она. – Нет, нет! Пусть Джеймс его не убьет! Просто припугнет. Так, чтоб он навсегда исчез! Чтоб оставил меня и моих родителей в покое! Да, Господи, пусть будет так!..»

Между тем, время все же шло. Солнечные лучи постепенно начали пробиваться сквозь туман, заставляя его съеживаться, уползать в низины, где он еще пытался противостоять торжествующему приближению нового дня.

Птицы защебетали в ветвях, просыпаясь. Утро вступало в свои права. А Джеймса все не было!

И постепенно страх Евы перешел в панический ужас. Нет сомнения: Джек Гром поджидал ее на поляне со всей своей шайкой! Джеймс не смог справиться со столькими разбойниками. Он, конечно, не отступил, он ведь так безрассудно храбр! Он принял неравный бой – и что случилось с ним, с ее возлюбленным?.. Он схвачен... ранен... убит!

И она не выдержала пытки неизвестностью. Подхватила полы плаща и птицей понеслась в сторону поляны...

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>09 Май 2012 23:41

» Глава 15 (57)

57.

...Саймон понимал, что сам виноват: не стоило уступать своей ярости и давать ей выход. Сохрани он спокойствие и выдержку, – того, что случилось с ним, можно было избежать.

Но, когда он вышел на поляну, увидел и узнал гнусную физиономию Мича Петли, выглядывающую из-за дуба, и понял, кто писал омерзительные записки Еве, – все хладнокровие его испарилось, и он бросился на бывшего подельника, горя неистовым желанием расправиться с ним за страх и слезы жены. Да и воспоминание о череде бесконечных дней, проведенных в камере с крысами, были еще слишком свежи.

Мич поначалу не узнал в накинувшемся на него разъяренном мужчине своего бывшего атамана. Он никогда не отличался большой храбростью, и почти без сопротивления дал Саймону повалить себя в траву. Пальцы настоящего Джека Грома уже сомкнулись на тощем кадыкастом горле Джека Грома мнимого, когда к затылку Саймона неожиданно прикоснулось что-то холодное, и повелительный и смутно знакомый голос произнес:

- Руки за голову и медленно вставай. Да не вздумай дергаться, а то получишь пулю в голову.

Саймон чертыхнулся про себя. Конечно, Мич явился к дубу не один! Ну ладно, если это – кто-то из разбойничьей шайки Джека Грома, то бывший атаман хорошо изучил повадки своих людей, и сможет справиться с любым из них. Он выполнил приказ и медленно поднялся на ноги. И – увидел не одного и не двух, а целых троих мужчин! Из этой троицы он сразу узнал только одного – Леммона, лакея, пытавшегося отравить лорда Корби. Второй, тот, что держал его на прицеле, был громила с самой зверской физиономией. Третий мужчина показался Саймону чем-то знакомым, но черты его лица скрывала черная бархатная маска. Вообще, судя по костюму, это был человек из общества, – на боку его, оттопыривая плащ, висела шпага, руки были затянуты в перчатки тонкой кожи. «Маска» пристально смотрел на Саймона, и вид у него был такой, будто он сомневается в том, что видит перед собой. Глаза его вдруг зло сузились, а краешек тонкой губы дернулся в недоброй усмешке.

- Забери у него оружие, Гиббс, – приказал он.

Громила поспешил исполнить приказ, забрав у Саймона шпагу и кинжал.

- Адово пламя! Да это же Джек Гром! – ошарашено просипел Мич, наконец узнав бывшего атамана.

- Это он, милорд! Это эсквайр Догерти! Тот самый, который помешал мне дать вино Корби! – почти одновременно с Петлей закричал Леммон, указывая на Саймона пальцем.

Эти разоблачения мало волновали Саймона, а вот насмешливая реплика господина в маске заставила его напрячься и снова окинуть того внимательным взглядом.

- Джек Гром и эсквайр Догерти... Надо же, как много у вас личин, Шелтон! И какая удивительная встреча. Но мы ждали совсем не вас, а мисс Корби. Но, я так понимаю, она к нам не присоединится?

Саймон молчал.

- Думаю, следует немного подождать, и она сама сюда прибежит.

- И, может статься, не одна, – попытался блефовать Саймон.

- Хм… посмотрим, посмотрим, – протянул «Маска». – Так значит, вы и есть неуловимый атаман Джек Гром?

- Это он! – встрял в разговор Мич, но тут же был пригвожден к месту ледяным взглядом загадочного господина.

- И это вы женились на дочери Корби? – уточнил замаскированный господин, пожевал тонкими губами, что-то обдумывая, и предложил: – Любопытная складывается история, но почему бы вам не поведать ее нам, дабы разъяснить в мелочах?

- А мы не на исповеди, – огрызнулся Шелтон.

«Маска» молча кивнул громиле. Лишних пояснений тому не потребовалось, он подошел к пленнику и с размаху ударил в живот огромным кулаком. Саймон согнулся пополам, еле устояв на ногах. Чувство было такое, будто сейчас все внутренности вылезут через глотку.

- Я хочу знать все, – сказал главарь. Он милостиво дал Саймону отдышаться, и это было его ошибкой.

В сапоге у Саймона остался моряцкий нож, и он знал, в кого воткнет острый клинок. Плохо было, что все плыло перед глазами, а ему нельзя промахнуться. Он старался по возможности прийти в себя, но выпрямляться не спешил.

Одно стремительное движение, и нож в его руке; палец привычно нажал на кнопку, и лезвие выпрыгнуло из костяной рукояти. Саймон резко выпрямился и кинулся на «Маску», но у того оказалась хорошая реакция, а сам нападающий недостаточно оправился после удара. Саймон метил в сердце, но господин успел отбить его руку и клинок оставил глубокую царапину на его щеке. На выручку «Маске» тут же кинулся Гиббс. От него Шелтон получил кулаком по лицу, и растянулся на земле. Громила наступил на кисть Саймона, и тому пришлось выпустить оружие из пальцев.

- Ублюдок! – шипел «Маска», размазывая кровь по лицу и поглядывая на свою красную ладонь. Рядом с ним суетился Леммон, пытаясь предложить платок, но хозяин его не замечал, пожирая бешеным взглядом Саймона. – Бейте его! – приказал он.

Мич и Гиббс с удовольствием выполнили приказ. Били Саймона долго, пинали лежащего ногами, пока он не потерял сознание.





В себя Саймон пришел уже привязанным к дереву. Он сидел на траве, руки его были заведены за спину, кисти стянуты веревкой.

- Попал ты, Джек, – раздался рядом глумливый голос Мича.

Все тело жутко болело, в голове плыл туман. Один глаз не открывался и, будто сквозь пелену, Саймон видел «Маску» отдающего приказ Гиббсу:

- Иди к замку и, если заметишь вооруженных людей, сразу беги сюда.

Рядом с хозяином приплясывал Леммон.

- Прошу вас, милорд, пойдемте к ручейку, тут недалеко. Надо бы рану промыть, кровь все течет, – быстро говорил он, суетливо жестикулируя.

«Маска» милостиво кивнул ему, и они ушли, оставив пленника на попечение Петли.

Саймон сплюнул сочившуюся из разбитой губы кровь и сфокусировал взгляд единственного глаза на Миче. Интересно, где он нашел таких подельничков? И кто же, черт побери, этот «Маска»? До чего знакомый голос, и фигура! И Саймона он знает как Шелтона. Знает давно. А его люди величают его «милордом». Ну же, Саймон, напряги память! Разгадка где-то совсем рядом!

Голова раскалывалась и упорно не хотела работать. Сидящий на корточках Мич между тем развлекался перебрасыванием из руки в руку ножа, отнятого у Саймона. Физиономия у него была унылая.

- Что, нашел себе новых дружков? – спросил его Саймон.

Петля тяжело вздохнул и охотно ответил:

- Это не я их нашел, а они меня.

- Вот как? Небось, сошлись на сочинении писем мисс Корби? Очаровательные образчики эпистолярного искусства, кстати!

Мич снова вздохнул, еще тяжелее.

- Думаешь, я стал бы впутывать кого-то в это дельце? Сам хотел все провернуть. По-тихому, без лишних свидетелей. Запугать девчонку письмами, чуток поиметь с нее, а там купить на ее денежки какой-нибудь кабачок или трактир, да и завязать с прошлым.

- Похвальная мысль.

- Я ж не злодей отпетый, – приняв его слова за чистую монету, продолжал Петля. – Ты ж меня знаешь. Не ведал я, Джек, что к девчонке еще кто-то подбирается. Вот и напоролся нынешним утром у дуба на эту троицу. Уж не знаю, откуда им про меня известно стало, и про письма, значит. В общем, вытрясли они из меня все, и хотели на тот свет отправить, да я их умолил оставить мне жизнь. Служить верой-правдой обещал.

- Верой-правдой – это хорошо, – протянул Саймон. – Такой замечательный слуга, как ты, мечта любого хозяина.

- Смеешься? – злобно сощурился Мич. – Вот я пощекочу тебя сейчас твоим ножичком – живо заплачешь!

- Да будет тебе, – миролюбиво промолвил Саймон, – в моем положении не до смеха. Да и в твоем тоже.

Петля снова тяжело вздохнул, молча соглашаясь с ним. Это взбодрило Саймона. Не все еще потеряно!

Он чуть подался вперед и доверительно произнес, понизив голос:

- Слушай, Петля, помнишь разбойничью казну, которую я умыкнул тогда вместе с девчонкой Корби? Я ведь тут недалеко всё зарыл. Ты меня развяжи, а я с тобой поделюсь, половину отдам.

Саймон давно не видел такого восторженного сияющего взгляда, какой был в этот момент у Мича. Но тот быстро одумался, и лицо его вновь стало кислым.

- Ага, так ты и поделишься. Шею мне свернешь и смоешься с денежками, – проворчал он.

- Клянусь, отдам тебе половину, только развяжи! Да все отдам! – гнул свое Саймон. Жадность Мича была единственной его надеждой на спасение.

- Нет! – Победили осторожность и трусость. – Может, хозяин меня наградит, – утешился этой мыслью Петля.

- Что-то я очень в этом сомневаюсь. Кто он, этот замаскированный господин? Ты хоть знаешь, как его зовут? И чего ему нужно от Евы Корби?

- Ничего я пока не знаю, Джек. Но, похоже, человек он очень серьезный.

- Это я и сам понял, – согласился Саймон. Что же происходит? Петля, кажется, не лжет: он в самом деле не знает, кому нанялся служить. Откуда же «Маске» стало известно о письмах Джека Грома, о тайнике в дупле дуба, – если об этом знали только трое: Мич, Ева и Саймон?

«Да тут целый заговор! Это не просто совпадение! Но против кого? Против меня? Нет, «Маска» меня не ждал. Против Евы? Да, похоже на то! О, черт, моя маленькая бедная женушка! Хорошо, что ты не пошла сюда, хорошо, что осталась в замке отца!»

И тут, к величайшему изумлению Саймона, Ева, будто материализовавшаяся из воздуха, возникла прямо перед ним. Именно в это мгновение к нему и пришло озарение – он любит ее! Это было так очевидно, но все то время, что они провели вместе, он слепец, не догадывался об этом, пока эта глупышка не подвергла себя смертельной опасности, прибежав за ним сюда, на поляну. Страх за жену был столь силен, что вместо крика из горла Саймона вырвался лишь сдавленный сип:

- Какого черта, женщина?! Что ты тут делаешь?

Ева посмотрела на него и, ничего не ответив, обернулась к Мичу.

- Пожалуйста, помогите нам! – взмолилась она. – Я вижу, вы добрый человек, отпустите его!

От ее неожиданного появления Петля опешил. Но еще больше он растерялся, когда Ева назвала его добрым человеком. К мольбам он привык, и уже не реагировал на них, но вот чтобы так, прямо в лоб, его добрым человеком назвали, – такого с ним еще не было!

- Я вам щедро заплачу, только дайте нам уйти! – С этими словами девушка открыла ридикюль, который до этого прижимала к груди.

При виде стольких сверкающих драгоценностей бандит впал в ступор.

Саймон тревожно посмотрел в сторону, куда удалились «Маска» со слугой. Они могли вернуться в любую минуту, а Мич не торопился, жадно разглядывая сокровища.

- Ты бери камешки и беги, а то вообще ничего не получишь от своего нового хозяина, – решил поторопить его Саймон.

Это привело Петлю в чувство и, решив, что бывший атаман совершенно прав, он быстро выхватил сумочку из рук Евы – и припустил в лес.

- Эй, разрежь веревки! – шикнул ему в след Саймон, но бандит лишь отмахнулся от него, даже не обернувшись.

Впрочем, он обронил, убегая, нож Саймона. Ева не теряла даром времени, она тут же схватила оружие, бросилась к пленнику и начала разрезать тугие узлы. И вот Саймон оказался свободен. Ему с трудом удалось подняться, но раскисать времени не было, и он по возможности постарался собраться с силами.

- Ты можешь идти? – тревожно глядя на него, спросила Ева.

- Могу даже бежать, – уверенно заявил он. Он взял ее за руку и повел за собой в лес.

- Нужно идти к замку! – попыталась возразить она, но он только сказал:

- Нам нельзя возвращаться, туда отправился верзила из этой шайки.

Саймон старался идти как можно быстрее, практически таща Еву за собой, все дальше и дальше уходя в лес.

Через некоторое время он смог немного расслабиться и сбавить темп. Ушли они довольно далеко от дуба, и погони не было ни видно, ни слышно. Тогда он, наконец, остановился и произнес с укором:

- Почему ты не послушалась меня? Это было так опасно! Я чуть с ума не сошел, когда тебя увидел!

- Как я могла поступить иначе? – тихо спросила Ева, и в голосе ее Саймону послышалась горечь.

Он обернулся. Взгляд девушки был напряженным и взволнованным, и внутри у него вдруг все тревожно сжалось от нехорошего предчувствия. Она никогда на него так не смотрела!

А что, если... что, если она догадывается, что перед ней не кто иной, как Джек Гром, по вине которого ей пришлось пережить столько ужасных мучений?

Не слышала ли она там, на поляне, его разговор с Мичем? Кажется, Петля называл его Джеком! О, боже милосердный! Ведь она возненавидит его за это… Он потеряет ее… Потеряет ту, которую так сильно любит!

Он шагнул к ней – и она отступила, побледнев как полотно, и в ее огромных глазах он увидел то, что так боялся увидеть – ужас... и разгадку.

Сделать подарок

Профиль ЛС

lady calatea Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

ЛедиНа форуме с: 15.06.2011

Сообщения: 81

Откуда: Киев

Среди своих: Катя

>13 Май 2012 22:10

Вот Саймон и попался. Теперь получит от Евы, мало не покажется. Зато план маркиза с треском провалился Very Happy. ох, что тепеть с Гвен будет, наверняка Генри ее в пропаже Евы обвинит. Жду с нетерпением продолжение сюжета Wink

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>13 Май 2012 22:53

lady calatea писал(а):

Вот Саймон и попался. Теперь получит от Евы, мало не покажется.

Мало точно не покажется!

lady calatea писал(а):

ох, что тепеть с Гвен будет, наверняка Генри ее в пропаже Евы обвинит.

Пусть попробует! Гвен она ведь всегда выкрутится!

lady calatea писал(а):

Жду с нетерпением продолжение сюжета Wink

Катя, спасибо! Продолжение скоро будет)

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>14 Май 2012 23:12

» Глава 15 (58)

58.

Ева не в силах была осознать жуткую правду. И, однако, сомнений больше не было – Джеймс Догерти, мужчина, которого она полюбила безрассудной, всепоглощающей любовью, за которым готова была последовать хоть на край света, – этот Джеймс Догерти оказался ни кем иным, как Джеком Громом, атаманом разбойников... и ее мужем!

Кое-что она услышала, когда подкралась к дубу. Высокая трава заглушила ее шаги, и Еве удалось подслушать часть разговора Джеймса с человеком, в котором она с содроганием узнала одного из своих похитителей в тот роковой вечер, когда она оказалась в каземате разбойничьего логова.

Джеймс преспокойно болтал с этим жутким типом, причем тот называл его Джеком и говорил ему: «Ты же меня знаешь!», будто старому приятелю. А потом начал обещать ему половину разбойничьей казны. Разгадка была близка; но тут Ева увидела разбитое в кровь любимое лицо, увидела Джеймса крепко связанным, беспомощным, – и отринула все подозрения, – ей необходимо было освободить его, и немедленно!

С радостью, не колеблясь, отдала она свои драгоценности в обмен на свободу Джеймса, убедилась, что страшный бандит убежал, и начала разрезать веревки, которыми любимый был крепко привязан к стволу дуба... И тут ее ждало новое потрясение, еще более сильное. На запястьях рук Джеймса она увидела следы, хорошо знакомые. Следы кандалов! Точно такие, которые она видела на запястьях своего мужа, Джека Грома!

«Каторжник! Джеймс Догерти – каторжник! Но как это может быть? О, великий боже, прошу тебя, – пусть это будет неправда! Он не может быть каторжником!»

Но она все еще не осознавала главное – что ее любимый и Джек Гром – одно и то же лицо. Пока они не углубились в лес, куда она машинально последовала за ним. И тут услужливая память представила ее мысленному взору ту же ситуацию, в которой Ева находилась не так давно: мужчина, шагающий, ссутулившись и шатаясь, по лесу впереди; она, бредущая, спотыкаясь и прихрамывая, позади...

Ева подняла потрясенный взор на спину Джеймса. Сходство было несомненным, хотя эта спина была шире и не выглядела такой костлявой, и походка была легче, пружинистей, – но какое-то внутренне чутье подсказывало девушке: этот мужчина и тот, что вел ее тогда через лес, был одним и тем же человеком.

Жуткий полубезумный старик, атаман Джек Гром, и эсквайр Джеймс Догерти, молодой красавец с пламенным взглядом, – одно и то же лицо!

Ева вспоминала... сопоставляла... анализировала. Она начала, пытаясь мыслить отстраненно и взвешенно, с первой своей встречи с эсквайром Догерти – и добралась до событий этого утра. И убедилась окончательно в своей правоте.

Он обманывал ее. Во всем. Кроме одного – что женат. «Женат на мне!» Она едва сдержала истерический хохот. Ее муж! Вот он, пожалуйста – живой и здоровый, ну разве что слегка помятый своим же дружком, или дружками – если, в самом деле, их было около дуба несколько!

Но она тут же прикусила губу, пораженная новой мыслью. Что ему от нее нужно? Куда они идут? Его приятель, который, без сомнения, был его сообщником, куда-то скрылся с драгоценностями Евы; почему же Джек Гром не последовал за ним? Что нужно ему от нее еще? И к чему был весь этот спектакль, который они разыгрывали на поляне у дуба?

Впрочем, о чем это она? Ведь его имя вовсе не Джек Гром, и даже не Джеймс Догерти. Саймон Шелтон, вот его настоящее имя! Именно за Саймона Реджинальда Шелтона она вышла замуж в маленькой церкви в неизвестно как называвшейся деревушке. Именно о нем рассказывал ее отец матери.

И ее муженьку было не пятьдесят, как она изначально подумала, а те самые пресловутые двадцать семь, на которые он теперь и выглядел.

Обездоленный юноша, несчастный сирота… – Она так жалела его!.. – он превратился в преступника!

И, должно быть, он ненавидит ее отца! И совершенно очевидно, зачем он здесь – чтобы отомстить! Отомстить с помощью нее! Вот почему он так настаивал на их свадьбе! Теперь она полностью принадлежит ему! Ее бедный отец этого не перенесет.

Она покорно шла за Джеймсом... то есть, Саймоном, как полагается послушной жене, с ужасом чувствуя, как каждый шаг все больше отдаляет ее от отца, матери, родного дома, как каждый пройденный ярд все больше увеличивает власть над нею человека без совести и чести, каторжанина, разбойника и бог знает кого еще!

Он обернулся, сверля ее единственным глазом, – второй страшно заплыл и представлял собой узкую щель. Ева вздрогнула. Наступил момент истины! Она не могла притворяться перед ним. Не могла делать вид, будто ничего не знает. Будь что будет, но она скажет ему все, даже если после этого он убьет ее здесь, на месте!

Впрочем, смерти она не боялась. Его предательство слишком потрясло ее, и ничто уже не могло произвести на нее большее впечатление, ни самые страшные угрозы, ни вид обнаженного оружия. Она была девочкой из какой-то жуткой сказки, а он – чудовищем, в которое превратился любимый человек, и она ждала от него только жестокостей, злодейств и изощренного коварства.

Тут он, наконец, остановился и повернулся к ней.

- Почему ты не послушалась меня? Это было так опасно! Я чуть с ума не сошел, когда тебя увидел!

В его голосе Еве почудился страх за нее. Но нет, конечно, это очередная ложь! Какая-то новая роль, еще одна маска, прикрывающая его черную душу!

- Как я могла поступить иначе? – каким-то глухим, чужим голосом спросила она. Раздавленная своими жуткими открытиями, она почти не сомневалась в своей правоте.

Муж вдруг шагнул к ней, и она невольно отшатнулась. Он замер, тревожно вглядываясь в ее лицо.

- Куда мы идем? – выдавила она.

- В безопасное место, – осторожно ответил он.

- В безопасное?! – Нервный смешок вырвался из груди. Что случится, если прийти в это самое безопасное место с таким чудовищем? – Самое безопасное – привести меня к отцу. Но замок в другой стороне.

- Милая, мы ведь хотели убежать с тобой, хотели быть вместе, это наш шанс… – Он замолчал под ее уничтожающим взглядом.

Если у нее и были крохи сомнения, то они рассеялись.

Потрясение было столь велико, что она лишилась сил. Ей не хватало воздуха, а проклятый корсет, казалось, все туже сжимал грудь, не давая лишний раз вдохнуть. Даже голова закружилась, и земля стала уходить из-под ног. Нет, она не может лишиться чувств! Только не сейчас!

Кажется, она пошатнулась, и он тут же оказался рядом, поддерживая сильными руками, глядя на нее с тревогой своим проклятым серо-зеленым глазом.

- Ева, любимая, тебе плохо? – О, чтоб ему вечно гореть в аду, такому искусному актеру! И в лице, и даже в голосе такая тревога!

Его прикосновение придало ей сил, и она решительно высвободилась из его рук, отступила.

- Я тебя ненавижу. – Она сама не узнала в этом надтреснутом хрипе свой голос. Его лицо исказилось, будто от боли.

- Ева… не говори так…

Мольба? Она горько усмехнулась.

- Это что-то значит для тебя, что я говорю и как? – выдохнула она. – Я благодарна, что ты хотя бы не отрицаешь очевидное. Это было бы уже слишком, Саймон Реджинальд Шелтон.

- Я не стану отрицать, – глухим голосом заговорил он. – Это мое настоящее имя. Я рассказал бы тебе правду, но не мог сделать это раньше. Но клянусь быть с этой самой минуты честным во всем! И первое, что я хочу сказать тебе теперь, когда между нами нет больше лжи и обмана – что я люблю тебя!

- Ты любишь?! – Она расхохоталась ему в лицо – злобно, безудержно, испытывая одно желание – дать ему пощечину по его лицемерной физиономии, по губам, осмелившимся произнести такую ложь. – К чему сейчас этот фарс? Ты добился своего, выманил меня из замка, не пора ли, в самом деле, сбросить маски? Не стесняйся, Саймон Реджинальд Шелтон, поделись, что ты задумал сделать со мной! Убьешь меня и сообщишь отцу, где оставил мой труп? Или ты придумал более изощренный способ отомстить ему?

Саймон выглядел ошарашенным.

- Он тебе рассказал обо мне? – будто не веря, спросил он. – Не может быть! Наверняка, он лгал и изворачивался на каждом слове! Он тебе хотя бы сказал, что отправил на плаху моего отца?

- Я знаю все. И отец не лгал и не изворачивался!

- Тогда ты понимаешь, что я имею право на месть! – яростно выдохнул Саймон, но тут же смягчился, глядя на нее, и успокаивающе заговорил: – Милая, как бы я ни относился к лорду Корби, ты тут не замешана. Ты невинна и не должна страдать за грехи отца. И ты ничего не должна бояться. Ты стала дорога мне, как никто в целом свете, я никогда не причиню тебе вреда! Ева, я клянусь, что люблю тебя.

- Замолчи! – крикнула она. – Зачем ты лжешь? Ты писал эти жуткие письма! Вместе со своим сообщником! «Чирис три дня в дупло бальшова дуба за аградай парка паложиш десить тысич фунтаф»! – Она горько рассмеялась. – Для сына графа у тебя очень аристократический почерк и высокопарный слог!

- Я не писал эти письма! Да ты и сама в это не веришь!

- Я не поверила бы, если б не слышала достаточно сегодня возле дуба, где ты так доверительно разговаривал со своим дружком! Разбойничью казну ему обещал за свободу!

- Ева, я тебе все объясню...

- Не стоит. Зачем утруждать себя изобретением нового вранья? Я в твоей власти, мне некуда деваться, и никто не придет мне на помощь. Так что не затрудняйся, муженек.

- Черт побери, Ева, ты должна меня выслушать! Я понимаю, много лжи было между нами, но я докажу тебе, что вовсе не такое чудовище, каким ты меня считаешь, докажу, что люблю тебя!

- Если бы ты любил меня, то подумал бы о моих чувствах! А ты помнишь лишь о своей мести!

Он вдруг стремительно шагнул к ней, схватил за плечи и сильно сжал, заглядывая в лицо.

- Он убил моего отца! Разрушил мою жизнь! А теперь он встает между нами!

Ева дернулась, пытаясь вырваться, но он лишь сильнее сжимал крепкие ладони.

- Нет, не мой отец встает между нами! Да и как он может? Никто не может! Мы ведь повенчаны. Ты об этом позаботился. Наверное, влюбился в меня прямо в камере, как увидел! Так оно у тебя выходит? – ядовито прошипела она, отталкивая его от себя.

Саймон отступил от нее, запустил руки в волосы, нервно проведя по ним. Ева видела, что он на взводе и зол, как никогда.

- Да, я хотел мести! И не смей меня осуждать! Что ты знаешь о жизни? – неожиданно рявкнул он.

- Ничего! Ничего я не знала о жизни, пока не встретила тебя! – огрызнулась Ева. – Ну так ты мне не ответил, как ты собираешься мстить? Я имею право знать!

Саймон молчал мучительно долго, потом заговорил снова глухим, потерянным голосом:

- Ты хочешь, чтобы я отказался… Я не могу. Моего отца четвертовали у меня на глазах за то, чего он не совершал. Корби был его лучшим другом и обрек его на такое! Я носил это в себе долгие годы. Я поклялся отомстить. – Он замолчал, что-то обдумывая, потом снова заговорил: – Я хотел большего, хотел мучить его, заставить платить… Но ради тебя я не стану этого делать. Мы просто уедем. Он никогда о тебе больше не услышит.

Весь запал у Евы разом прошел, когда она услышала, что ее ждет.

- Если я пропаду, это убьет его, – подавленно прошептала она. – У него больное сердце, оно не выдержит. И моя бедная мама, что будет с ней? Почему она должна страдать?

Лицо ее мужа было непроницаемо, и Ева поняла, что он не собирается менять решение.

- Отец ни в чем не виноват! Его обманули! – попыталась вразумить его девушка, вспомнив подслушанный ею когда-то разговор.

- Это он тебе так сказал? И ты говоришь, что он себя не выгораживал?! – резко ответил Саймон, яростно сверкнув глазом.

- Нет, он винит во всем себя, – подавленно ответила Ева.

Он медленно подошел к ней, взял ее ледяные руки в свои горячие ладони и нежно сжал тонкие подрагивающие пальчики. Девушка подняла глаза на мужа, а он тихо заговорил:

- Ты даже не представляешь, что для меня сделала, словами не описать. Ты ангел, заставивший меня отказаться от мести, вернувший мне радость жизни, надежду, любовь! Я люблю тебя. И я знаю, что и ты меня любишь. Мы просто уедем. Далеко отсюда. Я уверен – мы будет счастливы! Это даже местью назвать нельзя, все девушки рано или поздно покидают родной дом и живут со своими мужьями.

- То, что я бесследно пропаду, не предупредив родителей, нельзя назвать местью? – спросила она, вырывая свои ладони из его рук. Она представила вдруг свою жизнь с Саймоном. Кем она станет рядом с таким мужем – беглым каторжником, разбойником? Превратится в такую же, как он, отщепенку, преступницу? Ее лицо передернулось от отвращения. – И ты ошибаешься, если думаешь, что после всего, что было, я тебя продолжаю любить.

Он смотрел ей в глаза – напряженно, с затаенной мукой во взоре. Долго смотрел, будто что-то решал про себя, собирался с силами и не решался сказать.

- Ева, любимая моя, ты, действительно, так ненавидишь меня? Я настолько тебе омерзителен? – наконец тихо спросил он.

