* * *





Чарльз Сперджен

Лекции моим студентам

Перевод с английского Полторацкой Н.Ф.

Редакция Голодецкого Л.А.

( Русское издание. Одесская богословская семинария, 1998)

Глава 1. САМООЦЕНКА ПРОПОВЕДНИКА

"Вникай в себя и в учение"

(1 Тим. 4:16)

Каждый ремесленник понимает необходимость держать свои инструменты в порядке, потому что "если притупится топор и если лезвие его не будет отточено, то надо будет напрягать силы" (Еккл. 10:10). Если притупятся инструменты у рабочего, то он знает, что ему придется приложить больше усилий или же его работа сделана плохо. Сам любимец муз, Микеланджело, настолько хорошо понимал важность инструментов, что собственноручно изготовлял свои кисти. Этим он является для нас примером великой милости Бога, Который с особой тщательностью готовил для Себя всех Своих истинных служителей. Конечно, Господь может употреблять самые плохие орудия, как Он иногда очень плохую проповедь делает благотворной для обращения людей к вере; Ему даже не нужны посредники, когда Он спасает души людей без всякой помощи проповедника, действуя непосредственно словом Своего Святого Духа; но мы не можем считать всемогущие действия Бога правилом для наших действий. В Своей абсолютности Он может делать так, как считает лучшим, но мы должны поступать по установленным Им законам; и одним из самых несомненных фактов является то, что Господь сообразует Свои средства с целями, из чего следует простой урок, что тогда преуспеем лучше, когда будем находиться в хорошем духовном состоянии; или, иными словами, мы тогда лучше исполняем волю Господню, когда наши духовные дарования находятся на должном уровне, и мы хуже исполняем ее, когда этот уровень падает. Это практическое правило для нашего руководства. Когда Господь делает исключения, они только подтверждают правила.

В каком-то смысле мы сами орудия и потому, должны заботиться о своей чистоте и своем достоинстве. Если я хочу проповедовать Евангелие, то должен использовать свой собственный голос и потому тренировать свои голосовые связки. Я могу рассуждать только своим собственным умом и чувствовать своим собственным сердцем и потому, должен развивать свои интеллектуальные и эмоциональные способности. Я могу страдать и бороться за спасение душ других людей только лишь в моей собственной обновленной природе и потому всегда должен хранить в себе нежное чувство любви, которым был преисполнен Христос. Напрасно буду я пополнять книгами свою библиотеку, создавать общины, строить системы, если не буду заботиться о своей собственной душе, потому что книги и всякого рода деятельность и системы являются лишь последними орудиями исполнения моего священного призвания; наиглавнейшим же оружием моего священного служения является мой собственный дух, моя душа и мое тело; мои духовные способности и внутренняя жизнь моим оружием в этой священной борьбе.

В письме к одному своему другу-пастырю, который отправился на континент для усовершенствования немецкого языка, МакЧейн писал почти в таких же самых выражениях: "Я знаю, что ты приложил много усилий для усовершенствования немецкого языка, но не забывай о развитии внутреннего человека, я имею здесь в виду твое сердце. Как усердно конный офицер заботиться о том, чтобы его сабля была чистой и острой; он с особой тщательностью стирает каждое на ней пятнышко. Помни, что ты являешься мечем Божиим. Его орудием - избранным Им сосудом прославлять имя Его. В значительной степени от чистоты и совершенства этого оружия будет зависеть успех. Не столько блестящие способности благословляет Бог, сколько стремление уподобиться Иисусу. Праведный проповедник является мощным оружием в руках Господа".

Самым большим несчастьем для проповедника Евангелия, как для него самого, так и для его дела, является духовное падение его собственной личности; а как легко, братья мои, впасть в такое состояние и как важно не допустить этого!

Кода мы ехали как-то экспрессом из Берта в Эдинбург, наш поезд внезапно остановился. Очень маленький винтик в одном из двух двигателей, - а каждый паровоз имеет два двигателя - сломался, и когда мы снова двинулись, поезд должен был идти очень медленно, так как работал только один из двух поршней. Вышел из строя только один маленький винтик! Если бы не это, то поезд мчался бы с огромной скоростью, но отсутствие малюсенького кусочка железа все испортило. Рассказывают, что как-то в США поезд остановился из-за мух, залетевших в коробку для смазки колес. Это очень хорошая аналогия; во всех отношениях способный человек, могущий приносить пользу может оказаться бесполезным даже из-за одного маленького недостатка. Это тем более печально, так как связано с Евангелием, потому что Евангелие предназначено в самом высоком смысле приносить большую пользу. Ужасно, когда целительное средство теряет свою силу из-за недостоинства его применяющего. Вы все знаете губительное действие воды, когда она протекает по свинцовым трубам; и даже само Евангелие, если оно проповедуется духовно нездоровыми людьми, может оказаться столь искаженным, что принесет только вред его слушателям. Надо остерегаться, чтобы кальвинистское учение не стало самым опасным, если оно будет излагаться людьми, ведущими недостойную жизнь, использоваться для прикрытия греха; с другой же стороны, арминианство с его тенденцией к всепрощению может принести большой вред душам людей, когда несерьезный тон проповедника вызывает у его слушателей надежду, что они могут покаяться, когда им захочется, и потому им нет необходимости спешить это сделать. Более того, результат служения недостойного проповедника может оказаться незначительным и, во всяком случае, не оправдает ожиданий. Много будет посеяно, но мало пожнут; процент успеха будет низким.

Говорят, что причиной поражения нескольких битв в последней американской войне явился плохой порох, который был доставлен нечестными поставщиками, и потому артиллерийский огонь не принес желаемых результатов. Такое же может произойти и с нами. Мы можем сбиться со своего пути, не достигнуть цели и даром потратить время, потому что не будет у нас истинной жизненной силы или же ее будет не достаточно, чтобы Бог постоянно благословлял нас на этом пути. Остерегайтесь стать такими недостойными пастырями.

Одной из наших первых забот должно быть стремление к праведной жизни. То, что проповедник Евангелия должен быть достоин его - это простая истина, но в то же время и самое важное условие. Мы не относимся к тем, кто признает апостольскую преемственность молодых людей только на том основании, что они становятся проповедниками Евангелия. Если их образование носит скорее светский, чем духовный характер, если они больше преуспели в спортивных делах, чем в делах Христовых, то для нас необходимы доказательства иного рода, которых они нам дать не могут. Никакая ученая степень, никакое классическое образование не является для нас доказательством признания свыше. Непременным условием является истинно праведная жизнь; на какое бы "призвание" ни претендовал человек, если оно не является призванием к праведной жизни, он, конечно же, не призван быть проповедником.

"Укрась сначала самого себя, а затем уже - твоих братьев", говорят раввины. "Рука, которая должна очищать других", - говорит св. Григорий, - "должна сама быть чиста". Если ваша соль не солона, то как можете вы привлекать других? Духовное обращение - это необходимое условие для проповедника. Вы, кандидаты на нашу кафедру, - вы должны вновь родиться. Но никто не может быть уверен, что он обладает этим первым качеством, потому что здесь очень легко обмануться. Не так легко быть уверенным в правильности выбора своего призвания и предназначения. Мир полон обманщиков, людей, преисполненных самомнения и притворства, которые собираются вокруг проповедника, как коршуны над трупом. Наше собственное сердце может обмануть нас, потому что истина лежит не на поверхности, и потому мы должны черпать ее из самого глубокого источника. Мы должны подходить к себе с большей осторожностью и большим вниманием, чтобы самим быть достойными того, о чем мы проповедуем другим.

Как ужасно быть проповедником Евангелия и при этом самому не быть духовно обращенным! Пусть каждый из здесь присутствующих обратиться к тайникам души своей и скажет: "Как ужасно будет для меня, если я не проникнусь силой истины, которую собираюсь проповедовать!" Не обращенный проповедник - это смесь самых неестественных противоречий. Не обращенный пастырь подобен слепцу, преподающим курс оптики, философствующим о свете и зрении, рассказывающим и показывающим другим людям тонкие оттенки и мягкие переходы света и теней, тогда как сам он находится в полной темноте! Это немой, преподающий музыку, глухой, рассуждающий о симфониях и гармониях! Это крот, берущий учить летать орлят; минога, председательствующая над ангелами, а еще много можно привести самых абсурдных и нелепых метафор, если бы это не касалось столь серьезного вопроса, как проповедование Евангелия. Такой человек оказывается в ужасном положении, потому что взялся за работу, для которой совершенно не пригоден, но от ответственности за нее такая непригодность его не спасает, потому что он добровольно взял ее на себя. Каковы бы ни были его природные и умственные способности, он будет абсолютно не пригоден для духовного делания, если не живет духовной жизнью, и обязан остановить пастырское служение, пока не обретет этого столь для него необходимого первого качества. Не менее ужасно для необращенного пастыря не иметь призвания "свыше"! Какое утешение может он дать своим прихожанам? Как должен он себя чувствовать, слыша стенания кающихся или выслушивая их сомнения и опасения? Он должен только удивляться, что его слова могли принести им утешение! Милостью Божией слово необращенного человека может оказаться благотворным для обращения душ других, потому что Господь, хотя и не признает такого проповедника, выше всего ставит Свою собственную правду. Как поражен должен быть такой человек, когда со своими проблемами обращаются к нему за советом уже духовно зрелые христиане! Сколь беспомощным должен он себя чувствовать на этом пути, по которому следует его возрожденные слушатели. И как может он слушать их радостные надежды на смертном одре и делить и ними трапезу Господню? Как часто молодые люди, посвятившие себя работе, которая им совершенно не нравится, рано или поздно бегут от нее и уходят в море, только не заниматься бы ею; но куда бежать человеку, который посвятил себя на всю жизнь священному призванию и не чувствует в себе силы достойно выполнять его? Как может он ежедневно просить людей прийти ко Христу, когда сам он совершенно чужд Его спасающей любви? О, Господи, это действительно должно быть ужасным рабством! Такой человек должен ненавидеть один даже вид проповеднической кафедры, как ненавидит раб на галере свое весло.

И сколь бесполезен такой человек. Он должен вести путников по дороге, по которой сам никогда не ходил, вести корабль вдоль берега, о котором сам почти не знает! Он призван наставлять других, будучи сам полным невеждой. Он может быть только облаком без дождя, деревом с одними только листьями. Как караван в безводной пустыне, погибающий от жажды под жгучим солнцем, подходит к долгожданному источнику и, о ужас, обнаруживает, что в нем ни капли воды, так и души, жаждущие Бога, приходя к недостойному своего звания проповеднику, могут погибнуть, потому что не находят в нем ни капли "живой воды". Лучше упразднить проповеднические кафедры, чем назначать на них людей, не имеющих опытного знания того, чему они учат.

Увы! духовно мертвый пастырь становиться особенно опасным, потому что из всех причин, приводящих к неверию, первой являются недостойной своего звания проповедники. Недавно я прочел в одной статье, что никакие козни диавола не могут оказать столь огромного разрушительного действия, как такой недостойный пастырь прихода с дорогим органом, хором, состоящим из неверующих людей, знатными прихожанами. По мнению автора, ничто не могла бы нанести столь пагубного вреда, как такой пастырь. Приходя в такую церковь, люди удобно усаживаются на свои скамейки и считают себя христианами, тогда как вся их религия заключается в том, что они слушают оратора, наслаждаются музыкой и, может быть, любуются изящными жестами и прекрасными манерами самого проповедника; и все это выглядит не лучше того, что они видят и слышат в опере, не столь, может быть, прекрасное с аскетической точки зрения, но ни в коей мере не более духовное. И тысячи людей поздравляют себя и даже благодарят Бога за то, что они благочестивые верующие, тогда как при этом они остаются жить без Христа, имея только форму набожности, но лишенную ее силы. И человек, стоящий во главе такой системы, направленной только на формализм, скорее всего является диаволом, а не служителем Бога. Сколь в ужасном положении оказывается формальный проповедник, который, сохраняя внешний облик доброго пастыря, рано или поздно обнаруживает свое истинное лицо! Какое это поругание Бога и злоупотребление Евангелием! Страшно подумать, какая смерть ожидает такого человека, и что его ждет в загробной жизни!

Пророк описывает схождение в ад царя Вавилонского и как подымаются со своих мест цари и владыки земные, которых он погубил и царства которых разрушил, и со злобной усмешкой приветствуют его словами: "Не сравнился ли ты теперь с нами? Разве можно представить себе человека, ставшего проповедником, но живущего без Христа в сердце своем, спускающегося в ад, и когда все погубленные им души, которые слушали его, и все неверные члены его прихода встают и со злобой говорят ему: "Ты тоже стал таким, как мы? Врач, отчего не исцелил самого себя? Не ты ли выдавал себя за светильник в царстве вечного мрака?" О, если кому и предстоит погибнуть, то только не так! Погибнуть вблизи кафедры страшно, но сколь страшнее погибнуть от самой кафедры?

В одном из сочинений Джона Буньяна под заглавием "Воздыхания из глубин ада" есть ужасное место, которое часто звучит в моих ушах: "Сколько душ погубило невежество слепых пастырей? Их проповедь была не менее гибельна для душ, чем мышьяк для тела. Страшно подумать, сколько загубленных душ лежит на совести многих из них. О, друг мой, говорю тебе, ты взялся проповедовать Евангелие людям, но не взялся ли ты за то, чего не можешь делать. Не тяжко ли будет тебе, когда весь твой приход явиться за тобой в ад, вопия: "Это тебя должны мы благодарить, ты боялся раскрыть нам грехи, чтобы не лишиться нашей хорошей платы! О, будь проклят же, презренный, слепой путеводитель, тебе мало было самому очутиться в этой грязной дыре, так ты и нас увлек за собой".

Ричард Бакстер, в своем сочинение "Евангельский проповедник", среди прочих важных вещей пишет: "Остерегайтесь, чтобы не лишили бы себя той спасительной милости Божией, которую вы предлагаете другим, и того воздействия на вас Евангелия, которое вы проповедуете; и чтобы, проповедуя необходимость Спасителя для мира, ваши сердца не забывали Его, чтобы не потеряли вы интерес к Нему и Его спасительным дарам. Остерегайтесь погибнуть, призывая других не погибнуть, умереть с голоду самому, приготовляя пищу для них. Хотя и дано нам Богом обещание, что "разумные будут сиять, как светила на тверди" (Дан.12:3), но им такие обещания даются только при условии, что они сначала сами обратятся к Нему.

Их искренность в вере является условием для обычной славы, хотя великие труды могут стать условием для обещания более великой славы. Много людей предостерегали других от адских мучений, которых сами они не убереглись; многие проповедники испытывают сейчас эти муки, они сотни раз призывали своих слушателей приложить неимоверные усилия, чтобы избежать их. Разве может разумный человек представить себе, чтобы Бог спасал людей за то, что они предлагали спасение другим, хотя сами отказывались от него, и говорили истины другим, которыми сами пренебрегали и злоупотребляли? Многие портные ходят в обносках, тогда как шьют дорогие платья другим; и многие повара облизываются, когда готовят для других самые дорогие блюда. Поверьте мне, братья, Бог спасает человека не просто потому, что он способный проповедник, а потому, что он справедливый, праведный человек и, следовательно, верно служил делу своего Учителя. Смотрите же, первыми исполняйте то, что проповедуете другим, верьте в то, что вы ежедневно проповедуете другим, и храните в сердце своем Христа Спасителя, Которого вы проповедуете другим. Заповедуя вам любить ближних своих, как самих себя, Он предполагал под этим, что вы должны возлюбить самих себя и не губить ни себя, ни других".

Братья мои, вникните в эти слова. К ним нечего больше добавить. Но прошу вас, испытайте себя и с пользой употребите все слышанное здесь.

Следующим важным условием для проповедника является его глубокое благочестие.

Он не может довольствоваться быть обычным христианином, он должен быть зрелым и просвещенным верующим; потому что служитель Христа был справедливо назван "избранным из избранных, церковью церквей". Если бы он был призван занимать обычную должность, выполнять обычную работу, то мог бы удовлетвориться малым, хотя и тогда это удовлетворение было бы скорее нерадивой беспечностью; но он назначен на исключительную должность, назначен на место, которое таит в себе много опасностей, и потому должен стремиться приобрести ту духовную силу, которая только одна необходима для такого дела. Его пульс жизненного благочестия должен биться сильно и регулярно, его глаз веры должен быть светлым, его нога решительности должна быть твердой; его рука деятельности должна быть быстрой; все его духовное естество должно быть в высшей мере здоровым. Говорят, что египтяне выбирали жрецов из самых просвещенных философов и потому так высоко почитали их, что выбирали из них своих царей. И мы должны выбирать служителей Божьих из наидостойнейших христиан; из таких людей, которые только одни могли бы стать царями. На проповедническую кафедру не могут быть избраны люди неспособные, робкие, предающиеся плотской жизни, с нарушенной психикой. Есть такие виды работы, которые нельзя доверить инвалидам и убогим. Нельзя поручать человеку работать на крыше, если у него кружится голова, и работа на высоте может быть для него опасна; найдите ему работу на земле, для которой головокружение не так опасно; некоторые братья имеют подобные духовные недостатки, им нельзя доверить служение, которое "свыше" и у всех на виду. Если позволить им достигнуть хоть малого успеха, они возгордятся, а это порок, которым так часто страдают проповедники, менее всего допустимый для них и несомненно ведущий к их погибели. Если как нация мы призваны защищать наши дома, можем ли мы посылать наших мальчиков и девочек с оружием в руках встречать врага? Так и церковь не может доверить всякому не утвердившемуся новообращенному или неопытному ревнителю бороться за веру. Страх Божий должен научить молодых людей мудрости, иначе нельзя его допустить к проповедничеству; благодать Божия должна просветить его дух, иначе пусть лучше ждет он своей очереди, пока не будет дано ему свыше.

Каждый проповедник должен отличаться высокой нравственностью. Многие, кто не допускается к проповеди в церкви, являются хорошими ее членами. Я строго отношусь к христианам, совершившим тяжелый грех, и я радуюсь, когда они искренне каются и не теряют надежды быть снова принятыми в церковь, но я сомневаюсь, сильно сомневаюсь, можно ли человека, совершившего тяжкий грех, снова сразу же допускать к проповедованию. Джон Энджелл Джеймс говорит: "Если проповедник правды вступил на путь греха, он не смеет никогда снова проповедовать в общине, пока его раскаяние не искупит его греха". Пусть те, кому сыны Аммона остригли бороды, остаются в Иерихоне, пока не вырастут их бороды; эта метафора часто применяется как неуместная насмешка к безбородым мальчикам, но она очень подходит к нечестивым и бесхарактерным людям, независимо от их возраста. Увы, срезанную бороду репутации трудно снова отрастить. В большинстве случаев явное распутство людей, как бы глубоко ни было их раскаяние, является фатальным признаком отсутствия у них проповеднического призвания. Жизнь проповедника должна быть безупречна, иначе пользы от него будет мало. В церковь такие падшие раскаявшиеся могут быть приняты и снова занять проповедническую кафедру, ели на то будет воля Божия. Но не в этом сомневаюсь я, а в том, допустит ли их к ней Бог; и я убежден, что мы должны быть очень осторожны, возвращая на кафедру людей, которые уже на ней были и не выдержали испытания призвания проповедника.

Есть работы, которые мы можем поручить только духовно сильным людям; и когда Бог призывает нас к проповеднической работе, мы должны просить Его помощи дать нам силы для исполнения этого долга, чтобы не поддаться искушениям диавола и не нанести вреда церкви и не погубить себя. Мы должны противостоять ему во всеружии Божием, чтобы превзойти других в делах духовных. Мы должны быть непрестанно готовы к самопожертвованию, всепрощению, терпению, твердости, страданию, а кто способен на это? И если мы хотим оправдать наше призвание, то должны постоянно жить с Богом.

Помните, когда вы будете проповедниками, вся ваша жизнь, и особенно как пастыря, будет зависеть от степени вашего благочестия. Если ваше рвение ослабеет, хуже будет ваша церковная молитва и еще хуже домашняя; и хуже всего станет ваше духовное преуспеяние. И по мере того, как будет иссыхать ваша душа, слушатели ваши, сами того не осознавая, заметят, что ваши общественные молитвы теряют свое благотворное на них действие; они почувствуют ваше духовное оскудение еще раньше, чем вы сами заметите его и затем и в проповедях ваших оно проявится. Вы будете подбирать нужные слова и ваше красноречие будет, как прежде, но той духовной силы они уже не почувствуют. Как не будете вы стараться, подобно Самсону, вы почувствуете, что нет в вас уже прежней большой силы. Из ваших ежедневных общений с людьми, они сразу же заметят падение вашей духовной жизни. Острый глаз заметит вашу духовную седину, прежде чем вы сами заметите ее. Когда у человека заболевает сердце, то страдают все его другие органы - желудок, легкие, внутренние органы, мускулы и нервы. Так и, если духовное сердце человека заболевает, то очень скоро это пагубно скажется и на всей его жизни. Более того, в результате вашего собственного падения в большей или меньшей степени это скажется и на всех ваших слушателях; их усердие поможет им преодолеть это пагубное влияние, но для слабых оно окажется роковым. С нами и с нашими слушателями происходит то же самое, что с ручными часами и с часами в общественных местах; если испортятся наши ручные часы, то пострадаем от этого главным образом мы сами, но если испортится Гринвичская обсерватория, то половина Лондона потеряет правильный счет времени. Так и с проповедником; он подобен церковным часам, многие с ним сверяют свое время, и если он оступится, то и они в большей или меньшей степени оступятся, и он будет нести ответственность за все грехи, в которые сам вовлек их. Этого нельзя допустить, братья мои. Странно даже подумать об этом, и все же чтобы не допустить такого несчастья, мы должны не забывать, что оно возможно.

Вы также должны помнить, что наше благочестие должно быть особенно усердным, потому что мы подвергаемся намного большей опасности, чем другие. В принципе, нигде нет столько искушений, как на проповеднической кафедре. Несмотря на общее мнение, что мы хорошо защищены от искушений, тем не менее, нас подстерегают больше и более коварные опасности, чем обычных христиан. Высота, на которой мы стоим, может быть, и имеет свои преимущества, но именно она таит в себе большие опасности, и для многих проповедников она оказалась Тарпейской скалой. Если вы спросите, что это за искушение, то времени не хватит даже перечислить их. Есть искушения как низменные, так и более утонченные; к низменным относятся такие, как неумеренность в пище, желание очаровывать, особенно среди гостеприимных людей, искушения плоти, которые постоянно испытывают молодые люди, окруженные обожанием молодых женщин; но довольно об этом, вы сами скоро увидите тысячи ловушек, если широко откроете глаза. Но есть более скрытые ловушки, которых не так легко избежать; и самой страшной из них является формальное проповедничество - тенденция формально читать Библию, формально молиться; формально исполнять все религиозные требования, не лично, а только относительно заинтересовано. Отсутствие личного участия в покаянии и в вере - это действительно страшное несчастье. "Никто, - говорит Джон Оуэн, - не может сказать хорошей проповеди другим, если он сам не прочувствует ее сначала своим собственным сердцем". О, братья как трудно это делать. Наше звание, вместо того чтобы помогать нашему благочестию, как многие утверждают, вследствие испорченности нашей природы только затрудняет его путь; по крайней мере, я так думаю.

Как мы отгоняем от себя и боремся с этой "официальщиной"! А она все же так легко затягивает нас, подобно длинному платью, которое, путаясь между ногами бегуна, мешает ему бежать. Остерегайтесь этого, дорогие братья, как и всех других искушений вашего призвания; и если вам удавалось избежать до сих пор, продолжайте же бороться с ними и до последнего часа вашей жизни. Мы сказали только об одной опасности нашего звания, а их ведь легион. Злобный враг душ наших пользуется всеми средствами, чтобы погубить пастыря. "Остерегайтесь, - говорит Бакстер, - потому что искуситель прежде всего набросится на вас. Если вы будете вождями борющихся против него, он пощадит вас только в той мере, в какой запретит это ему Бог. Он питает к вам огромную злобу, потому что вы наносите ему самый большой вред. Больше всего он ненавидит Христа, потому что Он Глава и Спаситель и делает больше других, чтобы погубить царство тьмы; потому-то он и ненавидит вождей, которые служат Ему, сильнее, чем других солдат. Он знает, что нет лучшего средства погубить простых смертных, чем показать духовное падение их вождей. Давно уже он испытал этот путь борьбы, но не с "малыми и великими", а с этими вождями; "поразить пастыря", чтобы "рассеялось его стадо". И столь велик был его успех на этом пути, что он будет стоять на нем до конца. Берегитесь же, братья, потому что враг не дремлет.

Много коварства, непрестанного преследования и стремительного нападения ожидает вас. Какие бы вы ни были умные и ученые, берегитесь, чтобы он не перехитрил вас. Диавол более ученый, чем вы, и более изощренный спорщик, чем вы; он может обратиться в "ангела света", чтобы обмануть вас. Он подкрадется к вам и вовлечет вас в погибель, прежде чем вы это заметите; он незаметно обойдет вас и лишит вас вашей веры и чистоты, прежде чем вы догадаетесь, что потеряли ее; он даже заставит вас думать, что вы преуспели в том, что уже потеряли. Вы не заметите ни крючка, ни удочки, не говоря уже о ловце, когда он будет бросать вам приманку.

И приманки его так вам понравятся, так будут отвечать вашему настроению и наклонностям, что вам будет казаться, что вы следуете принципам и склонностям; и вас же самих он сделает орудиями вашей погибели. О, как радуется он своей победе, когда ему удается сделать проповедника ленивым и неверным, жадным или скандалистом! Он будет торжествовать над Церковью и говорить; "Вот ваши святые проповедники: видите, как они строги к вам, а куда приводит их эта их строгость". Он будет торжествовать над Самим Иисусом Христом и говорить: "И это Твои борцы! Я могу заставить лучших Твоих слуг бесчестить Тебя; я могу заставить управителей Твоего дома обмануть Тебя". Если он осмелиться перед лицом Господа насмехаться над Иовом, говоря, что, если Господь отнимет у Иова его блага, то "благословит ли он Его?" (Иов.1:2), то что станет он делать с нами, если получит над нами подобную власть?

И, наконец, он будет зло насмехаться над вами, потому удалось ему заставить вас изменить вашему великому деланию, насмеяться над своим священным званием и сослужить службу ему, вашему врагу. О, не доставляйте же сатане такой радости; не позволяйте ему так насмехаться над вами; не допускайте, чтобы он поступил с вами, как Самсон с филистимлянами - сначала лишил вас духовной силы, а затем и духовного зрения, сделав вас, таким образом, объектом своего торжества". Я повторяю. Мы должны умножать в себе благочестие, потому что этого непрекословно требует наше служение.

Успех пастырских трудов непосредственно зависит от степени усердия нашего обновленного естества. Наши труды только тогда будут успешны, когда в нас самих нет изъяна. Каков работник, такова и работа. Бороться с врагами правды, защитить твердыни веры, хорошо управлять в доме Божием, утешать скорбящих, назидать уверовавших, руководить сомневающимися, терпеливо направлять своенравных, завоевывать и воспитывать души и еще тысяча подобных дел - все это работа для людей не слабых и мягкотелых, а для людей с большим сердцем, которых Господь наделил силой, чтобы служили Ему. Черпайте же силу у Всемогущего, мудрость у Премудрого - Бога всех и вся.

Третьим условием для проповедника является забота о том, чтобы его личная жизнь во всем соответствовала его служению. Мы все слышали о человеке, который хорошо проповедовал, но плохо жил ;и когда он проповедовал, все говорили, что он никогда не должен покидать кафедры, но когда он не был на кафедре, все говорили, что он не смеет никогда больше проповедовать. Не дай нам Бог стать такими двуликими Янусами. Да не будем же мы никогда служителями Бога у алтаря и сынами Велиара за дверями храма Божия, а наоборот, будем, как говорит св. Григорий Богослов о св. Василии Великом, "греметь нашими проповедями и блистать нашей жизнью".

Двуличным людям мы не доверяем, и не поверят люди тем, чьи слова не соответствуют их делам. Как гласит пословица, "о человеке судят не по словам, а по делам его"; нечестивая жизнь проповедника заглушит голос его самого прекрасного красноречия. Ведь храм наш мы должны строить своими руками; наши поступки должны быть более убедительны, чем наши слова. Здесь я хочу предостеречь вас не только от "грехов совершенных" (sins of commission), но и от "грехов упущения" (sins of omission). Слишком много проповедников забывают служить Богу, сойдя с кафедры; вне храма они ведут жизнь, не достойную их звания. Возненавидьте же, братья, даже самую мысль быть проповедниками, подобно часовому механизму, не одухотворенными пребывающей в вас постоянно благодарю, а действующими под влиянием преходящих воздействий; быть людьми, которые, являются проповедниками только в момент проповеди и перестают быть ими, когда сходят с кафедры. Настоящие проповедники всегда проповедники. Многие проповедники подобны песочницам с человечкам внутри, которые мы покупаем своим детям: поверните коробочку верх дном, и маленький акробат вращается до тех пор, пока не высыплется весь песок, и он неподвижно зависает в ней; так и некоторые проповедники выполняют свои служебные обязанности, пока в них есть официальная необходимость, но после этого, если не дают им денег - нет и молитвы; не платят им зарплаты - нет и проповеди.

Как страшно быть недостойным пастырем. Говорят, что наш Господь был подобен Моисею, потому что он был "пророком сильным в слове и в деле". Человек Божий должен стараться быть подобным в этом своему Господу; он должен быть силен в слове своего поучения и в деле своего служения самым сильным, если возможно, в последнем. Знаменательно, что единственная церковная история, которую мы имеем, это "Деяния святых Апостолов". Святой Дух не сохранил для нас их проповедей. Они были очень хорошими, конечно же, несравненно лучше наших, и тем не менее Святой Дух позаботился о сохранении только их "деяний"; когда мы проводим свои церковные собрания, мы записываем повестку дня и свои решения, а вот, Святой Дух записал только их "деяния". Наши дела должны быть такими, чтобы они были достойны записи. Мы должны жить с сознанием пребывания под непрестанно взирающим на нас оком Божьим, во все проникающем свете Божьем.

Святость в жизни проповедника является его главной необходимостью и лучшим украшением. Одного нравственного превосходства не достаточно, здесь необходима высшая добродетель; строго нравственная жизнь, но она должна быть освящена священным миро, иначе мы будем лишены того, что больше всего угодно Богу и человеку. Джон Стоутон в своем сочинении "Достоинства и обязанности проповедника" говорит, что святость для проповедника является непременным условием. Так, он пишет: "Если Оза должен был умереть только за то, что дотронулся до ковчега Господня, хотя сделал он это только с целью удержать его от падения; если умереть должны были жители Вефсамиса только за то, что заглянули в него; если даже животным угрожала смерть за то, что они приблизились к святой горе, - то какими же должны быть люди, которые могут удостоиться говорить с Богом, "предстоять Ему, подобно ангелам", непрестанно "взирать на Него", на своих плечах "нести ковчег Божий", "нести Имя Его к язычникам", - иными словами, быть Его послами? "Дому Твоему, Господи, принадлежит святость"; и можно ли себе представить, что освящены должны быть церковные сосуды, освящены облачения - все должно быть освящено, кроме только того, на одеждах которого начертано "освящено Господом"; чтобы на конских уборах должно было быть начертано "святыня Господу", а одежды святых, Аарона, не были освящены? Нет, эти люди должны быть "горящими светящимися во тьме светильниками", иначе влияние их может оказаться пагубным; они должны "отделять чистое от нечистого", иначе сами будут нечистыми; они должны проповедовать слово истины и жить праведной жизнью, тем самым подкрепляя слово делом.

Если нет святости в послах, то они бесчестят страну, из которой пришли, и правителей, которые их послали. И этот мертвый Амаса, мертвое учение, не оживленное праведной жизнью, становится преградой и останавливает народ Божий, мешая ему идти по пути к достижению духовного совершенства.

Жизнь проповедника должна, подобно магниту притягивать людей ко Христу, и поистине очень грустно, когда она держит их далеко от Него. Святость в священнослужителях - это громкий призыв к грешникам покаяться, и, оставаясь непоколебимой, она становиться особенно привлекательной. Джереми Тэйлор на своем красноречивом языке говорит: "Голуби Ирона никогда не привлекали бы в свою голубятню такое множество других птиц, если бы не были вымазаны арабским бальзамом; и, как говорит Дидим, "вымажи твоих голубей ароматами, и они привлекут целые стаи птиц; ты должен быть человеком Божьим, но не по образу обыкновенных людей, а по духу Божий"; и люди будут стремиться быть подобными вам, если вы сами будете подобными Богу; но если вы стоите только на пороге добродетели, чтобы не впустить греха, то привлечете в стадо Христово лишь тех, кого загоняет в него страх. "Делать то, что более всего служит к прославлению Бога, - вот путь, по которому вы должны идти; ибо делать только то, что все люди должны делать, - это раболепство, а отнюдь не сыновня любовь; и как можете вы быть отцами народа, если не поступаете, как сыны Божий; ибо потайной фонарь, хотя и слабо светится с одной стороны, едва ли осветит путь даже одному человеку, не говоря уже о множестве, или многих привлечет к себе ярким светом, которого сам не имеет".

Другой, не менее известный богослов хорошо и точно так сказал по этому поводу: "Звезда, которая привела волхвов ко Христу, огненный столб, который привел детей в Ханаан, не только освещали путь, но они идут перед ними" (Мф.2:9; Исх.23:21). Голос Иакова не поможет, если руки будут руками Исава. По закону никто, имеющий телесный недостаток, не смел приносить жертву Богу (Лев.21:17-20); Господь учит нас, какими добродетелями должны обладать Его служители. Одежды священников должны были иметь "позвонки" и "блоки" - символы здорового учения и плодородия (Исх.28:33-34). Господь очистит всех, кто приблизится к Нему (Ис.52:17); ибо грехи священников отвращают людей от жертвоприношений Господу (1Цар.2:17); их позорная жизнь порочит их учение; как говорил св. Августин, "своим учением они созидают, а своей жизнью они разрушают ее". Закончу я это рассуждение отрывком из письма бл. Иеронима к Непоциану: "Не допускай", говорит он, "чтобы твоим делам позорить твое учение, чтобы те, кто слышали тебя в церкви, не подумали о тебе: отчего же не делаешь ты сам того, чему учишь других? Плохой учитель тот, кто учит других воздержанию, сам же объедается. Разбойник может обвинить других в корыстолюбии; уста же, рука и сердце священника Христова должны сочетаться между собой".

Не менее красноречиво говорит Фома Плейфир в своем сочинении под заглавием "Говори хорошо. Делай хорошо": "В Смирне забавный был актер, который, говоря "О, небо!", показывал пальцем на землю, из-за чего один из самых знатных людей в этом городе Полемон, увидев это, не мог больше слушать его и удалился в сильном гневе со словами: "Этот глупец сделал грамматическую ошибку, своим пальцем он указал не на то, о чем сказал". Точно так же поступают те, кто учит хорошо, а делает плохо; у них слово небо только на языке, пальцем же они указывают на землю; они не только неправильно говорят, но своими руками творят дурные вещи; они живут не так, как сами Проповедуют. Но Живущий на небесах посмеется им и изгонит их, если они не исправятся".

Даже в малых вещах должен пастырь согласовывать свою жизнь со своим служением. Особенно он должен следить за тем, чтобы его слово не расходилось с делом. Даже в мелочах мы не можем оступаться; истина должна быть не только в нас, она должна светиться из нас. Один проповедник, знаменитый доктор богословия в Лондоне, который уже умер и, я не сомневаюсь, взят не небо, замечательный и глубоко благочестивый человек, сказал как-то в воскресенье, что хотел бы посетить всех членов своей общины, и, чтобы хоть раз в год зайти к каждому их них, он будет это делать согласно занимаемым ими местам в храме. И мой знакомый, бедный в то время человек, так обрадовался, что проповедник посетит и его, что за недели две до того, когда по его расчету наступит его черед, его жена тщательно прибрала в доме, а он ежедневно спешил по раньше прийти с работы в надежде увидеть у себя проповедника. Так продолжалось довольно долгое время. Проповедник же либо забыл свое обещание, либо устал держать данное им слово, или по какой-то другой причине, но так и не пришел навестить этого бедняка. И в результате этот человек перестал верить словам всех проповедников и сказал: "Они заботятся о богатых, но не о нас, бедняках". И много лет он не ходил в храм, пока однажды случайно не заел в Экзетер-холл и не сделался моим многолетним слушателем. И нелегкой задачей было для меня убедить его, что любой пастырь может быть честным человеком и одинаково любить как богатых, так и бедных. Будем же стараться избегать приносить подобный вред, твердо держа данное нами слово.

Мы должны помнить, что многие смотрят на нас. Редко у людей хватает совести нарушать закон открыто, у всех на глазах. Мы живем и ходим на виду у всех. За нами наблюдают тысячи зорких глаз; будем же поступать так, чтобы не бояться свидетелей нашей жизни ни на небе, ни на земле, ни в аду. Наше общественное положение принесет огромную пользу, если мы сумеем нашей жизнью показать всем плоды Святого Духа; смотрите же, не лишайте себя этого преимущества. Когда мы говорим вам, дорогие мои братья, следите за своей жизнью, это значит следить за малейшими своими поступками. Избегайте всяких долгов, непунктуальности, сплетен, нанесения обид другим, ссор и всех других малейших пороков, которые портят вашу жизнь, подобно ложке дегтя в бочке меда. Среди нас недопустима невоздержанность, столь повредившая репутации многих пастырей. Мы не смеем допускать фамильярности, которая вызывает у многих подозрение. Нельзя допускать грубости, которая делает некоторых невыносимыми, и чванства, которое делает людей смешными. Мы не смеем рисковать великим ради палого. Мы должны постоянно поступать по правилу: "не давать ни малейшего повода для клеветы и хулы на пастыря".

Но это не значит, что мы должны подчиняться всем капризам и этикету общества, в котором живем. Как правило, я ненавижу этикет и презираю условности, и когда я вижу, что лучше нарушить этикет, я с радостью нарушаю его. Нет, мы люди, не рабы; и не должны отказываться от нашей главной свободы, не быть лакеями тех, кто претендует на благородство или хвалится своей утонченностью. Однако, братья, всего, что приближается к грубости, которая сродни греху, мы должны остерегаться, как змей. Правила Честерфильда нам смешны; но не пример Христа; а Он никогда не был груб, циничен, невежлив, неделикатен.

Даже во время каникул не забывайте, что вы пастыри. И на параде - вы воины воинства Христова, и как таковые не теряйте своего достоинства. И если надо обращать внимание на мелочи, то сколь внимательны мы должны быть к великим обязанностям нравственности, чести и достоинства! Здесь пастырь должен быть безупречен. Его частная жизнь во всем должна согласовываться с его служением, иначе его время пройдет, и чем скорее он оставит свое служение, тем лучше, потому что оставаясь на своем посту, он только позорит дело Божие и губит себя самого.





Глава 2. ПРИЗВАНИЕ К ПРОПОВЕДНИЧЕСТВУ

Каждый христианин, если он способен, имеет право распространять Евангелие; более того, он не только имеет право, но обязан, пока жив, это делать (Откр.22:17). Распространять Евангелие могут не только некоторые, но и все ученики Господа нашего Иисуса Христа; по мере дарованной ему Святым Духом благодати, каждый человек обязан служить делу Господа, как в своей общине, так и среди неверующих. И это касается всех людей, независимо от пола; все христиане, как мужчины, так и женщины обязаны, если они имеют дарование, полностью посвятить себя распространению веры Христовой. Наше же служение заключается не только в проповедовании; конечно, в некоторых случаях, например, что касается женщин, то публичное проповедование категорически запрещается (1Тим.2:12; 1Кор.14:34). Итак, если мы имеем дар проповедования, мы обязаны делать это.

В этой лекции я не буду касаться исключительных случаев проповедования или какой-то другой формы служения, возможной для всех верующих, я буду говорить о работе и служении пастыря, которые включают в себя как проповедь, так и управление в общине, требующие посвящения всей своей жизни духовной работе и отказа от "всяких дел житейских" (2Тим.2:4); кроме того, пастырь имеет право на временное содержание от общины за счет своей паствы, так как он отдает все свое время, энергию и усердие на благо тех, кому он дает духовную пищу (1Кор.9:9-10; 1Тим.5:18). К такому человеку обращены слова апостола Петра: "Пасите Божие стадо, какое у вас есть, надзирая над ним не принужденно, но охотно и богоугодно"... (1Петр.5:2).

Конечно же, не все в общине могут быть надзирателями или управителями, должны быть и те, которые требуют над собой надзора и руководства; и мы думаем, что Святой Дух назначает одних быть управителями, а других добровольно управляемыми во имя их собственного же блага. Не все призваны проповедовать и поучать, быть начальствующими или занимать пастырские кафедры; и не все должны стремиться к такому служению, так как необходимые для этого дары обещаны не всем; и только те должны посвятить себя этой важной работе, кто, подобно апостолам, чувствует, что получит такое служение (2Кор.4:1).

Никто не может по своей собственной воле стать "подпаском" стада Христова; он должен постоянно взирать на Своего верховного Пастыреначальника и ждать от Него знака и назначения. Ибо кто хочет стать посланником Божиим, тот должен ждать этого призыва свыше; если же, не дожидаясь его, он поспешит стать пастырем, то Господь скажет ему и подобным ему: "Я не посылал их и не повелевал им, и они никакой пользы не приносят"... (Иер.23:32).

В Ветхом Завете говорится, что все посланники Божии выполняли поручения Иеговы. Исаия повествует нам, что один из серафимов коснулся его уст горящим углем, взятым с жертвенника, и тогда он услышал голос Господа: "Кого Мне послать? и кто пойдет для Нас?" (Ис.6:8). И тогда сказал: "Вот я, пошли меня". Не пошел же он, прежде чем Господь таким особым образом не посетил его и не дал ему этого поручения. Слова: "как проповедовать, если не будут посланы?" - еще не были произнесены в то время, но их важное значение уже хорошо понималось.

Пророк Иеремия подробно рассказывает о своем призвании в первой главе своей книги: "И было ко мне слово Господне: прежде нежели Я образовал тебя во чреве, Я познал тебя, и прежде нежели ты вышел из утробы, Я освятил тебя: пророком для народов поставил тебя. А я сказал: о, Господи Боже! я не умею говорить, ибо я еще молод. Но Господь сказал мне: не говори: "я молод"; ибо ко всем, к кому Я тебя пошлю, пойдешь, и все, что повелю тебе, скажешь. Не бойся их; ибо Я с тобою, чтоб избавлять тебя, сказал Господь. И простер Господь руку Свою, и коснулся уст моих, и сказал мне Господь: вот, Я вложил слова Мои в уста твои. Смотри, Я поставил тебя в сей день над народами и царствами, чтоб искоренять и разорять, губить и разрушать, созидать и насаждать" (Иер.1:4-10). Несколько в других выражениях, но то же самое рассказывает о своем призвании пророк Иезекииль: "И Он сказал мне: "сын человеческий! стань на ноги твои, и Я буду говорить с тобою". "И когда Он говорил мне, вошел в меня дух и поставил меня на ноги мои, и я слышал Говорящего мне. И Он сказал мне: "сын человеческий! Я посылаю тебя к сынам Израилевым, к людям непокорным, которые возмутились против Меня; они и отцы их изменники предо Мною до сего самого дня" (Иез.2:1-3). "И сказал мне: "сын человеческий! съешь, что пред тобою, съешь этот свиток, и иди, говори дому Израилеву". Тогда я открыл уста мои и Он дал мне съесть этот свиток; и сказал мне: "сын человеческий! напитай чрево твое и наполни внутренность твою этим свитком, который Я даю тебе"; и я съел, и было в устах моих сладко, как мед. И Он сказал мне: "сын человеческий! встань и иди к дому Израилеву, и говори им Моими словами" (Иез.3:1-4).

О призвании пророка Даниила, хотя оно и не записано, мы хорошо знаем из открытых ему множества видений и того исключительного к нему благоволения Господа как во время уединенных размышлений, так и в общественных делах. Мы не будем перечислять здесь всех пророков, потому что говоря о своем призвании, все они начинают словами: "Так говорит Господь". В наше время все верующие могут стать пастырями; но проповедовать или делать то, что означает быть движимым Духом Святым, посвятить всю свою жизнь возвещению Евангелия, на самом деле является даром и призванием только сравнительно небольшого числа людей; и, конечно же, надо быть уверенным в истинности своего призвания, как были уверены пророки; итак, чем можно оправдать их служение, кроме как не подобным призванием?

И не надо думать, что такое призвание - это просто воображение и в наше время никто особым образом не призывается на это служение, потому что само звание, которое дается священнослужителям в Новом Завете, предполагает призвание к их служению. Апостол говорит: "Итак, мы посланники от имени Христова"; и не заключается ли сущность этого служения в том, что назначение на него делается Всевышним? Непосланный посланник будет просто посмешищем. Люди, которые претендуют быть посланниками Христовыми, должны всем сердцем чувствовать, что Господь "поручил" им "слово примирения" (2Кор.5:18-19). И если скажут нам, что это относится только к апостолам, то я отвечу, что это Послание написано не только от имени апостола Павла, но и Тимофея и, потому предполагает не только апостольское служение.

В Первом Послании к Коринфянам мы читаем: "Итак, каждый должен разуметь нас (здесь имеется в виду Павел и Сосфен), как служителей Христовых и домостроителей тайн Божиих" (1Кор.4:1). Конечно же, домостроитель должен назначаться своим Господином. Он не может быть домостроителем по собственному или по призванию таковым другими. Если кто из нас пожелает стать управляющим имением герцога Вестминстерского и начнет распоряжаться в его доме без его ведома, то очень скоро он убедится в своей ошибке. И, очевидно, прежде чем стать епископом, "домостроителем Божиим" (Тим.1:7), он должен быть назначен на этот пост высшей властью.

Апокалиптическое звание "Ангел" (Откр.2:1) означает посол; а как могут люди быть посланниками Христовыми, как не по Его избранию и назначению? Если же кто усомнится, что звание "Ангел" относится к проповеднику, то пусть скажет, к кому же тогда оно относится. К кому в Церкви Христовой Святой Дух писал как к ее представителю, если не к тому, кто занимал там начальствующее место?

Титу было приказано дать доказательства своего служения, а их было немало. Некоторые называются "сосудом в чести, освященным и благопотребным Владыке, годным на всякое доброе дело" (2Тим.2:21). И Владыка Сам избирает сосуды для своих целей; и Он говорит о некоторых так, как сказал о Савле из Тарса: "Он есть Мой избранный сосуд, чтобы возвещать имя Мое пред народами и царями и сынами Израилевыми" (Деян.9:15). Когда Господь наш вознесся на небо, Он людям дал дары, и знаменательно, что разным людям он дал разные дары: "Он поставил одних Апостолами, других пророками, иных Евангелистами, иных пастырями и учителями" (Ефес.4:11); а это значит, что в вознесении Своем Господь поставил некоторых быть пастырями церквей, а не они сами возвысили себя на этот пост. И я надеюсь, братья мои, что настанет день, когда вы сможете стать пастырями тех, над которыми "Дух Святой поставил вас блюстителями" (Деян.20:28). И я прошу Господа, чтобы вы могли бы сказать вместе с Апостолом язычникам, что ваше служение вы получили не от человека и не через человека, а от Господа (Гал.1:1).

Да исполнится в вас древнее обетование: "И дам вам пастырей по сердцу Моему" (Иер.3:15). "И поставлю над ними пастырей, которые будут пасти их" (Иер.23:4). Да исполнит Господь в некоторых из вас Свое обещание: "О Иерусалим, я дам тебе стражу, которая будет хранить тебя день и ночь", и "если извлечешь драгоценное из ничтожного, то будешь как Мои уста" (Иер.15:19). И да распространит Он через вас благоухание познания об Иисусе Христе в каждом месте и соделает вас Христовым благоуханием Богу "в спасаемых и погибающих" (2Кор.2:15). Имея бесценное сокровище в земных сосудах, да почиет на вас беспредельная благодать Божия, чтобы прославлять Бога и самим очиститься от крови всех людей. Как Господь наш Иисус Христос "взошел на гору и позвал к Себе, кого сам хотел" и послал их затем на проповедь (Мк.3:13-14), так да изберет Он вас, призовет вас к Себе и пошлет вас как избранных Своих служителей благословлять Церковь и мир.

Но как узнать молодому человеку, призван ли он на это служение, или нет? Это очень важный вопрос, и к нему надо отнестись со всей серьезностью. Да поможет нам в этом Бог! То, что многие избрали неправильный путь, оказались недостойными своего служения, хорошо видно на примере бесплодной деятельности многих проповедников и нравственного упадка церквей, нас окружающих. Большое несчастье для человека, если он становится пастырем не по призванию, и для церкви, которой он себя навязывает, нанося ей тем огромный вред. И как грустно и больно видеть, сколь часто умные люди ошибаются в выборе своей профессии и посвящают себя делу, которым никогда не собирались заниматься. Не подобных ли проповедников имел в виду поэт, написавший следующие строки:

Скажите, о мудрецы, найдете ли вы

Среди животных всех видов и размеров,

От китов и слонов до мух,

Такую тварь, которая бы так нарушала свой план

И постоянно заблуждалась, как человек!

Каждое животное ищет себе добра

И находит удовлетворение, покой и пищу

Соответственно своей природе, и никогда не ошибается

В том, что выбрал или предпочел.

Только человек так сильно ошибается, хотя

Он намного умнее их.

Откройте же глаза и посмотрите:

Вол никогда не пытается летать

Или оставить свое пастбище в лесу,

Чтобы с рыбами искать пищу в ручье.

Только человек из всех тварей

Поступает вопреки своему рассудку.

Когда я думаю о том огромном несчастье, к которому может привести неправильный выбор нашего христианского служения как пастырей, я содрогаюсь от мысли, что мы можем переоценить свои возможности; лучше нам больше сомневаться и чаще проверять себя, чем стать плевелом в поле. Если только есть большое желание, то можно найти много верных способов испытать себя в правильности выбора своего призвания.

Самым важным и непременным условием является: прежде чем вступить на пастырскую кафедру, тщательно проверить и испытать себя, насколько мы пригодны к этому деланию. Для этого необходимо быть не только добрым христианином, но и иметь особый дар к пастырскому служению. Быть пастырем без призвания - это пустой звук и не более.

1. Первым признаком божественного призвания является страстное, всепоглощающее желание посвятить себя этому служению. Это непреодолимое стремление и жажда передать людям то, что Бог вложил в наши собственные души; это своего рода любовь, с которой птицы воспитывают птенцов, когда наступает их время летать, когда птица-мать лучше погибнет, чем оставит гнездо.

Один человек, хорошо знавший Аллейна, знаменитого англиканского проповедника, рассказывал, что тот был "бесконечно и ненасытно жаден в своем желании обращать души других людей". Когда была предложена должность профессора в его университете, он предпочел стать капелланом, потому что "сгорал от нетерпения заняться непосредственной пастырской деятельностью". "Не делайся проповедником, если можешь заняться другим делом, мудро ответил один древний пастырь человеку, обратившемуся к нему за советом. Если кто из вас мог бы удовлетвориться должностью редактора, или бакалейщика, или фермера, или доктора, или судьи, или сенатора, или президента, ради Бога, не отговаривайте его идти своим путем; в нем нет той полноты присутствия Духа Святого, которая заставила бы его отказаться от того, к чему стремится его душа. Если же вы можете сказать, что за все сокровища мира вы не можете и не в силах посвятить себя другому делу, кроме как проповедованию Евангелия Иисуса Христа, тогда доверьтесь этому чувству, если наряду с другими для того необходимыми условиями имеет все признаки проповеднического призвания.

Мы должны чувствовать, что погибнем, если не будем проповедовать Евангелие; слово Божие должно гореть в нас всепоглощающим огнем, иначе же, если мы посвятим себя пастырскому служению, то будем несчастны на этом пути, не сможем полностью отдавать себя, как он того требует, и мало принесем пользы тем, кому будем проповедовать. Я вправе говорить о самопожертвовании; потому что истинно пастырское служение на каждом шагу требует самопожертвования и без любви к такому призванию вы долго не выдержите и либо оставите свое служение, либо не будете получать удовлетворение от него, устанете от его однообразности, как слепая лошадь устает от работы на мельнице.

Сила любви приносит утешение;

Она позволяет выносить все,

что без нее способно разбить ваше сердце.

Исполненные такой любовью, вы будете неустрашимы; лишены же этой более чем магической брони непреодолимого призвания, вы будете чувствовать себя глубоко несчастными.

Это желание должно быть продуманным. Оно не должно быть внезапным импульсом, не подкрепленным серьезным размышлением. Оно должно исходить из глубины нашего сердца, быть предметом наших духовных устремлений, предметом наших самых ревностных молитв. Оно не должно покидать нас, когда соблазнительные возможности благополучия и благоустроенности встают на его пути, и оно должно оставаться спокойным, рассудительным решением после того, как все было оценено в правильном свете и цена за него тщательно просчитана.

Как-то в детстве я увидел, как кавалькада охотников в красных одеждах преследовала лисицу. Я был в восторге! Мое сердечко билось от восторга; я был готов помчаться вслед за собаками через кустарники и болота. Я всегда чувствовал естественное влечение к такого рода вещам, и когда меня в детстве спрашивали, кем я хочу быть, я отвечал: охотником. Прекрасное занятие, не правда ли!

Многие молодые люди хотят быть пастырями, как я в детстве хотел быть охотником; это просто детское желание носить красные одежды и трубить в охотничий рог, т.е. иметь почести, уважение, легкую жизнь, а может быть, и воображаемое богатство священнослужителя. (Какими невеждами надо быть, чтобы надеяться на богатство баптистского проповедника). Пастырское служение привлекательно только для глупцов, и потому я серьезно предупреждаю всех молодых людей, чтобы не принимали они каприз за вдохновение и детские мечты за призвание Святого Духа.

И еще, хорошо запомните, что желание, о котором я говорил, должно быть совершенно бескорыстным. Если после самого глубокого самопроникновения человек замечает, что его побуждает на пастырское служение не желание прославления Господа и спасения душ других, а иные мотивы, пусть он лучше сразу же откажется от него; потому что Господь выгонит всех "продающих и покупающих из храма Своего": при внесение чего-либо меркантильного, пусть даже в малейшей степени, подобно ложке дегтя в банке меда.

Это желание должно быть постоянным, это страсть, испытанная временем, отделаться от которой невозможно, даже если и попытаться это сделать; с каждым годом оно становится все сильнее, пока не станет непреодолимой жаждой возвещать слово Божие. Оно столь благородно и прекрасно, что всякий раз, как я замечаю, насколько сильно оно овладело душой молодого человека, я всегда воздерживаюсь сразу же отговаривать его посвятить себя делу, хотя и сомневаюсь в его способностях к нему. Может быть по причинам, которые я расскажу ниже, и надо охладить это страстное влечение, но делать это надо с большой осторожностью и умом. Я столь глубоко уважаю этот "всепоглощающий огонь", что если бы я сам не чувствовал его в себе, то сразу же должен был бы оставить мой пост. И если вы не чувствуете в себе этого священного огня, умоляю вас, возвращайтесь домой и служите Богу соответственно вашим возможностям, но если вы уверены, что не можете справиться с этим влечением, с этим огнем, не тушите его, разве что только если убедитесь, что он не божественного происхождения.

2. Наряду с этим страстным желанием стать пастырем необходимо иметь способности к наставлению других и в какой-то степени иные качества, необходимые для всякого общественного оратора. Чтобы доказать способность к пастырскому служению, человек должен развить в себе эти качества, если он ими действительно обладает. Я не утверждаю, что с первых шагов он так же замечательно должен проповедовать, как Роберт Холл в конце жизни. Если он проповедует не хуже, чем это делал Роберт Холл в начале своего служения, то его не следует отталкивать. Вы все хорошо знаете, что Роберт Холл так плохо прочитал свои три подряд первые проповеди, что воскликнул: "Если это не смирит меня, то что же тогда?" Не все знаменитые ораторы с первого же раза блестяще произносили свои речи. Даже Цицерон вначале говорил тихим голосом и с плохой дикцией. И все же человек не смеет думать, что призван проповедовать, пока не докажет, что обладает ораторскими способностями. Бог, конечно же, не создал бегемота летать; и если левиафан сильно захочет летать, как ласточка, он, конечно же, не сможет осуществить этого своего желания, так как не имеет крыльев. Если человек призван проповедовать, то он, несомненно, будет в какой-то степени обладать ораторскими способностями, которые должен в себе развивать и увеличивать. Но если он не обладает ими даже в зародыше, то едва ли он сможет их когда-либо развить.

Я слышал об одном человеке, который имел такое сильное желание проповедовать, что, несмотря на множество отказов, уговорил наконец своего пастыря позволить ему сказать пробную проповедь. И это положило конец его желаниям, так как, прочитав свой текст, им овладела только одна мысль, которую он, сойдя с кафедры, тут же высказал. "Братья мои - сказал он - если кто из вас думает, что легко проповедовать, то я посоветовал бы вам подняться на кафедру и тогда вы сразу увидите, что это отнюдь не так". Раз попробовав свои силы на этом поприще, вы увидите, что непригодны к нему, если не имеете необходимых к тому способностей. Я не знаю ничего лучше, чем таким образом проверить себя. Только так можем мы узнать, призвал ли нас Бог на это служение или нет; и во время такой пробной проповеди мы должны часто задаваться вопросом, можем ли надеяться получить право наставлять таким способом других.

Но для этого еще недостаточно нашей собственной совести и нашего собственного служения, так как самим себе мы плохие судьи. Некоторые из наших братьев так легко и самоуверенно утверждают, что имеют способности к проповедничеству и даже помощь свыше; я бы завидовал такой их самоуверенности и самонадеянности, если бы к тому были основания; но увы! я часто сам огорчаюсь и сетую, что мои проповеди не всегда удачны и на должной высоте по своей форме и выражению. Но нельзя слишком полагаться на свое мнение, надо прислушаться и ко мнению более здравомыслящих и духовно настроенных людей. Это никоим образом не должно быть правилом для всех людей, но все же во многих наших сельских приходах это стало обычаем для молодого человека, стремящегося проповедовать в храме. Это тяжкое испытание и во многих случаях едва ли принесет пользу. И тем не менее, пробная проповедь очень нужна, так как она позволяет утвердиться в правильности своего выбора. В храмовой книге прихода Арнсби есть такая запись:

Краткий отчет о назначении Роберта Холла младшего на должность проповедника в приходе Арнсби, 13 августа 1780 г.

"Упомянутый Роберт Холл родился в Арнсби 2 мая 1764 г. С самого детства он был только серьезным и глубоко преданным тайной молитве еще до того, как научился хорошо говорить, но и всегда имел сильное влечение к проповедованию. Он начал сочинять гимны, еще не достигнув семилетнего возраста, в которых проявились его глубокое благочестие, вдумчивость и незаурядные способности. За один год, между 8 и 9 лет, он написал несколько гимнов, столь многим понравившихся, что один из них был даже напечатан в "gospel magayine". Он записывал свои размышления по поводу разных религиозных вопросов и избранных отрывков из Священного Писания. Он также имел огромное желание учиться и сделал такие успехи, что превзошел своего учителя. Тогда он был послан в Нортгемптонский колледж, находившейся под попечительством преп. Джона Райланда, где проучился полтора года и сделал большие успехи в изучении латинского и греческого языков.

В октябре 1778 г. он поступил в Бристольскую Академию, находившуюся под попечительством преп. Эванса; и 13 августа 1780 г., когда ему исполнилось только шестнадцать лет и три месяца, был назначен там на пост проповедника. Свои способности к этому великому деланию он доказал проповедями на различные тексты из Священного Писания, произнесенные им на молитвенных собраниях, в которых принимал участие на протяжении четырех до этого лет; приезжая домой, он часто, по просьбе прихожан, произносил утренние воскресные проповеди. И весь приход единодушно просил назначить его своим проповедником.

Итак, в тот день перед всем собранием он ответил на вопросы своего отца, знаменитого проповедника этого прихода, относительно его склонностей, мотивов и целей, побудивших его стать на путь проповедничества, а также изложил свои религиозные убеждения. После этого его единогласно избрали, и торжественной молитвой его отец сказал ему слово из текста: "Итак, укрепляйся, мой сын, в благодати Христом Иисусом" (2Тим.2:1). В тот же день вечером новопоставленный сам сказал проповедь на 2Фесс.1:7-8; 1:7-8". Да благословит его Господь и да сопутствует ему успех в этом великом делании!"

Не менее важным является мнение людей с высоко-благочестивой жизнью, которое в большинстве случаев бывает правильным. Но и оно не должно быть решающим и бесповоротным, так как зависит от степени их интеллекта и благочестия. Мне вспоминается, как одна высокочтимая и богобоязненная старица отговаривала меня от проповедничества. Я с глубоким уважением и терпением выслушал ее советы, но суждение людей опытных решило мою судьбу иначе. Сомневающимся в своем призвании молодым людям я бы посоветовал пригласить с собой самых умных и опытных друзей отправиться в сельский храм или на молитвенное собрание, чтобы послушать и дать оценку вашему проповедованию там Слова Божия. Я заметил, как и наш достопочтенный друг г-н. Роджерс, что вы, господа студенты, когда сообща оцениваете друг друга, очень редко ошибаетесь. Я не помню почти ни одного случая за время существования этого колледжа, чтобы общее мнение о наших братьях было бы неправильным. Вообще же люди не так уж не способны составить мнение друг о друге, как это иногда думают. Встречаясь в классе, на молитвенных собраниях, в беседах и различных религиозных мероприятиях, вы оцениваете друг друга, и умный человек не будет спешить отвергнуть ваше общее мнение.

Требования к пастырскому служению не исчерпываются только способностями к назиданию и поучению; необходимо еще иметь и другие качества. Вы должны руководствоваться здравым суждением и зрелым опытом; вы должны обладать хорошими манерами и любовью к другим людям, твердостью характера и смелостью, любовью и сочувствием к другим. Административные способности не менее важны, чем умение назидать и поучать. Вы должны уметь руководить, быть готовыми все терпеть и все выносить. Вы должны возвышаться над другими людьми, быть способными стать их отцом и советчиком. Внимательно прочтите условия для епископского служения в 1 Тим.3:2-7 и Тит. 1:6-9. Если же вы не обладаете в изобилии этими качествами и дарами, очень возможно, что вы будете хорошими проповедниками, но ни в коем случае хорошими пастырями.