Она поняла – от ее ответа зависит ее будущее. И была поражена и смущена тем, что заколебалась с ответом, что его слова и искренний взгляд задели самые потаенные уголки ее души. Ей вдруг захотелось сказать: «Нет! Ты дорог мне, несмотря ни на что!» и она с трудом удержалась, чтобы не выдать своих чувств.

На помощь ей спасительно пришли воспоминания обо всех его масках: грязного старика в разбойничьем каземате; эсквайра Догерти с набеленным лицом; Джеймса, смуглого красавца с серо-зелеными глазами...

И она скрепила свое сердце, свою волю. Пришла пора и ей надеть маску, под которой она скроет истинное лицо и настоящие свои чувства.

- Я вас ненавижу, – отчеканила она ледяным голосом, которому бы позавидовала даже ее мать.

Его лицо побелело и вдруг исказилось. Даже если б она ударила его наотмашь – она не причинила бы ему такого страдания, поняла Ева. Ей и самой было нестерпимо больно! Но сказанного не вернешь. Она молча смотрела ему в глаза, не отводя взгляда, вкладывая в него все свое презрение, всю ненависть.

- У меня нет шансов? Даже если я откажусь от мести? – хрипло спросил он.

- Вы сами все разрушили.

Воцарилось страшное гнетущее молчание. Лес потемнел, солнце скрылось за тучами; деревья сомкнулись вокруг мрачно, будто свидетели какого-то жуткого преступления. Даже птицы, казалось, примолкли; Ева слышала только свое быстрое неровное дыхание и бешеный стук своего сердца.

Наконец, Саймон справился с собой. Лицо его вновь обрело краски. Но он больше не смотрел на Еву, он опустил глаза в землю.

- Идем, я отведу тебя к отцу, – хрипло сказал он, и она содрогнулась от его слов. Не могла поверить в то, что он говорит.

Он повернулся и зашагал в обратную сторону. Ева заколебалась, затем последовала за ним, удивляясь тому, что ноги будто налились свинцом. Она не ослышалась, как подумалось ей вначале: муж действительно вел ее к замку. И это абсолютно не укладывалось в ее голове.

За время пути они не проронили ни слова. Даже когда они вдруг услышали где-то неподалеку ржание лошадей и стук копыт, Саймон молчал, только жестом велел спутнице укрыться в кустах. Сам он был рядом, и по его встревоженному виду Ева поняла, что лучше не высовываться.

Сквозь ветки она различила трех ехавших быстрой рысью всадников: громилу с лицом убийцы, тщедушного слугу и знатного вида господина, лицо которого отчего-то прикрывала маска и который прижимал к щеке платок. Всадники проехали мимо в сторону Лондона, не заметив спрятавшихся. Ее муж проводил троицу недобрым взглядом и, стоило ей скрыться из глаз, он повел Еву дальше.

Лес кончился, и впереди показались стены замка, на которых суетились люди. Кто-то взмахнул рукой, показывая в сторону Евы и Саймона; очевидно, их заметили.

Муж остановился и обернулся к Еве.

Она вдруг поняла: это конец. Сейчас он уйдет, и она больше никогда не увидит его, не услышит о нем! Или... или он все же попытается мстить ее отцу и дальше?

И вновь в его взоре она прочла надежду, мольбу. А Ева была в полнейшем смятении. Его поступок, то, что он привел ее назад, перевернуло ее представление о нем. Чудовище, негодяй без чести и совести так бы не поступил! Так кто же он, наконец, ее супруг, Саймон Реджинальд Шелтон, кто он на самом деле?!!

- Ты меня отпускаешь? – растерянно прошептала она.

- Да. – Это слово далось ему тяжело. – Я же говорил, что люблю тебя. Я не хочу причинять тебе боль. Я и так принес тебе много страданий. Сотворил много зла. Но теперь все закончилось.

Она стояла и не двигалась, в голове ее все смешалось. А он продолжал смотреть на нее, смотреть с надеждой, будто призывая ее взглядом, моля откликнуться. Затем он опустил глаза, а, когда снова посмотрел на нее, взгляд его был решительным, и он произнес спокойно:

- Прощай, Ева, я больше не побеспокою ни тебя, ни твою семью.

«Нет! Нет! Нет! Не покидай меня!» – кричало все у нее внутри. Но тут Ева поняла: он специально это делает! Давит на чувства, чтобы она сдалась! И она прикусила язык, не давая вырваться рискованным опрометчивым словам.

- Прощай, – повторил Саймон, резко развернулся и пошел прочь.

Несколько долгих мгновений Ева не веря, смотрела ему в след, но вдруг поняла, что он не остановится. Он уходит! Навсегда! В порыве отчаяния она протянула к нему руки. Хотела бежать за ним, остановить, но какая-то сила не пустила ее, сковав ноги, лишив голоса. Он шел, не оборачиваясь, и вскоре его силуэт исчез между густых деревьев.

Сделать подарок

Профиль ЛС

jullietta Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 23.07.2009

Сообщения: 2529

Откуда: Ростов-на-Дону

Среди своих: Джули

>15 Май 2012 15:11

начала читать ваше произведение, безумно интересно, люблю ИЛР к тому же с таким интригующим сюжетом, надеюсь у героев все будет хорошо

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>15 Май 2012 15:39

jullietta писал(а):

начала читать ваше произведение, безумно интересно, люблю ИЛР к тому же с таким интригующим сюжетом,

jullietta, очень рада! Надеюсь, не разочаруем!

jullietta писал(а):

надеюсь у героев все будет хорошо

Обязательно!

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>19 Май 2012 3:52

» Глава 15 (59)

59.

Чтобы заглушить уколы совести, Гвен прибегла к испытанному средству – кларету. Отдав Еве Корби обещанные деньги, которые прислал маркиз Аллейн, баронесса велела Джейн принести ей вина и весь вечер провела, старательно и методично напиваясь. Кларет сделал свое дело – Гвен в конце концов забылась тяжелым сном.

Однако, последней мыслью баронессы, прежде чем погрузиться в забытье, была мысль о племяннице: утром Гвен обязательно предупредит Еву, остановит, не даст выйти за пределы стен замка! Она пробормотала Джейн, что ее надо обязательно разбудить перед рассветом, и заснула так крепко, что даже не чувствовала, как служанка раздела ее и уложила в постель.

Но, с трудом разлепив утром глаза, Гвен обнаружила, что рассвет давным-давно наступил. Проклиная служанку с трудом шевелящимся распухшим языком, она вскочила на ноги, и ее тут же вывернуло наизнанку, благо, ночной горшок оказался прямо у постели.

В голове будто взрывалось что-то, ноги подкашивались, во рту было сухо, перед глазами плавали разноцветные круги. Баронесса застонала и без сил упала на стул перед туалетным столиком. Из зеркала на нее смотрело какое-то привидение: заплывшие узкие щелки глаз,, желто-зеленое лицо, потрескавшиеся бескровные губы.

- Больше никогда капли в рот не возьму! – простонала баронесса, в ужасе разглядывая себя. Неужели это она?.. А ведь красота – единственное, что у нее еще осталось! Неужели и это отнимет у несчастной Гвен жестокая судьба?

Но она тут же всхлипнула и уронила раскалывающуюся голову на руки. А для кого ей беречь эту красоту? Для Аллейна, этого безжалостного и циничного чудовища, с его отвратительными «причудами»?

- О, Генри, Генри! – вырвалось у Гвен. Как ей захотелось его объятий, силы его надежных могучих рук, вкуса его твердых и в то же время нежных губ!

Но не время было жалеть себя. Нужно было бежать спасать Еву Корби.... хотя, наверное, уже поздно!

Появившаяся Джейн получила вместо утреннего приветствия пощечину, но на этом силы баронессы иссякли, и служанка не без труда облекла еле шевелящееся тело госпожи в утреннее платье и зашнуровала корсет. Пум-Пуф с веселым лаем кружил вокруг хозяйки, радуясь ее пробуждению, виляя хвостиком и рассчитывая на приятную прогулку. Но Гвен разбила его надежды, сказав Джейн:

- Выведи Пуфика, мне некогда. Только на поводке, а то... ходят тут всякие.

Когда она вышла, Джейн состроила вслед ее сиятельству рожицу и повторила, обиженно потирая щеку:

- Выведи Пуфика!.. Некогда ей! А дать ни за что по лицу – на это время, пожалуйста, всегда найдется! – И, обращаясь к не менее ее обиженному на баронессу песику, воззвала к нему: – Ты же видел, сколько я ее расталкивала да будила! А она спала, что бревно! А теперь я во всем виновата! Эх, тварь ты бессловесная, и не заступишься за ни в чем не повинную бедную девушку! Ну, ладно, иди ко мне, дурашка, наденем поводок да пойдем гулять!

Пум-Пуф скорчил гримасу – он ненавидел, будучи от природы свободолюбивым псом, ошейники и поводки, – но заветное слово «гулять» возымело–таки на него свое действие, и вскоре Джейн с болонкой на руках вышла из комнат баронессы Финчли.





Гвен, между тем, едва успела сделать несколько шагов по коридору и свернуть к лестнице, как столкнулась с тем самым мужчиной, который был совсем недавно предметом ее грез. Причем столкнулась именно так, как ей мечталось, – оказавшись вдруг в кольце его сильных рук, прижатой к его широкой груди. А все потому, что баронесса споткнулась на верхней ступеньке и чуть не полетела вниз, а Генри поднимался наверх, и ему волей-неволей пришлось поддержать падающую молодую женщину.

- О, Генри! – выдохнула она, приникая щекой к пахнущему свежестью кружевному жабо на его груди. – Дорогой мой, вы-то мне и нужны!

Он отстранил ее, – как ей показалось, не без некоторого усилия, – и взглянул на нее сверху вниз. Лицо холодное, бесстрастное.

- Если я нужен вам, чтобы помочь собрать ваши вещи и вызвать экипаж, – то я к вашим услугам. Если же нет, – то вы обращаетесь не по адресу.

- Я сейчас вам все объясню, – быстро заговорила баронесса. – Дело в Еве. В Евангелине Корби. Ей угрожает опасность, Генри!

Его брови сошлись на переносице.

- Это что еще за измышления?

- Нет, нет, никаких измышлений, Генри! Она в опасности! Она... – Тут Гвен замолчала, поскольку ее роль во всем этом была более чем неблаговидна, а придумать на ходу, да еще с больной головой, что-то правдоподобное, но снимающее вину с нее самой, было не так просто.

- Так что она? – Похоже, он все же поверил ей, потому что взял за плечи и встряхнул. Гвен ойкнула, в мозгу произошел очередной неприятный взрыв. Губы виконта брезгливо скривились: – Да вы же просто пьяны! От вас разит, как от...

Он оборвал. В другое время Гвендолин, конечно, не оставила бы его слова без ответа; но сейчас, в тревоге за Еву, она постаралась не обращать внимания на его последнюю фразу, хотя ей стало очень стыдно за себя. Но – с другой стороны – кто довел ее до этого? Кто, если не Аллейн и не он, виконт Мандервиль?!!

Чувство стыда вызвало какое-то прояснение в голове, и Гвен ощутила, что кое-что придумала.

- Еве писали письма, – быстро заговорила она. – Ее шантажировали. Об этом никто не знал, только она и я.

- Письма? Кто писал? – Генри все еще недоверчиво смотрел на нее.

- Какой-то неизвестный.

- И чем же ее шантажировали?

- Н-не знаю. Я не читала. Бедная девочка просто пожаловалась мне, что ей угрожают каким-то разоблачением. Что требуют денег.

- Так. И что дальше?

- Писем было два. На днях пришло второе. В нем шантажист требовал деньги – много денег. Принести на рассвете в дупло старого дуба, который растет на поляне за стенами замка с северной стороны.

Генри молча кивнул, – вероятно, ему было известно это место.

- Так вот: сегодня на рассвете Ева собиралась пойти туда, – все более взволнованно говорила баронесса. – Денег у нее не было, но она собрала все свои драгоценности. И я кое-что ей дала. – Генри хмыкнул, будто сомневаясь, что Гвен способна на такую благотворительность. Но лицо его было очень серьезно, похоже, он все же верил ей во всем остальном.

- Почему же вы молчали до сегодняшнего утра? – В его голосе слышалась едва сдерживаемая ярость. – Ведь все можно было предотвратить! Устроить засаду у дуба, выследить и схватить этого негодяя!

- Ева запретила мне рассказывать об этом. Она считала, что сможет сама разобраться с шантажистом... О, Генри, я так боюсь, что она уже пошла туда, и этот неизвестный... что он с ней сделает? – Тут Гвен разразилась судорожными рыданиями, поскольку в том, что Аллейн способен на любую жестокость, даже по отношению к такой невинной овечке, как Ева, нисколько не сомневалась.

- Быть может, Евангелина не пошла туда, – сказал Генри, которого как будто чуть смягчили слезы Гвен. Он вытащил из кармана платок и протянул баронессе, и она благодарно высморкалась в тонкий батист. – Надо посмотреть, у себя ли она, и немедленно сообщить лорду Корби.

- Нельзя! – всполошилась Гвен. – Как же его сердце?..

- Вы правы, – кивнул виконт, и тут же пристально взглянул в лицо Гвен. – Но откуда вам известно про болезнь лорда?

- От Евы, – быстро нашлась молодая женщина, невольно радуясь про себя, что рассказала все Генри. Выглядел он весьма решительным и собранным, и только он мог спасти Еву!

- Так. Пока никому ни слова. Обо всем этом точно никто, кроме вас и Евангелины, не знал? Может, герцог Рокуэлл?

- Н-нет. Никто.

- Я постараюсь разобраться во всем сам. А вы возвращайтесь к себе и не болтайте попусту ни с кем.

- Я хочу пойти с вами! – заупрямилась Гвен. – Ева – моя племянница, я имею право!..

Он так на нее посмотрел, что она прикусила язык.

- Немедленно в свои комнаты! И попробуйте только высуньте оттуда свой носик, я вам его живо обрежу!

И он повернулся и быстро зашагал вниз по лестнице. Гвен потопталась на месте, но не рискнула ослушаться его, тем более что носик был единственной не пострадавшей после вчерашней попойки частью ее лица, и вернулась к себе.

» Глава 15 (60)

60.

Генри не был склонен доверять баронессе Финчли, хотя ее вид явно свидетельствовал о том, что она говорит правду. Но виконт, как поверенный лорда Корби, всегда считал, что хорошо осведомлен о семейных делах бывшего лорд-канцлера, и поверить в то, что такую девушку, как Евангелина Корби, кто-то шантажирует, было не так просто. Она всегда казалась Генри невинной кроткой овечкой, – и какие могли быть у нее тайны, если всю жизнь она прожила под твердым крылом и неусыпным надзором такой особы, как леди Корби?

Евангелину просто нечем было шантажировать! Такие девушки не совершают безумств, не пишут опрометчивых писем, не бывают втянуты в сомнительные дела и, тем более, семейные скандалы. Из своих девичьих спаленок, из-под опеки гувернанток и камеристок они прямиком отправляются к алтарю и переходят в руки мужей девственно-чистыми, как свежевыпавший снег.

Поэтому первым делом виконт Мандервиль отправился к спальне Евангелины – и обнаружил, что дочери лорда нет там, а ее камеристка, мисс Берри, не может толком ничего сообщить, кроме того, что мисс Корби пришло в голову перед рассветом прогуляться по саду. Генри нахмурился, – такие ранние прогулки юных леди никогда не внушали ему доверия.

Он отправился в сад, и вскоре выяснил от помощника садовника, что некая леди в темном плаще встретилась как раз перед рассветом на одной из дорожек с неким джентльменом, так же одетым в темный плащ.

- Они пошли вон туда, – махнул рукой парень, – и больше я их не видел. Пошел в ту сторону, ну, посмотреть, не нужно ли им чего, значит, – а там никого и нет. Будто сквозь землю провалились! Да, сэр, и еще – они обнимались!

- Вот как? Ты это точно видел?

- Ей-богу, сэр! Леди, значит, к джентльмену подбежала – и прыг ему на шею! А он кавалер хоть куда, при такой длиннющей шпаге. Постояли они пару минут – и ушли. И ведь и деться им некуда там было! А они исчезли! Чудеса, ей-богу!

- Вот тебе полгинеи – и никому ни слова, – сказал Генри, все больше озабочиваясь. Он почти не сомневался, что леди была Евангелина Корби.

Когда-то лорд говорил другу о некой потайной калитке в наружной стене замка, и сейчас Генри почти не сомневался, что дочь Корби воспользовалась ею. Отправилась ли она со своим загадочным спутником на место, выбранное вымогателем? Или это был блеф баронессы, и дело здесь совсем не в шантаже?

Чем дальше расследовал Генри исчезновение Евангелины Корби, тем больше возникало у него сомнений в правдивости Гвен. Но надо было выяснить, кто же сопровождал девушку, с кем она, как сказал помощник садовника, обнималась.

Первым, кого он заподозрил в роли ее спутника, был, естественно, ее жених, – но эта версия отпала очень скоро, когда виконт подошел к комнатам Рокуэлла. Лакей доверительно сообщил, получив так же полгинеи, что его светлость вчера легли почивать поздно, и до сих пор спят весьма крепко.

- В самом деле?

- Слышите? – Лакей приотворил дверь, и Генри впрямь услышал мощный храп. – Притомились вчера его светлость, в карты играючи.

Виконт нахмурился еще больше. Евангелина Корби исчезла – и исчезла не с женихом!

Чтож, у него был еще один кандидат на роль спутника девушки: эсквайр Догерти. Генри вспомнил, как часто видел их вдвоем, как этот молодой человек смотрел на дочь лорда...

Лайс поспешил к комнатам, занимаемым Догерти – и убедился, что не ошибся. Эсквайра не было. Его слуга, как оказалось, сразу после рассвета покинул замок под предлогом покупки в ближайшей деревне лошадей. Никаких следов эсквайра, никаких улик, вещей – ничего не осталось; он как сквозь землю провалился.

Теперь Генри был почти убежден: Догерти и Евангелина Корби сбежали вместе. Дело принимало серьезный оборот. Как ни не хотелось виконту посвящать отца девушки во все это, для поисков за стенами замка нужно было много людей, и отдать им распоряжение мог только сам лорд.

Генри поспешил к другу и, постаравшись как мог смягчить удар, сообщил о предполагаемом бегстве Евангелины, но ни словом не обмолвился о шантажисте и не стал рассказывать о том, как Ева обнималась в саду с Догерти.

Корби немедленно отдал приказ найти свою дочь и задержать ее похитителя, – в том, что Еву похитили, лорд почему-то не сомневался.

- Уж не думаете ли вы, Генри, что она могла покинуть замок, своих родителей и жениха, добровольно? – горячо спрашивал он. – Нет, нет, моя девочка не способна на это! Ее увели обманом! Или силой заставили!

- Я уверен, что мы найдем ее, не волнуйтесь, Кристофер, – мягко отвечал Генри. – Успокойтесь, вам нельзя волноваться. Ручаюсь: через час, максимум два, мы отыщем ее и приведем.

- Я тоже еду на поиски! – воскликнул Корби, но бледное лицо и бисеринки пота, выступившие на лбу, явственно говорили о том, что он не способен на это. Он бессильно опустился в кресло, жадно хватая воздух бескровными губами.

- Я пришлю вам вашу жену, – сказал виконт. – Оставайтесь в замке. Я сделаю все, что в моих силах, чтоб найти вашу дочь.





Генри разделил отряд на несколько частей: одну отправил в сторону Лондона, другую – к деревне, куда якобы ушел утром слуга эсквайра, третья же, которую виконт возглавил, поспешила к старому дуплистому дубу. И здесь виконт не без удивления обнаружил следы, говорящие в пользу версии Гвен.

У дерева были следы крови и борьбы: трава примята, земля взрыта ногами нескольких человек; дуб был обмотан веревкой, кем-то разрезанной, – здесь явно был кто-то привязан.

Пока виконт осматривал место происшествия, вдали послышался конский топот; люди лорда устремились в погоню, но вскоре вернулись ни с чем, сообщив только, что всадников было трое, и женщин среди них не было.

- Поэтому мы отказались от преследования, сэр.

- Евангелина могла переодеться мужчиной, – заметил Генри. – А Догерти среди этих мужчин тоже не было?

- Мы бы узнали юную мисс, сэр, – сказал Роберт, главный среди охранников. – Догерти с ними не было тоже. Зато нам показалось, что одна физиономия вроде как знакомая. Мужчина похож на Леммона, слугу лорда Корби. Второй – какой-то здоровяк и верзила. А третий – и вовсе странный субъект – в маске.

- Леммон, говорите? И мужчина в маске? – сдвинул брови Генри. – Интересно!

Это было и впрямь интересно. И опасно. Леммон – лакей, нанятый для убийства лорда человек Аллейна. И этот лакей был связан с баронессой Финчли и получил яд через нее. Не замешан ли и в исчезновении дочери Корби негодяй-маркиз? Не этим ли объясняются страх Гвен за племянницу, ее слезы, недомолвки?

«О, черт, не хватает еще теперь думать об этой женщине! Генри, сейчас не до нее! Евангелина в опасности! Может, ее, действительно, шантажировали? Чья на земле кровь? Не девушки ли? Бедный Кристофер, хорошо, что тебя нет с нами!»

- Ищем, господа, – повернулся Генри к спутникам. – Прочесываем весь лес!

- Собак бы надо, – сказал Роберт. – Да у его светлости ни одной ищейки нет.

Генри вспомнил мерзкого песика баронессы и поморщился.

- Ничего, обойдемся без собак. Вперед, господа!





-Эге, мне знаком это парень! – Роберт приподнял хлыстом лицо пойманного. – Это один из шайки Джека Грома. Однажды мы уже его ловили, да он шустрым оказался и удрал. Эй, а что это у тебя под рубахой, приятель?

Охранники вытащили из-за пазухи «приятеля» дамский ридикюль и передали его Роберту. Он открыл сумочку – и замер, выпучив глаза.

- Что там? – спросил его Генри.

- Взгляните сами, милорд.

- Драгоценности! – Виконт не слишком удивился. Значит, Гвен не солгала, Евангелина Корби, действительно, взяла с собой украшения. Вот только – собиралась ли она отдать их таинственному вымогателю, или драгоценности должны были помочь ей и Догерти скрыться от преследователей и зажить небедной жизнью? – Эй, ты, как твое имя и откуда у тебя это?

- Мич я, добрый господин. – У разбойника оказался на редкость писклявый голос. – А это нашел. Неподалеку. На поляне, у дуба.

Генри устремил на него пытливый взор. Глазки Мича забегали, выдавая лживую натуру. Но он вполне мог и говорить правду.

- А что ты делал ни свет ни заря у дуба?

- Дак это... Просто мимо шел. Заночевал в лесу, встал да пошел по холодку в эту, как ее... деревню. Поденщиком там хотел наняться. Завязал я с прошлым, я теперь честный человек...

- Что ты видел?

- Ничего. – Снова бегающий взгляд.

- А девушку в темном плаще не видел?

- Дак это... нет. Никого не видел, добрый господин. Богом клянусь!

- Сейчас мы освежим твою память, – кровожадно сказал Роберт, и Мич затрясся, как осиновый лист, и повалился на землю.

- Пощадите меня, джентльмены! Ни в чем я не виноват! Все это Джек Гром! Я тут ни при чем!

- Ну-ка, выкладывай все! – Надвинулся на него, подняв хлыст, Роберт.

- Я шел мимо дуба. Вдруг смотрю – леди, в плаще. И он с ней...

- Кто – он?

- Кто? Джек Гром.

- Джек Гром?

- Ну да.

- Что ты мелешь! – воскликнул Генри.

- Ничего я не мелю, – даже обиделся Мич. – Что я, Джека Грома не знаю? Я под его началом долго служил! Он, правда, бороду сбрил, и выглядит теперь кавалер-кавалером: при шпаге, в плаще...

- Так-так, продолжай.

- Ну, вот, значит, он и леди подошли к дубу. Гляжу – положили что-то в дупло и в лес направились. Мне, ясное дело, интересно стало, чего они там оставили. Я и достал. Откуда мне было знать, что там такое богатство? От этого аж в глазах потемнело! Не выдержал я – и взял, да и дал деру, пока они не передумали да не вернулись...

- Не сходится, – покачал головой Генри.

- Что?

- У дуба следы борьбы. Кровь. Веревка обрезанная. Правду говори, мошенник, или мои люди на тебе живого места не оставят!

- Хорошо-хорошо, – заверещал Мич. – Все скажу! У Джека Грома много врагов. И у дуба его трое поджидали. Избили. Связали. Он одного из них ранил. Они отошли к ручью кровь смыть. И в это время подбежала леди. Она его освободила, и они убежали. А украшения леди второпях уронила. Я их и схватил. И это чистая правда, добрые господа!

- Сдается мне, что и это ложь, – сурово сказал Генри. – Ну да ладно. Как выглядели эти трое врагов Джека Грома?

Мич довольно подробно описал троицу, упущенную охраной Корби. Генри задумался. Лжет ли Мич про Джека Грома? Вряд ли. Значит, Джек Гром и эсквайр Догерти – одно лицо! Это новость, и очень важная.

Разбойник с большой дороги – в замке лорда! И никто об этом не догадывался! А ведь на вид этот эсквайр казался настоящим джентльменом. Хорошие манеры, осанка истинного дворянина, гордая посадка головы...

Генри прищурился. Этот Догерти всегда ему кого-то напоминал. Но кого?.. Что ему нужно от Евангелины Корби? Почему он увел ее из замка отца? Каковы были его планы, если он – разбойник?

Разгадка крылась где-то совсем рядом. Генри напрягся. Если он вспомнит, на кого похож Догерти, он раскроет секрет мнимого эсквайра!

Но неуловимый образ ускользал, что невероятно раздражало.

Виконт приказал людям продолжать поиски, а сам остался у дуба, где организовал нечто вроде командного пункта, ждать новостей. Связанного по рукам Мича Лайс отправил в замок под охраной двух конвоиров.

» Глава 15 (61)

61.

...Генри нетерпеливо прогуливался возле толстого дерева, жалея, что сам не отправился на поиски. Бездействие было невыносимо. Но каждый из отрядов мог появиться в любой момент вместе с беглецами, – Лайс очень надеялся, что их все же задержат. Или, по крайней мере, одну Евангелину.

Он прохаживался, заложив руки за спину, когда вдруг заметил медленно идущего в сторону дуба мужчину. Даже издалека человек этот выглядел мрачным и подавленным. Генри замер. Это был Догерти, или, вернее сказать, Джек Гром! Но где же Еванегелина? Почему он один?

Жутковатое предчувствие сжало сердце Лайса, но он прогнал его. Не стоит отчаиваться раньше времени, а нужно допросить этого Джека Грома, или как там его зовут.

Выглядел Гром весьма потрепанным: в рваной одежде, с заплывшим глазом. Виконта он не видел и заметил его слишком поздно. Остановился, надменно вскинув голову и широко расправив плечи, здоровый глаз недобро сощурился, а кончик губы дернула презрительная усмешка.

Это было так знакомо!.. Память наконец сжалилась над Генри и выдала картину: юноша, убегающий от него и его людей. Он уже далеко, но вдруг останавливается и оборачивается к ним. Плечи расправлены, подбородок вздернут, взгляд прищуренных глаз режет как сталь. Да, тогда он был юнцом, бледным и тощим, а сейчас превратился в загорелого мужчину, статного и рослого, но повадки не изменились.

- Передай своему хозяину, пес, что я до него доберусь! – кричит юноша – и исчезает из виду. Исчезает на двенадцать лет, чтобы вновь встретиться с виконтом лицом к лицу.





- Шелтон! – Генри был столь поражен, что выдохнул его имя, в кои-то веки не совладав с собой.

И все сразу встало на свои места: Шелтон пробрался в замок Корби, чтобы мстить. Похитил – добром или силой – дочь лорда, который отправил на плаху его отца. Что ж, месть достойная!..

«Но Шелтон помешал убийству Кристофера! – тут же спохватился Генри. – Я сам это видел! Он толкнул Леммона, он знал, что в бокале яд!»

Что-то не сходилось.

И где же бедная дочь лорда? Что этот человек с ней сделал?

Все это пронеслось в голове в мгновение, пока Саймон рассматривал своего врага. Они были один на один. И ясно было, что либо Генри скрутит Шелтона, либо тот победит и снова сбежит.

Саймон вдруг пришел в движение и угрожающе пошел прямо на Генри.

- С дороги, ищейка паршивая! – сквозь зубы процедил он.

Генри не собирался рисковать, ему нужно было узнать, что этот мерзавец сделал с Евангелиной Корби. Он вытащил пистолет и направил его на Саймона, но тот не остановился, продолжая подходить все ближе и ближе.

- Стой и руки за голову! – скомандовал Генри.

- Ну! Стреляй! – с вызовом кинул Шелтон, он и не думал останавливаться и поднимать руки.

Генри не собирался его убивать: ведь Кристофер никогда не простит ему смерти сына друга, к тому же надо было, во что бы то ни стало, выяснить, что стало с Евой, и где она.

Между ним и Шелтоном оставалось несколько шагов, когда тот ринулся вперед и вышиб оружие из ладони Генри. А потом кинулся на виконта, повалив в траву. Мужчины сцепились, словно дворовые псы. И, несмотря на то, что Генри был здоровее своего противника и крупнее его, он не мог справится с Шелтоном, который, казалось, взбесился. Ощущение было такое, будто это не человек, а тугой комок злобы и ненависти. Ударов он не чувствовал, зато в ответ молотил кулаками с несравненной жестокостью.

Удар по скуле Генри пропустил, и инициатива ускользнула из его рук. Удар под ребра, и в живот, а потом – головой о землю, где, кажется, было что-то твердое... После чего и наступила темнота.

» Глава 15 (62)

62.

На дворе была ночь, но Генри все не ложился. В большом раздражении прохаживался он по своей комнате. Целый день с ним носились, будто с тяжко раненым на поле боя, и ему это несказанно надоело.

Да, надо признать, Шелтон здорово его отделал, и это несмотря на то, что Саймон и сам был не в лучшей форме. Как унизительно было осознавать свое поражение! И тому имелись свидетели! Он не знал, сколько времени провел на опушке без сознания. Его нашли люди Корби, привели в чувство и помогли добраться до замка.

Каково же было его удивление, когда, по прибытии, он узнал, что Ева вернулась в отчий дом живой и здоровой!

Неужели девушке удалось сбежать от Шелтона? Может, поэтому тот бродил по округе такой злющий?

Генри попытались было навязать услуги врача, но он отмахнулся от этого и вытребовал разговор с лордом Корби. Ему было что сказать другу. Когда он пришел в себя на опушке, то увидел в траве письма, то ли случайно оброненные Саймоном, то ли выброшенные за ненадобностью. Прямо сказать, и почерк, и стиль, и грамотность – все в этих отвратительных писульках было на высоте. Лайс с трудом мог поверить, что их написал Шелтон, – если, конечно, это было сделано не нарочно.

Но самое главное были не каракули, не ошибки и не слог. В этих письмах, подписанных Джеком Громом, автор называл Евангелину Корби своей женой и требовал выкуп за свое молчание! Но когда же, черт побери, маленькая Ева успела стать женой Грома, а, вернее сказать, Шелтона?!

От бесконечных вопросов и догадок у Генри пошла кругом и без того пострадавшая голова. Он спросил у Кристофера, знал ли тот о замужестве дочери. Тот знал. Тогда Лайс продемонстрировал другу оба письма к Евангелине.

Но лорд, оказывается, был уже поставлен дочерью в известность об этих письмах. Ева всё рассказала отцу, и теперь Корби поведал Генри удивительную историю, в которой были замешаны разбойники, грязный старик – и, наконец, воскресший утопленник, переодевшийся эсквайром и явившийся в замок своего врага, чтобы отомстить ему.

Виконту оставалось лишь диву даваться. Впрочем, он не был удивлен тем, что Евангелина наотрез отказалась выходить за герцога Рокуэлла, о чем и сообщила самым решительным тоном матери и отцу, – последний, впрочем, был этому очень рад.

А в замке почти никто не знал о пропаже Евы, и скандала удалось избежать. К этому времени почти все гости разъехались, лишь разъяренный герцог рвал и метал, когда лорд Корби неожиданно сообщил, что не отдаст за него свою дочь, объяснив отказ своим недовольством тем образом жизни, который ведет Рокуэлл.





...Дверь комнаты скрипнула, и в небольшом проеме показался любопытный женский носик. Убедившись в том, что, кроме Лайса, в комнате никого нет, в приоткрытую дверь проскользнула сама обладательница прелестного носика.

Баронесса Финчли! Вот уж кого Генри не ожидал увидеть здесь!

- Почему вы никогда не запираете дверь? – удивленно спросила она вместо приветствия.

Гвен придирчиво вглядывалась в лицо Генри. Выглядела она встревоженной.

- От кого мне запираться в замке моего друга? – поинтересовался Лайс, гадая о причине ее визита и довольно странного поведения.

- В вашем-то положении такая беспечность! – попеняла ему леди.

- В каком это положении? Вроде не беременный, – недовольно проворчал виконт.

Гвен покачала головой, с жалостью рассматривая кровоподтек на его лице, и озабоченно ответила:

- Будто вы не знаете, что у вас есть враги. Не стоит их недооценивать.

- Вы-то, конечно, все знаете о моих врагах, – хмыкнул Генри и поинтересовался: – А что вы здесь, собственно, делаете?

Баронесса подобралась к нему чуть ближе и с тяжким вздохом ответила:

- Я слышала, вас ранили…

- Пришли позлорадствовать?

- Хотела убедиться, что с вами все в порядке, – просто сказала она, подходя к нему недопустимо близко. Теперь всего лишь пара шагов, самая малость, разделяла их.

Это было очень странно, но ее присутствие в его комнате, их уже привычная перепалка показались ему чем-то совершенно естественным и даже нормальным.

- Вас ведь по затылку ударили? Могу ли я взглянуть? – спросила она, пытаясь обойти его.

- Я не пускаю за спину тех, кому не доверяю, – напыщенно ответил Генри, поворачиваясь к ней лицом.

Видимо, она убедилась, что он неплохо выглядит, потому что тревога покинула ее взгляд, и в больших глазах ее зажглись веселые искорки.

- Это похвально, – вполне серьезно поддержала Лайса Гвен. – Но меня бояться не стоит, я ведь не мужчина.

Генри невольно усмехнулся.

- Я ведь поворачивалась к вам спиной, теперь ваша очередь, виконт, – промурлыкала она. – Впрочем, я видела вас и со спины... Ведь именно так началось наше тесное знакомство.

Виконт видел, что она говорит несерьезно, дразнит, – о том свидетельствовали веселые искорки в ее глазах и шаловливая улыбочка на нежных губках.

Но ее слова разбудили в памяти образы, о которых она говорила, и воздух в комнате вдруг стал тягучим, влажным, горячим.

Кажется, она тоже это почувствовала, улыбка сползла с ее лица, губы приоткрылись, а голова чуть запрокинулась, будто она предлагала себя поцеловать.

Напряжение в комнате нарастало. Они молча смотрели друг на друга, не отводя глаз.

...И он просто отбросил все предрассудки, легко наплевал на те правила, которым столь долго следовал. Просто потому, что так захотел. Безумно и безудержно, до помутнения сознания, до боли в паху. Он жадно потянул носом воздух, шагнул к Гвен, и увидел смятение на ее лице. Не ожидала?

Она вдруг отступила. Неужели он столь грозно выглядит? Он видел, что она взволнованна сверх меры, глаза расширились, губы чуть дрожат. Но Генри не собирался останавливаться, он приближался к ней, а она пятилась, пока не уселась на поднырнувшую под колени кровать. Лайс оперся коленом о мягкий матрас, нависая над ней. Заставил откинуться назад и потянулся губами к шее. Гвен вдруг громко застонала, а он, – да, такого он не ожидал от себя! – он зарычал. Никогда раньше Генри Лайс не рычал на своих партнерш. Он сжал ладонями ее хрупкие плечи и зарылся лицом в выпирающую из корсета грудь, жадно целуя и полизывая. Гвен выгнулась, с губ ее снова слетел стон. А он мял ее руками, и покрывал поцелуями грудь и шею.

Положение его было не слишком удобным, и Генри затащил безвольную баронессу на кровать. Как же приятно было видеть ее такой! Немного растерянной, покорной, трепещущей под ним от желания, а не язвящей и изрыгающей очередную колкость.

Генри задрал на ней юбки и навалился сверху. Она раздвинула ноги и обхватила его бедра. Он поцеловал ее в губы, и она охотно ответила на поцелуй. Запустила пальцы в его волосы, гладила плечи, прижимала к себе.

Как же он мечтал об этом! О ее теле, их близости! Он так сильно ее хотел, что даже в глазах темнело.

Довольно быстро Лайс избавил ее от панталон, и Гвен не дала ему дальше тянуть. Она, так же, как и он, жаждала действий.

Вторжение его достоинства было весьма приветливо встречено сладостным стоном. А потом начались бешеные скачки. Генри двигался в ней, Гвен стремилась ему навстречу безумными яростными рывками. Ногти ее царапали его по спине, и Генри порадовался, что та защищена камзолом и сорочкой.

Гвен громко вскрикивала, стонала и всхлипывала, и ему это нравилось и неимоверно заводило. Его не волновало, что их могут услышать. Тактичность отправилась вслед за предрассудками и правилами, куда-то далеко-далеко.

Она вдруг крепко схватила его за плечи, выгнулась и забилась в экстазе. И в этот же миг он с тихим стоном излился в нее...





- Я переживала за тебя, – тихо сказала Гвен, прижимаясь к его груди. Они все еще лежали в кровати, приходя в себя после случившегося.

Зачем она это говорит? Что за цели преследует?

Все вернулось на круги своя. Генри не верил ей. Поначалу он даже думал, что это Аллейн специально подложил под него Гвен, но выгоды тому не видел. Ну не дети же Аллейну от него нужны...

- Да неужели? С чего бы вдруг? Очередные ваши уловки? – сухо спросил он.

Гвен обиженно поджала губы. Лайс сел на кровати и посмотрел на нее сверху вниз.

- А знаете, кого я видел у дуба? Вашего старого знакомого, маркиза Аллейна. – Он блефовал, хотел увидеть ее реакцию, проверить свои подозрения.

Она метнула в него настороженный взгляд и поинтересовалась:

- И что же вы с ним сделали?

- Переживаете за своего любовника? – не удержался он от едкого выпада.

По губам Гвен скользнула довольная улыбочка, она приняла его последний вопрос за ревность.

- Я ведь уже сказала, что очень переживала за тебя, – кокетливо ответила она, проведя кончиками пальцев по его руке.

Генри недоверчиво усмехнулся и язвительно ответил:

- Наверное, я слишком сильно ударился головой, раз это снова между нами произошло.

Он имел в виду постель, и Гвен это поняла. Она резко села, и он увидел, что она оскорблена не на шутку. А потом она поднялась с постели и принялась оправлять свою одежду.

- Так что там с Аллейном? – холодно осведомилась она.

- Этот мерзавец сбежал, так что можете не переживать за своего любовника.

- Да что бы ты понимал!.. – кинула она в сердцах и направилась к выходу, у самых дверей она обернулась и посоветовала: – Лечите голову, виконт!

Дверь за баронессой захлопнулась, Генри остался один. Одиночество вдруг неподъемным камнем навалилось сверху. Гвен больше не вернется. Не подойдет к нему, слова не скажет. Все кончено.

Ему не следует об этом жалеть, она не для него. Слишком ветрена, слишком коварна, слишком принадлежит другому.

Ему нужна женщина верная и чистая. Он точно знал, что ему необходимо. Только не Гвен.

Но отчего же так больно? Почему тоскливо щемит в груди? И почему он любит ту, которую любить никак не должен?..

» ЧАСТЬ 3 Глава 1 (63)

ЧАСТЬ 3

ГЛАВА 1

63.

Ближе к рассвету Гвен приснился удивительный сон. В этом сне она была кошкой, и два кота дрались из-за нее. Гвен была хорошенькой гибкой киской, белой и пушистой, с длинным изящным хвостом. Один из претендентов на нее – тощий и облезлый котяра с маленькими, пылающими, как угли, глазками, был явно из дворовых, которые дерутся без всяких правил и не гнушаются самых коварных приемов. Второй – крупный, вальяжный и аристократичный, с очень знакомыми серыми глазами на надменной морде. Имена у котов были странные: тощего звали Алик, аристократа – Генрик.

Коты дрались жестоко, почему-то лупя друг друга передними лапами, а затем сцепились в клубок и покатились по земле. Они мяукали, фыркали и шипели в пылу схватки, а Гвен созерцала все это с одной надеждой: что победит Генрик.

И надежды ее оправдались! Алик с позором бежал с поля боя, поджав хвост, а Генрик приблизился к Гвен, порядком потрепанный, но торжествующий.

Гвен тут же принялась зализывать его раны, начав с ссадины на скуле, и Генрик замурчал, довольный ее старательностью. Он обнял ее своими лапами и прижал к себе, она с радостью ощутила, как сильно он хочет ее... И тут вошла горничная, разбудила Гвен, и сон оборвался.

Это был чудесный сон, он оставил лишь приятные впечатления и растревожил Гвен не на шутку. Целый день она вспоминала его. А вдруг это был вещий сон?

Надежда… Да, сон дарил надежду, такую большую жирную надежду, но на что? На то, что Генри Лайс, который считает ее шлюхой, будет драться с маркизом Аллейном за нее? Какая глупость! Совсем недавно Лайс доказал, что не желает иметь с ней ничего общего и презирает ее. Осознавать это было больно. Она запретила себе о нем думать. Но запреты не помогали.

Больно! Больно! Больно!

Как будто что-то страшное разъедает изнутри саму душу.

Она хотела уехать сразу же, после их последнего с Генри совместного «времяпровождения», но мысль о том, что впереди ее ждет встреча с Аллейном, полностью лишала ее этого желания. Гвен не могла сейчас видеться с маркизом, это было выше ее сил. Поэтому она сказалась больной и закрылась в своей комнате.

И опять, будто издеваясь, в душе возникала глупая надежда, что Генри придет справиться, как она себя чувствует. Естественно, он не пришел ни разу за целую неделю.

Пора бы ей уже научиться жить реальностью, а не мечтами. И в ее реальности Гвен с нетерпением дожидался садист, подонок и убийца. И она должна была явиться к нему с Евой. Но теперь это было невозможно осуществить, Ева не покидала замок, и Гвен сама не хотела этого.

Ее ждет наказание за невыполненное задание? Пусть.

Генри прав в том, что презирает ее. Будь у нее гордость, хоть капля самоуважения, она ни за что бы не стала плясать под дудку проклятого маркиза. А она была слишком напугана, у нее совсем не было сил противостоять ему. Восстань она, Аллейн бы ее уничтожил, а ей так хотелось жить…





...В этот день баронесса собиралась покинуть замок Корби. Она хотела сделать это еще накануне, но Ева неожиданно вцепилась в тетушку и уговорила остаться еще на один день. Сказала, что ей необходимо завтра утром переговорить с Гвен.

Баронессе было очень стыдно перед племянницей, и в то же время она была несказанно рада, что Ева цела, невредима и вновь находится под родительским кровом. Но вид девушки не на шутку пугал Гвен: бледное осунувшееся лицо с потухшим взглядом, с опущенными уголками губ было похоже на маску скорби. Из очаровательной молодой леди Ева превратилась в безликую тень, призрак.

Однако голос у Евы был твердым и спокойным, когда она рассказывала баронессе обо всем происшедшем – о том, как влюбилась в эсквайра Догерти, как хотела бежать с ним, как рассказала ему о письмах Джека Грома, как нашла Джеймса у дуба, освободила, как раскрыла его тайну и настоящее имя и, наконец, как рассталась с ним навеки...

Еще недавно Гвен, без сомнения, испытала бы жгучую зависть к племяннице, добившейся любви такого красавца, как Саймон, – а в том, что он серьезно влюблен в Еву, сомнений после рассказа Евы у нее не было. Но сейчас, баронесса не могла ни завидовать племяннице, ни остаться равнодушной к ее горестям. Поэтому она горячо обняла девушку и, осыпав поцелуями ее бледное личико, оросила его искренними слезами сочувствия и утешения.

- Что мне делать, Гвен? – шептала Ева. – Я словно вырвала из груди собственное сердце! Мама, конечно, в отчаянии, что мой брак с герцогом расстроился. Зато папа рад. А я... Мне не до них! Я думаю лишь о нем! Днем и ночью! Как представлю, что он ушел навсегда...

- Увы, моя дорогая, – с тяжким вздохом сказала Гвен, которая невольно сравнивала свое собственное положение с положением племянницы, и ощущала, как они похожи, – что могу я тебе посоветовать? Знаешь, в юности мы слишком робки, беспомощны, слишком зависимы от других – и боимся пойти на риск, броситься очертя голову в авантюру, уступить страсти. В зрелости же мы готовы на всё, на любое безумство, – но нет уже ни страстей, ни соблазнов, ни риска... И тогда мы понимаем, что жизнь прожита зря, что она могла бы пойти совсем по-другому! Но уже поздно.

- Вы думаете, что я могла бы быть счастлива с Саймоном?

- Я думаю, он любил тебя по-настоящему, – серьезно сказала Гвен. – А для любимой женщины такой мужчина сделал бы всё!

У Евы задрожали губы.

- Значит, я совершила ошибку, выбрав возвращение к отцу?

- Милая моя, еще Гамлет говорил, что человеку легче мириться со знакомым злом, чем стремиться к незнакомому. Если б кто из нас знал, какой выбор правилен!

- Выбери я мужа, это разбило бы сердце отца...

- Но это было бы одно сердце. А так ты, по-моему, разбила два, – грустно пошутила Гвендолин.

- Если Саймон действительно любил меня.

- Если бы не любил, то довел бы свою месть до конца. А он тебя отпустил.

- Вы знаете, я сомневалась в нем. Из-за этих писем. Но тот разбойник, которого захватили в лесу и потом отправили к шерифу, – он во всем признался отцу. Что это он писал мне письма. Саймон ни при чем! Он не знал о них! И потом – эта наша свадьба. Ведь Саймон меня принудил к ней. И не скрывал, что хотел тем самым отомстить отцу. Хотел навсегда разлучить меня с папой! Как могла я простить это мужу?

- Отца Саймона казнили самой страшной казнью. На его глазах. И он очень долго считал виновником лорда Корби, Ева. Забыть такое нелегко. А он отпустил тебя. Свою жену. Он поступил благородно.

- Я это понимаю. Но теперь поздно, да? Его уже не вернешь? – Ева подняла на Гвен измученный полный боли взгляд.

- Не знаю, дорогая. Только Бог всеведущ. – Гвен вновь обняла девушку. – Но, если встречу твоего любимого, обязательно скажу ему, что ты раскаиваешься и хочешь его возвращения! Ведь так?

- Да. Хочу!

- Если ты очень захочешь, уверена, он вернется! – сказала баронесса. Подумав про себя: «А вот я, как бы ни захотела, не смогу завоевать сердце Генри! Он никогда не простит мне связи с Аллейном... Никогда!»

» Глава 2 (64)

ГЛАВА 2

64.

- Надеюсь, вы понимаете, за что были только что наказаны? – услышала Гвен за спиной мерзкий голос Аллейна. Как же она ненавидела этот голос, а его обладателя, гнусного извращенца, готова была просто убить. – Я был весьма разочарован, когда по прошествии целой недели после окончания посвященного помолвке праздника не увидел в карете рядом с вами Евы Корби.

Маркиз сидел, развалившись в кресле, и лениво поглаживал свою трость. Эту трость баронесса тоже ненавидела. Только что она была ею как раз и наказана, таким образом, каким, наверное, не наказывают шлюх в самых дешевых борделях. А она, баронесса Финчли, должна была молча терпеть это унижение.

Но нет, унижение – это было не самое страшное... В трости был спрятан смертоносный клинок, выскакивающий при одном лишь нажатии кнопки. Вот это было страшно. Гвен никогда не знала, что придет на ум ее палачу. Может, в один прекрасный день маркиз решит, что она больше не нужна…

Но сегодня, видимо, он пока решил, что баронесса еще пригодится.

- Я все поняла, – пытаясь говорить ровно, ответила Гвен.

Она не хотела смотреть на него и старательно приводила свою одежду в порядок, стоя к маркизу спиной.

- Это всего лишь прелюдия, – лениво протянул Аллейн. – Вы же понимаете, что в этом трактире особо не разгуляешься.

Гвен догадывалась, что продолжение обязательно последует. Они находились в комнате трактира «Три подковы», и ее мучитель не рискнул прибегнуть к более жестоким методам воздействия, чтобы не привлекать чужого внимания. Он любил слышать, как его жертва кричит. Гвен ждут «веселые» денечки в особняке маркиза.

Как же она ненавидела все эти его извращения! Ее тошнило от этого! И как же она мечтала избавиться от Аллейна!

Вдруг ей вспомнился сон, где два кота лупили друг друга, и Генрик победил. Вот если бы Лайса натравить на Аллейна… Опять идиотские мечты? Лайс никогда не станет драться из-за нее с Аллейном, если только во сне.

Но Гвен вдруг зацепилась за эту идею. Что-то в этом было… Конечно, за нее Лайс драться не станет, а вот за Еву Корби, дочь лучшего друга, – вполне. Если Ева попадет в руки к маркизу, а Гвен сообщит об этом Генри, тот Аллейна просто изничтожит!

За Еву можно не бояться: если бы Аллейн хотел ее убить, то приказал бы отравить девушку баронессе. Но дочь лорда нужна ему живой, чтобы шантажировать Корби, а значит, время у Гвен будет.

Нужно выманить Еву из замка, пригласить ее к себе, например, и отдать ее Аллейну… Нет, это не годится. Тогда Лайс и Гвен заодно прикончит за пособничество мерзавцу.

Впрочем, решение этой проблемы быстро пришло в голову.

Если, конечно, ей удастся отрезвить это самое «решение»…

Глаза баронессы заблестели. Она должна это сделать! У нее получится! Жить дальше в рабстве у этой твари не было больше сил.

Гвен еще раз оправила юбки и решительно обернулась к Аллейну.

- Я ее пожалела, – сказала она. – Я достаточно втерлась в доверие к девчонке, она пошла бы со мной, но мне сделалось ее жаль. Если вы дадите мне еще один день, я ее выведу из замка. Только обещайте, что не станете наказывать меня.

Маркиз, до сего скучающий в кресле, сразу подобрался и подался к ней. На тонкие губы его выползла змеиная улыбочка.

- Вижу, мои методы приносят свои плоды и в голове у вас прояснилось, радость моя, – довольно сказал он.

- Поверьте, так оно и есть. Но обещайте, что мое наказание отменяется.

- Если Ева Корби окажется у меня в руках, я тебя даже отблагодарю, – милостиво кивнул он. – Подарю тебе новое платье.

Гвен едва не закатила глаза. Аллейн, вдобавок ко всем мерзостным свойствам своего характера, был напрочь лишен вкуса. Благодаря редким порывам щедрости скупого маркиза гардероб баронесссы пополнился примерно десятком платьев отвратительных попугаичьих расцветок. Слава Создателю, Аллейн не требовал от Гвен выходов в свет в этих нарядах, но порой ей приходилось принимать маркиза у себя, облачаясь в какой-нибудь из этих подарков...

- Завтра ночью, уж не знаю в каком часу, ждите нас у северной стены замка Корби, ближе к ее середине.

- Я отправлю туда своих людей.

Гвен прикусила губу. Он всегда был осторожен, но Гвен надеялась, что он сам захочет участвовать в этой вылазке. Это рушило план баронессы: она хотела натравить Лайса на Аллейна прямо у стен замка, не отдавая Еву маркизу.

Аллейн поднялся со своего места и подошел к ней. Он поднял трость и приставил конец к горлу Гвен, заставив ее высоко запрокинуть голову.

- Я на вас очень рассчитываю, баронесса. Итак, до завтра. Пожалуй, я отправлюсь к себе в особняк, не желаю ночевать в этом убогом трактире.

С этими словами он покинул комнату. И, Гвен очень надеялась, что и ее жизнь тоже.

» Глава 2 (65)

65.

Саймон медленно поднял голову от стакана и сфокусировал взгляд на Бреди. Старик хмуро смотрел на него и наливать не желал. Впрочем, алкоголь, на спасительную силу которого Саймон так рассчитывал, не действовал. Голова была тупой, движения замедленными и неточными, но заветного забвения так и не наступало.

Он хотел вернуть Еву. Хотел, чтоб она была рядом. Смеялась вместе с ним, целовала его, занималась с ним любовью. Черт возьми, он дошел до того, что даже в алкогольном дурмане мечтал о родинке над ее левой грудью, и отдал бы и королевскую корону за возможность прикоснуться к этому маленькому пятнышку губами!

Она была нужна ему. Не на время – навсегда. Никогда он так остро не ощущал свое одиночество, как сейчас, – он, одинокий с ранней юности, привыкший к этому чувству и смирившийся с ним. Ева наполнила его существование радостью и светом; он мечтал дать ей весь мир, мечтал о детях, которые у них будут... Саймон, Саймон, неужели ты забыл: жизнь – штука жестокая, а мечты хрупки, как стекло!

...Сколько он уже здесь? День, два, три, может больше? Он потерял счет времени. Впрочем, какая разница? В его никчемной жизни ничто не имеет значения теперь.

Доигрался… Сам виноват.

- Так убиваться из-за бабы, – в который раз удивился Бреди, осуждающе качая головой.

- Она леди, старый. Леди, – растягивая последнее слово, попытался донести до него Саймон всю значимость этого самого слова.

- Да какая разница? – Всплеснул руками хозяин постоялого двора.

- Она моя жена! Она ангел… А я скотина. Если бы я только знал… Если бы только понимал, как сильно ее люблю! Я это заслужил.

Бреди устало вздохнул и покачал головой. Все это он слышал уже не в первый день.

- Шел бы ты спать, Джек, – проворчал он и отошел к другому клиенту.

Саймон проводил Бреди тяжелым взглядом. Его злило, что старик его не понимает. Его бесило, что он непочтительно отзывается о Еве.

- Надо же, ты в состоянии разговаривать, это определенно радует! – раздался насмешливый женский голос за спиной.

Голос был знакомый, и только это заставило Саймона повернуться. Перед ним стояла Гвен. Она скорчила презрительную гримаску и добавила:

- Мужчины так любят жалеть себя. Сначала нагадят, а потом плачутся: ах, какой я несчастный, как я страдаю!

- Чего тебе надо? – грубо спросил Саймон. Меньше всего на свете он хотел видеть сейчас эту женщину.

- Ты только что назвал кого-то ангелом. И у меня был ангел, помнишь, тот, который принимал у меня исповедь... – Она лукаво улыбнулась. – Но оба наших ангела упорхнули от нас, вот я и подумала…

- Убирайся вон! – в гневе выдохнул он.

Баронесса сморщила носик и помахала перед лицом платком.

- Тут и пить не надо… – пробормотала она и громче добавила: – И что она в тебе нашла? Глупая девчонка, видела бы она тебя таким. А дуреха убивается. Такого мне наговорила, ты бы только слышал!

Саймон подался вперед, но она отступила.

- Уф, находиться с тобой рядом просто невозможно, – поморщилась она, быстро развернулась и пошла к выходу из таверны.

Впрочем, Саймон нагнал ее – хотя и не так быстро, потому что зацепил спьяну пару столиков – и схватил за руку, повыше локтя.

- Что она тебе про меня говорила? – требовательно спросил он, поворачивая баронессу лицом к себе.

- Да не дыши ты на меня, я уже не трезвая!

- Гвен! – Шелтон тряхнул женщину.

- Простила она тебя! Все уши мне прожужжала, мечтает, чтобы ты вернулся. У отца в ногах валялась, молила, чтобы он признал тебя своим зятем. Но Корби и слышать ничего не хочет…

- ОНА МЕНЯ ПРОСТИЛА?! – потрясенно выдохнул Саймон перегаром в лицо баронессе.

Ту передернуло.

Шелтон отпустил ее и несколько секунд стоял, пошатываясь и глядя в потолок. Потом протер ладонями заросшее лицо, будто пытаясь снять с себя пьяный дурман. Выглядел он очень взволнованным.

- Поверить не могу, – прошептал Саймон. – Господи! Поверить не могу. Я должен ее увидеть!

И с этими словами он решительно направился к выходу из таверны.

- Постой! Куда? – воскликнула Гвен, выбегая вслед за ним на улицу и получая глоток живительного свежего воздуха. – Корби тебя повесить мечтает! Нельзя тебе к Еве!

Баронесса схватила его за рукав, заставив остановиться.

- Что-нибудь придумаю, – уверенно заявил Саймон.

- В таком состоянии? – фыркнула Гвен и тут же вкрадчиво заговорила: – Жалко мне стало бедную девочку, нравится мне Ева. Я, конечно, такого счастья, как ты, ей не желаю. Но раз она тебя любит… В общем, я помогу тебе попасть в замок, но ты мне за это заплатишь.

Саймон внимательно смотрел на нее, ожидая продолжения.

- Ева мне рассказала, что ты где-то здесь неподалеку припрятал бандитскую казну. Завтра отдашь мне оттуда ровно половину, и я провезу тебя в замок. – Саймон усмехнулся. Милая, добрая Гвен! Ты своего никогда не упустишь! – Ну а там уж сами с Евой решайте, что делать.