3. Чтобы убедиться в правильности выбора своего пастырского призвания, человек должен по истечении некоторого времени увидеть плоды своей работы на этом поприще, или же понять, что ошибся, и потому уйти и заняться другой деятельностью. Не надо думать, что после первых и далее более шагов мы можем достичь желаемого призвания; и человек может всю свою жизнь посвятить проповедованию, если чувствует в себе к тому призвание, но мне кажется, что если его проповедь о познании Иисуса Христа не приводит людей к Богу, его "посланничество без печати". Как работник, он может трудиться успешно или безуспешно, но как проповедник он не должен быть уверен в своем призвании, пока не увидит плодов своей работы.

Как возрадовалась моя душа, когда я услышал о первом мною новообращенном! Не удовлетворяли меня ни полный храм, ни похвалы моих друзей; я жаждал лишь сердечного сокрушения и слез раскаявшихся грешников. Как нашедший большое сокровище, я возрадовался, когда жена одного рабочего призналась в своих грехах и сказала, что обрела Спасителя благодаря моей воскресной проповеди: как сейчас вижу маленькую хибарку, в которой она жила; поверьте, она всегда кажется мне прекрасной. Хорошо помню, как эта женщина была принята в нашу паству, как умерла и переселилась в небо. Она была первой печатью моего служения, и, уверяю вас, бесценной. Ни одна мать не была так счастлива при виде своего первенца, как тогда. И я мог воспеть хвалу Пресвятой Деве Марии, потому что вся душа моя величала Господа, призревшего на мое убожество и поручившего мне дело, за которое все поколения будут меня благословлять за то, что так высоко я оценил спасение одной души. И прежде чем вы сочтете, что проповедование - это дело всей вашей жизни, вы должны увидеть плоды ваших усилий.

Вспомните слова, сказанные Господом через пророка Иеремию: "Я не посылал пророков сих, а они сами побежали; Я не говорил им, а они пророчествовали. Если бы они стояли в Моем свете, то объявили бы народу Моему слова Мои и отводили бы их от злого пути их и от злых дел их" (Иер.23:21-22). Я никак не могу понять, как могут люди из года в год спокойно проповедовать, не обратив ни одного человека к Богу. Неужели нет в них никакой жалости к другим людям? Никакого чувства ответственности за себя? Как смеют они, искажая учение о всемогуществе Божием, слагать свою вину на своего Учителя? Или же они считают, что Павел насаждает, Аполлос поливает, а Бог не взращивает? Тщетны их таланты, их философия, их риторика и даже сама их вера, если проповедь их не принесла плодов. Как могут они быть посланниками Бога, не приведя никого к Богу?

Пророки, слова которых бессильны, сеятели, посевы которых все гибнут, рыбаки, которые не поймали ни одной рыбы, солдаты, которые никого не ранили - разве это люди Божии? Поистине, лучше быть мусорщиком, трубочистом, чем стоять смоковницей на ниве Господней. Самое ничтожное занятие приносит хоть какую-то пользу людям, но ничтожный человек, который занимает кафедру и не прославляет Бога обращением к Нему других людей, - это пустослов, бесчестье, бельмо на глазу, несчастье. Он не достоин соли, которую ест, и тем более хлеба; и если он жалуется и пишет в газетах, что очень мало получает за свои труды, то пусть спросит свою совесть, если только она у него есть, и она ответит ему: "Ты и этого не заслуживаешь". Могут быть скудные на успех времена, могут быть годы, менее плодотворные, чем предыдущие, но все же в главном всегда будет результат, принесший плоды во славу Божию; и все же временное бесплодие наполняет душу невыносимой болью. Братья мои, если Господь не дает вам страстного желания спасать души других, будьте лучше кем угодно, только держитесь подальше от кафедры, если только дорожите спокойствием своей души и будущим блаженством.

4. Следующее условие является не менее важным. Воля Господня относительно пастырей открывается и в благочестивом суждении о них Его Церкви. Для доказательства вашего призвания необходимо призвание назидательности вашей проповеди всей паствой. Обычно Бог отворяет дверь для проповедования тем, кого Он Сам призывает говорить во имя Свое. Нетерпение толкает или даже ломает эту дверь, но вера ждет Господа, и в нужный момент это ожидание вознаграждается. Когда приходит час, приходит и испытание. Подымаясь на кафедру, мы предаем себя суду слушателей, и если они осудят нас или, как правило, ничего назидательного из нашей проповеди они не получат, то не может быть и малейшего сомнения, что мы не являемся посланниками Божиими.

Условия и требования относительно истинного епископа изложены в Слове Божием для церковного руководства; и если, следуя такому руководству, братья не увидят в нас этих условий и требований и не поставят нас на пастырское служение, то совершенно ясно, что, как бы хорошо мы ни проповедовали, пастырями быть мы не можем. Не все наши прихожане достаточно умны, не все они судят силою Святого Духа, многие из них судят по плоти; и все же, я скорее признаю мнение своих прихожан о моих способностях и добродетелях, чем свое собственное мнение. Во всяком случае, согласны ли вы с решением вашего молитвенного собрания или нет? Несомненно для вас должно быть одно: без согласия всех его членов вы не можете быть пастырем; оно будет практически и в большинстве случаев правильным знаком. Если вы действительно призваны, Богом на это служение, вы не будете долго молчать. Как человек ждет своего часа, так и час ждет своего человека. Церковь Божия всегда и настоятельно нуждается в живых проповедниках; для нее человек дороже всех сокровищ мира. Формальные не нужны ей, но помазанные избранники Божии никогда не останутся без дела, потому что есть много людей, которые сразу же распознают их по их проповеди, и много сердец, которые с радостью готовы принять их к себе. Будьте во всеоружии готовы к своей работе и никогда не останетесь без нее. Не навязывайте себя в проповедники, а думайте больше о своих способностях и не ищите случая проповедовать; больше же всего старайтесь быть с Богом. Овца узнает посланного Богом пастыря, и придверник снимет засов, и паства узнает вас по вашему голосу.

Когда я первый раз читал эту лекцию, я еще не знал замечательного письма Джона Ньютона к его другу, в котором он касается именно этого вопроса; оно столь близко моим собственным мыслям, что, рискуя прослыть подражателем, которым в данном случае я не являюсь, я прочту вам это письмо.

"Твой случай напомнил мне мой собственный; мои первые желания к проповедованию были сопряжены с большой неуверенностью и трудностями. Различные и противоречивые суждения моих друзей еще больше увеличили мои сомнения. И совет, который я хочу тебе дать, основан на моем собственном горьком опыте и, потому, может быть, ты послушаешь его. Молю милосердного Господа, чтобы он оказался для тебя полезным.

Я, как и ты, долго мучился вопросом, в чем собственно заключается призвание к проповедничеству. Теперь же он представляется мне очень простым. Тебе, может быть, это не покажется так, пока Господь Сам не уяснит его тебе. Я не могу сказать тебе здесь все, что мог бы сказать. Вкратце же, как мне кажется, в принципе это сводится к трем вещам:

1. Горячее, серьезное желание посвятить себя этому служению. Я понимаю, что человек, призванный Духом Божиим к этому деланию, предпочтет его всем сокровищам мира; и, как бы он иногда ни смущался чувством его важности и трудности и своего недостоинства (потому что призвание такого рода, если оно действительно исходит от Бога, потребует смирения и самоунижения), ни за что на свете он не откажется от него. Здесь я считаю необходимым спросить, охватывает ли это желание все наше существо настолько, чтобы полностью покориться воле Господней. Если да, то это хороший знак. Но если, как иногда бывает, человек очень серьезно хочет проповедовать другим, но не ощущает в себе страстного желания благодати Божией, то надо опасаться, что это его страстное желание исходит не от Духа Святого, а от его собственного эгоизма.

2. Кроме этого горячего стремления и страстного желания проповедовать, необходимо обладать еще и другими качествами, такими как способностями, знанием и красноречием. Конечно, если Господь посылает кого-то учить других, Он снабдит его необходимыми для того средствами. Я верю, что многие с самыми добрыми намерениями посвятили себя этому деланию, но либо переоценили свои возможности, либо не были еще к нему готовы.

Главное различие между проповедником и простым христианином заключается, по-видимому, в тех пастырских дарованиях, которые даются ему не ради него лично, а ради назидания других. Но они должны проявиться в должное время, не внезапно, и развиваться при помощи необходимых для этого средств. Они требуются для исполнения этого служения, а не как предпосылки для оправдания стремления к нему. Ты же молод, у тебя есть еще время, поэтому, я думаю, тебе не нужно пока заниматься выяснением, есть ли эти дарования у тебя или нет. Достаточно, если это твое желание твердо, и ты готов в молитве и прилежании ожидать, когда Господь даст их тебе; пока же они тебе не нужны.

3. И, наконец, последним доказательством истинного призвания является соответствующее указание провидения, открывающегося постепенным развитием стечения обстоятельств, указывающих на средства, время и место для практического вступления на этот путь. И пока этого не произойдет, сомнения не должны покидать тебя. Главное здесь - не принимать поспешных решений при первом появлении этих обстоятельств. Господь Сам призовет тебя, Он уже назначил и место и дело, и хотя сейчас они тебе не ведомы, ты узнаешь о них в свое время. Обладай ты всеми свойствами ангела, ты все равно ничего не смог бы с ними сделать, пока Господь не назначит часа и не приведет тебя к людям, которых Он решил обратить к Себе через тебя.

Очень трудно держать себя в рамках благоразумия, когда рвение наше к этому делу столь сильно. Чувство любви ко Христу, переполняющее сердце, готово вырваться наружу, но если ты глубоко веруешь, не спеши ошибиться. Я почти пять лет находился в таком состоянии; иногда я считал, что должен проповедовать, хотя это бывало и на улице. Я прислушивался ко всему, что казалось мне правильным, и сколь часто это бывало не так. Но Господь милостиво и незаметно ограждал мой путь терновником; иначе, если я был предоставлен самому себе, то был бы не в силах заниматься тем полезным делом, на которое Он соблаговолил меня поставить в нужное время. И теперь я хорошо понимаю, что в то время, как бы я ни старался, пользы от меня было бы сначала мало. Я просто переоценивал себя и не имел еще того духовного прозрения и опыта, которое требуется для этого великого служения".

Вышесказанного достаточно, но я хочу подробнее остановиться на этом вопросе, поделившись с вами своим опытом избрания кандидатов на нашу кафедру. Я должен постоянно выполнять обязанность, которая во многом похожа на обязанность людей, проводивших допросы при Кромвеле. Я должен решать о целесообразности помогать некоторым людям в их попытках стать пастырями. Это очень ответственная обязанность и требует особого подхода. Конечно, я не берусь судить, должен ли человек вступать на проповедническую кафедру или нет, но моя беседа с ним просто имеет цель дать ответ на вопрос, поможет ли ему наша семинария найти свой путь, или лучше предоставить его самому себе.

Некоторые из наших доброжелателей соседей обвиняют нас в том, что мы являемся "фабрикой проповедников", но они совершенно не правы. Мы никогда не стараемся сделать проповедника, и у нас ничего бы не получилось, если бы мы этим и занимались; мы принимаем в нашу семинарию только тех, кто уже занимается проповедничеством. Было бы более правильным назвать меня "убийцей проповедников", потому что многие из начинающих получили от меня "смертный приговор", в чем я нисколько не раскаиваюсь. Мне всегда было очень трудно отказывать в приеме надеющимся молодым людям. Сердце мое всегда склонялось в их сторону, но долг обязывал меня быть строгим в своих суждениях. Внимательно выслушав абитуриента, прочитав его характеристики, получив его ответы на поставленные вопросы, но убедившись, что Господь не призвал его на это служение, я должен прямо сказать ему об этом. Нам часто приходится сталкиваться с такими типичными случаями, когда молодые братья имеют серьезное желание стать проповедниками, но, к большому сожалению, у нас не вызывает сомнения, что основным их мотивом является амбициозное желание прославиться среди других людей. С общечеловеческой точки зрения такие люди заслуживают похвалы за такое стремление, но проповедническая кафедра - это не лестница для их честолюбия. Поступив в армию, такие люди никогда бы не успокоились, пока не добились высоких чинов, потому что они поставили себе цель идти вверх, но как бы это ни было прекрасно и похвально в данном случае, что касается проповеднической кафедры, то тут это недопустимо. Такие люди думают, что если они вступят на эту кафедру, то будут высоко почитаемы; они предполагают в себе гениальные способности и считают себя выше обычных людей и потому рассматривают проповедническую кафедру сценой, на которой они проявят свои предполагаемые способности. Когда я это замечаю, я считаю необходимым предоставить им идти своим путем, так как движимые такими амбициями, они ничего не достигнут, посвятив себя служению Господу. Мы считаем, что нам нечем хвалиться, а если бы и было чем, то проповедническая кафедра наименее подходящее для этого место, потому что мы призваны постоянно чувствовать свое убожество и свое ничтожество.

Людям, которые после обращения проявили большую слабость духа и легко дали себя увлечь другим учением или попали в плохую компанию и совершили большой грех, как бы они ни каялись, я никогда не стану содействовать им стать проповедниками. Если они действительно раскаялись, пусть остаются рядовыми прихожанами. Мягкие как воск, им никогда не выдвинуться в первые ряды.

Я также советую заняться другим делом и тем, кто не может переносить трудностей, а являются белоручками. Нам нужны воины, а не щеголи, серьезные труженики, а не бездельники. И тем, кто до подачи прошения в семинарию ничего еще не сделал на этом поприще, предлагается "заработать шпоры, прежде чем претендовать на посвящение в рыцари". Кто по-настоящему желает спасти души других людей, не ждет, пока его этому научат, сразу же начинает служить своему Господу.

Иногда ко мне обращаются люди, отличающиеся большим усердием и горячим стремлением посвятить себя нашему делу, но ничего в нем не понимают; они много говорят, но все это пустые слова, они вдоль и поперек прочитали Библию, но ничего не извлекли из нее; их сизифов труд не дает никаких, даже самых незначительных результатов. Многие такие ревнители не в состоянии логически связать даже пяти идей, их способности настолько ограничены, а самоуверенность настолько велика, что как бы они ни шумели, ни неистовствали, весь этот шум и крик просто пустой звук. Я считаю, что никакое образование не поможет таким братьям, и я обычно отказываю им.

Есть еще одна довольно большая группа людей, которая стремится занять пастырскую кафедру, сами не зная для чего. Они не могут учить и никогда не научатся проповедовать, и все же очень хотят быть пастырями. Подобно человеку, заснувшему на Парнасе, и даже вообразившему себя поэтом, они имели дерзость один раз прочесть проповедь в собрании и теперь ничем другим заниматься не хотят. Они так спешат заняться этим делом, что готовы платить приходу, членами которого являются, только бы достичь своей цели. Это отвратительно. Их позор подобен пене бушующего океана, выбрасываемой на берег, и мы рады, когда можем отделиться от них.

Физические недостатки даже очень хороших людей также являются препятствием для поступления в семинарию. Я не стал бы судить о людях по их внешним признакам, но общее физическое состояние играет немаловажную роль в нашем деле. Узкая грудная клетка показывает, что такой человек не создан быть оратором. Вам может показаться странной моя уверенность, что премудрый Творец не предназначил человека с узкой грудью быть проповедником. Если бы Он хотел сделать его проповедником, то дал ему широкую грудь и достаточно сильные легкие. Бегуну Он дал бы быстрые ноги, а проповеднику сильные, необходимые для этого, легкие. Брату, который останавливается посреди предложения и должен набрать воздух в легкие, необходимо подумать о другом занятии, которое бы ему лучше подходило. Такой человек едва ли может быть призван "глаголить и жечь сердца людей". Конечно, могут быть исключения, но они только подтверждают общее правило.

Братья с недостатками речи и плохой дикцией не призваны проповедовать Евангелие. То же самое относится и к братьям с дефектами неба. Недавно нам подал прошение молодой человек с вывихнутой челюстью, которая доставляла ему много страданий. Его пастырь рекомендовал его как очень благочестивого человека, который мог бы привести людей ко Христу, и он надеялся, что мы примем его. Но как можно было выполнить его просьбу? Я не мог без смеха смотреть на него, когда он говорил проповедь, и, думаю, девять из десяти его слушателей также не могли удержаться от улыбки. Человеку, язык которого не умещается во рту и не позволяет ему говорить разборчиво, или у него нет зубов, или он заикается, или не может выговорить все буквы алфавита, я вынужден был отказать на том основании, что Бог не дал ему тех физических органов, которые считаются "в целом необходимыми".

Ко мне обратился один брат, да нет, что я говорю? - десять, двадцать, сто, которые утверждали, что были уверены, совершенно уверены в своем призвании к проповедничеству, потому что для другого дела они оказались неспособными. Приведу один типичный пример: "Я устроился на работу в юридическую контору, но не смог вынести сидячего образа жизни и не по душе мне было изучать законоведение; само провидение заступилось за меня и я был уволен". "И что же вы потом делали?" "Я решил открыть бакалейную лавку". "Ну и как, успешно?" "Да нет, я думаю, что не создан для торговли, и Господь, видимо, закрыл мне туда дорогу, потому что я обанкротился и оказался в тяжелом положении. Тогда я устроился в страховое агентство, потом пытался открыть школу, торговал чаем; но всюду терпел неудачу, и что-то во мне заставляло меня думать, что мне надо быть проповедником". В таких случаях я обычно отвечаю так: "Да, понимаю; Вы во всем терпели неудачу и потому думаете, что Господь специально предназначил вас на служение Ему; но боюсь, Вы забыли, что это служение требует самых лучших людей, а не тех, кто ничего другого не может делать". Хороший проповедник будет и хорошим бакалейщиком, и адвокатом, и кем угодно. Настоящий проповедник отличится и в любом другом деле. Едва ли найдется что-то невозможное для человека, который в течение долгих лет успешно управляет общиной и своими наставлениями привлекает их каждое воскресенье в храм; он должен обладать недюжинными способностями и ни в коем случае не быть глупым или никчемным человеком. Иисус Христос достоин того, чтобы лучшие, а не невежды и неумелые люди проповедовали Его крестные страдания.

Один молодой человек, почтивший меня своим посещением, произвел на меня неизгладимое впечатление и на всю жизнь запечатлелся в моей памяти. Его лицо как бы сошло с обложки журнала и выражало самоуверенность и хитрость. Как-то в воскресенье он пришел и попросил, чтобы я тот час же его принял. Его настойчивость открыла ему двери и, когда он вошел, то прямо приступил к делу и сказал: "Милостивый государь, я хочу поступить в Вашу семинарию и хотел бы быть принятым незамедлительно". "Хорошо", сказал я, "но сомневаюсь, чтобы сейчас было свободное место. Оставьте свое прошение и мы рассмотрим его". "Но мой случай исключительный; вы, наверное, никогда раньше не сталкивались с таким". "Хорошо, мы учтем это; секретарь даст вам форму прошения и приходите в понедельник". Он пришел в понедельник и принес ответы на требуемые вопросы. Он прочел всю древнюю и современную литературу и, представив огромный список книг, добавил, "это только небольшая часть, я очень много прочел книг, касающихся всех областей". Что же касается его проповедования, то, сказал он, он может представить самые высокие аттестации, но едва ли, по его мнению, они понадобятся, так как личный разговор с ним сразу же убедит меня в его способностях. И каково же было его удивление, когда я сказал: "Милостивый государь, должен Вам сказать, что не могу принять Вас в семинарию". "Но почему?" "Скажу Вам прямо. Вы так страшно умны, что я не могу Вас обидеть, приняв в нашу семинарию, где учатся довольно ординарные люди; ректор, учителя и ученики - все это люди со средними способностями и Вы слишком унизите себя, вступив в нашу среду". Он очень строго посмотрел на меня и с возмущением воскликнул: "Вы хотите сказать, что, так как у меня необычные способности и я достиг такого высокого интеллектуального развития, которое редко встречается, Вы отказываетесь принять меня?" "Да", ответил я как можно спокойнее, "именно поэтому". "Тогда Вы должны позволить мне проявить мои проповеднические способности; дайте мне любой текст по вашему выбору или задайте любую тему, и здесь, в этой комнате я без всякой подготовки произнесу такую проповедь, что вы удивитесь". "Нет, благодарю Вас, но я не хочу утруждать себя, слушая Вас". "Утруждать! Уверяю Вас, Вы получите огромное удовольствие". Я сказал, что возможно это и так, но считаю себя недостойным такой привилегии и распрощался с ним навсегда. В то время я совсем не знал этого молодого человека, но потом услышал, что в полиции он считался "слишком уж умным".

Иногда мы получаем прошения от людей, которые, как вам ни покажется странным, хотя и очень хорошо отвечают на все наши вопросы, не имеют еще определенных богословских воззрений, взглядов. Вот их типичный ответ; "Г-н (такой-то) готов принять любое вероисповедание семинарии, каково бы оно ни было". В таких случаях мы, ни минуты не колеблясь, отказывали таким просителям. Я говорю здесь об этом для того, чтобы показать наше твердое убеждение, что люди, не имеющие знания и определенной веры, не призваны к проповеднической работе.

Когда молодые люди говорят, что им все равно, какую веру исповедовать, пусть возвращаются в воскресную школу, пока не сделают определенного выбора. Я считаю совершенно недопустимым принимать в семинарию человека, который говорит, что сердце его открыто истине в любой ее форме, но он еще не пришел к определенному выводу о том, существует ли Божия благодать, или о том, что Господь до конца возлюбил Свой народ. Пастырь "не должен быть из новообращенных", говорит апостол; и человек, не решивший для себя эти вопросы, несомненно, является таким "новообращенным" и должен быть направлен в катехизаторский класс, пока не научится первым Евангельским истинам.

В конечном же счете, мы должны будем доказать наше призвание практическими делами нашего служения, когда предстанем перед Господом, и прискорбно будет для нас, если мы вступим на этот путь без должного испытания себя, чтобы не пришлось нам потом с позором сойти с него. В целом же, самым верным нашим испытанием является опыт и, если Бог постоянно поддерживает нас и дает нам Свое благословение, то иного испытания нашего призвания и не требуется. Наши нравственные и духовные способности проверяются делами нашего служения, и это самое верное из всех испытаний.

Как-то в разговоре с кем-то я услышал о методе Мэтью Уилкса, который он применил для испытания молодого человека, пожелавшего стать миссионером. В целом, но не в деталях, этот метод заслуживает внимания, хотя мне он не очень нравится. Этот молодой человек пожелал отправиться в Индию в качестве миссионера от Лондонского миссионерского общества. Уилксу было поручено выяснить его пригодность для этой работы. Он написал молодому человеку, пригласив его прийти к нему на следующий день в шесть часов утра. Брат этот жил далеко, но ровно в шесть часов он явился к Уилксу. Однако Уилкс принял его только через несколько часов. Молодой человек был удивлен, но терпеливо ждал. Наконец Уилкс появился и обратился к нему, как обычно гнусавя, с такими словами: "Итак, молодой человек, Вы хотите быть миссионером?" "Да, милостивый государь". "Любите ли Вы Иисуса Христа?"- "Надеюсь, что да". "У вас есть какое-то образование?" "Да, но не широкое". "Тогда я проэкзаменую Вас: Вы можете произнести по буквам слово "кошка?" Молодой человек так смутился, что едва понимал, как ответить на такой нелепый вопрос. Какое-то время чувство негодования боролось с необходимостью покориться, и через минуту он четко произнес каждую букву: "к-о-ш-к-а". "Прекрасно", сказал Уилкс, "а теперь произнесите по буквам слово "собака". Несчастный молодой человек окончательно смутился, и тогда Уилкс холодно сказал: "Ну, ну, не волнуйтесь; Вы так четко произнесли первое слово, что думаю, справитесь и со вторым; это и трудно, но не настолько уж, чтобы так волноваться". Молодой Иов произнес: "с-о-б-а-к-а". "Правильно, вижу, Вы справитесь с произношением, а теперь обратимся к арифметике. Сколько будет дважды два?" Удивительно, как хватало сил у молодого человека сдержаться и не избить Уилкса, но он дал правильный ответ и был отпущен.

На заседании комитета Уилкс сказал: "Я от всей души рекомендую этого молодого человека; я внимательно прочел его аттестации и проверил его характер. И, кроме того, я подверг его такому тяжкому испытанию, которое мало кто выдержал бы. Я испытал его самоотверженность, заставив его встать рано утром. Я испытал его нрав, его смирение; он может по буквам произнести слово "кошка" и "собака"; он знает, что "дважды два будет четыре". Он будет превосходным миссионером!" Итак, то, что этот почтенный господин столь жестоко проделал с молодым человеком, мы можем более благопристойно проделать с самими собою. Мы должны проверить себя, готовы ли мы терпеть унижение, усталость, клевету, насмешки и всякого рода трудности; и сможем ли мы принять всякое унижение ради Христа. Если мы готовы все это перенести, то обладаем теми редкими качествами, которые должен иметь каждый истинный служитель Господа нашего Иисуса Христа. Но я глубоко сомневаюсь, многие ли из нас, выйдя далеко в море, справятся со своим кораблем, чтобы быть достойными мореходами, какими мы их считаем. О, братья мои, проверьте себя хорошо, пока находитесь в этой надежной бухте, и усердно трудитесь, чтобы быть достойными вашего высокого звания. У вас будет достаточно испытаний, и горе вам, если вы не встретите их вооруженными с головы до ног оружием испытания. Когда Вы еще только начинаете учиться, вам придется иметь дело с противниками, которые сильнее вас. Диавол сторожит вас, а с ним и много его помощников. Испытайте себя сами и да приготовит вас Господь ко всем суровым испытаниям и адским мукам, которые, несомненно, ждут вас!. Да не будут ваши скорби столь тяжки, как те, которые испытал апостол Павел и его друзья! Но вы должны быть готовыми к такому тяжелому испытанию.

Позвольте мне прочесть вам его достопамятные слова и умоляю вас, молитесь, слушая их, чтобы Святой Дух дал вам силы вынести все, что ждет вас впереди: "Мы никому ни в чем не полагаем претыкания, чтобы не было прорицаемо служение, но во всем являем себя, как служители Божии, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях, в постах, в чистоте, в благоразумии, в великодушии, в благости, в Духе Святом, в нелицемерной любви, в слове истины, в силе Божией, с оружием правды в правой и левой руке, в чести и бесчестии, при порицаниях и похвалах: нас почитают обманщиками, но мы верны; мы неизвестны, но нас узнают; нас почитают умершими, но вот, мы живы; нас наказывают, но мы не умираем; нас огорчают, а мы всегда радуемся; мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем" (2Кор.6:3-10).





Глава 3. ТАЙНАЯ МОЛИТВА ПРОПОВЕДНИКА

Конечно, проповедник отличается от всех других людей прежде всего тем, что он человек молитвы. Он молится как обыкновенный христианин, иначе он был бы лицемером. Он молится больше обыкновенных христиан, иначе он был бы лишен права совершать служение, на которое был посвящен. "Было бы ужасно, - говорит Бернард, - если бы человек, имеющий самый высокий сан, имел бы самую низкую душу, был бы первым по общественному положению и последним по образу своей жизни". Исключительная ответственность пастыря окружает его ореолом святости, и если он верен своему Господу, то все свои обязанности он должен выполнять с молитвой. Как гражданина, его страна имеет в его лице заступника перед Богом; как человек: он молится за всех своих ближних. Он молится как супруг и как отец; он старается, чтобы его молитвенная жизнь дома была примером для его паствы; и если где-то в других домах тускло горит огонь веры, то в доме избранного служителя Божия он должен гореть неугасимо, и потому пастырь должен заботиться, чтобы утренняя и вечерняя молитвы освящали его жилье. Но есть особые молитвы, которые касаются его служения, о них-то мы будем, главным образом, говорить в этих лекциях. Он возносит особые молитвы как пастырь и в этом отношении приближается к Богу, отодвигая на второй план все свои другие обязанности.

Я считаю, что пастырь должен молиться непрестанно. Когда бы он ни думал о своем служении, будь то время службы или свободное от нее время, он всегда возносит святые молитвы к Богу, которые, подобно стрелам, точно направлены на небо. Он не всегда совершает молитву, но постоянно живет в ее духе.

Если он всем сердцем предан своей работе, то не может ни есть, ни пить, ни отдыхать, ни ложиться спать, ни вставать утром, не чувствуя страстного желания, волнения и полной зависимости от Бога; так, в той или иной форме он непрестанно молится. К кому, как не к христианскому пастырю, относится заповедь "молитесь непрестанно". У него столько особых искушений, испытаний, исключительных трудностей, особых обязанностей; он должен быть посредником между Богом и людьми, и потому ему необходимо больше благодати, чем обыкновенным людям, и, зная это, он постоянно обращается к Всесильному за помощью и восклицает: "Возвожу очи мои к горам, откуда придет помощь моя". Аллейн как-то писал своему близкому другу: "Хотя я иногда нахожусь в нерешительности и теряю присутствие духа, я чувствую себя, как птичка, выброшенная из гнезда, и не могу успокоиться, пока не обрету своего прежнего общения с Богом, подобно стрелке компаса, которая находится в покое, пока ее не двинешь к полюсу. По милости Божией могу я вместе со своим приходом сказать: "Душою моею я стремился к Тебе ночью, и духом моим я буду искать Тебя во внутренности моей с раннего утра. Мое сердце непрестанно с Богом, вся цель и радость моей жизни - стремиться к Нему". Таким должно быть направление вашего пути, служители Божии. Если вы, как пастыри, не находитесь в непрестанной молитве, то вас можно только пожалеть. Если в будущем вы будете призваны давать духовную пищу членам вашего прихода, будь то маленького или большого, и ослабеете в вашей молитве, то не только вас надо будет пожалеть, но и всех ваших прихожан. А кроме того, вы возьмете грех на свою душу, и придет день, который покроет вас стыдом и позором.

Едва ли надо говорить вам о блаженстве, которое дает тайная молитва, но тем не менее я не могу не напомнить вам об этом. Для вас, посланников Божиих, благодать превыше всего: чем ближе вы к небесному двору, тем лучше вы оправдаете оказанное вам небесное доверие. Из всех средств, делающих человека достойным быть служителем Божиим, я не знаю более могущественного, чем познать на себе благодать Божию. Все, что может дать семинарский курс студенту, - это только поверхностное и внешнее знание по сравнению с духовным и проникновенным усовершенствованием, которое может дать только общение с Богом.

Пока будущий пастырь проходит курс подготовки к своему служению, самое могущественное средство стать достойным его - это молитва. Все наши библиотеки и кабинеты - ничто по сравнению с нашим духовным миром. Мы развиваемся, мы становимся могущественными, сильными, мы все преодолеваем нашей тайной молитвой. Ваши молитвы будут вам лучшими помощниками, когда вы только начнете готовиться к своим проповедям. Если, подобно Исаву, другие будут охотиться за своей дичью, вы с помощью молитвы уже найдете у себя дома прекрасное кушанье и сможете искренне, а не так лукаво, как Иаков, воскликнуть: "Господь Бог послал мне". Если вы будете писать из глубины вашего сердца, обращенного в молитве к Господу, то и писать будете хорошо; и если вы будете собирать свой материал для проповеди, преклонив колена перед воротами небесными, то и скажете ее хорошо. Молитва, как упражнение ума, даст вам много тем и поможет выбрать нужную, тогда как высокодуховное напряжение очистит ваш внутренний взор, и вы сможете увидеть истину в свете Божием. Священные Писания часто скрывают свои сокровища, пока вы не откроете их ключом молитвы. Как изумительны были книги, открытые Даниилу, когда он молился! Как многому научился Петр, находясь на "верху дома"! Душа - это лучшее место для получения знаний. Комментаторы - это хорошие учителя, но Сам Автор - лучше, а молитва - обращение к Нему, и Он помогает нам. Великое дело - молитвенно проникнуть в дух и сущность текста, находя в нем священные зерна, подобно червю, вгрызающемуся через скорлупу в сердцевину ореха. Молитва является средством проникновения в труднопонимаемую истину. До сих пор нам трудно понять, как можно было поднять камни Стоунхенджа на такую высоту; и также еще труднее уразуметь, как некоторые люди могли проникнуть в таинственные вероучения: разве не молитва явилась тем средством, которое совершило это чудо? Надежда на Бога часто обращает тьму в свет. Настойчивое желание приникнуть в святая святых христианской веры приподнимает завесу и дает нам благодать прикоснуться к божественным тайнам. Один пуританский богослов во время диспута часто что-то записывал на лежащем перед ним листе бумаги, и когда любопытные его коллеги заглянули в эти заметки, то увидели только два часто повторяющихся слова: "Просвети, Господи!" Не самая ли это подходящая молитва для изучающего Слово Божие, когда он готовит проповедь?

Из этого источника, словно под ударом Моисеева жезла, вы не раз увидите, как истекают из него свежие потоки мысли; новые жилы драгоценного металла откроются вашему измученному взору, когда вы будете трудиться молотом молитвы в каменоломне Слова Божия. Иногда вам будет казаться, что вы зашли в тупик, и тогда внезапно новый путь откроется перед вами. Он, имеющий ключ Давидов, откроет его вам, и ни один человек не закроет его. Если вам когда-нибудь приходилось плыть пароходом по Рейну, то вы, наверное, были поражены изумительной картиной этой величественной реки, которая представала перед вами в виде ряда озер. Ваш корабль окружают массивные скалы или террасы, покрытые виноградниками. Но вот, повернув в сторону, вы попадаете в могучий поток реки. То же самое происходит и при изучении текста Священного Писания. Сначала он как бы закрыт для вас, но молитва двигает ваш корабль вперед и вносит его в новые воды. Широкий и глубокий поток священной истины предстает перед вашим взором и несет вас с собою. Разве это не достаточное основание для нашей твердости в молитве? Пользуйтесь молитвой, как буравом, и источники "живой воды" предстанут перед вами из недр Священного Писания. Кто же согласится томиться жаждой, когда столь легко добыть "живую воду"!?

Лучшие и достойнейшие люди всегда считали молитву существеннейшей частью своей подготовки к проповеди. Рассказывают, что МакЧейн, желая передать людям на воскресных службах то, что с таким трудом ему удалось получить, никогда, кроме как в самых исключительных случаях, не выходил на проповедь, не предавшись перед тем созерцанию и молитве. Это свое правило он выразил словами из Исх.27,20: "елей чистый, выбитый из маслин, для освещения". Но его усердие в молитве было еще сильнее. Он не мог подняться на кафедру, не преисполнившись любви к Богу. Он должен был сначала очистить свою душу, чтобы исполниться ревностностью и силой своей проповеди. Для него начало всякой работы было неизменно связано с подготовкой своей души. Стены его комнаты были свидетелями его молитвы, его слез и стенаний.

Молитва поддерживает вас и при произнесении проповеди. Ничто не сделает вашу проповедь хорошей, как общение перед ней с Богом. Только тот, кто получит силу от общения с Богом, может поучать других людей. Об Аллейне говорят, что "Он изливал всю свою душу в молитве и проповедовании. Его молитвы и его поучения были столь исполнены любовью, столь полны святого христианского рвения, жизни, силы, что покоряли его слушателей; он буквально таял от любви к ним, так что согревались и смягчались их сердца, а иногда даже самые черствые сердца наполнялись любовью". И никогда бы ему не достичь этого смягчения сердец, если бы сама его душа не была согрета горячими лучами Солнца Правды через его личное общение с воскресшим Господом.

Истинно патетическая проповедь, в которой нет намека на аффектацию, но исполненная большой любовью, дается только через молитву. Красноречию сердца нельзя научиться ни в какой школе, оно дается только у подножия Креста. Лучше вам никогда не научиться искусству человеческого красноречия, но иметь силу небесной любви, чем овладеть красноречием Квинтилиана, Цицерона и Аристотеля, но не иметь печати апостольства.

Молитва, может быть, не сделает вас красноречивыми по человеческим меркам, но она даст вам истинное красноречие, потому что вы будете говорить от сердца. А не это ли означает слово "красноречие"? Оно призовет на вашу жертву небесный огонь и им докажет, что жертва эта угодна Господу.

Как и во время подготовки к проповеди, в ответ на вашу молитву свежие потоки мысли посетят вас во время произнесения проповеди. Большинство проповедников, которые уповают на Духа Божия, скажут вам, что самые свежие и лучшие их мысли - не те, которые были подготовлены ими заранее, а те, которые являются им внезапно, словно на крыльях ангелов, как неожиданные сокровища, посланные небом, семена райских цветов, слетевших с мирских гор. Как часто это случалось и со мной во время проповеди, когда мне трудно было найти нужное слово или мысль; мои тайные душевные стенания приносили мне облегчение, и я чувствовал себя более, чем обычно, свободным. Но как дерзаем мы молиться во время битвы, если не взывали к Господу о помощи, готовясь к ней!? Воспоминание о своих борениях дома принесет нам успокоение и даст силу во время проповеди: Бог не оставит нас, если мы не оставим Его. И вы, братья, увидите, что молитва даст вам силу именно в то время и в тот час, когда она понадобится вам.

Как огненные языки сошли на апостолов, когда они сидели и молились, так они сойдут и на вас. Вы сами это испытаете, когда в минуты слабости внезапно почувствуете себя словно вознесенными на крыльях серафимов. Огненные кони понесут вашу колесницу, движение которой начало замедляться и, подобно Илии, вы понесетесь на небо, окрыляемые пламенным вдохновением.

И после проповеди необходима молитва. Ибо, где, как не в ней, может добросовестный проповедник дать выход своим чувствам и найти утешение душе, когда его проповедь оказалась бесплодной? Находясь в высшей степени волнения, как можем мы облегчить свою душу, как не в горячей молитве? Или чем можем мы утешиться в наших неудачах, как не нашим воздыханием перед Господом? Как часто многие из нас мучаются бессонными ночами от сознания своего недостоинства! И как часто хотели бы мы снова вернуться на кафедру и выразить горячими словами то, что так холодно сказали раньше! Где найти утешение нашему мятущемуся духу, как не в раскаянии в наших грехах и страстной молитве, чтобы наше недостоинство не препятствовало действию в нас Духа Святого! Невозможно в публичном собрании выразить всю нашу любовь к нашей пастве. Подобно Иосифу, любящий свою паству проповедник будет искать места, где он может излить свои чувства, как бы легко ему это вообще ни давалось, потому что кафедра будет стеснять его, и только в тайной молитве может он свободно излить все свои чувства. Если мы не в силах убедить людей искать спасения в Господе, то мы можем, по крайней мере, постараться хотя бы умолить Его спасти их. Мы не в силах спасти их или даже убедить их спастись, но мы можем, по крайней мере, скорбеть об их безумии и умолять Господа помочь им. Мы можем обратиться к ним словами Иеремии: "Если же вы не послушаете сего, то душа моя в сокровенных местах будет оплакивать вашу гордость, будет плакать горько, и глаза мои будут изливаться в слезах" (Иер.13:17). Такая горячая мольба не оставит равнодушным сердце Господа; в должное время такой скорбящий ходатай станет счастливым завоевателем душ грешников.

Между отчаянным усилием и истинным успехом существует такая же связь, как между родовыми муками и рождением, сеянием в слезах и жатвой в радости. "Отчего твои семена так быстро всходят?", - спросил один садовник другого. "Потому что я поливаю их", - ответил тот.

Все наши наставления должны быть вымолены слезами, когда только "Господь близок", и с великим изумлением и радостью мы увидим их плоды. Разве можно удивляться успехам Бренера, когда в его дневнике мы находим такую запись: "День Господень, 25 апреля. Сегодня утром провел около двух часов в исполнении священных обязанностей и мог горячее, чем обычно, молиться о спасении душ грешников; и хотя было еще раннее утро и солнце едва светило, все мое тело было покрыто потом".

Секрет силы Лютера заключается в том же. Повествуя о нем, один из его почитателей пишет: "Я слышал, как он молится, и, Боже мой, какая эта была молитва! В ней было столько благословения, словно он говорил с Богом, и столько доверия, словно он говорил с близким другом". Братья мои, умоляю вас быть истинными молитвенниками. Как бы велики ни были ваши способности, вы прекрасно без них обойдетесь, если будете усердно молиться. Если вы не будете молиться о том, что посеяли, Господь, по Своей великой милости, может быть, и ниспошлет вам благословение, но вы не имеете никакого права ожидать его, и, если оно придет, то не принесет вам утешения. Вчера я читал сочинение о.Фабера, бывшего пастора в Бромптоне, это удивительное переплетение лжи с истиной. В нем он рассказывает легенду, как одному проповеднику, проповеди которого обратили к Господу много людей, было дано откровение свыше, что все эти обращения были вызваны не его способностями и красноречием, а только благодаря молитве простого мирянина, который сидел на ступенях кафедры и молился об успехе проповеди. Так может случиться и с нами в Судный день. Может оказаться, что после наших долгих и утомительных проповедей вся честь наших пастырских приобретений принадлежит другому зодчему, молитвы которого были золото, серебро и драгоценные камни, а наше проповедование без молитвы - только сено и стерня.

Закончив проповедь, мы, как истинные служители Божии, не смеем прекращать молитвы, потому что вся паства наша будет взывать к нам словом македонянина: "Приди и помоги нам". Если вы будете усердны в молитве, то многие будут обращаться к вам с просьбой о ходатайстве за них перед Господом, и вы станете заступниками за ваших друзей и слушателей перед небесным престолом. Я всегда так поступаю и счастлив, что могу передать такие прошения моему Господу. Всегда есть о чем молиться, даже если и никто не просит вас об этом. Вглядитесь в свою паству.

Среди них есть больные телесно и еще больше - духовно. Одни не обратились к Господу, другие ищут и не могут найти Его. Многие падают духом, и немало верующих оступаются и скорбят. И сколько вдовьих слез и сиротских воздыханий вы должны собрать и излить перед Господом! Если вы истинные служители Божии, то только духовно, облачась в епископские одежды и надев нагрудник с именами детей Израилевых, молитесь за них сокровенно. Я знал братьев, которые всегда имели при себе список людей, за которых считали своим долгом особенно усердно молиться, и я не сомневаюсь, такой список часто напоминал им о тех, кого они могли забыть. И не только ваш приход требует вашего заступничества, но весь ваш народ и весь мир нуждается в нем. Человек сильный в молитве - есть огненная стена вокруг своего отечества, его ангел-хранитель и его щит. Мы все знаем, что враги протестантов больше боялись молитв Нокса, чем десятитысячной армии. Знаменитый Уэлч также был заступником своего отечества.

Он часто говорил, что "удивляется, как может христианин всю ночь спать и не вставать на молитву". Когда его жена, боясь, что он простудится, пошла за ним в комнату, в которую он вышел, она услышала, как горячо молился он: "Господи, услышь мои молитвы и спаси Шотландию!" О, если бы мы так же могли по ночам взывать к Господу: "Господи, услышь наши молитвы и спаси души наших слушателей!"

Проповедник, который не молится усердно Богу, - это тщеславный и самодовольный человек. Он уверен, что сам все может сделать, и ему нет нужды обращаться за помощью к Богу. Эта, не имеющая никакого основания, гордыня заставляет такого человека полагать, что сама по себе наша проповедь может отвратить людей от греха и привести их к Богу без содействия Духа Святого. Если мы действительно смиренны, то не станем бороться за души грешников, пока Господь воинств не облечет нас всей силой и не скажет нам: "Идите в этой силе вашей". Проповедник, который пренебрегает усердной молитвой, пренебрегает и своим служением, он не понимает своего призвания. Он не понимает ценности души человеческой и не может оценить смысла вечности. Он просто чиновник, соблазняющийся священническим званием, потому что оно дает ему столь необходимый ему кусок хлеба, либо же он отвратительный лицемер, любящий похвалу человеческую и не желающий похвалы Божией. Он станет просто болтуном, которого будут ценить там, где меньше всего нужна благодать и где больше всего восхищаются внешним блеском. Он не относится к тем, кто глубоко пашет и собирает обильную жатву. Это бездельник, а не труженик. Он только называется проповедником, дела же его мертвы. В жизни своей он хромает, как тот расслабленный из притчи, у которого одна нога была короче другой, потому что его молитва была короче его проповеди.

Боюсь, что большинство из нас не в полной мере достойны пастырского звания. Они должны подумать, достаточно ли усердны в молитве. Я очень сомневаюсь, чтобы кто-либо из вас здесь мог сказать, что он молится с должным усердием; и я был бы очень рад узнать, что среди вас есть такой, будь то диакон или пресвитер, который может сказать, что он действительно это делает. Я же могу лишь сказать, что если найдется среди вас такой усердный молитвенник, то он далеко превзошел меня в этом, потому что о себе я не могу сказать такого; я хотел бы, но не могу; мне стыдно признаться в этом, но я должен это сделать.

Если мы не хуже других, то это еще не может быть утешением для нас; недостатки других не извиняют нас. Сколь немногие из нас могут сравнить себя с Аллейном, о котором я говорил выше.

"Когда он был здоров, - пишет его жена, - он всегда вставал в четыре часа утра и очень огорчался, если слышал, что кузнецы или другие ремесленники уже трудятся, когда он еще не начал молиться. Он часто говорил мне: "Как мне стыдно, когда я слышу этот шум. Разве мой Господь не заслуживает большего, чем их хозяева?" С четырех до шести он проводил в молитве, духовном созерцании и распевании псалмов, что доставляло ему огромное наслаждение, и делал он это ежедневно один или вместе со своей семьей. Иногда он отставлял все свои приходские дела и целые дни посвящал этим тайным упражнениям, удалясь куда-нибудь в укромное место в доме или в поле. Там он предавался молитве и размышлениям о Боге и небе". И можем ли мы спокойно читать заметки Эдвардса о Дэвиде Бренарде? "Его жизнь, - говорит Эдвардс, - "указывает нам истинный путь к успешной пастырской деятельности". Он искал этот путь, как воин, ищущий победы во время осады или сражения, как человек, стремящийся получить большой приз в состязаниях по бегу.

Исполненный любовью ко Христу и своей пастве, как ревностно трудился он всегда, не только проповедуя и поучая публично или индивидуально, но и тайно молясь денно и нощно Богу, скорбя и мучаясь, "пока Христос не будет принят теми, к которым Он был послан!" Как жаждал он благословения своих трудов и "соблюдал вверенные ему души, за которые должен держать ответ перед Богом!" Как укреплялся он силой Божией, жаждая и уповая на содействие Духа Святого в своих трудах! И как счастлив был он увидеть, наконец, плоды своих трудов после этих долгих и мучительных ожиданий и многих, приводящих в уныние, неудач: как истинный сын Иакова, он выдержал борьбу со всеми своими ночными страхами и дождался желанного дня. И не будет ли укором нам дневник Мартина, где мы находим такую запись: "24 сентября. Мне удалось осуществить решение, принятое мною вчера вечером перед сном, посвятить этот день молитве и посту. Моя первая молитва об избавлении от суетных мыслей с надеждой на силу, и обетовании Божии помогли мне освободиться от них почти на целый час, когда я молился. Затем я прочел повествование об Аврааме, чтобы увидеть, сколь милостиво Бог открылся смертным людям в те древние времена. Потом, молясь о собственном очищении, как легко и ревностно пламенела моя душа о Господе, и это были лучшие часы этого дня".

И мы можем со скорбью в душе согласиться с ним, что после первого года своего служения "он понял, что слишком много времени посвятил приходским делам и слишком мало личному общению с Богом". Мы лишь отчасти можем себе представить, как много мы потеряли из-за нерадения в молитве, и никто из нас не знает, сколь бедны мы по сравнению с тем, что могли бы иметь, если бы привыкли жить в тесном молитвенном общении с Богом. Бесполезны теперь наши сожаления и мучения, гораздо полезнее будет наше твердое решение исправиться. Нам не только следует больше молиться, но мы должны делать это.

Весь секрет успеха нашей пастырской деятельности заключается в той молитвенной силе, с которой мы ищем благодати Божией. Драгоценное благословение, которое через тайную молитву получает пастырь, - это нечто неописуемое и ни с чем не сравнимое. Его можно только почувствовать, но не выразить словами; это роса Господня, божественное присутствие, которое вы сразу же понимаете, когда я говорю, что это "помазание от Духа Святого". Что же это такое? С каким трудом нам дается выразить словами значение "проповедования с помазанием". Но тот, кто проповедует, чувствует его присутствие, а тот, кто слушает, сразу же обнаруживает его отсутствие. Самария во время голода может быть примером такой беседы без помазания от Духа Святого, а Иерусалим с его праздниками и обильной пищей представляет собой проповедь, богатую таким помазанием. Каждый знает, что такое свежесть утра, когда на каждой росинке сверкают жемчужные капельки, но кто может выразить эту свежесть словами или, тем более, вызвать ее своей собственной волей? В этом заключается тайна духовного помазания; мы знаем, но не можем описать, что это такое, глупо стараться выразить это состояние словами, как делают некоторые, используя выражения, описывающие страстную любовь, но чаще всего они выражают сентиментальность или просто лицемерие. Такие выражения, как "Дорогой Господь!", "Сладчайший Иисус!", "Драгоценный Христос!" только вызывают отвращение. Такие фамильярные выражения могут быть не только терпимы, но даже прекрасны, когда они впервые были произнесены праведником, говорившим так для прославления Господа, но когда они повторяются без всякого смысла, то становятся не только нестерпимыми, но неблаговидными и даже богохульными. Некоторые пытались выразить помазание неестественным тоном или закатыванием глаз и подниманием рук к небу самым смешным образом. О тоне и манере МакЧейна проповедовать ирландцы всегда говорят, что предпочитают его духовную силу его манерности; одна манерность - это пустой звук. Некоторые братья пытаются выразить вдохновение, подымая голос до крика, но это ничего не дает. Одни останавливают свою проповедь и восклицают "Благослови вас Господь", а другие рьяно жестикулируют и вонзают свои ногти в ладони, как бы корчась в небесных судорогах. Как же это отвратительно! Все это напоминает актерскую игру на подмостках. Вызывать рвение у слушателей путем симуляции его в проповеднике является отвратительным обманом, который глубоко осуждается честными людьми. "Аффектация", - говорит Ричард Сесиль, - отвратительна и скоро сразу же обнаруживается, а вот истинное чувство является самым лучшим путем к сердцу людей".

Помазание нельзя воспроизвести, и его фальсификация просто недостойна; однако само по себе помазание бесценно и, безусловно, необходимо, если вы хотите наставить верующих и привести грешников к Иисусу. Эта тайна открывается в тайных молитвах к Богу; в это время на нас нисходит роса Господня, окутывая нас благоуханием, радующим наши сердца. Если ваше помазание вы получили от не Господа воинств, то вы обманщики, а так как только в молитве можем мы получить его, то будем же непрестанно усердно молиться. Пусть ваша овечья шерсть лежит на току молитвы, пока не пропитается небесной росой. Не идите в храм проповедовать, пока не омоетесь в этой росе. Не думайте, что можете быть благовестниками другим, пока сами не получите благодати от Бога и не услышите от Него Самого это благовестие. Время, проведенное в молчаливом спокойствии души перед Господом, - самое драгоценное. Давид "предстал пред лицом Господа"; сколь животворны эти состояния; душа становится восприимчивой, подобно открывающемуся цветку, купающемуся в лучах солнца, или чувствительной фотографической пленке, запечатлевающей расположенный перед ней образ. Безмолвие, которое некоторые люди не выносят, потому что оно раскрывает их духовное убожество, является царским дворцом для мудрых, потому что по его священным палатам во всей своей красе соизволит ходить царь.

Священное безмолвие! Ты Врата,

Раскрывающие глубины сердца,

Небесное дитя;

Печать на устах, таяние духа

Флекно

Как бы ни был драгоценен дар слова, молчание в некоторых отношениях значительно дороже. Вы думаете, что я квакер? Пусть будет так. В этом я полностью согласен с Фоксом; я убежден, что большинство из нас придает слишком большое значение слову, которое, в конце концов, есть лишь оболочка мысли. Безмолвное созерцание, тихая молитва, невыраженный восторг - для меня это самые драгоценные алмазы мира. Братья мои, не лишайте своего сердца великой радости, лежащей на дне морском; не лишайте себя той жизни, которая кипит в глубинах моря, занимаясь пустой болтовней среди разломанных ракушек и прибрежных пенистых волн.

Я вам очень советую, чтобы, став пастырем, вы посвящали особые часы для молитвы. Если ваши обычные молитвы не сохраняют свежести и рвения вашей души и вы чувствуете утомление, удалитесь от своих дел на неделю или даже, если возможно, на месяц. Иногда у нас есть дни отдыха, почему же нам не иметь дней для самоуглубления? Мы знаем, что наши богатые братья находят время для путешествия в Иерусалим; а разве мы не можем найти времени для менее трудного и значительного, более полезного путешествия в священный город? Исаак Амвросий, бывший прежде проповедником в Престоне, который написал замечательную книгу "Созерцая Иисуса", ежегодно удалялся на месяц в хижину в Гарстангском лесу. И не удивительно, что он был таким великим богословом, если он постоянно проводил время в молитвенном общении с Богом. Я слышал, что у католиков есть обычай устраивать "уединенные обители", куда некоторые священники удаляются на определенное время, проводя его в полном безмолвии, посте и молитве, чтобы не дать угаснуть в своих душах священному огню.

Мы могли бы поучаться у них. Было бы очень полезно, если бы группа истинно духовных братьев проводила бы иногда время друг с другом в молитвенных подвигах. Часы нашего смирения и молитвы за всю церковь принесут и нам большую пользу, если только мы всем сердцем будем в них подвизаться. Время поста и молитвы действительно отрадно для нас; никогда небесные врата не были столь широко раскрыты, никогда наши сердца не были столь исполнены великой славой. Я ожидаю месяца нашей особой молитвы, как моряки ожидают земли. Даже если мы отложим на время наши пастырские обязанности. чтобы посвятить его молитве, это будет только на пользу нашей пастве. Наше путешествие на золотые реки общения и размышлений будет вознаграждено сторицей очищением наших чувств и возвышенными мыслями. Наше молчание будет громче наших слов, если наше уединение мы проведем с Богом. Иероним совершил великий подвиг, отложив все спешные дела в сторону, чтобы совершить то, к чему он чувствовал призвание свыше. У него была большая паства, которую каждый из нас хотел бы иметь, но он сказал своим прихожанам: "У нам есть крайняя необходимость перевести Новый Завет, и потому вы должны найти себе другого пастыря; следует подготовить перевод; я решил удалиться для этого в пустыню и не вернусь, пока не окончу это дело". И он действительно удалился в пустыню, взяв с собой все свои рукописи. Там он молился и трудился и сделал перевод, так называемую латинскую Вульгату, самый замечательный перевод Нового Завета, лучше которого уже никогда не будет. Так ученость и молитвенное уединение могли создать такой бессмертный труд. И если бы мы могли иногда, чувствуя, что должны сделать нечто подобное, сказать нашей пастве: "Дорогие друзья, нам надо на некоторое время удалиться, чтобы укрепить наши души в уединении", то сколь плодотворно это оказалось бы вскоре для нашей паствы. И если мы не написали латинской Вульгаты, то все же должны совершить дела, которые заслуживают стать бессмертными.





Глава 4. НАША ПУБЛИЧНАЯ МОЛИТВА

Епископальная церковь иногда хвалится, что ее члены ходят в свои храмы, чтобы молиться и поклоняться Богу, а вот диссентеры собираются в молитвенных домах просто для того, чтобы послушать проповедь. Мы на это отвечаем, что это верно только относительно некоторых из нас, и такие люди существуют в любой церкви. Мы собираемся, чтобы поклоняться Богу, и с полной ответственностью утверждаем, что во время богослужений в нонконформистской церкви возносятся такие же истинные и угодные Богу молитвы, как и на пышных и торжественных богослужениях Англиканской церкви.

Замечание же, что слушание проповеди - это не богослужение, основано на большом заблуждении, потому что благоговейное слушание Евангелия является одной из самых достойных частей почитания Всевышнего. Это умственное упражнение, которое сосредотачивает все духовные способности человека на благочестивых поступках. Благоговейное слушание Слова Божия развивает наше смирение, наставляет нас в нашей вере, освещает нас радостью, воспламеняет в нас любовь, вдохновляет нас усердием и возносит нас к небу. Много раз проповедь была для нас своего рода лестницей Иакова, на которой мы видели восходящих и сходящих ангелов Божиих, а на вершине ее - Бога завета. Мы часто чувствовали, когда Господь обращался к нам через Своих служителей, что "это ничто иное, как дом Божий, это врата небесные". Мы славим имя Господне и восхваляем Его всем нашим сердцем, когда Он поучает нас Духом Своим Святым, Которого послал людям. Поэтому нет большой разницы между проповедованием и молитвой, в чем некоторые пытаются нас убедить, потому что одна часть богослужения плавно переходит в другую, и проповедь часто вдохновляет нас на молитву и пение священных гимнов. Хорошая проповедь является угодным Богу поклонением, она открывает благодатные Его свойства - свидетельство Его Евангелия, которое лучше всего прославляет Его, и смиренное слушание откровенной истины является лучшей формой поклонения Всемогущему и, может быть, самой духовной для человека. Тем не менее, как говорит древний римский поэт, нам следует поучиться у наших врагов, и потому правы наши литургические противники, когда указывают на слабые стороны наших публичных богослужений. Надо признать, что не всегда наши молитвенные упражнения выливаются в лучшую форму или совершаются лучшим образом. В некоторых молитвенных домах нашим службам не хватает того истинного благочестия и усердия, которого мы бы желали; в других же усердие сочетается с таким невежеством, а благочестие столь напыщенно, что разумному верующему неприятно присутствовать на наших службах. Молиться в силе Духа Святого не всем нам дано, как и не все молятся с пониманием и всем сердцем своим. Многое здесь надо улучшить, а в некоторых местах даже крайне необходимо. Поэтому, братья мои, я очень прошу вас, остерегайтесь портить свои службы своими молитвами: усердствуйте так, чтобы все ваше священное служение стояло на должной высоте.

Знайте, что свободная, идущая от сердца молитва является самой духовной и должна быть самой лучшей формой публичного богослужения. Если вы теряете веру в то, что делаете, то никогда не сделаете этого хорошо; помните, что перед Господом вы должны молиться сообразно со Словом Божиим и указанием Господа.

Выражение "чтение молитв", к которому мы так привыкли, вы не найдете в Священном Писании, как бы много слов в нем ни было для передачи религиозной мысли; и этой фразы нет там просто потому, что в то время такой практики самой по себе там просто не было. Где в писаниях Апостолов вы найдете идею литургии? Молитва в собраниях первохристиан не ограничивалась никакой определенной формой выражения. Тертулиан пишет: "Мы молимся без постороннего побуждения, потому что молимся от сердца". Иустин Мученик пишет, что их предстоятель молился "в меру сил". Трудно выяснить, где и когда начали совершать литургии; их введение происходило постепенно и, как мы полагаем, было вызвано упадком благочестия в церкви; введение же их у нонконформистов отмечает эру упадка и нравственного падения. Мне хотелось бы более подробно остановиться на этом вопросе, но это не входит в нашу задачу, и потому тем, кто захочет более подробно с ним ознакомиться, я советую обратиться к сочинению на эту тему Джона Оуэна.

Мы же должны доказать превосходство свободной молитвы, делая ее более одухотворенной и усердной, чем все другие литургические молитвы. Очень грустно, когда нам указывают, что наши проповедники проповедуют лучше, чем молятся: это не по примеру Господа. Он говорил так, как еще никто никогда не говорил, а молитвы Его производили такое впечатление на Его учеников, что они просили Его: "Господи, научи нас молиться". Во время нашей публичной молитвы мы должны сосредоточить на ней всю нашу энергию и все наше усердие, и Святой Дух поможет нам; вялый же, легковесный, нудный, неинтересный разговор под видом молитвы, проводимый с целью заполнить паузу во время богослужения, утомителен для человека и отвратителен для Бога. Если бы свободная молитва всегда и всюду совершалась на должном уровне, то не появилось бы идеи литургии, и существующие сегодня формы молитвы объясняются, прежде всего, слабостью неподготовленной молитвы. Секрет в том, что наши сердца недостаточно молитвенно настроены, как это должно было бы быть. Без непрестанного общения с Богом наши публичные молитвы будут бездушными и формальными. Если бы лед в горных лощинах не таял, то не стекала бы вода в ручейки, орошающие долины. Тайная молитва является учебным плацем для наших коллективных упражнений, и мы не смеем пренебрегать ею, так как это пагубно отразится на наших публичных молитвах.

Наши молитвы никогда не должны пресмыкаться по земле, а парить ввысь. Наш образ мысли должен быть возвышенным. Наши обращения к престолу благодати должны быть торжественны и смиренны, а не легкомысленны и громки, формальны и бессмысленны. Обычная форма речи неприемлема перед Господом, мы должны обращаться к Нему с благоговением и священным трепетом. Мы можем смело говорить с Богом, но не забывать, что Он находится на небе, а мы - на земле, и потому не должны быть самонадеянны. Когда мы молимся, мы предстоим престолу Предвечного, и, как придворный, который в королевском дворце держит себя иначе, чем с другими себе равными, так и мы должны держать себя иначе перед Богом, чем с другими людьми. Мы видели, что в голландских храмах, как только пастор начинает проповедовать, все надевают шляпы, но как только он начинает молиться, снимают их. Обычай этот существует в старых пуританских конгрегациях в Англии и долгое время держался у баптистов; они надевали головные уборы в те моменты богослужения, когда, по их мнению, не происходило прямого обращения к Богу, и снимали их, когда начиналась молитва или песнопения. Я считаю этот обычай недопустимым, а причину его ошибочной. Я не вижу большой разницы между молитвой и слушанием проповеди и уверен, что никто не станет возвращаться к старому обычаю или разделять мнение о причине его возникновения; но все же какая - то разница между ними есть, так как в молитве мы непосредственно обращаемся к Богу, а не ждем наставлений от наших братьев, и мы должны снимать обувь, потому что место, на котором мы стоим, является священным.