- Любопытно, и как же ты провезешь меня в замок?

Баронесса подмигнула ему:

- Есть один план. Если, конечно, сын графа Беркшира не откажется стать моей горничной.

- Я?! – ахнул Шелтон. – Да кто же меня за горничную примет?

- Мы прибудем в замок Корби завтра ближе к ночи, кто будет присматриваться к лицу моей служанки?

- Хм… Весьма сомнительный план, – пробормотал Саймон, уже зная, что согласен на любое безумство, лишь бы увидеть Еву...

» Глава 3 (66)

ГЛАВА 3

66.

Карету немилосердно трясло на неровной дороге. Саймону казалось, что он пересчитал все кочки и колдобины. Сегодня он понял, что ненавидит кареты, кочки и бесконечные дороги. Как же ему не терпелось очутится в замке Корби!

Это удивительно, но он довольно быстро пришел в чувство после нескольких дней попойки, впрочем, последняя все еще сказывалась на нем.

- Как ты себя чувствуешь, Сюзи? – раздался мелодичный голос Гвен. Баронесса сидела напротив него, поглаживая Пум-Пуфа. Рядом с Гвен сидела ее горничная Джейн и всю дорогу бросала на Саймона любопытные и тревожные взгляды. Баронесса же, видя внимание Джейн, вдруг заявила, что шпионок легко заменить. Саймон эту фразу не допонял, но и вникать особо не собирался.

- Меня немного укачало, миледи, – старательно делая голос выше, ответил он.

Его ответ Гвен особо не требовался, она прекрасно видела его страдания. Впрочем, то, как он говорил, ее несказанно веселило. Она начала потешаться над ним еще в трактире, и продолжала издеваться всю дорогу.

Поначалу Саймон хотел отказаться от этой абсурдной затеи – одеть его женщиной. Но, обдумав все как следует, решил согласиться. Так больше шансов быть неузнанным.

Простое коричневое платье, парик и чепец предоставил ему Бреди, у которого, кажется, имелось все, что угодно.

Баронесса заверила Саймона, что в таком наряде от женщины его не отличить, но забавлялась про этом от души. А, когда Гвен получила от Саймона половину бандитской казны, настроение ее поднялось до невиданных высот. Она явно не ожидала, что плата окажется такой большой и радовалась, точно дитя. Одного Саймон понять не мог: почему Гвен затребовала половину казны, а не всю. Об этом он и спросил у нее.

- Но вам с Евой тоже нужно на что-то жить, – огорошила его ответом баронесса.

- Какая забота, – проворчал Шелтон, удивляясь про себя этой новой для него черте ее характера.

В глубине души он вполне допускал, что Гвен может просто сдать его в лапы Корби и Лайса за вознаграждение или ради милости лорда. Но ему было все равно. Тогда, столкнувшись с Лайсом у дуба, он не боялся смерти, он смотрел в дуло пистолета и желал, чтобы тот выстрелил. Ничего не изменилось и теперь. Жизнь казалась никчемной и беспутной, и пустой без НЕЕ. И если у него есть хоть малейший шанс вернуть Еву, он этот шанс не упустит ни за что!





Они успешно миновали ворота замка. На подъездной аллее их уже встречали, несмотря на поздний час.

Дверца кареты резко распахнулась и в проеме показалась массивная фигура Лайса.

Краем глаза Гвен заметила, что Саймон тут же принялся обмахивать лицо платочком, стараясь его прикрыть. Но Генри лишь мазнул по ее служанкам взглядом и испытующе уставился на Гвен: она интересовала его куда больше.

- Почему вы вернулись, миледи? – недовольно спросил он.

Гвен отдала недовольно рычащего Пум-Пуфа Джейн и молча протянула ему руку. Генри пришлось помочь баронессе выбраться из кареты. Саймон и Джейн последовали за ней.

- Вы не хозяин в этом доме, посему не вам спрашивать, зачем я вернулась, – сухо ответила баронесса.

Лайс внимательно следил за ней своими умными глазками и даже хмурил лобик. Явно не рад ее видеть. А у нее, дуры, сердце болезненно сжималось при виде Генри. Но она сумеет справиться с собой, задушит эту любовь к нему. Когда-нибудь... Через миллион лет.

Хотя ссориться ей с ним не следует, ведь в скором будущем ей придется обратиться к виконту за помощью.

Гвен подала ему руку, и Лайсу ничего не оставалось, как сопровождать ее в замок.

- Вы, может быть, слышали, что я приболела и с неделю пролежала в своей комнате? В какой-то момент мне показалось, что мне сделалось лучше, но по пути в Лондон я снова почувствовала себя плохо. Остановилась в трактире, но потом решила вернуться. В трактире за мной ужасно ухаживали, – посетовала она, заходя в холл замка.

- Вид у вас вполне цветущий, – недоверчиво прищурился Лайс.

- Вы солдафон! – не выдержала и вспылила баронесса. – Это у вас, Лайс, вид цветущий, хотя голову вы явно не долечили!

Она резко выдернула руку из его руки и отвернулась от него к спускающейся по лестнице хозяйке дома. Леди Корби Гвен повторила ту же легенду, и хозяйка милостиво, хотя и без особой теплоты, пригласила баронессу в дом.

- Благодарю вас, дорогая кузина. Если вы не против, я сразу поднимусь к себе. Я очень слаба.

- Ваши комнаты убраны. Можете занять их прямо сейчас. Я велю слугам позаботиться о постели и подать вам ужин наверх, – холодно отвечала ей леди Корби.

Гвен снова поблагодарила хозяйку и поспешила скрыться в своих комнатах. Она уже жалела, что решилась столь открыто привезти Саймона в замок. Этот пес, Лайс, может запомнить ее новую служанку, и объясняй потом, куда та делась.

Две горничные последовали за баронессой, и одна из них почти не переставая обмахивалась кружевным платочком...

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>31 Май 2012 23:39

» Глава 3 (67)

67.

Саймон осторожно шел по темному коридору замка, прикрывая рукой пламя свечи.

Баронесса пыталась уговорить его остаться в ее комнатах и подождать, когда пробьет хотя бы полночь. Шелтон понимал, что это разумно, но он не мог так долго ждать. Черт возьми, о каком разуме может идти речь, когда Ева совсем рядом, на том же этаже, лишь несколько коридоров разделяли их! Да, пусть Гвен называет Саймона безумцем! Если он не увидит свою жену как можно скорее, он точно попадет в Бедлам!

Сердце его неровно и часто билось, с висков катились капли пота. Как она его встретит? Он вспомнил ее ледяное: «Я вас ненавижу!», и глухо застонал, так стало ему больно даже сейчас. Правду ли сказала Гвен? Действительно ли Ева простила его и мечтает о его возвращении? Или его надежды вновь пойдут прахом, и она отвергнет его с холодным презрением? Сможет ли он вытерпеть это?

Интересно, легла ли она уже или еще не спит?.. Скоро он это узнает.

Наконец, он подошел к заветной двери и прислушался. Тишина.

Тогда Саймон тихонько постучал. Не сразу, но Ева все-таки откликнулась.

- Кто там?

Одного звука ее голоса было достаточно, чтобы сердце бухнуло в груди!

- Это горничная баронессы Финчли, – пропищал Саймон, пытаясь справиться с охватившей его бурей эмоций.

- Входите.

Он толкнул дверь и вошел в ее спальню – в святая святых!

Ева в пеньюаре стояла посреди комнаты со свечкой в руке. Кудрявые волосы ее были распущены и красиво рассыпались по плечам и спине. В свете свечи они выглядели более темными, почти черными, но в них то и дело мерцали золотистые искорки.

Саймон понял, что поднял ее с постели, – но сонной она не выглядела. Он судорожно сглотнул от волнения. Она была совсем рядом, такая нежная, такая мягкая, такая любимая!

- Баронесса вернулась? Я не знала, – немного обеспокоенно сказала Ева, возвращая его своим голоском к действительности.

- Да, сегодня вечером. И она послала меня передать вам одно послание, мисс, – отвечал ей Саймон, старательно делая голос тоньше.

- Что-то важное? Давайте же его сюда! – взволнованно воскликнула Ева.

- На словах. Только сначала ответьте, нет ли здесь вашей горничной? – Любопытные свидетели Саймону были совершенно ни к чему. Он старательно вглядывался в темноту, но комната Евы была довольно большой, и он мало что мог различить.

- Здесь никого нет, кроме меня, – заверила его Ева. – Так что можете говорить свободно.

- Баронесса послала меня сказать, что встретила вашего мужа по пути в Лондон. Она сказала ему, что вы его простили.

Ева потрясенно ахнула.

- И… И где он сейчас? – прошептала она.

- Здесь, – тихо ответил Саймон, стягивая с головы чепец и парик одновременно.

Она обомлела. Она стояла перед ним и молчала. Саймон не сводил с нее глаз. Это первое мгновение встречи должно было открыть ему ее истинные чувства; он так надеялся, что она обрадуется ему, что бросится в его объятия!.. Но он не мог понять ее: взгляд Евы выражал лишь глубокое потрясение и скользил с его лица на платье и обратно.

- О! – выдохнула она, наконец.

- Я сам решил зайти и услышать от вас ответ. – Саймон больше не пищал. Но голос срывался и дрожал, выдавая обуревавшие его эмоции.

- Ответ?.. Ответ… – Она, кажется, справилась с первым изумлением и растерянностью. Чем дальше шло время, тем становилось яснее: она не изменилась к нему, Гвен его обманула! Ева не кинется ему на шею с радостным криком. Она по-прежнему ненавидит его. А он-то себе напридумывал!

- Я вижу, вы опять вырядились в маскарадный костюм, – усмехнулась Ева, рассматривая его платье.

Саймон пожал плечами и, стараясь говорить беспечным тоном, ответил:

- Это вынужденная мера. Очень не хотелось, чтобы меня схватили, прежде, чем я до тебя доберусь. А впрочем, это уже не важно, – заявил он.

Ева удивленно смотрела на него.

- Что значит «неважно»?

- Вижу, что баронесса мне солгала. Может, хотела в замок твоего отца заманить? Ну что ж, кликни охранников, вот он я, Саймон Реджинальд Шелтон, сам пришел!

- Я не собираюсь никого звать.

Ему показалось, или взор ее смягчился? Нет, наверное, это всего лишь отблеск свечи мелькнул в ее глазах... Но надежда, словно тянущийся к солнцу робкий слабый росток, затрепетала в его груди.

И он заявил, глядя ей прямо в лицо:

- В таком случае, меня обнаружат под твоей дверью утром горничные и сами позовут охрану. Это будет достойным завершением моей беспутной жизни. Но мне все равно, потому что без тебя я все равно не живу.

Ева тоже не сводила с него глаз. Саймон медленно сделал к ней несколько шагов. Нет, на ее лице не написано ни гнева, ни ненависти! Наоборот, она будто зовет его взглядом...

- Я тебя ненавижу… – начала она, но он не стал ее слушать. Просто взял ее за плечи и поцеловал. Мягко, но настойчиво. Она ответила, к его великой радости, но, стоило лишь ему оторваться от ее губ, как она снова заговорила:

- Я ненавижу тебя…

И он снова ее поцеловал, еще настойчивее, еще глубже.

- Я ненавижу тебя за то, что ты так долго не приходил! – Наконец, после нескольких упоительных минут, удалось договорить Еве.

О, ради этих слов он готов был снова надеть женский парик и чепец и ходить в них хоть неделю!!! Он счастливо улыбнулся и порывисто сжал ее в объятиях.

» Глава 3 (68)

68.

Ева очень остро осознала тот миг, когда все изменилось. Саймон никогда не смел переступить черту, и она это всегда знала и полностью доверяла ему. Только что он целовал ее, нежно обнимая и прижимая к себе, и она чувствовала себя в безопасности. И вдруг она ощутила, как он напрягся, а руки его настойчиво заскользили по ее спине к ягодицам. Она открыла глаза, встретилась с его напряженным взглядом, – и поняла, что сейчас все должно случиться. Пальчики ее дрогнули на его плечах, но она не убрала руки, не отпрянула от Саймона, продолжала стоять в кольце его рук, прижатая к его телу.

Ей сделалось страшно, но в то же время ее охватило приятное волнение, туманящее голову и пьянящее. Она не замечала, как пальцы ее скользят по его плечам, настойчиво поглаживая их. Ева таяла под его взглядом, лишаясь всякой воли. А Саймон смотрел на нее так, будто собирался сожрать.

Ева быстро куснула себя за губу. Она не могла нормально дышать. Дыхание ее участилось и стало затрудненным.

Где-то в глубине сознания заворочалась мысль, что они не должны этого делать, что их могут застать, но она тут же откинула ее прочь. Саймон ее муж, он имеет на нее все права. И никто не посмеет тронуть его, она об этом позаботится.

Саймон медленно положил ладони на ее плечи и потянул пеньюар вниз. Ткань послушно сползла, открывая тонкую сорочку. Ева чуть пошевелилась, и пеньюар упал к ее ногам. Саймон развязал тесемки сорочки и распахнул ворот. Он вопросительно посмотрел на Еву, будто спрашивая разрешения продолжать. Она не спорила и не сопротивлялась, но задышала еще быстрее.

Длинные пальцы его заскользили по ее ключицам ниже к груди. Ева закрыла глаза. Она смущалась, была немного напугана, но его прикосновения заставляли забыть об этом. Они будили в ней сладкое томление, и ей хотелось чего-то большего.

Ева почувствовала, как он стягивает сорочку с плеч, оголяя грудь… А потом он легко касается кончиками пальцев ее сосков, поглаживает их, нежно проводит большими теплыми ладонями по ее груди.

Ноги ее почти не держат. Она плавится под его руками, будто желе на солнце, и сейчас расползется прямо по полу!..

- Ева, – шепчет он.

Она открывает глаза и пытается сфокусировать на нем свой взгляд.

- Ты поможешь снять мне платье? Самому мне не справиться. – Он улыбается немного смущенно, но в светлых глазах по-прежнему светится желание. Она кивнула, сглатывая вставший в горле комок, улыбаясь в ответ. Небольшая передышка перед тем, что должно последовать!

И она помогла. Раздевала его, попутно рассматривая его тело. Процесс снятия с мужа платья, юбок и нижнего белья в другое время мог бы стать донельзя комичным, но сейчас Еве было не до смеха.

Большое впечатление на нее произвели шрамы на его спине. Сколько же боли ему причинили, как много он перенес в жизни!.. Она касалась этих старых рубцов пальцами и губами. Проводила ладонями по широким плечам. Саймон был высоким и худощавым, но под кожей чувствовались стальные мускулы. Ева рассматривала его, попутно помогая снять одежду, и ей нравилась его фигура.

Он, не переставая, ласкал ее. Сорочка ее уже болталась на поясе. Саймон притянул Еву к себе и стал целовать. Сначала в губы, требовательно и немного грубо. Потом рот его спустился к шее, а затем добрался и до груди. Поцелуи стали более горячими и нетерпеливыми.

Они окончательно избавили друг друга от одежды, и Саймон легко подхватил ее, положил на кровать, и сам тут же оказался рядом. Навис над ней, снова стал целовать. Ева медленно таяла от его прикосновений, возбуждаясь все больше и больше.

Он гладил ее, доводя до безумия своими прикосновениями. Она нетерпеливо изгибалась ему навстречу. Он раздвинул коленом ее бедра, и она охотно подчинилась. Но, когда он вдруг прикоснулся пальцами до местечка между ее ног, Ева вздрогнула от неизведанного дотоле чувства и попыталась свести ноги, но его большое тело мешало ей это сделать.

Саймон стал поглаживать там, и Ева открыла для себя совершенно новые ощущения. Ей понравилось, и она хотела большего. Он лег на нее и стал входить внутрь. Вот тогда Ева ощутила боль. Она испугалась, но Саймон, почувствовав это, стал шептать, что все в порядке, и боль сейчас уйдет. Это ее, действительно, успокоило, и она даже смогла немного расслабиться. Правда, не надолго. Он заполнил ее всю, а потом стал двигаться. Ева с интересом прислушивалась к своим ощущениям. А они нарастали с каждым толчком, и становились все приятнее. Тогда девушка закрыла глаза и отдалась чувствам.

Боль отступила окончательно, и Ева все больше окуналась в наслаждение. Саймон двигался уверенно, и ей казалось, что с каждым разом он глубже и глубже погружается в нее. Дыхание ее сбивалось, и она застонала от переполняющих ее чувств. Она тоже стремилась к нему навстречу, все больше впадая в сладостное безумие. Он стал резче и жестче. Двигался мощными точками, и она хотела, чтобы так и было. А потом он вдруг откинул голову и застыл, и Ева почувствовала, как что-то течет внутри нее. Потом Саймон обессилено опустился на нее, и она обняла его, счастливая, что это произошло с ней, что он рядом…

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>02 Июн 2012 21:32

» Глава 3 (69)

69.

Ева легко коснулась кончиками пальцев его волос. Она не могла поверить, что Саймон здесь, обнимает ее, что только что между ними случилось то самое, о чем не принято говорить в свете, и о чем после помолвки с Рокуэллом однажды скупо намекнула мать. «Покорность и подчинение, Евангелина; вот первейшие обязанности жены, когда она остается наедине с мужем. Выполнив эти обязанности, ты поймешь, что супружеский долг – не слишком приятная, но и не чересчур обременительная и болезненная процедура».

Это звучало, как если б Ева была пациенткой, а герцог – неким врачом, и девушка вздрагивала всякий раз, стоило ей представить «процедуру», которой подвергнет ее муж на супружеском ложе...

Но с Саймоном все было иначе! О какой покорности, о каком подчинении могла идти речь, если он своими поцелуями и ласками довел ее до полного умоисступления! Она хотела его до безумия, до боли; и, когда он овладел ею, когда они стали единым целым, – лишь тогда эта боль угасла, и на смену ей пришли ощущения неведомые и прекрасные...

И вот они лежали рядом на постели, утомленные любовью, расслабленные, и Ева наконец могла осмыслить происшедшее, вспомнить прошлое и подумать о будущем.

Саймон… Вот он лежит рядом, такой красивый и весь её!

Саймон! Кажется, вся она пропиталась этим именем. Сколько раз она шептала его, лежа без сна в этой самой кровати и давясь слезами!.. Оно молотом стучало в голове, постоянно, бесконечно...

- Я люблю тебя, – тихо сказал он, нежно прижимая ее к себе. Сердце ее сладостно сжалось от этих трех слов.

- И я люблю тебя, – прошептала она в ответ, купаясь в его ласковом взгляде.

- Ты пойдешь со мной?

- Куда угодно! Хоть на край света! – блаженно выдохнула она, прижимаясь щекой к его мускулистой груди.

- Ева, погоди. Я могу предложить тебе немного. Так немного, что мне стыдно за себя. После той жизни, которая была у тебя, после роскоши и комфорта...

- Это все не важно! – горячо перебила она его. – Главное, что мы вместе.

- Ева, любовь моя, это станет важно!

- Я уверена, что все образуется. Мы пойдем к моему отцу…

- Нет! – резко прервал ее Саймон.

Девушка подняла голову и непонимающе посмотрела на него.

- Ты говорил, что отказался от мести, – тихо сказала она.

- Отказался. Но я не простил его. И никогда не прощу! Я не хочу знаться с этим человеком. Но ты можешь видеться с ним, когда пожелаешь, тут я препятствий чинить не стану.

Ева вздохнула. Сможет ли она когда-нибудь примирить отца и мужа?..

- Впрочем, у меня есть кое-какие накопления, на первое время хватит. А там я что-нибудь придумаю, – уверенно заявил Саймон, вспомнив о половине бандитской казны, дожидавшейся его.

Ева ничего не ответила, понимая, что деньги эти, скорее всего, добыты нечестным путем. Она пока закроет на это глаза, как и на многое другое из его прошлого. Но в будущем ему придется постараться жить честно, она не станет поощрять его бандитские замашки.

И с ее отцом ему тоже придется помириться, она добьется этого. Может, не сразу, но обязательно добьется.

Ева понимала, что Саймона могут разоблачить в этом наряде. Лорд Корби, конечно, зол на своего зятя-мстителя за то, что тот втравил его маленькую дочурку в настоящую авантюру и заставил страдать. Но она была уверена, что отец не сделает ее мужу ничего плохого, тем более, если она будет просить за Саймона. И все-таки она немного волновалась за любимого.

За отца она тоже волновалась, ведь болезнь его никуда не ушла. Но после тех роковых событий у дуба лорд Корби как будто приободрился. Особенно его порадовал отъезд герцога Рокуэлла и расторжение помолвки. А однажды он заявил безутешной дочери, что уверен в возвращении Саймона и, когда это произойдет, с ним серьезно поговорит.

И они обязательно поговорят, Ева дала себе слово устроить это. Но пока ее муж не готов к этой встрече, его надо подготовить к ней, пусть на это уйдет не один месяц.

Да, этой ночью ей и Саймону придется покинуть замок. Ева замужняя женщина, и ее долг отныне – следовать за супругом. Но она оставит отцу записку и все объяснит в ней. Он поймет ее и не станет тревожиться, зная, что она с любимым человеком.

Ева посмотрела на мужа, и Саймон тут же потянулся к ней. Взгляд его заметно теплел, когда он смотрел на жену. И она почувствовала себя счастливейшей на всем белом свете. Она любила его и купалась в его любви. И она верила, что впереди их ждет безоблачное будущее. Да, за него нужно будет бороться, его придется добиваться, – но она ощущала в себе, находясь рядом с Саймоном, столько сил, что, казалось, для нее нет ничего невозможного в этом мире!

» Глава 4 (70)

70.

Гвен в нерешительности остановилась перед дверью в комнату виконта Мандервиля. Обида все еще жила в ней, и она не могла простить ему тех злых слов. Впрочем, сюда она пришла не за любовью.

Баронесса неожиданно разволновалась. А вдруг Генри не поверит ей или, еще того хуже, заподозрит в заговоре? Но выбора не было. Ева и Саймон уже покинули замок, она видела их в окно. Теперь нужно было торопиться. И Гвен неохотно постучала в дверь.

Она слышала шорох в комнате, и терпеливо ждала, когда на пороге возникнет сам Лайс. Одевался он явно в спешке, об этом свидетельствовала небрежно натянутая не застегнутая сорочка, под которой виднелась мощная грудь. Взгляд Гвен, помимо воли, опустился ниже... Панталоны, к счастью, на Генри были, и были надеты вполне добротно.

Лайс явно не спал до прихода баронессы, слишком бодрым он выглядел. Неужели это ее приезд так его растревожил и лишил сна? Эта мысль пролила бальзам на израненное сердце Гвен. Но она тут же усмехнулась про себя. Смешно и наивно даже предполагать такое, решительно заявила она сама себе.

Кажется, Генри совсем не удивился, увидев ее на пороге. А сама Гвен будто язык проглотила. Некоторое время они стояли в молчании, разглядывая друг друга.

Вопросительное выражение лица виконта сменилось на самодовольное, и он широко распахнул перед Гвен дверь, и сам отступил, освобождая проход, и жестом приглашая нежданную гостью войти.

Гвендолин невольно поразилась про себя его самомнению, догадываясь, как он расценил ее ночной визит. Будь прокляты все мужчины! Только одно у них на уме!

Неужели Лайс действительно думает, что она станет с ним спать после тех оскорблений, что он ей нанес в их последнюю встречу?..

Считает ее шлюхой, а сам то!.. При всей своей правильности и непогрешимости, при всем своем презрении к ней, желает снова затащить ее в свою постель!

Столь низкое поведение со стороны Лайса лишило Гвен всякой робости перед ним и придало сил.

Баронесса горделиво вплыла в его комнату и, вся преисполненная достоинства, повернулась к Генри лицом. Он плотно закрыл двери и нетерпеливо шагнул к ней, протягивая руки и желая обнять. Но Гвен с большим удовольствием шлепнула его по ладоням.

Лайс опустил руки, удивленно глядя на Гвен, а та, неожиданно для самой себя, сказала:

- Я вот тут подумала, виконт, раз уж у нас столь серьезные отношения, то не желаете ли вы жениться на мне?

При этом она приняла вид невиннейшего ангела.

Выражение лица, которое появилось у Лайса, навеки врезалось в память Гвен, и не раз заставляло ее хохотать даже в глубокой старости. Недоверие, смятение, испуг, паника, – и еще целая гамма чувств проступили на нем.

Генри отшатнулся от нее, лицо его перекосило. Баронессе даже показалось, что он сейчас упадет в обморок.

- Как честный человек, – промурлыкала она, подливая масла в огонь. – Вы ведь честный человек, виконт Мандервиль?

Было видно, что Генри силился что-то ответить, но придумать ничего не мог.

Гвен не выдержала и рассмеялась звонким смехом.

- Да не тряситесь вы так, Лайс, – небрежно махнула она рукой, все еще посмеиваясь.

Но в душе ее вновь всколыхнулась обида, когда Генри выдохнул с облегчением. Зато это помогло ей собраться и вспомнить о своей миссии.

- Я пришла к вам из-за Евы, – став серьезной, сказала она.

Генри нахмурился, молча ожидая продолжения.

- Видите ли, милорд, я волнуюсь за девочку. Перед сном я зашла к ней, и у нас состоялся разговор. – Гвен сделала паузу, а Лайс нахмурился еще больше. – Ева мне доверяет, и она сказала, что получила письмо от мужа, в котором он зовет ее к себе, но просит ничего не сообщать родителям. Глупышка его простила и решилась бежать с ним тайно.

Гвен снова замолчала, давая возможность Генри осмыслить услышанное.

- И вы знаете, когда они собрались бежать? – уточнил он.

- В том-то все и дело, что не знаю. Я стала ее отговаривать, просила рассказать все отцу. Она поняла, что я не поддерживаю ее, и замкнулась в себе.

- Что ж, благодарю, что предупредили меня, – с легким поклоном ответил ей Лайс.

- Это еще не все! – быстро сказала Гвен. – Я долго не могла уснуть, все думала над ее словами, а потом решила пойти к ней и снова поговорить. Но Евы нет в комнате. Ее горничная крепко спит в соседней, но Ева исчезла.

Лайс подозрительно прищурился, глядя на баронессу.

- Почему у меня такое чувство, что вы мне лжете на каждом слове? – зло кинул он и стал быстро одеваться.

- Почему лгу? – возмутилась Гвен. – Можете проверить, Евы нет. Но, если она вдруг вернулась, я буду лишь рада!

- И вам вздумалось поговорить с ней посреди ночи? – язвительно уточнил виконт, натягивая на себя камзол.

- Я волновалась и не могла уснуть!

- Ну конечно! – презрительно хмыкнул он, быстро выходя из комнаты.

Гвен молча последовала за ним.

» Глава 4 (71)

71.

В предрассветной мгле две тени двигались по саду вдоль внутренней ограды замка Корби. Судя по пышным юбкам, выглядывавшим из-под длинных плащей с капюшонами, эти тени явно принадлежали женщинам. Но одна из женщин шла легко и плавно, а вторая как будто была не совсем трезва, потому что несколько раз пошатнулась, а один раз даже рухнула наземь, помянув при этом черта отнюдь не высоким и звонким, а хриплым и низким голосом.

- Я так долго не выдержу, Ева, – сказала эта странная женщина, – как только вы это носите? Нет, клянусь, никогда больше не надену ничего подобного! Снимать с женщины одежду куда приятнее, чем носить самому!

- Но-но! – откликнулась ее спутница. – Отныне и до конца ваших дней, мистер Шелтон, вы будете снимать ее лишь с вашей жены!

- Обещаю это с превеликим удовольствием! – Тут Саймон – ибо, конечно, это был он, – привлек Еву – ибо это была она, – к себе и горячо поцеловал. Она ответила ему с не меньшей страстностью, но тут же высвободилась из его объятий.

- Осторожно, любимый! Не забывай: мы еще не выбрались.

- Кто виноват в моей забывчивости? Ты, женушка! Если б ты не шла впереди меня, так соблазнительно покачивая бедрами...

- Тогда, наверное, мне придется лечь и поползти! – И она послала ему улыбку, от которой сердце у него провалилось куда-то вниз.

- Лечь? Это тоже не лучшая мысль, леди, – пробормотал он.

- Милый, ты не можешь думать ни о чем другом? У нас же вся жизнь впереди! – мягко упрекнула она его.

- Жизнь хрупка, Ева. Так же как и счастье. Поэтому девиз всех моряков: море – для работы, земля – для удовольствий!

- Ты был моряком?

- Много кем, любовь моя.

- Ты должен все-все рассказать мне о себе!.. Я хочу знать всю твою жизнь, все твои тайны!

- У меня нет тайн.

- А этот старинный перстень с бриллиантом у тебя на пальце, например? Я его никогда раньше не видела. Откуда он у тебя?

- Это фамильная драгоценность... – Саймон хотел сказать: «Рокуэлла», но прикусил язык. Бриллиант он выиграл у герцога недавно, и тот очень переживал, что вынужден расстаться с семейной реликвией рода. Шелтон надел кольцо на палец, чтобы в случае, если им с Евой кто-то повстречается, можно было подкупить ненужного свидетеля их побега.

Но он решил не напоминать Еве о бывшем женихе, чтоб не расстраивать ее. К тому же, он не хотел выглядеть в глазах жены отпетым картежником.

Ева грустно вздохнула, приняв его замешательство за нечто другое:

- Наверное, это всё, что осталось у тебя на память о семье?

- Ну... да.

- Я понимаю, как тяжело тебе вспоминать прошлое... Но мы пришли. – Она открыла потайную калитку, и они выскользнули наружу.

- Наконец-то! – воскликнул Саймон, откидывая назад капюшон. Ева последовала его примеру.

- О, вместо одной – целых две дамы! Какой приятный сюрприз! – раздался рядом чей-то голос, а затем он добавил удивленно и в то же время радостно: – Но, готов поспорить на тысячу гиней, что одна из вас – вовсе не леди!..

Из-за растущих поблизости деревьев выступило несколько темных теней. Тускло блеснули обнаженные клинки. Ева вскрикнула. Саймон дернулся, но тот же голос остановил его, произнеся:

- Дуло моего пистолета направлено тебе в голову, Догерти. Не стоит рисковать этой твоей, пусть и не слишком набитой мозгами, частью тела.

- Рокуэлл! – воскликнула Ева, прижимаясь к мужу. Голос насмешливо ответил:

- Он самый, и весь к услугам леди. – И ее бывший жених шагнул вперед. Он не лгал: в его руке был пистолет, который и впрямь был наставлен на Саймона. – Ну что, мастер Догерти? Вы добились-таки своего, как я погляжу, соблазнитель чужих невест! Вон как мисс Корби льнет к вам. Куда же вы направлялись с нею? Не венчаться же, чтобы стать двоеженцем?.. Ну-ну, не надо делать резких движений, дружище. Руки за спину! Ни я, ни мои люди шутить не будем. А вы, леди, попробуйте только пикнуть – и от головы вашего милого мало что останется.

Саймону ничего не оставалось делать, как подчиниться. Двое подошли к нему – это были рослые мужчины с лицами профессиональных убийц – и связали ему руки за спиной, накрепко, со знанием дела. А вот третий, вставший рядом с Рокуэллом, оказался знакомым Шелтона: это был Гиббс, громила, который был подчиненным «Маски». Саймон оглянулся на остальных, ожидая увидеть и самого «Маску», но ни его, ни Леммона не обнаружил. Тем не менее, что-то подсказывало Саймону: без «Маски» здесь не обошлось... И, что было самое плохое: что и Ева оказалась в руках этих негодяев! Будь Саймон один, он бы хладнокровно встретил то, что могли ему уготовить Рокуэлл и «Маска». Но Ева, маленькая, хрупкая, нежная Ева!..

Он кинул на нее отчаянный взгляд. Ей тоже связали руки – правда, не сзади, а впереди. Она держалась, – и он выдохнул с некоторым облегчением, – поразительно спокойно, только немного побледнела. «Милая, любимая! Я должен был догадаться, еще по тому разу, что тебе угрожает опасность, что я не должен выводить тебя из замка! Что тебя могут подстерегать. Но я не подумал об этом. Ведь никто не знал, что я приду за тобой, что мы убежим! Никто... кроме Гвен!»

Эта мысль оказалась последней – потому что затем жестокий удар обрушился на его затылок, и он потерял сознание.

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>08 Июн 2012 23:41

» Глава 4 (72)

72.

Его сиятельство маркиз Аллейн покрутил в холеных белых пальцах изящную ножку хрустального бокала и медленно, смакуя, выпил. Чудесное вино! Из Бургундии. В Англии такое редкость. А маркиз обожал все редкое. Считая себя тонким ценителем прекрасного, собирал картины, – весь второй этаж лондонского особняка представлял собой картинную галерею. Итальянские, французские, фламандские, испанские живописцы... И на все полотнах – любимая тематика: убийства, насилия, резня. Поэтому маркиз никогда не водил гостей на второй этаж. Зато частенько сам бродил по нему часами, – это поднимало ему настроение.

Его сиятельство дал знак лакею, и тот вновь наполнил бокал. Глядя, как льется из бутыли темно-вишневая жидкость, Аллейн слегка прищурился. Он любил красное вино. Оно похоже на кровь. А маркизу нравилась кровь. Нравился ее цвет, запах. Нравились стоны человека, из которого она медленно вытекает...

Он щелкнул пальцами, и слуга бесшумно исчез за дверью, оставив его одного. Аллейн довольно улыбнулся. У него есть все. Вышколенные слуги, лучшие вина в погребе, великолепные редкие картины... И – прекрасная женщина, принадлежащая лишь ему. Гвендолин. Мятежная, непредсказуемая баронесса Финчли.

Как приятно ставить ее на колени, упиваться ее унижением, покорностью! Какое наслаждение видеть страх в ее огромных красивых глазах, слышать ее мольбы о пощаде!..

Но проходит какое-то время – и она вновь поднимает голову. Выкидывает курбеты, встает на дыбы, как плохо объезженная лошадка. И вновь приходится усмирять ее, подчинять себе ее волю, заставлять признать себя ее властелином. Поэтому она никогда не надоедает ему. Его женщина...

Будь он простым человеком – женился бы на ней. Но он – не простой человек! Жениться, заводить сопливых, крикливых детей – это для обычных людишек. Это пошло и обыденно. Он, маркиз Аллейн – исключительное создание. Единственное в своем роде.

Он богат. Знатен. Могуществен. Ег могущество и власть беспредельны. Нет того, что бы он ни пожелал, – и что не досталось бы ему... Кроме одной женщины. Даже сейчас, хотя прошло столько лет, он почувствовал глухую злобу, туманящую разум.

Та женщина предпочла ему графа Беркшира. Он, Аллейн, долго лелеял замыслы реванша. Хотелось для той, что отвергла его, и счастливого соперника чего-то особенного... Страшного. Но он наполовину опоздал: графиня скончалась. Поэтому пришлось ограничиться местью графу: написать донос, представить королю хорошо сфабрикованные доказательства... Беркшира отправили на эшафот. Аллейн присутствовал при казни, смаковал каждое мгновение, старался запечатлеть в памяти каждый миг. Вот и сейчас он вспоминал – и злость отступила, рассудок снова стал ясным, мысль заработала быстро и четко.

Думать о мертвых врагах всегда приятно. Иное дело – враги живые. На сегодняшний день маркиз особенно выделял троих. И двое из них – люди умные и обладающие некоторой властью и влиянием. Лорд Корби и виконт Мандервиль. Неразлучная парочка. Оба копают под него, Аллейна, оба жаждут расправиться с ним. Но у них ничего не получится. Скоро, очень скоро по крайней мере один из них отправится в преисподнюю!

Как это произойдет? Да очень просто. Евангелина Корби окажется в руках маркиза, он, возможно, позабавится с девчонкой, а затем убьет ее и велит подбросить труп к воротам замка своего врага. И, конечно, сердце лорда не выдержит смерти единственной любимой дочурки.

Тогда можно будет подумать и о расправе над Мандервилем. Найти подход к этому верному псу Корби.

Что касается третьего врага, то вряд ли с ним будут проблемы. Сын казненного за измену графа, беглый каторжник, промышляющий разбоем на большой дороге, – по нему давно плачет виселица. Но маркиз уже решил, что не сдаст Шелтона властям. Сам расправится с сыном Беркшира. Надо только найти негодяя, а уж как с ним поступить потом – Аллейн придумает! Он невольно дотронулся до тонкого шрама на щеке, оставленного ножом Шелтона. Пожалуй, когда ублюдок попадет к нему в руки, он первым делом изуродует его смазливую физиономию!

Настроение маркиза поднялось. Он встал с кресла, в раздумьях прошелся по комнате, попутно проводя пальцем по мраморной каминной доске, по резным завиткам на бюро красного дерева, – в поисках пыли. Он ненавидел пыль и требовал безупречной чистоты от прислуги.

Ева Корби... По сравнению с яркой Гвендолин – невзрачная девчонка. Щупленькая, маленькая, робкая. Пожалуй, развлечения она ему не доставит. Он отдаст ее Рокуэллу. Тот мечтает об этом.

При мысли о герцоге Аллейн даже рассмеялся. Ему нравилось играть на людских страстях, шантажировать, использовать других в своих интересах. Так произошло и с Рокуэллом. Узнав, что помолвка герцога и Евангелины Корби расстроилась, и жених в большом гневе, маркиз явился к нему. Понадобилось совсем немного времени, чтобы выяснить: герцог жаждет отомстить. И еще меньше, чтобы предложить Рокуэллу свой план и получить от того согласие участвовать в похищении бывшей невесты.

Аллейн был доволен. Если герцога по какой-то случайности схватят люди Корби – он, маркиз, будет ни при чем. Рокуэлла сопровождали люди Аллейна, но они не выдадут своего хозяина, – у каждого из них были на то причины, каждый был чем-то обязан маркизу и зависел от него. И, что бы ни говорил Рокуэлл, – у него было достаточно причин для мести, и в то же время не было никаких доказательств причастности маркиза к похищению.

Итак, оставалось только дождаться возвращения герцога и своих людей с пленницей. Ничего, в подобном ожидании есть своя прелесть. А пока – сходит-ка он наверх, в картинную галерею. И время пролетит быстрей, и наверняка посетит вдохновение – как подольше помучить перед смертью малютку Еву Корби...

» Глава 4 (73)

73.

Генри только вышел из комнаты, как чуть не столкнулся с горничной баронессы, Джейн. Та явно спешила к нему, но, заметив выходящую вслед за виконтом Гвен, испуганно округлила глаза и втянула голову в плечи.

- Что это ты здесь делаешь? – подозрительно прищурилась Гвен, недобро глядя на Джейн.

- Так я… вас ищу, миледи! Пуфу плохо сделалось, вот я и прибежала! – выпалила горничная.

- Пуфу! – ахнула баронесса. – Что с ним?

- А я не знаю, думала, вы поймете!

Забыв обо всем, Гвен бросилась спасать любимого песика. А хитрая Джейн осталась с Лайсом.

- Носится с ним будто с ребятенком, – фыркнула она, глядя в спину удаляющейся хозяйки.

- А что с собакой? – озабоченно спросил вдруг Генри. Он и сам не ожидал от себя такого вопроса.

- Да ничего, я это придумала. Я ведь к вам, милорд, шла, а тут ее милость. Не ожидала я ее увидеть, вот и наврала, – по привычке затараторила Джейн.

- Значит, у тебя есть, что мне сказать?

Генри напрягся. Вся эта история, которую ему рассказала Гвен, вызывала у него сильнейшие подозрения. Он чувствовал, что не все так гладко, как говорит баронесса, и появление Джейн было тому подтверждением.

Девица, однако, не торопилась выкладывать, зачем явилась, и выжидающе смотрела на него. Он усмехнулся:

- Говори, не волнуйся, я тебе заплачу.

- Нет, мне не деньги нужны, ваша милость. – Джейн замялась, что было ей совсем не свойственно. Ее заявление несказанно удивило Генри. До денег девица была жадная.

- А чего же ты хочешь?

- Хочу, чтобы вы подыскали для меня новое местечко, а еще лучше – взяли бы меня к себе в прислугу. Я ведь очень расторопная, вы же знаете! А баронесса меня еле терпит теперь, после того, как узнала, что я шпионила для вас.

Генри нахмурился: не очень-то ему хотелось иметь в услужении столь болтливую особу.

- Ладно, – наконец, согласился он. – Но смотри у меня: я тебе не баронесса, и если узнаю, что ты суешь нос не в свои дела или болтаешь лишнее, мигом окажешься на улице без рекомендаций! А теперь, – он взял в руки подсвечник с горящей свечой, – пойдем. По дороге расскажешь, зачем пришла. Только потише говори, иначе разбудишь весь замок.

Девушка несказанно обрадовалась.

- Ой, ваша милость, да как же я вам благодарна! Богом клянусь, вы не пожалеете, что меня взяли! У миледи сил больше нет работать. Да и не платит она мне толком. Вечно у нее с деньгами туго, – трещала неугомонная девица, семеня за Генри по коридорам: Лайс направлялся к комнатам Евы.

- Неужели маркиз не дает ей денег? – удивился он.

- Ой, да что вы?! Он такой скряга! Да еще и поколачивает ее!

Генри даже обернулся, услышав такое.

- Поколачивает? – недоверчиво спросил он.

Джейн замялась, но все же ответила:

- Ну, не совсем поколачивает. Их сиятельство, знаете ли, любит всякие такие вещи…

- Какие вещи?

- Ну… я, как девушка порядочная, и знать-то о таком не должна, но глаза-то и уши у меня на месте. В общем, маркиз очень плохо обращается с моей госпожой, так, как джентльмены никогда себе не позволят даже с девицами из всяких заведений. Он и на меня один раз, как на женщину посмотрел, если вы понимаете, о чем я. Так я потом всю ночь уснуть со страха не могла, молилась, чтобы маркиз обо мне не вспомнил. Теперь, как он приходит, сразу прячусь.

- Так, может, леди Финчли нравятся такие развлечения? – презрительно скривился Генри, уверенный в том, что баронесса виновата во всех тяжких грехах.

- Да Бог с вами! – ужаснулась Джейн. – Если бы ей такое нравилось, миледи не рыдала бы так каждый раз после его ухода. Уж не знаю, почему она это терпит. Боится, наверное, что Аллейн с ней разделается, если она ему откажет.

Генри был потрясен. Он привык думать о леди Фннчли, как о женщине развращенной и опустившейся, привык винить ее наравне с Аллейном, но, оказывается, все не так просто! Она тоже жертва этой твари, страдающая, несчастная… Появилось вдруг острое желание защитить ее от всех бед, чтобы ни один Аллейн в мире до нее не добрался. Чтобы она была только его, виконта Маендервиля…

Они шли по темным коридорам спящего замка к комнатам Евы.

Джейн, окрыленная вниманием своего нового хозяина к ее словам, тараторила без умолку. Интересно, гадала она, с чего это он так изменился? Раньше он всегда прерывал ее, стоило только лишнее слово сказать. А сейчас он внимательно слушал. Его явно очень интересовала баронесса. А последняя, между прочим, вышла из его комнаты! Вот уж чего Джейн не ожидала. Она побежала к господину виконту почти сразу, как только ее госпожа покинула свои покои, и никак не думала, что хозяйка окажется у него.

- Ох! Я вам главное не сказала! – спохватилась вдруг она.

Генри поразился про себя, что, за разговорами о Гвен, он тоже забыл о важной информации, которую приготовила для него Джейн.

- Вы, может быть, заметили, когда мы приехали сюда, что у миледи в карете сидела новая горничная? – Джейн выжидательно посмотрела на него.

- Да, – стараясь скрыть неуверенность, ответил Лайс. Он не слишком-то присматривался к новой служанке, его куда больше волновало внезапное возвращение баронессы.

А если вдуматься, то откуда бы взяться этой горничной? О, черт, почему же ему не показалось сразу неестественным, что Гвен подобрала себе служанку на дороге по пути в Лондон? Лайс даже остановился и внимательно посмотрел на Джейн.

- Так вот, – продолжала та, – странная это служанка! Очень на переодетого мужчину похожа!

- Что? – удивленно выдохнул Генри, потрясенный неожиданными словами Джейн.

Кого еще осмелилась привезти в замок баронесса?!!

Возвращение ее было весьма подозрительным с самого начала, и теперь он понимал, почему.

- Да-да, мужчина это, ряженый! – продолжала тараторить Джейн. – Он хоть и пытался при мне женщину изображать, да меня-то не обманешь! А баронесса-то как над ним потешалась! Все Сюзи его звала.

- Этот человек сейчас в комнатах леди Финчли? – резко прервал ее Генри. При мысли, что Гвен привезла в замок переодетого любовника, кровь бросилась ему в голову, в глазах почернело.

- Нет, ушел куда-то, еще спать мы не легли. Я слушала, как они шептались. Миледи уговаривала его подождать, а он ни в какую!

Значит, это не ее любовник. Генри облегченно вздохнул. Но тут же сообразил, что мнимая горничная может доставить множество неприятностей, и зло сжал зубы, чтобы не выругаться, – а очень хотелось.

- Но это еще не все! – вдруг заявила Джейн. – По пути в замок мы сделали крюк и останавливались у леса. Меня в карете оставили, а вот миледи с этой якобы Сюзи ходили в лес. Пробыли они там не так чтобы долго, а вернулись с мешком, небольшим, но не перья там лежали точно. Хозяйка аж вся светилась от радости. Вечером мы спать легли. Миледи думала, что я сплю, и мешок этот достала. А я все в дверную щелочку между нашими комнатами видела. У миледи там целое состояние! Полный мешок драгоценностей! Она их все рассматривала сидела, да в окно поглядывала, будто кого-то ждала. Потом она этот мешок заперла в ящик комода и ушла, а я сразу к вам побежала. Уж не ожидала ее с вами увидеть!

- Вот как… – только и сказал Генри и зашагал еще быстрее. Он почти не сомневался в том, что Евангелины нет на месте.

Кого же привезла в замок Гвен? Может, это человек Аллейна? В таком случае, Генри может найти труп дочери лорда Корби.

Но неизвестный щедро расплатился с баронессой – за что? Скорее всего, за прибытие в замок. Но зачем человеку маркиза платить ей? Что-то не сходится.

Они добрались до комнат Евы, и Генри приказал Джейн проверить, на месте ли девушка. Горничная послушно постучалась и, когда никто не ответил, заглянула в комнату.

- Здесь никого, – сообщила она, приоткрыв дверь.

Лайс тоже вошел. Он поставил подсвечник на прикроватный столик и осмотрелся. Следов борьбы не было, а вот постель вся измята. Он дал знак Джейн, и она послушно откинула одеяло. Генри слегка вздрогнул: на простынях темнело пятно, очень похожее на кровь. Джейн хмыкнула.

- Кажется, леди сбежала с любовником, – не удержалась она от комментария.

Генри также склонялся к этой версии. И он догадывался, кто этот таинственный любовник. Саймон Шелтон! Неужели баронесса осмелилась привезти его сюда? Но зачем же она тогда пришла к Генри и сообщила о готовящемся побеге? Сидела бы себе молча, на нее никто бы и не подумал.

Опять что-то не сходится.

Была и еще одна версия развития событий: мнимой горничной был все-таки человек Аллейна, он похитил Евангелину прямо из постели. Но почему просто не убил? Возиться с бесчувственным телом, пытаться незаметно покинуть с ним дом – это же очень большой риск. Да и не выбраться чужаку из хорошо охраняемого замка.

Может, похититель – не человек маркиза, а Шелтон? Но ведь тот сам благородно отпустил девушку, предоставив ей выбор. Или он передумал?

Сколько вопросов, и ни одного ответа!..

Генри еще раз обвел взглядом комнату. Взгляд его остановился на туалетном столике, там лежал сложенный пополам лист бумаги. Лайс велел Джейн подержать свечу, а сам развернул записку. Адресована она была лорду и леди Корби, но его это не остановило, – он не имел права терять драгоценное время.

В записке Ева сообщала, что покидает замок с мужем, и добровольно. Она просит родителей понять ее и простить, и обещает навестить их в ближайшее время.

Генри покрутил записку в руках. Не похоже, что она написана под давлением, а почерк вполне мог принадлежать Евангелине Корби. Значит, все-таки здесь побывал Шелтон…

Отвлекая Генри от размышлений, в комнату вошла баронесса, неся на руках сонного Пум-Пуфа. Увидев своего заклятого врага, песик недовольно тявкнул и отвернулся.

- Я что-то не вижу, чтобы с Пуфом что-то не то было, – задумчиво сказала баронесса, обращаясь к Джейн.

- Он, знаете ли, чихнул разик, – нагло ответила ей бывшая горничная, и быстро добавила: – А я больше на вас не работаю и желаю получить расчет.

Глаза у Гвен зло сузились, она переводила подозрительный взгляд с Джейн на Генри, догадываясь, что служанка что-то рассказала виконту.

- С вашим псом все в порядке, – заявил Генри, по-хозяйски забирая у удивленной Гвен обалдевшего от такой наглости Пум-Пуфа и передавая его горничной.

- Унеси собаку, – приказал он. – Мне нужно поговорить с твоей госпожой. И не вздумай подслушивать.

- Что все это значит? – раздалось возмущенное шипение Гвен: говорить громко в комнате Евы она не решалась.

Джейн послушно выскользнула из комнаты с песиком на руках, плотно закрыв за собой дверь.

Генри повернулся к баронессе. Та постукивала ножкой по полу, скрестив на груди руки. То ли недовольна, то ли нервничает. Виконт склонялся скорее ко второму.

- Вы привезли сюда Шелтона? – Это был даже не вопрос, а констатация факта.

- Какое это имеет значение? – резко спросила Гвен. – Почему вы теряете время? Вы ведь видите, что Ева сбежала, так берите людей и поезжайте за ней, а то упустите ее след.

- Миссис Шелтон ушла со своим мужем по доброй воле. Зачем мне ее преследовать? – сухо спросил Генри. Что-то здесь было нечисто, что-то она скрывает, он нутром чувствовал.

Услышав, что бежать за Евой он не собирается, Гвен вдруг побледнела. Она взволнованно кусала губы, взгляд сделался встревоженным.

- Вы что же, отдадите ее этому мерзавцу, Лайс? – выдохнула она.

- Вы же сами привезли его сюда. Он вам еще и заплатил, и немало. Будете это отрицать?

Он ожидал, что именно это она и сделает, начнет отпираться и лукавить. Но, к его большому удивлению, этого не произошло.

- Допустим, всё это так! Но я вовсе не желаю, чтобы малютка Ева оказалась в его руках! – вскричала она, явно в отчаянии, заламывая руки. – Вы должны вернуть ее! Лорд Корби не простит вам этого!

И тут Генри не выдержал. Он видел, что она скрывает нечто важное, что ужасно боится чего-то. Он подскочил к баронессе, схватил ее за плечи и принялся яростно трясти.

- Говорите! Говорите мне правду! – сквозь зубы цедил он.

Хрупкая женщина безвольно болталась в его руках. Шпильки вылетели из ее волос и разлетелись по всей комнате, а длинные густые волосы рассыпались по плечам. И, когда он вдруг отпустил ее, она отпрянула, оступилась и упала.

Генри испугался, что она ударилась, и шагнул к ней, желая помочь подняться. Но Гвен, видимо, расценила его движение по-своему: она вскрикнула в ужасе и выставила перед собой руки, пытаясь закрыться от него. Он видел ее взгляд, полный страха и боли. И вдруг вспомнил рассказ Джейн об изощренных развлечениях Аллейна с баронессой. Неужели она видит в нем такого же подонка?

Вся злость на нее покинула Генри. Он подошел к Гвен и, мягко поддерживая, помог ей встать. Затем усадил ее на кровать и сам сел рядом.

- Я прошу вас леди Финчли… Гвендолин! Я умоляю вас, расскажите мне правду! Я ведь вижу, что вы пытаетесь предупредить меня о чем-то. Почему вы не хотите сказать все? – доверительно заговорил он, с тревогой заглядывая ей в глаза. Он нежно взял ее ладони в свои. Она не ожидала этого, взгляд ее выразил смятение и изумление.

У нее были такие тонкие, такие холодные пальчики! Они тонули в его широких ладонях. Генри сомкнул пальцы, легонько сжимая. Странное чувство охватило его. Словно в руках его оказалось нечто очень хрупкое, беззащитное, – и в то же время бесценное.

Держать ее так вечно и никогда не отпускать. Взять ее себе, к черту Аллейна! К черту все!

Но, Боже правый! О чем он думает сейчас? Он забыл об Евангелине Корби! Почему он всегда теряет голову рядом с этой женщиной?..

- Гвен, доверься мне, прошу, – тихо сказал он.

Баронесса выглядела абсолютно растерянной. Это его прикосновение произвело на нее такой эффект?

- Надо торопиться, – заговорила она надтреснутым голосом. – Надо спасать Еву. Аллейн узнал о том, что сегодня она покинет замок, и будет ждать ее за стеной.

Генри не нужно было объяснять, что это значит. Ева в страшной опасности.

- Откуда он узнал? – только и смог сказать Лайс.

- Мне пришлось… – Она опустила голову и не договорила, но ему и так все сделалось ясно: баронесса использовала Шелтона, чтобы тот вывел Еву за пределы замка прямо в лапы к Аллейну. Она отдала бедную девочку чудовищу!

Всякая нежность к этой женщине в одночасье покинула его. Генри вдруг испытал такую злость на нее, что непроизвольно сжал ее пальцы, рискуя сломать их. Гвен вскрикнула и выдернула руки.

- Ваше коварство не знает границ! – Он встал. – Если я не успею спасти дочь Корби, вы поплатитесь за это. Клянусь честью, поплатитесь!

Она тоже вскочила.

- К черту ваши угрозы, Лайс! Бегите! Спасите бедную девушку!

- Да, промедление может дорого обойтись. Я ухожу. Но прикажу не выпускать вас из замка, баронесса. И ни слова лорду Корби. Он не должен ничего знать.

- Я понимаю.

- Если я не найду Евангелину, у меня будет с вами еще один разговор. И берегитесь! – Он развернулся на каблуках и вышел. Гвен прислушивалась к его быстрым шагам, пока они не затихли, затем без сил вновь опустилась на кровать. Лицо ее исказилось страданием, в глазах бриллиантами блеснули слезы. Она прошептала:

- Вы говорите, что я поплачусь... О, я расплачиваюсь очень давно, виконт! И расплачиваюсь жестоко. Ваши угрозы не пугают меня. Вы не сможете причинить мне большую боль, чем тот, чьей рабыней я была все эти годы...

» Глава 4 (74)

74.

Гвен, натянутая, как струна, сидела на кровати в своей комнате, вздрагивая от малейшего звука за дверью. Но, чем дальше шло время, тем больше ее охватывала уверенность: Лайсу не удалось спасти Еву, Аллейн оказался быстрее.

Ах, как ужасно это бездействие!.. Она ничего не может сделать. Лайс приказал стеречь ее. Ей не покинуть замок Корби. А ведь, выберись она отсюда, – она могла бы помочь племяннице и ее мужу!

Саймон... Жив ли он? Ведь он, наверняка, попытается защитить жену. Вдруг его убили?

Она представила себе красивого, полного сил Саймона, лежащего на земле, пронзенного шпагами злодеев, – и едва подавила рыдание. Он не заслужил смерти. Она, Гвен, и так причинила ему зло, из-за нее он побывал на каторге. А теперь он может быть мертв. Возможно, его убили прямо на глазах у Евы... И виновата в этом Гвен!

Она снова вздрогнула и поежилась, хотя в спальне было жарко: Джейн затопила камин.

Вот уж у кого было прекрасное настроение и никаких угрызений совести и страхов – так это у этой девчонки. Порхает по комнате и поет, как птичка. Да, она же заявила, что хочет взять расчет! Интересно, где она отыскала вдруг работу? Не кузина ли переманила эту маленькую дрянь к себе?

- И куда же ты собираешься от меня уйти? – спросила баронесса.

Джейн засияла улыбкой.

- Его милость виконт Мандервиль меня к себе на службу позвал. Сказал, очень хочу, чтоб ты у меня работала. Ну, я подумала да и согласилась.

Гвен усмехнулась. Ври, ври, да не завирайся!

- Едва ли он тебя возьмет на работу. Не обольщайся, милочка. Зачем холостому мужчине служанка?

- Так ведь не век ему холостяком ходить, – откликнулась нисколько не обескураженная ее словами Джейн, – женится его милость, и буду я его супруге прислуживать.

Гвен заерзала на постели.

- Это он сам тебе сказал... что женится?

- Я, миледи, о делах моего будущего господина вам докладывать не собираюсь, – нагло ответила девица, – это вы у него спросите, коли интересуетесь.

Вот нахалка! Гвен едва удержалась, чтоб не вскочить и не отвесить ей пощечину. Но взяла себя в руки и даже улыбнулась.

- Вряд ли, – вкрадчиво заговорила она, – твоей будущей госпоже придется по нраву такая горничная, как ты. Я ей о тебе кое-что сообщу, дорогая, и посмотрим, сколько ты у леди Мандервиль продержишься.

Джейн немного побледнела.

- Что же вы можете ей обо мне сказать? – пробормотала она, теребя юбку.

- Например, что ты любишь надевать втихомолку платья и украшения своей хозяйки. Да-да, не отпирайся, мне это прекрасно известно! И что тебе нравится флиртовать со слугами. Ты и здесь уже завела кавалера – я сама видела, как ты у ворот с ним кокетничаешь!