Предметом наших молитв должен быть только Господь. Во время молитвы не смотрите по сторонам, не прибегайте к красноречию, чтобы понравиться слушателям. Не превращайте молитву в "косвенную проповедь". Кощунство делать молитву поводом представить себя в лучшем виде. Красивые молитвы обычно бывают очень плохими. Пред лицем Господа воинств не пристало грешнику облекать бессодержательную речь в красивую форму, чтобы иметь успех у таких же, как он, смертных. Лицемеры, которые так поступают, достигают своей цели, но именно этого надо бояться. Строгий выговор получит однажды проповедник, о котором льстиво говорили, что его молитва была самой красноречивой из когда-либо совершенной в Бостонской общине. Мы должны стараться возбудить усердие и вдохновение у наших слушателей, когда они молятся, но каждое слово и каждая мысль наши должны быть обращены к Богу, и только в этом смысле смеем мы привлекать к себе внимание людей, чтобы помочь им предстать пред Господом и донести до Него свои молитвы. Помните о людях в своих молитвах, но не для того, чтобы вызвать их уважение к себе: взор ваш должен быть всегда обращен только к небу!

Избегайте всякого рода неуместных выражений в наших молитвах. Едва ли стоит их пересказывать здесь, тем более, что с каждым днем их становится все меньше. Мы реже слышим их теперь, чем это было раньше в методистских молитвенных собраниях, но, видимо, и там их было меньше, чем это обычно говорят. Простые люди молятся, как умеют, и их язык часто шокирует образованных людей, не говоря уже о благочестивых. Но если они молятся искренне, то их надо прощать, когда они употребляют неподобающие выражения. Как-то на молитвенном собрании я слышал, как молился один бедняк, употребив такое выражение: "Господи, помоги этим молодым людям во время поста, ибо Ты знаешь, Господи, враги подстерегают их, чтобы поймать их в свои сети, как кошка подстерегает мышь". У некоторых это выражение вызвало усмешку, но мне она показалась естественной и уместной, учитывая, кто его употребил. В таких случаях достаточно сделать краткое наставление и дать добрый совет, чтобы предотвратить повторение подобных выражений. Но для нас, проповедников, такой язык недопустим, и мы должны всегда внимательно следить за собой, чтобы не допустить ни одной такой оплошности в наших проповедях.

Биограф замечательного американского методистского проповедника Джейкоба Грубера приводит как пример остроумия этого проповедника один случай, когда, услышав, что один молодой кальвинистский проповедник яростно осуждал его вероучение, Грубер в заключительной молитве просил Господа благословить этого молодого человека и оказать ему великую милость, "чтобы сердце его стало столь же мягким, как его мозги". Не будем говорить о плохом вкусе такой публичной критики своего собрата, но всякий разумный человек понимает, что дом Божий - не место для такого рода остроумных шуток. Скорее всего этот молодой человек заслуживает порицания за неуважение к своему старшему собрату, но последний согрешил в десять раз больше, требуя к себе уважения. Обращаясь к Царю царей, надо выбирать слова, а не загрязнять свой язык неподобающими выражениями.

Также надо избегать употребления в молитве слишком часто и много ласкательных слов. Когда такие выражения, как "дорогой Господь", "милостивый Господь", "сладчайший Господь", постоянно употребляются без надобности, это производит самое плохое впечатление. Должен признаться, что выражение "дорогой Господь" не вызывает у меня отрицательного отношения, когда оно исходит из уст таких служителей Божиих, как Рутерфорд, Хокер или Герберт, но когда я слышу, что такие нежные и интимные выражения постоянно повторяют люди, не отличающиеся высокой духовностью, мне хотелось бы, чтобы они понимали, что такое истинные отношения между человеком и Богом. Слово "дорогой" взято из обыденного языка и стало столь обычным, столь малозначащим, а в некоторых случаях и потеряло свой истинный смысл, что слишком частое его употребление в наших молитвах отнюдь не служит к назиданию.

Но самое сильное возражение вызывает постоянное повторение слова "Господи", которое часто повторяют в своих молитвах молодые новообращенные и даже студенты. Слова "О, Господи! О, Господи! О, Господи!" вызывают у нас огорчение, когда мы слышим их столь частое повторение. "Не произноси имени Господа Бога твоего напрасно" - это великая заповедь, и хотя и можно невольно нарушить ее, все же это нарушение является грехом и грехом тяжким. Имя Божие не должно быть заменой слова, которого мы не можем найти в нужный момент. Только с глубочайшим благоговением употребляйте имя Господа. В своих священных книгах евреи оставляют свободным место, где должно стоять слово "Иегова" или же заменяют его словом "Адонаи", ибо считают это имя слишком священным для обыденного языка. Нам не надо быть столь уж суеверными, но было бы хорошо, если бы мы относились к этому имени с таким же глубоким благоговением, как евреи. Слишком частое употребление восклицания "О!" и других подобных междометий отнюдь не нужно, чем так часто грешат молодые проповедники.

Избегайте молитвы, которую можно было бы назвать своего рода безапелляционным требованием к Богу. Прекрасно и назидательно, если человек духовно борется с Богом и говорит: "Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня", но это должно быть сказано кротко, а не в грубом тоне, как будто мы можем приказывать Богу и требовать благословений от Господа всего и вся. Не забывайте, что этот человек борется, даже если ему и разрешено бороться с предвечным "Я есмь". Иаков хромал на бедро после своей ночной борьбы с Богом, показавшей ему, сколь страшен Бог и что сила его одолевания над Ним - это не Его сила. Сам Господь учит нас обращаться к Нему не просто "Отче наш", но "Отче наш, Который на небесах". Здесь допустимы непринужденность, но непринужденность благоговейная, смелость, но смелость, которая исходит от благодати и содействия Духа Святого, не дерзкая смелость бунтовщика перед своим оскорбленным царем, но смелость ребенка, который боится, потому что любит, и любит, потому что боится. Никогда не допускайте хвастливого тона в молитвах к Богу; к Нему нельзя обращаться, как равному себе противнику, Его надо умолять, как нашего Бога и Господина. Будем же смиренны и покорны в духе нашем, и такой же да будет молитва наша.

Молитесь, когда вы учите других молиться, а не рассуждайте о молитве. Деловые люди говорят: "Всему свое место". И потому проповедуйте в проповеди и молитесь во время молитвы. Рассуждения о нашей необходимости в помощи во время молитвы - не молитва. Зачем просто не начинать сразу же молиться, а рассуждать о молитве? Зачем вместо того, чтобы говорить людям, что надо делать, сразу же не начать трудиться во имя Божие? Прямо обращайтесь за помощью к Богу и обратите свое лице к Господу. Умоляйте Его о всех великих и непрестанных нуждах ваших прихожан и не забудьте об их особых сегодняшних нуждах, ради которых вы собрались. Вспомните о больных, о бедных, об умирающих, о язычниках, о евреях и обо всех забытых и обездоленных. Молитесь о праведниках и грешниках, так как не все ваши прихожане праведники. Вспомните о молодых и старых, об обратившихся уже и о беспечных, о верных и об отпавших. Никогда не сходите с прямого пути в ваших молитвах. Пусть ваши раскаяния и благодарения будут всегда и до конца искренни, а ваши молитвы возносились бы так, чтобы ясно видно было, что вы верите в Бога и не сомневаетесь в силе молитвы. Я говорю это потому, что многие молятся столь формально, что у стороннего наблюдателя создается впечатление, что, хотя они и считают молитву крайне важным делом, но все же малоэффективной и сомнительной в практическом отношении. Молитесь так, чтобы было видно, что вы уже испытали и уверились в своем Боге и потому теперь снова, нисколько не сомневаясь, обращаетесь к Нему со своими прошениями; обращайтесь к Богу в молитве никогда не отвлекаясь на рассуждения и проповедования, а тем более, как это делают некоторые, на осуждения и жалобы на других.

Как правило, если вы призваны проповедовать, всегда совершайте молитву сами; и если вы хотите, чтобы вас уважали, а я верю, что так это и будет, сразу же откажитесь, вежливо, но твердо, от практики назначения других людей совершать молитву с целью выделить их среди других, поручая им какое-нибудь дело во время богослужения. Наши публичные молитвы не должны стать поводом для похвалы. Я слышал, что иногда молитву и пение называют "предварительными службами", как бы предварением к проповеди. Надеюсь, что среди нас такое встречается редко, иначе это было бы большим нашим позором. Я стараюсь всегда совершать всю службу сам. Я не верю, что "всякий может совершать молитву". Нет, господа, я твердо убежден, что молитва является одной из самых важных, нужных и священных частей богослужения и должна почитаться даже выше, чем проповедь. Нельзя всем поручать совершать молитву, а потом из них выбирать более способного для проповеди. Иногда по слабости или в особых случаях пастырь может кому-нибудь поручить вместо себя совершить молитву, но если Господь призвал вас на эту работу и вы любите ее, то вы редко и неохотно будете перепоручать эту ее часть другим. Если же вам придется поручить кому-то другому совершить вместо себя всю службу, то пусть это будет человек, в чьей религиозности и готовности к этому делу вы абсолютно уверены. Но стыдитесь назначать не способных к ней - службе братьев ради их продвижения на этом поприще.

Можем ли мы служить небу с меньшим благоговением,

Чем мы служили нашей грубой плоти?

Назначайте на совершение молитвы самых способных людей. Молитва, обращенная к Всевышнему, должна быть хорошо продуманна и совершаться от всего сердца и с глубоким духовным пониманием. Тот, кто по милости Божией становится пастырем, должен сам совершать молитву; назначение же вместо себя на молитву другого брата нарушит гармонию всей службы, лишит проповедника опыта подготовки к проповеди и во многих случаях предполагает сравнение одной части службы с другой, что совершенно недопустимо. Если неподготовленные братья назначаются вместо меня совершать молитву, когда я должен проповедовать, то непонятно, почему я не могу совершить сначала молитву и потом уйти, предоставив им говорить проповедь. Я не вижу причины, почему надо меня лишать самого святого, самого бесценного и самого полезного опыта, который был дарован мне Господом? Если же должен выбирать, то я скорее откажусь от проповеди, чем от молитвы. Я так много говорю об этом, потому что хочу, чтобы вы поняли, сколь высоко вы должны ставить публичную молитву, и просить у Господа помощи и благодати для достойного ее совершения.

Те же, кто полностью отвергают свободную молитву, возможно, воспользуются вышесказанным как аргументом против нее, но я могу заверить их, что таких недостойных людей, о которых я сказал, у нас очень мало и становится их все меньше, и вред, который они наносят церкви, в худшем случае, не столь велик по сравнению с тем, как совершаются часто литургические богослужения. Слишком часто церковная служба совершается поспешно и без всякого благоговения. Слова бормочутся так, что теряется всякий смысл. Нередко, и даже очень часто, на богослужениях Епископальной церкви можно наблюдать, как глаза не только прихожан и хористов, но и самого пастора, блуждают по всему храму, а сам тон чтения молитвы не вызывает никакого отзвука у молящихся. (Ради же справедливости надо признать, и делаем мы это с большой радостью, что в последнее время такое небрежное отношение к молитве встречается все реже и реже). Мне приходилось присутствовать на погребальных службах в Англиканской церкви, которые совершались столь бесцеремонно поспешно, что мне стоило больших усилий, чтобы сдержать свое негодование. Я был так возмущен, что не знал, что делать, видя, как в присутствии скорбящих близких, сердца которых исходили кровью, пастор отбарабанил всю службу и торопился поскорее ее закончить, словно ему платили поштучно и ему предстояло еще много такой заботы; никак не могу понять, как он мог надеяться принести облегчение и дать утешение этим скорбящим людям своим неистовым криком. Становится даже страшно, если подумать, что такая замечательная служба, как литургия об усопших, губится и превращается в нечто ужасное таким часто небрежным ее совершением. Я говорю здесь об этом потому, что если Епископальная церковь так строго критикует наши молитвенные собрания, то мы можем ответить ей не менее серьезным обвинением. Но, конечно, лучше нам стараться исправлять наши собственные недостатки, чем порицать других за их ошибки.

Чтобы наша публичная молитва была такой, какой она должна быть, прежде всего необходимо, чтобы она исходила из самого нашего сердца. Молящийся должен со всей серьезностью отнестись к своей молитве. Это должна быть истинная молитва, и тогда она, подобно любви, покроет множество наших грехов. Человеку можно простить его панибратство и даже его вульгарность, если ясно видно, что он от всей души обращается к своему Творцу, а все его недостатки являются только следствием его необразованности и пороков. Публичная молитва должна исходить из глубины всего сердца, потому что нет ничего хуже для подготовки к проповеди, чем бесстрастная молитва. Она только отвратит людей от посещения храма Божия. Отдайте все свое сердце этому деланию. Когда вы совершаете публичную молитву, всем своим существом приблизьтесь к Богу.

Молитесь так, чтобы, влекомые божественной благостью, вы могли увлечь всех молящихся к престолу Божию. Молитесь так, чтобы силою возлагающего надежды на вас Духа Святого выразить все желания и мысли каждого из присутствующих в храме и соединить в вашем едином голосе сотни голосов, бьющихся сердец, пылающих священным огнем перед престолом Божиим.

Наши молитвы должны быть благоразумны. Не надо в молитве упоминать все мельчайшие подробности из жизни ваших прихожан. Как я сказал раньше, публичная молитва не должна превращаться в своего рода газету, в которой сообщаются события, происшедшие за неделю, или метрическую книгу о рождении, смерти и бракосочетании ваших прихожан, но главные события в их жизни должны быть отмечены заботливым пастырем. Он должен возносить к престолу Божию все их радости и скорби и испрашивать для своей паствы благословения Божия во всех их испытаниях, делах, предприятиях и благотворениях, а также и отпущения их бесчисленных грехов.

Избегайте длинных молитв. Если не ошибаюсь, то, кажется, это Джон Макдональд любил повторять: "Если вы проникнуты молитвенным духом, то не молитесь долго, потому что другие не смогут разделить с вами такого особого духовного настроения; но если вы не проникнуты молитвенным духом, то также не молитесь долго, потому что вы только утомите своих слушателей". Ливингстон говорил о Роберте Брюсе из Эдинбурга, знаменитом современнике Эндрю Мельвилле, что "никто в его время не говорил столь убедительно и с такой силой благодати Святого Духа, как он. Никто не обратил столь многих, как он. Многие из его слушателей утверждали, что после апостолов никто не говорил с такой силой... В присутствии других он молился очень кратко, но каждая его фраза была подобно острой стреле, направленной в небо. Я слышал, как он говорил, что длинные молитвы других проповедников его утомляли; но, когда он оставался один, он много времени проводил в борениях и молитве". В тех случаях, когда человек находится в особом молитвенном состоянии и теряет над собой контроль, он может и двадцать минут посвятить утренней молитве, но это не должно стать правилом. Мой друг д-р Чарльз Браун из Эдинбурга после глубокого размышления пришел к выводу, что для публичной молитвы вполне достаточно 10-ти минут. Наши предки-пуритане обычно молились три четверти часа и более, но не надо забывать, что они не знали, смогут ли они снова иметь возможность молиться в собрании, и потому их молитвы были столь длинными. А кроме того, в то время люди не уделяли столько внимания времени для молитвы или проповеди, как делается сегодня. Вы не можете слишком долго молиться тайною молитвой. Мы не ограничиваем вас, не говорим, что вы можете молиться 10 минут, 10 часов или даже 10 недель, если того пожелаете. Чем дольше вы молитесь, тем лучше. Но мы говорим сейчас о тех публичных молитвах, которые совершаются перед или после проповеди, а для них десять минут лучше, чем пятнадцать. Разве только один на тысячу пожалуется на краткость молитвы, большинство же будет говорить, что длинная молитва утомляет их. "Своей молитвой он привел меня в благодушное состояние духа, - сказал как-то Джордж Уйтфильд об одном проповеднике, и если бы он остановился тогда, то было бы очень хорошо; но он продолжал, и это вывело меня из этого моего благодушного настроения". По Своему долготерпению Господь проявляет жалость к некоторым проповедникам, которые грешат такими длинными молитвами, они нанесли огромный вред благочестию своей паствы такими своими разглагольствованиями. И все же Бог, по Своей великой милости, позволяет им совершать свое служение Ему. Мне так жаль тех, кто вынужден слушать пастырей, которые целые 25 минут совершают публичную молитву а потом еще просят прощения за свои "недостатки!".

Воздерживайтесь от длинных молитв по ряду причин. Во-первых, потому что они утомляют вас и ваших слушателей, и, во-вторых, потому что длинная молитва лишает их возможности слушать затем проповедь. Все эти сухие, скучные, длинные разглагольствования во время молитвы только притупляют внимание и слух. Никто не станет закладывать землею и камнями врата сердец, которыми он хочет овладеть. Они должны оставаться открытыми, чтобы сила Евангелия одолела их, когда придет время их использовать. Длинные молитвы состоят либо из повторений, либо ненужных объяснений, которых Бог совсем не требует, либо же они превращаются в проповедь, которая уже ничем не отличается от молитвы, за исключением разве только того, что в первом случае служащий проповедует с открытыми глазами, а во втором молится с закрытыми. Вовсе не нужно повторять на молитве весь катехизис, пересказывать переживания всех присутствующих и также свои собственные, цитировать тексты из Священного Писания, начиная с Давида, Даниила, Иакова, Павла, Петра и всех остальных, предваряя их словами: "твой раб издревле". В молитве надо приближаться к Богу, но для этого нет надобности говорить долго, пока все не дождутся услышать слово "Аминь".

От одного замечания я не могу здесь воздержаться. Если вы заканчиваете молитву, никогда не начинайте ее снова еще на пять минут. Когда ваши слушатели видят, что вы уже заканчиваете молитву, им трудно сразу же снова проникнуться молитвенным духом. Я знал таких проповедников, которые обманывали нас надеждой, что уже заканчивали молитву, а сами начинали ее снова два или три раза. Это в высшей степени неразумно и вызывает самое неприятное впечатление.

Избегайте также высокопарных выражений. Братья мои, они уже вышли из употребления, и не надо к ним снова возвращаться, но и сильно порицать их также не следует. Некоторые из них - это просто выдумки, другие - это отрывки из апокрифов, третьи - это тексты, заимствованные из Священного Писания, но сильно искаженные со времени их написания. В баптистском журнале за 1861 г. я написал следующие строки относительно таких часто употребляемых высокопарных выражений в молитвенных собраниях: "Высокопарные фразы наносят большой вред. Кто может согласиться с таким выражением, как следующее: "Мы не хотим врываться к Тебе, подобно безрассудной (!!) лошади, бросающейся в сражение?" Как будто лошади вообще рассуждают, и не лучше ли говорить здесь о силе и мощи лошади, чем о ее неповоротливости и ослиной глупости.

Но так как стих, из которого, как мы полагаем, взято это выражение, скорее всего предполагает грех, а не молитву, его смысл становится совсем иным. Фраза "Идите от сердца к сердцу, как масло из сосуда в сосуд", - это, очевидно, цитата из колыбельной песни из "Али Бабы и Сорока Разбойников", но, как всякое лишенное смысла предложение, ее трудно понять. Мы не знаем, перетекает ли масло из одного сосуда в другой каким-то таинственным или чудесным образом; несомненно, что это происходит очень медленно и потому может быть удачным символом благоразумия некоторых людей, но, конечно же, лучше получить благодать прямо с неба, чем из другого сосуда; эта метафора, по-видимому, предполагает цезаризм, если вообще она имеет какой-то смысл. Или же "Твой жалкий, недостойный прах", как обычно себя именуют самые высокомерные люди в собрании верующих и нередко самые богатые и раболепные, и тогда последние два слова к ним совсем не подходят. Мы с вами слышали, как один благочестивый человек, прося благословения своим детям и внукам, так умилился этим высокопарным выражением, что воскликнул: "О, Господи, спаси Твой прах и прах праха Твоего и прах праха от праха Твоего". Когда Авраам сказал: "вот, я решился говорить Владыке: я, прах и пепел"..., эта фраза была очень веской и выразительной, но ее неуместное, неправильное и частое употребление искажает ее истинный смысл. Смешение искаженных библейских текстов, грубых сравнений и нелепых метафор представляет собой своего рода религиозный жаргон, плод невежества, плохое или бесстыдное лицемерие; это позорит тех, кто постоянно повторяет их, и в то же время раздражает тех, кто вынужден их слушать.

В своем замечательном слове на собрании Миссионерского общества д-р Чарльз Браун из Эдинбурга приводит примеры такого безрассудного цитирования Священного Писания. С его позволения, я приведу некоторые из них. "Существует своего рода неудачное, иногда совершенно нелепое, смешение библейских текстов. Кто не знает такого обращения к Богу в молитве, как "Ты, Высокий и Превознесенный, вечно Живущий среди славословия!"? Но это только неудачное соединение двух славословий, взятых в отдельности, в котором оба искажены, а одно потеряло свой смысл. Первое взято из Ис.57:15: "Ибо так говорит Высокий и Превознесенный, вечно Живущий - Святый имя Его". Второе взято из Пс.21:4: "Ты, Святый, живешь среди славословий Израиля". Выражение "вечно Живущий среди славословий", по меньшей мере, нелепость; "славословие" здесь предполагает не вечно Живущего в прошлом, а Сошедшего с небес, чтобы поселиться "среди славословий Израиля" этой искупленной церкви. Приведу еще один пример таких нелепостей, которые так часто встречаются потому, что, как я полагаю, считаются имеющими место в Священном Писании: "Мы положим руку нашу на уста свои и уста свои в прах и воскликнем: нечисты, нечисты; Господи, помилуй нас грешных". Первое - это Иов.39:34: "Вот, я ничтожен; что буду я отвечать Тебе? Руку мою полагаю на уста мои". Второе - это Плач.3:29: "Полагает уста свои в прах, помышляя: "может быть, еще есть надежда". Третье - это Левит.13:45, где говорится, что прокаженный "до уст должен быть закрыт и кричать: нечист! нечист!" А четвертое - это публичная молитва. Но какая это нелепость - сначала человек закрывает свои уста рукой, затем полагает свои уста в прах и после всего кричит "нечист! нечист!" и т.д. И еще один, последний, пример. Это выражение используется почти всеми нами, и, я полагаю, потому, что все считают его библейским: "У Тебя источник жизни, и милость Твоя лучше, нежели жизнь". И здесь также в этом неудачном соединении двух отрывков слово "жизнь" используется в совершенно разных и даже несовместимых значениях, а именно в Пс.62:4: "Ибо милость Твоя лучше, нежели жизнь", где слово "жизнь", очевидно, предполагает сегодняшнюю, временную жизнь.

Ко второй группе таких нелепостей относятся изменения библейского языка. Надо ли говорить, что Пс.130 "Из глубины взываю"... является самым важным из всей Псалтири? Зачем надо столь часто повторять слова Давида и Святого Духа в публичной молитве, так что все наши благочестивые люди включили их в свои общественные и семейные молитвы: "У Тебя прощение, да благоговеют пред Тобою, и многое у Тебя избавление, да уповают на Тебя"? Разве недостаточно сильны простые слова, как они стоят в ст.4: "У Тебя прощение, да благоговеют пред Тобою" и в ст.7,8: "У Господа милость и многое у Него избавление. И Он избавит Израиль от всех беззаконий его"? Разве слова в ст. 3, "Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, - Господи, кто устоит?" недостаточно убедительны для нас своей простотой, чтобы изменять этот стих, вводя слово "строг": "Если бы Ты, Господи, был строг к беззакониям, - Господи, кто устоял бы? Помню, как, будучи еще в колледже, мы произносили этот стих в еще более искаженной форме: "Если бы Ты был строг к беззакониям и сурово наказывал за них"! Или еще один пример таких изменений: "Ты на небе, а мы на земле; поэтому слова наши да будут немноги и точны". Это простое и великое назидание Соломона взято из Еккл.5:1: "Потому что Бог на небе, а ты на земле; поэтому слова твои да будут немногими". И еще один пример искажения великих слов Аввакума: "Чистыми очами Твоими не свойственно глядеть на злодеяния, и смотреть Ты не можешь на грех без отвращения". Это слова Святого Духа из Авв.1:13: "Чистым очам Твоим не свойственно глядеть на злодеяния, и смотреть на притеснение Ты не можешь". Надо ли говорить, что сила этого выражения "смотреть на притеснение Ты не можешь" почти совершенно теряется, если добавить слова "без отвращения", как будто Бог может смотреть на притеснение, но только с отвращением?

"К третьей группе относятся бессмысленные многословия при цитировании Священного Писания. Одно из них стало столь обычным, что я рискну сказать, что вы редко обходитесь без него: "Будь среди нас (или, как предпочитают некоторые несколько, я полагаю, неудачно, "с нами"), чтобы благословить нас и сделать нас хорошими". Зачем добавлять последние слова "сделай нас хорошими"? Это выражение взято из Исх.20:24: "На всяком месте, где Я положу память имени Моего, я приду к тебе и благословлю тебя", которое ценно именно благодаря своей простоте. В Дан.4:32 мы читаем: "Кто мог бы противиться руке Его и сказать Ему: "что Ты сделал?", а мы изменяем это и говорим: "Кто мог бы противиться работе руки Твоей".

Фраза "Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его" изменена в "Не приходило то на сердце человеку постичь, что приготовил Бог любящим Его". И еще, мы постоянно слышим такое обращение к Богу: "Ты, Который слышишь молитву и отвечаешь", - совершенно ненужное и бесполезное многословие, потому что, согласно Священному Писанию, если Бог слышит молитву, то и отвечает на нее: "Ты слышишь молитву; к Тебе прибегает всякая плоть" (Пс.64:3); "Услышь, Боже, молитву мою" (Пс.54:2); "Бог услышал, внял глас моления моего" (Пс.65:19). Или еще: "Твои утешения - ни редкость, ни малость". Как я полагаю, здесь имеется в виду Иов.15:11: "Разве малость для тебя утешения Божия?" А также, мало кто из нас слышал молитву Пс.73:20: "Призри на завет Твой; ибо наполнились все мрачные места земли жилищами насилия" без добавления "страшными насилиями" или "Не умоляйте пред Ним, доколе Он не восставит и доколе не сделает Иерусалим славою на земле" без добавления "на всей земле". Последние добавления, может быть, и не столь ужасны и на них не следовало бы здесь останавливаться, если бы они редко встречались. Но так как они стали уже стереотипом, к тому же слабыми сами по себе, и так часто встречаются, создавая впечатление, что имеют место в Священном Писании, мне кажется, что их надо полностью исключить из нашей пресвитерской молитвы. И, может быть, вас удивит, но знайте, что единственным обоснованием для столь любимого выражения, как "зло сладко, как кусок сахара под языком", является Иов.20:12: "Если сладко во рту его зло, и он таит его под языком своим".

Но довольно об этом. Мне очень жаль, что пришлось так много говорить на эту тему, но я не мог не сделать этого, потому что все цитаты из Священного Писания, которые вы будете приводить, должны быть абсолютно точными.

Для пастырей делом чести должно быть точное цитирование Священного Писания. Трудно всегда быть точным, и именно потому мы должны уделять этому особое внимание. В Кембриджском или Оксфордском колледже неправильное цитирование студентом Тацита, Виргилия или Гомера считается почти что государственной изменой или уголовным преступлением, а для проповедника неправильное цитирование Павла, Моисея или Давида - это еще более недопустимо и должно строго наказываться. Заметьте, я сказал "студентом", а не новичком. Так и пастор, занимая столь высокий пост в своей общине, должен быть не менее точен. Вы, кто твердо верит в теорию словесного вдохновения (к моей большой радости), не смеете приводить цитату, не будучи точно уверены в каждом ее слове, потому что изменение хотя бы одного слова может исказить весь смысл приводимого вами отрывка. Если вы не можете точно цитировать Священное Писание, зачем тогда вообще приводить эти цитаты в своих проповедях? Никогда не изменяйте ни одного слова из Священного Писания и навсегда откажитесь от многословия, потому что они наносят большой вред свободной молитве.

Я замечал, что некоторые из нас, но надеюсь, не вы, молятся с открытыми глазами. Это неестественно, неприлично и безобразно. Иногда поднимать глаза к небу - это может быть уместным и вдохновительным, но глядеть по сторонам во время обращения к невидимому Богу недопустимо. В первые века отцы Церкви не признавали такой практики. И жестикулировать на молитве, что хорошо во время проповеди, также надо как можно меньше; однако поднимать руки и небу или сжимать их на груди вполне естественно, если вы находитесь в состоянии сильного духовного волнения. А также и голос, которым вы произносите молитву, не должен быть громким и самоуверенным, а смиренным и почтительным, как это надлежит при обращении человека к Богу. Сама природа разве не учит вас этому? А что тогда говорить о благодати?

Я также хотел бы особо остановиться на молитвах воскресных служб. Избегайте здесь обычаев и шаблонов и старайтесь, насколько это возможно, менять порядок службы. Поступайте так, как подсказывает вам Святой Дух. Только недавно я узнал, до какой степени диаконы контролируют службу пасторов. Я всегда совершаю службу в том порядке, который считаю наиболее подходящим и поучительным, и почти никогда не слышал возражений. Но вот сегодня один наш брат, проповедник, рассказал мне, что однажды он начал утреннюю службу не с песнопения, а с молитвы, и, когда он вернулся в ризницу после службы, диаконы сказали ему, что не допустят никаких нововведений. До сих пор мы знали, что баптистские церкви не связаны с традициями и твердыми правилами ведения богослужения, и несмотря на это, эти, с позволения сказать, господа, которые так рьяно выступают против литургии, связывают своих пасторов правилами обычая. Настало время заставить их навсегда прекратить такую практику. Мы хотим совершать богослужение так, как нам указывает Святой Дух и как мы считаем это лучше. Мы будем изменять порядок богослужения так, чтобы оно не стало монотонным. Я слышал, что г. Хинтон как-то начал службу с проповеди, чтобы опоздавшие могли присутствовать на молитве. А почему этого нельзя делать? Изменение порядка богослужения только приносит пользу, тогда как монотонность вызывает усталость. Часто самым полезным бывает дать молящимся возможность посидеть две или пять минут в глубоком молчании. Серьезное молчание делает богослужение богоугодным.

Истинная молитва - это не шумные звуки,

Повторяемые крикливыми устами,

А глубокое молчание души,

Обнимающее ноги Иеговы.

Меняйте порядок молитв, чтобы не ослабить внимания молящихся и не заставлять их видеть в богослужении часы, которые идут, пока не опустятся их гири.

Меняйте длину публичных молитв. Не думаете ли вы, что будет намного лучше, если вместо трех минут на первую молитву и пятнадцати минут на вторую вы отведете на каждую по девять минут? Не лучше ли иногда, чтобы первая была длиннее, а вторая короче? Не лучше ли, чтобы две молитвы были одинаковой длины, чем одна слишком длинной, а вторая - слишком короткой? И не лучше ли пропеть гимн после чтения одной главы или стиха из Библии? Почему иногда не пропеть четыре гимна? Или иногда двух или одного? Или зачем вообще петь после проповеди? Или же, с другой стороны, почему никогда не петь гимнов в конце службы? Всегда ли или даже очень часто нужна молитва после проповеди? Не лучше ли положиться на руководство Святого Духа? Не делайте ничего такого, чтобы наши братья считали какую-то форму службы обязательной и не вернулись к предрассудку, от которого они уже освободились.

Меняйте темы ваших молитвословий. Есть много тем, требующих вашего внимания: слабость, падение, скорби, утешения вашего прихода, внешний мир, соседние общины, еще необращенные слушатели, молодые люди, вся страна. Не молитесь о них каждый раз, иначе ваши молитвы будут длинными и неинтересными. Что больше всего затрагивает вашу душу, о том и молитесь прежде всего. С помощью руководящего вами Духа Святого можно построить молитву так, чтобы сделать гармоничной всю службу, включая песнопения и проповеди. Очень важно сохранить единство богослужения, но не рабски, а разумно, так, чтобы оно предстало как единое целое. Некоторые братья не в силах сохранить это единство даже в проповеди и перескакивают с одной темы на другую, говоря обо всем, что приходит им в голову. Вы же, уже умеющие сохранять единство проповеди, можете постараться достигнуть его и в богослужении, отдавая должное внимание одному и тому же вопросу как в песнопениях, так и в молитве и чтении Евангелия.

Не надо, как это делают некоторые проповедники, повторять в последней молитве тему вашей проповеди. Может быть, это и полезно для слушателей, но совершенно чуждо молитве. Это звучит школярски и совершенно не нужно. Никогда не следуйте такой практике.

Как ядовитой змеи, избегайте притворства в ваших публичных молитвах. Не старайтесь казаться вдохновенными. Молитесь так, как подсказывает вам ваше сердце, руководимое Святым Духом, и, если ваша молитва скучная и нескладная, не стесняйтесь с ней обращаться к Господу. Нет ничего плохого в том, чтобы признаться в своей немощи и скорбеть о ней и просить помощи у Господа; это будет истинная и богоугодная молитва. Но притворное вдохновение - это позорная ложь. Никогда не подражайте тем, кто действительно вдохновлен. Вы, наверное, знаете благочестивых людей, которые стенают или громко вздыхают от усердия.

Так не стенайте же и не вздыхайте вы, чтобы казаться столь же усердными, как они. Будьте всегда естественными и просите помощи Божией.

И, наконец, готовьтесь к вашей молитве. Вы можете с удивлением спросить меня, что я под этим подразумеваю. Этот вопрос уже однажды обсуждался на одном собрании проповедников "Следует ли проповеднику готовить заранее свою молитву?" Одни утверждали, что этого нельзя делать, и это совершенно верно. Другие же считали, что это следует делать, и им не возражали. Я полагаю, что одни и другие были правы. Первые понимали под приготовлением к молитве подбор выражений, продумывание логического изложения мысли, что, как они все говорили, совершенно неприемлемо для богослужения, в котором мы полностью должны положиться на Духа Святого как в отношении выбора темы, так и выражений в молитве. В общем-то, мы согласны с этими замечаниями, потому что, если писать свои молитвы и продумывать свои прошения заранее, то лучше уж сразу же приступить к богослужению. Вторые же понимали под приготовлением совершенно иное, приготовление не умом, а сердцем, т.е. предварительное размышление о важности молитвы, обдумывание потребностей человеческих душ, припоминание обещаний, о которых мы будем просить; это значит предстать пред Господом с прошениями, написанными на скрижалях сердца. Это, конечно, лучше, чем обращаться к Богу без нужды, без причины или определенной цели. "Я никогда не устаю молиться, - сказал один человек, - потому что всегда имею определенную цель, когда молюсь". Братья мои, такова ли ваша молитва? Стремитесь ли вы достичь такого состояния духа, чтобы приносить Богу прошения ваших прихожан? Готовы ли всегда предстать со своими прошениями пред Господом? Я думаю, что для публичной молитвы мы должны подготовиться тайной молитвой. Близким общением с Богом должны мы стараться сохранять молитвенное состояние, чтобы наши словесные молитвы дошли до Него. Здесь можно еще позволить себе выучить на память те псалмы и места из Священного Писания, которые содержат в себе обетования, прошения, славословия, покаяния, т.е. все, что может быть полезным во время молитвы. Говорят, что Иоанн Златоуст знал наизусть Библию, чтобы всегда, когда ему хотелось, повторять ее, и неудивительно, что его потому и прозвали "Златоустом".

И в нашем общении с Богом ничто не может быть лучше, чем употребление слов Святого Духа: "Исполни, что Ты сказал". Поэтому советуем вам выучить наизусть вдохновенные излияния Слова Божия, и тогда постоянное чтение Священного Писания поможет вам всегда быть готовыми к молитве, которая, как бальзам, изольется в души молящихся, наполняя своим благоуханием дом Божий, когда вы будете приносить свои прошения Господу в публичной молитве, Так посеянные семена молитвы в вашем сердце будут постоянно приносить золотую жатву, потому что Святой Дух согреет ваши души священным огнем в час публичной молитвы. И как Давид пользовался мечем Голиафа после своих побед, так и мы можем иногда обращаться к Богу с уже исполнившимися прошениями и сказать с сыном Иессея Давидом: "нет ему подобного", потому что Он снова исполняет его.

Да будут ваши молитвы благочестивы, горячи, усердны, глубоки и богоугодны. Молю Господа и Духа Святого, чтобы Он наставил каждого из вас так возносить публичные молитвы, чтобы всегда наилучшим образом служить Ему. Да будут ваши молитвы просты и искренни; и если ваши прихожане не всегда будут удовлетворены вашей проповедью, да почувствуют они, что молитва ваша вознаградила их за все.





Глава 5. СОДЕРЖАНИЕ ПРОПОВЕДИ

Проповедь должна содержать в себе евангельское учение, которое должно быть цельным, веским и универсальным. Мы подымаемся на кафедру не для того, чтобы показать свое красноречие, а чтобы преподать в высшей степени важные истины, и потому не можем позволить себе говорить обо всем и ни о чем. Круг наших тем безграничен, и потому нет извинения тем, проповеди которых шаблонны и бессодержательны. Если мы говорим как посланники Божии, то не смеем жаловаться на отсутствие материала, потому что мы обладаем огромным материалом, который должны передать нашим слушателям. Мы должны изложить все Евангелие, всю веру, некогда преподанную святым. Истина, которая есть Иисус Христос, должна быть преподана людям так, чтобы они не только услышали ее, но и поняли ее значение. Мы служим у алтаря не "неведомого Бога, а обращаемся к тем поклоняющимся Господу, о которых написано: "будут уповать знающие имя Твое".

Очень полезно умело расположить материал проповеди, но как быть, если нечего располагать? Это подобно прекрасному рубщику мяса, не имеющему перед собой мяса. Умение сделать вступление, которое было бы уместным и привлекательным, непринужденно говорить все время, отведенное на проповедь, и хорошо закончить ее может показаться некоторым проповедникам всем, что нужно для проповеди, но истинный служитель Христов знает, что подлинная ценность проповеди заключается не в ее форме и манере изложения, а в истине, которую она содержит. Ничто не может компенсировать отсутствие учения; все красноречие мира - это не более как пустой звук по сравнению с Евангелием нашего спасения. Как бы прекрасна ни была корзина сеятеля - это ничто, если она не содержит семян. Самая прекрасная проповедь ничего не даст, если в ней не будет учения о благодати Божией; подобно облаку, она проплывает над головами слушателей, не уронив ни капли живительной влаги на иссохшую землю. И потому такая проповедь вызывает только разочарование, если не хуже, у людей, созревших уже в сознании своих духовных нужд. Слог проповеди может быть прекрасным, как у той писательницы, о которой кто-то сказал, что она пишет хрустальным пером, смоченным ранней росой, на серебряной бумаге и посыпает ее пылью с крыльев бабочки; но для душ, нуждающихся в спасении, одно изящество слога будет просто пустым звуком.

Лошадей ценят не по богатству их упряжи, а по их собственной красоте и породе. Так и проповеди ценятся разумными слушателями, главным образом, по мере заключенных в них евангельских истин и силе евангельского духа. Братья мои, взвешивайте ваши проповеди. Уступите в мелочах, но старайтесь более в целом. Не по количеству произнесенных вами слов будут вас ценить, а по качеству того, о чем вы говорите. Глупо быть щедрым на слова и вместе с тем скупым на преподание истины.

Безумец тот, которому нравится, когда о нем говорят словами великого поэта: "Грациано произносит массу ничтожностей, более чем кто-либо из всех жителей Венеции; основание его речей - это два зернышка пшеницы, спрятанные в двух четвертиках соломы; целый день проищешь, пока найдешь их там; а когда найдешь, наконец, то они не стоили поисков".

Прекрасно стараться воздействовать на чувства слушателей, но если они не поддерживаются назиданием в истине, то подобны вспышке в ружейной полке, когда порох сгорает, а выстрела не получается. Самый сильный огонь возрождения, пылающий в душах ваших слушателей, превратится в дым, если не будет поддержан горючим, которое дается познанием. Следуйте завету, завещанному Господом дому Израилеву: "вложу законы Мои в мысли их и напишу их в сердцах их" (Евр.8:10); сначала просвещается разум, а затем побеждаются страсти. Здесь можно вспомнить замечания Гужа по этому поводу: "Проповедники должны в этом следовать примеру Господа и, насколько это в их силах, назидать людей в таинствах благочестия и поучать их, как должно веровать и жить, а затем уже побуждать их на действие и дела, делать то, чему они были научены. В противном случае безуспешен будет их труд. Пренебрежение этим правилом является главной причиной многих ошибок современного человека". Я бы дополнил последнее замечание тем, что это имеет еще большую силу в наше время; именно среди непросвещенного стада католические волки вылавливают овец. Правильное назидание в истине является лучшей защитой от всяких ересей, проникающих к нам со всех сторон. Ваши слушатели хотят иметь правильное изложение священных истин, и вы должны дать им его. Они вправе получить толкование Священного Писания, и, если вы действительно "наставник, один из тысячи", истинный посланник Божий, то вполне удовлетворите их. Отсутствие наставления в истине подобно отсутствию муки в хлебе. Многие проповеди, если рассматривать их не с точки зрения основательности их содержания, а объема, представляют собой плохие образцы духовной беседы. Таких проповедников можно сравнить с лектором астрономии или геологии, когда краткий курс этих предметов дает вам довольно ясное представление о его системе, но если вы будете слушать не только двенадцать месяцев, а двенадцать лет таких проповедников, то получите только смутное представление о системе их богословия. И тогда это нанесет огромный вред и вызовет большое огорчение. Увы! Неясное изложение величайших вечных истин многими проповедниками и туманное описание основных учений Священного Писания дает достаточно поводов для критики! Братья мои, если вы не будете богословами, то ваши проповеди будут лишь пустым звуком.

Вы можете быть прекрасными ораторами и произносить прекрасные речи, но без знания Евангелия и умения проповедовать его другим вы будете лишь "медь звенящая и кимвал звучащий".

Пустословие часто служит фиговым листком, прикрывающим богословское невежество. Вместо здравого учения предлагаются напыщенные выражения и вместо здравых, ясных мыслей - цветистые риторические фразы. Такого не должно быть. Пустая декламация и отсутствие духовной пищи превратят проповедническую кафедру в риторическую бочку и вместо уважения вызовут только презрение у ваших слушателей. Если мы не будем истинными проповедниками, наставляющими своих прихожан, и не дадим им духовную пищу, то превратимся в декламаторов изящной поэзии и в мелких пустословов. Мы уподобимся Нерону, музицировавшему в то время, как горел Рим, и посылавшему в Александрию корабли за песком для своей театральной арены, когда весь народ умирал от голода из-за отсутствия зерна.

И потому мы настаиваем, чтобы всякая проповедь была глубоко содержательной и содержание ее соответствовало евангельскому тексту. Как правило, содержание проповеди должно вытекать из текста, и чем яснее это происходит, тем лучше, и всегда, во всяком случае, оно должно быть тесно с ним связано.

Можно позволить себе большую свободу в духовном назидании и толковании, но эта свобода не должна допускать отклонения от текста. Между проповедью и ее текстом всегда должна быть связь и не отдаленная, а самая тесная. Недавно я услышал замечательный текст, который может быть уместным или неуместным, смотря как к нему подойти. Один помещик раздал всем бедным старухам прихода своей деревни по ярко-красной шали. Нарядившись в эти шали, старушки пришли в следующее воскресенье в храм и сели перед кафедрой, с высоты которой проповедник построил свою проповедь на таких словах из Священного Писания: "И Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая их них". Рассказывают, что в следующий раз, когда этот же благодетель раздал каждому селянину своей деревни по мере картофеля, темой следующей воскресной проповеди был текст: "И говорят ли они между собою: это манна!" Не могу сказать, чтобы этот текст был уместен в данном случае, может быть, и да; во всяком случае, все это выглядело весьма не умно. Некоторые братья, прочитав свой текст, тут же забывают о нем и, уделив ему должное внимание, не считают нужным его больше касаться. Они снимают, так сказать, шляпу перед этой частью Священного Писания и отправляются в другие поля и луга. Зачем такие проповедники вообще берут текст из Священного Писания? Зачем им ограничиваться такими текстами? Зачем делают они из Священного Писания, так сказать, подставку, чтобы влезть на своего неоседланного Пегаса? Поистине, богодухновенные слова никогда не предназначались быть сапожными крючками, при помощи которых подобные пустословы могут надевать свои семимильные сапоги и шагать в них от полюса к полюсу.

Самое верное средство сохранить разнообразие в проповеди - это твердо держаться внутреннего сокровенного смысла избранного вами места из Священного Писания. Нет двух совершенно одинаковых текстов; в связи и смысле этих отрывков всегда есть что-то, что придает каждому из кажущихся идентичных текстов свой собственный оттенок. Следуйте руководству Святого Духа, и вы никогда не будете повторяться или иметь недостаток в материале. Проповедь, кроме того, оказывает еще большее действие на совесть слушателей, когда она содержит в себе само Слово Божие, являясь не лекцией о Священном Писании, а как бы раскрытием самого Писания. Именно благодаря огромной силе вдохновения, берясь проповедовать на какой-нибудь стих, не заменяйте его своими собственными рассуждениями.

Братья мои, если вы всегда точно придерживаетесь смысла Священного Писания, то я посоветовал бы вам и точно придерживаться его слов, самих слов Святого Духа, ибо, хотя и позволительно во многих случаях проповедовать на различные темы, и не только позволительно, но и вполне уместно, самыми же полезными являются те проповеди, которые излагают точные слова Святого Духа, и они больше всего нравятся большинству наших прихожан.

Они любят объяснение и толкование самих этих слов. Многие не всегда могут уловить смысл, увидеть, так сказать, истину, не облеченную в плоть. Но когда слова Священного Писания часто повторяются и каждое выражение из него объясняется так, как это делали такие проповедники, как г-н Джей из Бата, то они оказывают гораздо большее назидательное воздействие на слушателей, и гораздо тверже запечатлевается истина в их памяти. Вы имеете богатый материал, вытекающий их Слова Божия, подобно фиалкам и примулам, произрастающим прямо из земли, или меду, вытекающему из сотов.

Старайтесь, чтобы ваши проповеди всегда были вескими и содержали в себе истинно важное учение. Возводите здание вашей проповеди не из дерева, сена или соломы, а из золота, серебра и драгоценных камней. Едва ли надо предостерегать вас от использования кафедры для упражнения в красноречии. Здесь можно привести пример знаменитого оратора Хенли. Этот болтливый авантюрист, которого папа увековечил, назвав его "сладкоречивым", избрал темой своего фиглярничания на кафедре в обычные дни события недели, и богословские темы его воскресных проповедей были не лучше. Он прославился плоским остроумием, выкриками и размахиванием рук. Один сатирик так сказал о нем: "Сколь неудержимо слетает всякая чепуха с его уст". Лучше, Господа, никогда не родиться, чем иметь подобную репутацию. И если вы не хотите потерять спасение душ наших слушателей, то говорите в ваших проповедях о вечных истинах, а не земных делах. Однако есть и другие более привлекательные методы построения здания наших проповедей из дерева и соломы, но не подобает нам обольщаться ими. На это надо обратить внимание и особенно тех, кто принимает высокопарные фразы за красноречие и латинские выражения за глубину мысли. Некоторые преподаватели гомилетики своим примером, если и не всегда словом, поощряют употребление высокопарных и громких слов и тем наносят огромный вред начинающим проповедникам. Представьте себе проповедь, начинающуюся такими замечательными и возвышенными словами, которые должны вызвать в вас чувство прекрасного и возвышенного: "ЧЕЛОВЕК - СУЩЕСТВО НРАВСТВЕННОЕ". Но в нем столько же нового, что и в утверждении, что "кошка имеет четыре лапы".

Я вспоминаю проповедь одного писателя, считавшего себя глубоким мыслителем, который совершенно ошеломил читателей нагромождением длинных фраз, которые, если хорошо над ними подумать, означали не более того, что "человек имеет душу, его душа будет жить в ином мире, и потому он должен стараться, чтобы она попала в хорошее место". Никто не станет возражать против этой истины, но она не представляет собой никакого открытия, чтобы надо было о ней "возвещать барабанным боем и набором пышных фраз с целью привлечь к себе внимание всех слушателей. Мы еще грешим манерой говорить о простых вещах красивыми, пышными и громкими фразами, хотя полный отказ от нее столь необходим для истинного благочестия. Подобного рода проповеди считаются моделью, и все же они не более чем резиновые пустышки, которые надуваются до тех пор, пока не напоминают разноцветные шары, те, которые продаются на улицах по полпени за штуку для развлечения детей; эта параллель уместна здесь, к сожалению, и потому, что в некоторых случаях подобные проповеди содержат в себе такое же, как и в разноцветных шарах, вещество, которое вредно действует на слабые умы. Позорно подыматься на кафедру и обрушивать на слушателей потоки громких фраз и слов, в которых содержится всего несколько всем известных и понятных истин. Это подобно гомеопатическим каплям, содержащим в себе мельчайшие зерна лечебного свойства. Лучше уж преподать людям истины, как они есть, чем приукрашать их словесами и облекать в изысканные формы, подобно кускам мяса, поданным прямо с чурбана мясника, нарезанным как-нибудь, с костями и жилами и даже с опилками, а не выложенными малюсенькими кусочками на фарфоровом блюде, украшенными петрушкой и приправленными соусом.

Большое для вас будет счастье, если, руководствуясь Святым Духом, вы будете в силах ясно изложить все истины, содержащиеся в Священном Писании. Ни одна истина не должна быть забыта. Учение о сокровенности, столь отвратительное в устах иезуитов, нисколько не становится лучше в устах протестантов. Совершенно не верно, что некоторые истины доступны только для посвященных; в Библии нет ничего, что стыдилось бы освещения. Самое возвышенное отношение к Всевышнему имеет практическое значение и не является, как некоторые думают, только метафизическим сателлитом; ясные проповеди кальвинистов имеют прямое отношение к повседневной жизни и обычному опыту, и, если вы разделяете те или иные взгляды, то не имеете права их скрывать. Осторожное умолчание - в девяти из десяти случаев это трусливое предательство. Взвешенное благоразумие никогда не должно быть благоразумным: вы должны возвещать людям каждый атом истины, преподанной вам Богом. Гармония требует, чтобы голос одного учения не заглушал голос других, а также и того, чтобы тихие ноты не затерялись среди огромного множества других звуков. Каждая нота, предначертанная Великим Менестрелли, должна звучать и иметь свою собственную пропорциональную силу и звучание.

Музыкальная фраза, отмеченная знаком "форте", должна звучать громко, а отмеченная "пиано" не должна греметь, но каждая из них должна иметь свое собственное звучание. Вся откровенная истина должна быть изложена в ваших проповедях в гармоничной пропорции.

Братья мои, если в своих проповедях вы решили говорить о великих истинах, всегда выделяйте главное в них. Тех учений, которые не являются жизненно важными для спасения или несущественны для практической жизни христиан, не надо касаться на каждом богослужении. Все аспекты истины должны разъясняться соразмерно, потому что каждая часть Священного Писания важна и необходима, и вы должны проповедовать не только какую-то часть истины, но всю истину во всей ее полноте. Не будьте потому односторонни. Нос, например, является важной частью человеческого лица, но если постоянно рисовать только нос, то не получить изображения всего лица. Какое-то учение может быть очень важным, но постоянный акцент на нем нарушит гармонию и целостность вашего служения. Не делайте менее важные учения основными. Не изображайте детали заднего плана евангельской картины такими же яркими красками, которыми вы изображаете великие события на ее переднем плане. Так, например, огромные проблемы сублапсарианизма и супралапсарианизма, горячие дебаты по поводу "филиокве" и пре и пост миллениарианские системы, сколь бы важными их некоторые ни считали, не имеют почти никакого практического значения для благочестивой вдовы с семью детьми, зарабатывающей себе на жизнь шитьем, которая хочет услышать о милосердии Бога к Своему творению, а не об этих глубочайших тайнах; если вы проповедуете ей о верности Бога к Своему народу, то это даст ей силы и помощь в борьбе за существование; трудные вопросы только вызовут у нее смятение или же просто сон. И таких, как она, нуждающихся в вашей заботе, у вас сотни.

Основной темой наших проповедей должно быть благословение с неба; весть о милосердии Божием, ниспосланном через крестную смерть Христа, о милосердии к великим грешникам, поверившим в Иисуса.

Мы должны отдать все силы нашего разума, памяти, воображения и красноречия проповеди Евангелия, а не заниматься глубокими рассуждениями о второстепенных вопросах. Ни ум Локка или Ньютона, ни красноречие Цицерона - ничто по сравнению с простым учением "веруй и живи этой верою", и не прибавят они сил вам проповедовать его. И поэтому, братья мои, прежде всего проповедуйте простые евангельские истины; о чем бы другом вы ни проповедовали, непрестанно возвещайте своей пастве спасающую душу истину о Христе распятом. Я знаю проповедника, которому не достоин развязать ремень на башмаке, но его проповеди часто не лучше библейских картинок, миниатюр. Я даже назвал бы их "библейскими пустячками". Он прекрасно описывает десять рогов дракона, четыре лица херувима, мистическое значение верхнего покрова скинии, типологическое значение столбов ее ковчега и окон Соломонова храма, но он едва касается людских грехов, искушений и нужд современных людей. Такая проповедь напоминает мне льва, гоняющегося за мышью, или военный корабль, пускающийся на поиски потерянной бочки. Темы, которые едва ли превосходят по своей важности то, что Павел называет "бабьими баснями", преподносятся третьестепенными богословами как самые важные, для которых пикантность, разглагольствование о второстепенных вещах гораздо привлекательнее, чем спасение душ своей паствы. Вы, наверное, читали у Тодда, что персидский царь Гаркатий был прекрасным охотником за кротами, а ливийский царь Бриант прекрасно оттачивал иглы, но эти их маловажные занятия еще не говорят о том, что они были великими царями. То же самое можно сказать о проповеднике: звание посланника Божия не допускает посредственности.

Некоторые проповедники, как афиняне в свое время, страстно желают рассказать или услышать что-то новое. Они хвастаются своим озарением и вдохновением свыше, позволяющим им осуждать всех, кто не принадлежит к их братству. А на деле их великое откровение, на которое они так претендуют, касается лишь внешней стороны богослужения или является туманным толкованием пророческих мест Священного Писания. О таких проповедниках, которые громко кричат о пустяках и подымают бурю в стакане воды, можно сказать словами поэта:

Океан вздымает бурю,

Которая подымает перышко или топит муху.

Еще хуже те, кто тратит время на то, чтобы подвергать сомнению подлинность текстов или правильность библейских утверждений о естественных явлениях. С болью вспоминаю я одну слышанную мною воскресную речь, названную проповедью, темой которой были глубокие рассуждения, действительно ли сошел ангел с небес и возмутил воду в купели "Вифезда" или это был лишь источник, время от времени возмущавший воду, на основании чего суеверные евреи создали легенду. А ведь несчастные мужчины и женщины пришли на проповедь, чтобы услышать о пути спасения, а вместо этого все их надежды оказались тщетными! Они пришли за хлебом, а получили камень; овцы устремились к пастырю, но никакой пищи от него не получили.

Я редко слушаю проповеди, но когда мне приходится их слушать, то очень огорчаюсь, потому что одна из последних касалась оправдания Иисусом Навином истребления хананеев, а другая старалась доказать, что плохо человеку быть одиноким. Я не знаю, сколько душ обратилось ко Христу после молитв перед этими проповедями, но почти уверен, что чувство небесной радости не коснулось их сердец.

Надеюсь, что следующее замечание касается немногих, но все же не постесняюсь сделать его: не перегружайте свою проповедь излишним материалом. Одна проповедь не может вместить в себя всю истину. Проповеди - это не курс богословия. Есть много о чем сказать, но если говорить об этом долго и много, то можно настолько утомить слушателей, что у них пропадет всякое желание получать духовную пищу. Один старый пастор, гуляя как-то с молодым проповедником, показал ему на поле ржи и заметил: "Твоя последняя проповедь была очень насыщенна, не все было в ней ясно, и она была плохо составлена; она была подобно этому полю, в котором много зерен, но еще не созревших и еще не пригодных для пищи. Твои проповеди должны быть подобны булке хлеба, пригодной уже для еды и удобной формы". Я думаю, что человеческая голова (говоря френологически) не в состоянии вместить в себя богословие, как это было раньше, потому что наши предки получали евангельскую истину в чистом виде, без прикрас и всяких примесей и могли слушать проповедь три-четыре часа подряд. Наше же более слабое и, может быть, более отягощенное земными делами поколение в состоянии воспринять за один раз только малую долю истины, потому она должна передаваться в виде концентрированного экстракта или чистого масла, а не вся в целом. В наше время мы должны сказать многое в нескольких словах, но не слишком много и без излишних рассуждений. Лучше запомнить одну мысль, чем пропустить мимо ушей пятнадцать. Один крепкий, хорошо вколоченный в стену, гвоздь держит лучше дюжины легко воткнутых гвоздиков, которые легко можно вытащить.

Наш материал должен быть хорошо расположен согласно твердым законам духовного зодчества. Никаких практических выводов у основания этого здания и назиданий наверху его, ни метафор у основания и утверждений наверху, ни более важных истин сначала и менее важных потом, как по методу снижения в архитектуре. Мысль должна постепенно возноситься вверх; один этап учения вести к другому; одна дверь размышлений вести к другой; и все это должно привести слушателей в комнату, из окон которой истина сияет в свете Божием. В проповеди должно быть место для всего, и все должно быть на своем месте. Никогда беспорядочно не излагайте истины. Ваши мысли не должны мчаться, как мятущаяся толпа, а двигаться маршем, как отряд солдат. Порядок, этот первый небесный закон, не должен нарушаться посланниками неба.

Ваши проповеди на богословские темы должны быть ясными и понятными. Для этого прежде всего необходимо, чтобы излагаемый вами материал был ясен и понятен вам самим. Некоторые плохо себе представляют то, о чем они говорят, и потому проповеди их туманны. Вашим прихожанам нужен не красивый туман, а твердая земля истины. Философские рассуждения приводят некоторые умы в эйфорическое состояние, и они либо видят все в искаженном свете, либо ничего не видят. Много лет тому назад директора одного колледжа в Оксфорде спросили, какой девиз его колледжа, и он ответил: "Просвещающий свет Божий", - и тут же признался, что, по его личному мнению, это можно было бы назвать иначе: "Аристотелевский туман". Писатели сенсационных сочинений создают ложное впечатление у многих честных людей, что помогают им идти в ногу с веком, как будто надо ходить в театр, чтобы понять новые пьесы или посещать скачки, чтобы правильно оценить бега и состязания лошадей. Я, со своей стороны, думаю, что такие еретические произведения интересуют, главным образом, проповедников, и, если они прекратят их читать, то такие книги не будут издаваться. Проповедник не должен поддаваться такому вредному влиянию, и тогда все, что он говорит, будет понятным для его слушателей. Если мы будем преподавать им истину без всяких прикрас и наслоений, чистое библейское учение, выраженное в простых и понятных словах, то будем истинными пастырями стада Христова и вскоре убедимся в духовном преуспеянии наших слушателей.

Старайтесь, чтобы содержание ваших проповедей было сколь возможно ново и жизненно. Не ограничивайтесь пятью-шестью учениями, монотонно повторяя их каждый раз. Ваши проповеди не должны быть пресными, добавляйте в них элементы "желчи и язвительности" и не забывайте о других учениях Священного Писания. В задачу нашего служения входит освещение правды Божией во всей ее полноте. При помощи метафор и примеров из своего собственного опыта можно рассмотреть множество тем и, с помощью Божией, завоевать внимание и сердца ваших слушателей, нисколько их не утомляя.

Постепенно углубляйте и расширяйте ваши поучения, что достигается углублением и возрастанием собственного духовного опыта. Я не говорю, что надо проповедовать новые истины, наоборот, я считаю счастливым того проповедника, которому и через пятьдесят лет служения не приходится отказываться от какого-то из своих ранних взглядов или сожалеть, что он опустил какой-то важный момент в начале своего пастырского служения. Углубление и возрастание вашего духовного опыта поможет вам углубить и расширить содержание ваших проповедей. Тимофей не мог проповедовать так, как проповедовал Павел. С годами наши проповеди должны быть совершеннее предыдущих, не делайте из них моделей. Лучше забыть их совсем или же вспомнить о них только для того, чтобы пожалеть об их поверхностном характере. Было бы плохо, если бы мы остались на том уровне духовного развития, которого достигли после многих лет пребывания в школе Христовой. Прогресс этого совершенства может быть медленным, но он должен быть, иначе это может означать отсутствие или нездоровое состояние духовной жизни. Никогда не останавливайтесь на достигнутом. Да поможет вам Господь идти вперед по дороге к совершенству и стать достойными провозвестниками Нового Завета. Ни на йоту не отступайте от Пастыря пастырей, хотя сами по себе вы будете оставаться ничем.

Слово "проповедь", говорят, означает удар, и потому при проповедовании мы должны пользоваться имеющимся у нас оружием энергично и эффективно, и это оружие должно быть пригодным для такого дела. Выбор простых нравственных тем подобен использованию деревянного кинжала; а великие истины откровения - это острый меч. Держитесь тех учений, которые волнуют совесть и сердце. Оставайтесь неколебимыми борцами Евангелия, овладевающего сердцами. Истина Божия постижима для человека, и благодать Божия помогает человеку постичь ее. Существует ключ, который, с помощью Божией, может завести музыкальный механизм человеческой природы. Пользуйтесь им ежедневно. И потому я настоятельно советую вам держаться традиционного Евангелия, и только его, потому что только оно является силой Божией, дающей спасение.

Итогом всего, что я хотел вам сказать, является следующее: братья мои, проповедуйте ХРИСТА непрестанно и во всякое время. Он воплощает все Евангелие. Он сам, Его служение, Его дела должны быть нашей одной великой, всеобъемлющей темой наших проповедей. Мир нуждается в том, чтобы ему говорили о его Спасителе и пути Его обретения. Оправдание верой должно звучать гораздо сильнее, чем ежедневное свидетельство протестантских проповедников; если эта великая истина будет подкрепляться и другими великими учениями, тем лучше это будет для наших Церквей и нашего века. Если с усердием методистов мы будем проповедовать учение пуритан, тем более великое будущее откроется перед нами. Пламя Уэсли и страстность Уайтфильда зажгут костер, который сожжет весь лес заблуждений и согреет саму душу этой холодной земли. Мы призываемся проповедовать не философию и метафизику, а простое Евангелие. Грехопадение человека, его потребность в новом рождении, прощение через покаяние, спасение как следствие веры - вот наша секира и оружие борьбы. Нам предстоит еще многое сделать, чтобы познать и передать эти великие истины, и да будет проклято то учение, которое заставит нас сойти с пути нашего назначения, или то тупое невежество, которое помешает нам следовать этим путем.