Горничная поникла.

- Вы, миледи, зря плохо обо мне думаете. Ну, один разик... вернее, два, правда, надевала я ваше колье да пару платьев. И сережки брала из вашей шкатулки, но просто к ушам прикладывала, Бог мне свидетель! Это ж не воровство какое! А что касается Пола, то я с ним, видите ли, землячка, он из одного городка со мной. Вот и поболтали с ним пару раз, а больше промеж нас ничего не было! Я девушка честная!

- Ну-ну, – недоверчиво протянула Гвен. Она взяла на руки спящего на подушках Пум-Пуфа и начала гладить его мягкую шерстку. Песик открыл глаза и лизнул ей руку. Гвен прижала его к себе. «Один ты у меня остался! Преданный, неподкупный мой Пуф!..»

Неожиданно в голову ей пришла идея, и она встрепенулась. Нельзя ли воспользоваться ею? Пока Лайса нет в замке, можно попробовать. Она встала.

- Я ненадолго отлучусь, – бросила она Джейн. – Ты пока возьми мое самое лучшее платье и спрячь в дорожный сундучок.

- Слушаюсь, миледи, – безропотно отозвалась горничная.

Гвен вышла. Направляясь к покоям леди Корби, она постаралась не обращать внимания на следовавшего за нею человека (явно одного из людей Лайса), и про себя вознесла молитву Всевышнему. Он должен ей помочь! А она должна помочь Еве и Саймону!





У леди Корби, как и ожидала Гвен, от услышанной новости округлились глаза. Кузина до смерти боялась заразных болезней, – и на этом-то и пришло на ум сыграть баронессе.

С самым встревоженным видом она объявила леди Корби, что одна из приехавших с ней служанок, кажется, подхватила неизвестно какую хворь. Завтракающая с мисс Берри хозяйка замка даже поперхнулась.

К счастью для Гвен, леди Корби всегда вставала рано, и ей не пришлось ждать, пока та проснется.

- Не хочется вас пугать, дорогая кузина, но у нее все лицо обсыпало, смотреть страшно! – говорила Гвен.

- О, мадам, – вмешалась мисс Берри, – я видела, как она платком лицо закрывала, из вашей кареты выходя!

- У нее уже тогда прыщички какие-то появились, только я не придала этому значения... – скорбно поджала губы Гвен.

- А сами-то вы как себя чувствуете? – перебила ее леди Корби.

- Неважно. Слабость, разбитость.

- Вам лучше лежать.

- О да, – с готовностью отозвалась Гвен, – я и встала только потому, что хотела попросить вас, дорогая кузина, разрешить Сюзи отправиться с Пум-Пуфом в Лондон.

- А что, с вашим псом тоже что-то не так?

- Я за него переживаю. Он, мне кажется, простудился. Его бы надо к врачу. В Лондоне у меня есть знакомый ветеринар…

- Хорошо, – леди Корби кивнула, – чем быстрее вы отправите эту вашу девушку в столицу, тем лучше. А сами лучше лягте.

- Благодарю за заботу, кузина. Я так и сделаю. Но сначала надо распорядиться, чтобы мой кучер Джозеф приготовил для Сюзи карету.

- Не стоит вам ходить по замку, дорогая. – Леди Корби поднялась с дивана. – Ступайте к себе. Я сама распоряжусь.

- Вы так добры! Сюзи будет готова очень скоро. Она накинет вуаль, – бедняжка не хочет показывать никому лицо.

- Конечно, конечно... Идите же! И лежите, не вставайте. Я пришлю к вам врача.

- Я пока посплю. К вечеру пусть придет. – И, довольная удавшимся предприятием, Гвен вернулась к себе.





- Ну, что скажешь? – Гвен стояла перед зеркалом в платье, с которого Джейн спорола кружева, чтобы сделать его попроще, и накинув на голову плотную вуаль. – Похожа я на горничную?

- Пожалуй, что да, миледи.

- Сбегай, посмотри, карета там готова?

Джейн убежала и, вернувшись, доложила:

- Готова, миледи! Джозеф на козлах сидит.

- А этот... мужчина... он все еще в коридоре?

- Прямо под нашей дверью, как часовой на страже.

- А виконт Мандервиль... Он не вернулся? Ты его во дворе не видела?

- Нет, миледи.

Гвен глубоко вздохнула.

- Бери Пум-Пуфа и пойдем, – сказала она и взяла в руку дорожный сундучок. – Будешь по дороге называть меня Сюзи. И разговаривать со мной как с подружкой.

У Джейн глаза стали как две плошки:

- Миледи, да разве я осмелюсь?..

- Осмелишься. Это приказ, поняла?

- А о чем говорить, миледи?

- Выражай мне сочувствие. Говори, как жаль, что я больна и вынуждена уехать. Жалуйся, что у тебя работы с моим отъездом прибавится. Поняла?

- Поняла. Но я не посмею, Бог мне свидетель, не посмею!.. – лепетала испуганно Джейн.

...Однако, едва они ступили за порог, как ее испуг и несмелость как ветром сдуло. Воистину в этой маленькой невзрачной девице погибла великая актриса!

- Недолго же ты, Сюзи, у госпожи продержалась! – со злорадством изрекла она. – И поделом. Рассказывай другим сказки, откуда у тебя прыщи по всему лицу. Меня не проведешь, небось путалась с кем попало!

Гвен услышала за спиной хмыканье: это человек Лайса, прислушивавшийся к разговору служанок, едва сдержал смех. На повороте коридора она осмелилась кинуть взгляд назад и с несказанным облегчением увидела, что шпион остался под дверью. Затея удалась!

Удалась-то удалась, но остановить словоохотливую Джейн было уже невозможно.

- Молчишь? Значит, права я! – продолжала она без запинки уже на лестнице. – Откуда только ты рекомендации взяла, в толк не возьму! Ведь ни причесать ее милость, ни платье ей подать толком не умеешь.

Пум-Пуф, находившийся поначалу в изумлении от того, что горничная осмеливается так разговаривать с его хозяйкой, наконец решил хоть как-то заступиться за Гвен и сдавленно зарычал. Но несшая его Джейн и это рычание обернула в нужную ей сторону:

- Вот, смотри, Сюзи, и Пуфик боится с тобой ехать, хнычет, бедный! Как это госпожа его тебе доверила? Ты же его и на руках не сможешь правильно держать, не то что выгулять как полагается.

Они уже были во дворе, и Гвен не выдержала и прошипела:

- Хватит уже! Замолчи!

Но Джейн не унималась и, когда баронесса садилась в карету, пустила последнюю парфянскую стрелу*:

- Ну, Сюзи, прощай! И не горюй, что баронесса тебя отослала. Хозяйку с таким жутким характером, которая по пустякам злобствует да еще и скопидомка, я и врагу не пожелаю!

Тут Джозеф захлопнул дверцу, сел на козлы, ворота замка открылись, и карета поехала. Гвен выкинула из головы дерзости Джейн, откинулась на спинку сиденья и, прижав к себе Пуфа, глубоко вздохнула. Она выбралась, Лайс не смог остановить ее, ее обман удался!

Но это было только начало, и торжествовать было, увы, рано. Впереди было самое важное: помочь Еве и Саймону. Если еще не поздно.

*Выражение «парфянская стрела» означает реплику или действие (как правило, враждебные), приберегаемые напоследок.

» Глава 5 (75,76)

75.

Саймон пришел в себя, когда карета остановилась, и веселый голос Рокуэлла воскликнул:

- Ну, вот и приехали!

Дверца распахнулась. Сидевший рядом с Саймоном громила ткнул его кулаком в бок, и Шелтон еле-еле, путаясь в юбках, вылез из кареты. В голове шла веселая стрельба из множества пушек, затылок невыносимо ломило, к горлу подступала тошнота.

Он с трудом оглянулся – и увидел Еву, стоявшую на подножке кареты. Рокуэлл, насмешливо улыбаясь, протянул ей ладонь:

- Вашу руку, леди.

Но Ева вдруг ударила его ногой в живот так, что он согнулся напополам. Стоявшие вокруг мужчины захохотали, один воскликнул:

- Вот тебе и леди! Черт меня раздери, девчонка хоть куда!

Как ни плохо было Саймону, он не мог тоже не рассмеяться. Молодец, Ева!

Она спустилась сама, держась прямо и с таким высокомерным видом, как будто была королевой, а вокруг находились не головорезы, а ее слуги. И вновь Саймон восхитился ею, ее выдержкой и силой духа. Что ж, пока они вместе и живы, – есть надежда. Не раскисай, Шелтон! Бери пример с жены!

Он осмотрелся. Задний двор какого-то явно богатого дома. Слева – конюшня. Карета, стоящая посреди двора, без герба, но лошади прекрасные. Куда его и Еву привезли? В особняк Рокуэлла? Возможно. Во всяком случае, Саймон чувствовал, что они далеко от замка Корби.

Он попробовал поработать связанными за спиной руками, но убедился в бесполезности этих попыток. Он почти не чувствовал кистей рук.

Но тут Саймон увидел подходящих двух мужчин – и понял, что не ошибся в своем предчувствии: одним из них был Гиббс, а вторым – «Маска». Узкое лицо последнего вновь было скрыто полумаской. На тонких бледных губах играла довольная усмешка. Где же и когда Саймон встречался с этим мерзавцем?..

При приближении «Маски» все бандиты притихли и даже вытянулись в струнку. Стало окончательно понятно, кто здесь главный.

- Рад приветствовать вас в моем скромном доме, мистер и миссис Шелтон. – И «Маска» отвесил издевательский поклон сначала Еве, потом Саймону. Рокуэлл удивленно уставился на него:

- Что вы говорите? Это же Догерти, эсквайр. И Евангелина Корби.

«Маска» усмехнулся:

- У этого господина много имен, герцог. Догерти – лишь одно из них. Настоящее его имя – Саймон Реджинальд Шелтон, и его отец, представьте, был графом, казненным за измену. Шелтон тоже пошел по плохой дорожке, он даже побывал на каторге. А еще он известен как разбойник Джек Гром. Ну и, наконец, он действительно законный муж Евангелины Корби. Причем она стала вашей невестой, уже будучи замужем за ним.

Черт побери, откуда же он все это знает?.. Саймон напряг память, но голова тут же ответила на это радостным залпом из сотни орудий.

У Рокуэлла же после этого обстоятельного доклада отвисла челюсть от изумления. А «Маска» повернулся к Гиббсу:

- Почему моя дорогая гостья связана? Развяжите ей руки и проводите вниз. А ее супруга переоденьте во что-нибудь более подобающее его полу – и туда же. – Он выразительно показал себе под ноги. Саймон понял: в подвал. Что там у «Маски»? Пыточная? Вполне возможно.

Еву увели, а Гиббс вынес из конюшни ворох какой-то одежды и, кинув ее под ноги Саймону, проворчал:

- Ну, переодевайся, живо!

- Ты тупой чурбан, как же я переоденусь, если у меня руки связаны?

Гиббс развязал руки Саймону. Они безжизненно повисли вдоль тела. Рокуэлл вдруг радостно вскрикнул:

- Мой фамильный перстень! Я как раз хотел узнать у этого негодяя, куда он его подевал! – И герцог сорвал с пальца пленника бриллиантовое кольцо и тут же надел его себе на мизинец.

Саймон, не торопясь, растирал онемевшие руки, исподтишка поглядывая по сторонам. Он лихорадочно искал путь к спасению – если не себя, то хоть жены. Не поможет ли ему кто-нибудь из тех, что привезли сюда его и Еву?..

Но угрюмые злобные лица громил, оставшихся во дворе, явственно свидетельствовали о том, что им куда легче прирезать человека, нежели сжалиться над ним или оказать помощь.

Саймону нечем было подкупить кого-нибудь из них, разбойничья казна была далеко. Быть может, их похититель не хочет им вреда? Во всяком случае, Еве. Понятно, что на Саймона он зол за то, что тот полоснул его ножом по лицу тогда, у дуба. Но Ева-то тут ни при чем! И «Маска» же сказал, что она – его гостья... Но Шелтон вспомнил улыбку «Маски» и вздрогнул. Не обольщайся, Шелтон! Разве ты не чувствуешь, что от этого человека нечего ждать пощады? Что по сравнению с ним Рокуэлл – безобидный ягненок?

Нет, тянуть с переодеванием нечего. Он обязан быть рядом с женой. И хоть что-нибудь сделать! Но не действовать очертя голову, иначе ее можно очень просто лишиться. И тогда Ева останется здесь совсем одна, а этого допустить нельзя!

И Саймон стал быстро сдирать с себя женский наряд...

76.

- Выпейте бренди, герцог. Вы, верно, утомились в дороге?- после довольно плотного и неспешного завтрака предложил герцогу Аллейн. Торопиться им было некуда, пленники никуда от них не денутся, зато предвкушение будущих пыток приятно щекотало нервы.

Рокуэлл с наслаждением вытянул длинные ноги к камину и откинул голову на спинку дубового кресла.

- Благодарю, Аллейн. Признаться, утомила меня не дорога, а спутники, которых вы мне дали. Что за тупые мрачные субъекты! Ни словечка лишнего, ни шутки! Один этот ваш Гиббс чего стоит... Вот если б я взял своих друзей – было бы куда веселее!

- Мои люди преданы и неболтливы, герцог, а это главное. А вот в том, что ваши приятели не распустят языки, я вовсе не уверен.

Рокуэлл высокомерно выпрямился:

- Не стоит задевать моих друзей, Аллейн! Они – благородные джентльмены, не то что ваш сброд!

- Простите. Я не хотел обидеть вас или кого-то из вашего окружения, ваша светлость. – Аллейн примирительно улыбнулся, но улыбка эта была похожа на волчий оскал и не предвещала собеседнику ничего хорошего. Однако, Рокуэлл тут же расслабился и величаво кивнул:

- Извинения приняты. Не забывайтесь, маркиз. Мои предки ходили в Крестовые походы и заслужили славу еще при Ричарде Львиное Сердце. А ваш прадед, помнится, служил мясником на дворцовой кухне.

- Вы правы, ваша светлость. Но давайте обсудим, что делать с пленниками, – заискивающе произнес Аллейн. Рокуэлл, очень довольный его тоном, улыбнулся, покручивая на мизинце бриллиант:

- У меня есть кое-какие претензии и к Догерти, или как там его, и к… его жене.

- Представьте, какое совпадение! – театрально всплеснул руками Аллейн. – И у меня тоже!

- Тем лучше. Вам – Догерти, мне – дочь Корби.

- А, может, лучше наоборот?

- Ну, нет! Эта маленькая ледышка обманула меня, и она должна сполна за это расплатиться!

- Вам нелегко с ней придется, – заметил маркиз. – Я видел, как она вас ударила. В тихом омуте, как говорится…

Красивое лицо Рокуэлла почернело о злости.

- Ничего, я справлюсь с ней! Она у меня получит за все!

- Все же предлагаю вам сначала позабавиться с ее супругом. А я так укрощу девчонку, что вам она достанется кроткая и покорная, как овечка.

- К чертям собачьим этого Догерти! – вспылил герцог. – Мне нужна только Ева! А вы идите и делайте с ним, что хотите. Пытайте, режьте на куски! Вы же это любите, я кое-что слышал!

Теперь уже потемнело лицо Аллейна. Он прикусил губу и с откровенной злобой уставился на Рокуэлла.

- Не стоит доверять нелепым слухам, герцог. И, тем более, повторять всю эту чушь.

- Так уж и чушь? – усмехнулся Рокуэлл. – Говорят, вы собираете картины – я, знаете, знаком с одним художником, у которого вы купили три полотна весьма странной тематики…

- И что, по-вашему, это может означать?

- Что ваши интересы несколько отличаются от обычных.

- Это правда. Я человек необычный, – гордо вскинул голову Аллейн.

- Ну, вы называете это необычностью, а я бы назвал – извращением. Любовь к крови, к насилию…

- Значит, по-вашему – я извращенец? – задохнулся маркиз.

- Ну да.

- Вы несколько ошибаетесь, ваша светлость, – тихим голосом сказал Аллейн. – Я люблю не только кровь. Я и смерть люблю. И привезенные вами сюда мужчина и женщина не выйдут живыми из моего дома.

Рокуэлл вскочил.

- Маркиз!!! Вы с ума сошли!

- Что? Испугались? – засмеялся Аллейн.

- Речь шла о похищении! Ну, и о том, что с дочкой Корби можно немного развлечься. Никак не об убийстве! Так что не втягивайте меня в ваши гнусные делишки!

Аллейн презрительно смотрел на герцога.

- Ваша светлость, хоть ваши предки и были благородными рыцарями, а мой прадед всего лишь разделывал туши на королевской кухне, мы теперь с вами в одной упряжке! Вы похитили дочь лорда Корби, привезли ее сюда. Вы уже втянуты так, что дальше некуда. И на попятный идти поздно.

Герцог мерил комнату нервными широкими шагами.

- Догерти умрет – пускай. Вы сказали, он разбойник, каторжник... Но убийство Евангелины Корби – это чересчур! Ее отец – человек влиятельный и богатый. Он может напасть на след, найти нас... И что тогда будет?

- Да вы, оказывается, трус, ваша светлость?

- А вы – ненормальный! Вас надо упрятать в Бедлам и посадить там на цепь! – выкрикнул вне себя Рокуэлл. – Довольно! Я еду к Корби. Все ему расскажу. Скажу, что это была ваша затея! Что вы меня вынудили... Заставили!

- Что ж, ваша светлость, я вас не задерживаю. – Маркиз отвесил легкий поклон и указал на дверь. – Ступайте. А по дороге подумайте хорошенько, поверит ли вам лорд Корби, и представьте, что он сделает с вами.

- К черту! Он, по крайней мере, не сумасшедший, как вы! Прощайте! – И Рокуэлл рванул ручку двери и шагнул за порог. Он услышал за спиной сухой негромкий звук – как будто щелкнули пальцами – и какой-то легкий шорох, но не придал этому значения. И напрасно. На голову его обрушился тяжелый удар, и он рухнул, как подкошенный.





...Гиббс размахнулся ногой, чтобы ударить лежащего герцога, но Аллейн остановил его:

- Не трогай.

- Как он посмел так о вас сказать? – прогрохотал верзила. – Да я бы за это так его отделал!..

- Успеется, мой верный Гиббс. Хорошо, что ты так понятлив, и достаточно щелкнуть пальцами, чтобы ты догадался, что надо делать.

Гиббс потянулся, кряхтя и потирая спину.

- Знаю, что неудобно тебе с твоим ростом сидеть в потайной каморке, – понимающе сказал маркиз. – Но ты же знаешь: я не принимаю наедине посетителей. Всегда надо быть готовым к любой неожиданности. Зато за верную службу тебя ждет награда. Сейчас спустимся в подвал, к нашим пленникам. Шелтон твой.

Громила радостно осклабился.

- А этого, – маркиз кивнул на бесчувственного Рокуэлла, – отнеси пока в одну из комнат, да поставь охрану, чтоб не убежал. Я решу потом, что с ним делать.

- Слушаюсь, милорд.

Когда Гиббс унес тело герцога, Аллейн довольно потер руки. Нет, Евангелина Корби не достанется Рокуэллу! Увидев ее сегодня, маркиз понял, что хочет ее. Очень хочет.

Она изменилась. Стала такой красивой! И строптивой, почти как Гвендолин. Вон как она ударила Рокуэлла! С ней будет весело, Аллейн в этом не сомневался. Он залпом выпил бокал с бренди и направился к дверям, предвкушая приятное времяпрепровождение.

» Глава 5 (77)

77.

Саймона буквально втолкнули в просторную камеру, в которой абсолютно ничего не было, только голые стены и пол, и закрыли за спиной тяжелую дверь. Он услышал, как ворочается ключ в замке. Факела не оставили, и наступила кромешная тьма. Хорошо, Саймон успел заметить, что Ева стоит прямо напротив него. Он стал осторожно продвигаться, вытянув вперед руки, и скоро коснулся ее волос.

Она тут же прижалась к нему, и Саймон крепко обнял ее.

- Не бойся, они ничего с тобой не сделают. Наверняка хотят потребовать выкуп у твоего отца, – стараясь утешить ее, тихо сказал он.

- Нечего гадать, надо выбираться отсюда, – неожиданно твердо сказала Ева. Ему, наверное, уже пора привыкнуть к тому, что она его бесконечно удивляет, но пока не получалось.

И все же Саймон чувствовал, что она напугана. А кто бы не испугался на ее месте? Но Ева старалась держаться, и он несказанно гордился ею.

- Поддерживаю! Какую из стен сломаем? – У него получилось даже весело.

- Давай попробуем открыть дверь, как тогда, у разбойников, – предложила его умненькая женушка, и, вытащив шпильку из волос, аккуратно вложила «отмычку» в ладонь Саймона.

И они стали искать дверь на ощупь, а потом и замок. Это заняло больше времени, чем они рассчитывали. Впрочем, ковыряние шпилькой в замке ничего не дало. Он не поддался, вероятно, был с каким-то секретом, и дверь осталась запертой.

Они провели в бесплодных попытках не меньше часа. Вдруг Саймон услышал шаги и голоса в коридоре, и они с Евой благоразумно отошли от двери.

В замке заскрежетал ключ, и в камеру шагнул «Маска» в сопровождении громилы Гиббса, который внес факел и пристроил его в железную скобу на стене.

- Простите, что заставил ждать. – «Маска» с издевкой поклонился и обратился к Еве: – Миссис Шелтон, приветствую вас снова в моем скромном жилище. Как поживает ваш батюшка? Я слышал, что у него пошаливает сердечко?

- Кто вы? – вырвалось у Евы.

Саймон загораживал ее собой, и ей приходилось выглядывать из-за его плеча, чтобы видеть похитителей.

- Думаю, теперь нет нужды прятать лицо. – И загадочный господин снял маску. – Узнаете меня, Шелтон? – насмешливо спросил он.

Разве мог Саймон не узнать Тощего? Из-за этой твари он отправился на каторгу! Гнев заклокотал в нем, но он сдержался. Надо сохранить хладнокровие.

А вот вывести врага из себя не мешает. Пока Тощий считает себя хозяином положения. И он прав. Саймон и Ева в его власти, они не знают, ни где они, ни зачем их сюда привезли, ни что их ждет.

Но, если разозлить Тощего, он может раскрыть свои карты, и это, возможно, как-то поможет им с Евой.

- А, так это ты, рогоносец? – Он презрительно скривился и плюнул прямо под ноги «Маске».

Лицо Тощего исказилось злобой. Он сделал жест рукой, и к Саймону тут же подскочил Гиббс, замахнулся своим огромным кулачищем и ударил Шелтона в живот. Саймона откинуло назад, он едва устоял на ногах, но разогнуться и дышать не мог.

Ева страшно закричала и бросилась с кулачками на Гиббса. Громила отмахнулся от нее, как от назойливой мухи, но этого легкого движения было достаточно, чтобы девушка отлетела к стене, ударившись спиной и, полуоглушенная, сползла на пол.

Избавившись от досадной помехи в лице Евы, Гиббс схватил Саймона за грудки, приподнял, точно тряпичную куклу, и тоже ударил о стену несколько раз.

- Нет! Нет! Пожалуйста, не бейте его! – словно сквозь пелену услышал он отчаянный крик Евы, а затем – зловещий смех Тощего.

- Не увлекайся, дружище, он мне нужен пока живым, – тихо прошелестел его голос.

Громила отпустил Саймона, и тот рухнул на колени.

- Подумать только, а ведь вы, Шелтон, могли быть моим сыном… – с какой-то печальной улыбкой обронил Тощий, но глаза его были холодными и злыми.

Саймону удалось поднять голову, на лице его промелькнуло удивление. Он понял, что стоит на коленях перед этим негодяем, и попытался встать.

- Пусть стоит на коленях, – велел Тощий.

Гиббс легонько ударил Саймона ногой в живот, и тот снова очутился на четвереньках. Его чуть не вывернуло наизнанку, но живот был пустым, и пленник отделался лишь рвотным позывом.

- Вы удивлены, Шелтон? – продолжал тем временем его тюремщик. – Да-да, я чуть не женился на вашей матери. Прелестная была женщина! Но ваш отец увел ее у меня прямо из-под носа. Впрочем, он жестоко поплатился за это…

Саймон молча сверлил его взглядом, а Тощий погано ухмылялся, глядя ему в глаза и явно наслаждаясь ситуацией: он видел напряжение на лице Шелтона и с удовольствием растравлял рану, предвкушая, что сейчас станет еще больнее.

Ева, пришедшая в себя, затихла у стены, ловя каждое слово похитителя.

- Это я отправил вашего отца на плаху, – ядовито улыбаясь, заявил Тощий. – Я написал донос на него. И все поверили в мою ложь: и король, и лорд Корби, который приговорил к четвертованию Филиппа Беркшира, своего лучшего друга! Не правда ли, дьявольский план?

- И за это вы вечно будете гореть в аду! – выдохнула Ева.

- Вместе с вашим муженьком, радость моя, – довольно засмеялся Тощий, бросая на нее масляный взгляд. Он всего на секунду отвлекся от Саймона, не ожидая от избитого пленника опасности, и дальнейшие действия Шелтона стали для него полной неожиданностью.

- Ах ты, ублюдок! – процедил Саймон и вдруг, резко выпрямившись, прыгнул прямо на Тощего. Тот испуганно взвизгнул, оказавшись под ним на полу, но вскоре из его горла стал вырываться лишь хрип, – потому что Шелтон вцепился в его шею бульдожьей хваткой и принялся душить.

Гиббс и Ева бросились к ним одновременно. Громила попытался ударить Саймона по голове, но Ева снова вцепилась в его руку, и снова была отброшена в сторону. Гигантский кулак все-таки обрушился на голову Шелтона, и тот лишился сознания.

Впрочем, в чувство Саймон пришел довольно быстро. Он с трудом сфокусировал взгляд на своей жене, склонившейся над ним. Она гладила его по лицу и звала по имени, с тревогой вглядываясь в лицо.

- Очухался, – прогудел над ним голос Гиббса.

Саймон приподнялся и увидел Тощего. Тот больше не ухмылялся, он потирал кадыкастую шею, его тонкие губы кривились от боли.

- Я до тебя доберусь, тварь, – едва ворочая языком, просипел Шелтон.

Услышав эту угрозу, Тощий немного повеселел. Он улыбнулся в лицо Саймону и протянул:

- Посмотрим, мой друг! Возьми девчонку и идем, – приказал он слуге.

Саймон дернулся, пытаясь подняться, но комната закружилась перед глазами. Гиббс схватил испуганную упирающуюся Еву и потащил ее к выходу.

- Вы сделали меня рогоносцем, Шелтон, и я отплачу вам тем же! – Тощий чуть ли не жмурился от удовольствия, видя отчаяние в глазах пленника – и ужас в глазах пленницы. – Я бы предпочел, чтобы вы видели, что я буду делать с вашей женой, но здесь неподходящие условия. – И мерзавец скривился, недовольным взглядом окидывая камеру. – Так что придется вам просто представлять, чем мы будем заниматься в моей спальне.

- Я тебя убью, подонок! – Саймон с трудом поднялся и, шатаясь, шагнул к двери. Но Гиббс уже вытащил Еву в коридор, легко оторвав ее ручки, вцепившиеся в косяк. Ухмыляющийся Аллейн поспешил следом.

Дверь захлопнулась прямо перед носом Саймона, и тому оставалось лишь в бессильной ярости стучать по ней кулаками...

» Глава 5 (78,79)

78.

Гвен раскрыла дорожный сундучок, вытащила из него свое лучшее платье и, с трудом, так как карету немилосердно трясло, переоделась. Затем извлекла гребень, зеркало и пудру с румянами и привела в порядок волосы и лицо. Перед Аллейном баронесса Финчли должна предстать во всей красе!

В сундучке лежал и мешок с драгоценностями, но сейчас баронессе было не до него. Гвен достала записку, написанную ею перед выходом. Она адресовалась Генри Лайсу и была очень короткой:

«Мой кучер Джозеф проводит вас к особняку маркиза Аллейна. Я уверена, что Евангелина Корби там. Прощайте, виконт, и да хранит Вас Всевышний».

Она перечитала записку и вздохнула. Как много хотелось ей сказать ему! Но она никогда не осмелится на это. Этот человек остался в прошлом. Ей надо забыть его. Потому что он никогда не отнесется к ней как к женщине достойной. В его глазах она всегда будет шлюхой Аллейна. Даже если она спасет Еву и ее мужа. Даже если поможет Генри найти тайное убежище маркиза.

Гвен почти не сомневалась, что это место Лайсу неизвестно, так как маркиз очень тщательно скрывал ото всех местонахождение особняка, и даже Гвен доверился совсем недавно: долгое время ее привозили туда с завязанными глазами.

Отдернув занавеску, она выглянула в оконце кареты. Пора. Гвен дернула шелковый шнурок, и Джозеф остановил экипаж.

- Ну, чего тебе еще понадобилось? – недовольно спросил он, спускаясь с козел и заглядывая в окошко. И оторопел. Садилась-то к нему в карету горничная, а теперь там сидела ни кто иная, как сама госпожа!..

- Миледи... – пробормотал он изумленно. – Я.... вы... да как же это?..

- Джозеф, уж ты-то мог бы и узнать меня! – мелодично рассмеялась Гвен.

- Так это вы были?..

- Ну конечно! Но к делу. Мы едем не в Лондон. В особняк маркиза Аллейна, тот, загородный.

- Как прикажете, миледи. – Джозеф, как и Гвен, знал, где находится тайный дом маркиза. От лондонской дороги к нему отходила не слишком заметная тропа.

...Вскоре карета баронессы свернула на нее, и вскоре впереди показалась кованая высокая решетка, – она опоясывала весь особняк и прилегающий к нему парк. Массивные, тоже кованые, ворота были закрыты, на них висел огромный замок. Домик привратника, стоявший за оградой справа, выглядел запущенным и нежилым.

Казалось, здесь нет ни единой живой души. Но Гвен знала, что впечатление это обманчиво. Она вышла из кареты, опершись на руку кучера, и сказала ему тихо:

- Джозеф, когда мы подъезжали, ты видел по левую руку такую большую поляну?

- Да, миледи. Я ее еще в прошлые разы приметил. На ней вроде развалины какие-то.

- Верно. Слушай внимательно. Ты высадишь меня у особняка и уедешь обратно в замок Корби. Вот письмо. – Она дала ему свою записку. – Передашь его лично в руки виконта Мандервиля. Никому другому не отдавай, только ему.

- Понятно, миледи. Передам.

- После этого он, наверное, захочет, чтоб ты показал ему это место. Ты проводишь его сюда – одного или с его людьми. После этого скажешь, что у тебя важное дело в Лондоне, повернешь экипаж и подъедешь к тем развалинам. И будешь там ждать меня... до полуночи. Только поставь карету так, чтоб ее не видно было с дороги. Понял?

- Чего ж не понять, – кивнул Джозеф. – Дело ясное.

Гвен надеялась, что он все выполнит.

В развалинах находился выход из подземного хода, который соединял их и особняк маркиза. О существовании этого хода Гвен узнала случайно: просто как-то, споткнувшись, оперлась об угол каминной доски в спальне маркиза, и открылась замаскированная картиной дверь в стене. Однажды баронесса прошла по этому ходу, пока Аллейн спал, со свечой. Было страшно, но куда страшнее было находиться порой в одной комнате с маркизом... Тогда-то Гвен и дошла до развалин, и узнала, где заканчивается ход.

И сейчас молодая женщина чувствовала: ей придется воспользоваться этим ходом, чтоб выбраться из проклятого дома Аллейна.

- Вот и хорошо. А теперь дерни-ка колокольчик, вызови привратника.

Кучер выполнил приказ. Звон колокольчика мигом возымел свое действие: из домика привратника вышел немолодой, но крепко сложенный мужчина и подошел к воротам. Узнав баронессу, он низко поклонился и поспешил большим ключом отпереть их.

- Его сиятельство у себя? – спросила у него Гвен.

- Да, миледи.

Он тут! Как она и ожидала! Ее охватила дрожь.

- И его гости тоже? – Она изо всех сил постаралась не выдать голосом своего волнения.

- Да, миледи. Много их приехало сегодня.

Много!.. Значит, и Ева и Саймон здесь! Господь всемогущий, дай ей силы помочь им!.. Гвен села в карету, и она покатилась к дому по подъездной аллее.

Во внутреннем дворе экипаж был встречен Гиббсом и еще двумя приспешниками маркиза. Пум-Пуфу, который был здесь впервые, эти люди сразу не понравились, и он грозно зарычал, когда они приблизились к его хозяйке.

- Ваша милость, – Гиббс неуклюже поклонился, – его сиятельство не говорил, что вы приедете...

Гвен очаровательно улыбнулась:

- Что же тут странного? Разве он не сказал тебе, что это я заманила малютку Корби и ее мужа в ловушку? И мы договорились с маркизом, что я буду присутствовать при расправе с ними. Надеюсь, они еще живы? Или он начал без меня?

- Мужчина в подвале. Избит, но живой. А девчонка... – Гиббс замолк, неловко переминаясь с ноги на ногу. Гвен похолодела. Неужели уже поздно?.. Что этот подонок Аллейн сделал с нею?..

- Ну, говори же! – Она едва сдерживала дрожь в голосе. Нельзя, чтоб он догадался об ее истинных чувствах. – Неужели он уже развлекся с этой дурочкой? А я так мечтала на это посмотреть!

- Он повел ее в спальню. Совсем недавно.

Надо было действовать, и немедленно. Баронесса оглянулась на свою карету:

- Джозеф! Отправляйся в Лондон, отвези туда мои вещи. Я останусь пока тут.

Кучер понимающе кивнул и тронул лошадей. Гвен же двинулась к парадному входу, сдерживаясь что было мочи, чтобы не побежать, и повелительно бросив на ходу Гиббсу:

- Не провожай меня!

79.

Больше всего, попав в спальню маркиза, Ева сожалела о двух своих промахах. Первый промах – своим сопротивлением она добилась того, что Гиббс связал ей сзади руки, сделав абсолютно беспомощной. Второй – что она узнала своего похитителя и назвала по имени. Но тут Ева не смогла сдержаться, так была она изумлена.

Маркиз Аллейн! Он был представлен ей матерью еще в самом начале ее первого сезона. Ева даже танцевала с ним, и сейчас вспомнила, какими неприятно липкими были его пальцы и каким маслянистым взгляд маленьких, холодных – несмотря на улыбку – глаз.

С тех пор, как Ева стала женой Джека Грома, она многое узнала и поняла, и стала смотреть на высший свет иначе. Она не была больше наивной девочкой, верящей в то, что окружающие ее люди ведут безупречный образ жизни и думают всегда то, что говорят.

Но, даже многое поняв и больше не глядя на мир сквозь розовые очки, Ева не была готова к такому чудовищному открытию, каким стало для нее узнавание маркиза.

Он казался таким утонченным аристократом, таким джентльменом, с его безукоризненными манерами!

Уже произнеся его имя, она сообразила, что, конечно, он убьет ее. Живые свидетели его злодеяний ему не нужны.

Уверенность в том, что ей уготована самая страшная участь, подтверждала и обстановка спальни маркиза: вся она была выдержана в двух цветах – черном и алом, создавая впечатление преисподней. Не хватало только изображений пляшущих чертей; но их с успехом заменяли три огромные, в человеческий рост, картины, каждая из которых занимала целую стену. На всех трех были изображены безобразные сцены изнасилования обнаженных женщин. Белые, искаженные ужасом, лица; вытаращенные глаза, простертые в напрасной мольбе руки и отверстые рты были настолько выразительны и так напоминали в полутьме покоев живых людей, что Еве, у которой нервы были натянуты, как струна, в какое-то мгновение показалось даже, что она слышит и вопли несчастных жертв, и грубый смех их мучителей.

Она стояла посреди спальни, тщетно оглядываясь в поисках спасения. Но нет, это только в романах в последнюю секунду на помощь попавшей в плен даме приходит храбрый верный рыцарь! Ее рыцарь, увы, избит и крепко заперт, а больше в этом ужасном доме никто не поможет ей…

Гиббс, поклонившись, вышел, и Ева осталась наедине с маркизом. Он смотрел на нее с улыбкой, от которой кровь стыла в жилах, а ноги подкашивались. Он молчал, и молчание это было жутким и осязаемым. Словно он был гигантским пауком, а она мушкой, попавшей в его паутину; и вот он спеленывает ее в липкий мягкий кокон, готовясь медленно выпить из нее кровь… Мужество покинуло пленницу. Она была целиком во власти этого чудовища, и спасения не было.

- Милая моя миссис Шелтон, – начал, наконец, он своим вкрадчивым тихим голосом, – мне крайне неприятно, что Гиббсу пришлось связать вам руки. Давайте договоримся: я вас развяжу, но вы обещаете стать послушной, и будете делать все, что я вам велю.

Ева судорожно сглотнула, но не ответила: спазм сжал горло. Кажется, ее молчание радражило его. Он шагнул к ней и, цепко взяв за подбродок, приподнял ее лицо.

- Дорогая, впереди у нас много времени. Я научу вас покорности, раньше или позже. Но в ваших интересах, чтобы вы сами захотели учиться. Ведь от этого зависит и ваша жизнь, и жизнь вашего супруга.

- Вы его не убьете? – Голос, наконец, вернулся к ней.

Он засмеялся, – и она содрогнулась.

- Пока нет. Как я сказал, это зависит от вас, сколько он еще проживет.

- Тогда… я согласна. На все. – Она сказала это быстро, не раздумывая. Если думать, то можно сойти с ума.

- Ваша самоотверженность и любовь к мужу делают вам честь. Но запомните: если вы начнете делать глупости, Гиббс неподалеку. Он и вас сразу скрутит, и над вашим мужем поизмывается. Поверьте, он на это мастер.

Она кивнула. Тогда он развязал ей руки. Пока он возился с узлом, она вновь оглянулась по сторонам. Несколько кресел, два стола – большой и маленький, в изножье постели, не привлекли ее внимания. Но было кое-что, за что ее глаз зацепился. Канделябр с тремя горящими свечами на прикроватном столике. Кочерга в серебряной подставке около каминной решетки. Такие повседневные, незаметные обычно предметы… Сможет ли она воспользоваться одним из них?

Ударить человека по голове. Убить... Это нелегко – решиться на такое. Но она должна постараться. Если она ударит своего мучителя так, что он не успеет позвать громилу Гиббса на помощь, у нее останется маленький, но шанс. Спастись самой – и попробовать спасти Саймона. Но пока надо постараться изображать покорность, чтобы усыпить подозрения маркиза.

Он, между тем, развязал ей руки и уселся в глубокое кресло у камина, широко расставив ноги. В руках у него вдруг появилась тонкая трость. Он поглаживал ее белыми пальцами, унизанными перстнями. Вид у него был самый довольный.

- Ну что ж, моя девочка, начнем. Подойди поближе. Вот так. – Ева обрадовалась этому приказанию. Теперь от кочерги ее отделяла всего пара шагов! – Теперь покажи мне свою грудь.

Жар опалил ей щеки.

- Что-что?

- Расстегни корсаж, милая. Я хочу посмотреть на твои грудки. – Он поднял трость, указывая ею, и облизнулся. – Такие ли они крепкие и беленькие, как мне представляется.

Еву затрясло. Пожалуй, если б он грубо повалил ее на кровать и попытался овладеть ею, она отнеслась бы к этому спокойнее. Но такое унижение было невозможно стерпеть!..

- Что такое? – Он заметил ее состояние. – Выполняй, что я велю. Иначе… Гиббс!

- О нет, – пролепетала она. – Я… я сделаю, как вы хотите.

Пылая, она медленно расшнуровала корсаж и распахнула его. Он жадно следил за каждым ее движением. Она заметила, как туго натянулась спереди ткань его панталон.

- Прелестно, – он снова облизнулся. – И какая чудесная родинка над левой! Нет ничего соблазнительнее женской груди. Будь моя воля – все женщины бы ходили полуобнаженные. – Он протянул руку и достал из кармана какую-то цепочку с прищепками. – Смотри, дорогая. Эти прищепочки будут чудесно смотреться на твоих розовых бутончиках. Я потяну за цепочку – и ты испытаешь и боль, и наслаждение одновременно. Твой муж вряд ли додумался бы до такого. А я смогу тебя многому научить...

Боже, как ты позволил родиться на свет такому выродку?.. Еву трясло, хотя в комнате было жарко.

- Да, девочка моя, – продолжал Аллейн. – Вот твоя тетка, баронесса Финчли… – Она вздрогнула, услышав имя Гвен. – Она тоже здесь бывает. И она тоже вначале была строптива. Но, в конце концов, ей стало нравиться. Я тут славно развлекался с ней. – Он провел рукой по набухшему комку под панталонами. – У нее такой умелый рот. Ты тоже научишься. А еще у меня есть кресло. – Он снова показал тростью на одно из кресел, на вид самое обыкновенное, чуть шире обычного, из подголовника которого торчало что-то, похожее на крест. – Я посажу тебя в него нагую. Привяжу твои ручки к крестовине, ножки широко раздвину и тоже привяжу к подлокотникам. И мы позабавимся с тобой.

Гвен!.. Неужели она была здесь? И он проделывал с ней все это? Какой кошмар! Ева едва сдерживала рвущийся из груди крик.

Но главный ужас ждал Еву впереди. Аллейн продолжал:

- Ты, может, не веришь, что баронесса Финчли здесь частая гостья? Но к чему мне лгать? Я тебе больше о ней расскажу. Ведь это твоя добрая тетушка сделала так, что ты и твой муж оказались здесь!

- Н-не верю... – Но она чувствовала, что это правда. «Гвен! А я так тебе доверяла!..»

- Милая, Гвендолин для меня сделает что угодно! Мы же с ней старые друзья. Кстати, – тонкогубый рот маркиза искривился в дьявольской усмешке, – ты так боишься за своего муженька, а знаешь, что он был любовником твоей тетки? О, да! Он ее обожал! Боготворил. А она – о, женщины, вам имя вероломство! – отправила его на каторгу. Не без моего участия, конечно.

У Евы в глазах потемнело. Неужели это правда? Саймон – и Гвен... Представить их рядом, целующихся, обнимающихся, – и жить не хочется. Но нет, он лжет!

Она вдруг ощутила такую всепоглощающую ярость, что убить его показалось ей делом самым простым. Она даже захотела – страстно, до сердечной боли! – увидеть его размозженную голову, заглянуть в гаснущие злые глаза – и посмеяться над его агонией.

- Сдохни, пес!!! – Нет, это выкрикнула не Евангелина Корби, дочь лорда и воспитанная по всем правилам высшего света девушка, – та и слов-то таких не знала. Это кричала отчаявшаяся, способная на все женщина.

Она метнулась к кочерге, выхватила ее и замахнулась ею над головой маркиза... И замерла. Он оказался быстрее – и десятидюймовый острый клинок, выскочивший из трости, уперся ей под левую грудь, уколов нежную кожу.

- Милая, со мной такие штуки не пройдут. – Вкрадчивый спокойный голос завораживал, и рука с кочергой бессильно поникла. – Брось это. – Она бросила. – Хорошая девочка. А теперь повернись ко мне спиной. – Она повернулась... И тут же упала как подкошенная. Маркиз ударил ее ребром ладони по шее.

– Вот так, – он наклонился и перевернул ее. – Не ожидал, что с тобой будут проблемы, но это даже забавно. Кровь Корби сказывается! Придется раздеть тебя и посадить в кресло, пока ты без сознания... Но затем я приведу тебя в чувство, и только тогда начну веселье. Как же хорошо, что я не отдал тебя этому глупцу Рокуэллу!..

» Глава 5 (80)

80.

Конечно, Гвен знала, где искать Аллейна и Еву. Она быстро вошла в дом и лишь на секунду замешкалась, взглянув на часы, висевшие над каминной полкой в гостиной.

Она добиралась сюда целый час. Если учесть, что ее кучеру придется потратить на дорогу до замка Корби еще час, отыскать виконта Мандервиля и передать ее письмо, то Лайс прибудет сюда не ранее, чем через два часа!

Все пропало…

Ах, если бы только Лайс послушался ее сразу и не затеял это свое дурацкое расследование, он мог бы быть уже здесь!

Но нет, совсем не Генри виновен в том, что все так повернулось. Она во всем виновата! Видимо, она сошла с ума от отчаяния после пыток Аллейна, раз придумала такой рискованный план. И она должна все исправить, просто обязана! Но как?..

Гвен буквально взлетела по лестнице на третий этаж и замерла перед дверью спальни. Прислушалась. Тишина.

Она осторожно толкнула дверь, которая оказалась не заперта, и увидела маркиза, склонившегося над бесчувственным телом Евы. Рядом на ковре валялась кочерга.

От ужаса Гвен даже лишилась голоса. Неужели этот изверг убил несчастную девушку?!!

- Это вы? – удивленно спросил Аллейн, увидев ее, но тут же мерзко усмехнулся и спросил: – Соскучились по нашим милым развлечениям, дорогая?

- Что с ней? – только и смогла сказать обеспокоенная Гвен. Она лишь мельком взглянула на Аллейна и снова опустила глаза на Еву. Баронесса лихорадочно пыталась сообразить, как же ей спасти Еву, но, как назло, ничего путного в голову не приходило.

- Она скоро придет в себя, – уверенно заявил маркиз и с отвратительной ухмылкой добавил: – На вашем любимом кресле, баронесса.

Пум-Пуф, который все это время сидел на руках Гвен тихо, как мышка, почувствовал, видимо, что перед ним – главный враг его хозяйки, и грозно зарычал. Даже шерсть его встала дыбом, что выражало крайнюю степень гнева.

- Зачем вы принесли сюда этого пса? Он совсем не умеет себя вести! Утихомирьте его, или ему не поздоровится, – сказал Аллейн.

- Извините. Не с кем было его оставить. Тихо, Пуфик! Веди себя прилично. – Она чмокнула песика в глянцевый нос, спустила на пол и, надев поводок, привязала к ручке одного из кресел.

Пока Гвен занималась Пуфом, кое-что пришло ей на ум. Аллейн хитрее лиса, но она проведет его!

- Значит, вот как вы платите мне за мою преданность? Променяли меня на молоденькую шлюшку? – резко спросила она, поворачиваясь к нему, скрещивая на груди руки и оскорблено посверкивая глазами.

На секунду на лице маркиза появилось удивление, но он был человеком умным и быстро понял, что она пытается отвлечь его внимание на себя.

- Волнуетесь за вашу очаровательную племянницу, дорогая? И не напрасно. Впрочем, вы и сами можете к нам присоединиться, я буду даже настаивать на этом, – промурлыкал Аллейн. – Не желаете ли первой испробовать кресло? Подать, так сказать, правильный пример этой неопытной девочке.

Гвен напряглась, – оказаться связанной и беспомощной не входило в ее планы.

- Но вы дали обещание не наказывать меня. – Она сбавила тон до просящего и опустила глаза, всем видом демонстрируя покорность.

- Верно, – протянул Аллейн, изучающе рассматривая ее. – И я сдержу свое обещание, если только вы станете сегодня моей помощницей.

У мерзавца масляно заблестели глаза в предвкушении нового развлечения.

Гвен же передернуло от такой перспективы. Сама она готова была даже предложить ему себя, – ее он ничем не мог удивить или ужаснуть. Но помогать ему в его отвратительных извращениях с практически невинной девушкой! Такое мог придумать лишь сумасшедший!

А Аллейн наслаждался, видя ее замешательство, и понимая, в сколь непростую ситуацию он ее ставит.

- Либо же присаживайтесь на кресло. Любящая тетушка обучает племянницу, ну разве это не мило? – погано ухмыляясь, предложил маркиз.

Как же Гвен ненавидела его мерзкие ухмылки! Она ненавидела его всем сердцем и душой!

- Я буду помогать, – кротко сказала она.

Губы маркиза в очередной раз растянулись в улыбке, довольной и многообещающей.

- Я уверен, вам понравится, баронесса, – со значением промолвил он. Затем подошел к бесчувственной Еве и потащил ее к креслу.

Гвен не колебалась более. Она осторожно сделала шаг к валяющейся на ковре кочерге, наклонилась и подняла ее. А потом все так же неспешно, пряча свое оружие в складках пышной юбки, подкралась сзади к пыхтящему от натуги маркизу и ударила его по голове.

Мерзавец издал какой-то хрюкающий звук и упал прямо на Еву. Гвен пришлось приложить немало сил, чтобы столкнуть его с бедной девушки.

…И вот он лежал перед нею на спине, бледный, безмолвный и недвижимый. Как долго она мечтала о таком мгновении полной власти над ним!

Сердце бешено билось в груди молодой женщины. Она должна это сделать. Должна довести дело до конца, избавить мир от этой твари! Другого шанса у нее не будет уже никогда. Она быстро подняла юбки и нащупала выше колена привязанные ножны, из которых извлекла кинжал. Она крепко сжала кинжал в руке, опустилась на колени над телом маркиза, замахнулась…

Она обязана это сделать! За все, что он сотворил! За все его издевательства над ней! Всего один удар, ну, может, несколько, – и она навсегда покончит с этой тварью!..

Но она мешкала. Не могла заставить себя убить его. Ей вдруг стало дурно, голова закружилась. Презирая саму себя за слабость, она обессилено опустила руку с кинжалом. Чуть не заплакала, мотая головой. Она не может, Боже всемогущий, не может!..

…Но не время и не место было предаваться отчаянию.

Баронесса поднялась на ноги и оглядела комнату. Она не может прикончить эту тварь, но Еву и Саймона она должна спасти. И самой тоже хочется выбраться отсюда живой.

И Гвен решительно принялась за дело. Для начала она разорвала на полосы простыню, помогая себе кинжалом. Затем связала их в одну длинную полосу и скрутила бесчувственное тело маркиза этой «веревкой». Она заткнула Аллейну рот кляпом и для надежности обмотала его голову куском ткани от простыни. Если вдруг задохнется, то только к лучшему.

Затем она склонилась над Евой. Лицо бедняжки было совершенно белым. Она едва дышала. На попытки Гвен привести ее в чувство девушка никак не реагировала. Вот этого баронесса никак не ожидала. И что ей теперь делать с Евой?..

Спокойно. Сейчас она пойдет в подвал и выпустит Саймона. Затем они поднимутся сюда, он возьмет Еву на руки, и они все вместе уйдут через потайной ход, благо тот находится прямо в спальне Аллейна.

Приняв решение, Гвен приободрилась. Она ощупала все еще бесчувственного маркиза и нашла у него связку ключей. Наверняка среди них есть ключ от подвала.

Затем она подхватила Еву под мышки и оттащила в соседнюю комнатку, служившую Аллейну чем-то вроде будуара; попасть в нее можно было лишь через спальню. Оставив девушку лежать на ковре, баронесса отвела в будуар и притихшего после всего происшедщего Пум-Пуфа. Решив, что Ева пока в безопасности, Гвен нашла нужный ключ в связке, заперла дверь между комнатами и, крадучись, выскользнула в коридор.

К счастью, по пути в подвал ей никто не встретился, и она благополучно спустилась туда. Здесь тянулся длинный коридор с шестью закрытыми дверьми, скудно освещенный пламенем факела. За первой дверью кто-то скребся, будто пытаясь открыть ее отмычкой.

Молодая женщина, не колеблясь, стала подбирать ключ к замку. Подошел третий, и она легко повернула его. Дверь тут же распахнулась, и на Гвен буквально накинулся Шелтон. Он вдавил ее в противоположную стену и хотел ударить. Но он явно был не готов увидеть женщину. Его кулак замер на полпути к лицу не на шутку испугавшейся Гвен.

Саймон щурился от света факела на стене, после полной темноты глаза не могли сразу привыкнуть к свету. Но вот он, наконец, узнал баронессу, и на лице его проступило отвращение.

- Ах ты, тварь!.. – прошипел он.

- Тише, Саймон, – зашептала Гвен. – Тише, прошу тебя! Я хочу помочь!

- Так же, как ты мне в прошлый раз помогла?

- Я отведу тебя к Еве, и мы сбежим отсюда. – Гвен не собиралась с ним пререкаться и сразу выложила главное.

- Быстрее! – велел он, кажется, поверив и отпуская ее.

Гвен перевела дух. Слава Богу, Саймон был не так уж сильно избит и мог сам передвигаться. Идя в подвал, она побаивалась, что Аллейн и тут успел как следует «поработать».

Не теряя времени, Гвен быстро наклонилась и, к большому удивлению Шелтона, задрала свои многочисленные юбки. Она вытащила из-под них кинжал и вручила ему. Так будет лучше и правильнее: уж Саймон сможет найти оружию правильное применение при случае.

Саймон взял кинжал, взглянул на Гвен куда благосклонее, что очень обрадовало ее, и они поспешили к Еве.

Сделать подарок

Профиль ЛС

Соня Соня Цитировать: целиком, блоками, абзацами Запомнить Лайкнуть

Бриллиантовая ледиНа форуме с: 17.05.2011

Сообщения: 2730

Среди своих: Соня

>27 Июн 2012 0:22

» Глава 5 (81)

81.

...Им снова повезло – они никого не встретили по дороге к покоям Аллейна, и Гвен уже была готова возблагодарить Всевышнего. Но тут их везение повернулось к ним спиной с недоброй ухмылкой. Открыв дверь в спальню, они увидели сидящего в кресле маркиза с тростью в руке, и громилу Гиббса, который стоял на коленях и заканчивал развязывать ноги хозяина.

- Найди ее немедленно! Подними всех на ноги! Она куда-то увела девчонку Корби. Эта стерва должна мне за это заплатить! – с перекошенным от ярости лицом верещал Аллейн.

Тут, увидев на пороге Саймона, а за его спиной – Гвен, он издал торжествующий вопль.

- Да это же они, голубчики! Сами пришли в руки! Гиббс, за дело! Шелтона убей, а баронесса мне еще понадобится!

Громила встал. Лицо его было искажено жуткой злобой. В руке его вдруг появилась все та же кочерга. Он взмахнул ею над головой, издав звериный рев.

Гвен в ужасе пискнула и забилась в угол за большое кресло. Она была уверена, что сейчас Гиббс легко расправится с Саймоном: узенький маленький кинжальчик против кочерги казался перепуганной баронессе безвредной игрушкой.

Верзила двинулся на Саймона, но тот остался на месте. Гвен взглянула на Шелтона и, к своему изумлению, увидела, что он улыбается, причем совершенно спокойно. Он что, с ума сошел?.. Ему надо бежать! Немедленно!

И тут в воздухе что-то сверкнуло, будто серебристая блесна... И в горло Гиббсу вонзился кинжал. Верный пес Аллейна по инерции сделал еще шаг вперед – и грохнулся во весь рост на спину. Кочерга выпала из разжавшихся пальцев, глаза выпучились, кровавая пена показалась на губах.

Маркиз вскочил. Гвен знала, что он крайне осторожен, как матерый волк, но отнюдь не труслив. И не удивилась, когда увидела на лице его лишь хищную улыбку.

- Ну что ж, Шелтон! Гиббса ты одолел легко, посмотрим, как со мной справишься. Один на один... Настоящая дуэль! – И он поднял трость вверх, будто салютуя ею противнику. Гвен увидела лезвие, выскочившее из конца трости, и съежилась. Зубы ее выбивали дробь.

«Генри, Генри! Когда же ты приедешь и избавишь меня от этих кошмаров?..»

Саймон метнулся вперед, чтобы добраться до тела Гиббса и вытащить из его горла кинжал, но Аллейн с редким проворством прыгнул навстречу и преградил своему недавнему пленнику дорогу, нацелив трость ему в грудь.

- Не годится, Аллейн, – процедил Саймон. – Сам сказал – настоящая дуэль. А я безоружен.

Маркиз хихикнул. Он явно чувствовал себя хозяином положения.

- Может, тебе шпагу дать, да еще и секундантов позвать? Выкручивайся, как умеешь. А ты сиди! – Это он крикнул Гвен, которая, наконец, справившись со страхом, попыталась тихонько переползти поближе к двери, за которой находилась Ева. – Не вздумай двигаться, тварь! Я с тобой скоро разберусь.

- Подлецом был – подлецом и умрешь, – сказал Саймон презрительно. Он понимал, что победить Аллейна будет крайне тяжело. До кинжала не добраться, до кочерги тоже. Больше оружия в спальне не было. А то, что шпагой маркиз владеет отменно, видно сразу. Может, даже получше герцога Рокуэлла.

И, когда маркиз, будто играя с ним, начал делать угрожающие выпады тростью, Саймон вынужден был отступить. Шаг за шагом он отходил к стене. Пот катился по его лбу, виски ломило, временами накатывала слабость: давали о себе знать побои Гиббса. Он ощущал себя на волосок от гибели, и лишь мысль о Еве, о том, что он должен помочь и спасти ее, заставляла его собрать в кулак всю силу воли, чтобы остаться в живых. Но, если маркиз прижмет его к стене, – он погиб.

Ему показалось, что в углу, где пряталась Гвен, что-то мелькнуло. Он бросил взгляд на кресло, за которым та сидела... И вдруг увидел ее уже около прикроватного столика, на котором стоял канделябр с тремя свечами. Она протянула к нему руку, вероятно, чтоб схватить... И вдруг – рука ее дрожала, и пальцы были непослушны, – подсвечник полетел на пол.