Все более и более желаю я, чтобы любые суждения о пророчестве, церковном управлении, установлениях или даже систематическом богословии не помешали нам прославлять Крест Христов. Больше всего я хотел бы, чтобы темой проповеди каждого проповедника было спасение во Христе, прославление Евангелия Божия, чтобы распятый Христос жил всегда в сердцах всех людей Божиих. Ваши рассуждения о числе зверя, о Наполеоне в связи с Апокалипсисом, о личности антихриста, простите меня, я считаю просто костью для собак; когда люди умирают, грешники наполняют ад, я считаю безумием рассуждать об Армагеддоне, кровавых событиях в Севастополе, Богемии или Судане, вычитывая между строк книги Откровения судьбу Германии. Блаженны и слышащие слова пророчества Откровения, но далеко не блаженны те, кто претендует толковать их, потому что из поколения в поколение они всегда ошибались, и настоящее поколение ждет та же бесславная участь. Я бы скорее согласился спасти одного человека от опасности, чем заниматься истолкованием всех тайн. Лучше спасти одну душу от погибели, чем прославиться на богословских прениях как непревзойденный доктор богословия. Верно и добросовестно раскрывать славу Божию будет считаться в судный день более достойным служением, чем разрешать проблемы религиозных тайн или разрубить гордиев узел Апокалипсиса. Блажен тот проповедник, служение которого преисполнено Христом.





Глава 6. ВЫБОР ТЕКСТА

Братья мои, я уверен, что все мы хорошо понимаем, сколь важно, чтобы каждая часть богослужения совершалась как можно лучше. Если вспомнить, что обращение ко Христу иногда связано с тем или иным песнопением, то не будем считать немаловажным выбор псалмов и гимнов. Как-то один неверующий, посетив одну из наших служб в Эксетер Холле, обратился ко Христу, услышав слова из гимна Уэсли, "О, Иисус, Ты, Который так сильно любишь душу мою". "Иисус любит меня? - сказал он. - Тогда почему я должен жить во вражде с Ним?" И мы еще подумаем, что если Господь особым образом благословляет то или иное выражение нашей молитвы за обращение заблудшей души и что если молитва под воздействием Святого Духа может послужить назиданию народа Божия и может ниспослать на него бесчисленные благословения, то должны стараться молиться со всем нашим усердием и благочестием. А также, поскольку чтение Священного Писания может принести утешение и дать наставление, то мы должны хорошо все обдумать и просить помощи Духа Святого при выборе самого полезного текста для каждого случая.

Что же касается самой проповеди, то, прежде всего, мы должны со всей серьезностью отнестись к выбору священного текста. Никто из нас не станет выбирать текст из Священного Писания наугад. Мы не можем согласиться с Сиднеем Смитом, который посоветовал одному своему собрату, который не мог найти подходящего текста для своей проповеди, говорить на слова: "Парфяне и Мидяне, и Еламиты, и жители Месопотамии", как будто любой текст пригоден для любой проповеди. Надеюсь, мы все хорошо обдумаем, с каким текстом обратиться к прихожанам на каждом утреннем и вечернем богослужении, потому что, хотя все Священное Писание полезно и благотворно, не все места из него в равной мере пригодны для каждого отдельного случая. Всему есть свое время и свое место. Разумный домохозяин заботится, чтобы каждый член его семьи получил свою порцию мяса в положенное время; он не бездумно угощает яствами своих гостей, а дает каждому то, что ему нужно в данный момент. Только бездумный чиновник, раб рутины, безжизненный автомат формализма удовлетворится первой пришедшей ему в голову мыслью. Кто выбирает тему для своей проповеди, как дети, рвущие на лугу, где попало, маргаритки и одуванчики, не соответствует своей должности в церкви, на которую был назначен и которой верующие не могут его лишить; но те, кто призван Богом и избран на эту должность свободными выборами прихожан, должны доказать, что достойны своего служения. Из многих драгоценных камней мы должны выбрать самый подходящий для данного случая. Мы не смеем подавать к царской трапезе массу всевозможных блюд, превращая ее тем в празднество, на котором каждый дерется за свой кусок, но, как хорошо воспитанные прислужники, мы должны остановиться и спросить великого Хозяина торжества: "Господи, что повелишь Ты нам подать сегодня на Твоей трапезе?"

Выбор некоторых текстов поражает нас своей неуместностью. Что, например, хотел сказать ректор г-н Дизраели, взяв текст для своей проповеди "Во плоти моей узрю Бога", проповедуя недавно в одной маленькой деревушке во время сбора урожая? Совсем уж неуместен был текст, выбранный для проповеди на погребении одного убитого священника (г-н Плоу) "Возлюбленному Своему дает сон". И надо было быть уж полным идиотом, чтобы выбрать для проповеди перед судьями на заседании суда такой текст: "Не судите, да не судимы будете".

Не соблазняйтесь звучностью и внешним соответствием библейских изречений различным обстоятельствам. Афанасий Кокерель как-то сказал, что в свое третье посещение Амстердама он произнес проповедь на слова: "В третий уж раз иду к вам" (2Кор.13:1) и признался, что ему "очень трудно было развить в своей проповеди мысли, которые соответствовали бы данному случаю". Нечто подобное произошло и с одной из проповедей, сказанной над гробом принцессы Шарлоты, текстом для которой проповедник взял слова: "Она была больна и скончалась". Но еще хуже позволять себе изощряться в остроумии, как это случилось с проповедником, выбравшим для проповеди на смерть Авраама Линкольна такие слова: "И скончался Авраам".

Рассказывают, что один студент, который, будем надеяться, не стал проповедником, должен был сказать проповедь в группе в присутствии своего наставника д-ра Филиппа Додридджа, имевшего обыкновение становиться непосредственно перед студентом и смотреть ему прямо в глаза. Представьте себе удивление последнего, если не негодование, когда этот студент начал проповедь на слова из Иоанн.14:9: "Столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп?" Господи, и невежды иногда поступают в семинарию, но будем надеяться, что они не опозорят нашу Альма Матер. Я могу извинить человека, который проповедовал перед беспутным Иаковом I, королем Великобритании Иаковом VI, королем Шотландии на слова из Иак.1:6, уж слишком велико было искушение, чтобы не поддаться ему. Но не дай Бог, чтобы кто-нибудь из вас начал свою проповедь над гробом диакона подобно тому проповеднику, если это правда, тирадой "Нищий умер". Я прощаю того лжеца, который мне приписал такое надругательство, но надеюсь, что он не позволит себе приписывать такую ложь никому другому.

Не менее важно, чем правильный выбор текста для проповеди, избегать монотонного однообразия. Я слышал, что один богослов держал наготове 52 воскресных и несколько праздничных проповедей и произносил их по порядку из года в год. В подобных случаях прихожане, конечно же, станут просить повторить понравившуюся им проповедь в следующее воскресенье, и не удивительно, если некоторые из них, подобно Евтиху, "погрузятся в глубокий сон". Не так давно один проповедник сказал моему другу фермеру: "Знаете ли, любезный г-н Д., недавно я пересматривал свои проповеди и обнаружил, что они совершенно заплесневели, так как наш пасторский дом такой сырой, и особенно мой рабочий кабинет". Мой друг, который, хотя и был церковным старостой, посетил однажды нонконформистский молитвенный дом, но он не был столь невежлив, чтобы заметить, что не нашел его лучше, чем пасторский дом. Но так как сельские прихожане часто слышали подобные проповеди, вполне вероятно, что во многих отношениях эти проповеди действительно "заплесневели". Некоторые проповедники, собрав небольшое количество проповедей, повторяют их "до тошноты" в одном и том же порядке. Странствующие братья подвержены этому искушению гораздо больше, чем те проповедники, которые многие годы находятся в одном месте. И если они становятся жертвами такой привычки, то это, конечно же, конец их полезному служению, и смертельный холод охватывает их сердца. Их прихожане скоро замечают это, когда они, как попугаи, повторяют одно и то же, что уже не соответствует ни времени, ни обстоятельствам. Лучшим средством развить в себе духовную лень, является, разумеется, заготовление проповедей на два-три года вперед и постоянное повторение их. А так как, братья мои, мы надеемся жить многие годы, если не всю жизнь, в одном месте, привязанные к нему взаимной любовью между нами и нашими прихожанами, нам нужны совершенно иные методы, чем те, которые могут быть приемлемы для бездельников или странствующих проповедников.

Могу себе представить, что одним, должно быть, очень трудно, а другим очень легко выбрать текст для своей проповеди, особенно это касается тех, кого судьба привела в Англиканскую Церковь, где проповедник обычно берет для своей проповеди текст из Евангелия или Посланий Апостолов на данный день и считает себя обязанным - не законом, а своего рода обычаем, - проповедовать на тот или иной из них стих. Когда наступает Рождественский пост и праздник Богоявления или Великий пост и Неделя после Троицы, никому не надо мучиться вопросом: "Что буду я говорить народу?" В каком-то отношении это имеет свои преимущества, но не для прихожан. Во всяком случае, англиканские писатели всегда жалуются на сухость проповедей и сетуют по поводу необходимости для многострадальных мирян их слушать. Рабская привычка следовать солнечному и лунному календарям, вместо того, чтобы ждать вдохновения от Духа Святого, приводит к тому, что во многих церквах, по признанию их собственных писателей, проповеди представляют собой не более чем образцы "благопристойного убожества, которое оберегает их авторов от грубых ошибок, но в то же время и лишает их дивных по красоте выражения живой мысли".

Мы же должны считать самым важным проповедовать не только истину, но и то из нее, что требуется для каждого отдельного случая. Мы должны сосредотачивать свое внимание на тех вещах, которые прежде всего отвечают нуждам наших слушателей и открывать путь благодати к их сердцам.

Трудно подыскать нужный текст? Как-то в юности я прочел в одном собрании лекций по гомилетике одно замечание, которое сильно меня тогда взволновало. Я процитирую его по памяти: "Если кто затрудняется выбрать нужный текст, то лучше ему сразу же вернуться в лавку или к сохе, так как совершенно очевидно, что у него нет способностей, необходимых для пастыря". А так как именно это и было для меня часто самым трудным и мучительным, то, естественно, передо мной встал вопрос, не лучше ли мне заняться каким-то светским делом и отказаться от пастырского служения. Но я этого не сделал, и до сих пор уверен, что, хотя я и не всегда доволен своими лекциями, я встал на путь, к которому меня призвал Господь. Но в то время этот вопрос так меня мучил, что я спросил своего деда, который уже пятьдесят лет был проповедником, было ли ему трудно выбрать нужный текст для проповеди. Он откровенно признался, что по сравнению с самой проповедью, это было самым трудным.

Вспоминаю его замечательные слова тогда: "Трудность заключалась не в том, что было мало текстов, а в том, что их было слишком много, и я мучился, какой из них выбрать". Братья мои, иногда мы подобны любителю цветов в саду, где растут всех видов дивные цветы, а ему разрешено выбрать только один. Долго он колеблется, сорвать ли ему розу или лилию, и как трудно бывает ему выбрать одну из тысячи этих дивных красавец!

Должен признаться что до сих пор выбор текста для меня самая трудная задача, "затруднение от избытка", как говорят французы, затруднение от изобилия текстов, что совершенно не то, что затруднение от их недостатка. Как трудно бывает выбрать самую нужную для данного случая одну из столь многих истин, которые все требуют нашего внимания, одну из столь многих обязанностей, которые все требуют осуществления, одну из столь многих духовных потребностей наших прихожан, которые все требуют удовлетворения. Признаюсь, я часто часами сижу, молясь и обдумывая тему для своей проповеди, и именно это главное в моей работе. Много сил я отдаю обдумыванию главных пунктов поучения, составлению плана моей проповеди и потом откладываю ее в сторону, отдаваясь на волю волн, пока не увижу красных огней маяка, указывающих мне путь к желанной гавани. Мне кажется, что почти каждое воскресенье в моей жизни я составляю столько планов проповедей, что, если бы я осмелился все их произнести, то мне хватило бы их на месяц, но я не смею делать этого, как не смеет честный моряк доставить на берег запрещенный товар.

Одна тема сменяется в моем мозгу другой, подобно картинкам, мелькающим перед объективом фотографа. Но так как наш ум - это не чувствительная пленка, на которой запечатлеваются картины, все эти темы, проплывающие в нашей голове, совершенно для нас бесполезны.

Что же такое нужный текст? Как узнать его? Мы узнаем его по тем же признакам, по которым узнаем друга. Когда какой-то стих из Священного Писания захватывает вас настолько, что вы не можете от него отделаться, остановитесь на нем, и он даст вам нужную тему. Подобно рыбе, вы бросаетесь на многие приманки, но, когда попадаетесь на крючок, вы уже не будете искать другого. Когда какой-то текст не выходит из вашей головы, можете быть уверены, что именно он вам нужен, и вы можете полностью ему довериться. Или еще один пример: предположим, у вас несколько текстов и вы пытаетесь выделить нужный вам; вы собираете их в своей руке в одну кучу и изо всех сил бьете по ней молотком, но все ваши труды оказываются напрасными; наконец, вы находите тот, который открошился после первого удара и засиял, распавшись на куски; тогда вы понимаете, что это алмазы, сверкающие изнутри дивными огнями. Он предстает перед вами подобно слабому семени, вырастающему в дерево на глазах наблюдателя. Он очаровывает и привлекает вас, заставляя пасть на колени, и налагает на вас бремя Господне. Знайте же тогда, что именно это послание Господь поручает вам передать слушателям вашим. И чувствуя это, вы не успокоитесь, пока не подчинитесь его силе и не расскажете о нем так, как повелит вам Господь.

Ожидайте этого избранного свыше слова, хотя бы вам пришлось ждать его до последнего часа богослужения. Этого не понять холодным, расчетливым людям, которые не знают, как мы, вдохновения, но для нас - это закон сердца, который мы не смеем преступить. Мы будем оставаться в Иерусалиме, пока не снизойдет на нас сила Божия.

"Верую в Духа Святого". Это один из членов нашего символа веры, но редко кто из исповедующих его поступает согласно с ним. Многие проповедники считают, что они сами выбирают текст, сами раскрывают его учение, сами находят в нем тему для своей проповеди. Мы же не считаем так. Конечно же, при составлении проповеди мы должны употребить свою собственную волю, свой разум и свое сердечное желание, потому что не считаем, что Дух Святой заставит нас проповедовать тот или иной текст против нашей воли. Он не видит в нас шарманку, которая заводится и настраивается на определенную мелодию; этот великий Вдохновитель всей истины видит в нас разумных существ, которые управляются духовными силами сообразно своей природе. И все же благочестивые сердца постоянно стремятся к тому, чтобы выбор текста зависел от премудрости Духа Божия, а не собственного, подверженного заблуждению разума, и потому они смиренно предают себя в Его руки, прося Его указать им на ту часть духовной пищи, которую Он приготовил для Своего народа, для данного случая.

Гурнал говорит, что "...проповедники сами по себе не способны выполнять свою работу. О, как долго приходится им перелистывать свои книги и ломать над ними голову в поисках текста, пока Господь не придет им на помощь, и тогда, они получат нужный им текст. Если Бог не помогает нам, мы пишем пером без чернил; и тот есть истинный проповедник, кто более других полагается на Бога".

Если кто спросит меня, как найти самый подходящий текст, я скажу: "Взывай о том к Господу". Гаррингтон Эванс в своем "Руководстве по составлению проповедей" первым правилом ставит следующее: "Проси Господа помочь тебе выбрать нужный текст. Подумай, почему именно его ты выбрал. И пусть ответ твой будет беспристрастен. Иногда бывает и так, что разум твой противится выбору". Если молитва и не открывает путь к желаемому сокровищу, то все равно она будет полезным для вас упражнением. Трудность выбора темы, если для этого вы молитесь больше, чем обычно, будет только на пользу вам. Молитва - это лучшая форма размышлений. Молитесь над Священным Писанием; это подобно давлению винограда в бочке, молотьбе зерна на гумне, выплавке золота из руды. Молитва приносит двойное благословение: молящемуся проповеднику и людям, которым он служит. Когда вы выбираете текст молитве вашей, он становится еще более дорогим для вас; он будет обладать особой божественной благодатью, совершенно не известной для формального оратора, для которого все темы одинаковы.

После молитвы мы должны приложить все свои силы чтобы сосредоточить наши мысли и направить в нужном направлении. Учтите данное состояние ваших слушателей. Подумайте о духовном состоянии всех их вместе и каждого в отдельности и пропишите лекарство против общей болезни или приготовьте необходимую для данного случая духовную пищу. Но остерегайтесь прислушиваться к капризам ваших слушателей или особому положению богатых и влиятельных прихожан. Не придавайте особого значения господам и дамам, имеющим особые места в храме, если, на ваше горе, существуют такие в доме, где все должны быть равны. К богатому жертвователю вашего храма относитесь, как ко всем другим, не забывая при этом о его духовных слабостях; однако он не такой, как все, и вы очень огорчите Господа, если будете считать его таковым. Не меньшее внимание уделяйте и бедным, сидящим в боковом приделе храма, и выбирайте темы, которые доступны их пониманию и принесут им утешение во многих их скорбях. Не старайтесь угодить тем членам вашего прихода, которым особенно нравится одна часть евангельской истины, а к другим они глухи; никогда не сходите с прямого пути, чтобы угодить им или осудить их. Можно, конечно, радоваться, если они довольны, особенно если это благочестивые люди, и уважать их пристрастия, но верность обетам нашего служения требует, чтобы мы не становились простыми музыкантами для наших слушателей, играющими то, что они могут потребовать от нас, а оставались глашатаями Слова Божия во всей его полноте. Я еще раз повторяю, подумайте хорошенько, что действительно нужно для наставления ваших прихожан, и составляйте свою проповедь согласно этим их потребностям. Знаменитый шотландский проповедник Макдональд в своем "Рабочем дневнике прихода в Сент-Кильда" описывает такой случай: "Пятница, 27 мая. Сегодня во время утреннего богослужения читал 12-ю главу из Послания к Римлянам, давая некоторые объяснения. Это позволило мне показать связь между верой и делом и что учение о благодати ведёт к праведной жизни. Я нашел нужным говорить об этом потому, что за несколько дней перед тем я так переусердствовал, что боялся, как бы не обратились мои слушатели к антиномизму, крайность столь же, если не более, опасная, чем арминианизм".

Подумайте, какие грехи чаще всего поражают вашу церковь: суетность, скупость, безмолитвенность, гнев, гордость, недостаток любви друг к другу, злословие и подобные им пороки. С сердечной любовью относитесь к искушениям ваших прихожан и старайтесь найти бальзам, чтобы залечить их раны. Совсем не обязательно вдаваться в мельчайшие подробности всех ваших прихожан, будь то в молитве или в проповеди, хотя это и делал один досточтимый проповедник, который был некогда славным епископом в этом округе, а теперь уже почивший. Исполненный любовью к своим прихожанам, он постоянно говорил о рождении, смерти и бракосочетании в своем приходе, так что одним из воскресных развлечений его постоянных слушателей после дневного богослужения было строить догадки, кого имел в виду их проповедник в своих молитвах и проповедях. То, что было допустимо для него и даже вызывало восхищение, для нас недопустимо и вызывает только усмешку. Почтенный старец может позволить себе то, что молодым людям непозволительно. Этот уважаемый служитель Божий унаследовал такую привычку от своего отца, так как принадлежал к семье, в которой дети, если что-то особенное происходило в течение дня, говорили друг другу: "Подождем до домашней вечерней молитвы и узнаем, что произошло". Но я отвлекся. Этот случай показывает, что даже самая хорошая привычка может стать недостатком, но правило, о котором я говорил, отнюдь не теряет из-за этого своей силы. Многие ваши прихожане, при определенных обстоятельствах, не могут удерживаться от некоторых искушений, и если вы не поможете им с ними справиться, то нанесете большой вред своей пастве. Мы также должны заботиться о духовном состоянии наших прихожан, и, если замечаем, что они оступаются, если боимся, что их могут увлечь какие-то лжеучения или вызвать смятение в их душах, если замечаем, что что-то происходит в физиологическом характере всей церкви, мы должны поспешить сказать такую проповедь, которая, по милости Божией, предотвратит такой недуг.

Дух Божий указывает заботливому, наблюдательному пастырю на все недуги, которыми поражены его слушатели, чтобы он нашел путь к исцелению их сердец. Заботливый пастырь часто осматривает свое стадо и обращается с ним так, как того требует состояние, в котором он его находит. Он даст им одну пищу в небольшом количестве, а другую - в большом, как и лекарство - в том количестве, в котором подсказывает ему его опыт. И мы всегда будем правильно поступать, если только будем следовать примеру: "Пастыря овец великого".

Не допускайте, однако, чтобы ваши проповеди превращались в поношение ваших слушателей. Кто-то назвал проповедническую кафедру "замком малодушных", и в каком-то смысле это верно, особенно, когда на нее подымаются люди неумные, которые жестоко оскорбляют своих слушателей, предавая на всеобщее осмеяние их недостатки или слабости. Есть тип людей, отличающийся характером агрессивным, своенравным, не имеющим оправдания, чего надо всячески избегать, они не в состоянии подняться над своим собственным "я" и заслуживают полного осуждения; но есть другой тип людей, отличающийся мудрым, духовным, возвышенным характером, к чему надо постоянно стремиться. Слово Божие острее обоюдоострого меча, и потому предоставьте ему ранить и убивать; оно сделает это лучше всех ваших собственных резких фраз и выражений. Истина Божия проникновенна, предоставьте ей поражать сердца людей без помощи ваших оскорбительных слов. Плох тот портретист, которому надо подписать имя оригинала на портрете, висящем в доме того, кто на нем изображен. Заставьте ваших слушателей понять, что вы говорите именно о них, хотя даже отдельно не назвали и не указали на них. Могут быть обстоятельства, когда вам придется поступать так, как Хью Латимер, который, говоря о взятках, сказал: "Тот, кто в качестве взятки получил серебряную чашу и кувшин, думает, что это никогда не обнаружится. Но он не знает, что я знаю это, и не я один, многие, кроме меня, знают об этом. О, взяточник и взяточничество! Ни один благочестивый человек не станет брать взяток; и я также не поверю, чтобы взяточник мог быть справедливым судьей". Здесь есть и благоразумная осторожность, и смелое обличение; и если вы не преступите этой границы, то никто не посмеет обвинить вас в личном оскорблении других.

Подыскивая текст для проповеди, проповедник должен учесть темы предыдущих своих проповедей. Неразумно постоянно повторять одно и то же учение, пренебрегая другими. Только немногие наши братья способны рассматривать одни и те же вопросы в целом ряде проповедей и, как в калейдоскопе, облекать в новые красивые формы одно и то же содержание; но большинство из нас, не обладающих такими способностями, предпочитают разнообразие, рассматривая широкий круг поучений в своих проповедях. Я часто просматриваю произнесенные уже мною проповеди и стараюсь выяснить, не обошел ли я вниманием какое-нибудь важное поучение или не упустил ли из поля моего зрения какую-нибудь из христианских добродетелей. Полезно также подумать, не уделили ли мы слишком много внимания доктринальным вопросам, или же только практическим, так как мы не хотели бы превратиться в антиномистов или же, с другой стороны, опуститься до учителей холодной морали; мы стремимся быть достойными нашего служения. Мы не должны оставить без внимания ни одной части Священного Писания. Мы должны включить в круг наших поучений всю богодухновенную истину: вероучение, наставление, историю, символы, псалмы, притчи, опыт, предостережения, обетования, пророчества, угрозы, осуждение. Мы должны избегать всякой односторонности, всякого превозношения одной истины и умаления другой и стараться показать истину во всей ее полноте, со всех ее сторон и во всех ее аспектах, чтобы она предстала во всем своем гармоничном многообразии, а не односторонности, в ее истинном виде, а не как карикатура.

Предположим, однако, что после молитвы в вашей маленькой комнатке, после тяжелых борений и молений о помощи, размышлений о ваших прихожанах и их нуждах вы так и не нашли нужного текста для проповеди - не печальтесь и не впадайте в уныние. Если бы вы вышли на поле брани, рассчитывая на свои собственные силы, не имея достаточно пороха, когда сражение было столь близко, то это было бы ужасно; но так как ваш командир должен позаботиться обо всем, Он, несомненно, обеспечит вас своевременно всеми боеприпасами. Если вы уповаете на Бога, Он не допустит, не может допустить вашего поражения. Продолжайте молиться и ждать, потому что усердному работнику обязательно придет помощь свыше. Но если вы всю неделю бездельничали и не приложили никаких усилий для должной подготовки, то не рассчитывайте на помощь свыше. Но если вы усердно трудились всю неделю и теперь ожидаете указания Господа, то никогда не будете стыдиться своей проповеди.

Со мной произошло несколько случаев, которые вам могут показаться странными, но тогда я действительно странный человек. Будучи в Кембридже, я, как обычно, должен был прочесть проповедь в соседней деревне, куда по обыкновению ходил пешком.

Весь день я читал и размышлял, о чем мне говорить, но так и не нашел нужной темы. Как я ни старался, я так и не получил ответа от "святая святых", ни один луч света не блеснул из "урима и туммима"; я молился, я размышлял, я обращался то к одному, то к другому стиху, но ни один их них не привлек моего внимания; и, как любил говорить Буньян, "мысли путались в моей голове". И вот тогда я подошел к окну и выглянул из него. На другой стороне узкой улицы, на которой я жил, я увидел бедную одинокую канарейку, сидящую на крыше в окружении стаи воробьев, которые так немилосердно ее клевали, как бы желая разорвать ее на куски. В этот момент в мыслях моих появился стих: "Удел Мой стал у Меня, как разноцветная птица, на которую со всех сторон напали хищные птицы". Я вышел из дому с огромным облегчением и отправился в свой долгий и одинокий путь, размышляя над этим стихом. И так свободно и легко прочел проповедь об избранном народе Божием, его гонениях и, надеюсь, принес утешение своим деревенским слушателям. Текст принесли мне если не вороны, то воробьи. В другой раз, когда я трудился в Уотербиче, однажды я прочел утреннюю воскресную проповедь и, как обычно, отправился обедать к одному прихожанину. К несчастью, там было в обычае служить три службы, и послеобеденная проповедь начиналась так быстро после утренней, что очень трудно было подготовиться к ней, особенно если учесть, что обед нужен, но он является в то же время и серьезным препятствием, когда требуется ясная голова.

Увы, эти послеобеденные богослужения в наших английских деревнях оказываются пустой тратой сил. Жареная говядина и пудинг вызывают сонливость у слушателей, да и мысли самого проповедника направлены в это время на работу желудка. Хотя я и старался тогда есть как можно меньше, и оставался в хорошем, бодром состоянии, но, к своему ужасу, я вдруг обнаружил, что потерял нить проповеди, которую должен был сказать. Как я ни старался вспомнить, о чем хотел говорить, все было тщетно. Времени оставалось мало, пора было идти в храм, и я с волнением признался доброму фермеру, что никак не могу вспомнить, о чем собирался проповедовать. "Не волнуйтесь, - сказал он, у вас равно найдется доброе слово, чтобы сказать нам в назидание". В этот самый момент из камина вылетела горящая головня и упала у моих ног, обдав меня облаком дыма. "Вот вам и текст, - сказал фермер, - не головня ли он, исторгнутая из огня?" "Нет, - подумал я, - не исторгнута была она, а выпала сама". И вот у меня был текст, основная мысль, которую предстояло мне развить дальше. Затем пришло озарение, и проповедь эта была, несомненно, не хуже других, более подготовленных мною заранее; она была лучше в самом лучшем смысле, потому что после подошли ко мне двое слушателей и сказали, что она так взволновала их, что они обратились ко Христу. Я всегда считал, что эти обстоятельства, когда я забыл текст, на который собирался проповедовать, оказались для меня счастливыми. В Нью-Парк-Стрит со мной также произошел очень странный случай, свидетель которого присутствует здесь среди вас. Я хорошо провел первые части вечернего воскресного богослужения и указал песнопение, которое надо было пропеть перед проповедью. Я открыл Библию и нашел текст, который заранее тщательно изучил, чтобы сказать на него проповедь, и тут на противоположной странице внимание мое привлек другой отрывок из Священного Писания, который, словно лев из чащи кустарника, набросился на меня и полностью овладел мною. Прихожане пели, а я мучился. Я колебался между двумя текстами, не зная, какой выбрать. Мысли мои, естественно, возвращались к подготовленному тексту, но и другой не отпускал меня, как бы цепляясь за мое платье и крича: "Нет, нет, ты должен говорить обо мне. Бог тебе велит так". Я стал размышлять, что мне делать, так как никогда не был ни фанатиком, ни скептиком, и, наконец, подумал: "Мне хотелось бы говорить о том, что я уже подготовил, и очень рискованно вступать на новый путь, но так как этот новый текст не дает мне покоя и, может быть, послан мне Господом, я рискну - и будь, что будет".

Я почти всегда после вступления сразу же называю тему, о которой буду говорить, но в этот раз, вопреки моему обычаю и по понятным вам причинам, я этого не сделал. Я довольно быстро и легко сказал первую часть, говорил экспромтом, не задумываясь ни над темой, ни над словами. Во время второй части я почувствовал необыкновенное спокойствие и приток сил, но все еще не представлял себе, о чем буду говорить в третьей части, так как тема была уже почти исчерпана. Даже сейчас я не знаю, что бы я тогда делал, если бы не произошло событие, на которое я никак не мог рассчитывать. Я решил отдать себя в руки Провидения и сразу же почувствовал облегчение, веря, что Бог поможет мне, и знал, что смогу, по крайней мере, закончить богослужение, если нечего будет больше сказать. И я успокоился.

И вот как раз в этот момент мы оказались в полной темноте: погас газ, и так как храм был полон народа и негде было яблоку упасть, это было большим несчастьем, но и большим для меня облегчением. Что мне было делать? Люди в храме немного испугались, но я сразу же успокоил их, сказав, что им нечего опасаться, так как газ скоро зажжется; что же касается меня, то, не имея перед собой написанного текста проповеди, я могу говорить в темноте с таким же успехом, как при свете, если они сядут и будут спокойно слушать меня. Если бы мой текст был подготовлен, то было бы бессмысленно продолжать, как я уже сказал, и, очутившись в таком положении, почти успокоился. Я сразу же вспомнил известный текст, в котором говорится о ходящих в свете и ходящих во тьме, и сразу нашел нужные слова и примеры, чтобы раскрыть значение этого текста. Когда зажегся свет, я увидел перед собой столь молчаливо и напряженно слушавшее меня собрание, которое едва ли кто видел в своей жизни. И самое замечательное было то, что в одно из последующих собраний ко мне подошли двое и сказали, что именно в тот вечер они обратились ко Христу, причем с одним это произошло во время первой части проповеди, когда я проповедовал на второй текст из Писания, а второй - во время последней части, когда погас свет. Итак, как вы видите, Провидение помогло мне. Я передал себя в руки Бога, и в нужный для меня момент Он погасил свет. Одни посмеются, но я счастлив; другие даже станут осуждать, но я радуюсь. Ничего не может быть хуже механически произнесенной проповеди, когда руководство Духа Святого практически отсутствует. И я не сомневаюсь, что каждый руководствующийся Духом Святым получил от Него такую помощь. Потому и говорю я вам, отдайте себя в руки Провидения, положитесь на руководство и помощь Господа. Если вы усердно искали нужный вам текст и никак не могли найти его, идите на проповедь с твердым убеждением, что в нужный момент он предстанет перед вами, даже если в тот момент вы и не будете знать, о чем говорить.

В жизнеописании Сэмюеля Дрея, знаменитого методистского проповедника, мы читаем: "Как-то после проповеди в Корнуолле Дрей зашел к своему другу, и там один из слушателей этой проповеди сказал ему, что она была одна из самых лучших его проповедей. Это мнение поддержали и все остальные. На это Дрей заметил: "Если это так, то тем более удивительно, потому что она была совершенно не подготовлена. Когда я поднялся на кафедру, собираясь говорить на подготовленный мною заранее текст из Священного Писания и заглянул в лежавшую передо мной открытую Библию, другой текст привлек мое внимание столь сильно, что я сразу же решил без всякой подготовки сказать на него проповедь". Дрей правильно поступил, послушавшись указания свыше. Иногда бывает, что вам приходится отказаться от хорошо подготовленной вами проповеди и, положившись на помощь Святого Духа, говорить совершенно другую проповедь. Вы можете оказаться в положении покойного Кингмана Нотта, проповедовавшего однажды в Нью-Йоркском Национальном театре. В одном из своих писем он так вспоминает этот случай: "Зал был переполнен, и главным образом это были молодые люди и мальчики весьма неприглядного вида. Едва только поднялся я на сцену, как был встречен свистом и гиканьем, и, видя такую пеструю и дикую толпу, с которой мне пришлось иметь дело, я сразу же отказался от приготовленной проповеди и решил говорить о блудном сыне, стараясь заинтересовать их этой притчей. И мне это удалось, зал притих и довольно внимательно слушал меня". Хорош был бы тот проповедник, который выступил бы с подготовленной заранее, но совершенно не уместной для данного случая проповедью! Прошу вас, братья, веруйте в Духа Святого и на практике докажите свою веру в Него.

Еще одним средством, которое может помочь бедному проповеднику, оказавшемся в затруднении выбрать текст для определенного случая, - это снова и снова обращаться к Слову Божию. Я посоветую ему прочесть какую-нибудь главу из Библии и подумать над каждым стихом и выбрать из них один, сосредоточив на нем все свое внимание. Может случиться, что не всегда найдет он себе текст в этом стихе или главе, но все равно размышления над священными текстами натолкнут его на нужную мысль. По закону ассоциации, одна мысль повлечет за собой другую, пока в этом длинном процессе размышлений не явится вам та, которая наведет вас на желаемый текст.

Читайте также книги, заставляющие работать ваш ум. Если человек захочет выкачать воду из насоса, который давно не употреблялся, он сначала нальет в него воду и тогда насос заработает. Возьмите книгу какого-нибудь старого пуританского писателя и основательно изучите ее, и вы скоро почувствуете, словно крылья выросли у вас, так легко будет работать ваш ум, и вы будете полны энергии.

Однако самое главное - это непрестанно заниматься текстом и составлением проповеди. Наша мысль должна постоянно работать в этом направлении. Горе тому проповеднику, который хоть один час не будет этого делать. Прочтите "Рассуждения о правильно проведенном времени" Джона Фостера и поставьте себе за правило не тратить даром ни одной секунды. Кто с утра понедельника до вечера субботы только и мечтает, что текст для воскресной проповеди он получит свыше за час или два перед тем, как ему говорить воскресную проповедь, искушает Бога и не смеет произнести ни слова в то воскресенье. У нас, проповедников, не должно быть праздного времени. Братья, со всей серьезностью говорю вам, ничто не оправдает вас, если не будете беречь вашего времени; горе вам, если пропустите хоть минуту. Не достичь вам преуспеяния в вашем служении, если, подобно блаженному мужу из первого Давидова псалма, не будете вы денно и нощно размышлять о законе Господнем. Больше всего меня волнует, чтобы вы не теряли времени в рассеянии духа или в клевете и пустых разговорах. Не бегайте из одного собрания в другое, слушая болтовню и внося в нее свою долю. Искусный собеседник на утренних и вечерних трапезах, участник экскурсий вечерних школ обычно ни на что другое не пригоден. Основным вашим занятием должно быть приготовление к проповеди, и пренебрежение к нему пагубно скажется как на вас самих, так и на вашем служении. Пчелы с утра до вечера собирают мед, и мы должны непрестанно собирать материал для духовной пищи наших прихожан. Я плохого мнения о том проповеднике, который не готовится усердно к своей проповеди. Когда я путешествовал по Северной Италии, наш кучер ночью спал в карете, и когда я разбудил его утром, он вскочил, щелкнул три раза кнутом и заявил, что готов ехать дальше. Такие быстрые сборы я не признаю и предпочел бы, чтобы он спал в другом месте или же я ехал бы в другой карете. Если кто из вас будет проповедовать наспех, без должной подготовки, да простит меня, если я не приду его слушать. Наше служение требует постоянной умственной и духовной работы. Проповедники должны непрестанно ковать железо, особенно когда оно горячо. Не чувствуете ли вы иногда, что готовы тут же сказать проповедь? Джей говорил, что, когда случалось с ним такое, он обычно кратко записывал текст, который приходил ему в голову, и набрасывал план своей проповеди, сохраняя эти записи до того времени, когда они ему могут понадобиться в случаях отсутствия у него материала для проповеди. Покойный Томас Спенсер писал: "Я всегда имею при себе записную книжечку, в которую записываю каждый текст из Священного Писания, поражающий ум и сердце. Даже во сне приснившийся мне священный текст я заношу в эту книжечку и, когда сажусь писать проповедь, просматриваю ее, и никогда не было случая, чтобы я не мог найти нужного мне текста". Ищите ваши тексты даже во время прогулок по городу или деревне. Смотрите и слушайте, и вы увидите и услышите ангелов. Мир полон тем для проповеди, ловите их на лету. Когда скульптор видит неотесанный кусок мрамора, он всегда уверен, что в нем скрыта прекрасная статуя, и ему надо только сбить с него лишние куски, и она предстанет перед ним во всей своей красе. Так и вы верьте, что для умного проповедника всегда найдется материал для проповеди во всем, что его окружает. Будьте мудрыми, и вы увидите небесное в земной оболочке. Прислушивайтесь к голосам с неба и переведите их на язык людей. О проповедник, служитель Божий, всегда ищи материал для своей проповеди во всех уголках природы и искусства, собирая и откладывая его для нужного часа.

Меня спрашивают, надо ли заранее оглашать список предполагаемых проповедей. Я отвечаю, что каждый волен поступать по своему собственному усмотрению. Я не судья другим; сам же я этого не делаю, так как уверен, что ничего хорошего из этого не вышло бы. Если вспомнить примеры из прошлого, то многое будет говорить против меня, и прежде всего серия проповедей, произнесенных Мэтью Генри и Джоном Ньютоном и многими другими. Я же могу говорить только о своих личных впечатлениях и предоставить каждому поступать так, как ему кажется лучше. Многие знаменитые богословы читали целые курсы проповедей на заранее подготовленные темы. Мы же, будучи таковыми, должны советовать таким, как мы, хорошо подумать, как поступать в таких случаях. Я же не осмеливаюсь заранее объявлять, о чем буду говорить завтра и тем более через шесть недель или шесть месяцев, отчасти понимаю, что не обладаю такими особыми способностями, чтобы на долгое время привлечь внимание собрания к одной или ряду тем. Это могут себе позволить лишь братья, обладающие глубокими и научными знаниями. Если некоторые братья, которые не обладают этими качествами и утверждают, что могут это сделать, то я не могу.

Я приписываю успех моих проповедей главным образом разнообразию, а не глубине их тем. Думаю, что большинство проповедников, если они хотят добиться успеха, лучше бы сожгли все списки своих планируемых проповедей. Я очень живо, или, скорее, с большим огорчением вспоминаю цикл проповедей на Послание к Евреям, который произвел на меня самое неприятное впечатление. Лучше уж совсем не касаться этого Послания, чем вызывать скуку у бедных непросвещенных слушателей. После седьмой или восьмой проповеди только очень глубоко благочестивые люди могли слушать их дальше и, конечно же, говорили, что никогда не слышали столь ценного толкования. Что касается остальных, не столь благочестивых, то каждая следующая на эту тему проповедь только вызвала у них все большую скуку. В этом Послании Павел увещевает нас "принять сие слово увещевания", что мы и делали. Но все ли проповеди таковы? Может быть, и нет, но все же боюсь, что исключений мало. Так, например, говорят что даже такой прекрасный толкователь Библии, как Джозеф Кэрил, начал свои замечательные лекции о книге Иакова при 800 слушателях, а закончил их только при 8-ми! А один толкователь пророческих книг столь долго говорил о "небольшом роге" в видении Даниила, что остался однажды с семью слушателями, которые, несомненно, подумали словами поэта:

Удивительно, что арфа с тысячами струнами

Так долго играет одну и ту же мелодию.

Мне, как обыкновенному проповеднику, представляется большой ошибкой заранее планировать свои проповеди. Это полезно только на первый взгляд, обычно же просто вредно. Подробный разбор, пункт за пунктом, длинного Послания требует гениальных способностей от проповедника и огромного терпения от слушателей. Для такого утверждения у меня есть и еще более глубокая причина: думаю, что настоящий, серьезный проповедник почувствует себя связанным запланированным циклом своих проповедей. Если он объявит, что в следующее воскресенье будет говорить о радостных вещах, требующих веселого и возвышенного настроения, а случится, что сам он, по разным причинам, окажется в грустном и подавленном состоянии духа, то, несмотря на это, ему придется влить молодое вино в старые мехи и отправиться на брачный пир в рубищах и с посыпанной пеплом головой, а еще хуже, если ему придется делать это целый месяц. Разве это надо? Важно, чтобы настроение проповедника соответствовало теме его проповеди, но как это возможно, если предоставить выбор темы влиянию настроения, в котором он находился, когда ее выбрал? Человек - не паровоз, катящийся по стальным рельсам, и неразумно заставлять его идти по заранее намеченному пути. Очень важно здесь, чтобы состояние души проповедника соответствовало теме его проповеди, и поэтому я очень боюсь заранее объявлять дату своей проповеди, потому что, когда она наступит, у меня будет совершенно другое настроение, чем когда я ее планировал. Кроме того, едва ли человеку будет легко послушаться указания Духа Божьего, когда он уже наметил свой собственный путь. На это вы можете сказать, что "если это единственное возражение, то почему не можем мы положиться на Него и на двадцать недель вперед?" Верно, но Бог никогда не обещал гарантировать такую веру на будущее. Он обещает нам благодать в настоящее время, и ничего не говорит, что гарантирует ее нам на будущее.

Манна падает с небес каждый день:

О, извлеките из этого урок!

Темы для наших проповедей будут даны нам свыше и в нужное время. Я очень боюсь всего, что может отвлечь вас от постоянного руководства Святого Духа, и потому настаиваю на том, что сказал раньше. И вам, молодым братьям моим, я не побоюсь сказать со всем авторитетом: предоставьте честолюбивые попытки планировать циклы проповедей более опытным и способным людям. Мы обладаем долей духовного золота и серебра; вложим же наш маленький капитал в полезные товары, которые сразу же найдут сбыт на рынке, и предоставим богатым торговцам иметь дело с более дорогим и громоздким товаром. Мы не знаем, что принесет нам каждый день; будем же терпеливы, ничего не предпринимая, что могло бы помешать нам использовать тот материал, который сегодня или завтра может дать нам Провидение.

Может быть, вы спросите, следует ли проповедовать на тексты, которые выбрали для вас другие и просили сказать на них проповедь? Я отвечу вам, что, как правило, никогда; это можно позволить себе только в самых крайних случаях. Запомните, что не лавку вы держите, в которую приходят ваши клиенты и могут потребовать тот или иной товар. Если друг предлагает вам текст, подумайте хорошо, подходит ли он вам и достаточно ли сильно он овладевает вашим умом и сердцем. Вежливо выслушайте это предложение, как того требует ваш долг благородного человека и христианина; но если вы не чувствуете на то воли Господа, Которому служите, не проповедуйте на этот текст, кто бы вас ни просил об этом.

Я совершенно уверен, что если мы будем просить Господа просветить нас и указать нам правильный текст, то никогда не ошибемся; но если мы поддадимся гордой мысли, что сами легко можем найти нужный нам текст, то увидим, что даже при выборе его без помощи Христа мы ничего не сможем сделать. Ожидайте Господа, слушайте, что Он вам говорит, принимайте слово Божие прямо из уст Его и тогда только действуйте как посланники Божии, предстоящие престолу Всевышнего. "Ожидайте явления Господа нашего!"





Глава 7. О ДУХОВНОМ ТОЛКОВАНИИ СВЯЩЕННОГО ПИСАНИЯ

Многие авторы книг по гомилетике считают в высшей мере недопустимым даже намек на духовное толкование Священного Писания. "Выбирайте тексты, - говорят они, - которые имеют простой, буквальный смысл; никогда не отходите от очевидного смысла выбранного вами отрывка; никогда не приспосабливайте и не упрощайте его в своих собственных целях; это лишь уловки людей, претендующих на культуру, фокусы шарлатанов, жалкое проявление их плохого вкуса и наглости". Уважайте тех, кто заслуживает уважения, но я позволю себе не согласиться с их ученым мнением, считая его скорее надуманным, чем правильным, скорее вероятным, чем верным.

Много действительно полезного можно достичь, выбирая забытые, необычные, исключительные по своему смыслу странные тексты; и я уверен, если бы мы обратились к мнению практических проповедников, не теоретиков, а действительно занимающихся своим делом людей, то большинство из них было бы на нашей стороне. Очевидно, эти ученые наставники считают себя слишком уж уверенными и знающими, чтобы опуститься до людей более низкого уровня; но мы, кто не претендует на высокую культуру и глубокие знания, считаем правильным пользоваться именно тем методом, который они так осуждают. Мы полагаем, что он является лучшим средством избежать скучного формализма и является, так сказать, солью, которая придает вкус не интересной на первый взгляд истине. Многие великие ловцы душ человеческих считают полезным как для своего служения, так и для привлечения внимания своих слушателей, иногда пользоваться никогда до них раньше не используемым средством. Опыт показал, что они не ошибались, а наоборот, достигали своей цели. Братья мои, не бойтесь, в определенных пределах, конечно, раскрывать духовный смысл текста или выбирать необычные тексты. Продолжайте искать их в Священном Писании и показывайте не только их простой смысл, что вы обязаны делать, но раскрывайте заложенный в них сокровенный смысл. Следуйте этому совету, если посчитаете нужным, но я настоятельно рекомендую вам показать этим чрезмерно утонченным критикам, что не все люди поклоняются тому золотому идолу, который они сами себе воздвигли. Я советую вам давать духовное толкование текста в разумных пределах, и потому прошу вас, если вы последуете моему совету, не увлекаться постоянно и необдуманно этими "фантазиями", как назвал их Джордж Фокс. Не топите себя сами, потому что вам советуют купаться, не вешайтесь на дубе, потому что танин считается ценным вяжущим средством. Все дозволенное, если им злоупотреблять, обращается в порок, точно так же, как огонь является добрым слугой на очаге, но плохим хозяином в горящем доме. Даже самая хорошая вещь в большом количестве вызывает пресыщение и отвращение, и нигде это столь не очевидно, как в нашем случае.

Запомните первое правило, которому вы всегда должны следовать: не искажайте текст неправомерным приданием ему духовного смысла. Это грех против здравого смысла. Как ужасно кромсают и калечат слово Божие некоторые проповедники, которые просто издеваются над текстами, только бы заставить их сказать то, чего они на самом деле не предполагают. Г-н Слопдэш, о котором Роланд Хилл рассказывает нам в своих "Деревенских диалогах", является типичным представителем многочисленного поколения таких проповедников. Он прочел проповедь на текст из сна фараонова хлебодара: "На голове у меня три корзины решетчатых". И этот "трижды вертопрах", как назвал его один мой друг, посмел в этой своей проповеди рассуждать о догмате Троицы! А один достойный служитель Божий, почтенный и замечательный брат, один из самых прекрасных проповедников в своей местности, рассказал мне, что один рабочий и его жена перестали по воскресеньям ходить в его храм. Однажды в понедельник проповедник встретил его на улице и сказал: "Джон, давно не видел тебя". "Да, сэр - ответил тот, - Ваши проповеди перестали быть столь назидательными, какими они были раньше". "Мне очень грустно слышать это, Джон". "Да, но мне и жене нравятся проповеди о благодати и потому мы ходим слушать г-н Болера". "О, ты говоришь об этом проповеднике кальвинистских собраний?" "Да, сэр, мы так счастливы; мы получаем там такую хорошую духовную пищу, такую полезную. От ваших же проповедей нам не было никакой пользы, хотя как человека я всегда буду уважать вас, сэр". "Конечно, мой друг, конечно, вы должны ходить туда, где можете найти утешение для своей души, и надеюсь, что эта пища, которую вы там получаете, действительно хорошая. О чем же говорил он вам в прошлое воскресенье?" "О, мы пережили такое замечательное время. Утром, не знаю, должен ли я говорить вам, но это было самое замечательное время в нашей жизни". "Но о чем же он все-таки говорил, Джон?" "Г-н Болер растолковал нам текст: "Когда сядешь вкушать пищу с властелином, то тщательно наблюдай, что перед тобою; и поставь преграду в гортани твоей, если ты алчен". "И как же он растолковал вам его?" "Я скажу вам, сэр, но прежде мне хотелось бы узнать, как бы толковали вы". "Не знаю, Джон; думаю, я вообще не брал бы этого текста, но если бы мне пришлось говорить на него проповедь, то я сказал бы, что человек, любящий хорошо поесть и выпить, должен воздерживаться в присутствии великих людей, иначе он погубит себя. Обжорство даже в этой жизни губительно". "Ах! - возразил рабочий, - вот это и есть ваша манера буквально толковать текст. Как я недавно сказал своей жене, с тех пор, как мы начали слушать г-н Болера, мы увидели в Библии то, чего не видели прежде". "Да, но что же все-таки сказал вам г-н Болер об этом тексте?" "Он сказал, что чревоугодник - это новообращенный, алчущий, конечно же, проповеди и всегда нуждающийся в пище; но он не всегда разборчив в еде". "Ну, а дальше, Джон?" "Он сказал, что если новообращенный слушает своего властелина, т.е. законного проповедника, человека, исполняющего лишь свой долг, то это будет ему только во вред". "А что сказал он о ноже, Джон?" "Он сказал, что слушать законного проповедника очень опасно, это погубит слушающего его, и ему лучше сразу же перерезать себе горло, сэр!" Предметом этой проповеди, я полагаю, было пагубное влияние на молодых христиан, слушавших других проповедников, а не проповедников высокой школы; и лучше перерезать себе горло, чем ходить слушать своих прежних проповедников! Вот какую мораль предлагают сделать из этого текста такие проповедники! Вам, критикам, мы предоставляем делать это грязное дело; мечите громы и молнии, сколько хотите, мы не станем поступать так же. Слышали мы еще об одном таком толкователе, который взял для своей проповеди текст Пр.21:17 "Кто любит веселье, обеднеет, а кто любит вино и тук, не разбогатеет". Притчи являются излюбленным материалом для упражнений в духовном толковании текстов. Этот проповедник дал такое толкование этой притче: "Кто любит веселье", - это христианин, жаждущий благодати; "обеднеет", т.е. оскудеет духом, "кто любит вино и тук", - это радующийся дарам благодати, пользующийся туком и вином Евангелия; "не разбогатеет", т.е. не возвысится в своих собственных глазах. Все это означает превосходство нищих духом и ожидающих их евангельского утешения. Это неоспоримая истина, но, как бы я ни старался, я не нахожу ее в этом тексте. Вы все слышали знаменитое толкование Уильяма Кунтингдона текста Ис.11:8 "И младенец будет играть над норою аспида, и дитя протянет руку свою на гнездо змеи". "Младенец" - это новообращенный; "будет играть над норою аспида", где "аспид" - это арминианин, а "нора аспида" - уста арминианина. Затем следует перечисление игр, в которых простодушие является выше арминианской мудрости. Приверженцы противоположной богословской школы обычно достаточно умны, чтобы отвечать такой же монетой, иначе антиарминиане могли бы оказаться приравненными к "змеям", а их противники хвалились бы, что вызвали их из гнезда на битву. Подобные поношения только оскорбляют тех, кто их произносит. Есть лучшие способы излагать и защищать свои богословские мнения, чем такие шутовские приемы.

Глупость и высокомерие приводят иногда к смехотворным результатам. Достаточно привести один пример. Как-то один проповедник сказал мне, что он произнес проповедь о 29 ножах Ездры. Уверен, что он очень осторожно обращался с этим острым оружием, но я не мог воздержаться, чтобы не сказать ему, что, надеюсь, он не последовал тому мудрому толкователю, который увидел в этом странном числе указание на 24 старца из Апокалипсиса.

Один ревнитель духовного толкования библейских текстов заявил, что притча "От трех трясется земля, четырех она не может носить: раба, когда он делается царем, глупого, когда он досыта ест хлеб, позорную женщину, когда она выходит замуж, и служанку, когда она занимает место госпожи своей" означает действие благодати в душе и показывает, что именно тревожит арминиан и сеет даже рознь между ними. "Раб, когда он делается царем" - это подобные нам жалкие рабы, когда мы будем царствовать со Христом; "глупый, когда он досыта ест хлеб" - это подобные нам жалкие глупцы, когда мы питаемся дивным хлебом евангельской истины; "позорная женщина, когда она выходит замуж" - это грешник, когда он соединяется со Христом; "служанка, когда она занимает место госпожи своей" - это мы, жалкие служанки, бывшие под началом закона, рабы, получаем теперь права Сарры и становимся наследниками своей госпожи.

Это только некоторые, образцы так сказать, достопримечательностей духовного толкования, которые столь же многочисленны и ценны, как те реликвии, которые мы постоянно находим в таком изобилии на полях Ватерлоо и по своей неопытности принимаем их за бесценные сокровища. Но довольно, вы уже наверно утомились от всего этого, не будем же даром терять времени. Вряд ли надо мне вас убеждать не заниматься такими нелепыми вещами. Они только бесчестят Библию, оскорбляют здравый смысл слушателей и унижают звание пастыря. Истинно духовное толкование - это ливанский кедр, а не дикий ливанский волчец. Не допускайте того по-детски легковесного отношения к текстам и их бесцеремонного искажения, которые сделают вас умным среди глупцов и глупцом среди умных.

Вторым правилом является никогда не рассуждать о духовном смысле вызывающих смущение текстов. Считаю нужным об этом сказать, потому что семья Слопдэша, например, получает огромное удовольствие вгонять в краску целомудренных людей. Такие люди подобны навозным жукам, копающимся в навозных кучах. Даже не хочу вспоминать столь циничного богослова, который с огромным удовольствием смаковал текст о наложнице, разрезанной на двенадцать кусков. Сам Гринакр не смог бы сделать этого лучше. Какие ужасные вещи говорятся с усмешкой, и это о некоторых местах в книгах Иеремии и Иезикиля! Где Святой Дух говорит сокровенно и целомудренно, там такие люди срывают покрывало и говорят об этом хуже последних нечестивцев. Я отнюдь не щепетилен, но объяснение нового рождения по аналогии с заботой о младенце в первый месяц после рождения, описание обряда обрезания и интимных отношений между мужем и женой вызывают у меня гнев и желание просить Господа согнать такого бесстыдника с кафедры, которую он обесчестил такой бессовестной наглостью. Я знаю, говорят, что "позор тому, кто дурно об этом подумает", но я требую, чтобы даже малейший намек на бестактность не слетел с уст проповедника. Жена Цезаря должна быть вне подозрения, и жизнь и проповеди служителей Христовых должны быть безукоризненны. Рассуждения о поцелуях и объятиях, от которых некоторые проповедники получают удовольствие, отвратительны: лучше вообще не касаться Песни Песней Соломона, чем смешивать ее с грязью, как это часто делается. Молодые люди должны быть в высшей степени скромны и слово их целомудренно. Если это прощается старому человеку, хотя не понимаю, почему, то уж молодому непростительно переходить границы деликатности.

Третье правило заключается в том, чтобы никогда не предаваться духовным рассуждениям ради того, чтобы показать, сколь исключительно умны вы. Намерение это безнравственно, а метод просто глуп. Только последний дурак будет надеяться, что его заметят, когда он делает то, что так же хорошо делают девять из десяти. Один кандидат на нашу кафедру произнес однажды проповедь на слово "но", надеясь тем привести в восторг слушателей своими способностями столь замечательно рассуждать о простом грамматическом союзе. Он, по-видимому, хотел показать, что человек с хорошим характером или прекрасно справляющийся со своими обязанностями сталкивается с трудностями в своих отношениях со всеми нами: "Нееман был великий человек у господина своего, но".... Когда этот оратор сошел с кафедры, диакон сказал ему: "Вы сказали замечательную проповедь, сэр, но вам не место на кафедре; мы это хорошо увидели". Увы, остроумие, когда оно ради остроумия, дает только оружие противникам! Помните, духовные рассуждения - отнюдь не лучшее средство проявить свою гениальность, даже если это у вас хорошо получается, а отсутствие благоразумия при этом только выявит вашу окончательную глупость. Господа, если хотите подражать Оригену, его безумным, дерзким рассуждениям, то прочтите его жизнеописание и обратите внимание на безумства, в которые вовлек этого знаменитого ученого его гений, позволяющий безумной фантазии взять верх над здравым суждением; и если вы хотите состязаться с подобными ораторами прошлого, то знайте, что шутовской колпак теперь не правит бал, как это было несколько лет назад.

И четвертое правило: никогда не искажайте текста Священного Писания, внося в него новизну и так называемый духовный смысл, иначе вы навлечете на себя страшное проклятие, которое оберегает и делает сокровенным этот свиток богодухновенности. Г-н Кук из Мейденхэда должен был расстаться с Уильямом Гунтингдоном, потому что, согласно его толкованию седьмой заповеди, Господь говорил со Своим Сыном и сказал: "не пожелай жены диавола, т.е. неизбранных". Можно только сказать, как это ужасно!

Может быть, я оскорблю вас и ваше религиозное чувство, но скажу: возненавидьте даже мысль такого кощунства. Она не может инстинктивно не вызвать у вас содрогание. И последнее, ни в коем случае не допускайте чтобы ваши слушатели забыли, что повествования, духовный смысл которых вы им раскрываете, являются фактами, а не простыми мифами или притчами. Первоначальное значение разбираемого вами текста никогда не должно затемняться потоком вашего воображения; оно должно быть ясным и занимать первостепенное место; применение его к данным обстоятельствам никогда не должно упускать из виду его первоначального значения и даже не отводить его на второй план. Библия - это не сборник умных аллегорий или полезных поэтических преданий; она учит буквальным фактам и описывает важнейшие по значению события. И пусть ваша глубокая убежденность в этой истине передастся всем вашим слушателям. Это будет действительно ужасно для Церкви, если когда-нибудь с кафедры прозвучат скептические гипотезы о том, что Священное Писание - это только собрание утонченных мифов, в котором крупицы правды плавают в океане поэтических подробностей и воображения.

Однако есть законная область для духовного толкования, или, вернее, для особого дара видеть духовный смысл. Так, например, ваше внимание часто обращали на прообразы в Священном Писании, которые дают вам большое поле для проповедования на духовные темы. Зачем, например, вам распространяться в своих проповедях о блудницах, когда перед вами скиния в пустыне со всей ее священной утварью, с ее жертвами всесожжения, благодарения и всеми другими жертвами, которые приносились Богу? Зачем искать чего-то нового, когда перед вами Храм во всей его славе? Самый большой талант типологического толкования найдет для себя обширное поле применения в несомненных символах слова Божия и никогда не ошибается, потому что эти символы имеют божественное назначение.

Когда иссякнут у вас ветхозаветные образы, в вашем распоряжении остается еще тысяча метафор. В своем замечательном исследовании Бенджамин Кич показывает, какой драгоценный клад истины скрывается в метафорах Священного Писания. Во многих отношениях этот труд заслуживает критики, но не столь сильной, которой подверг его Адам Кларк, считающий, что он более, чем любой другой такого рода, способствует развитию плохого вкуса как у проповедника, так и у прихожан. Разумные же объяснения поэтических образов Священного Писания не только будут с вниманием выслушаны вашими прихожанами, но и, с помощью Божией, принесут им большую пользу.

Но предположим, что вы исчерпали все общепринятые библейские образы и разъяснили символы и иносказательные выражения. Должны ли вы считать, что вам больше нечего делать? Никоим образом! Когда апостол Павел находит тайну в лице Мелхиседека и, говоря об Агари и Сарре, замечает: "В этом есть иносказание", он дает нам пример существования иносказаний и в других местах Священного Писания. И действительно, исторические книги Библии не только изобилуют иносказаниями, но и, по-видимому, были составлены с целью их символического толкования.

В предисловии к своему сочинению об образах к книге Бытие Эндрю Джюкс показывает, что благочестивый ум может легко построить самую подробную теорию первой книги Моисея: "Как основание для того, что последует дальше, нам показывается, что происходит от человека, как все многообразные формы жизни, которые могут развиться по естеству, либо по благодати, от корня ветхого Адама. Это книга Бытие. Далее мы видим, что все, будь то хорошее или плохое, происшедшее от Адама, должно быть искуплено; так избранный народ кровью Агнца спасается из Египта. Это книга Исход. Затем мы узнаем, что избранному народу необходимо общение и знание пути к нему с Богом Искупителем в святилище. Эта книга Левит. Далее по пустыне этого мира странствуем мы вместе с избранным народом из Египта, этого дома рабства, в обетованную землю за Иорданом и познаем все испытания этого путешествия из земли чудес и премудрости человеческой в землю, где текут молочные и медовые реки. Это книга Числа. Затем описывается появление желания выйти из этой пустыни в тот лучший край, войти в который после получения искупления избранный народ Божий еще опасается; в тот край, в котором он желает на какой-то стадии познать силу воскресения и даже сейчас жить, как на небе. Здесь же даются законы и правила, как достичь этого. Это книга Второзакония, вторичное принятие закона, вторичное очищение, дающее путь обретения земли обетованной. Так мы попадем а Ханаан. Мы переходим через Иордан: мы уже практически познаем смерть во плоти, знаем, что означает обрезание, исход из Египта. Мы знаем теперь, что означает возродиться во Христе, "вести брань не против плоти и крови, но против начальств, против властей, против мироправителей, против духов злобы поднебесных". Это книга Иисуса Навина. Затем следует описание грехов избранного народа Божия, вступившего в союз с хананеями, вместо того, чтобы поработить их себе. Это книга Судей. В следующих четырех книгах Царств описываются разные формы правления, начиная с возвышения правления Израиля до его падения, когда за их грехи Вавилон порабощает избранный народ Божий. И, наконец, после всех этих скорбей и позора избранного народа Божия мы видим их остатки, которые по мере своих возможностей делают все, чтобы восстановить Израиль: они, как Ездра, возвращаются чтобы восстановить храм, т.е. восстановить формы истинного поклонения; другие, как Неемия, приходят, чтобы возвести стену, с разрешения язычников восстановить некое подобие государственного устройства; третьи же, как в книге Есфири, находятся в рабстве, но остаются верными и спасутся промыслом Божиим, хотя имя Божие (и это характерно для их положения) ни разу не упоминается во всей этой книге". Я отнюдь не советовал бы вам увлекаться такими искусными приемами, к каким прибегает этот гениальный писатель, часто склонный к мистицизму; но тем не менее вы с гораздо большим интересом будете читать Слово Божие, если поймете общее направление библейских книг и их последовательность как систему образов.

Духовное толкование библейских текстов может быть с успехом применено при обобщении великих универсальных принципов, заключенных в мельчайших и отдельных фактах. Это прекрасное, поучительное и законное намерение. Может быть, вы и не станете проповедовать на текст: "возьми его за хвост", но из него вытекает совершенно естественный вывод, что в любом тексте можно найти духовную истину. Моисей взял змея за хвост, и в его руке он превратился в жезл. Так и наши скорби в руках наших могут стать чудодейственным жезлом; учение о благодати является нашей силой противостоять нечестивцам. Среди множества библейских фактов можно найти великие общие принципы, и, может быть, нигде они так явно не выражены, как здесь. Возьмем примеры, приведенные знаменитым проповедником Джеем. На примере "Ты сокрушил голову левиафана, отдал его в пищу людям пустыни" (Пс.73:14) он показывает, что самые злейшие враги странствующего народа Божия будут уничтожены, и воспоминание об этой милости всегда будут утешением для верных. На примере "И умерла Девора, кормилица Ревеккина, и погребена ниже Вефиля, под дубом, который и назвал Иаков дубом плача" (Быт.35:8) он размышляет о добрых слугах и, конечно же, о смерти. А на примере "И сказали слуги царские царю: во всем, что угодно господину нашему, царю, мы рабы твои" (2Цар.15:15) он показывает, что такими словами и христиане могут обращаться ко Христу. И пусть вас не смущают никакие возражения против столь глубокого духовного и благоразумного толкования, которое дает нам Джей. Я, в меру моих сил, делал то же самое, и такие примеры из многих моих проповедей вы можете найти в моем небольшом труде "Каждый вечер", а также и "Каждое утро".

Интересный пример прекрасной, но едва ли оправданной проповеди приводит Эверард в своем труде "Евангельская сокровищница". Свою проповедь на И.Нав.15:16,7 "И сказал Халев: кто поразит Кириаф-Сефер и возьмет его, тому отдам Ахасу, дочь мою, в жену. И взял его Гофониил, сын Кеназа, брата Халевова, и отдал ему в жену Ахасу, дочь свою" проповедник основывает на переводе собственных еврейских имен в этом тексте: "И сказал храбрый: кто поразит город письмен и возьмет его, тому отдам цепочку (повязку на ногах для украшения), дочь мою, в жену. И взял его лев Божий, сын охоты, брата храброго, и отдал ему в жену цепочку, дочь свою". Но разве нет лучшего способа раскрыть внутренний смысл Священного Писания, чем останавливаться лишь на словах и буквальном смысле Слова Божия?

Притчи нашего Господа дают прекрасный и обширный материал для глубоко продуманной и назидательной проповеди. Кроме того, есть еще чудеса, богатые своим символическим учением. Чудеса - это несомненно, проповедь Господа нашего Иисуса Христа в действии. В Его несравненном учении вы найдете "проповеди словом" и "проповеди делом" в Его бесценных делах. Несмотря на многие доктринальные ошибки Тренча, вы обнаружите у него много полезного для толкования чудес. Возьмем, например, повествование об исцелении глухонемого. Заболевание этого страдальца явно указывает на безысходное положение человека, а способ его исцеления Господом самым назидательным образом иллюстрирует план спасения. "Иисус отвел его в сторону от народа", т.е. душа человеческая должна познать себя самою и свою индивидуальность и для этого уединиться в безмолвие. Он "возложил персты Свои в уши ему", т.е. в источник его болезни; грешники должны увидеть свое состояние. "Он плюнул", т. е., Евангелие - это простое и примитивное средство, и чтобы получить спасение, грешник должен унизиться, чтобы принять его. "Он коснулся языка его", т.е. это указание еще на один источник болезни; мы должны еще глубже почувствовать потребность в спасении. Он "воззрел на небо", т.е. Иисус напоминает больному, что вся сила исцеления исходит свыше; и каждый жаждущий спасения должен помнить об этом. Он "вздохнул", т.е. скорби Целителя - это средство нашего исцеления. И затем Он сказал: "еффафа, т.е. отверзись" - это действенное слово благодати, которое дарует немедленное, полное и вечное исцеление. Из одного только этого повествования мы все узнаем и верим, что чудеса, совершенные Христом, являются великой картинной галереей, иллюстрирующей Его деяния среди сынов человеческих.

Но пусть этот пример будет предостережением для всех, кто будет браться толковать притчи или чудеса. Имя д-ра Жилля должно всегда с уважением вспоминаться в храме, где он до сих пор проповедует, но его толкование некоторых мест притчи о блудном сыне поражает меня своей полной абсурдностью. Так, этот ученый толкователь говорит нам, что "откормленный телец" - это Господь наш Иисус Христос! Действительно, можно содрогнуться, когда слышишь такое толкование. Точно так же он толкует и притчу о милосердном самарянине. Осел, на которого посадил раненого этот самарянин, - это опять же Иисус Христос, а два динария, которые он дал хозяину, - это Ветхий и Новый Заветы или заповеди о крещении и Вечери Господней.

Несмотря на это предостережение, люди редкого поэтического дарования, как, например, Джон Буньян, могут себе позволить более широкое духовное толкование библейских текстов. Читали ли вы его толкование духовного значения Соломонова храма? Это замечательное произведение, хотя и несколько натянутое, написано с большим духовным проникновением. Возьмем для примера одно из его самых поэтических толкований и посмотрим, насколько оно оправдано. Это толкование о "подвижных половинках дверей храма". "Половинки этих дверей были, как я сказал, подвижными, и это имело особое значение. Человек, и особенно новообращенный, может легко обмануться", думая, что весь проход, а не только часть его, был широко открыт, я имею в виду символически; никогда человек еще не видел всего богатства и всей полноты Христа. И потому я говорю, что новопришелец (т.е. новообращенный), если он судит по тому, что он видит перед собою, особенно если увидел так мало, может легко обмануться, и большинство людей так сильно боится, что они никогда не войдут в эти двери. Что же скажешь ты, новообращенный, не в таком ли состоянии находится твоя душа? Тебе кажется, что ты слишком большой, слишком толстый, потому что так отягощен грехами, и тебе не пройти через эти двери. Но, о грешник, не бойся, двери эти имеют две подвижные половинки и могут с каждым разом открываться все шире и шире; потому, когда ты подходишь к этим дверям и думаешь, что не сможешь пройти через них, "стучите, и отворят вам", и ты будешь впущен (Лк.1:9; Ин.6:37).

Итак, кто бы ты ни был, ты подошел к двери храма, прообразу того Храма, и не доверяйся первым своим впечатлениям, а верь, что перед тобой открывается изобилующая благодать Божия. Ты еще не знаешь, что может сделать Христос, двери имеют подвижные половинки. Он "действующий в нас силою, может сделать несравненно больше всего, чего мы просим, или о чем помышляем" (Еф.3:20). Петли, на которых они висят, были, как я сказал, золотыми; это значит, что они поворачивались силою движения любви, и вход поэтому был широк.

Золотые петли поворачивают двери к Богу. Косяки дверей были сделаны из "масличного дерева", чтобы показать, что их никогда не открыть ненавистью или без труда, как это происходит с дверьми, требующими смазки. Они всегда "масляничные" и потому так легко и быстро открываются тем, кто в них стучится. А это значит, что Тот, Кто обитает в этом доме, дает даром, любит даром и благотворит нам от всего Своего сердца. "И буду радоваться о них, благотворя им, и насажду их на земле сей твердо - от всего сердца Моего и от всей души Моей" (Иер.3:12,14,22;32:41; Откр.21:6;22:17), - говорит Господь. Поэтому елей благодати, который символизируют косяки из масличного дерева, на которых висят эти двери, позволяют им легко и свободно открываться перед грешной душой человеческой.

И никто не смог бы дать столь широкого духовного толкования значению кипарисовых дверей, как это сделал Буньян: "Кипарисовое дерево - это также дом аиста, этой нечистой птицы, который, даже как Сам Христос, является кровлей и убежищем для грешников. "Ели", как говорится в псалмах, - "жилище аисту"; и Христос говорит грешникам, чтобы они искали своего убежища: "Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас". Он есть убежище для страждущих, убежище в дни скорби (Втор.14:18; Лев.11:19; Псл.103:17; 73:2,3; Мф.11:27,28; Евр.6:17-20;)". В своем сочинении "жилище на кедрах Ливанских" Буньян уже окончательно заходит в тупик, но находит из него выход, как никто другой не смог бы этого сделать. Три ряда столбов по пятнадцать в каждом остались для него неразгаданной загадкой, и отказался он от нее только после очень смелых попыток разрешить. Буньян аллегорик из аллегориков, и не нам следовать за ним в глубины символической и типологической премудрости. Он был пловцом, мы же лишь болотные птицы и не должны опускаться на не положенную нам глубину.

Прежде чем закончить, я все-таки хотел бы остановиться на двух духовных толкованиях, которые слышал в юности. Никогда не забуду проповедь, которую произнес один безграмотный, но замечательный человек. Я записал ее с его слов и надеюсь, что ею никто не воспользуется, и подобная ей проповедь никогда больше не прозвучит. Текст был на слова: "Страус, сова и чайка". Едва ли вы найдете здесь материал для проповеди. То же подумал и я. И на мой недоуменный вопрос, о чем же здесь можно говорить, он пояснил, что по закону эти птицы считаются нечистыми и символизируют собой нечестивых грешников. Страусы - это люди, которые тайком воруют, а также и те, кто занимается подделкой своих товаров, незаметно обманывая соседей и не вызывая у них подозрения, что они мошенники. Совы символизируют пьяниц, которые всегда бодрствуют по ночам, а днем тыкаются головами в столбы, так как хотят спать. Совы бывают и среди проповедников. Ощипанная сова - очень маленькая птичка, она только кажется большой, потому что на ней много перьев. Так и многие проповедники только пыжатся своим красноречием, и, если лишить их его, то от них ничего не останется. А чайка - это церковнослужители, которые, когда бы ни открывали рта в своем храме, тянут одну и ту же ноту и питаются яйцами других птиц, живя за счет храма или десятины. Чайки, я думаю, это также и такие вот вольнодумцы, которые всегда тянут одну и ту же ноту. Не слишком уж богатый материал извлек этот проповедник для своей проповеди! Но какую проповедь можно было ожидать от такого необычного и экстравагантного проповедника? Другая его проповедь была не лучше и даже еще более оригинальная и полезная. Кто ее слышал, не забудет ее до конца своей жизни. Текстом для нее он взял слова: "Ленивый не жарит своей дичи". Этот благочестивый старец наклонился над кафедрой и произнес: "Ну, и лентяй же он был, братья мои!" Это было только вступление. Затем он продолжал:

"Он пошел на охоту и после больших трудов поймал, наконец, зайца, а зажарить его поленился. Ну, и лентяй же он!" Заставив нас представить себе, сколь нелепа была такая лень, он продолжал: Но и вы заслуживаете такого же порицания, потому что делаете то же самое. Услышав, что знаменитый проповедник приезжает из Лондона, вы запрягаете коляску, едете за десять-двадцать миль, чтобы послушать его. Но, прослушавши его проповедь, вы забываете извлечь из нее пользу. Вы ловите зайца, но не зажариваете его; вы охотитесь за истиной, но, получив ее, не принимаете ее. Затем этот добрый человек стал объяснять нам, что, как мясо требует приготовления, чтобы быть усвоенным нашим пищеварением, - я не уверен, что именно так он выразился, - так и истина требует подготовки, чтобы мы могли воспринять ее своим духом, питаться ею и возрастать духом. Затем он показал нам, как надо готовить проповедь, и сделал это самым поучительным образом. Он начал с того, с чего начинает поварская книга: "Сначала поймайте зайца". "Итак, - сказал он, - сначала найдите евангельскую проповедь. Затем, - заявил он, - не так уж много есть проповедей, достойных нашего внимания; хороших проповедей крайне мало, и стоит иногда отправляться даже далеко, лишь бы услышать основательную, устарелую уже кальвинистскую проповедь. Прослушав ее, многое из нее, что из-за духовного несовершенства ее составителя оказалось бесполезным, надо отбросить. Затем надо разобраться в ней и должным образом оценить ее, не верить каждому слову, кто бы ни был ее составителем". Далее следовали образные указания, как "жарить" проповедь; "прошпиговать" ее в памяти от начала до конца, покрутить на "вертеле" размышлений, "подержать" на огне, зажженном нашим сердцем, и тогда лишь будет она "зажарена" и готова для духовного употребления. Я только в общих чертах передал вам эту проповедь, и, хотя вам она показалась смехотворной, слушатели отнюдь не нашли ее таковой. Она была полна аллегорических сравнений, и они с начала до конца слушали ее с большим вниманием. Однажды утром, встретив этого проповедника, я приветствовал его словами: "Как поживаете, дорогой сэр? Рад видеть вас в полном здравии в вашем возрасте". "Да, - ответил он. - "Я прекрасно чувствую себя для старого человека, и силы мне еще не изменяют". "Надеюсь, - сказал я, - что вы еще долго будете находиться в добром здравии и, подобно Моисею, сойдете в могилу, сохранив ясное зрение и крепкий дух". "Спасибо, - ответил он, - но, во-первых, Моисей отнюдь не сошел в могилу, а взошел в нее; и, во-вторых, что вы хотите этим сказать? Почему Моисей сохранил ясное зрение?" "Думаю, сэр, - ответил я очень мягко, - его правильный образ жизни и душевное спокойствие помогли ему сохранить до старости все свои способности и энергию".

"Весьма вероятно, - сказал он, - но я не об этом говорю; какой смысл, духовное назидание из всего этого? Я думаю, вот какой: Моисей - это сам закон, и какой славный конец уготовил ему Господь на горе завершения Своей работы; как смягчились и уничтожились все его ужасы от прикосновения к нему уст Божиих. И заметьте, закон более не осуждает нас не потому, что притупилось его зрение и вследствие этого он не может видеть грехов наших и не потому, что он потерял силу проклинать и наказывать, а потому, что Христос поднял его на вершину горы и уготовил ему столь славный конец". Так обычно говорил этот проповедник и таковы были его проповеди. Мир праху его. Он пас овец с юных лет своей жизни, был затем пастырем людей и, как обычно говорил мне, "считал людей гораздо более робкими, чем овцы". Обращенных, которые, благодаря ему, нашли путь к небу, столь много, что, думая о них, мы можем уподобить себя тем, кто видел хромого, начавшего ходить и скакать по слову Петра и Иоанна; и хотя они и хотели бы критиковать, но, видя этого человека, стоящего рядом с Петром и Иоанном, ничего не могли сказать против.

Этим я и закончу эту лекцию, еще раз убедившись, что, руководствуясь благоразумием и правильным суждением, мы можем иногда давать духовное толкование библейских текстов с пользой для наших прихожан, во всяком случае, вызвать у них интерес и удержать их внимание.





Глава 8. О ГОЛОСЕ ПРОПОВЕДНИКА

Наше первое правило о вашем голосе следующее: никогда не преувеличивайте его значения, потому что самый замечательный голос без текста бесполезен, и, как бы прекрасно вы им ни владели, он будет подобен хорошо управляемой пустой коляске, если не передаете своим слушателям великие и важные истины. Демосфен был, несомненно, прав, разделяя хорошие речи на первые, вторые и третьи, но какая в этом польза, если нечего сказать? Человек, обладающий наипрекраснейшим голосом, но с пустой головой и холодным сердцем, подобен "голосу, вопиющему в пустыне", или, по выражению Плутарха, "голос ничто". Такой человек может блистать в хоре, но на кафедре он бесполезен. Голос Уайтфилда без его духовной силы произвел бы на слушателей не большее впечатление, чем скрипка Паганини. Вы не певцы, а проповедники, ваш голос второстепенен, не хвалитесь им и не сетуйте, если у вас его нет, как это многие делают. Труба не обязательно должна быть серебряной, она может быть сделана и из бараньего рога, но она должна быть прочной, потому что труба предназначена для поля битвы, а не для гостиных.

С другой же стороны, не преуменьшайте значения вашего голоса, потому что его сила и красота могут значительно помочь вам достичь желаемого результата. Платон, признавая силу красноречия, придает не меньшее значение и тону речи оратора. "Столь сильно, - говорит он, - звучали в моих ушах речь и тон оратора, что только на третий или четвертый день я опомнился и сообразил, что нахожусь на земле, а не в раю, как некоторое время полагал". Самые драгоценные истины могут в значительной степени потерять силу, когда они произносятся монотонным голосом. Однажды я слушал весьма почтенного проповедника, который так ужасно пробормотал свою проповедь, что ее можно было сравнить с "жужжанием пчелы в кувшине". Хотя это, несомненно, и грубая метафора, но она очень уместна здесь. Я так отчетливо слышу этот жужжащий звук и вспоминаю пародию на элегию Грэя:

Истлевает и исчезает предмет проповеди,

И наводящее сон молчание царит кругом,

Только пастор жужжит свою вечернюю молитву,

И вялый звон колокольчиков убаюкивает прихожан.

И как жаль, что человек, излагающий от всего сердца и на прекрасном языке бесценные учения, наносит смертельный удар своему пастырскому служению, играя на одной лишь струне арфы, когда Господь дал ему инструмент со столь многими струнами! О, этот наводящий скуку голос! Он мямлил и мямлил, подобно мельничному колесу, на одной и той же немузыкальной ноте, о чем бы ни говорил его обладатель: о небе или об аде, о вечной жизни или о вечных муках. Иногда только звучал он немного громче или немного тише, в зависимости от длины предложения, но тон его оставался одинаковым, монотонной пустыней звука, завыванием, в котором не было ни желаемого утешения, ни разнообразия, ни музыки, а только одна ужасная монотонность.

Когда ветер касается Эоловой арфы, он приводит в движение все ее струны. Но небесный ветер, проникая в душу некоторых людей, действует обычно только на одну его струну и, чаще всего, на самую расстроенную. Только действием благодати могут слушатели извлекать для себя пользу из бормотания некоторых богословов. Думаю, что беспристрастный суд оправдал бы во многих случаях сонливость прихожан, вызванную монотонной речью проповедника. Д-р Гатри объясняет сонливость прихожан в некоторых шотландских приходах плохой вентиляцией; в каком-то смысле это, может быть, и верно, но более вероятной причиной являются плохие голосовые связки проповедника. Братья мои, во имя всего святого, звоните всеми колоколами вашей голосовой колокольни и не утомляйте своих прихожан дребезжанием одного единственного жалкого колокольчика.

Придавая значение голосу, остерегайтесь впадать в столь обычную и широко распространенную в наше время аффектацию. Едва ли найдется один из дюжины проповедников, который бы говорил с кафедры естественным голосом. Этой аффектацией грешат не только протестанты. Так, аббат Мюллуа замечает: "Люди всюду говорят естественно, и в суде и в парламенте, но только на проповеднической кафедре они перестали так говорить. Здесь мы слышим неестественный, искусственный язык и фальшивый тон. Такая манера говорить возможна только в церкви, потому что, к сожалению, она стала столь обычной только здесь; в другом месте ее бы не слушали. Что бы подумали о человеке, который подобным образом говорил бы в гостиной? У многих он вызвал бы только усмешку. Некоторое время тому назад в Пантеоне был один гид, который, обращая внимание посетителей на красоты этого памятника, рассказывал о них точно в таком тоне, в каком говорят и многие наши проповедники, и вызывал у них веселое настроение своей манерой говорить о достопримечательностях, на которые указывал.

Нельзя допускать на кафедру проповедника, который не умеет естественно и правдиво произносить проповеди; на кафедре, по крайней мере, фальшь недопустима. В наше время полного недоверия не должно быть места всему, что звучит фальшиво; и лучший способ отделаться от такого тона - это почаще слушать монотонных и неистовых проповедников. Их проповеди вызовут у нас такое отвращение и такой ужас, что мы предпочтем обречь себя на молчание, чем подражать им. В тот момент, как вы перестаете говорить естественным и правдивым тоном, вы теряете право на доверие к себе ваших слушателей, как и право требовать от них слушать ваши проповеди". Куда бы вы ни пошли, в церковь или капеллу, вы услышите, что на воскресных службах большинство проповедников говорят торжественно-возвышенным голосом. Одним голосом они говорят в гостиной и спальне и совершенно другим на кафедре; их нельзя обвинить в преднамеренной лживости, но говорят они буквально на двух языках. Как только закрывается за ними дверка кафедры, они перестают быть обычными людьми, становясь столь же официальными, как церковные сторожа. Здесь они могут даже посостязаться с фарисеями в том, что они не такие, как все люди, хотя кощунственно за это благодарить Бога. Они перестают быть естественными и говорить, как нормальные люди, а бормочут, мямлят, "закругляют свою речь, или издают какие-то невнятные звуки", только бы не прослыть естественными и не говорить от избытка чувств. Как часто такие одежды оказываются саваном, скрывающим истинное естество человека, и эмблемой официальщины!

Существует несколько манер произносить проповеди, которые, смею думать, вы легко отличите, так как часто их слышите. Первый - это возвышенный, отличающийся чувством собственного достоинства, поучительный, высокопарный, напыщенный стиль, который сейчас уже выходит из моды, но все же некоторым еще нравится. Когда однажды весьма уважаемый проповедник разводил таким образом свои пары, один его слушатель сказал другому, что он, очевидно, "проглотил клецку", на что другой возразил: "Нет, Джек, он не проглотил, а катает ее во рту". Я могу еще представить себе, что столь высокопарно мог говорить д-р Джонсон на Болт Корте или люди, для которых такой стиль естествен, но на проповеднической кафедре подражать такому стилю недопустимо. Если он естествен, то ничего не поделаешь; вообще же обезьянничание оскорбляет естественное чувство приличия, а обезьянничание на проповеднической кафедре граничит с непростительным грехом.

Есть еще другой стиль, и тут прошу вас не смеяться. Это особая манера, которая считается в высшей степени изысканной, деликатной, подобострастной, пустой тратой времени, сплошной глупостью и даже не знаю, как еще ее назвать. Большинство из нас имели счастье слышать такие или подобного рода проповеди, произнесенные фальцетом, и аффектациозно. Я слышал множество их, от высокопарных джонсоновских до утонченных, произнесенных почти что шепотом, от рева васанских быков до лепета зяблика. Я смог проследить генеалогию некоторых наших братьев до их праотцов - я имею в виду проповедников, от которых они взяли эту возвышенную, мелодичную, благородную, действительно красивую, но, должен честно признаться, отвратительную манеру проповедования. Их генеалогическое древо можно так выразить: Чик-Чирик, который был сыном Шепота, который был сыном Глупца-Жеманника, который был сыном Щеголя, который был сыном Аффектации; или же - Чопорный, который был сыном Грандиозо, который был сыном Помпезности, отца многих сыновей.

Однако там, где естественны даже такие ужасные звукоизлияния, я не стану их осуждать, пусть каждый говорит, как ему дано; но несомненным остается тот факт, что девять из десяти этих провинциальных стилей проповедования, которые, надеюсь, скоро отомрут, неестественны и натянуты. Я уверен, что эти тоны, полутоны и монотоны являются вавилонскими, и не все они характеризуют иерусалимский диалект, потому что иерусалимский диалект имел одну отличительную черту, это был естественный человеческий язык, одинаковый и в быту, и в проповеди. Наш друг, выражающийся столь высокопарно, никогда не говорил в быту так или таким же тоном, как он говорил на кафедре: "Будьте столь любезны дать мне еще одну чашку чая; с вашего позволения я возьму сахар". Он сделал бы из себя посмешище, если бы так говорил, но почему же то, что недопустимо в гостиной, можно себе позволить на проповеднической кафедре? Я утверждаю, что самый лучший тон человеческого голоса может и должен использоваться для возвещения Евангелия; это тот тон, который природа дает человеку для серьезного разговора. Иезекииль служит своему Господу самыми музыкальными звуками, на которые был способен его голос, и Господь сказал ему: "И вот, ты для них - как забавный певец с приятным голосом и хорошо играющий". И хотя, увы, это не тронуло жестокое сердце Израиля, потому что ничто не могло этого сделать, кроме Духа Святого, все же он стал пророком, возвещавшим Слово Божье наиприятнейшим тоном своего голоса и наилучшим образом.

Если у вас какие-то неприятные для слуха особенности речи, то, по возможности, исправьте их. Конечно, гораздо легче учить других, чем самому это сделать. Однако для молодых людей, только вступивших на путь проповедничества, этот недостаток преодолим. Братья, приезжающие к нам из деревень, говорят на своих диалектах. Кто не отличит йоркширский диалект от сомерсетширского, которые различаются не только по провинциальному произношению, но и по интонации? Этому трудно найти причину, но несомненно, что в одних графствах Англии гортань людей как бы покрыта пленкой, подобно накипи в долго употребляемом чайнике, у других же голосовые связки подобны медному инструменту, издающему неприятный металлический звук. Как бы ни были красивы эти естественные голоса в свое время и в своем месте, но мне они никогда не нравились. От резкого диссонирующего писка, напоминающего звук ржавых ножниц, надо отделаться, как и от заплетающейся, невнятной речи, в которой ни одно слово не понятно, а существительные, прилагательные и глаголы представляют собой непонятную мешанину. Также недопустим и, так сказать, замогильный язык, когда человек говорит, не двигая губами, чревовещая; замогильный голос хорош для могильщика, но не глухое стенание вызвало Лазаря из гроба. Самый верный способ погубить себя как проповедника - это говорить не ртом, а горлом. Такое насилие над природой будет ею же наказано; и чтобы избежать этого наказания, не насилуйте ее. Здесь также будет уместно предостеречь вас от частого употребления в проповедях таких междометий, как "гм" или "э"; старайтесь, как только заметите за собою эту вредную привычку, сразу же отделаться от нее. Надобности в этих междометиях совсем нет, и хотя для тех, кто уже привык употреблять их, трудно от них избавиться, для вас, начинающих проповедовать, это надо сделать сразу же, чтобы не стать рабом столь вредной привычки. И здесь также надо указать на то, чтобы вы открывали рот, когда говорите, потому что невнятное бормотание происходит от того, что люди говорят полуоткрытым ртом. Не напрасно же евангелисты написали о Господе, что "Он открыл уста Свои и поучал их". Шире открывайте двери, из которых выходят великие истины. И еще, братья, избегайте говорить в нос. Лучшие авторитеты утверждают, что нос является органом обоняния, а не речи. В свое время носовое произношение считалось правильным, но в наш век упадка лучше следовать указанию природы и предоставить рту делать свое дело, не вмешивая сюда орган обоняния. Да простит меня американский студент, если он сейчас слушает меня, что я обращаю именно его внимание на следующий недостаток. Избегайте практики некоторых людей не произносить буквы "р". Это также вредная привычка. И еще иногда люди очень мило шепелявят. Это, может быть, наименьший недостаток для человека небольшого роста и непривлекательной наружности, но он губителен для мужественного и сильного человека. Я не могу себе представить, чтобы Илия лепетал свои обличения Ахаву или Павел сладким голосом произносил свои речи на главной площади Афин. Мягкий, полный слез взгляд и слегка запинающаяся речь могут быть очень трогательны, если это происходит от глубины чувств, некоторые обладают ими от рождения и довольно свободно пользуются ими; нам же не подобает, если не сказать большего, подражать им. Говорите так, как вас учит природа, ничего в ней не изменяя и не искажая, а только совершенствуя ее. Демосфен, как вы знаете, очень много работал над своим голосом, и Цицерон, будучи от природы слабого здоровья, отправился в далекую Грецию, чтобы развить свои ораторские способности. Мы же, имея дело с гораздо более возвышенными темами, будем же стараться не менее древних стремиться к совершенствованию манеры проповедования. "Возьмите у меня все, - говорит Григорий Назианзен, - но оставьте мне красноречие, и я не буду сожалеть о тех путешествиях, которые предпринял для его изучения".

Всегда говорите так, чтобы вас слышали. Я знаю человека, который весит 125 килограммов, и голос его должен был бы быть слышен за полмили, а он настолько бессовестно ленив, что его едва слышно в первых рядах храма. Какая польза от проповедника, которого люди не могут слышать? Хотя бы из скромности должны такие люди уступить место тем, кто более пригоден для работы возвещения посланий Царя. Некоторые, хотя и обладают громким голосом, произносят слова невнятно, они у них как бы наскакивают друг на друга, играют в чехарду, бегут вприпрыжку, опрокидывают друг друга. Четкое произношение гораздо важнее силы голоса. Слово должно стоять на твердых ногах, а не спотыкаться и падать из-за вашей поспешности. Как неприятно слушать крупного парня, который от природы обладает сильными легкими, чтобы говорить громким голосом, а он бормочет и шепчет слова. Но в то же время и слишком громкий голос не будет услышан, если не делать между словами нужных интервалов. И слишком медленно говорить не годится, потому что это вызывает у людей с живым умом просто "ужас". Невозможно слушать человека, который произносит слова по одной ложке через час. Медленная речь - это пытка для слушателей, и вынести ее могут разве только мученики. Непростительна и слишком быстрая речь, которая бушует и неистовствует, производя впечатление только на глупцов, и превращает стройные ряды слов в безумную толпу, топя смысл в потоках звуков. Иногда можно услышать совершенно непонятную речь оратора, поспешность которого превращает ее в хаос звуков.

Испытание, которого нельзя дважды вынести, это когда проповедник смешивает "перепирацию" (потение) с "инспирацией", он подобен дикой лошади, в ухо которой попал шершень, и которая несется во всю прыть, пока не вынуждена остановиться, чтобы передохнуть; такие частые остановки во время проповеди приходится нередко слышать, и для слушателей это тяжкое испытание. Делайте паузы, чтобы вам не приходилось набирать воздух в легкие. Это вызывает жалость к оратору, которому не хватает воздуха произнести до конца свою проповедь, а не интерес к тому, что он говорит. Слушатели же вообще не должны замечать дыхание проповедника; процесс дыхания должен быть столь же незаметен, как кровообращение. Неприлично прерывать проповедь по чисто физическим причинам дыхания.

Не следует, как правило, напрягать голосовые связки во время обычной проповеди. Некоторые из присутствующих здесь буквально разрываются на части, только бы как можно громче прокричать свою проповедь; их бедным легким не хватает воздуха, голосовые связки воспаляются от неистового крика, от которого они никак не могут воздержаться. "Взывай громко, не удерживайся", - говорит пророк, но и апостольский совет нельзя забывать: "не делай себе никакого зла". Если ваши прихожане слышат вас, когда вы говорите вполголоса, то не лучше ли приберечь всю силу своего голоса для случаев, когда она понадобится? "Мотовство до добра не доведет" - гласит пословица, которая и здесь очень уместна. Экономьте эту огромную силу своего голоса. Не вызывайте у слушателей головную боль, когда хотите разбудить их сердца; не надо разрывать им барабанные перепонки, чтобы заставить слушать себя, "Не в ветре Господь". Гром - не молния. Чем громче вы будете кричать, тем меньше вас будет слышно. Крик оглушает слух, создает только отзвук и эхо, и значительно ослабляет впечатление от вашей проповеди. Соразмеряйте силу своего голоса к вашей аудитории; если перед вами двадцать тысяч слушателей, то делайте большие паузы и бейте во все колокола. Но не делайте этого в комнате, где вмещается не более 20-40 человек. Когда я подымаюсь на кафедру, я подсознательно соразмеряю силу своего голоса с данной аудиторией и через два-три предложения нахожу правильный ключ. Если вы видите, что вас слышно сидящим в конце храма, что они понимают, о чем вы говорите, то будьте уверены, что и сидящие впереди храма вас хорошо слышат, и не усиливайте свой голос, даже чуть ослабьте его, - просто будьте внимательны и соразмеряйте силу своего голоса с вашей аудиторией. Зачем говорить так громко, чтобы вас было слышно на улице, если там некому слышать вас? В храме или на улице достаточно постараться, чтобы вас слышали самые отдаленные от вас слушатели. И еще, если вы находитесь в палате больных или знаете, что в храме находятся очень старые и немощные люди, внимательно следите за силой своего голоса. Жестоко, сидя у постели больного, кричать "ГОСПОДЬ - ПАСТЫРЬ МОЙ". Если вы будете так бездумно поступать, то несомненно, что после вашего ухода этот несчастный скажет: "Боже мой! Как у меня разболелась голова. Как рад я, Мария, что ушел этот добрый человек; это такой замечательный псалом, и он так много приносит утешения, а он читал его так громко, что я почти оглох!" Помните, братья мои, что тихий, мягкий шепот гораздо приятнее для больного, чем бой барабана и грохот пушек.

Всегда следуйте правилу изменять силу вашего голоса. Раньше считалось, что начинать надо очень тихо, затем постепенно повышать голос, доводя его в конце до предела громкости. Откажитесь от этих правил, они неуместны и неправильны. Говорите тихо или громко, как вам подсказывает в данный момент ваше чувство, только не следуйте никаким правилам неестественности и прихотливости. Как замечательно сатирически выразился М. де Корморин: "Пылайте всеми страстями, гремите, свирепствуйте, рыдайте вплоть до пятого слова, до третьего предложения, до десятого параграфа, до десятой страницы. Как это будет легко! А главное, как естественно!" Подражая популярному оратору, который не мог говорить громко, один известный проповедник начинал свою проповедь таким тихим голосом, что никто не слышал его. Все наклонялись вперед, боясь пропустить что-то важное, но их усилия были тщетны, они могли услышать только какое-то благочестивое бормотание. Если бы этот брат не мог говорить громко, никто бы его не осудил, но самым абсурдным в этом было то, что через несколько минут все здание просто сотрясалось от грохота его голоса. Если первая часть его проповеди не была важной, почему бы не опустить ее? Но если она имела хоть какое-то значение, то почему бы не произнести ее четко? Эффекта, господа, хотел добиться этот проповедник; он знал, что тот, кто говорил таким голосом, производил сильное впечатление, и надеялся таким образом достичь того же. Если кто из вас дерзает пользоваться таким безумным примером ради столь отвратительной цели, то я от всего сердца желаю ему никогда не вступать на проповедническую кафедру. И я совершенно серьезно говорю вам, что "эффект" отвратителен, потому что это неестественно, искусственно, фальшиво и вызывает только презрение. Никогда ничего не делайте ради достижения эффекта, презирайте уловки низких людей, охотящихся за признанием знатоков, которые так же опасны для истинного проповедника, как саранча для землепашца. Но вернемся к проповеди; с самого начала произнесите ее ясно и четко.

Не говорите вступление шепотом, не делайте больших пауз. Говорите смело, с самого начала завладейте вниманием своих слушателей, говоря громко и четко. Но не начинайте, как правило, с самой высокой ноты, потому что, может быть, далее вам понадобится повысить голос, но говорите четко, чтобы каждое слово доходило до слушателей. Когда надо, понижайте голос до шепота, потому что тихая, неторопливая, проникновенная речь приятна для слуха и способна дойти до самого сердца. Не бойтесь говорить тихо, потому что тихая, четкая речь слышна не хуже громкой. Чтобы быть услышанным, отнюдь не надо говорить громко. Маколей говорит об Уильяме Питте, что "его голос, даже когда он опускался до шепота, был слышен на самых дальних скамейках Нижней Палаты". Правильно замечено, что пушка, производящая самый сильный шум, не всегда бывает дальнобойная: треск ружья производит только шум. Не громкость голоса дает результат, а сила, которую вы в него вкладываете. Я уверен, что, как бы тихо я ни произносил проповедь, она будет услышана в самом дальнем уголке нашего храма, и я в такой же мере абсолютно уверен, что, как бы я ни кричал, никто не сможет меня понять. Хотя я надеюсь, что некоторые из вас прекрасно справляются с этой задачей, я все же приведу один наглядный пример. Колебания воздуха, в быстрой последовательности проникающие в ухо, не создают должного действия на слуховой нерв. Чтобы писать, нужны чернила, но если опрокинуть всю чернильницу на лист бумаги, то это ничего не даст. Звук - это чернила, но не количество его, а умение им пользоваться произведет должное действие на слух. Если ваше честолюбие ограничивается только голосом Стентора, глашатая греков в Троянской войне, "...который имел металлические легкие, а горло его превосходило силой пятьдесят голосов", то отправляйтесь поскорее на Елисейские поля и орите там во всю глотку, но если хотите, чтобы вас поняли и тем быть полезными, то не допускайте, чтобы вас упрекали, что вы "неспособны и крикливы". Ведь вы знаете, что пронзительные звуки слышны на самом большом расстоянии: особый клич путешественников в австралийских пустынях отличается исключительной силой пронзительности. Звон колокольчика слышен дальше, чем бой барабана; и, что примечательно, чем более музыкален звук, тем дальше он разносится. Необходимо не бряцание по клавишам пианино, а разумное извлечение из них лучших звуков. И чем реже вы будете до предела повышать голос, тем приятнее это будет для ваших слушателей и легче для ваших легких. Пользуйтесь всеми методами, от удара кузнечного молота до удара детского мячика. Будьте тихи, как серафимы, и неистовы, как ураган. Будьте столь же непосредственны в своей речи, как нормальный здравомыслящий человек, когда он говорит естественно, требует неистово, шепчет доверительно, умоляет жалобно или заявляет четко.

Затем я бы поставил за правило модуляцию тона. Часто меняйте модуляцию тона и напряжение вашего голоса. Говорите, когда надо, и басом, и альтом, и тенором. Прошу вас делать это из жалости как к самим себе, так и к вашим слушателям. Бог милосерден к нам и устраивает все так, чтобы удовлетворить нашу потребность в разнообразии: будем же милосердны и мы к нашим слушателям и не станем мучить их однообразием. Это же настоящее варварство издеваться над барабанными перепонками слушателей, заставляя их в течение получаса слушать один и тот же звук. Нет худшего способа свести с ума человека, чем заставлять его непрестанно слушать жужжание пчелы или мясной мухи. На что же вы можете надеяться, заставляя эти беззащитные жертвы терпеть ваши монотонные проповеди? Милосердная природа часто щадит несчастных жертв такого жужжания трутня, навевая на них сладкий сон. Не этого же вы, конечно, хотите: так избавьтесь же от монотонности в голосе. Сколь мало проповедников помнит, что монотонность вызывает сон. Боюсь, что справедлив упрек по отношению к некоторым моим братьям, высказанный одним писателем в "Империал ревью": "Мы все знаем, сколь сладкий сон навевает журчание ручья, шум морского прибоя, дуновение южного ветра в ветвях сосен или воркование дикого голубя. Мы не хотим сказать, что голос современных проповедников-богословов хотя бы в малейшей степени напоминает эти сладкие звуки; однако действие он производит такое же, и немногие могли устоять против усыпляющего влияния длинной проповеди, произнесенной монотонным голосом и без выражения". Даже самые искушенные в этих вопросах люди редко когда скажут, что проповедь "разбудила" внимание слушателей, а это значит, что большинство проповедей оказывает усыпляющее действие на слушателей. И как ужасно слышать, что проповедник

Приводит в замешательство слушателей

перед выбором одного или другого:

"Бодрствуйте и молитесь", - говорит текст.

"Спокойной ночи", - говорит проповедь.

Однако, как бы музыкален ни был ваш голос, но если вы постоянно говорите на одной и той же ноте, то слушатели ваши скажут, что на расстоянии он приятнее, чем вблизи. Пожалейте их и перестаньте произносить проповеди нараспев, а говорите нормальным голосом. Я придаю этому очень большое значение, и, если вы не последуете моему совету из сожаления к вашим слушателям, то пожалейте хотя бы себя самих. Бог по Своей Премудрости всегда наказывает всякий грех против Своих как естественных, так и нравственных законов, и потому монотонная речь часто наказуема опасной болезнью, называемой "дисфония клерикорум", или "клерикальной хрипотой". Когда некоторых из наших братьев так "любят" их слушатели, что готовы заплатить большие деньги, только бы избавиться от них на несколько месяцев; когда им рекомендуют и обеспечивают поездку в Иерусалим, такого рода "бронхит" - настолько излечивается там, что высказанный мною аргумент не должен вызвать у них недовольства. Для нас же такой "бронхит" настоящее несчастье, и потому, чтобы избежать его, мы будем следовать любому разумному совету. Если хотите погубить свое горло, свой голос, то это можно сделать очень быстро, если же хотите сохранить его, то последуйте моему совету. Я часто на своих лекциях сравниваю голос с барабаном. Если барабанщик будет постоянно бить по одному и тому же месту своего барабана, то скоро на этом месте в коже барабана образуется дырка; насколько же дольше можно сохранить барабан, если бить по разным местам его поверхности! Так и с человеческим голосом. Если постоянно говорить на одной и той же ноте, то в этом месте можно повредить себе горло и вызвать воспаление голосовых связок. Хирурги утверждают, что бронхит нонконформистов отличается от бронхита духовенства Англиканской Церкви. В этой Церкви очень почитается особый проповеднический тон, своего рода величественный "звон все колокольни" голоса, аристократическая, богословская, пасторская, сверхъестественная, нечеловеческая манера речи, так сказать, "катание" слов. Кто не знает этого высокопарного тона речи, как, например, "дорогие возлюбленные братья, Писание увещевает нас повсюду"? Он до сих пор звучит в моих ушах, подобно звону Биг-Бена, и сопровождается детскими воспоминаниями монотонной фразы: "Принц Альберт, Альберт принц Уэльский и вся королевская фамилия... Аминь". И если человек, который так неестественно говорит, не заболевает бронхитом или другой подобной болезнью, то, думаю, это происходит только по милости Божьей. Я уже достаточно критиковал такую манеру нонконформистов произносить проповеди, и думаю, что они сами повинны в том, что слабеют их голосовые связки и легкие, а их добрые проповедники совершенно теряют голос и навсегда умолкают. В подтверждение этого моего мнения я приведу высказывание знаменитого трагика Макреди, которое достойно внимания, так как оно принадлежит беспристрастному и имеющему большой опыт человеку: "Хрипота обычно бывает следствием не работы голосовых связок, а видом этой работы; т.е. не долгого и громкого разговора, а напряжения голоса. Я не уверен, что все согласятся с этим утверждением, но нет ни одного, можно сказать, на десять тысяч человек, кто бы, выступая перед собранием, говорил естественным голосом; и это особенно наблюдается среди проповедников, выступающих с кафедры. Я думаю, что хрипота является результатом сильного напряжения голоса, что приводит к раздражению и часто воспалению голосовых связок. Труд проповедника, выполняющего целый день свои обязанности в церкви, ничто по сравнению с трудом актера, исполняющего главную роль в Шекспировской пьесе на одном представлении, как и, я думаю, государственного деятеля, выступающего в парламенте. Я совершенно уверен, что заболевание, которые вы называете "клерикальной хрипотой", объясняется, главным образом, манерой говорить, а не временем и усилиями, которые были затрачены. Я знал несколько своих коллег по сцене, которые страдали ларингитом, но не думаю, что даже у самых знаменитых из них это заболевание было основным". Актерам и адвокатам приходится часто напрягать голос, и все же не существует такой болезни, как адвокатская хрипота или актерская хрипота, а просто потому, что эти люди не позволяют себе столь нерадиво служить публике, как некоторые проповедники служат Богу. Доктор медицины Самюэль Фенуик в своем популярном труде "Заболевания горла и легких" очень умно заметил: "Из всего сказанного о физиологии голосовых связок ясно следует, что у людей, постоянно говорящих на одной и той же ноте, утомляемость гораздо выше, чем у тех, кто часто меняет высоту голоса, потому что у первых напрягаются только одна или одна группа мышц, тогда как у вторых в работу вступают разные мышцы, давая отдых то одним, то другим. Так и человек, подымая руку под прямым углом к своему телу, устает уже через пять - десять минут, потому что только одна группа мышц несет на себе всю нагрузку; но эти же мышцы могут работать целый день, если переносить нагрузку с одних на другие. Поэтому, когда мы слышим, что во время всей службы проповедник читает, молится и наставляет в одном и том же тоне и в одной и той же манере, то можем быть уверены, что он в десять раз больше, чем это надо, дает нагрузку на свои голосовые связки".

Здесь, может быть, стоит повторить мнение, на которое я не раз здесь ссылался и о котором мне напоминают приведенные выше строки. Если бы проповедник говорил чаще, то голосовые связки и легкие меньше бы подвергались болезням. В этом я абсолютно уверен; на основании личного опыта и широких наблюдений могу с уверенностью сказать, что не ошибаюсь. Господа, очень опасно проповедовать лишь два раза в неделю, тогда как пять-шесть раз полезно, и даже двенадцать-четырнадцать - не много. Заставьте торговца овощами и картофелем кричать, предлагая свой товар, один день в неделю, он скажет, что это очень тяжелая работа, но когда он подряд шесть дней в неделю зычным голосом выкрикивает свой товар, у него не развивается никакой "хрипоты овощника", которая помешала ему бы выполнять свою скромную работу. Подтверждение моего мнения, что редкое проповедование является причиной многих болезней, я был рад услышать в замечании д-р Фенуика: "Все эти изложенные ваши правила не будут эффективны без постоянной каждодневной работы голосовых связок. Ничто, очевидно, не имеет такой тенденции к развитию этой болезни, как длинная речь, перемежающаяся долгими паузами, что особенно характерно для проповедников. И если хорошо вдуматься, то это совершенно понятно. Если человеку, и даже животному, приходится выполнять работу, требующую большой мышечной нагрузки, то он должен постоянно, день за днем упражняться в ней, и тогда станет легкой та работа, которую он иначе не смог бы выполнить. Но большая часть клерикальной работы требует большого мышечного напряжения, особенно когда проповедник говорит один раз в неделю, а остальные шесть дней почти не повышает голоса выше обычного уровня. Если бы кузнец или плотник только иногда занимался своим ремеслом, то он не только был бы непригоден к нему, но и разучился бы выполнять свою работу. Пример самых знаменитых в мире ораторов показывает преимущество регулярного и постоянного произнесения речей, и я бы особенно рекомендовал всем людям, профессия которых требует напряжения голоса, читать раза два в день таким же громким голосом, каким он говорит на кафедре, и следить за правильным положением грудной клетки и состоянием своих голосовых связок, как и за четким и правильным произношением слов". Такого же мнения придерживается и г-н Бичер, который замечает: "Работа мальчиков, выкрикивающих газеты на улице, показывает, сколь она полезна для легких человека. А какая польза будет от хилого проповедника, голос которого едва слышен в аудитории из 200 слушателей, если его заставить выкрикивать газеты на улице? Эти нью-йоркские мальчики, продавцы газет, стоят в начале улицы, и голос их катится в ее конец, подобно шару, брошенному атлетом. Мы советуем людям, готовящимся к любой ораторской деятельности, на какое-то время стать разносчиками товаров. Молодые проповедники могли бы вместе с ними выкрикивать газеты, пока не научатся открывать рот и не укрепятся их голосовые связки".

Господа, необходимым правилом также является всегда соразмерять свой голос с темой проповеди. Не говорите торжественным голосом о грустных вещах и не говорите уныло там, где звуки должны звучать радостно, словно они танцуют под аккомпанемент ангельских песен. Я не стану подробно останавливаться на этом правиле, но уверяю вас, что оно очень важно, и, если вы будете его соблюдать, то завоюете внимание слушателей. Всегда соразмеряйте свой голос с темой вашей проповеди, и, прежде всего, всегда говорите естественным голосом. Никогда слепо не следуйте правилам и примерам других. Не подражайте голосу других людей или, если уж не можете побороть в себе этого желания, то старайтесь взять у них все самое лучшее, и тогда это принесет хоть какую-то пользу. Я сам иногда не могу противиться сильному влиянию подражания и, побыв в Шотландии или Уэльсе в течение одной-двух недель, не могу отделаться от произношения и интонации этих мест. Не поддавайтесь этому влиянию, но если уж ничего не можете поделать, то единственное средство избавиться от него, которое я знаю, - это стараться говорить естественным голосом. Господа, я снова повторяю, говорите естественным голосом. Будьте не обезьянами, а людьми; не попугаями, а во всем естественными людьми. Считается, что мужчине подобает носить бороду такой, как она растет у него, т.е. естественного цвета и естественной формы, и тогда она будет соответствовать его лицу. Ваша собственная манера говорить будет самой лучшей, если она будет соответствовать вашему образу мысли и вашему собственному характеру. Подражание предназначено для сцены, а для храма требуются люди, освященные светом их святого служения. Я перестал бы повторять это правило, если бы не боялся, что вы забудете его: будьте естественны, будьте естественны и, еще раз, будьте естественны. Аффектация голоса или подражание манере д-ра Сильвертонга, знаменитого богослова, или даже любимого учителя или ректора, принесет вам огромный вред. И я снова повторяю, отбросьте всякое рабское подражание и возвысьтесь до своего собственного мужского "я".

Здесь надо указать еще на одно: старайтесь развивать ваш голос. Не жалейте для этого ни сил, ни труда, потому что, как хорошо было замечено, "как бы щедро природа ни одаривала талантами своих избранных, только трудом и учением можно достичь их развития и полного совершенства". Вспомните Микеланджело, который целыми неделями работал, не раздеваясь, и Генделя, который так много упражнялся на пианино, что на его клавишах образовались углубления, подобно углублениям на ложках. И помня это, никогда не говорите о трудностях или усталости. Конечно, почти невозможно представить себе пользу от метода Демосфена говорить с полным ртом камней, но никто не усомнится в пользе его других методов, когда он произносил свои речи на берегу моря при шуме бушующих волн, чтобы научиться владеть аудиторией неистовствующих собраний своих сограждан, или, взбегая на гору, громко говорил, укрепляя таким образом свои легкие. Мы должны пользоваться всеми возможными методами, чтобы усовершенствовать свой голос, которым мы должны возвещать святое слово Божие. Особое внимание обращайте на согласные, каждый произносите четко, так как они характеризуют и выражают слова.

Непрестанно упражняйтесь, пока не достигнете четкого произношения каждого согласного звука. Гласные же не требуют таких усилий, потому что они сами имеют свой голос и могут говорить сами за себя. И во всех других отношениях строго следите за собой, пока не овладеете своим голосом так, чтобы он был подвластен вам, подобно хорошо объезженной лошади. Людям с узкой грудной клеткой рекомендуется каждое утро выжимать гантели или еще лучше пользоваться дубинками, которые имеются в нашем колледже. Вам необходимо иметь широкую грудную клетку, и вы должны все сделать, чтобы развить ее. Не говорите, заложив руки в карманы жилетки, потому что это сужает легкие, но расправляйте плечи, как это делают певцы. Не наклоняйтесь над кафедрой, когда говорите, и не наклоняйте голову к груди, когда проповедуете. Держитесь ровно, не сутультесь. Откажитесь от стягивающих горло галстуков и узких жилетов. Ничто не должно мешать вам дышать полной грудью. Старайтесь иметь осанку римских и греческих ораторов; посмотрите на картину Рафаэля, изображающую Павла, и без аффектации, а естественно старайтесь иметь такую осанку, как у него на этой картине. Или попросите своего друга указать вам на ваши ошибки; а еще лучше, - недруга, который будет следить за вами и беспощадно критиковать вас. Сколь благотворна будет такая критика для умного и сколь нетерпима для глупца! Непрестанно и внимательно следите за собой, иначе вы бессознательно будете делать ошибки, говорить фальшивым голосом и не заметите дурных привычек говорить небрежно; поэтому всегда относитесь к себе критически. Ничего не упускайте, что может хотя бы в малейшей степени быть вам на пользу. Но, с другой стороны, господа, не становитесь ханжами, которые думают, что жестикуляция и голос - это все, что необходимо для произнесения проповеди. Я не могу слышать о людях, которые целую неделю готовятся к проповеди, уделяя, в основном, внимание повторению своего бесценного произведения перед зеркалом! В наш век, увы, горе нам, если недостатки нашей духовной жизни искупаются благородными манерами. Лучше уж неотесанность странствующих проповедников из глуши диких лесов, чем благоухающее щегольство женоподобной элегантности. Не советую вам придавать чрезмерного значения своему голосу, как и подражать Таплашу с его бриллиантовым кольцом, надушенным носовым платком и его лорнетом. Все эти украшения неуместны для проповедника, им место в витрине магазина модной одежды с ярлыком "весь стильный комплект, включая инструкцию, за 10 фунтов стерлингов, 10 шиллингов".

Здесь также будет уместным заметить родителям, чтобы они следили за зубами своих детей, так как плохие зубы очень мешают правильной речи. Люди с плохой артикуляцией должны сразу же обратиться к дантисту (конечно, опытному), потому что отсутствие хоть одного зуба или дырки в зубах сильно искажают речь. Мой дантист очень разумно пишет в своем проспекте: "При отсутствии части или всех зубов происходит сокращение мышц лица и гортани, и тогда искажаются другие органы речи, которые привыкли к участию зубов, и они перестают играть свою обычную роль, вызывая паузы, усталость или даже плохое настроение, как это происходит с музыкальным инструментом, в котором отсутствует хотя бы одна струна. В этом случае напрасно ожидать гармонии, правильного ключа, тона или громкости голоса, и, конечно же, артикуляция тогда становится неправильной, что приводит к затруднению речи, если не больше, и во многих случаях к шепелявости, быстрому или внезапному падению голоса, а иногда, и того хуже, к бормотанию и трескотне". Если эти недостатки излечимы, то мы должны сделать все, чтобы от них избавиться. Может показаться, что зубы не играют большой роли, но помните, что для такого великого призвания, как наше, даже самое незначительное имеет большое значение. Дальше я буду говорить даже о еще менее важных вещах, но я абсолютно уверен, что они могут оказаться для вас бесценными и помогут избежать серьезных погрешностей и грубых ошибок.

И, наконец, я хотел бы сказать несколько слов о состоянии горла - следите, чтобы горло ваше было всегда чистым. Откашляйтесь, перед тем как собираетесь говорить, но только не делайте этого во время проповеди. Один мой друг, весьма почтенный проповедник, всегда говорит, постоянно откашливаясь: "Мои дорогие друзья, - кхе, кхе - то, что я вам - кхе - сейчас скажу, - кхе, кхе - очень важно, и - кхе - прошу вас - кхе, кхе - быть очень - кхе - внимательными". Ни в коем случае не делайте этого. Другие же, не откашлявшись, говорят так, как будто у них ком стоит в горле и им необходимо его выплюнуть. Не лучше ли сначала откашляться и избавить слушателей от этих столь неприятных звуков? Чихание и чохание простительны для простуженного человека, но только не тогда, когда это становится привычкой. Прошу простить меня, что я говорю о столь простых безобидных на первый взгляд вещах, но ваше внимание к ним поможет вам в дальнейшем избежать многих упреков и замечаний.

И еще, никогда не кутайте горло. Советую вам этого не делать из личного опыта. Если кто из вас имеет теплый шерстяной шарф, с которым у вас могут быть связаны самые приятные воспоминания о вашей матери или сестре, храните его, но храните на дне чемодана, не кутайте им свое горло. А если кто хочет умереть от гриппа, пусть носит теплый шарф, но если он как-нибудь забудет его надеть, то схватит такую простуду, что не отделается от нее до конца жизни. Редко вы увидите, чтобы моряк кутал шею. Она всегда у него открыта, воротник у него всегда отложной, и, если он и носит галстук, то он такой маленький и свободный, что ветер со всех сторон обдувает его шею. Я твердый сторонник этого принципа, придерживаюсь его вот уже четырнадцать лет и редко когда простуживался, тогда как раньше не выходил из простуды. Если вам уж так хочется чем-то закрыть свое горло, то почему бы не отрастить бороду! Это самая естественная, библейская, полезная, подобающая мужчине привычка. Один из присутствующих здесь братьев многие годы с большим удовольствием носит бороду. Он должен был уехать из Англии, так как потерял голос, но благодаря своим длинным волосам здоров, как Самсон. Если у вас заболело горло, обратитесь к хорошему врачу. Если же не можете сделать этого, то послушайте своего совета. Никогда не пользуйтесь никакими смягчающими средствами. Они только на время облегчают, но не вылечивают. Лучше уж воспользуйтесь красным перцем или другим вяжущим веществом, насколько это позволит ваш желудок. Но будьте осторожны, потому что вы должны заботиться не только о горле, но и о желудке, и если он у вас не в порядке, то ничего уж не поделать. Здравый смысл говорит, что вяжущие вещества приносят в этом случае пользу. Вы, наверное, слышали, что дубильщик вымачивает кожу в сахаре и потому выдерживает ее в каком-нибудь вяжущем веществе, которое ее стягивает и делает прочной. Когда я начал проповедовать в Эксетер Холле, голос мой для такого большого помещения был слишком слаб, т.е. у меня был обычный голос, который я часто терял, когда мне приходилось проповедовать на улице. Когда же я проповедовал в Эксетер (это самое трудное место для проповедования, так как оно очень большое), я всегда ставил перед собой небольшой стаканчик с водой и красным перцем и, когда чувствовал, что горло мое устало или слабеет голос, достаточно было одного глотка этой смеси, чтобы горло пришло в нормальное состояние. Или же при малейшей боли в горле я прошу приготовить мне крепкого бульона с красным перцем, и лучшего средства и не придумать. Однако я не доктор, и вы имеете полное право не следовать моим советам. Но я уверен, что половина трудностей, связанных с голосом в начале нашего служения, с годами пропадает и полностью преодолевается. Итак, я призываю всех, кто воодушевлен истинным усердием, будьте тверды в ваших стремлениях. Если вы чувствуете, что слово Господне пылает в ваших членах, то даже заикание может быть преодолено и исчезнет страх, который так хорошо известен истинному проповеднику. Мужайся, юный брат, будь тверд, и Бог, и природа, и тренировка помогут тебе.





Глава 9. ВНИМАНИЕ!

Во всех книгах по гомилетике этому вопросу уделяется очень мало внимания, что очень странно, так как он очень важен и заслуживает отведения ему отдельной главы. По-видимому, специалисты гомилетики считают, что все их книги предполагают этот вопрос и нет надобности говорить о нем особо, потому что, подобно сахару в чае, он неотделим от всей гомилетики. Вопрос же этот заключается в том, КАК ПРИВЛЕЧЬ И УДЕРЖАТЬ ВНИМАНИЕ НАШИХ СЛУШАТЕЛЕЙ. Их внимание надо завоевать, иначе они не будут слушать нас, и его надо удержать, иначе мы можем бесконечно говорить, но ничего хорошего из этого не получится.

Военные сообщения наших английских офицеров всегда начинаются словом "ВНИМАНИЕ!", и мы также должны всегда помнить о нем, когда начинаем все наши проповеди. Нам необходимо серьезное, искреннее, неусыпное, постоянное внимание всех, кто присутствует на наших собраниях. Если мысли наших слушателей далеки от того, что мы им проповедуем, если безразличны они к тому, что мы им говорим, то они не смогут принять проповедуемые им нами истины. Грех нельзя извлечь из людей, как Ева была взята из ребра Адама, когда они крепко спят. Они должны бодрствовать, понимать, что мы им говорим и чувствовать нашу силу, иначе мы, как и они, сами заснем. Некоторым проповедникам совершенно безразлично, слушают их или нет; проповедуя положенное им время, для них не важно, будет ли какая польза от их проповеди или нет, и чем скорее такие проповедники заснут вечным сном и станут проповедовать надписями на своих могильных памятниках на кладбище, тем это будет лучше. Одни братья обращают свои слова к отдушине в потолке, словно желая привлечь внимание ангелов, другие же смотрят в книгу, не отрывают от нее глаз, словно глубоко погружены в свои мысли, или же принимают самих себя за слушателей и очень гордятся этим. Почему бы таким братьям не проповедовать в прериях для назидания звездам небесным? И, если проповеди не предназначаются для слушателей, если это монолог, то чем меньше слушателей, тем это для них лучше. Разумный проповедник (а не все проповедники разумны) должен стараться заинтересовать всех своих слушателей, от мала до велика.

Мы должны привлекать внимание даже детей. "Даже детей, - скажете вы, - а кто же, как не мы, это делает?" К сожалению, должен сказать, многие проповедники не делают этого, и когда дети плохо ведут себя в собрании, повинны в этом часто сами проповедники. Нельзя разве вставить в проповедь небольшой рассказ или притчу, чтобы заинтересовать маленьких детей? Нельзя разве глазами привлечь их внимание и улыбкой успокоить их? Я часто глазами разговариваю с мальчиками из сиротского приюта, сидящими внизу моей кафедры. Надо, чтобы все смотрели на нас и внимательно слушали, что мы им говорим. Меня огорчает, если даже слепой не обращает ко мне своего лица. Если я замечаю, что кто-то оглядывается по сторонам, шепчет что-то соседу или смотрит на часы, то это для меня знак, что проповедь моя неинтересная и я стараюсь всеми средствами заинтересовать. Мне редко приходится жаловаться по этому поводу, но когда это случается, я обычно виню себя и призываю, что не имею никакого права на внимание слушателей, если сам не умею привлечь его к тому, что говорю им.

Внимание некоторых прихожан трудно завоевать, их просто не интересует, что вы им говорите. Бесполезно их ругать за это, это все равно, что пытаться поймать птицу, кидая в нее ветками. В большинстве случаев вина лежит на других, и эти другие вы сами. Может быть, они и обязаны слушать вас, но гораздо в большей степени вы обязаны заставить их слушать вас. Если рыба не идет на крючок, то виноват в этом рыбак, а не рыба. Заставьте своих слушателей быть внимательными и слушать то, что через вас Господь говорит их душам. Одна старая женщина, которой проповедник посоветовал нюхать табак, чтобы не заснуть на его проповеди, справедливо заметила, что если бы он добавил побольше нюхательного табака в свою проповедь, то она бы не заснула. Мы должны добавить в наши проповеди много нюхательного табака или других подобных возбуждающих внимание средств. Помните, что некоторым нашим слушателям трудно быть внимательными, многих просто не интересует, что мы им говорим, и благодать еще не коснулась их душ, чтобы увидеть ценность Евангелия. Говоря им о Спасителе, вы можете спросить их словами поэта:

Неужели вам все равно, всем вам все равно,

Неужели вам все равно,

Что Иисус должен был умереть?