В то мгновение, когда канделябр упал, Аллейн оглянулся. Этого мгновения было достаточно для Саймона. Он нырнул под руку противника и одним прыжком оказался над телом Гиббса. Еще миг – и кочерга оказалась у Шелтона.

Аллейн неприятно засмеялся – и ринулся вперед. Кочерга не давала Саймону преимущества: трость была гораздо длиннее, а фехтовальное мастерство маркиза не позволяло Шелтону приблизиться к негодяю.

...Сконцентрированные лишь друг на друге, мужчины почти не обращали внимания на то, что происходит около кровати. А напрасно. Когда канделябр упал, свечи покатились по ковру, и он задымился. Гвен затоптала дымящеееся место, не заметив, что пламя одной из свечей лизнуло край великолепного балдахина алого бархата, висящего над кроватью, и быстро поползло вверх. Когда баронесса увидела это, было поздно: огонь уже охватил почти весь балдахин.

- Боже милосердный! Пожар! – воскликнула молодая женщина, пытаясь сорвать ткань. – Маркиз! Саймон! Скорее! На помощь!

Но ни тот, ни другой не откликнулись на ее отчаянный призыв. Она оглянулась на них и вздрогнула. Трость Аллейна торчала из груди Саймона, пытающегося, несмотря на рану, подняться с колен; но владелец трости не торжествовал победу, а бился на ковре в предсмертных муках, с раскроенным черепом.

Забыв о пожаре, Гвен бросилась к Саймону. Глаза его уже подернулись дымкой и, когда она обхватила руками его широкие плечи, он бессильно откинулся назад, увлекая на пол и ее.

- О, Саймон!.. – простонала Гвен, с ужасом глядя на на глубоко вошедшее в грудь с левой стороны лезвие, вокруг которого на рубашке раненого расплывалось кровавое пятно.

Но тут треск пламени и поваливший густой дым отвлекли ее. Она закашлялась и оглянулась. И замерла в страхе. Огонь распространялся страшно быстро. Половина спальни, где находилась кровать, вся была объята огнем, – он с такой яростью пожирал постель маркиза, будто хотел как можно скорее уничтожить все следы мерзостей и извращений, которым предавался на ней хозяин особняка. Пламя подбиралось теперь и к камину, у которого лежали тела маркиза и Саймона.

Гвен вскочила. А как же Ева?.. Она же в соседней комнате, а путь к двери в неё преградил огонь!.. Вдруг сквозь треск пламени до ее обостренного слуха донесся приглушенный лай Пум-Пуфа, а затем – голос Евы. Она что-то кричала. Они еще живы! Слава Богу!

Баронесса, стиснув зубы и собрав всю храбрость, сделала несколько шагов к будуару... но отступила: огненная стена не пускала. Пробиться сквозь пламя и дым было равносильно самоубийству. Ева и Пуф были недоступны.

Она готова была выбежать из спальни и позвать на помощь людей Аллейна, но, увы, пожар отрезал и этот выход. Тогда она подбежала к окну и отдернула занавеску. Лучше попытаться выпрыгнуть с третьего этажа, чем сгореть заживо!..

И тут она вскрикнула от радости. Во дворе она увидела виконта Мандервиля и еще несколько знакомых охранников из свиты лорда Корби. Они дрались с немногочисленными приспешниками Аллейна, но Гвен сразу стало ясно, что сила на стороне Генри. Действительно, как раз в эту минуту бандиты маркиза подняли руки и побросали оружие, сдаваясь в плен.

Тут молодая женщина вновь услышала голос Евы. Похоже, та открыла окно и звала на помощь. Лайс поднял голову и устремил острый взор на будуар. Затем крикнул что-то своим людям.

Кажется, Ева спасена! Но Гвен и Саймону уже никто не поможет. Стена огня приблизилась почти вплотную, занавеска тоже загорелась, заставив баронессу отпрыгнуть от окна: ее платье едва не загорелось тоже. Дым валил такой густой, что вокруг почти ничего не было видно. Баронесса задыхалась, она чувствовала: еще совсем немного, и легкие не выдержат.

Она едва не поддалась отчаянию, но спохватилась: ведь есть еще потайной ход, он как раз рядом! Она бросилась к камину и нажала на доску, молясь, чтоб пружина сработала. К счастью, замаскированная дверца тотчас открылась. Гвен, у которой слезились глаза от едкого дыма и спирало дыхание, тем не менее попыталась дотащить до нее Саймона. Хоть его спасти!.. Но тело его было жутко тяжелым.

Тогда она, забыв о том, что он тяжело, если не смертельно, ранен, начала немилосердно бить его по щекам. И, к великой ее радости, он открыл глаза.

- Саймон, дорогой. – Она сжала его руку. – Пожар. Мы должны уйти. Собери все силы. Дверь совсем рядом.

- Ева... – Он едва шевелил губами. – Ева... Я должен... спасти... ее.

- Она спасена! – Гвен очень надеялась, что так оно и будет. – Она в безопасности!.. А мы нет. Саймон, ради нее! Доберись до двери!

- Ради... Евы... – Он медленно приподнялся и пополз на боку к двери. Гвен изо всех сил помогала ему. Наконец, он перебросил свое истекающее кровью тело за порог потайного хода, и баронесса шагнула за ним.

Оглянувшись, чтоб нажать пружину и закрыть дверь, которая отделит их от пожара, она увидела что-то непонятное. Как будто чья-то человеческая тень мелькнула в дыму. У нее сердце остановилось. Ева?.. Неужели это она?.. Выбралась из той комнаты?..

Но нет. Быть не может! Дверь туда крепкая, Еве ее не вышибить.

Тут раздался тяжелый грохот: это обвалилась потолочная балка. Гвен перекрестилась и нажала пружину. Полная темнота тут же окружила ее. Но здесь был чистый – по крайней мере, казавшийся таковым, после задымленной спальни – воздух, не было огня и жара. Стены были влажные и холодные, и на какое-то время Гвен просто бездумно прижалась щекой к прохладному мокрому камню, радуясь спасению и свободе.

Затем она наклонилась, нащупала тело Саймона и позвала его по имени. Ответом был лишь слабый стон. Кажется, он снова потерял сознание. Она вздохнула и выпрямилась. Где-то капала вода, что-то прошуршало мимо, наверное, крыса.

Но ни темнота, ни крысы не пугали баронессу: что значит отсутствие света и какие-то грызуны по сравнению с теми кошмарами, от которых она избавилась со смертью Аллейна?..

Они выберутся. Ход почти прямой, ответвлений нет, он выше ее роста, – все это Гвен хорошо помнила. А в конце ее ждет верный кучер Джозеф с каретой. Она пойдет за ним – и приведет его, чтобы он вытащил отсюда Саймона. Она глубоко вздохнула и, вытянув перед собой одну руку, а другой касаясь стены, медленно двинулась вперед.





А в покоях маркиза продолжал бушевать пожар. Труп Аллейна уже обуглился, а вот второй, который придавила потолочная балка, и который находился около входной двери, еще только занимался огнем. Именно тень этого человека и видела Гвен, когда оглядывалась на спальню в последний раз.

То был герцог Рокуэлл. Он очнулся, запертый в комнате на этом же этаже, охраняемой одним из людей маркиза, и провел там какое-то время, изрыгая проклятия и бессвязные угрозы. Но сторож сначала увидел дым из-под двери в спальню Аллейна, а затем услышал пистолетную стрельбу и звон оружия со двора, и поспешил удрать. Тогда Рокуэлл высадил дверь и бросился тоже спасаться, но из-за густого дыма в коридоре случайно попал в покои маркиза. Развернулся, хотел убежать... Но тут на голову ему обрушилась балка, навсегда прервавшая нить пустой жизни этого недалекого развращенного красавца.

» ЧАСТЬ 4 Глава 1 (82,83)

ЧАСТЬ 4

ГЛАВА 1

82.

Лорд Корби нервно мерил большими шагами холл, машинально потирая левую сторону груди, – хотя, на самом деле, сердечные боли отступили: помог новый врач, рекомендованный Лайсом, и его капли.

Но у доктора не было капель для родительского сердца, которое обливалось кровью из-за страданий единственной дочери. А страдания эти не уменьшались. Время, вопреки общеизвестной истине, не лечило страшную рану, нанесенную Еве, а, словно наоборот, лишь углубляло ее с каждым днем все больше и больше.

С тех пор, как виконт Мандервиль привез Еву, спасенную им из горящего особняка маркиза Аллейна, она угасала на глазах. Вначале ее мучила лихорадка, в бреду она говорила о таких ужасах, что лорд Корби содрогался, представляя себе, что его несчастная дочь перенесла. Как ни пытался Генри Лайс скрыть от друга многое из того, что произошло с Евой, – лорд все равно все узнал.

Когда болезнь отступила, первым вопросом Евы был: жив ли Саймон? Лорд Корби считал, что дочь еще слишком слаба, чтобы вынести страшную правду, но Лайс убедил его, что Ева должна узнать истину. Он показал девушке перстень, снятый с одного из двух обгоревших трупов в спальне Аллейна.

Это тело, как считал Генри, принадлежало Шелтону. Рост, сложение – всё совпадало.

В комнате находились еще два трупа. Один был огромного роста и богатырского сложения, – от чего этот мужчина умер, было уже не понять. А третий труп, несомненно, был труп Аллейна. Череп его был раскроен валявшейся рядом кочергой, и это свидетельствовало о том, что в спальне маркиза была драка. Кто, кроме Саймона, мог находиться там и убить злодея?

Но неуверенность все же оставалась. Перстень – единственное, что сохранилось на сгоревшем теле предполагаемого Шелтона, и виконт надеялся, что Евангелина узнает эту драгоценность.

Так и случилось. Едва увидев бриллиант, она зарыдала и забилась на руках горничных, повторяя: «Саймон! Саймон!..»

Немного придя в себя, она прошептала, что это фамильный перстень ее мужа. Позднее лорд припомнил, что Филипп Шелтон всегда носил на пальце не бриллиант, а изумруд. Но что с того? Больше находиться в спальне Аллейна и убивать маркиза было некому, так что все сомнения отпадали.

После этого припадка Ева ни разу не заговорила ни о своем муже, ни об Аллейне, – во всяком случае, с родителями. Несколько раз с согласия лорда с нею виделся наедине виконт Мандервиль. С ним единственным она чуть оживала, вероятно, благодарная за то, что он ее спас.

А вообще с того времени Ева почти все время молчала. Безмолвная и неподвижная, часами сидела она на диване, ничем не интересуясь. Она не читала, не рисовала, не вышивала, не играла на клавесине. Что бы ни происходило вокруг, – это не могло привлечь ее внимание. Казалось, пламя пожара иссушило ее очи, – слезы не блестели в них, и эти полные жизни, искрящиеся глаза, глядя в которые, лорд Корби забывал все тревоги и печали, стали тусклыми и пустыми. Казалось, пеплом пожара присыпало ее лицо, – таким серым и безжизненным стало оно.

Леди Корби предложила увезти дочь в Бат для поправки здоровья, но лорд воспротивился этому. Морские воды не помогут разбитому сердцу. Помогут только ласка, неусыпное внимание, доброта, – а всего этого черствая бездушная мать не могла дать Еве. Сам же Корби не мог ехать, – он готовил доклад для короля, в котором собирался полностью разоблачить покойного Аллейна и обелить имя своего казненного друга графа Беркшира.

И Ева осталась в замке Корби. Она очень мало ела, по ночам ее мучили кошмары, и первый обморок, случившийся через три недели после пожара в особняке Аллейна, родители и врач списали на это.

Но сегодня утром обморок повторился. Лорд вызвал из Лондона целый консилиум. И вот сейчас он нервно вышагивал по холлу, ожидая приговора именитых докторов. Неужели его подозрения оправдаются?.. Боже, только не это!

Он снова потер грудину. Он слышал о том, что сердечные болезни передаются по наследству. Если у Евы тоже больное сердце... Как смириться с этим? Бедная его девочка!

Он так надеялся, что она оправится от своей потери. Снова полюбит. Выйдет замуж и станет счастлива. Неужели этим чаяниям не суждено сбыться, и она угаснет в самом цвете лет?..

Двери распахнулись, и на пороге появилась леди Корби. По ее лицу лорд сразу понял: сбылись самые худшие его опасения: Ева смертельно больна, ей недолго осталось жить...





- Ну, дорогой, а теперь перевернись на спинку, – ласково сказал Генри.

Дорогой старательно делал вид, что не слышит, и задумчиво созерцал вид, открывающийся из окна.

- Прошу тебя, милый.

Но милый проигнорировал и эту просьбу.

- Малыш, у тебя же весь животик в колтунах, – продолжал Генри все тем же тоном, – так нельзя. Давай тебя причешем.

Малыш рассеянно почесал задней лапой нос и продолжал глядеть в окно, будто там находилось нечто крайне любопытное.

Но Генри не сдавался. Задушевным голосом он промолвил:

- Интересно, а своей хозяйке ты позволял причесывать себе животик? – Милый, дорогой малыш навострил левое ушко, что выражало у него пробуждающийся интерес к беседе. – Конечно, позволял, – продолжал Генри. – Но, поверь, я к твоему животу отнесусь так же бережно и осторожно, как и она. Буду расчесывать тебе шерстку очень нежно, так что ты ничего не почувствуешь. Я ведь знаю, что живот у тебя – самое уязвимое место. Неужели ты думаешь, малыш, что я причиню тебе боль? Никогда. Мы ведь друзья. Да к тому же оба мужчины. А мужская дружба – это святое.

Все эти аргументы, вероятно, показались малышу убедительными. Он вздохнул, лег на бок, а затем перевернулся на спину.

- Молодец, Пуфик, – похвалил его Генри и начал осторожно вычесывать колтуны на брюхе своего нового друга.





Их дружба началась с того памятного для Лайса дня, когда Еву и ее мужа похитили приспешники Аллейна.

Генри знал, что у маркиза есть тайное убежище, и догадывался, что оно неподалеку от замка Корби. Но где конкретно – не было известно. Поэтому кучер баронессы Финчли Джозеф очень помог Лайсу и его людям, показав им местонахождение особняка Аллейна.

После недолгой схватки с бандитами виконт оказался победителем, и они сдались. Тут он услышал женский крик и увидел в окне третьего этажа Евангелину Корби. За ее спиной все было в дыму, ее надо было срочно спасать.

Люди Лайса нашли и принесли из конюшни длинную лестницу, и по ней Генри поднялся до окна комнаты, где находилась Ева. Она сидела на полу, привалившись спиною к дверце гардероба, и была в обмороке – надышалась дыма. Он без промедления подхватил ее на плечо и встал на подоконник.

И тут услышал слабое поскуливание. Генри наклонился – и увидел, к своему удивлению, лежащего на коврике на боку Пум-Пуфа. Тот с трудом поднял голову и посмотрел в лицо Лайсу умными темными глазами. Эти глаза выражали тоскливую безнадежность и обреченность, – песик понимал, что враг, с которым он вел столь долгую войну, не пощадит и не спасет его.

Но в груди Генри билось благородное сердце, и он тотчас забыл все прежние обиды и старую вражду. Он схватил Пум-Пуфа за шкирку и засунул себе за пазуху. Спустившись вниз и передав Евангелину своим людям, он лично позаботился о несчастном песике: уложил его в тени, намочил собственный носовой платок и накрыл им беднягу.

Но как попал Пум-Пуф, любимец баронессы Финчли, в особняк Аллейна? Понятно, что Гвен тоже где-то рядом. Это подтвердили люди Аллейна: да, баронесса приехала в карете, они ее видели. Едва услышав это, Генри с ужасом подумал, что она могла оказаться на том же третьем этаже, что и Ева, в пылающих комнатах. Он немедленно организовал тушение пожара и одновременно начал поиски баронессы. Часть дома удалось отстоять, к тому же помог начавшийся ливень; но весь третий этаж выгорел полностью.

Поднявшись туда и бродя по дымящимся развалинам, с риском для жизни пробираясь под местами рухнувшей, местами едва держащейся кровлей, Генри с трудом сдерживал дрожь. В каждой из сгоревших комнат он мог найти останки Гвен. Невыносимо было думать, что она погибла. Яркая, искрящаяся, острая, как бритва...

Сердце Лайса оледенело, когда он обнаружил первое тело, придавленное потолочной балкой. К счастью, когда труп извлекли, он оказался явно мужским. Именно на пальце этого трупа был найден бриллиантовый перстень.

Второе тело было гигантского роста. Третье, лежащее у камина, с раскроенным черепом, тоже было мужским. Его Генри опознал по некоторым признакам как Аллейна, что подтвердили и приспешники маркиза. К счастью, больше трупов на третьем этаже не оказалось. Как и на втором, первом и в подвале особняка.

Ни покойников, ни живых людей. Ни души. Лайс обыскал всё: Гвен как сквозь землю провалилась.

То, что она сбежала, и сбежала не просто так, для Генри стало ясно позже, из разговора с Евангелиной. Лайс был единственным, кому доверилась несчастная девушка; он сам не понимал, как это произошло, но стал поверенным самых тайных уголков ее сердца. Она рассказала, что это именно Гвен завлекла ее и Саймона в ловушку. На расспросы о том, почему ее нашли в соседней со спальней Аллейна комнатке, и как рядом оказался Пум-Пуф, она ответила, что не помнит этого, но подробно описала всё, что произошло до этого между нею и подлецом-маркизом.

- Он ударил меня, я была без сознания, и удивительно, что он ничего не сделал со мной, – говорила Ева. – Но в какой-то момент я начала приходить в себя. Помню голос моей тети: «Вот как вы платите мне за мою преданность? Променяли меня на молоденькую шлюшку?» А потом этот... негодяй сказал ей, что хочет, чтобы она ему помогала. И она согласилась. После этого я погрузилась в полное беспамятство.

Генри кусал губы, пытаясь овладеть собой и не дать вырваться наружу клокотавшей в нем ярости. Сбылись его худшие опасения. Баронесса мало того, что была в спальне Аллейна, она готова была помогать гнусностям маркиза!.. Немудрено, что она сбежала. И даже своего любимого Пуфика бросила. Тварь, мерзкая тварь!..

«Но как же, – раздумывал он после, – Ева спаслась? Почему маркиз не сделал своего черного дела? Да! Саймон! Он освободился из подземелья и кинулся на выручку своей жене. Наверное, когда он появился на пороге комнаты, Аллейн кликнул охрану, и прибежал тот верзила, труп которого был обнаружен в спальне. А Гвен и маркиз перетащили Еву в соседнюю комнату и заперли туда дверь. Тут почему-то начался пожар. Саймону удалось расправиться с Аллейном и громилой, но балка рухнула на него и придавила. А Гвен каким-то образом удалось исчезнуть».

Кажется, картина выстроилась. Генри смущало теперь только одно: зачем Гвен передала ему с кучером письмо и велела тому показать, где находится особняк Аллейна? Это оставалось непонятным. Разве что на мгновение в циничной душе баронессы проснулась совесть? Которая затем заснула мертвым сном, поскольку Гвен охотно согласилась помогать маркизу в его отвратительных развлечениях...

Евангелина поведала Генри еще об одном, что мучило ее. Оказывается, Гвен и Саймон Шелтон когда-то были любовниками. Лайс едва сдержался, когда услышал это. Теперь ему кое-что стало понятно: например, он вспомнил свою первую ночь с баронессой, ее жаркий шепот, ее нетерпеливое желание... Она просто перепутала спальни, она шла к Шелтону и приняла его, Генри, за своего бывшего любовника! Ревность обожгла жгучим огнем.

Но Евангелину он постарался успокоить, как мог. Напомнил, что отношения между Гвен и Саймоном закончились давным-давно, что Шелтон полюбил Еву, и что он, Генри, не сомневается в том, кому было отдано сердце ее погибшего супруга.

- Я уверен, в нем не осталось никаких чувств к баронессе. Это лживая, готовая на любую подлость, развращенная женщина. Она отправила Саймона Шелтона на каторгу, она... – Он едва не сказал: «Она чуть не отравила вашего отца», но сдержался. Нет, лучше Евангелине этого не знать. – Ваш муж не мог питать к ней ничего, кроме отвращения! – закончил он.

- Вы меня утешили, виконт, – сказала Ева, пожимая его ладонь своей исхудалой бледной рукой. – Я так вам благодарна!

Ее он утешил. Но не себя. Он терзался и днем, и ночью. Нет, баронессе не было прощения! И, если только он отыщет ее... Если только она попадет ему в руки... Он не знал, что сделает с ней. Но знал, что не успокоится до тех пор, пока не найдет Гвен. Это было необходимо! Мысль, что он может никогда не увидеть ее, была невыносима.

Сколько бы ни повторял себе Генри, что хочет отыскать ее, лишь чтобы наказать за все ее злодеяния, в глубине души он понимал: она нужна ему. Живая и здоровая. Он должен знать, что с ней ничего не произошло, что она не пострадала. Увы, он продолжал любить ее... Даже сейчас, когда не оставалось сомнений в ее подлости и лицемерии.

К мукам неизвестности прибавлялись муки ревности. Шелтон когда-то был ее любовником. Сколько их было у нее после? Джейн, которую он все-таки взял к себе на службу, утверждала, что у ее хозяйки никого не было, кроме маркиза. Генри хотел верить в это, но от такой лицемерки, как Гвен, разве можно было ждать добродетели?

Где она сейчас? С кем? Не с красавцем ли герцогом Рокуэллом, который участвовал в похищении Евы и Саймона, и которого в особняке Аллейна тоже не нашли?.. Очень может быть.

Как, как вырвать эту женщину из сердца? Как избавиться от чар, которыми она опутала его?..

83.

Генри почесал Пум-Пуфа за ухом.

- Бросила, бедняга, тебя твоя хозяйка, – сказал он, невольно чувствуя, что слова относятся и к нему самому, и презирая себя за это. – Сбежала неизвестно куда.

Песик поднял мордочку и укоризненно посмотрел на Генри, словно говоря: «Ничего-то ты не знаешь».

- Что, ты считаешь, что я не прав? – разгадал его взгляд Генри. – Как бы я хотел, чтоб так и было! Но всё говорит о том, что она виновна. А ты, хоть и свидетель, мне сказать ничего, увы, не можешь…

Тут в гостиную вошел лакей и с поклоном доложил:

- К вам лорд Корби, сэр.

- Прекрасно, проводите его сюда. – Когда слуга вышел, Генри спустил Пуфа на пол и открыл большое французское окно, ведущее в сад: – Иди, погуляй, малыш.

Песик радостно побежал к кустам, а Лайс остался ждать гостя.

Едва друг переступил порог гостиной, Генри понял по его напряженному лицу: что-то случилось, и очень серьезное. Однако лорд Корби не торопился с откровениями. Он заговорил о том, для чего приехал в Лондон – чтобы передать королю доклад о деле маркиза Аллейна и прошение о посмертном оправдании графа Беркшира.

Они обсудили это, затем Генри поинтересовался здоровьем Кристофера, его жены и дочери, получив не слишком вразумительный и даже смущенный ответ, и в комнате воцарилось молчание.

- Я вижу, тебя что-то мучит, друг мой, – не выдержал, наконец, Генри.

- Да, это правда, – с тяжким вздохом признался лорд Корби. – Мне нужен совет. Но дело столь щекотливое… Не обижайся, я вовсе не хочу этим сказать, что не доверяю твоей деликатности, просто даже не знаю, как начать.

Он встал и отошел к окну, нервно потирая руки. Затем откашлялся и произнес быстро, не глядя на друга:

- Ева ждет ребенка.

- А, – только и сказал Генри.

- Для нас с женой это явилось полной неожиданностью.

- Понимаю.

- А для Евы это стало спасением. Она стояла на краю пропасти, еще немного – и мы потеряли бы ее. Теперь она хочет жить, ради этого ребенка. Ну, а мы... Леди Корби слегла. А я так растерян...

- Но Евангелина – замужняя женщина, – напомнил Генри, – она была обвенчана с Саймоном Шелтоном по всем правилам. В ее нынешнем положении нет ничего особенного.

- В том-то и дело, что у нас нет никаких доказательств ее замужества! – воскликнул лорд. – И это моя вина. Когда я узнал, что разбойник Джек Гром принудил ее выйти за него, я поспешил уничтожить все, что подтверждало этот брак. Викария, совершившего обряд, я отправил в Ирландию, а приходскую книгу, в которую были занесены имена моей дочери и Шелтона, самолично сжег. От деревни, в которой венчалась Ева, мало что осталось: всем свидетелям я щедро заплатил, и они разъехались кто куда. Мог ли я знать, чем все это обернется?

- Да, ты прав, если так, дело принимает совсем иной оборот, – согласился Генри.

- Я готов был попробовать разыскать свидетелей и викария, но сколько на это уйдет времени?

- А если ты даже найдешь их, и они подтвердят всё, сразу возникнет вопрос: как же ты собирался выдать Еву, если она уже была замужем, за герцога Рокуэлла? – резонно заметил Лайс.

- Вот именно, – мрачно подтвердил Кристофер. – Скандала не избежать. Поэтому я и приехал к тебе в Лондон. Единственное, что может спасти честь семьи – это немедленное замужество Евы. Леди Корби предложила обратиться к герцогу Рокуэллу...

- Герцог исчез, – процедил Генри. – Никто не знает, где он.

- Мне все равно. Я категорически против, даже если б он сам умолял позволить ему жениться на моей дочери. Принимая во внимание положение Евы, ей нужен особенный муж. Тактичный, мягкий, чуткий. Ты понимаешь, Генри?

- О да.

- Я столько лет жил затворником, что совсем не знаю никого из молодых людей при дворе. Ты должен мне помочь найти Еве супруга. Такого, которого полностью одобрил бы я, и которого, со временем, могла бы полюбить Ева.

- Она знает, что ты задумал? – поинтересовался Генри. Кристофер кивнул:

- Она достаточно разумна, чтобы понимать, каково ее положение, и согласится с моим решением. Леди Корби предложила нашей дочери отправить ее за границу. Она бы могла спокойно разрешиться там, а затем отдать ребенка на воспитание в приличную семью. Но Ева и слышать об этом не пожелала. Видел бы ты, как она говорила с матерью! У той едва не случился удар. Но довольно об этом. Теперь вся моя надежда на тебя. Учитывая, что достойного мужа Еве надо найти очень быстро, задача крайне сложная, но, я знаю, для тебя нет неразрешимых задач, друг мой.

- Я очень ценю твое доверие и польщен возложенной на меня миссией, – склонил голову Генри. – Но не стану искать тебе никаких кандидатов на роль мужа для Евы.

- Ты отказываешься мне помочь? – в недоумении воскликнул лорд Корби.

- Не совсем отказываюсь. – Генри задумчиво поглаживал подбородок. Сама судьба посылает ему эту возможность. Или же она просто хочет подшутить над ним?.. И он медленно продолжил: – Просто я уже нашел того, кто, возможно, подойдет. И кого одобрите и ты, и твоя дочь...

- Кто же он? – нетерпеливо шагнул к нему Кристофер.

- Это я. – Генри глубоко вздохнул. Вот и все. Обратной дороги нет.

- Ты?

- Неужели я не подходящий кандидат?

- Нет. Конечно, нет! Просто мне казалось... Я думал...

- Едва ли ты найдешь мужа лучше. Ты знаешь меня много лет. А я много лет знаком с твоим семейством. – Генри говорил торопливо, – он чувствовал себя приговоренным к повешению и удивлялся, что ему самому не терпится накинуть веревку себе на шею. – И Ева мне дорога. Я привязан к ней. Да, как о жене я о ней никогда не думал, но, – он криво улыбнулся, – это исправимо. Я обещаю быть с ней нежным, внимательным и чутким. Все будет так, как захочет она. Ребенок – замечательно, я уже заранее готов полюбить его... Какие еще у тебя могут быть возражения? Наш брак не вызовет никаких пересудов – все знают о дружбе между тобой и мной. Твоя супруга тоже не будет недовольна – у меня есть титул и состояние, и последнее побольше, чем у этого хлыща Рокуэлла.

- Все это так, – согласился лорд Корби. – Ты прав: лучше тебя кандидатуры я не найду. Но это слишком большая жертва, друг мой. Ведь ты не любишь мою дочь.

- Я достаточно хорошо ее знаю, чтобы сказать, что она достойна самого большого уважения. В ней есть ум, храбрость, благородство, сила духа... – «Все то, чего нет в Гвен!» – с горечью прибавил он про себя. – Я буду гордиться такой женой. И Евангелина меня уважает и доверяет мне. Уверен, со временем и я, и она – мы оба полюбим друг друга.

- Что ж, – и Кристофер протянул ему руку, – ты меня убедил. Думаю, убедишь и Еву. Свадьба состоится через десять дней в моем замке. Что скажешь?

- Что мы будем такой красивой парой, какой твой замок еще не видывал!





Когда лорд Корби уехал, Генри опустился в большое кресло и глубоко задумался. Он не сразу заметил Пум-Пуфа, который уселся у не