Многие из них целую неделю были озабочены своими делами. Им следовало бы к Господу обратиться со своими скорбями. Но поступаете ли вы всегда так? Можете ли вы не думать о своей больной жене и плачущих детях, оставшихся дома? Несомненно, многие из них приходят в дом Божий отягощенные мыслями о своих повседневных занятиях. Фермер думает о своем поле, которое надо вспахать и засеять; а если выпадает дождливое воскресенье, то он думает о своих уже пожелтевших ранних всходах. Перед глазами купца мелькают неоплаченные счета кредитов, а торговец подсчитывает свои долги. Я не удивлюсь, если многие слушатели будут отвлечены разноцветными лентами на шляпах женщин или скрипом сапог мужчин. А как докучают надоедливые мухи, вы сами хорошо знаете: Веельзевул, их бог, изо всех сил старается, чтобы отвлечь ими внимание собравшихся за евангельской трапезой. Часто тягостные мысли одолевают человеком и, как черные мухи, кусают его во время вашей проповеди, и он больше думает, как бы отделаться от них, чем о самой проповеди. И разве это удивительно? Вы должны отогнать от них этих мух и переключить их мысли с повседневных забот на проповедуемые вами по воскресеньям истины. Ваша проповедь и ее тема должны дать им силу подняться над землей, к которой они прикованы, и хотя бы немного приблизить их к небу.

Очень часто помещения, в которых проходят молитвенные собрания, и духота в них очень мешают слушателям сосредоточиться. Например, в такой комнате, как это, где нет доступа чистому воздуху, где все окна закрыты, им трудно дышать, и они ни о чем другом не могут думать. Когда люди должны дышать воздухом, который выдыхают другие, нарушаются естественные процессы жизнедеятельности, и они больше чувствуют головную боль, чем сердечное смятение. На втором месте после благодати Божьей для проповедника необходим кислород. Молитесь, чтобы окна небесные открылись вам, но прежде откройте окна в своих молитвенных домах. Посмотрите, ведь в деревнях, и даже в городе, окна в большинстве своем вообще не открываются. В наших современных домах потолки не выше, чем в сарае, и воздуха в них не больше, чем в восточных темницах, где узники задыхались, умирая медленной смертью. Что бы мы сказали о доме, в котором окна вообще не открываются? Сняли бы вы для себя такой дом? И тем не менее готический стиль и наше глупое честолюбие заставляют многих отказываться от установки открывающихся окон и предпочитают маленькие отверстия в потолке или отверстия в окнах для приманки птиц. Такие помещения становятся не лучше печей, установленных Навуходоносором для Седраха, Мисаха и Авденаго. Если бы все такие храмы были застрахованы, я бы предпочел, чтобы они сгорели. Но даже в тех храмах, где можно открывать окна, их все равно держат закрытыми, и целыми месяцами они не проветриваются, так что от воскресенья до воскресенья воздух в них остается спертым. Этого нельзя допускать. Я знаю некоторых людей, которые не обращают на это внимания. А некоторые даже говорят, что лиса не умирает от зловония в своей норе. Но я не лиса, и спертый воздух вызывает дурноту у меня и моих слушателей. Поток свежего воздуха в храме - настоящее благословение Божье для людей, по крайней мере, он поможет лучше воспринимать возвещаемые им евангельские истины. Старайтесь, чтобы каждый день проветривался ваш храм. В своем храме в Парк Стрит, где я раньше проповедовал, я несколько раз просил диаконов вынуть верхние оконные рамы, чтобы можно было открывать окна. Я много раз говорил им это, но ничего не помогало; и вот, совершенно провиденциально, в один из понедельников кто-то очень мастерски вынул большинство из них, и было много волнений и догадок, кто бы мог совершить такое преступление, а я предложил дать пять фунтов стерлингов в награду тому, когда он будет найден, кто сделал это доброе дело. Мое предложение не было принято и потому я не считал себя обязанным кого-то одаривать. Надеюсь, что никто из вас не подозревает меня в этом преступлении, потому что, когда случилось это, я должен был бы признаться, что разбил окно палкой, чтобы впустить кислород в наш храм.

Иногда поведение наших прихожан мешает им быть внимательными, они просто не имеют привычки слушать. Они посещают храм, но не слушают проповедника. Они осматривают каждого входящего, они входят в храм в любое время, когда им заблагорассудится, иногда отвлекая внимание присутствующих в храме своей тяжелой походкой, скрипом сапог, хлопаньем дверьми. Как-то, проповедуя в храме и видя, что слушатели постоянно оглядывались на вновь входящих, я обратился к ним с такими словами: "Друзья мои, так как вам очень интересно знать, кто входит, а это очень мешает мне, потому что вы все время оглядываетесь, я, если хотите, буду вам описывать каждого входящего, чтобы вы сидели спокойно и смотрели на меня и хотя бы внешне соблюдали правила приличия". И я описал им вошедшего в это время господина, который оказался моим другом, и я знал, что он не обиделся. Я сказал: "Вот вошел почтенный господин, снял шляпу" и т. д.; они были так сконфужены, что мне не надо было уже больше никого описывать. А я сказал им, что был еще больше сконфужен, чем они, потому что они вынудили меня показать им, сколь безобразно было их поведение. Этот урок оказался им тогда на пользу и, к радости их пастора, надеюсь, они никогда больше не вели себя так.

Предположим теперь, что вам удалось добиться того, чтобы воздух в храме был чистым и поведение прихожан достойным. Что же дальше? Первое золотое правило, чтобы вас внимательно слушали ваши прихожане, - это всегда говорить то, что заслуживает их внимания. Большинство людей обладает не только инстинктивным желанием слушать полезные вещи, но и инстинктом, о чем вам следует всегда помнить, который мешает им видеть пользу от внимательного слушания только пустых слов. Я не буду очень строг, если скажу, что у некоторых проповедников больше слов, чем мыслей. Слова скрывают их мысли, если они вообще у них есть. Они высыпают кучи соломы, и, может быть, там и есть один-два колоска, но трудно их увидеть. Слушатели не будут долго слушать только слова, слова, слова и больше ничего другого. Среди заповедей нет такой, которая бы гласила: "не будь многословен", но она была бы равносильна заповеди "не укради", потому что давать своим слушателям слова вместо духовной пищи - это обман. Даже у самых лучших проповедников, "где многословие, там не без греха". Давайте слушателям то, что они будут ценить и помнить, то, что будет им полезно, лучшее из лучшего, самую великую истину слова Божья. Давайте им манну, только что упавшую с небес; не снова и снова одно и то же, подобно хлебу в исправительном доме, который целый год нарезается кусками в одной и той же форме. Давайте им то, что поразит их до глубины души, что подымет их среди ночи и заставит отправиться за пятьдесят миль, чтобы услышать, что вы им скажете. Вы можете сделать это. Делайте же это, братья мои. Делайте это непрестанно, и вы завоюете столь желаемое вами внимание.

Располагайте материал, который вы даете своим слушателям, в четкой и ясной последовательности. Можно свалить множество полезных вещей в кучу, из которых получится одна мешанина. Как-то меня послали за покупками в лавку, и я купил фунт чаю, четверть фунта горчицы и три фунта риса, все это сложил в корзину и, возвращаясь домой, увидел свору охотничьих собак. Я помчался за ними через рвы и плетни (как всегда это делал мальчиком) и, прибежав домой, обнаружил, что все мои покупки перемешались - чай, горчица, рис - в одну ужасную смесь. Тогда уже я понял, что все, что я собираюсь говорить, должно быть разложено по отдельным пакетикам и перевязано одной нитью моей проповеди - что должно быть первым, что вторым, что третьим, как бы ни устарел теперь этот метод. Люди не будут пить ваш чай с горчицей, не станут слушать путаных проповедей, в которых не отличить главного от второстепенного, потому что в них нет ни одного, ни другого. Излагайте истины в логической, ясной последовательности, чтобы их можно было легко запомнить, и тогда слушатели ваши быстро поймут и воспримут их.

Старайтесь всегда говорить просто и понятно, потому что даже самый превосходный материал не принесет пользы человеку, если он непонятен ему. Если вы употребляете выражения и фразы, недоступные пониманию, это все равно, что говорить со слушателем по-китайски. Возвысьтесь до уровня простого человека, опуститесь до его понимания, если он необразованный человек. Не улыбайтесь, потому что гораздо труднее говорить просто и понятно, чем сложно и путано, и примером тому наш Спаситель. Нужно самому встать на путь, которым могут следовать за нами наши слушатели, а не подыматься на не доступную им высоту. Наш Господь и Учитель был Царем проповедников, и тем не менее Он всегда говорил понятно и доступно для Своих слушателей, исключая только великие тайны нашего спасения; Его слова и изречения исходили как бы из уст "Богоявленного Младенца Иисуса". И если ваши проповеди будут просты и понятны для ваших слушателей, то завоюете не только их внимание, но и сердца их.

Обращайте внимание также и на форму изложения вашей проповеди. Как правило, не читайте свои проповеди по бумажке. Мало кто производил такое сильное впечатление, читая свои проповеди, как, например, Чальмерс, который и без предварительной подготовки произвел бы не меньшее впечатление. Но мы ведь не Чальмерсы. Такие выдающиеся люди могут и читать, если это им нравится, но у нас есть "лучший путь" для этого. Самая лучшая когда-либо мною слышанная прочитанная по бумажке проповедь имела вкус бумаги и застряла у меня в горле. Никакого удовольствия я от нее не получил, потому что желудок мой не мог переварить ее. Лучше уж говорить проповедь наизусть, чем читать ее. Но самое лучшее не читать, ни заучивать наизусть. Если уж вам приходится читать, то делайте это наилучшим образом. Только в этом случае завоюете вы внимание своих слушателей.

Но здесь следует заметить, что, если вы хотите, чтобы вас слушали, не импровизируйте в буквальном смысле, потому что это не лучше чтения, а, может быть, и хуже, если проповедь писалась без предварительного обдумывания. Подымаясь на кафедру, не говорите первую пришедшую вам в голову мысль, потому что в большинстве случаев она бывает поверхностной и вздорной. Слушателям нашим нужны проповеди хорошо подготовленные, не сырой материал, а глубоко изученный и изложенный в доступной для их понимания форме. Мы должны говорить от души, в естественных и живых выражениях подавать материал, заранее нами продуманный и подготовленный не хуже, а, может быть, лучше, чем когда он готовится для писания проповеди. По моему мнению, импровизация допустима при выборе слов, но не темы. Слова приходят проповеднику сами, но тема должна быть им хорошо продумана, и, подобно израильскому учителю, он должен говорить то, что знает, и свидетельствовать о том, что увидел.

Не меньшую роль играет и манера изложения проповедуемого вами материала. Не говорите, например, всегда в одном и том же тоне. Изменяйте постоянно высоту голоса, как и скорость речи, то быстро, как вспышка молнии, то сразу медленно и торжественно. Меняйте акценты, ударения, избегайте однообразия. Меняйте иногда тон: то говорите басом, подобно раскатам грома, то обычным своим голосом, каким говорите всегда и везде. Делайте все, только бы не говорить монотонно. Человек по своей природе стремится к разнообразию, которое Бог дает нам в природе, провидении и благодати, пусть же разнообразие будет и в наших проповедях. Однако я не стану слишком настаивать на этом, потому что, как мы знаем, некоторые проповедники привлекали внимание только темой своей проповеди, тогда как манера была далека от совершенства. Если бы пуританский проповедник Ричард Сиббс присутствовал здесь сегодня, то уверяю вас, что все бы внимательно слушали его, хотя он ужасно заикался. Один его современник вспоминает, что он говорил с присвистом, шепелявя и пришептывая. Нам не надо далеко ходить за примерами и в наше время, таких проповедников и среди нас достаточно. Но мы должны помнить, что Моисей говорил тихо и, несмотря на это, все внимательно слушали его; возможно, и Павел говорил не лучше, потому что, как известно, его речи не всегда пользовались успехом. Об этом, однако, мы не можем говорить с уверенностью, потому что такое мнение принадлежало его противникам. Авторитет Павла в церквах был очень велик, но не всегда его слушали внимательно, когда он говорил долго; по крайне мере мы знаем случай, когда один его слушатель заснул и упал с крыши.

Манера речи - это еще далеко не все. И тем не менее очень жалко, когда прекрасный материал излагается в плохой форме. Царь не должен ехать в грязной карете, великие истины не должны излагаться небрежно. Подлинно царские истины должны шествовать в золотых каретах, запряженных белоснежными конями, под мелодичные звуки серебряных труб. Если ваши прихожане невнимательно слушают вас, не переносите на них свою вину. Если уж мы никак не можем исправиться в этом отношении, то должны сделать все, чтобы содержание нашей проповеди компенсировало этот недостаток.

И еще, старайтесь, чтобы вступление к проповеди не было слишком длинным. Всегда жаль, когда строится большое крыльцо перед маленьким домом. Слушая как-то проповедь Джона Хоу, одна благочестивая христианка метко заметила, что он так долго покрывал стол скатертью, что у нее пропал аппетит, она уже потеряла надежду, что ей подадут обед. Накрывайте же ваш стол быстро и не стучите долго ножами и тарелками. Вы, может быть, читали книгу Доддриджа "Возникновение и развитие религии в душе человека" с вступлением Джона Фостера, более длинным и лучшим, чем сама книга, после которого уже пропадает всякий интерес ее читать. Не абсурд ли это? Избегайте такой ошибки в ваших проповедях. Я предпочитаю, чтобы мое вступление к проповеди было подобно выкрикам распространителя городских новостей, который звенит колокольчиком и кричит: "Слушайте! Слушайте! Это важно!", просто для того, чтобы люди знали, что у него есть для них новости и он хочет, чтобы они послушали их. Оно должно быть подобным сигнальному выстрелу, призывающему к началу боя. Не выпаливайте все снаряды вашей мысли сразу, а постепенно развивайте их до завершающего конца. Вступление должно быть не помпезным введением в ничто, а шагом к чему-то важному и достойному внимания. С самого начала все должно быть живо и интересно.

Проповедуя, никогда не повторяйтесь. Я слышал одного богослова, который имел привычку через десять-двенадцать предложений говорить: "Как я уже заметил", или "Я повторяю, что сказал раньше". Бедняга! Так как ничего особенного не было в том, что он уже сказал, повторение это только еще более обнаруживало скудость его мыслей. Если вы веско и убедительно сказали о важном вопросе, то зачем к нему снова возвращаться? Если же это неважный вопрос, то зачем снова показывать его неважность? Иногда, конечно же, повторение нескольких предложений может быть очень полезным, но если это становится правилом, то приносит только вред. И разве удивительно, что люди пропускают мимо ушей то, что, как они знают, будет снова им повторено?

И еще, не повторяйте одну и ту же мысль другими словами. Каждое предложение должно заключать в себе что-то новое. Не бейте постоянно по одному и тому же гвоздю. Библия содержит огромный материал, раскрывайте же его вашим слушателям во всей его полноте. Не считайте обязательным и важным каждый раз, как вы проповедуете, излагать все содержание богословия или сделать формальный обзор всех христианских учений, как это делает д-р Жиль. Я не умаляю тем его метод, он очень хорош для богословов или комментаторов, но совершенно не приемлем для проповедования. Я знаю одного богослова, напечатанные проповеди которого представляют собой скорей лекции по богословию, пригодные для чтения их в аудитории, но не с церковной кафедры, и потому они почти не доходят до понимания прихожан. Нашим слушателям нужны не голые кости технических определений, а мясо и приправа. Определения и различия очень важны, но когда они становятся основным элементом проповеди, то напоминают мне проповедь одного молодого человека, состоявшую из рассмотрения лишь важных определений. По поводу этой проповеди один старый диакон метко заметил, что в ней отсутствовало одно важное различие, а именно, разница между мясом и костями. И если проповедники не будут делать этого различия, то все их проповеди не будут отличаться одна от другой.

Чтобы удержать внимание слушателей, избегайте говорить слишком долго. Один старый проповедник сказал молодому человеку, который проповедовал целый час: "Дорогой друг, о чем бы Вы ни проповедовали, не говорите дольше сорока минут". Только иногда можем мы себе позволить говорить больше сорока минут или, скажем, три четверти часа. Если проповедник не может сказать все, что он намеревался сказать за это время, то когда же он это сделает? Но кто-то сказал, что он хотел "отнестись с должным вниманием к своему предмету". Прекрасно, но разве не должен ли он был с таким же вниманием отнестись к своим слушателям или, по крайней мере, пожалеть их и не говорить так долго? Тема его проповеди от этого не пострадала бы, а вот слушатели его жаловались, что им было трудно слушать его так долго. В некоторых деревнях, особенно днем, фермеры должны доить своих коров, и один фермер пожаловался мне на своего проповедника, как я полагаю, из нашего колледжа, и сказал: "Сэр, он должен был закончить к четырем часам, но сам говорил еще полчаса, а все мои коровы ожидали, чтобы я подоил их. А как бы это ему понравилось, если бы он сам был коровой?". В этом вопросе есть здравый смысл. Общество защиты животных должно было бы наказать такого проповедника. Какая польза фермеру от проповеди, когда все его мысли направлены на его коров? Мать будет чувствовать себя совершенно правой, если не сможет и не станет слушать вашей проповеди эти десять лишних минут, когда ее ребенок плачет или погас огонь в ее печке. Вы задерживаете ее на десять минут дольше, чем она рассчитывала, и она считает это несправедливым с вашей стороны. Существует своего рода нравственный договор между вами и вашими слушателями, что вы не будете испытывать их терпения больше полутора часа, и если вы их задерживаете, то нарушаете этот договор и должны нести за это ответственность. Краткость - это качество, доступное для каждого из нас; не будем же упускать возможности завоевывать им доброе расположение к нам наших слушателей. Если вы спросите меня, как сократить вам свои проповеди, то я посоветую вам лучше их подготавливать. Потратьте больше времени на подготовку проповеди, чтобы вам потребовалось меньше времени на ее произнесение. Обычно, чем меньше нам есть что сказать, тем дольше мы говорим. Для произнесения хорошо подготовленной проповеди проповеднику достаточно сорока минут, когда ему мало что сказать, он будет говорить пятьдесят минут; но когда же ему абсолютно нечего сказать, ему потребуется и целый час. Следуйте этим правилам, и они позволят вам удержать внимание слушателей.

Если хотите, чтобы ваши прихожане всегда внимательно слушали вас, то необходимо просить помощи Духа Святого, чтобы Он привел их в возвышенное и благочестивое состояние духа. Если они любознательны, исполнены молитвенного духа, деятельны, благочестивы, то придут в дом Божий, чтобы получить благословение Божье. Исполненные молитвенного духа, они займут свои места в храме и будут просить Господа дать им через вас Свое благословение; они будут внимать каждому вашему слову и не утомятся. Они будут жаждать получить Слово Божье, потому что по опыту уже знают сладость небесной манны и захотят собрать свою долю. В этом отношении каждый проповедник хотел бы иметь таких замечательных слушателей как мои. Ведь самые лучшие слушатели - это те, среди которых проповедник чувствует себя, как дома. Мне относительно легко проповедовать в моем храме, потому что мои прихожане приходят в дом Божий с надеждой услышать что-то полезное, и их надежда никогда не обманывает их. Если с такой же надеждой они пойдут слушать другого проповедника, то я уверен, что она исполнится; хотя, конечно, бывают и исключения.

Когда проповедник впервые вступает на кафедру, он не может надеяться на то глубокое внимание прихожан, которое получает тот, кто является для них отцом, кормящим их, как своих собственных детей, связанным с ними тысячами воспоминаний, уважаемым ими за его возраст и опыт. Вся наша жизнь должна быть подтверждением наших слов, так чтобы с годами наше красноречие становилось бы все более убедительным и мы могли бы завоевать не только внимание, но и преданную любовь нашей паствы. Если, благодаря нашим молитвам, слезам и усилиям наши прихожане станут духовно здоровыми, то нам нечего опасаться, что они перестанут внимательно слушать нас. Паства, жаждущая великой истины, и пастырь, заботящийся дать им духовную пищу, будут всегда действовать в полном согласии, когда их общим делом является Слово Божье.

И еще один совет завоевать внимание слушателей: чтобы заинтересовать других, надо самому быть заинтересованным. В этих словах есть больший смысл, чем может показаться с первого взгляда, и хотя я против повторений, но в данном случае все же повторяю: чтобы заинтересовать других, надо самому быть заинтересованным. Тема вашей проповеди должна настолько владеть вашей душой, чтобы вы приложили все свои усилия передать ее другим, и тогда слушатели ваши увидят, сколь важна она для вас, и сами постепенно проникнутся ею.

Станете ли вы удивляться, что люди не слушают человека, который сам не считает важным то, о чем он говорит? Станете ли вы удивляться, что они не слушают его внимательно, когда он говорит не от всего своего сердца? Станете ли вы удивляться, что мысли их обращены на вопросы, которые имеют для них реальное значение, когда он сам не считает их реальными? Ромэн говорил, что важно владеть искусством проповедования, но бесконечно важнее знать сущность его, и в этом есть глубокий смысл. Сущность проповедования - это умение вложить всю свою душу в то, о чем вы говорите, приложить все свои усилия, как если бы речь шла о самой жизни, и тогда вы овладеете вниманием своих слушателей. Однако одного усердия недостаточно, чтобы удержать его, если вам нечего будет им сказать. Не станут ведь люди вечно стоять у своих дверей, слушая барабанный бой, они выйдут и посмотрят, в чем же дело, и поняв, что это просто "много шума из ничего", хлопнут дверью и уйдут, сказав: "Нас просто обманули, и нам это не нравится". Говорите важные вещи и говорите их от всего вашего сердца, и тогда паства ваша будет у ваших ног.

Едва ли надо говорить здесь, что для большинства наших слушателей хорошо бы сопровождать проповеди разного рода пояснениями. Для этого у нас есть пример Господа нашего Иисуса Христа, да и почти все великие проповедники поясняли свои проповеди разными сравнениями, метафорами, аллегориями и короткими шуточными рассказами. Но только не слишком увлекайтесь этим. Как-то я прочел дневник одной благочестивой немки, обратившейся из лютеранства в нашу веру, в котором она пишет о своей деревне: "У нас есть здесь филиал миссионерского центра, из которого молодые люди приходят к нам проповедовать. Я не хочу осуждать их, но они рассказывают нам только очень много занимательных историй, и я думаю, что ничего назидательного они не могут нам сказать. Некоторые из этих историй я уже слышала раньше, и потому они мне не очень интересны. Лучше бы эти молодые люди рассказали нам какую-нибудь спасительную истину из Священного Писания". И не одна она, я уверен, так думает. "Занимательные истории", может быть, и очень полезны, но не на них должна строиться проповедь. Тем более, что многие из них настолько уже устарели, что просто надо отправить в мусорное ведро. Я так часто слышал некоторые из них, что мог бы рассказать их наизусть, но это совсем не нужно ни вам, ни вашим слушателям. Старые остроты, которые остряки выдают за свои собственные, как и разные шуточные истории, которые слышали еще наши прародители, только вызывают чувство отвращения. Не пользуйтесь также столь популярными сборниками рассказов с картинками, которые имеет каждый учитель воскресных школ, потому что никто не станет благодарить вас за повторение того, что он уже знает наизусть; если уж вы рассказываете какие-то истории, то вносите в них что-нибудь новое и оригинальное. Собирайте цветы в садах и полях своими собственными руками, они будут несравненно красивее, чем взятые вами из засохших уже букетов, собранных другими людьми, как бы красивы они ни были когда-то. Широко иллюстрируйте свои проповеди, но не притчами, заимствованными из чужих источников, а сравнениями, которые тесно связаны с темой вашей проповеди. Однако не думайте, что иллюстрации - это все, они только окошко, но какая польза будет от света, который оно пропускает, если вам нечего осветить? Украшайте гарниром блюда, которые вы подаете, но помните, что главное на них - это жаркое, а не гарнир. Преподавайте истинное наставление и здравое учение, иначе все ваши старания будут тщетны, и вы не удовлетворите жажду ваших слушателей к духовной пище.

Вносите в свои проповеди то, что о.Тэйлор называет "эффектом внезапности". Он имеет огромную силу для завоевания внимания. Не говорите того, что все уже заранее знают, что вы скажете. Не употребляйте избитых выражений. Если вы сказали: "Единый источник спасения - благодать Божья", то не надо всегда добавлять: "а не заслуги человеческие". Измените это выражение и скажите: "Единый источник спасения - благодать Божья, и не по делам праведности спасены будем". Не уверен, что я точно смогу передать слова Тэйлора, но приблизительно он сказал так: "Некоторые из вас не достигают праведной жизни потому, что вы делаете несколько шагов вперед, а затем снова возвращаетесь назад. Как корабль, который несется вниз по течению реки и потом снова относится назад обратным течением, вы продвигаетесь немного вперед, а затем внезапно - как это он выразился? - вас заносит в грязное илистое устье". И мы не раз слышали сию проповедь на тему: "Он был уверен, что если они обратятся, то останутся верными и не пустят стада свои на хлебные поля соседа".

Такого рода "эффект внезапности" заставит ваших прихожан всегда внимательно слушать вас. В прошлом году, приблизительно в это время, сидел я на берегу Средиземного моря в Ментоне и размышлял. Море было тихим, волн почти не было, так как прилив был очень слабым и ветер утих. Волны спокойно набегали одна на другую, и я мало обращал на них внимания, хотя разбивались они у самых моих ног. Внезапно, словно повинуясь какой-то новой силе, набежала большая волна и окатила меня с головы до ног. Можете представить себе, как, будучи до того поглощенным в свои мысли, я вскочил, и все мои размышления тут же рассеялись. Со мной был там молодой проповедник и я сказал ему: "Это показывает нам, как надо проповедовать. Чтобы разбудить сердце слушателей, мы должны поразить их чем-то таким, чего они от нас не ожидают".

Братья мои, овладевайте вниманием своих слушателей неожиданностью! Пусть блистают ваши молнии на чистом небе. Пусть разражается гроза, когда все ясно и тихо кругом, и чем сильнее будет контраст, тем глубже он поразит ваших слушателей. Но не забывайте, что все будет тщетно, если сами вы дремлете, когда проповедуете. Возможно ли это? Увы, да, возможно! Мы это постоянно наблюдаем каждое воскресенье. Многие проповедники произносят свои проповеди в полудреме; фактически они всегда находятся в таком состоянии и не проснутся, пока не прогремят пушки у самого их уха. Привычные фразы, избитые выражения, утомительная монотонность их речи - вот что представляют собой их проповеди, а они еще удивляются, что слушатели спят на их проповедях. Меня же это совсем не удивляет.

Очень полезным средством овладеть вниманием слушателей является пауза. Осаживайте время от времени своих лошадей, и пассажиры в вашей карете будут просыпаться. Мельник засыпает под шум колес своей мельницы, когда они вращаются, но если по какой-то причине они вдруг останавливаются, он вскакивает и кричит: "Что еще случилось?". В жаркий летний день, когда ничто не может преодолеть сонливость ваших прихожан, проповедуйте как можно короче, пойте больше песнопений, чем обычно, или попросите одного или двух братьев читать молитвы. Один проповедник, заметив, что его слушатели готовы заснуть, сел на свое место и сказал: "Видя, что вы все отдыхаете, я подумал, почему бы и мне не отдохнуть". Эндрю Фуллер, только начав свою проповедь, увидел, что слушатели его вот-вот заснут, и тогда он сказал им: "Друзья, друзья, друзья, это никуда не годится. Иногда я думал, что моя вина в том, что вы засыпаете, но теперь я вижу, что вы засыпаете еще до того, как я начал говорить, и тогда это ваша вина. Прошу вас, проснитесь и дайте мне возможность принести вам пользу". Вот так! Знайте, где делать паузу. Речь - серебро, молчание же - золото, когда слушатели невнимательны. Если вы будете постоянно и монотонно говорить об одном и том же, то окончательно убаюкаете своих слушателей, и они опустятся в глубокий сон. Толкните же люльку, и они сразу проснутся.

Я снова повторяю, что, если хотите вы владеть вниманием своих слушателей во время вашей проповеди, то должны заставить их почувствовать, что то, что вы собираетесь им сказать, будет им интересно. Это действительно самое важное, потому что никто не станет спать, если надеется услышать что-то полезное для себя. Мне доводилось слышать очень много странных вещей, но я никогда не слышал чтобы кто-то заснул, когда читалось завещание, или узник заснул бы, когда судьи выносили ему приговор и ему грозила смертная казнь. Личная заинтересованность всегда возбуждает внимание. Проповедуйте на практические темы, касайтесь насущных, сиюминутных, личных вопросов, и вас всегда будут слушать с неослабевающим вниманием.

Не позволяйте также церковным служителям ходить во время проповеди по храму со свечами, с тарелками для сбора подаяний или открывать окна. Диакон и пономари, ходящие во время проповеди по храму, - это просто невыносимая мука, и их надо вежливо, но твердо просить не делать этого.

Опоздавшие на богослужение также нуждаются в наших мягких, но требовательных увещеваниях не опаздывать на службы. Я уверен, что во многих наших беспорядках в храме, которые действуют на нервы и мешают сосредоточиться, повинна рука диавола: хлопанье дверьми, падение палки на пол, плач ребенка - все это орудия в руках диавола, желающего помешать нашему деланию; поэтому мы даже обязаны требовать от наших прихожан не поддаваться его козням.

В начале этой лекции я дал вам золотое правило, как овладеть вниманием слушателей, а именно, всегда говорить им то, что заслуживает их внимания. Теперь дам я вам бриллиантовое правило: облекитесь силой Духа Божия, и тогда не будет возникать вопроса внимания или невнимания. Выходите на проповедь с чистым сердцем и укрепленные общением с Богом и говорите во имя Его от всей вашей души и всего вашего сердца, и тогда вы получите полную власть над своими слушателями. Когда говорит Бог, все должны слушать; и хотя Он может говорить и через таких слабых и недостойных людей, как мы, величие его правды заставит их повиноваться Его голосу. Мы должны полагаться на силу Всевышнего. Говорю вам, развивайте свои ораторские способности, изучайте все области науки, делайте свои проповеди совершенными в духовном и риторическом смысле, какими они и должны быть (и вы должны все сделать для этого), но в то же время помните, что "ни силой и ни властью" возрождаются и освящаются люди, а "только Духом Моим, говорит Господь". Разве не чувствуете вы себя иногда облаченными и исполненными Духом Святым? И тогда вас внимательно слушают и долго будут слушать истинно верующие люди; но если не облечены вы этой властью свыше, то будете для них лишь музыкантом, играющим на хорошем инструменте, или певцом, исполняющим прекрасную песнь чистым голосом, затрагивая слух, но не сердце ваших слушателей. Если же вы не трогаете сердце людей, то скоро утомите их слух. Облекитесь же силой Духа Божия и проповедуйте так, как это делают те, кто должен скоро дать ответ и хочет, чтобы этот ответ не был ни тягостен для их слушателей, ни мучителен для них самих, а был во славу Божью.

И да будет с вами, братья мои, Сам Господь, когда вы проповедуете во имя Его и восклицаете: "Имеющий ухо, да слышит".





Глава 10. ИМПРОВИЗАЦИЯ

Мы не будем здесь касаться вопросов, надо ли писать проповеди и зачем читать их по написанному, либо выучивать их наизусть и говорить по памяти, либо пользоваться или не пользоваться конспектом. Если мы и будем говорить о них, то только мимоходом. Сейчас же мы остановимся исключительно на импровизированной проповеди в ее самой правильной и истинной форме, т.е. без особой предварительной подготовки, без предварительных заметок и обдумывания.

Прежде всего, мы никому не советуем делать из импровизации общее правило. В противном случае это приведет к тому, что никто не станет посещать молитвенных собраний и слушать таких проповедников. Необдуманные, без предварительного размышления мысли, приходящие в голову проповедника на не продуманные заранее темы, чаще всего не приносят пользы, даже если они исходят и от самых талантливых людей, а так как никто из нас на дерзает претендовать на гениальность и глубокую эрудицию, боюсь, что наши не подготовленные заранее проповеди едва ли будут достойны внимания наших слушателей. Прихожанам нужны содержательные, глубоко поучительные проповеди, а не заполнение времени пустым красноречием. Человеческие души жаждут пищи, настоящей пищи. И поэтому новомодные богословы, по мнению которых общественное служение заключается в том, что каждый брат может вскакивать и говорить, что ему придет в голову, хотя сами и с презрением относятся к невежеству и болтовне, скоро иссякают и замолкают; потому что даже люди с самым свободными взглядами, которые считают, что Святой Дух может говорить через любого члена собрания, скоро устают слушать чепуху, которую несут другие, хотя сами они не лучше. А все истинно благочестивые люди скоро устают от столь скучного невежества и переходят к другим проповедникам или возвращаются в свои бывшие приходы, если там преподается истинное и основательное учение. Даже квакерство, при всем его во многих отношениях превосходстве, только в редких случаях смогло побороть скудость мысли и поучений, которые во многих его собраниях излагали проповедники-импровизаторы.

Метод импровизированного проповедования практически неудачен и теоретически необоснован. Дух Святой не обещал давать духовную пищу верующим через проповедников-импровизаторов. Он никогда не будет делать за нас то, что мы можем сделать для себя сами. Если мы можем заниматься своим делом сами и не хотим делать этого, если мы можем быть усердными проповедниками и не хотим ими быть, то не имеем никакого права просить помощи Господа возместить нашу лень и нерадивость. Бог по Своему промыслу обещал накормить Свой народ земной пищей; но если бы мы собрались на ужин и никто не подготовил бы ни одного блюда, потому что все надеялись, что к нужному часу Господь подаст нам пищу, то ужин бы не состоялся и безрассудство наше было бы наказано голодом. Так и с духовной пищей, только с той разницей, что духовные потребности человека не будут так громко напоминать о себе, как его желудок. Господа, не пытайтесь, как правило, пользоваться методом, который в большинстве случаев столь неудачен, что только некоторые исключения подтверждают правило. Все проповеди должны быть хорошо продуманы и подготовлены проповедником; каждый проповедник должен, испросив помощи Божией, как можно глубже изучать тему своей проповеди, приложить все свои интеллектуальные способности, собрать весь имеющийся материал. Изучив его со всех сторон, он должен выбрать самое важное, хорошо его пережевать и переварить. И только сам напитавшись Словом Божиим, может он достойно передать его другим. Наши проповеди должны быть источником нашей жизненной силы - излияние наших духовных и интеллектуальных сил; или, если применить другой образ, - хорошо обработанными и оправленными алмазами - драгоценными духовными камнями, носящими следы наших трудов. Бог запрещает отдавать Господу то, что ничего нам не стоит.

Я категорически против чтения проповедей по бумажке, но я очень советую вам как можно чаще писать их, потому что это самое полезное упражнение, огромная помощь в развитии дара импровизации. Может быть, такое упражнение не так необходимо тем из нас, кто много пишет в других областях, например, прессы и т. д., но если вы не занимаетесь этим, то вам очень будет полезно писать, по крайней мере, некоторые свои проповеди и хорошо их отредактировать. Оставляйте их дома, но все же пишите, чтобы избежать погрешностей и небрежности. В своем замечательном сочинении об импровизированной проповеди М. Бутен пишет: "Вы никогда не сможете говорить в собраниях, если не научитесь разлагать свою мысль на составные ее части, анализировать каждый ее элемент, а потом, когда понадобится, снова соединить их, синтезировать в единое целое. Такой анализ идеи, который раскрывает ее перед вашим внутренним взором, лучше всего производить письменно. Перо - это скальпель, который анатомирует мысли, и только если вы изложите на бумаге то, что держите в уме, то сможете четко увидеть все, что содержится в данной концепции, и ясно определить ее цель. Тогда мысль ваша будет понятна вам самим и вы сможете сделать ее понятной и для других".

Мы не советуем заучивать проповеди наизусть и говорить их по памяти; это очень утомительное упражнение для людей со слабой памятью и пренебрежение другими большими способностями. Самым лучшим и похвальным является держать в голове тему проповеди и изложить ее соответствующими словами, приходящими вам в голову во время ее произнесения. Это не импровизация, не импровизированное проповедование; слова и выражения здесь не выбираются заранее, но мысли должны быть результатом глубокого продумывания и изучения. Только неразумные люди думают, что это легко; на самом же деле это большой труд и самый полезный метод проповедования, который имеет свои собственные преимущества. Я не буду рассматривать их подробно, так как это уведет нас далеко от темы нашего разговора.

Мы будем говорить сейчас о настоящей, чистой импровизации. Умение импровизировать очень важно для проповедника и в большинстве случаев оно достигается без особого труда. Этим даром обладают многие и неверно говорить, что это редкий дар. Итальянские импровизаторы настолько владели им, что их стихи, которые импровизировали сразу же на предложенные им темы, состояли из сотен и даже тысячи строк. Они сочиняли целые трагедии так же стихийно, как ручьи наполняются водой, и могли целыми часами говорить экспромтом под влиянием минуты, а также, может быть, после глотка итальянского вина. Их печатные произведения чаще всего были посредственными, и все же один из них, Перфетти, получил лавровый венок, которым были награждены только Петрарка и Тассо. И теперь многие такие импровизаторы сочиняют стихи экспромтом, понятные для их слушателей, которые внимают им, затаив дыхание. Почему же не можем мы с таким же успехом импровизировать прозу? Думаю, что говорить экспромтом стихами мы не можем, да нам это и не нужно. Многие из нас, конечно же, писали в детстве стихи (кто из нас не грешил этим в минуты слабости?), но теперь, когда все наши мысли озабочены прозой жизни и смерти, нам уже не до этих ребячеств.

Многие адвокаты прекрасно владеют даром импровизации. Надо же им иметь хоть какие-то качества. Несколько недель тому назад велся процесс против одного бедняги, обвиняющегося в ужасном преступлении клеветы на адвоката; ему повезло, что не я был его судьей, потому что, если бы подтвердилось это его тяжкое и ужасное преступление, я бы приговорил его к пожизненному перекрестному допросу в надежде, что, милостью Божией, жизнь его будет коротка. Но в большинстве своем господа адвокаты искусные ораторы, и они должны уметь говорить экспромтом, потому что не всегда могут предвидеть аргументы следствия, настроение судьи или свидетельские показания противоположной стороны. Как бы хорошо ни было подготовлено судебное разбирательство, защита, всегда могут возникнуть и возникают вопросы, которые требуют быстрой реакции ума и ораторских способностей. Меня всегда поражает, сколь остроумные, быстрые и во всех отношениях правильные без всякой подготовки, реплики подают иногда в наших судах адвокаты. Разве не можем и не должны ли делать во имя Божие то, что делают адвокаты, защищая своих подзащитных? Нельзя же допустить, чтобы речь защитника в суде была лучше проповеди, произносимой с высоты церковной кафедры. Мы должны уметь владеть интеллектуальным оружием, как все люди, кто бы они ни были, и Бог поможет нам.

Некоторые члены палаты общин прекрасно произносят свои речи экспромтом и достигают больших успехов. Обычно самым тяжелым испытанием является слушать заурядных спикеров в палате лордов и палате общин. Вот бы предложить вместо смертной казни заставлять преступников выслушивать скучнейших парламентских ораторов. Но не допустит этого "Королевское общество спасения утопающих". Однако некоторые члены парламента умеют прекрасно выступать экспромтом в парламенте. Могу себе представить, что прекрасные речи Брайта, Гладсона и Дизраели были, по выражению Стоуна, подобны мощным струям, вырвавшимся из кипящего гейзера. Конечно же, их длинные речи о бюджете, о реформе избирательной системы и о других важных вопросах были ими глубоко заранее продуманы, но многие из их кратких речей, несомненно, были произнесены экспромтом и тем не менее имели огромный успех. Почему же должны народные представители обладать более высоким мастерством импровизации, чем духовные представители Царства небесного на земле? Братья, всеми силами старайтесь развить в себе этот драгоценный дар и ваши труды будут вознаграждены.

Все вы, конечно, знаете, что дар импровизации крайне важен для проповедника. Если хоть раз промелькнет в вашей голове мысль: "Как бы я хотел обладать этим даром, потому что не надо мне будет тогда так сильно трудиться?", то, увы, тогда он не нужен вам, так как вы не достойны его и не смеете им пользоваться. Если вы надеетесь, что он позволит вам ничего не делать, то глубоко ошибаетесь; обладание этим даром требует огромного труда, чтобы развить и даже сохранить его. Он подобен волшебному фонарю в знаменитой сказке, который будет светить только тогда, когда его хорошо натирают, иначе он станет просто тусклым шаром.

Иногда можно слышать или читать о людях, которые ради своего тщеславия соглашаются проповедовать на данный им в любую минуту текст; такое бесславное хвастовство отвратительно и граничит с бесчестием. Мы не смеем обманывать наших слушателей такими упражнениями в красноречии. Наши таланты даны нам совершенно для других целей. И я надеюсь, что вы не допускаете такое растрачивание своего таланта на столь пустые вещи. Упражнения в красноречии хороши для дискуссионного клуба, но на проповеднической кафедре они отвратительны, даже если сам Боссюэ позволяет себе этим заниматься.

Дар импровизации бесценен, потому что он позволяет человеку говорить экспромтом в любой момент, при любых неожиданных обстоятельствах и делать это надлежащим для данного случая образом. А такие обстоятельства будут возникать. Неожиданности могут появляться в самых образцовых собраниях. Исключительные события могут направить обдуманный вами заранее ход мыслей в совершенно другую сторону. Вы ясно увидите, что выбранная вами тема для проповеди совершенно не подходит для данного случая и, как разумные люди, вы без колебания будете говорить о другом. Когда вы управляете каретой и видите, что старый путь закрыт, вам ничего другого не остается, как ехать по другой дороге, и, если вы не способны управлять лошадьми по вспаханному полю или не асфальтированной дороге, по которой надеялись проехать, то упадете с козел и подвергнете опасности своих седоков и какое это благо, когда, услышав слишком уж поверхностные или скучные проповеди, вы сможете, не делая никаких намеков на их недостатки, спокойно исправить их, направив ход мысли собрания в полезное русло. Этот дар особенно важен в молитвенных собраниях, когда возникают обстоятельства, которые трудно было предвидеть. Не все беды Израиля уже кончились. Ахан, его жена и дети были побиты камнями, но другие члены его семейства, очевидно, спаслись, так как род его, несомненно, продолжился, и об этом нельзя забывать. В некоторых приходах каждому, даже высокомнящему о себе брату, позволительно подниматься на кафедру и говорить собранию, и тогда очень важно, чтобы пастор быстро и убедительно показал его недостатки. Пастор, который идет в собрание, облекшись Духом своего Учителя и чувствуя себя уверенным, что с помощью Духа Святого он способен противостоять любому своенравному духу, чувствует себя спокойно, не теряет самообладания, каждый раз вызывает к себе все большее уважение и приносит утешение прихожанам; но не готовый к проповедованию брат начинает волноваться, может быть, даже дает волю чувствам, компрометирует себя и вызывает смятение в душах своих слушателей. Кроме того, иногда приходится говорить экспромтом из-за отсутствия назначенного проповедника или его внезапной болезни; большое волнение охватывает человека, когда, решив молчать, ему приходится говорить; в собрании могут возникать любые неожиданности, когда импровизация столь же бесценна, как драгоценные камни из Офира.

Но как же приобрести этот бесценный дар? И здесь, прежде всего, надо сказать, что некоторые никогда не смогут его получить. Для этого необходимы врожденные способности, как, скажем, для стихотворчества: поэтом рождаются, а не становятся, "искусство может развить и усовершенствовать талант оратора, но создать его оно не может". Все правила риторики и все приемы красноречия не могут сделать человека красноречивым; это дар свыше, и тот, кому в нем отказано, ниоткуда не получит его. Этот "дар красноречия", как мы называем его, дается от рождения, возможно, по наследству от матери. Другим в этом даре отказано; их артикуляция и, что еще важнее, структура ума никогда не позволит им говорить легко и свободно. Они могут, хоть и заикаясь, говорить посредственные проповеди или медленно излагать здравые мысли, но никогда они не станут импровизаторами. Если доживут они до Мафусаиловских лет, то, может быть, только тогда, следуя теории Дарвина, что архиепископ Кентерберийский произошел от устрицы, станут они хорошими ораторами. Не обладая этим естественным даром, можно достичь высокого поста в любых других областях, но никогда не подняться на высокий уровень импровизации.

Чтобы говорить проповеди без подготовки, надо очень много к этому готовиться, очень много и усердно учиться. Как это не звучит парадоксально, но легко объяснимо. Если я мельник и если мне принесут мешок, чтобы я наполнил его за пять минут хорошей мукой, то я смогу сделать только в том случае, если мои закрома всегда наполнены мукой и мне остается только открыть мешок, насыпать в него муку и отдать заказчику. Я не мелю муку тут же, а намолол ее уже заранее и потому сразу же, как бы экспромтом, даю ее заказчику. Так и вы, братья, должны намолоть муку заранее, иначе у вас ее просто не будет. Вам нечего будет готовить. Вы не сможете говорить экспромтом полезные вещи, если не научитесь думать и питать свой ум обильной и полезной пищей. Непрестанно и много трудитесь. Наполняйте свой ум знаниями, и, как у торговца, лавка которого заполнена товарами, у вас будет возможность дать своим слушателям то, что им нужно в данный момент. Разложив свой материал по полочкам в уме, вы сможете в любой момент дать им тот, который нужен, потому что он уже заранее был вами подготовлен. Дар импровизации проповеди требует гораздо большего труда, чем написание и заучивание ее напамять. Возьмите это себе за правило без всяких исключений. Помните, только переполненный сосуд может изливаться через край.

Для импровизации очень важно иметь запас идей и выражений. Кто обладает обширными, систематическими, глубокими знаниями, тот сможет, подобно сказочному принцу несметных богатств, разбрасывающего свои сокровища налево и направо в толпу, передавать их другим. Для вас, господа, крайне необходимо обладать глубокими знаниями Слова Божия, внутренней духовной жизни, великих проблем времени и вечности. От избытка сердца говорят уста. Научитесь предаваться духовному созерцанию, изучайте Священное Писание, всем сердцем проникнитесь законом Божиим и вам не надо будет бояться говорить о вещах, которые вы получили и познали через Слово Божие. Плохо говорят те, кто не знает предмета, о котором идет речь; но вы, согретые любовью к Великому Царю, познавшие радость общения с Ним, будете говорить из глубины сердца вашего столь же легко и свободно, как пишут свои сочинения глубоко эрудированные писатели. Всем сердцем своим познавайте духовные великие истины и вам легко будет передать их другим. Незнание богословия среди наших проповедников нередкое явление, и удивительно не то, что среди них так мало умеют говорить проповедей экспромтом, а то, что их так много. И не будет у нас великих проповедников, пока не будет великих богословов. Не построить военного корабля из маленького смородинного куста, как не выйдет никогда из нерадивых студентов глубоко проникновенных проповедников. Только обширные и глубокие знания, особенно знание учения Господа нашего Иисуса Христа, позволяет стать хорошими проповедниками. Но одного запаса слов недостаточно без запаса идей. Как мы уже заметили, для импровизации необходим богатый словарный запас, красивый язык, изящная речь, и особенно умение подбирать убедительные выражения. Для этого не надо запечатлевать в уме каждое понравившееся вам слово, встреченное вами при чтении разных книг, и потом использовать его в своей проповеди, а надо знать значение слов, чтобы уметь оценить силу синонимов, определить ритм предложений, взвесить силу вставных, служащих для украшения слов. Вы должны быть настоящими мастерами слова; слова должны быть вашими вдохновителями, помощниками, вашими громовыми молниями, вашими каплями меда. Простой набор слов подобен куче устричных раковин, гороховой шелухи, яблочной кожуры. Но для человека с широкими знаниями и глубокими мыслями слова - это серебреные корзины, в которых он подает слушателям свои золотые яблоки. Старайтесь же иметь такой запас слов, который бы достойно передал ваши мысли.

Я также считаю, что человек, который собирается говорить экспромтом, должен выбирать темы, которые сам хорошо понимает. Это самое главное. С тех пор, как нахожусь в Лондоне, я никогда не готовился к вечернему богослужению по понедельникам и делал это для того, чтобы научиться говорить экспромтом. Я пользовался этой возможностью для приобретения навыка импровизации. Но, заметьте, что тут я выбираю темы, легкие для толкования и для понимания, ограничиваясь простыми доверительными беседами об основных истинах нашей веры. Подымаясь в таких случаях на кафедру, я мысленно оглядываюсь назад и задаю себе такие вопросы: "Какая тема занимала меня сегодня целый день? Что обратило мое внимание в прочитанном мною на прошлой неделе? Что больше всего волнует меня сейчас? Какую тему подсказывают мне сегодняшние песнопения и молитвы?" Бессмысленно подыматься на кафедру, надеясь, что найдет на вас вдохновение и вы сможете говорить о предметах, в которых сами не разбираетесь, и ничего полезного от этой вашей проповеди не получат ваши слушатели. Говорить экспромтом можно и нужно только тогда, когда вы хорошо разбираетесь в том, о чем говорите. Любой купец, хорошо разбирающийся в своем деле, сразу же, не задумываясь, объяснит вам его; так и, мы, конечно же, должны хорошо разбираться в начальных принципах нашей святой веры; мы не должны теряться, когда нам приходится говорить о вещах, которые каждый день составляет насущный для наших душ. В таких случаях я не вижу пользы от механического записывания проповеди перед ее произнесением, потому что написанная экспромтом проповедь гораздо слабее, чем произнесенная экспромтом. Преимущество записывания проповеди заключаются в возможности просмотра и исправления; но если даровитые писатели могут с первого раза правильно выразить свои мысли на бумаге, то и даровитые ораторы могут сделать это не хуже в своих речах. Мысли проповедника, которые он высказывает по поводу предмета, хорошо ему известного, это отнюдь не первые пришедшие ему в голову, а результат долгого размышления, согретого пламенем его сердца. Только хорошо заранее изучив тему своей проповеди, сможет проповедник говорить убедительно и назидательно. Не пытайтесь импровизировать на тему, которую заранее хорошо не изучили.

Помню, как однажды я попал в трудное положение и, если бы не выступил экспромтом, то не знаю, как бы из него вышел. Я должен был проповедовать в одном собрании, но опоздал, так как поезд мой не пришел вовремя. Тогда другой проповедник начал богослужение, и, когда я, запыхавшись вбежал в храм, он уже проповедовал. Увидев меня в дверях храма, он остановился и сказал: "Вот и он, и, глядя на меня, добавил, "Уступаю вам место, дорогой брат, идите и кончайте проповедь". Я спросил на какой текст он проповедовал и где остановился. Он сказал мне, какой это был текст, и что только что закончил первую часть. Не колеблясь, я продолжил и довел проповедь до конца. Думаю, что каждый из присутствующих здесь сделал бы то же самое, так как сложившиеся обстоятельства очень облегчили мою задачу. Во-первых, проповедник был мой дед; во-вторых, текст был: "Благодатию вы спасены чрез веру, и сие не от вас, Божий дар". Надо быть глупее ослицы Валаама, чтобы растеряться в таких обстоятельствах. Если было сказано, что "благодатию вы спасены" указывает на источник спасения, то следующая фраза "чрез спасение", это, несомненно путь к нему. Едва ли надо много учиться, чтобы объяснить, что спасение мы получаем через веру. Но затем меня ждало еще одно испытание; продолжая с увлечением говорить дальше, я вдруг почувствовал, что дед мой одобрительно похлопал меня по плечу и сказал: "Верно! верно! Только скажи им это еще раз, чтобы не позабыли они". Я повторил эту истину и продолжал говорить дальше, глубже развивая эту мысль, когда дед мой потянул меня за фалды, встал и сказал: "Внук мой объясняет вам теоретически, я же свидетельствую вам эту истину, познав ее на своем собственном опыте; я старше его и могу свидетельствовать вам ее, как старый человек". Затем, дав нам примеры из своего опыта, он сказал: "Как видите, мой внук может проповедовать Евангелие гораздо лучше меня, но благая весть останется благой и не может быть лучше". Итак, господа, не имея некоторого опыта в импровизации, я, конечно, растерялся бы; а так все выглядело естественно, как если бы все было подготовлено заранее.

Хорошим упражнением для владения даром импровизации является изучение иностранных языков. Знакомство с корнями слов, правилами грамматики, необходимость видеть различие между двумя языками позволяют человеку правильно употреблять части речи, наклонения, времена и окончания, и, подобно ремесленнику, он учится пользоваться своими инструментами, которые становятся его помощниками в повседневной жизни. Я не знаю лучшего упражнения, чем быстро делать письменные переводы отрывков из Вергилия или Тацита, а затем внимательно перечитывать свой перевод и исправлять допущенные ошибки. Люди, которые не считают изучение классических языков пустой тратой времени, хотя бы с точки зрения пользы для развития ораторских способностей у наших проповедников, должны привлекаться к преподаванию их во всех наших учебных заведениях. Кто не понимает огромного значения сравнения двух языков для умения хорошо излагать свои мысли! Кто не понимает, что такое упражнение позволяет оценить тонкости в различии значения слов и вещей, что крайне важно для толкователя Слова Божия истины! Учитесь же, господа, собирать и разбирать механизм языка, замечать каждый зубчик, колесико, болтик, рычажок в нем и вам легче будет управлять им даже на самой высокой скорости, если того потребуют чрезвычайные обстоятельства.

Кто хочет овладеть искусством импровизации, должен упражняться в нем. Чарльз Фокс не сразу стал самым блестящим и выдающимся оратором, когда-либо жившим на земле. Он приписывал свои успехи решению, принятому еще в юности. "На протяжении целых пяти сессий, рассказывал он, каждый день, кроме одного раза, я выступал с речью, будь то хорошо или плохо, и очень сожалею, что пропустил тот единственный раз". Сначала слушателями вашими могут быть стулья и книги в вашем рабочем кабинете по примеру одного желающего поступить в наш колледж, который сказал мне, что на протяжении двух лет он практиковался в произнесении импровизированных проповедей в своей комнате. Студенты, живущие вместе, могут оказывать друг другу взаимную помощь, выступая по очереди слушателями и ораторами, дружески потом критикуя друг друга. И беседа может быть очень полезна, если имеет цель быть основательной и поучительной. Слова всегда должны выражать определенную мысль, и здесь может помочь размышление вслух. Я настолько привык это делать, что даже свои личные молитвы к Богу возношу вслух и считаю это очень полезным; чтение вслух дает гораздо больше, чем чтение про себя; и когда я в уме составляю проповеди, мне легче выражать свои мысли вслух. Конечно, это только полдела и надо обязательно выступать перед слушателями, чтобы преодолеть страх, когда стоишь перед аудиторией; но полпути это уже большая часть пути.

Хорошая импровизация - это просто умение знающего свой предмет человека рассуждать вслух. Когда вы одни, старайтесь как можно чаще думать вслух, и вы скоро преуспеете в искусстве импровизации. Также очень важно проводить разные дискуссии и дебаты на ваших занятиях, и я настоятельно рекомендую нашим менее смелым братьям не стесняться и принимать в них участие. У нас введена практика произносить проповеди на тему, выбираемую по жребию, и мы должны почаще к ней обращаться. То, против чего я выступаю в отношении богослужения, может быть полезным для нас как упражнение в учебном процессе. Оно направлено на развитие находчивости и самообладания, и в равной мере полезно как для тех, кому это удается, так и для тех, кому это не под силу, потому что выявление своих способностей столь же важно для одного, как практика для другого. Если обнаружив, что ваши ораторские способности слабы, вы отдадите все свои силы и упорство их развитию, то можете стать прекрасными ораторами.

Здесь еще надо добавить необходимость быть спокойным и уверенным, когда вам приходится говорить проповедь без подготовки. Так говорит Сидней Смит: "Как много талантов гибнет из-за отсутствия смелости!". Быть смелым особенно трудно дается молодым проповедникам. Разве не сочувствуете вы, молодые проповедники, канатоходцу Болдуэну? Не чувствуете ли вы себя иногда, когда проповедуете, что идете по канату высоко в воздухе и дрожите от мысли, удастся ли вам благополучно дойти до конца? Не бывало ли с вами иногда такого, что, подобно канатоходцу, балансирующему с красивым шестом на канате, вы, украшая свою проповедь блестящими метафорами, немного пожалели, что подвергли себя риску сорваться, или, если употребить другой образ, не боялись ли, что не сможете закончить предложения, найти правильный глагол для подлежащего в именительном падеже или существительное в винительном падеже для глагола? Все зависит от вашего спокойствия и уверенности. Допущение неудачи и страх перед слушателями погубят вас. Надейтесь на Бога и все будет хорошо. Если уж сделали вы грубую грамматическую ошибку и будете пытаться вернуться к этому слову и исправить ее, то скоро сделаете еще одну и только еще больше запутаетесь. И советую вам, но чтобы никто не услышал, никогда не делайте этого, потому что всегда плохо возвращаться назад. Если вы употребили не то слово, не обращайте внимания и продолжайте говорить дальше. Когда я учился писать, отец дал мне очень хороший совет, который, я думаю, полезен и тем, кто учится говорить проповеди. Он говорил: "Когда ты учишься писать и если сделал орфографическую ошибку или написал не то слово, не перечеркивай его и не внеси путаницу, а подумай, как лучше изменить то, что ты собирался сказать, чтобы было понятно то, что ты уже написал", так и в проповеди. Если вы видите, что предложение ваше плохо звучит, старайтесь закончить его иначе. Не надо возвращаться назад, потому что этим вы только привлечете внимание к ошибке, которую мало кто заметил, и отвлечетесь от темы вашей проповеди; а ведь именно тема должна быть главным для проповедника. Язык же - это последнее, что должно заботить вас во время проповеди. Если же, однако, ошибку эту и заметят, то умные люди простят ее вам как начинающему проповеднику и будут лишь уважать вас за то, что вы придаете большое значение не таким мелочам, а главной задаче нашего служения.

Начинающий проповедник подобен новичку в верховой езде: если его лошадь спотыкается, то он боится, что она сбросит его с себя, или же, если она не объезжена, то уверен, что не сможет оседлать ее. Присутствие друга или замечание маленького мальчика сковывает его настолько, что он чувствует себя как бы привязанным к спине большого, красного дракона. Кто привык хорошо сидеть в седле, тому не страшны никакие опасности, потому что смелость преодолеет их. Когда проповедник чувствует, что он "Владеет ситуацией", то он действительно владеет ею. Его уверенность помогает ему избежать неудач, к которым без всякого сомнения приводит страх. Братья мои, если Господь поставил вас на это служение, то у вас есть все основания быть смелым и спокойным, потому что кого же вам тогда бояться? Вы должны исполнять поручение нашего Господа тою силою, которую Он дал вам, и если вы это делаете, то несете ответственность только перед вашим Небесным Владыкою, Который отнюдь не жестокосердный Судия. Вы вступаете на кафедру не для того, чтобы блистать как оратор, или заслужить похвалу слушателей; вы - посланники Неба, а не рабы людей. Помните слова Господа, сказанные Иеремии, и бойтесь бояться. "А ты препояшь чресла свои, и встань, и скажи им все, что Я повелю тебе; не малодушествуй пред ними, чтоб Я не поразил тебя в глазах их" (Иер.1:17). Уповай на помощь Духа Святого и страх человеческий покинет вас. Только когда вы сможете почувствовать себя легко на кафедре и будете говорить со своими прихожанами, как брат с братьями, то - сможете вы и говорить экспромтом. Застенчивость и робость, столь красящие наших молодых братьев, заменяется той истинной скромностью, которая заставляет забывать себя и не заботиться о своей репутации, когда учение Христово проповедуется самым наилучшим образом.

Чтобы научиться произносить полезные и назидательные импровизированные проповеди, христианский священнослужитель должен быть исполнен детского упования на непосредственную помощь Духа Святого. В Символе веры говорится: мы веруем и "в Духа Святого". К сожалению же, только немногие действительно уповают на Него. Ничего не делать целую неделю, проводя попусту время, и потом рассчитывать на помощь Духа Святого - это дерзкая самонадеянность, нечестивая дерзость, попытка заставить Погода потворствовать нашей лени и нашему нерадению. Но в чрезвычайных условиях это совершенно другое дело. Когда приходится произнести проповедь без подготовки, то можно полностью положиться на помощь Духа Божия. Дух Святой тогда, несомненно, озарит божественным светом человеческий ум, даст ему силу собраться и возвыситься, поможет понять и выразить божественную истину так, как он никогда бы не смог этого сделать сам. Такое вмешательство, как и чудо, не имеет целью заменить наши усилия или ослабить наше усердие, а является помощью Господа, на которую мы можем рассчитывать в чрезвычайных условиях. Его Дух всегда будет с нами, и особенно, когда требуются большие усилия. И хотя я не советую вам пытаться импровизировать больше, чем того от вас требуется, пока вы не укрепитесь в вашем служении, я все же рекомендую вам не отказываться говорить экспромтом, когда это от вас требуется, веря, что в тот час Дух Святой поможет вам.

Если же, наконец, вы достигнете совершенства дара импровизации, помните, что его можно очень легко потерять. Я это хорошо знаю по собственному опыту и приведу вам пример. Если два воскресения подряд я делаю более длинные и обширные, чем обычно, заметки для своей проповеди, то на третье воскресенье мне необходимо еще больше удлинить их. Я также заметил, что если я иногда полагался на свою память и меньше импровизировал во время проповеди, то у меня появлялось желание и даже необходимость готовить проповедь заранее. Если человек начинает ходить с палкой просто ради прихоти, то скоро палка становится ему необходимой. Если без надобности вы станете носить очки, то вскоре не сможете обойтись без них. И если вы месяц походите на костылях, то вам трудно становится их оставить, хотя ноги ваши уже совершенно здоровы. Вредные привычки наносят вред самой природе. Вы должны постоянно упражняться в импровизации, и, если всякий раз, как представляется вам возможность проповедовать Слово Божие в загородных домах, деревенских школах, перед двумя-тремя случайными встречными, тогда все увидят пользу, которую вы приносите людям.

И еще, не удивляйтесь и не огорчайтесь, если скажу вам, что не всегда проповеди бывают одинаково хороши. Сегодня язык ваш может быть подобен перу прекрасного писателя, завтра же мысли ваши и слова будут скованы. Все, что живет, чувствует и подвержено влиянию множества разнообразных сил. Полагаться можно только лишь на чисто механические действия. Не удивляйтесь, если часто вам будет казаться, что проповедь ваша была плоха, тогда как на самом деле она была хорошей. Вы должны полагаться только на самих себя; ни привычка, ни упражнение ничего не дадут вам без помощи Божией; и если вы 49 раз проповедовали хорошо, то не думайте, что так же будет и в 50-й, потому что, если Господь оставит вас, то вы ничего сделать сами не сможете. И потому все ваши удачи и неудачи должны вас учить смирению и напоминанию, где искать помощи и подкрепления.

Но прежде всего остерегайтесь, чтобы язык ваш не опережал ваши мысли. Остерегайтесь пустословия, скучной болтовни, умения легко говорить и ничего не сказать. Как радуются порой неудаче брата, который много о себе воображает, а на самом деле ничего не может сказать! Да не постигнет никого такая участь! Братья мои, ведь как ужасно говорить очень долго и ничего не сказать. А как часто слышим мы бесконечное пустословие, топтание на одном месте, простое переливание из пустого в порожнее или просто бахвальство, что позорит искусство импровизации. Какой толк в красивых словах, которые ничего не выражают? Неподготовленная импровизация - это туча без дождя, источник без воды, пагубный дар, вредный как для его обладателя, так и для его слушателей. Мне приходилось отказывать в приеме в нашу семинарию людям, которые, будучи совершенно необразованными и абсолютно не понимая своего невежества, обладали таким огромным самомнением и склонностью к болтливости, что их опасно было допускать к проповедованию. Некоторые даже напоминали мне дракона из Апокалипсиса, который изверг из пасти своей столько воды, что едва не увлек за собою женщину. Как заведенные часы, болтают они, пока не дошла до конца пружина, и счастлив тот, кто не слышал их. Проповеди таких проповедников можно уподобить роли столяра из "Сна в летнюю ночь", изображавшего льва. "Вы можете легко импровизировать эту роль, потому что ничего, кроме рева, вам делать не надо". Лучше потерять, или скорее никогда не иметь дара импровизации, чем опуститься до уровня крикунов, живых представителей звенящей меди и звучащего кимвала, о которых говорил апостол Павел.

Я мог бы еще много добавить к сказанному, если бы целью моей лекции была импровизированная проповедь, как ее обычно называют, т.е. подготовка проповеди с точки зрения содержания, а не слов, которые придут во время ее произнесения; но это уже совершенно другая тема и, хотя некоторые считают импровизацию роскошью, я полагаю, что она является очень важным условием для проповедника. Но об этом мы поговорим в другой раз.





Глава 11. ПРИСТУПЫ ОТЧАЯНИЯ У ПРОПОВЕДНИКА

О Давиде написано, что в самый разгар битвы он утомился, и то же самое можно было бы написать и о каждом служителе Господа. Приступы отчаяния одолевают большинство из нас. Как бы обычно мы ни были веселыми, иногда мы впадаем в уныние. И сильные не всегда бывают сильными, мудрые - находчивыми, смелые - храбрыми, веселые - счастливыми. Иногда встречаются железные люди, которые легко переносят тяжелый труд, на которых не действуют ни усталость, ни скорби; но даже они иногда не выдерживают; ржавчина разъедает даже железо. Что же касается обыкновенных людей, то Господь знает, и показывает им, что они - прах. Зная по собственному горькому опыту, что значит глубокое душевное уныние, и нередко испытывая его, я подумал, что небесполезно будет для некоторых моих братьев, если скажу им, чтобы молодые люди не видели ничего странного в том, когда иногда они будут терять присутствие духа, и чтобы пессимисты знали, что даже те, кому светит радостный луч света, не всегда ходят в этом свете.

Нет необходимости цитировать из житий великих служителей Божиих, чтобы показать, что большинство из них, если не все, испытывали периоды глубокого отчаяния. Одним из тысячи примеров может служить жизнь Лютера, а он отнюдь не относился к слабым людям. Его высокий дух так часто возносился на седьмое небо, но не менее часто он был на грани отчаяния. Даже на смертном одре его преследовал мятежный дух и он заснул последним сном, всхлипывая, как усталый ребенок. Но вместо того, чтобы приводить тысячи таких случаев, лучше поговорим, почему это происходит; почему сыны света ходят иногда в полной тьме; почему провозвестников света иногда окружает непроглядная тьма.

Не потому ли, что прежде всего они люди? Будучи людьми, они подвержены разнообразным слабостям и скорбям. Совершенно справедливо говорит Иисус, сын Сирахов: "Много трудов предназначено каждому человеку, и тяжело иго на сынах Адама, со дня исхода из чрева матери их до дня возвращения к матери всех. Мысль об ожидаемом и день смерти производят в них размышления и страх сердца. От сидящего на славном престоле и до поверженного на земле во прахе, от носящего порфиру и венец и до одетого в рубище... Хотя это бывает со всякою плотию, от человека до скота, но у грешников в семь крат более сего" (Сирах.40,1-4,8). Благодать Божия во многом помогает нам, но так как не всегда она почиет на нас, мы все еще страдаем даже от скорбей, которых можно было бы избежать. Даже искупление совершенно ясно предполагает, что мы должны быть подвержены всевозможным испытаниям, иначе не было бы необходимости в обещанной нам от Духа Святого помощи, Который помогает нам переносить их. Нам необходимо, чтобы иногда мы испытывали трудности. Благочестивые люди предназначены терпеть скорби в этом мире, и особенно это больше, чем других, касается проповедников, чтобы они научились сострадать народу Божию во всех их скорбях и быть истинными их пастырями. Если бы для проповеди Слова Божия были посланы бесплотные духи, они бы не смогли разделить чувства тех, кто, находясь во плоти, страдает от бремени этой жизни; ангелам могло бы быть поручено провозвести Евангелие, но их небесные свойства не позволили бы им сострадать непросвещенным; можно было бы сделать людей из мрамора, но их бесстрастная природа была бы насмешкой над нашей слабостью, насмешкой над нашими немощами. Люди, и только люди подверженные всем человеческим страстям, избраны премудрым Богом быть сосудами Его благодати; и отсюда - и наши слезы, наша растерянность, наше уныние.

Кроме того, большинство из нас в том или ином отношении физически нездоровы. Редко можно встретить стариков, которые не могут припомнить и дня, когда бы они были больны; но подавляющие большинство из нас страдает от тех или иных физических или психологических болезней. Некоторые физические заболевания, особенно связанные с пищеварительными органами, печенью, селезенкой влияют на состояние нашего духа и могут являться благодатной почвой для уныния; и как бы мы ни боролись против их влияния, иногда мы подаемся ему и впадаем в отчаяние. Что же касается душевных болезней, то кто может сказать, что он совершенно здоров? Все ли мы имеем духовное равновесие? Для некоторых уныние является отличительной чертой их характера; о них можно сказать, что "Меланхолия отложила на них свой отпечаток"; тонкие же души, хотя и руководствуются самыми благородными принципами, часто склонны забывать небо и помнят только тучи, видя все в черном свете. Такие люди могут сказать вместе с древним поэтом:

Наши сердца разбиты, струны наших арф ослабли,

Единственная наша музыка - это вздохи и стенания,

Наши песни настроены на мелодию рыдания,

Все наше существо страдает.

Но эти скорби не всегда мешают плодотворной деятельности человека; они могут быть даны ему Божественной Премудростью, как необходимое условие для их особого служения. Одни растения обязаны своими целебными свойствами сырой почве, в которой они произрастают, другие - тени, только в которой могут цвести. Некоторые плоды произрастают под лучами луны, а не солнца. Для кораблей балласт необходим так же, как и парус; тормоз на колесе не мешает, когда дорога идет под гору.

В некоторых случаях муки рождают гения, пробуждая душу, которая иначе спала бы спокойно, как лев в своем логове. Если бы не сломалось крыло, то некоторые голуби могли бы продолжать витать в облаках, и даже те из избранных, которые теперь, с масличной ветвью во рту, указывают путь к ковчегу. Но там, где есть телесные и духовные причины, предрасполагающие к унынию, неудивительно, что в тяжелые минуты сердце поддается их влиянию; удивительно то, что во многих случаях - если бы можно было бы описать внутренний мир человека, то люди бы увидели его, - некоторые проповедники продолжают проповедовать с улыбкой на устах. Благодать до сих пор продолжает одерживать победу, и терпение до сих пор имеет своих мучеников - мучеников, которых можно прославлять не менее прежних, потому что пламя сжигает уже не тела их, а души, и огонь этот не виден человеческому глазу. Проповедническая деятельность Иеремии была столь же необходима, как деятельность Исаии, и даже столь суровый Иов - истинный пророк Господа. Не презирайте убогих, потому что написано, что они получают свою награду; но почитайте тех, кто, будучи утомлен, продолжает творить свое дело. Слабо зрячая Лия родила больше детей, чем красивая Рахиль, которая родила только одного. Скорби Анны были более благочестивы, чем хвастовство Феннаны. "Блаженны плачущие", сказал Муж Скорбей, и пусть никто не относится к ним иначе, т.к. соль их слез благодатна. Евангельские сокровища хранятся у нас в глиняных сосудах, и да не удивится никто, если в этом сосуде видим мы иногда трещину.

Наша работа, если мы достойно ее выполняем, может вызывать у нас приступы отчаяния. Кто может вынести страдания вверенных нам душ и не падать иногда? Горячее, никогда до конца не утомляемое (а когда это бывает?) желание обратить людей к Богу, пламенем жжет душу пастыря и часто наполняет ее чувством обманутых надежд. Видя, что иногда вставшие на путь истины отклоняются от него, благочестивые охладевают, проповедующие истины злоупотребляют своими привилегиями, грешники погружаются во все больший грех, можем ли мы не впасть в отчаяние? Царство Небесное не наступает, как нам бы того хотелось, высокочтимое имя Господне не прославляется, как мы бы того желали, и не должны ли мы от этого сокрушаться? Как же иначе может быть, если не верят нашей проповеди и не слушают нас? Всякая умственная работа утомляет и лишает сил, потому что усиленный труд утомляет тело; а наша работа - это больше чем умственный труд, это труд всей нашей души. Как часто, после воскресной службы, чувствуем мы, словно вся жизнь полностью покинула нас! Излив свою душу в наших собраниях, мы чувствуем себя подобно пустым глиняным сосудам, которые под силу разбить даже ребенку.

Может быть, если бы могли мы сравняться с апостолом Павлом, если бы с большей горячностью следили бы за спасением вверенных нам душ, то лучше поняли бы тогда, что значит "снедающая ревность по доме Божием". Это наш долг и наше преимущество отдавать свою жизнь за Иисуса. Мы не должны быть живым примером хорошо сохранившихся людей, но мы должны быть живыми жертвами, долг которых отдавать себя другим: мы должны "издерживать свое и истощать себя" за спасение душ людей, а не нежиться и холить свою плоть. Такая духовная работа истинного пастыря приводить иногда к временному истощению, когда душа и тело не выдерживают такой нагрузки. Руки Моисея отяжелели на молитве, и Павел воскликнул: "кто познал ум Господень, чтобы мог судить его?". Даже Иоанн Креститель пережил минуты слабости, и апостолы однажды были так поражены, что испытали мучительный страх.

Наше положение в храме также в немалой степени способствует этому. Хорошо подготовленный к своему служению проповедник обычно выделяется среди других, находится над и отдельно от них. Самые преданные его прихожане не в состоянии разделить его особые мысли, заботы и искушения. Простые солдаты маршируют плечо к плечу со своими товарищами, но чем выше чин офицера, тем меньше таких офицеров. Есть много солдат, меньше капитанов, еще меньше полковников и только один главнокомандующий. Так и в наших приходах, человек, которого Господь избирает в руководителя паствы, становится по мере своего превосходства единственным, обособленным от других. Горные вершины отдельно друг от друга и разговаривают только с Богом, когда он посещает их в их страшном одиночестве. Служители Божьи, которые возвышаются над своими собратьями, находятся в более тесном общении с небесными вещами, в минуты своей слабости чувствуют недостаток в человеческом сочувствии. Подобно своему Господу в Гефсиманском саду тщетно ждут они утешения от своих учеников, спящих вокруг них; они поражены равнодушием своей маленькой паствы и возвращаются в свое тяжелое одиночество с еще более тяжким бременем, потому что нашли своих возлюбленных братьев спящими. Только тот, кто испытал эту сердечную муку, более своих собратьев знает, что такое одиночество души, горячую ревность о Боге воинств; она не может никому открыться, чтобы не сочли ее безумной; она не может и скрываться, потому что огонь пылает в ее недрах; только перед Господом находит она успокоение.

Когда Господь посылал Своих учеников по двое, Он знал, что происходит в душе людей; но только для Павла, как мне кажется, не нашлось ни одного помощника; ни Варнава, ни Сила, ни Лука не достигли тех гималайских высот, которые были доступны апостолу язычников. Это одиночество, которое, если не ошибаюсь, ощущают многие из наших братьев, являются изобильным источником уныния; наши братские собрания проповедников и развитие товарищеских отношений с родственными нам по духу людьми позволяют нам, с Божией помощью, избежать этого мучительного состояния души.

У некоторых людей немалую роль в развитии уныния, несомненно, играет также сидячий образ жизни. Бэртон в своей "Анатомии меланхолии" посвящает целую главу этой причине уныния, и, цитируя одного из многочисленных писателей, на которых он в ней ссылается, пишет: "Люди умственного труда не обращают внимания на свое здоровье. Люди других профессий заботятся о своих орудиях производства: живописец промывает свои кисти; кузнец заботится о своем молоте, о наковальне, о кузнице; крестьянин чинит свой плуг и точит свои притупившиеся орудия; охотник заботится о своих собаках, лошадях и т.д.; музыкант настраивает свой инструмент. Только одни ученые не обращают внимания на свои орудия производства (свои мозги душу), которыми они ежедневно пользуются. Хорошо сказал по этому поводу Лукиан: "Смотри, не натягивай слишком свою струну, чтобы она не лопнула". Долгое сидение в одном положении, углубившись в книгу, или писание книги - это уже сам по себе огромный обременительный труд, вызывающий утомление. А если к тому еще добавить не проветренную комнату, долгое бездействие мускулов, сердце, отягощенное заботами, то мы получим все элементы, ведущие к переполнению чаши терпения и спокойствия, особенно в туманные месяцы года,

Когда солнце окутано облаками,

Когда дождь льет на полусгнившие ветви

И нога увязает в иле.

Даже если по своей природе человек и радостен, как птица, едва ли он может выдержать воздействие такого убийственного времяпрепровождения. Его кабинет станет для него тюрьмой, а его книги - тюремщиками, в то время как за окнами природа призывает его к здоровой жизни и приглашает радоваться ею. Кто забывает жужжание пчел в вереске, воркование диких голубей в лесу, пение птиц в лесу, журчание ручейка среди древесных корней или шелест ветра в ветвях сосен, тому не надо удивляться, если разучится радоваться его сердце и на душе становится тяжело. Пребывание хотя бы одного дня на чистом воздухе в горах или несколько часов прогулки в тихом лиственном лесу помогли бы нашим проповедникам, которые тяжело трудятся и еле дышат, отделаться от этой паутины, окутывающей их мозг и душу. Глоток свежего морского воздуха или хорошая прогулка, когда ветер дует в лицо, конечно же, не принесет успокоения душе, но даст столь необходимый телу кислород.

Тяжелее всего на сердце,

Когда нечем дышать,

И каждый порыв поднимающегося ветра

Гонит прочь отчаяние.

Папоротники и кролики, ручейки и форели, ели и белки, примулы и фиалки, крестьянский двор, свежескошенное сено и душистый хмель - это лучшее лекарство для ипохондриков, самое верное укрепляющее его нервы средство, самый лучший освежающий напиток для уставшего человека. Из-за отсутствия возможности или охоты использовать эти целительные средства мы собственноручно приносим себя в жертву на алтарь нашего рабочего кабинета.

Периоды, более всего способствующие приступам отчаяния, это те, которые, по своему собственному опыту, я мог бы определить так. Прежде всего - это часы наибольшего успеха. Когда, наконец, исполняется давно лелеянное желание, когда удается нам нашими трудами прославлять имя Господне, когда одержали мы, наконец, великую победу - тогда силы наши исчерпываются и дух наш ослабевает. Можно было бы ожидать, что, получив такое особое благоволение, душа наша должна была бы вознестись на вершину блаженства, радоваться радостью неизреченной, но обычно бывает наоборот. Господь редко подвергает Своих борцов за истину опасности ликования от своих побед; Он знает, что немногие из них выдержат такое испытание и поэтому подливает горечи в их чашу восторга. Вспомните Илию после того, как ниспал огонь с неба, перебиты были все жрецы Ваала и благодатный дождь напоил иссохшую землю! Он не слышит ни звука усладительной музыки, не шествует, как победитель, в торжественных одеждах; он бежит от Иезавели и, чувствуя, что не может перенести такого сильного духовного напряжения, просит Господа о смерти. Он, который никогда не должен был бы умереть, страстно жаждет спокойствия могилы, совсем как Цезарь, властелин мира, плачет в минуты горя и неудач, как больная девочка. Слабая человеческая природа не может выдержать такого напряжения, как торжество духа, и поэтому неизбежно должна наступить реакция. За великую радость или восторг приходится расплачиваться депрессией. Во время испытания есть силы, необходимые для его преодоления, но как только оно кончается, наступает естественная слабость. Поддерживаемый тайною силой Иаков мог бороться всю ночь, но под утро, когда борьба прекратилась, он должен был охрометь, чтобы не стал чрезвычайно хвалиться своей силой. Павел мог вознестись до третьего неба и слышать неизреченные слова, но "жало в плоти, ангел сатаны", всюду следовал за ним, чтобы удручать его. Человек не может выдержать полного, безмятежного счастья; даже благочестивые люди не могут "увенчать свое чело миртами и лаврами", не испытывая тайного унижения, которое заставляет их оставаться в подобающем им месте. Потеряв почву под ногами в пылу духовного подъема, вознесясь за облака на крыльях всеобщего уважения, опьяненные своими успехами, мы стали бы подобно соломинке, носимой ветром, если бы по неизреченной Своей милости Господь не разбивал бы утлые ладьи нашего тщеславия сильной бурей и не приводил бы нас, потерпевших крушение, голых и потерянных, в убежище Его тихой пристани.

Еще перед достижением большого успеха нами обычно одолевает отчаяние. Предвидя трудности, которые ждут нас впереди, мы теряем мужество. Атаки подкрадываются к нам и мы чувствуем себя в их присутствии кузнечиками. Города Ханаана окружены стенами до небес, и кто мы, чтобы могли надеяться овладевать ими? Мы готовы бросить свое оружие и бежать. Ниневия - большой город, и мы предпочтем бежать в Тарс, чем встретимся с ее толпой. Мы уже высматриваем корабль, который бы увез нас от этого ужасного места, и только страх бури удерживает нас совершить этот малодушный шаг. Это я сам пережил, когда впервые стал пастырем в Лондоне. Мой успех внушал мне ужас, и мысль об ожидавшей меня работе вместо того, чтобы обрадовать меня, низвергла меня в глубочайшее уныние, из недр которого мне виделась моя немощь и не было места для славы небесной. Кто был я, чтобы продолжать вести за собой столь огромное множество людей? Мне хотелось возвратиться в мою тихую деревню или уехать в Америку и найти себе там какой-нибудь уединенный уголок, где бы я соответствовал моему служению. Тогда именно стала открываться завеса, скрывающая мой жизненный путь, и я со страхом думал, что же откроется за ней. Не думаю, что вера во мне ослабла, но я боялся, и чувство своего недостоинства переполняло мою душу. Я страшился работы, которую возложило на меня Провидение. Я чувствовал себя маленьким ребенком и дрожал, слыша голос, повелевающий мне: "Встань, и раздроби горы, и сравняй холмы, как солому". Такое отчаяние овладевает мною всякий раз, как Господь благословляет меня на еще больший успех в моем служении, прежде чем разорвется туча, она черная, и бросает тень на землю, прежде чем изольет на нее свой поток благодати. Отчаяние стало для меня пророком в грубой одежде, Иоанном Крестителем (Предтечей), возвещающим мне приближение еще большей милости ко мне моего Господа.

Такое испытали еще лучшие люди, чем я. Чистка сосуда делает его пригодным для хозяина. Погружение в скорби предшествовало крещению Святым Духом. Пост развивает аппетит к празднику. Господь открывает Себя в пустыне, тогда как служитель Его пасет овец и ожидает Его в своем одиночестве. Пустыня - это путь к Ханаану. Низкая долина ведет к высоким горам. Поражение приготовляет победу. Ворон посылается перед голубем. Самые темные часы ночи предшествуют рассвету. Моряки уже начинают тонуть, когда новая волна выносит их наверх, к небу; страх одолевает их душой, прежде чем достигают они желанной гавани.

Во время долгой непрерывной работы также может наступить отчаяние. Нельзя натягивать лук, не опасаясь, что он может сломаться. Отдых также необходим душе, как сон телу. Наши воскресные службы - это дни напряженной работы и, если мы не дадим себе отдыха в какой-нибудь день недели, то не выдержим и не сможем трудиться в полную меру. Даже земле требуется отдых, и ей также нужны праздничные дни. Так и нам нужен отдых.

Великую мудрость и сострадание слышим мы от Господа, когда он говорит Своим ученикам: "Пойдите вы одни в пустынное место и отдохните немного". Как же это! когда народ изнывает? Когда все они словно стада овец в горах без пастыря? И это Иисус говорит об отдыхе? Когда книжники и фарисеи, словно хищные волки, расхищают Его стадо, Он уводит Своих учеников в тихое пустынное место? Разве не возмущается теперь какой-нибудь фанатик таким ужасным равнодушием, когда помощь пастыря так необходима? Оставьте же его бесноваться в своем безумии. Господь знает лучше нас, что делать, чтобы не дошли до полного изнурения Его служители и не погас свет Израиля. Время отдыха - не потерянное время. Оно позволяет набраться свежих сил. Посмотрите на жнеца в знойный летний день, когда ему предстоит накосить столь много травы до захода солнца. Он делает передышку - и разве это от лени? Он берет точильный камень и точит свой серп. Разве это бессмысленная работа, разве теряет он свое драгоценное время? Ведь сколько мог бы он накосить за то время, пока точил свой серп! Но он точит свое орудие и с новыми силами принимается косить траву, затрачивая на это меньше энергии. Даже такая маленькая передышка позволяет ему собраться с силами и делать свою работу еще лучше. И рыбаку необходимо чинить свои сети. Точно также и мы должны время от времени восстанавливать свои духовные силы для дальнейшего делания нашего дела.

Не подобает простым смертным тянуть лямку изо дня в день, подобно каторжнику на галере, не знающему ни минуты отдыха. Только мельничный лоток находится в беспрерывном движении, но мы должны делать паузы и передышки. Кто может выдержать скачку на бегах без остановки? Даже вьючным животным дают отдохнуть на лугу; даже море имеет передышки во время прилива и отлива; и земля отдыхает в зимние месяцы. Так и человек, даже если он вознесен быть посланником Божиим, он должен отдыхать, чтобы не изнурить себя окончательно; он должен поддерживать огонь в своем светильнике, чтобы он не погас, должен восстанавливать свои силы, чтобы преждевременно не состариться. Необходимо иногда уходить в отпуск. В конечном счете мы сделаем больше, если будем делать меньше. Работать без передышки могут только бесплотные духи, освобожденные от "тяжеловесной глины", но пока мы облечены в нее, мы должны время от времени останавливаться и служить Господу святой бездеятельностью и освященным покоем. Да не смущается же ничья чиста совесть временным бездействием, и да узнает она из опыта других о необходимости и обязанности иметь своевременный отдых.

Иногда один сильный удар может сразить проповедника, когда брат, на которого он больше всего полагался, оказывается предателем. Иуда поднял руку на того, кто так доверял ему, и проповеднику иногда изменяет мужество. Все мы склонны доверяться бренной плоти, и это часто бывает причиной нашей скорби. Так же невыносимо видеть, когда кто-нибудь из уважаемых и любимых членов нашей общины поддается искушению и бесчестит свое святое имя. Ничего не может быть хуже этого. Это заставляет проповедника такой общины страстно желать удалиться в какое-нибудь отдаленное пустынное место, где бы он мог навсегда скрыться и не слышать больше кощунственных насмешек безбожия. Десять лет напряженного труда не отнимают у нас столько жизненных сил, сколько отнял за несколько часов предатель Ахитофел или Димас, ревностный ученик ап. Павла, потом отрекшийся от веры.

Споры, разделения, сплетни, глупые обвинения также часто ранили наиблагочестивейших людей в самое сердце. Так и суровые, жесткие слова тяжело ранят чувствительные натуры. Многие из самых лучших проповедников в силу именно высоких религиозных требований своего характера крайне чувствительны, слишком чувствительны к миру, каков он есть. Жизненный опыт закаляет душу против жестоких ударов, которые неизбежны в нашей борьбе, но сначала они так сильно действуют на нас, что ввергают нас в полное отчаяние. Испытаний истинного пастыря не меньше, и особенно, когда они исходят от близких нам людей; переносить их гораздо тяжелее, чем те, которые доставляют нам наши злейшие враги. И пусть никто, кто стремится к тихой, спокойной жизни, не становится проповедником; он просто не выдержит и с ужасом будет бежать от нас.

Немногим выпало пережить тот ужас отчаяния, и душевный мрак, которые охватили меня после несчастного случая в Серрейской филармонии. Я был так подавлен этим безграничным горем, что долго не мог отделаться от чувства безмерной душевной тяжести и уныния. Ужас, паника смерти людей долго стояли перед моими глазами и делали мою жизнь невыносимой. Тогда я пропел псалом:

Призри на меня, и помилуй меня,

Ибо я одинок и угнетен.

Скорби сердца моего умножились.

Из этого жуткого состояния вывели меня прозвучавшие внезапно в душе моей слова утешения: "Посему Бог и превознес Его". Величие Христа, несмотря на страдания Его верных рабов, вернули мне спокойствие и мир душе. Если когда-либо такое страшное испытание выпадет на долю кого-нибудь из моих собратьев, да будет он уповать на помощь Божию и терпеливо ожидать спасения от Него.

Когда слишком уж много обрушивается на вас несчастий, когда разочарования следуют одно за другим, как это было с Иовом, тогда смятение души, вызванное этими испытаниями, приводят нас в отчаяние и лишают покоя. Капля по капле долбит и камень; так и постоянно обрушившиеся на нас несчастья вызывают смятение души даже у самых крепких людей. Если к материальному недостатку присоединяется еще болезнь жены или смерть ребенка и к тому же еще жестокая критика со стороны диаконов и равнодушие слушателей, то мы готовы воскликнуть вместе в Иовом: "беды, одни за другими, ополчаются против меня". Когда возвратился Давид в Секелаг и увидел, что город сожжен, добро разграблено, жены уведены в плен, а народ готов был побить его камнями, он "укрепился надеждою на Господа, Бога своего", и это помогло вернуть всех из плена и все разграбленное, так как поверил он в справедливость Господа на земле. Каждая следующая скорбь усугубляет предыдущую, делает ее еще тяжелее и, подобно шайке разбойников, жестоко нарушает наш покой. Когда одна волна накатывается на другую, даже самому сильному пловцу бывает трудно справиться с ними. Место, где сходятся два моря, опасно даже для самого превосходного судна. Если бы между обрушивающимися на нас несчастьями были паузы, то было бы легче их переносить; но когда они внезапно обрушиваются на нас всей своей тяжестью, подобно граду на голову путника, то страх одолевает нами. Последняя капля переполняет чашу, и когда это происходит с нами, то надо ли удивляться, если на какое-то время мы теряем мужество!

Иногда мы неизвестно почему впадаем в отчаяние, и тогда из него особенно трудно выйти. Никакие разумные доводы не помогают, ни арфа Давида не приносит облегчения. Это все равно, что бороться с туманом, с этой бесформенной, не поддающийся определению, и все окутывающей безнадежностью. Здесь нет места для жалости, потому что представляется неразумно и даже грешно впадать в отчаяние без явной причины; и все же оно овладевает человеком даже до глубины его души. Если бы тот, кто смеется над этой меланхолией, сам испытал ее хотя бы в течение одного часа, то перестал бы смеяться и только пожалел бы человека, испытывающего такое отчаяние. Может быть, одним решительным усилием и можно было бы выйти из этого состояния, но кто может сделать это, если нет ни физических, ни духовных сил. Здесь врач и проповедник могли бы объединить свои усилия и имели бы большое поле деятельности для своей работы. Железный засов, который столь таинственно закрывает дверь нашего упования и не дает нам выйти из мрачной темницы души, может открыть только небесная рука; и когда мы видим эту руку, то восклицаем вместе с апостолом: "Благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа. Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, Отец милосердия и Бог всякого утешения" (2Кор.1:3,4). Только всемилостивейший Господь может:

Своим благотворным противоядием

Освободить наши страдающие души

От этого губительного груза,

Который гнетет наши сердца.

Симон тонул, пока Иисус не подал ему руку. Бес грызет и разрывает на части душу бедного ребенка, пока всемогущее слово не приказывает ему выйти из нее. Когда нами овладевает ужасный страх и невидимый кошмар давит на нас со всех сторон, стоит лишь взойти солнцу правды и весь ужас мрака оставляет нас, и ничто иное не в силах рассеять этот мрак души нашей. Роджерс, автор "Анатомии меланхолии", и Браун, написавший замечательные гимны, стараются доказать нам, сколь бессильна всякая человеческая помощь, если Господь отнял свет у души человека.

Не так легко ответить на вопрос, почему рабы царя Иисуса столь часто приближаются к "сени смертной". Все это находится в руках Господа и может кратко быть выражено в Его словах: "Не оружием или собственною силою можете вы достичь этого, но лишь Духом Моим". Человек может быть орудием Господа, но немощь его не будет сокрыта; он не разделит ни славы, ни умалит почестей, подобаемых Великому Творцу. Он должен отказаться от самого себя и потом исполняться Духом Святым. Он должен понимать, что он только лишь сухой лист, носимый ветром, и тогда, укрепленный благодатью, он станет несокрушимой стеной, о которую сокрушаются все враги истины. Сокрыть свою гордость от Творца очень трудно. Постоянный успех и неувядающая радость о Нем трудно перенести нашей слабой природе. Если мы не разбавим вино наше водой, то оно ударит в голову. И я могу свидетельствовать, что те, кто возвеличен Господом среди людей, обычно несут тайную кару или особый крест, чтобы не возгордились они и не попали в сети диавола. Как часто Господь называет Иезекииля "сыном человеческим"! Среди своего полета к неизреченному свету, именно тогда, когда взору его открывается слава и величие Господа, слух его поражают слова "сын человеческий", отрезвляющие его сердце, которое иначе могло бы возгордиться дарованными ему милостями Божиими. Такие смиряющие и в то же время исцеляющие испытания в минуты нашего отчаяния в какой-то мере предостерегают нас от того, чтобы не забывали мы, что мы только лишь люди, люди слабые, бренные, склонные легко впасть в уныние.

Все эти испытания служителей Божиих только прославляют Его, потому что они возвеличивают Его, когда он протягивает им Свою руку и, даже поверженные в прах, верой своей воздают Ему хвалу. Они еще более радостно исповедуют Ему свою верность и еще больше укрепляются в любви к Нему. Едва ли имели бы мы истинных проповедников, если бы они не прошли через все эти испытания и не видели бы своего собственного недостоинства и тщетности всего, что их окружает. Слава Господу за все эти скорби и испытания. Чем больше испытаний перенесем мы на земле, тем большее блаженство ожидает нас на небе; да и на земле познаем мы больше счастья, если пройдем эту школу испытаний.

Мудрость поучает нас не пугаться, когда мы впадаем в уныние. Не удивляйтесь, потому что этого не избежал ни один обыкновенный проповедник. Если уж слишком овладевает вас отчаяние, не думайте, что это конец вашей плодотворной деятельности. Не теряйте уверенности в своих силах, потому что она получит великую награду. Даже если враг одолевает вас, не теряйте надежды одолеть его. Предайте все свои настоящие тяготы, прошлые грехи и будущие страхи в руки Господа, Который не оставит Своих верных рабов без помощи. Надейтесь на этот день, на этот час. Не доверяйте своим чувствам и настроениям. Полагайтесь больше на крупицу веры, чем на тонну чувств. Доверьтесь только Богу и не полагайтесь на помощь человеческую.

Не удивляйтесь, когда друзья предают вас; ведь весь мир порочен. Никогда не полагайтесь на неизменность человека; не бойтесь разочарований, когда сталкиваетесь с непостоянством. Ведь даже ученики Иисуса оставили Его; так не удивляйтесь же, когда ваши прихожане уходят к другим учителям; не все они были полностью вашими, когда с вами, так и не все потеряно, когда они ушли от вас. Со всем усердием своим служите Господу, пока горит светильник ваш, и если погаснет он на время, не падайте духом; вам будет меньше о чем сожалеть. Довольствуйтесь быть ничем, потому что вы и есть ничто. Когда вы особенно чувствуете свое ничтожество, корите себя самих за то, что возомнили о своих собственных достоинствах. Без Бога - вы ничто. Не думайте о наградах в настоящем; благодарите и за полученный вами задаток; ждите истинного вознаграждения лишь в будущем. С еще большим усердием служите Господу, когда явных результатов ваших трудов еще не видно. Всякий простак найдет дорогу при свете; исключительная же мудрость позволяет нам безошибочно прокладывать ее себе и в темноте, так как она идет рука об руку с Великим Путеводителем. На этом пути нас могут ожидать великие испытания и бури, но великий Начальник наш все предусмотрел. Да ничего не отвратит нас от этого пути, следовать которым призвал нас Господь. И в хорошую и в плохую погоду да не покинем мы своего сторожевого поста - нашей проповеднической кафедры, и нашей борьбы - нашего служения; и если мы не можем лицезреть нашего Господа, то будем хотя бы трудиться под сенью крыл Его.





Глава 12. ЧАСТНЫЕ БЕСЕДЫ ПРОПОВЕДНИКА

Сейчас мы поговорим о частных беседах проповедника, когда он встречается с людьми вообще, вне храма. Как должен он вести себя и разговаривать со своими собратьями? Прежде всего, и это самое главное, он не должен принимать с ними пастырского тона, избегая всякой натянутости, официальности, суетливости и претенциозности. "Сын человеческий" - это благородное звание; оно было дано Иезекиилю и еще даже несравненно более великому, чем он; пусть же и посланник Божий будет не более как человек. И чем проще и естественнее он будет держать себя, тем больше он будет походить на того Младенца человеческого, которого мы почитаем как Богомладенца Иисуса Христа. Некоторые проповедники стремятся быть настолько пастырями, что меньше всего походят на людей; хотя, чем больше вы будете обыкновенным человеком, тем больше будете походить на истинного служителя Божия. Школьные учителя и проповедники обычно отличаются от других людей, в худшем смысле они "не такие, как другие". Часто они выглядят, как "разноцветные птицы", словно не принадлежащие к обитателям земли, и ведут себя неестественным и особым образом. Когда я вижу торжественно шествующего фламинго, моргающую своими веками во тьме сову или аиста, глубокомысленно погруженного в свои мысли, я невольно вспоминаю некоторых моих почтенных собратьев из учителей и проповедников, которые держат себя всегда так величаво, что похожи на смешные тени. Совсем нетрудно подражать их степенности, подтянутости, самоуверенности, важности, сдержанности. Но надо ли это?

Теодор Хук увидел как-то господина, торжественно шествующего по улице. Он подошел к нему и спросил: "Милостивый государь, вы, вероятно, очень важная особа?". Так и нам хочется часто задать такой же вопрос и некоторым из наших братьев. Я знаю таких братьев, которые с головы до ног, начиная с одежды, тона, манер до галстука и ботинок, так проникнуты своим пасторским достоинством, что ничего человеческого в них уже не видно. Один такой молодой богослов считал, что он должен ходить по улице в священническом одеянии, а другой, принадлежавший к Высокой Церкви, хвалился в газетах тем, что проехал всю Швейцарию и Италию и нигде не снимал своего головного убора; а ведь мало кто станет хвалиться своим шутовским колпаком. Никто из нас, конечно же, не будет так одеваться; но что касается умения держать себя достойно, то тут я не уверен. Одни ходят, словно проглотили палку и ничто человеческое их не касается. Другие напускают на себя вид превосходства, полагая, что этим они производят хорошее впечатление, а на самом деле только оскорбляют людей и никак не отвечают своему предназначению быть смиренными, как Христос. Гордый герцог Сомерсетский отдавал приказания своим слугам только жестами, не снисходя до разговора с такими ничтожными людьми; дети его никогда не сидели в его присутствии, и, когда он спал днем, дочери стояли с двух сторон его кровати, охраняя его священный сон. Когда подобные гордецы подымаются на проповедническую кафедру, они проявляют свое высокомерие другим, не менее абсурдным, образом. "Отойдите, я святее вас" - как бы написано на их лице.

Один высокомнящий о себе брат упрекнул однажды известного проповедника в том, что он позволяет себе некоторую роскошь, мотивируя тем, что это дорого стоит. "Да, да", - ответил этот проповедник, - "может быть, вы и правы, но моя слабость вдвое дешевле вашей спеси".

Я совершенно не выношу этой спеси. Если уж заболели вы этой болезнью, то настоятельно советую вам "пойти и семь раз вымыться в Иордане" и полностью отделаться от нее. Я абсолютно уверен, что одной из причин, почему повсюду наши рабочие держатся подальше от проповедников, является то, что они не выносят их неестественную и натянутую манеру держать себя. Если бы они увидели, что на кафедре и вне храма мы ведем себя, как обыкновенные люди, говорим естественно, как подобает порядочным людям, то приходили бы и слушали бы нас. Еще не потеряло силы замечание Вакстера: "Неестественный тон и деланные манеры - это большой порок большинства наших проповедников, и мы должны сделать все, чтобы отделаться от него". Недостатком нашего служения является то, что некоторые проповедники персонифицируют Евангелие. И если мы хотим привлечь к себе массы людей, то не должны забывать, что, находясь в священническом сане, мы такие же люди, как и все остальные. Искусственность сразу же видна, и никому это не может понравиться. Итак, братья мои, отбросьте ходули и ходите на своих собственных ногах; отбросьте свою внешнюю церковность и облекитесь в одежды истины!

Но при всем при этом проповедник должен оставаться всюду проповедником и помнить, что всегда должен выполнять свой долг. Полицейский и солдат могут на время оставить свой пост, проповедник же - никогда. Даже на отдыхе мы не должны забывать великой цели нашей жизни, потому что призваны усердно трудиться "во время и не во время". Мы не можем оказаться в таком положении, чтобы, когда придет Господь и спросит: "Что ты здесь, Илия?", не смогли бы сразу же ответить: "И здесь я могу потрудиться для Тебя, и я стараюсь делать это". И тетиву надо иногда ослаблять, чтобы лук не потерял свою эластичность, но не рвать же ее. Я это говорю сейчас, имея в виду необходимость для проповедника иногда расслабиться; да, но и тогда он должен вести себя как посланник Божий и пользоваться любой возможностью служить делу, это не помешает отдыху, а сделает его более полезным. Проповедник должен быть подобен кладовой, которую я видел в Болье, Нью-Форесте, королевском лесу, недалеко от Лондона, где совершенно не было паутины. Это большой чулан, который никогда не подметается, но ни один паук не осмеливается осквернить его своей паутиной. Крыша его сделана из каштанового дерева, и я не знаю почему, но пауки никогда не плетут паутину возле этого дерева. Такое слышал и о коридорах в Винчестерском колледже. "Здесь никогда не бывает пауков", - сказали мне. Так и мы должны быть всегда на страже, чтобы не предаваться безделью.

В наших Лондонских тавернах для носильщиков начертаны такие слова: "Отдыхайте, но не бездельничайте"; и эти слова заслуживают нашего внимания. Я не назову ленью "наслаждение от ничего неделания", это самое лучшее в мире лекарство для изнуренного мозга. Когда мозг устает так, что уже не в состоянии соображать, отдых для него то же самое, что, сон; и никого мы не назовем ленивым за то, что он спит положенное время. Гораздо лучше спать с пользой, чем бодрствовать с ленью. Будьте же готовы делать доброе дело даже во время отдыха и на досуге, и тогда вы будете истинными проповедниками, и вам не нужно будет говорить, что вы таковые.

Вне храма христианский проповедник должен быть общительным. Он послан в мир не для того, чтобы быть отшельником или траппистом. Он не призван целый день возвышаться на столпе над своими собратьями, подобно бездумному Симеону Столпнику в древние времена. Вам не подобает быть невидимыми соловьями, издающими трели высоко на дереве, но вы должны быть людьми среди людей и говорить им: "Я такой же, как вы, во всем, что касается человека". Соль в солонке бесполезна, она должна быть втерта в мясо; и наше личное влияние должно проникать в общество, принося ему пользу. Если вы будете держаться в стороне от других людей, то какую пользу вы им принесете? Наш Господь пошел на брачный пир и разделил трапезу с мытарями и грешниками и был гораздо чище тех лицемерных фарисеев, которые славились лишь тем, что не общались с другими. Некоторым проповедникам надо напомнить, что они сделаны из того же теста, что и их слушатели. Как ни странно, но надо напомнить, что епископы, каноники, архидиаконы, благочинные викарии и даже архиепископы, в конце концов, - только люди, и Бог не отгородил для них святого уголка на земле, который служил бы для них святилищем, где они могли бы укрыться.

Неплохо было бы возродить проведение душеспасительного дома. Как приятно видеть скамейки под тисом вокруг наших древних храмов. Они как бы говорят нам: "Садись сюда, сосед, и поговорим о проповеди; вот и проповедник идет; он сядет около нас и поговорит с нами на душеспасительные темы". Не каждый проповедник так сделает, но есть же такие, с которыми удастся хоть часок поговорить так. Мне так нравится пастор, вид которого как бы приглашает меня быть его другом, - это человек, на дверях дома которого написано: "Добро пожаловать", а не это помпейское предостережение: "Остерегайтесь собак". Человек, около которого собираются дети, как пчелы вокруг банки меда, несомненно, добрый человек; дети - лучшие судьи здесь. Когда царица Савская пришла к Соломону, чтобы испытать его мудрость, она принесла ему живые и искусственные цветы, которые выглядели и пахли, как настоящие, и попросила его показать, какие из них живые. Тогда мудрый царь приказал слугам растворить окна, и, когда влетели пчелы, они сразу же сели на живые цветы и никакого внимания не обратили на искусственные. Так и дети инстинктивно чувствуют, кто их друг. А друг детей - всегда хороший человек. Имейте доброе слово для каждого члена семьи - для юноши, девушки, маленьких девочек, словом, для всякого. Никто не знает, что может сделать добрая улыбка и ласковое слово.

Кто хочет жить в мире с людьми, должен любить их и чувствовать себя с ними, как дома. Кто же черств сердцем, тому лучше быть гробовщиком, хоронить мертвых, потому что ему никогда не удастся повлиять на живых. Чтобы быть популярным, проповедник должен уметь сострадать другим. Чтобы привлечь к себе множество людей, он должен иметь большое, открытое сердце, как те наши прекрасные гавани, которые могут вместить целый флот. Когда у него большое любвеобильное сердце, люди пойдут к нему, как корабли в гавань, и будут чувствовать себя в безопасности, бросив якорь под его дружелюбной кровлей. Такой человек приветлив и у себя дома и на людях, в нем течет не холодная рыбья кровь, из него исходит тепло, как из вашего домашнего камина. В нем нет ни гордости, ни эгоизма; его двери открыты для каждого входящего, и вы сразу же чувствуете себя с ним, как дома. Такими людьми, мне хотелось бы, чтобы вы были, каждый из вас!

Христианский проповедник должен быть всегда радостным. Я не считаю, что мы должны, подобно некоторым монахам, которых я видел в Риме, разгуливать и гробовым голосом приветствовать друг друга словами: "Брат, мы должны умереть", - и получать такой же бодрый ответ: "Да, брат, мы должны умереть". Я был рад такой уверенности, что все эти ленивые братья умрут, это лучшее, что они могли бы сделать, но пока это произойдет, им надо было бы найти более приятную форму приветствия. Конечно, некоторым нравится очень важный вид проповедников. Один человек сказал мне, что Римско-католическая Церковь отличается особым благочестием, если учесть измождение и худобу некоторых ее священнослужителей. "Посмотрите, - сказал он, - на этого человека, который постом и ночными бдениями довел себя до полного истощения, от него осталась одна тень! Как должен он был распинать свою плоть!" Однако этот изможденный до предела священник, по всей вероятности, просто страдал заболеванием желудка, от которого так хотел бы избавиться, и отнюдь не борьба с аппетитом, а расстройство пищеварения довело его до такого состояния, или же, возможно, угрызения совести были причиной его исхудания. Я не знаю ни одного текста, где бы говорилось, что торчащие кости - это свидетельство благодати. Тогда "живой скелет" должен был бы выставляться не как редкое естественное явление, а как пример благочестия. Некоторые самые великие мошенники в мире имели такой изможденный вид, словно они всегда питались цветом белой акации и диким медом. И большое заблуждение считать, что унылый вид является признаком любвеобильного сердца. И потому я советую всем, кто хочет завоевать сердца своих слушателей, быть всегда радостным, исполненным радостью не внешней и беспечной, а внутренней духовной радостью о Господе. Мухи слетаются на мед, а не на уксус, и тот человек обратит больше людей к Господу, на лице которого написана радость небесная, а не муки ада.

Молодые проповедники, да и все остальные, находясь в компании, должны остерегаться полностью завладевать разговором. Конечно, у них есть все данные для этого, я имею в виду умение поучать, и подготовленность к проповедованию, но они должны помнить, что никому не нравится, когда постоянно поучают, так как любят сами принимать участие в разговоре. Ничто так не нравится некоторым людям, как дать им поговорить, и, может быть, для их же блага надо доставить им это удовольствие. Однажды я целый час разговаривал с одним человеком, который оказал мне честь, признав меня замечательным собеседником, и разговор наш был очень назидательным для него. Однако должен честно признаться, что сам я почти не говорил, а больше слушал его. Проявив терпение, я завоевал его уважение и получил надежду снова поговорить с ним. За столом человек имеет такое же право разговаривать, как и кушать. Мы не должны считать себя оракулами, перед которыми никто не смеет открыть рта. Нет, дайте возможность высказаться всем, и тогда все, что вы будете говорить, они сочтут и полезным для себя.

Иногда, когда вас приглашают в собрания, особенно в которых вы впервые должны выступать, все испытывают благоговейный трепет перед вами, и люди в них приглашаются, чтобы послушать нового проповедника. Это напоминает мне замечательные скульптуры в Ватикане. Маленькая комната отгорожена занавесом, и, когда он отодвигается, перед вами предстает статуя Аполлона! Если на вашу долю выпадает быть Аполлоном в небольшом собрании, прекратите немедленно же эту комедию. Если бы мне пришлось выступать в роли Аполлона, я бы сразу же сошел с пьедестала и со всеми поздоровался бы за руку; и вам советую делать это, потому что рано или поздно вся эта суета вокруг вас прекратится, и не лучше ли вам сделать это самим. Преклонение перед великими людьми - это своего рода идолопоклонство, и его нельзя поддерживать. Подобные люди должны в таких случаях поступать подобно апостолам в Листре, которые возмутились такими почестями и, бросившись в народ, громогласно говорили: "Мужи! Что вы делаете? И мы подобные вам человеки". Проповедникам не понадобится для этого много времени, потому что безумные их почитатели очень быстро отвернутся от них и, если не забьют их камнями до смерти, то не преминут выразить им свою недоброжелательность и презрение.

Если я говорю: "Не завладевайте разговором и не напускайте на себя важности, которая быстро рассеивается, как дым", это не значит, что вы должны вести себя в зависимости от обстоятельств, не будьте обманщиками. Люди судят о вас и о вашем служении по тому, какими они видят вас в частных беседах и на проповеди. Многие молодые люди повредили своей карьере проповедника своим невежественным поведением вне храма и потеряли всякую надежду стать проповедником из-за своей глупости или панибратства в частных беседах. Но не будьте и безжизненным бревном. На Антверпенской ярмарке среди многообразных достопримечательностей, внимание к которым привлекалось огромными рекламами и боем барабанов, я увидел палатку, в которой можно было за один пенни увидеть "чудо из чудес" - это был окаменевший человек, иначе говоря, чурбан. Я не стал платить денег за вход, потому что так много видел таких чурбанов бесплатно как на кафедре, так и в частных беседах - безжизненных, бесстрастных, лишенных всякого здравого смысла и совершенно инертных проповедников, хотя они занимались самой тяжелой работой, которую когда либо предпринимал человек.

Старайтесь всегда направлять разговор в полезное русло. Будьте общительными и веселыми, но не забывайте своего призвания и приносить пользу людям. Зачем сеять ветер и вспахивать камни? Считайте себя ответственными за разговор, который ведется в вашем присутствии; потому что уважение, которое вам обычно оказывают, позволяет вам быть главной фигурой в разговоре. Поэтому направляйте его в правильное русло. Делайте это мягко и без насилия. Следите за ходом вашей мысли, и тогда разговор будет проходить плавно и в правильном направлении. Умело используйте любую возможность направить разговор в ту сторону, в которую вы хотите. Если вы отдадите ему все свое сердце и все свое умение, то это легко будет вам сделать, особенно если вы испросите помощи от Господа.

Никогда не забуду, каким образом, на пустыре в одном из предместий Лондона попросил у меня милостыни изнывающий от жажды человек. В огромной тачке он вез очень маленький сверток, и я удивился, зачем он тащит эту огромную тачку, когда сверток поместился бы у него в кармане. И я сказал: "Не странно ли тащить такую огромную тачку с таким маленьким грузом". Он остановился, серьезно посмотрел на меня и сказал: "Да, сэр, очень странно; но знаете ли, что именно сегодня я увидел еще более странную вещь. Весь день я работал в поте лица и не встретил ни одного человека, который подал бы мне на кружку пива, пока не увидел вас". И я подумал, как умело он повел разговор; и мы, имея гораздо более важную тему для разговора, должны бы научиться так же умело ввести ее в разговор с нашими слушателями. Он так легко повел разговор, что я ему позавидовал, потому что не думаю, чтобы мне удалось так же легко завести разговор на тему, на которую мне хотелось бы с ним поговорить; но если бы я столько же думал как помочь ему, как он думал о глотке пива, то уверен, что достиг бы своей цели. Если каким-либо способом можем мы помочь людям спастись, то, подобно нашему Господу, мы должны стремиться всюду вести душеспасительные беседы - да, и у колодца, и на дороге, и на берегу моря, и в доме, и в поле: и это будет столь же полезно, как и проповедовать с кафедры. Старайтесь в обоих случаях самым лучшим образом делать свое дело и, с помощью Духа Святого, вы достигнете своей цели.

Здесь я хотел бы напомнить правило, которое, надеюсь, хорошо известно каждому из достопочтенных братьев, здесь присутствующих, и тем не менее - никогда не ходите в гости к богатым людям, только чтобы завоевать их расположение к себе, и никогда не становитесь своего рода прихлебателями на их чаепитиях и вечеринках. Кто вы, чтобы заискивать перед тем или иным богачом, когда в вас нуждаются страждущие о Господе, Его рассеянное стадо? Променять свой рабочий кабинет на гостиную - это преступление. Быть приманкой для своей церкви и заманивать их в свой храм - это значит опуститься до крайнего предела, пойти на что никто не согласится. Как отвратительно видеть священнослужителей разных сект, крутящихся возле богатого человека, как коршуны над трупом верблюда. С каким тонким сарказмом написано знаменитое письмо "от старого и почитаемого пастора своему возлюбленному сыну", когда последний готовился к рукоположению. Думаю, выдержку из него стоит привести. "Не упускай также из виду всех почтенных, и особенно богатых и влиятельных людей, приезжающих в твой город; навести их и постарайся благочестивыми душеспасительными разговорами привлечь их к своему делу. Этим ты сможешь лучше всего служить нашему Господу. Люди любят, чтобы за ними ухаживали, и мой многолетний опыт подтверждает уже давно сложившееся у меня мнение, что сила проповедования с кафедры не сравниться с силой частных бесед. Мы должны подражать в этом иезуитам и освящать этот их опыт Словом Божием и молитвой. Иезуиты достигают успеха не столь проповедью с кафедры, сколько частными беседами в гостиных.

В гостиных можно разговаривать с людьми разных мнений конфиденциально, на темы, которые интересуют каждого в отдельности. Кафедра очень неудобное для этого место; конечно, она является силой Слова Божия и т.д., но именно в гостиной достигнешь ты наибольшего успеха, и каким бы ты ни был хорошим проповедником с кафедры, тебе этого не удастся, если не будете истинным джентльменом, высокообразованным и хорошо воспитанным человеком. Я всегда восторгаюсь описанием личности апостола Павла лордом Шефтсбери, который считал апостола истинным джентльменом. И тебе я говорю, будь джентльменом. Может быть и не надо так говорить, но я убежден, что только таким образом можем мы быть понятыми среди наших преуспевающих людей среднего класса. Мы должны показать, что наша религия - это религия здравого смысла и хорошего вкуса; что мы не признаем сильных эмоций и сильных возбуждающих средств; и о, дорогой мой мальчик, если хочешь приносить пользу людям, усердно молись Господу, чтобы быть истинно благородным и обходительным человеком. И если ты меня спросишь, каким ты прежде всего должен быть, то я отвечу: "И во первых, и во-вторых, и в-третьих, кто помнит проповедников, преуспевавших пятьдесят лет тому назад, увидят тонкую сатиру в этом отрывке. Теперь редко такое встретишь, но боюсь, что мы начинаем впадать в другую крайность.

По всей вероятности, разумный, серьезный разговор может иногда вызывать споры, и тогда многие благочестивые люди теряют самообладание. Разумный проповедник должен быть исключительно выдержан в спорах. Из всех людей именно он должен понимать, что не в метании громов и молний заключается сила убеждения. Как-то в Калькутте один язычник, находившийся среди толпы, слушавшей диспут между миссионером и брамином, сказал, что знает, кто из них прав, хотя не понимал языка, на котором они говорили. Не прав был тот, который первым вышел из себя. Для большинства это самый верный путь суждения. Старайтесь избегать вступать с людьми в споры. Выскажите свое мнение и дайте другим высказать свое. Если вы видите кривую палку, то положите рядом с ней прямую; и этого будет достаточно. Но если уж вас втянули в спор, используйте самые твердые аргументы и самые мягкие слова. Часто не разумом, а добрым к себе расположением можно убедить человека в своей правоте. Как-то мне понадобилась пара сапог, и, хотя я попросил сапожника сделать их как можно свободнее, я никак не мог натянуть их. Тогда мой друг насыпал в них немного талька и я сразу же надел их. Сколь полезным оказался этот тальк. Так и вы, господа, всегда имейте при себе пакетик талька, когда собираетесь говорить с людьми, толику христианского искусства убеждать, и вы скоро увидите, сколь оно полезно.

И последнее, при всем своем добродушии и мягкости проповедник должен быть тверд в своих принципах и смело высказывать и отстаивать их в любом обществе. Когда появляется хоть малейшая возможность, или можно ее создать, проповедник должен немедленно же ею воспользоваться. Будучи твердым в своих принципах, он должен серьезным тоном и с любовью в сердце их отстаивать и благодарить Бога за такую привилегию. Нет ничего, что должно быть скрыто.

Все ведь открыть говорится: и безумные выдумки спиритов, и дикие мечты утопистских реформаторов, и глупейшие городские сплетни и пустословие суетного мира. Так почему же мы не должны говорить о Христе? Разве можем мы не говорить о Его завете любви из опасения прослыть назойливыми и лицемерами? Разве можно запрещать говорить о религии, этой самой лучшей и благороднейшей из всех там? Даже если и будет на нее запрет в каком бы то ни было обществе, мы никогда не согласимся с ним. И если мы не сможем нарушить этот запрет, то предоставим общество самому себе и будем тем, кто бежит из дома, пораженною язвой. Мы не можем допустить, чтобы нас заставили молчать. И почему мы должны молчать. Мы не пойдем туда, куда не можем пойти без нашего Господа. Если другие позволяют себе грешить, то мы не смеем отказываться от нашего права обличать и предостерегать их.

Умно проводимые нами беседы могут быть могучим средством спасения душ. Одно простое предложение может привести людей к обращению к Богу, для которых наши проповедники ничего не стоили. В частной беседе очень многого можно добиться: сбить спесь с людей и раскрыть им глаза на истину. Но это уже другая тема. Закончим же мы эту лекцию надеждой, что ни в частных беседах, ни на кафедре не будем мы создавать о себе впечатления добродушных людей, задачей которых является доставить всем удовольствие и которые никогда, ни при каких обстоятельствах, ничего неприятного не скажу ни одному человеку, как бы греховна ни была его жизнь. Такие люди посещают дома своих слушателей, веселятся с ними, когда должны скорбеть о них. Они с удовольствие садятся с ними за стол и веселятся, когда должны бы были предостеречь их от гнева Божия. Они подобны тем американцам будильникам, вторые гарантируют будить вас, когда вы этого хотите, и не будить, когда не хотите.

Наш долг сеять не только на плодородной почве, но и на камне и при дороге, и в судный день пожать добрую жатву. И пусть семена, которые мы бросаем в неподходящее время и в неблагоприятных условиях, хоть и не сразу, но дадут свои всходы.





Глава 13. НЕДОСТАТОК ЛИТЕРАТУРЫ

Что делать проповедникам при недостатке в необходимой для них литературе? Под этим я имею в виду то, что у них мало книг и мало, или вообще нет, средств для их приобретения. Такого положения дел не должно быть; приходы должны заботиться, чтобы такого никогда не произошло. Они должны сделать все от них зависящее, чтобы обеспечить своего проповедника не только материальной, но и духовной пищей. В каждом приходе должна быть хорошая библиотека; диаконы, в обязанность которых входит "пещись о столах", будут поступать благоразумно, если, не ослабляя своей заботы об алтаре и бедных и не экономя средств на "обеденном столе" своего проповедника, будут выделять средства и на полное обеспечение его "письменного стола" новыми и стандартными книгами. Результат от вложенных в это денег превзойдет все ожидания. Вместо того, чтобы много и красноречиво говорить и возмущаться по поводу падения влияния проповеди с кафедры, руководители приходов должны использовать разумные средства для поднятия ее влияния, обеспечивая проповедника пищей для размышления, и заниматься делом, а не ворчать.

Несколько лет тому назад я предложил организовать в наших приходах библиотеки для проповедников, и некоторые умные люди согласились с таким предложением и начали этим заниматься. С большой радостью я начал замечать появление в некоторых приходах книжных полок с небольшим количеством книг. Мне так хотелось бы, чтобы этой практике последовали повсеместно. Но, увы, боюсь, что пройдет еще много времени, прежде чем станет ясным, что экономить на проповеднике это большое заблуждение. Те приходы, которые не могут давать денег своим проповедникам на приобретение книг, должны выделять средства на создание библиотек в своих приходах, и, пополняя их каждый год, они скоро увидят, сколь неоценимую пользу это приносит. В пасторском доме моего досточтимого деда была библиотека очень ценных древних пуританских книг, которая переходила от пастора к пастору. Я хорошо помню увесистые фолианты, которые вызывали у меня особый интерес своими изумительными заглавными буквами, изображавшими пеликанов, грифов, играющих маленьких мальчиков или углубленных в чтение старцев. Мне могут возразить, что если книги давать разным людям, то они могут затеряться; но я пошел бы на такой риск. И если иметь картотеку, то те, кому будет поручено выдавать книги, будут заботиться о сохранности библиотеки, как они заботятся о сохранности церковного имущества, кафедры и скамеек в храме.

Можно поступить даже проще. Пусть все, кто жертвует на жалованье проповедника, добавит еще десять или более процентов исключительно на обеспечение его интеллектуальной пищей. Они вернут их с лихвой в виде его хороших проповедей. Если бедному проповеднику будет ежегодно выдаваться небольшая сумма на приобретение книг, то для него это будет огромным счастьем, а для общины неоценимой пользой. Умные люди не ждут хорошего урожая от своих огородов, если не будут ежегодно удобрять землю; они не ждут, что локомотив будет двигаться без топлива или даже бык и осел будут работать, если их не кормить. Поэтому не надейтесь услышать назидательную проповедь от людей, которым нет доступа к сокровищнице знаний, потому что они не могут купить себе книг.

Так что же делать людям, у которых нет запаса знаний, кто не имеет приходской библиотеки и не имеет денег купить себе книг? Сразу же заметим, что если эти люди говорят хорошие проповеди, то тем большего уважения они заслуживают, чем те, которые имеют для этого большие возможности. Говорят, что Квинтен Массейс имел все инструменты, кроме молотка и пилы, и без них создал свой шедевр. Тем большего уважения он заслуживает! И великая честь тем, кто трудясь на ниве Господней, совершили великие дела без полезных орудий, Их труд был бы значительно легче для них, если бы они ими обладали. На проходящей сейчас Международной выставке в Кенингстоне школа приготовления пищи Бакмастера вызывает восхищение, главным образом, потому, что он готовит изумительные блюда из самых простых продуктов: из небольшого количества костей и макарон он приготовляет царские деликатесы. Если бы он имел и пользовался всеми продуктами, употребляемыми во французской кухне, то каждый бы сказал: "Ну да, это каждый мог бы сделать"; но когда он показывает вам обрезки мяса и кости и говорит, что купил их у мясника за несколько пенни и может приготовить из них обед на семью в 5-6 человек, то все хорошие хозяйки широко открывают глаза и удивляются, как же удается ему это сделать; а когда он дает им пробовать свое блюдо, они приходят в полный восторг. Продолжайте же трудиться, о, бедные наши братья, и вы сможете принести большую пользу своим служением, и слова приветствия к вам "О ты, добрый и верный раб", будут для вас особенно дороги, потому что трудились вы в тяжелейших материальных условиях.

Если человек может приобрести себе всего лишь несколько книг, то я советую ему купить только самые лучшие. Если не может он потратить много денег, то пусть потратит их на самое лучшее. Самое лучшее всегда окажется самым дешевым. Предоставьте покупать себе нужные и ненужные книги тем, кто может позволить себе эту роскошь. Покупайте не молоко и воду, а сгущенное молоко и разбавляйте его тем количеством воды, каким вы хотите.

В наш век столько словоплетов - профессиональных букмекеров, которые размазывают одно зернышко мысли на листке бумаги в пять акров; они, как золотобиты, извлекают из этого пользу для себя, но не для вас. Раньше фермеры, живущие у моря, привозили телеги морских водорослей и разбрасывали их на своем участке земли; самым тяжелым в водорослях была вода. Теперь же они высушивают их и тем экономят свой труд и расходы. Покупайте же не жидкий суп, а крепкий мясной бульон. Извлекайте многое из малого.

Приобретайте книги, которые содержат в себе, главным образом, то, что Джеймс Гамильтон назвал "книжной эссенцией". Вам нужны книги, которые содержат точный, сжато изложенный, надежный, самый полезный материал. При составлении своего толкования Библии д-р Чалмерс использовал только "Симфонию", "Библию в картинках", "Синопсис Пуля," "Комментарии" Мэтью Генри и "Изыскания в Палестине" Робинсона. "Вот этими книгами я пользуюсь, - сказал я своему другу, - в них содержится все, что касается Библии, и больше ничего мне не надо для моих библейских изысканий". Это показывает, что те, кто имеет безграничные возможности пользоваться любыми книгами, считают достаточным пользоваться только стандартными. Сейчас д-р Чалмерс, наверно, предпочел бы "Землю и Книгу" Томсона "Изысканиям" Робинсона и "Иллюстрированную Библию на каждый день" Китто "Библии в картинках". Во всяком случае, я рекомендовал бы многим поступить именно так. И это является лучшим доказательством того, что самые знаменитые проповедники, работая над изучением Библии, предпочитали пользоваться небольшим количеством книг. И я считаю, что так должны делать и мы.

Без всякого сожаления отказывайтесь от многих книг, которые, подобно знаменитой бритве Ходжа, "сделаны на продажу", а с ними продают себя и те, кто их покупает. "Комментарии" Мэтью Генри, рискну сказать, будет самым лучшим приобретением для каждого проповедника. Купите ее, если вам даже придется продать свое пальто.

Следующее правило, которое я вам предложу, это - глубоко изучайте книги, которые вы имеете. Читайте их внимательно, купайтесь в них, пока не насытитесь. Читайте и перечитывайте их, хорошо пережуйте и переварите их. Проникнитесь ими до глубины вашего сердца. Перечитывайте хорошую книгу несколько раз, сделайте к ней заметку и проанализируйте ее. Одна хорошо изученная вами книга принесет вам больше пользы, чем двадцать, просто проглоченных наспех. Поспешное чтение дает мало знаний и вызывает только чувство гордости. Книгами можно загрузить свой мозг, что он перестанет думать. Некоторые перестают уже быть в состоянии думать, откладывая размышление ради излишнего чтения. Они настолько загружают свой мозг книжным материалом, что уже не в состоянии его переварить и начинают питать к нему отвращение.

Чтение книг без размышления над ними никакой пользы вам не принесет. В сборнике "Литературные анекдоты" Дизраели помещена обличительная речь Лукиана, направленная на тех, кто хвалится обладанием больших библиотек, которые они никогда не читали и никакой пользы для себя из них не извлекли. Сначала он сравнивает их с пилотом, который не научился искусству вождения самолетом, или с хромым, который носит расшитые шлепанцы, не умея прямо стоять на ногах. И затем он восклицает: "Зачем вы покупаете так много книг? У вас нет волос, а вы покупаете гребенку; вы слепы, а покупаете зеркало; вы глухие, а имеете замечательный музыкальный инструмент!" Это совершенно заслуженный упрек тем, кто думает, что обладает книгами достаточно, чтобы иметь знания. В какой-то степени все мы грешим этим, потому что разве не считаем мы себя умнее, проведя час-другой в книжном магазине? Так может думать человек, осмотрев подвалы Английского банка. При чтении книг сделайте себе девизом: "Меньше, но лучше". Размышляйте, когда вы читаете, и всегда размышляйте столько, сколько вы читаете, и тогда ваша маленькая библиотека не будет для вас большим несчастьем.

Много лет тому назад один писатель сделал очень верное замечание в "Квортели Ревью": "Дайте нам одну хорошую книгу стоимостью одного обеда, замасленную, с загнутыми уголками страниц, с разорванным корешком и перегнутыми углами, с заметками на форзаце и отметками ногтем на полях, запачканную и покоробленную, порванную и зачитанную, затертую от ношения в кармане и запачканную сажей, размокшую на сырой траве и запыленную золой из костра, над которой вы мечтали в лесу или дремали перед тлеющими в нем угольками, и читайте и перечитывайте ее от корки до корки. Именно эта одна Книга, и три-четыре ей подобных, даст вам больше истинных знаний, чем все мириады книг, стоящих на километровых, разбухших, согнувшихся от их тяжести, полках в Бодлейской библиотеке".

Но если вы чувствуете необходимость в чтении других книг, советую вам одолжить их у других, разумно их выбирая. Конечно же, вы имеете друзей, у которых есть книги и которые с радостью дадут вам их на некоторое время. И я настолько советую вам, если хотите вы снова одалживать книги, то возвращайте их вовремя и в хорошем состоянии. Надеюсь, не надо много говорить, что одолженные книги нужно отдавать, что должно быть само собою разумеющимся. Хотя недавно один пастор сказал мне, что он лично знал трех человек, которые возвращали одолженные зонтики! Но, видимо, он вращался в более избранном обществе, чем я, потому что я сам знаю несколько молодых людей, которые одолжили у меня книги и так никогда их не вернули. Недавно один проповедник, одолживший мне пять книг, которыми я пользовался более двух лет, прислал мне записку с просьбой вернуть три из них. К его удивлению, со следующей же почтой он получил их назад вместе с еще двумя, о которых уже позабыл. Я всегда записывал, какие книги у кого я одолжил, и потому мог все их возвращать владельцу. Уверен, что этот пастор не ожидал так быстро получить назад свои книги, потому что написал мне письмо с выражением удивления и благодарности, и когда я снова пришел к нему, то был уверен, что он одолжит мне и другие книги.

Сэр Вальтер Скотт обычно говорил, что если его друзья и были весьма посредственными счетоводами, то, он уверен, они были хорошими "бухгалтерами". Некоторые даже поступают подобно тому ученому мужу, который, когда один человек пришел к нему и попросил его книгу, передал через слугу, что он никому не дает свои книги на дом, но разрешит ему сидеть и читать у него в библиотеке столько, сколько ему заблагорассудится. Ответ на это вскоре последовал и весьма неожиданный, но в полной мере такой же. Когда у этого ученого плохо топился камин, он послал к тому же человеку слугу с просьбой одолжить ему меха для раздувания огня и получил такой же ответ, что тот никому не дает свои меха, но ученый может прийти к нему и надувать, сколько ему заблагорассудится. Разумное одалживание книг позволит вам много читать, но помните о человеке из Библии, топор которого упал в воду, и будьте внимательны к тому, что вы одалживаете. "Должник делается рабом заимодавца".

В случае же, когда голод на книги становится бедствием, одну книгу вы все же имейте, и эта книга - Библия. Проповедник с Библией в руках - это Давид с пращею и камнем, вооруженный для борьбы. Никто не смеет сказать, что нет источника, из которого он может черпать знания, если у него есть Библия. В Библии мы имеем идеальную библиотеку, и кто глубоко ее изучил, будет знать больше, чем если бы он поглотил всю Александрийскую библиотеку. Целью нашей должно быть глубокое знание Библии; мы должны знать ее, как домохозяйка знает свое хозяйство, купец - свой гроссбух, моряк - свой корабль. Мы должны знать ее основную цель, содержание каждой книги, подробности ее повествований, ее учение, предписания и все, что ее касается. Говоря об Иерониме, Эразм спросил; "Кто выучил наизусть все Священное Писание, проникся им, размышлял над ним, как он?" Говорят, что голландский ученый Витсий, автор знаменитого труда "Заветы", также не только мог повторить каждое слово из Священного Писания в оригинале, но и дал контекст и критику лучших библейских авторов; и я слышал, что один старый проповедник из Ланкшира был "ходячей Симфонией" и мог указать вам главу и стих для любой цитаты, и наоборот, точно процитировать слова из указанного места. Это говорит не только об исключительной памяти, но и о большом труде. Я не говорю, что вы должны стремиться к тому же, но если вам удастся это сделать, то стоит этим заняться. Одной из сильных сторон такого исключительного гения, как Уильям Хантингтон (которого я не стану сейчас ни осуждать, ни хвалить), было то, что, когда он проповедовал, он постоянно цитировал Священное Писание, всегда указывая главу и стих своей цитаты; и чтобы показать, что ему не надо для этого иметь перед собой Библию, он всегда убирал ее с кафедры.

Кто изучил не только букву, но и дух Библии, никогда не будет посредственным проповедником как бы мало книг он ни прочел. Помните древнюю пословицу: "Остерегайся человека одной книги". Такой человек опасный соперник. Кто знает Библию, как свои пять пальцев и всем сердцем своим, тот непобедимый борец в нашем Израиле; вам с ним не справиться, даже имея для этого весь арсенал оружия, своим знанием Библии он победит вас, потому что оно подобно мечу Голиафа, о котором Давид сказал: "Нет ему подобного". Досточтимый Уилльям Ромейн, я думаю, в конце своей жизни отложил все книги и не читал ничего, кроме Библии. Он был ученый муж, и все же всем его существом владела одна Книга, которая и сделала его столь сильным. И если мы по необходимости должны довольствоваться этой одной Книгой, то вспомним, что некоторые сделали это по собственному выбору. И не будем же жаловаться на свою судьбу, ибо Священное Писание покажется нам "слаще меда и сделает нас мудрее мудрецов". Если мы постоянно будем изучать Библию, то никогда не почувствуем недостатка в священном материале; нет, не только найдем мы в ней материал, но и толкование к нему, потому что Библия является лучшим своим толкованием. Если вам нужно повествование, аллегория, образ или притча, обратитесь к священной странице. Никогда священная истина не будет так прекрасна, как тогда, когда она сияет драгоценными камнями из своей собственной сокровищницы. Недавно я прочел четыре книги Царств и почувствовал себя во всеоружии; они изобилуют божественными наставлениями не меньше, чем Псалтирь и Пророки, если читать их внимательно. Кажется, это Амвросий любил говорить: "Я преклоняюсь перед беспредельностью Священного Писания". Я слышу тот же голос, который слышал Августин, сказавший ему о Книге Божией: "Возьми ее и читай". Если придется вам в старости жить в глухой деревне, где не найдется для вас наставник и где мало будет книг, которых вам хотелось бы прочесть, то денно и нощно читайте Закон Божий и проникайтесь им, и будете вы, как "дерево, посаженное при источнике вод". Сделайте Библию своим помощником, своим постоянным собеседником, и тогда у вас не будет причины жаловаться на недостаток знания второстепенных вещей.

Я настоятельно буду просить вас понять, что отсутствие книжных знаний можно возместить размышлениями. Думаю лучше, чем иметь много книг. Размышление - это упражнение души, которое развивает ее силу и дает ей пищу. Как-то маленькую девочку спросили, знает ли она свою душу, и ко всеобщему удивлению она ответила: "Моя душа - это мои размышления". Если это верно, то можно предположить, что у некоторых людей нет души. Без размышлений чтение не принесет душе пользы: оно только вводит человека в заблуждение, который начинает воображать, что он стал умнее. Для некоторых книги являются своего рода кумиром. Как у римо-католиков икона должна заставить человека думать о Христе, а на самом деле она удерживает его от Христа, так и книги должны заставить человека думать, но часто они только мешают это делать. Когда Джордж Фокс взял острый нож и скроил себе кожаные брюки, покончив таким образом с внешним видом светского человека, спрятался в дупле дерева, предавшись размышлению, он стал мыслящим человеком, перед которым все книжные люди скоро сразу же должны были признать свое поражение. Какое смятение он вызвал не только среди папистов, прелатов и пресвитеров своего времени, но и среди сектантов. Он очистил небесный свод от паутины, заставив тем книжных червей переживать тяжелые времена.

Размышление - это основа учения, и если бы больше проповедников размышляли, какое бы счастье это было! Только нам нужны люди, которые будут размышлять об откровенной истине Божией, а не мечтателей, выдумывающих свои собственные религии. Так, сегодня к нам часто приходят люди, которые стоят на голове, а думают ногами. Они понимают под размышлением придумывания всяких небылиц. Вместо того, чтобы размышлять об откровенной истине, они придумывают всякую чепуху, построенную в равной мере на заблуждении, бессмыслице и обмане; и называют эту чушь "современной мыслью". Нам же нужны люди, которые хотят идти прямым путем и размышлять, потому что они мыслят Божиими мыслями. Я далек от того, чтобы советовать вам подражать тем хвастливым проповедникам, от которых бегут простые слушатели и которые хвалятся тем, что проповедуют культурным и образованным людям. Это отвратительное лицемерие. Серьезно же размышлять о вещах, в которые все мы верим, это другое дело. И на этом я настаиваю. Лично я провел в размышлениях много часов, и даже много дней, сидя в одиночестве под старым дубом у реки. В то время, когда я заканчивал школу, здоровье мое очень пошатнулось и мне разрешилось немного отдохнуть. Тогда я брал удочку и шел ловить маленьких рыбок, предаваясь своим мечтам, духовным устремлениям и размышлениям над полученными знаниями. Для того, чтобы мальчики больше размышляли, было бы хорошо задавать им меньше уроков и давать больше возможности думать. Не переваренная пища лишает плоть мускул, и это даже еще более вредно для ума, чем для плоти. Если в вашем приходе мало прихожан и потому они не могут обеспечить вас библиотекой, то меньше времени они будут у вас отнимать; а имея время для размышлений, ваши проповедники будут лучше тех ваших собратьев, которые много читают и не имеют времени для размышления.

Без книг можно многому научиться, если всегда держать глаза широко открытыми. Ежедневные события, случаи, происходящие перед самым вашим носом, новости, описываемые в газетах, разговоры на злободневные темы - все это может вас многому научить. Поразительная разница между способностью видеть и не видеть. Если у вас нет книг, из которых черпать знание, то замечайте все, что вас окружает, и вы всегда найдете что-нибудь достойное вашего внимания. Разве вы не можете учиться у природы? Каждый цветок научит вас чему-нибудь. "Посмотрите на полезные лилии" и учитесь у роз. Не только муравей, но все живые существа могут быть полезны для вашего назидания. В каждом шорохе ветра есть голос и в каждой пылинке есть назидательный урок. Проповеди сверкают, как роса на рассвете, в каждом стебельке травы, и поучения кружат вокруг вас, как сухие падающие с дерева листья. Лес - это целая библиотека, нива - целый том по философии, камень - история, река у своего истока - поэма. Идите же, кто имеет зоркий глаз, и вы всюду найдете полезный урок - наверху на небе, внизу на земле, в воде под землей. Книги же не идут ни в какое сравнение со всем этим.

И как бы ни была скучна ваша библиотека, самопознание таит в себе кладезь знаний. Это таинственная книга, главную часть которой вы еще не прочли. Если человек думает, что он хорошо себя знает, то он глубоко ошибается, потому что самая трудная из всех книг, которые вы будете читать, это ваше собственное сердце. Недавно я сказал одному человеку, который блуждал в лабиринте сомнений: "Да, я действительно не понимаю вас; но я не удивлен, потому что сам себя никогда не мог понять", и я говорил правду. Посмотрите, сколь изменчивы и своеобразны настроения вашей души, сколь странны ваши переживания, сколь развращено ваше сердце и сколь сильна в вас благодать Божия; а ваша склонность к греху и способность к праведности; и как сродни вы диаволу и как близки к Самому Богу! Посмотрите, как мудро вы можете поступать, когда слушаете Бога, и как глупо, когда предоставлены самому себе. И вы увидите, сколь беспредельно важно для вас, как пастыря других душ, познать самого себя. Собственный опыт должен быть лабораторией, в которой вы проповедуете лекарство, прежде чем прописать его другим. Даже ваши собственные заблуждения и неудачи будут для вас назидательны, если вы покаетесь в них перед Господом. Абсолютно безгрешный человек не смог бы сострадать несовершенным мужчинам и женщинам. Изучайте пути Господни к вашему сердцу и больше узнаете о Его путях к сердцу других.

Читайте в сердцах других людей. Они столь же назидательны, как книги. Предположим, что одну из наших больших больниц будет посещать молодой медик-студент, который столь беден, что не в состоянии купить себе книги по хирургии. Для него это будет, конечно, большим несчастьем. Но если он прошел практику в больнице, видел, как производятся операции, каждый день наблюдал больных, то я не удивляюсь, если из него выйдет такой же опытный хирург, как и его более состоятельный сокурсник. Его наблюдения покажут ему то, что одни только книги не смогут этого сделать; и стоя возле операционного стола и наблюдая, как производится ампутация ноги, накладывается на рану повязка или перевязывается артерия, он сможет, по крайней мере, познакомиться с практической хирургией, что будет для него огромной пользой. Так и проповеднику, среди прочего другого, прежде всего необходим личный практический опыт. Все мудрые пастыри душ посещали психиатрические больницы и утешали сомневающихся, лицемеров, отступников, отчаявшихся и самонадеянных. Кто имеет практический опыт в делах Божиих и проникает в сердца своих собратьев, принесет гораздо больше пользы, чем тот, кто знает лишь то, что он прочел в книгах.

Можно только пожалеть проповедника, который подобно щеголю, выскочившему из модной лавки, выходит из колледжа в мир, который никогда не знал раньше, чтобы поучать людей, которых никогда раньше не наблюдал, и судить о фактах, с которыми раньше не сталкивался. "Не новообращенный", говорит апостол Павел. Новообращенный может быть прекрасным ученым, филологом, математиком, теоретическим богословом. Но мы должны практически знать души людей; и чем больше будем мы их знать, тем меньше будем страдать от недостатка книг. "Но как можете вы читать в сердцах людей?", - спросил меня как-то один сомневающийся брат. Я слышал об одном человеке, о котором говорили, что с ним нельзя было и на пять минут остановиться в переходе, чтобы он не преподал вам какое-нибудь поучение. Это был мудрец; но он был бы еще мудрее, если бы не мог остановиться на пять минут в переходе, чтобы научиться чего-нибудь у других. Мудрецы умеют узнать от глупца столько же, сколько от философа. Глупец - это прекрасная книга, потому что все в ней понятно. В ней может быть столько смехотворного, что это заставит вас прочесть ее до конца; но если вы ничего другого в ней не найдете, это должно послужить для вас предостережением на печать своих собственных глупостей. Учитесь у людей с большим духовным опытом. Каким глубоким вещам некоторые из них могут научить нас, молодых людей!

Сколько случаев провиденциальных явлений им Господа могут рассказать нам эти святые люди; как прославляются они благодаря Его неизреченной милости и Его верности Своему Завету! Какой новый свет проливают они на обетования, открывая значение, сокрытое от мудрецов, но понятное простым сердцем! Разве не знаете вы, что многие обетования написаны невидимыми чернилами и должны пройти огонь испытаний, чтобы сами по себе проявились буквы, которыми они написаны? Прошедшие испытания души - это великие наставники для проповедников.

А как много можно почерпнуть у сомневающихся! Я понял, насколько я глуп, когда разговаривал с ищущими правды душами. Я был поставлен в совершенный тупик одним молодым человеком, когда пытался привести его к Спасителю; всякий раз, когда я думал, что мне уже удалось это сделать, он ускользал от меня, упрямо держась своего неверия. Сомневающиеся, которые искренне хотят прийти к вере, иногда удивляют меня своим исключительным умением бороться с надеждой; аргументы их бесконечны и проблемы их бесчисленны. Они снова и снова ставят нас в тупик. Иногда удается нам, с помощью Божией, вывести их на светлую дорогу, но только после того, как убедились, что сами мы не в состоянии этого сделать. В странном упрямстве неверия, особых учениях и лжеучениях, которые овладевают чувствами сомневающихся и толкуют библейские истины, вы часто найдете для себя очень много поучительного. Я посоветовал бы молодым людям посвятить лучше час разговора с сомневающимися и духовно подавленными, чем неделю лучшим нашим лекциям, если говорить о практическом обучении наших проповедников.

И еще, посещайте как можно чаще больных на смертном одре. Это самые назидательные книги. Там прочтете вы саму поэзию нашей религии и научитесь познать ее тайны. Какие изумительные жемчужины выносят на берег воды Иордана! Какие дивные цветы растут на его берегах! Вечные фонтаны страны обетованной возносят свои струи ввысь в небо и капли росы падают по эту сторону узкого ручья! Я слышал, как говорят смиренные мужчины и женщины в свой последний час.

Вдохновенные Духом Святым, они производят странные, овеянные небесной славой, слова. Им они научились не из земных уст; они их слышат, когда сидят в преддверье Нового Иерусалима. Бог шепчет их им в уши в их страданиях и немощи: и тогда они говорят нам немного из того, что открыл им Дух Святой. Я расстался бы со всеми моими книгами, если бы мог видеть этих провозвестников Господа, возносящихся на огненной колеснице к небу.





Глава 14. СВЯТОЙ ДУХ В НАШЕМ СЛУЖЕНИИ

Я выбрал тему, о которой очень трудно говорить, потому что ничего нового к тому, что о ней много раз говорилось, добавить уже нельзя. Но так как она имеет первостепенное значение, на ней полезно часто останавливаться и даже если мы будем говорить об известных вещах, напоминание о них принесет вам только пользу. Итак, темой нашего разговора будет: "Присутствие Духа Святого в нашем служении" или - работа Духа Святого в нас как проповедников Евангелия Иисуса Христа.

"ВЕРУЮ В ДУХА СВЯТОГО". Произнеся это предложение, которое является основой символа веры, я надеюсь, что мы можем также повторить его как наше личное убеждение, основанное на собственном опыте. Для нас присутствие и работа Духа Святого являются основой нашей уверенности в правильности и пользе всей нашей жизни. Если бы мы не верили в Духа Святого, мы должны были бы давно отказаться от нашего служения, потому что, "кто познал ум Господень, чтобы судить его?" Наша надежда на успех и наша сила продолжить это служение основывается на нашей вере в то, что Дух Господень почиет на нас.

Будем считать само собою разумеющимся, что все мы осознаем существование Духа Святого. Мы сказали, что мы веруем в Него; на основании собственного опыта мы теперь уже не только верим, но знаем, что Он существует. В свое время большинство их нас верили в существование сегодняшних наших друзей, потому что слышали о них своими собственными ушами, но теперь мы видим друг друга своими глазами, ощутили их братские объятия, почувствовали силу счастливого общения, и потому мы теперь не столько верим, как знаем. Даже в этом мы почувствовали действие Духа Святого в наших сердцах, так как знаем и ощущаем силу Его воздействия на человеческие души и знаем Его по части, сознательным, личным контактам с Ним. Чувствительность нашего духа мы осознаем присутствием Духа Святого, как осознаем существование душ наших собратьев их воздействием на наши души, подобно тому, как мы убеждаемся в существовании материи ее воздействием на наши чувства. Мы возносимся из унылой сферы ума и материи в небесное лучезарное сияние духовного мира; и как духовные люди мы различаем духовные вещи, мы чувствуем силы, господствующие в духовной области, и знаем, что Святой Дух есть, существует, потому что чувствуем Его воздействие на наши души. Если бы это было не так, то не имели бы мы права быть служителями Церкви Христовой. Осмелились бы мы даже оставаться ее членами? Но, братья мои, мы духовно возрожденные. Мы ясно осознаем новую жизнь со всеми ее последствиями; мы новые твари во Иисусе Христе и пребываем в новом мире. Мы просвещенные и видим вещи, которые глаз никогда не видел; мы познаем истину, которую ни плоть, ни кровь никогда не могли бы познать. Мы получили утешение от Духа Святого, и как часто Дух Святой возносил нас из глубокой скорби в неизреченную радость. В какой-то степени мы освящены Им; и мы знаем, что это освящение происходит в разных формах и разными путями. Потому, благодаря всем этим личным опытам, мы знаем, что Дух Святой существует, как мы точно знаем, что сами мы существуем.

Мне хочется еще поговорить на эту тему, так как она очень важная. Неверующие требуют фактов. Скептики кричат: "Нам нужны факты". Вот это и есть наши факты: так не будем никогда забывать их. Когда скептик заявляет: "Я не могу полагаться ни на литературу, ни на историю, мне нужны факты сегодня", я отвечаю: "Вы не можете видеть их, потому что глаза ваши слепы; но тем не менее факты есть, хотя вы их и не видите". И я совсем не удивляюсь, если он сочтет мое возвращение смешным. Другого я от него не ожидал и только удивился бы, если бы было наоборот. Но я требую уважения к моему собственному мнению, потому что свидетельствую факты, и, в свою очередь, спрошу его: "Какое право имеете вы отрицать мое свидетельство? Если бы я был слепцом и вы сказали бы мне, что обладаете способностью видеть то, что я не вижу, то был бы не прав обвинять вас в обмане. Вы имеете право сказать только то, что ничего об этом не знаете, но никакого права вы не имеете называть нас лжецами и обманщиками. Вы можете только присоединиться к древним ругателям и заявить, что религиозный человек безумец, но это отнюдь не опровергает его утверждений. "Для меня, братья мои, факты, которые даются Духом Божиим, показывают истину Христианской религии точно так же, как погибель фараона в волнах Красного моря, падение манны с неба в пустыне или воды, бьющей из разбитого камня, доказали Израилю присутствие Бога среди их племен.

Теперь остановимся на самом главном. Для нас, как служителей Божиих, самым важным является Дух Святой. Без Него служение - это одно название. Мы не имеем права претендовать на священство выше того, которое принадлежит всем чадам Божиим; но мы являемся преемниками тех, кто в древние времена был вдохновлен Богом возвещать Его слово, обличать грех и делать Его дело. Если не почиет на нас дух великих пророков, то мантия, которую мы носим, это только грубая одежда обманщиков. Мы должны быть изгнаны из общества честных людей за то, что посмели говорить от имени Господа, если Дух Божий не почиет на нас. Мы считаем себя представителями Иисуса Христа, назначенными продолжать Его свидетельство на земле; но на Нем и на Его свидетельстве всегда почивает Дух Святой, а если не почиет Он на нас, то мы не были посланы в мир, как Он был послан. На Пятидесятницу начало великого обращения мира к Богу сопровождалось огненными языками и страшной бурей, символом присутствия Духа. И если, поэтому, мы думаем, что преуспеем в этом деле без Духа Святого, то ничего у нас не получится. Если нет в нас Духа, Которого обещал Иисус Христос, то не можем выполнять поручения, которые дал Иисус Христос.

Едва ли надо предостеречь кого-либо из здесь присутствующих впадать в такое безумие, как воображать, что мы можем быть богодухновенными без Духа Святого. Однако членов одной сомнительной современной секты надо предостеречь от этого безумия. Они считают, что их собрания проходят под "водительством Святого Духа". По поводу этого утверждения я могу только сказать, что не нашел в Священном Писании ни такого выражения, ни такой идеи. Но в Новом Завете я прочел о таких коринфянах, которые были очень умными, любили много говорить и спорить, - настоящие представители тех, о которых я говорил выше, но, как сказал о них апостол Павел, "благодарю Бога, что никто из вас не крестил", так и я благодарю Господа, что никогда не было среди нас представителей этой секты. Может показаться, что их собрания обладают особым даром богодухновенности, если не полной непогрешности, то приближающейся к ней. Если вы ходили в их собрания, то я очень сомневаюсь, что вы получили там больше знаний от лекций, прочитанных под "водительством Святого Духа", чем от проповеди обыкновенных проповедников Слова Божия. Эти люди считают, что они находятся под влиянием Святого Духа, как один дух находится под влиянием другого или один ум под влиянием другого ума. Мы не пассивные проповедники непогрешимости, а честные учителя таких вещей, которые мы познали, потому что смогли понять их. Поскольку наше познание активно и существует только под воздействием Духа Святого, наша немощь столь же очевидна, как очевидна Его премудрость. И когда нам открывается то, что Он нам открыл, нами обуревает страх, что в то же самое время в какой-то степени обнаруживается наше собственное невежество и наши заблуждения, потому что мы не во всем слушали Духа Святого. Я не думаю, что вы пойдете по такому пути: конечно же, результаты имеющегося у многих людей опыта едва ли позволят им впасть в такое безумие.

Итак, наш первый вопрос: "Где искать нам помощи от Духа Святого?". Ответив на этот вопрос, перед нами встанет второй: "Как можем мы потерять эту помощь?". Будем же просить Господа, чтобы Он помог нам не потерять ее.

Где же искать нам помощи от Духа Святого?

1. Первое. Он есть Дух истины. "Дух наставит вас на всякую истину". Для этого нам необходимо Его наставления.

Нам крайне необходимо учиться, потому что учитель, который учит других, должен сам знать. Непростительно подыматься на кафедру не подготовленным; ничто, как это, не может принести большего вреда ни нам, ни нашему служению. Прослушав проповедь епископа Лихфильдского о необходимости глубокого изучения Слова Божия, его викарий сказал, что не согласен с ним, "потому что перед тем, как выйти на проповедь, я не знаю, о чем буду говорить". Тогда епископ сказал: "И вы совершенно правы, что ничего не думаете о своей проповеди, потому что старосты ваших церквей сказали мне, что полностью разделяют это ваше мнение". Если мы не наставлены, как можем мы наставлять других? Если мы не думаем, как можем мы научить думать других? Именно в нашем рабочем кабинете, когда мы изучаем Библию, нам необходима помощь от Духа Святого. Он держит ключи от небесного сокровища и может безмерно обогатить нас; у Него ключ к самой трудной доктрине и Он может повести нас по правильному пути. Он может разбить в куски медные ворота и разломать железный засов и дать нам скрытые во тьме сокровища богатства тайников. Даже если вы изучите саму Библию, читаете комментарии к ней и глубоко размышляете над прочитанным, но не будете взывать к Духу Святому за помощью, все ваши труды не принесут вам никакой пользы. И даже если не получите вы этой помощи (чего, надеюсь, не произойдет с вами), но будете надеяться на Духа Святого в полном послушании Его учению, то значение божественной истины станет вам более понятным.

Дух Святой особенно необходим нам потому, что Он помогает нам узнать личность и работу Господа нашего Иисуса Христа; а это основная тема нашего проповедования. Он открывает нам Христа. Если бы Он помогал нам понять Его учение-толкование, то мы были бы счастливы получить такую неоценимую помощь; но так как Он уделяет особое внимание Христу и сосредотачивает Свой священный свет на Кресте, то мы счастливы, что основной момент нашего свидетельства освещается таким божественным светом, и уверены, что он будет светить нам во всем нашем служении. Будем же ждать Духа Святого и восклицать: "О, Дух Святой, открой нам Сына Божия и таким образом покажи на Отца".

Будучи Духом знания, Святой Дух не только наставляет нас в Евангелии, но и помогает увидеть Господа во всех Его делах. Мы должны видеть Бога в природе, в общей истории, в каждодневных провиденциальных событиях, в нашем собственном опыте; и Дух Святой поможет нам познать Бога во всех этих вещах. Если мы вопрошаем Его, "Научи меня, что Ты хочешь, чтобы я сделал; покажи мне, почему Ты доволен мною; скажи мне, как Ты понимаешь эту бесценную божественную милость и другие промыслительные проявления суда и благодати", то в каждом случае мы получим ответ, потому что Дух Святой - это семисвечник святилища, и в его свете мы правильно видим все вещи. Как хорошо заметил Гудвин: "Чтобы познать истину, свет должен осветить ее. Опыт всех истинно благочестивых людей доказывает это. Почему видите вы некоторые вещи в одно время, а не в другое; благодать в сердцах ваших в одно время, а не в другое; видите духовные вещи в одно время, а не в другое? Глаз ведь один и тот же, но именно Дух Святой открывает и закрывает этот потайной фонарь, как я бы назвал его; когда Он открывает его широко или приоткрывает или почти закрывает, видим мы больше или меньше. А иногда Он закрывает его полностью и тогда душа погружается в мрак, хотя никогда она так хорошо не видела".

Возлюбленные братья мои, ждите же от Него этого света, иначе вы погрузитесь во мрак и станете поводырями слепых.

2. Дух Премудрости. Нам Он крайне необходим, потому что знание может быть опасным, если ему не сопутствует мудрость, которая является искусством правильно использовать то, что мы знаем. Правильно разделять Слово Божие на части так же важно, как понять его, потому что те, кто понял одну часть Евангелия, придают ей особое значение, проповедуя таким образом уже искаженное христианское учение, нанося таким образом огромный вред тем, кто его принял, так как они, в свою очередь, будут, как следствие, излагать его в такой же искаженной форме. Нос человека является выделяющейся частью на лице, но его можно изобразить столь большим, что глаза, рот и другие части лица будут отодвинуты на задний план и получится не портрет, а карикатура; так и некоторые важные евангельские истины можно чрезмерно выделить, и тогда все остальные потеряют свое великое значение, и проповедь Евангелия в его естественной красоте превратится в карикатуру на истину, которая, посмею сказать, некоторым, по-видимому, очень нравится. Дух Святой научит вас как пользоваться священным ножом, чтобы разделить жертву. Он покажет вам, как взвесить и смешать эти драгоценные куски в одинаковой пропорции. Всякий опытный проповедник понимает, что это самый важный момент, и хорошо, если он не поддается соблазну пренебречь им. Увы, некоторые братья не хотят слушать весь совет Господа. Им нравятся некоторые учения и они не хотят, чтобы мы говорили о других. Многие похожи на ту шотландскую женщину, которая, прослушав проповедь, сказала: "Было бы очень хорошо, если бы он поменьше говорил о всякой чепухе". К сожалению, некоторые братья любят слушать только приятные вещи - обетования и поучения, но практическую часть, касающуюся праведной жизни, они считают неважной. Наш же долг требует от нас, чтобы мы давали им все Евангелие, ничего не упуская и ничего не преувеличивая, а для этого нужна мудрость. Я очень сомневаюсь, чтобы кто-нибудь из нас имел столько мудрости, сколько нам надо. Вероятно, мы имеем непростительные предвзятости и неоправданные симпатии; постараемся же их увидеть и отделаться от них. Иногда мы сознательно опускаем некоторые тексты, но не потому, что не понимаем их (что можно было бы оправдать), а потому, что прекрасно их пониманием и не хотим говорить, чему они нас учат, или же потому, что в нас самих могут быть некоторые пороки, или нашим прихожанам не нравится слушать те тексты, которые ясно показывают им, почему мы их выбросили. С таким непростительным умалчиванием надо покончить. Чтобы быть мудрым распорядителем и правильно распределить мясо среди домашних нашего Господина, нам нужна Твоя помощь, о, Дух Господень!

Но и это еще не все, так как, даже если мы знаем, как правильно разделить на части Слово Божие, нам необходима мудрость, чтобы выбрать ту часть истины, которая нужна в данное время и данному собранию, как и найти соответствующий тон и форму для изложения этой истины. Думаю, что многие братья, которые говорят о человеческих обязанностях, излагают их таким суконным языком, что отталкивают от себя всех, кто любит слушать поучения о благодати. С другой стороны, боюсь, что многие говорят о господстве Бога таким языком, что отталкивают от Кальвинистской церкви всех, кто верит в свободное человеческое посредничество. Мы никогда не смеем скрыть истины, но мы должны проповедовать ее так мудро, чтобы без нужды не укорять и не обижать, постепенно просвещать тех, кто совершенно не в состоянии увидеть ее, и ввести слабых братьев в весь круг евангельского учения.

Братья, нам так нужна мудрость при изложении евангельского учения равным людям. Вы можете сразить человека именно той истиной, которая должна была бы наставить его в вере. Вы можете вызвать у человека отвращение к меду, которым хотел усладить его. Неосмотрительное проповедование великой милости Божией ввергло сотни людей в распутство; и, с другой стороны, гнев Божий, который вы с такой силой обрушиваете на людей, приводит их в отчаяние и полное неповиновение Богу Премудрому. Мудростью надо уметь управлять, и Тот, Кто ее имеет, открывает ее в нужное время, облаченную в самые подходящие одежды. Кто же, как не Дух Святой может дать нам эту мудрость? О, братья мои, в полном смирении перед Ним ждите Его указаний.

3. Святой Дух нужен нам, как живой уголь с престола, который касается наших уст, чтобы, имея знание и мудрость, выбрать нужную часть истины, мы могли бы проникновенно и убедительно изложить ее "Слушай, она коснулась уст твоих!". О, как великолепно говорит человек, уста которого обожжены живыми углями с престола - это чувство горящей силы истины, и не только в его душе, но и на устах, которыми он говорит! Посмотрите, как тогда трепещет каждое его слово. Заметили ли вы, как только что во время молитвы у двух молящихся наших братьев дрожал голос и все их существо трепетало, потому что не только их сердец коснулся Дух Святой, и, я надеюсь, и всех наших сердец, но и их уст, потому речь их была так проникновенна.

Братья, нам нужен Дух Святой, чтобы открылись наши уста, и мы могли возносить хвалу нашему Господу, иначе проповедь наша не будет иметь силы.

Нам нужен Дух Святой, чтобы не говорили мы того, что может быть во вред нашим слушателям. Тем из нас, кто обладает опасным даром юмора, надо иногда остановиться и подумать, будет ли готовое уже сорваться с их уст слово достаточно назидательным; и те, кто жил раньше среди грубых и неотесанных людей, должны следить за собой, чтобы не сказать ни одного бестактного слова. Братья, мы не смеем произнести ни одного звука, за которым могла бы скрываться нечистая мысль, или который мог бы вызвать мрачные воспоминания. Нам нужен Дух Святой, чтобы удержать нас от слов, которые могут отвлечь мысли наших слушателей от Христа и вечных вещей и заставить их думать о вещах неизменных.

Братья, нам нужен Дух Святой, чтобы проповедь наша была вдохновенна. Не сомневаюсь, что все вы знаете, сколь зависит проповедь от настроения нашей души. Иногда оно связано с нашим физическим состоянием. Сильная простуда может испортить не только чистоту голоса, но и заморозить поток мыслей. Я, например, если не могу говорить ясно, то не могу и думать ясно, и проповедь моя тогда становится такой же хриплой, как мой голос. Желудок, как и все другие органы тела, влияет на наше душевное состояние; но не об этом я говорю сейчас. Разве вы не знаете изменений, которые происходят в вашей душе, совсем не связанные с телом? Когда вы физически здоровы, не чувствуете ли вы себя иногда скованным, как фараона колесница без колес, а иногда свободным, как "выпущенная на волю лань"? Сегодня вы, как искрящаяся от росы, а вчера иссушенная от отсутствия влаги, ветка. Кто не знает, что во всем этом действует Дух Божий? Святой Дух иногда так действует в нас, что мы перестаем чувствовать свое тело. Когда мы находимся в таком состоянии во время всей проповеди, с начала ее и до конца, мы могли бы сказать: "В своем я теле или нет - я не могу сказать: Бог знает". Все забывается, кроме только евангельской истины, которая владеет всеми нашими мыслями и всей нашей душой.

Ели бы мне было запрещено вознестись на небо, но позволено было выбрать состояние моей души, я бы предпочел такое, в котором иногда нахожусь, когда проповедую. В таком состоянии мы находимся в преддверии неба: душа наша не подвластна никаким волнующим влияниям, она вся во власти величия и осознанного присутствия Божия; все фибры ее трепещут от счастья этого присутствия, все силы ее и все мысли радуются созерцанию славы Господней и возносят хвалу Возлюбленному нашей души; и все это время она испытывает неизреченную любовь к душам своих собратьев, побуждая ее возносить с ними свои молитвы к Господу. Какое иное состояние души может сравниться с этим? Увы, мы достигаем этого состояния, но не всегда можем сохранить его, потому что также знаем, что такое проповедь в оковах или произнести пустые проповеди. Все добрые и счастливые изменения в нашем служении зависят только от воздействия Духа Святого на наши души. И я уверен, что это так. Как часто, когда меня обуревали сомнения, подсказанные мне неверующими, я мог с полным презрением откинуть их прочь, потому что я ясно ощущаю силу, действующую во мне, когда говорю от имени Господа; она бесконечно превосходит ту силу моей речи и энергию, которые у меня появляются, когда я читаю светскую лекцию или произношу речь. Она полностью отличается от той силы, которая, я абсолютно уверен, совершенно иного порядка и характера, чем энтузиазм политика или блеск оратора. Будем же как можно чаще исполняться этой божественной энергией и побуждаемые этой силой произносить наши проповеди.

4. Дух Святой действует так же, как елей, и это касается всей манеры произнесения проповеди, не только того, что и как мы говорим, но всего нашего существа. Он может заставить вас проникнуться своей проповедью до такой степени, что вы почувствуете себя полностью раздавленным или же парящим в небе на орлиных крыльях; Он заставит нас думать не только о проповеди, но и о слушателях, пока у вас не появится страстного желания обратить к Богу неверующих или возвысить верующих в состояние, которого они еще не знали. В то же время вы чувствуете страстное желание восславить Господа через ту истину, которую вы проповедуете. Вы чувствуете глубокое сострадание ко всем, к кому вы обращаетесь с проповедью, скорбя о тех, которые знают мало, и о тех, которые знают много, но отвергли ее. Вы всматриваетесь в лица и радуетесь об одних, что "роса окропила их", и скорбите о других, что они подобны Гельвульским горам, никогда не орошаемым росой. И все это происходит во время проповеди. Сколько мыслей одновременно мелькает перед нами. Однажды я насчитал восемь, одновременно или с промежутком в одну секунду. Как-то, когда я проповедовал, глубоко проникнувшись темой своей проповеди, я не мог не заметить, что одной женщине стало плохо, и увидел, что один из наших братьев открыл окно, чтобы дать ей воздуха. Так, две разные мысли промелькнули одновременно в моей голове, и я благодарю Господа, что, сострадая другим, я оказался достойным той истины, которую проповедовал. Некоторые толкователи считают херувимов о четырех головах эмблемой проповедников, и меня нисколько не смущает четырехкратная форма, потому что Дух Святой может умножать наше душевное состояние и делать нас многоликими, которыми мы являемся по своей природе. Сколь многоликими он может сделать нас и как высоко возвысить, я не смею даже предположить. Он может сделать непомерно больше того, о чем мы просим и даже думаем.

Особенно нам необходима помощь от Духа Святого, чтобы сохранить молитвенное состояние души, когда произносим проповедь. К этому надо страстно стремиться - продолжать молиться, когда вы проповедуете: исполнять повеление Господа, вслушиваться в голос Его слова, не спускать глаз с престола и постоянно обращать свой взор к небу. Надеюсь, все мы знаем, что это такое. И я уверен, что все мы знаем, или скоро узнаем, противоположное этому, а именно, вред проповедования в немолитвенном состоянии. Что может быть хуже, чем говорить надменно и раздраженно? Что может быть хуже, чем говорить то, во что сам не веришь? Но какое счастье чувствовать огонь в своем сердце, когда мы проповедуем другим? Вот это и есть воздействие Духа Святого на нас. О, Великий Утешитель, помоги нам!

Когда мы проповедуем проповедь с кафедры, нам необходима помощь Духа Святого и наша молитва к Нему, чтобы с первого до последнего слова нашей проповеди мы могли черпать силу у Всемогущего. Мы хорошо чувствуем, что хотя и хорошо говорили до определенного момента, но если Дух Святой оставил нас, то мы не сможем так же хорошо ее закончить. Полагаясь на помощь свыше, с абсолютной надеждой на Господа, мы смело и уверенно скажем всю проповедь. Может быть, неверно говорить "смело", потому что нет никакой смелости доверять Богу; для истинного верующего это просто сладчайшая необходимость. Как могут они не доверять Ему? Почему должны они сомневаться в своем самом верном Друге? Проповедуя за утренним богослужением на текст: "довольно для тебя благодати Моей", я сказал прихожанам, что впервые в жизни понял, что почувствовал Авраам, когда "пал на лице свое, и рассмеялся". Я ехал домой после целой недели тяжелой работы и тогда мне в голову пришел этот текст, "довольно для тебя благодати Моей", но с акцентом на двух словах: "Тебя" и "Моей". И я сказал себе: "Конечно же, благодати Божией более чем довольно для такого ничтожного насекомого, как я, и я рассмеялся, подумав, сколь значительно превышает она все мои потребности. Мне казалось, что я маленькая рыбка в море и, изнывая от жажды, сказал: "О, я выпью все море". Тогда Отец морей величественно поднял голову, и улыбнувшись заметил: "Маленькая рыбка, бесконечного моря довольно для тебя". Эта мысль сделала неверие смешным, что действительно так. О, братья, мы должны молиться, зная, что Бог благословит мир, потому что Он обещал сделать это. И когда мы кончим проповедь, мы должны посмотреть, сколько прихожан получило это благословение. Не думаете ли вы иногда: "Я так поражен, что Господь обратил столько душ через мою ничтожную проповедь?" Ложное смирение! Да, ваша проповедь тщетна. Все это знают, и больше всех должны вы это знать. Но в то же время разве удивительно, что Бог, Который сказал: "Слово Мое не возвращается ко Мне тщетным", сдержал обещание? Разве мясо теряет свои питательные качества, если приготовленное из него блюдо положено на простую тарелку? Разве благодать теряет силу Божию из-за нашего ничтожества? Нет, но мы имеем это сокровище в земных сосудах, чтобы превосходство силы этого сокровища принадлежало Богу, а не нам.

Нам нужна помощь Духа Святого во время всей проповеди, чтобы сохранить душевное равновесие. Если мы его потеряем, то слова наши не будут убедительными и не затронут сердце наших слушателей, которые вскоре увидят наше бессилие. Одни начинают возмущаться и тем выдают свое плохое настроение, другие говорят только о себе и тем выдают свою гордыню. Одни говорят снисходительным тоном, как если бы делали одолжение, произнося проповедь, другие же словно извиняются за то, что существуют. И чтобы избежать такой манеры и такого тона, мы должны полагаться на Духа Святого, который только один учит нас, как произносить проповеди.

5. Нам нужна помощь Духа Святого, чтобы добиться эффекта от Евангелия, и на это должны быть направлены все наши усилия. Мы стоим на кафедре не для того, чтобы показать наше умение обращаться с духовным мечом, а чтобы вести действенную борьбу. Нашей целью является пронзать сердца людей мечом Духа Святого. Если проповедование можно в какой-то мере рассматривать как публичное зрелище, то оно должно быть зрелищем состязания по вспашки, которое заключается в эффективном вспахивании. Состязание это происходит не между плугами, а работой, которую они выполняют; пусть же о проповедниках судят по тому, как они управляют евангельским плугом и прорезают борозды от одного конца поля до другого. Всегда стремитесь добиться эффекта. "О", скажете вы, "никогда не думали, что вы это скажете". Но я говорю здесь об эффекте не в плохом смысле этого слова. Никогда не проповедуйте ради эффекта, как это делают гипнотизеры, чтецы-декламаторы, иллюзионисты и напыщенные трубачи. Такому человеку лучше не родиться, чем превратить кафедру в боксерский ринг, чтобы показать свои мускулы. Старайтесь добиться эффекта в лучшем смысле этого слова: т.е. вдохновения истин верующих на еще более благородные дела, приведения христиан еще ближе к их Учителю, утешения сомневающихся, пока они не отделаются от своих страхов, покаяния грешников и их исповедания личной веры во Христа. Без достижения этого эффекта, какая польза будет от наших проповедей? Ужасно, если вам придется повторить слова одного архиепископа, который сказал: "Я занимал много почетных и ответственных мест и в Церкви, и в государстве, как никто из священнослужителей в Англии, вот уже на протяжении семидесяти лет. Но если бы я был уверен, что своим проповедованием я обратил хотя бы одну душу к Богу, то это принесло бы мне больше утешения, чем все почетные должности, которые я занимал".

Чудеса благодати должны быть печатью нашего служения; кто, кроме Духа Святого, может нас наградить ими? Обратить душу к Богу без Духа Святого! Ведь вы не можете сотворить даже мухи, а тем более нового сердца или праведного Духа. Вести чад Божиих к праведной жизни без Духа Святого! Стараясь возвысить их духовно своим собственным методом, вы дадите им только физическое утешение. Нам никогда не достичь нашей цели, если не будем мы полагаться на Духа Святого. Поэтому, плача и рыдая, ждите изо дня в день помощи от Него.

Отсутствие способности ясно распознать силу Духа Святого лежит в корне многих ересей. Слова Роберта Холла имеют сегодня такую же силу, как тогда, когда он обрушил их, подобно расплавленной лаве, на полусициниансих проповедников. "С одной стороны они заслуживают внимания, потому что самые известные и выдающиеся проповедники Слова Божия в разных общинах, как Бренер, Бакстер и Щварц, привлекали к себе людей именно своей зависимости от помощи Духа Святого; и, с другой стороны, никакого успеха не имели те проповедники, которые пренебрегали или отрицали эту доктрину. Их самонадеянность привела к полному краху всех их усилий, и никто не станет возражать против реальности божественного вмешательства в их деятельность, ибо, когда это протягивал Господь Свою руку тем лжеучителям христианства, которые не верили в существование такой руки? Пусть продолжают они трудиться в поле, которого Бог повелел тучам не орошать дождем. Как бы осознав это, они в последнее время направили все свои усилия в другое русло и, отчаявшись обратить грешников, ограничились обольщением верных, в чем, надо признать, они действовали в полном согласии со своими принципами: пропагандой ереси, не требующей, по крайней мере, никакой божественной помощи".

6. Нам нужна помощь Духа Святого в молитве, Который, по воле Божией, заступается за верующих. Очень важную часть нашей жизни составляет молитва к Духу Святому, и проповеднику, который так этого не считает, лучше вообще не подниматься на кафедру. Горячая молитва всегда должна сопутствовать серьезной проповеди.

Мы не можем постоянно находиться в коленопреклоненном положении, но душа наша никогда не должна оставаться без молитвы. Хорошо иметь привычку молиться, но молитвенное состояние души лучше. Так и постоянное уединение хорошо, но непрестанное общение с Богом должно быть нашей целью. Как правило, проповедники не должны долго оставаться без возношения своего сердца к Богу. Некоторые из нас могут честно сказать, что редко они и четверть часа остаются без общения с Богом, и это не долг, а инстинкт, привычка нового естества, которая для нас так же естественна, как плач ребенка по своей матери. А как же может быть иначе? Итак, если мы должны постоянно находиться в молитвенном состоянии, то нужен духовный елей, изливающийся на огонь наших сердец в молитве; нам постоянно нужна помощь от Духа милосердия и заступничества.

Что касается наших общественных молитв, то да никто не скажет о них, что они официальные, формальные и холодные; но они действительно будут такими, если не будем мы испрашивать помощи у Духа Святого. О тех, кто совершает богослужение, я не буду говорить, но тем, кто совершает свободные молитвы, я скажу, не смейте совершать из года в год общественные молитвы без Духа Божия; мертвая молитва сразу же отталкивает ваших прихожан. Что же тогда делать? Где искать нам помощи? Слабовольные просят позволить им совершать богослужение. Вместо того, чтобы искать помощи у Духа Святого, они предпочитают отправиться за ней в Египет. Вместо того, чтобы слушать Духа Божия, они предпочитают молиться по книге! Я же, если не могу молиться, то предпочитаю признаться в этом и скорбеть о бесплодии своей души, пока Господь снова не посетит меня и не исполнит ее молитвой. Исполнившись Духом Святым, вы с радостью разорвете формальные оковы и предадите себя священному течению вод, в которых сможете свободно плыть. Иногда вы будете чувствовать себя гораздо ближе к Богу в общественной молитве, на кафедре, чем когда-либо в другом месте. Я часто находился в самом глубоком молитвенном состоянии именно во время общественной молитвы; мое самое истинное уединение с Богом происходило во время молитвы среди тысячи людей. В конце молитвы я открывал глаза и возвращался в собрание потрясенным, видя себя на земле и среди людей. Такие периоды наступают не по нашей воле, и никакая подготовка или усердие не могут привести нас в такое состояние. Словами не выразить, какое счастье это как для проповедника, так и для его слушателей! Как и не выразить словами той силы и блаженств, которые дает непрестанная молитва. Но мы все должны искать для этого помощи у Духа Святого и, по милости Божией, мы получим ее, потому что ведь сказано, что если мы будем просить Его, то Он укрепит нас в наших немощах.

7. Нам нужна помощь от Духа Божия, потому что Он есть Дух Праведности. А большая и существенная часть христианского служения - это пример. Наши прихожане придают большое значение тому, что мы говорим с кафедры и как ведем себя в светском обществе и других местах. А разве легко, братья мои, быть святыми, чтобы другие считали нас примером? Мы должны быть такими мужьями, чтобы каждый муж из наших прихожан мог брать с нас пример. А так ли это на самом деле? Мы должны быть самыми лучшими отцами. Увы, некоторые проповедники, насколько я знаю, отнюдь не такие, потому что пекутся они не о своих виноградниках, а о виноградниках других, забывая о своих. Дети их остаются без их внимания и потому не растут они, как доброе семя. Так ли это происходит с вами? Являемся ли мы в наших отношениях с нашими собратьями безупречными и добросердечными, сынами Божиими без стыда и укора? Такими мы должны быть. Я восхищаюсь аргументами г-на Уитфильда, почему его белье всегда безупречно чистое. "Нет, нет", говорит он, (!) это не пустяки; священнослужитель должен быть безупречно чистым, даже что касается его одежды". Проповедник всегда во всем должен быть чистым. Помните, с какой любовью помогали вы одному брату очистить его платье от пятен, но в то же время подумали, что было бы лучше, если бы его одежда всегда была чистой. О, старайтесь всегда оставаться незапятнанными! Но как это возможно в мире, где столько соблазнов искушений, если не будет нас охранять всевышняя сила? И если хотите вы быть праведными и чистыми, став проповедниками Слова Божия, то должны каждый день креститься во Духа Святого.

8. Нам нужен Дух Святой как Дух проницательности, потому что он знает разум людей, как Он знает разум Божий, а нам это знание крайне необходимо, когда мы имеем дело с трудными характерами. Некоторым можно позволить проповедовать, но они никогда не должны быть пасторами. В церкви св.Зенона в Вероне я увидел статую этого святого в сидячей позе. Скульптор сделал ему такие короткие ноги, что колен у него вообще не было, так что он никак не мог быть отцом, убаюкивающим на своих коленях ребенка. Боюсь, что многие наши проповедники страдают таким же недостатком и потому не могут всем сердцем отдаться пастырской заботе. Они могут авторитетным тоном говорить о какой-нибудь доктрине и полемизировать по поводу какого-нибудь таинства, но сопереживать другим они не в состоянии. Их холодное утешение может вызвать лишь угрызения совести. Их совет будет равносилен совету того горца, о котором рассказывают, что он стоял и наблюдал, как тонет один англичанин в трясине у подножия Бен-Невиса. "Я тону", кричал тот, "Скажите, как выбраться мне отсюда?" Горец же спокойно заявил: "Думаю, что никогда вам отсюда не выбраться", и отошел прочь. Мы знаем с вами таких проповедников, у которых отчаявшиеся грешники вызывают замешательство и даже раздражение. Если бы вас и меня, не имеющих пастушеского опыта, отправили бы ранней весной пасти овец и козлят, чтобы мы делали с ними? В такое замешательство приходят иногда те, кто никогда не был наставлен Духом Святым, как заботиться о душах людей. Да спасут нас Его наставления от такого ужасного невежества!

И еще, братья, какое бы у нас ни было нежное сердце и заботливая любовь, мы никогда не будем знать, как вести себя во множестве разнообразных случаев, если Дух Святой не наставит нас, потому что нет двух одинаковых людей, и даже в одном и том же случае необходим разный подход в разное время. В одно время могут понадобиться слова утешения, а в другое - упрека. И человеку, которому вы сегодня даже со слезами на глазах выражали сочувствие, завтра потребуется строгость. Кто утешал разбитые сердца и освобождал падших из тягостного плена греха, должен иметь в себе Духа Божия.

Для осуществления надзора и управления в Церкви необходима помощь от Духа Святого. Основной причиной раскола в нашей конфессии были трудности, связанные с церковным управлением. Говорят, что оно "мешает основной работе пастыря". Конечно, это бремя для тех, кто жаждет официального признания и хочет быть оракулом, перед которым даже собака не смеет лаять. И именно те, кто меньше всего умеет управлять, больше всего жаждут власти и, не находя должного призвания в Церкви, ищут его в других областях. Если не умеете вы управлять сами собой, если нет у вас мужества и независимости, если не имеете вы морального авторитета, если духовные способности и харизмы ваши ничем не отличаются от простых ваших слушателей, то вы можете надеть рясу и претендовать на пост руководителя в церкви, но эта Церковь не будет церковью Иоанна Крестителя или Нового Завета. Что касается меня, то я никогда не согласился бы быть пастырем людей, которым самим нечего сказать, или которые сами говорят что-то, могли бы лучше помолчать, потому что пастырь - это Пастырь Господень, а они только миряне и ничто. Я скорее соглашусь быть руководителем шести свободных людей, самозабвенная любовь которых является моей единственной властью над ними, чем быть диктатором множества порабощенных народов. Какое положение может быть более благородным, чем положение духовного отца, не претендующего ни на какую власть и тем не менее всеми почитаемым, слово которого дается только как добрый совет, но имеет силу закона? Прислушиваясь к желанию других, он видит, что их первым желанием является знать, что он им посоветует, и полагаясь всегда на желания других, он видит, что они всегда рады положиться на него. Проявляя горячую и милосердную любовь, он является начальником всех, потому что сам является слугой всех. Не нужна ли для этого мудрость свыше? Не достаточно ли ее? Когда Давид вступил на престол, он уразумел, "Что Господь утвердил его царем над Израилем", и точно так может сказать каждый счастливый пастырь, когда видит, что так много братьев со столь различными характерами с большой охотой слушаются его и признают его руководство в деле Господнем.

Если бы не было среди нас Господа, как быстро начались бы у нас раздоры. Проповедники, диаконы и старосты - все они могут быть мудрыми, но если оставит их Дух Святой и начнутся между ними распри, то все усилия наши будут тщетны. Наша работа будет бесплодна без Духа Божия, и я буду только рад этому, потому что ее прекращение или перерывы указывают на Его отсутствие.

Наша работа никогда не предполагала содействовать славе священников и пасторов, она имеет целью дать знания истинным христианам, которые считают свою веру первостепенной. Что такое я или вы, чтобы быть правителем наследия Божия? Посмеет ли кто из нас сказать вместе с французским королем: "Государство - это я!". Я самый важный человек в церкви! Тогда едва ли Дух Святой будет пользоваться такими непригодными инструментами; но если мы знаем свое место и хотим со всем смирением занимать его, то Он поможет нам и церкви процветать под нашим попечением оных.

Я перечислил вам много случаев, когда нам абсолютно необходима помощь от Духа Святого, но это далеко не все еще. Я это сделал преднамеренно, потому что иначе нам бы не хватило времени ответить на вопрос: "Как можем мы потерять эту необходимую нам помощь?". Пусть никого из нас это не постигнет, но конечно же, проповедники могут потерять помощь от Духа Святого. Каждый из нас здесь может ее потерять. Вы не перестанете быть верующими, потому что имеете жизнь вечную, но вы перестанете быть проповедниками и никто больше не будет слушать вас, как свидетелей Господа. И если это произойдет, то не без причины. Дух утверждает Свое верховенство подобно ветру, который дует, где пожелает; но не думайте, что верховенство и прихоть - это одно и то же. Дух Святой действует, как хочет, но Он всегда действует справедливо, мудро и имея на то мотив и причину. Иногда Он дает или не дает Своего благословения, и всегда это связано с нами самими. Посмотрите на течение такой реки, как Темза; как она изгибается и извивается согласно своей собственной воле; однако всегда есть причина для каждого ее изгиба или кривой. Геологические исследования почвы и конфигурация скал показывает, почему русло реки поворачивает вправо или влево. Итак, хотя Дух Божий благословляет одного проповедника больше, чем другого, и совсем не потому, что кто-то может похвалиться своей собственной добродетелью; в христианских священнослужителях есть что-то, что Бог благословляет, но и что-то, что препятствует этому благословению.

Дух Божий действует в духовном мире подобно росе в естественном мире; одни души пропитываются небесной влагой, другие всегда остаются сухими. Разве на это нет причины? Ветер дует, где пожелает; но если мы хотим почувствовать действие сильного ветра, то должны выйти в море или подняться на высокую гору. У Духа Божия есть любимые места, где Он проявляет Свою силу. Он символизируется голубем, а голубь выбирает себе надежное убежище: у реки, в тихих и спокойных местах, в надежных голубятнях. Мы никогда не встречаем их на полях брани и они не садятся на падаль. Так и души, одни принимают Духа Божия, другие - противятся Ему. Дух Святой подобен свету, а свет может светить, где хочет, но одни тела мутные, а другие прозрачные; так и люди, среди которых через одних Дух Божий может светить, а через других Его свет никогда не проникает. Итак, это значит, что Дух Святой хочет и является "свободным Духом", отнюдь не действует по своей похоти.

Но, дорогие братья, Дух Божий может быть огорчен и обеспокоен, и даже пассивен: отрицать это будет против свидетельства Священного Писания. Хуже всего, если мы будем действовать вопреки Его воле и можем так Его огорчить, что Он перестанет руководить нами и оставит нас, как оставил царя Саула. Увы, хотя и не должно было бы такого произойти с христианскими проповедниками, но боюсь, что такие есть.

Братья, что же может огорчить Духа Святого? Я отвечу так: все то, что делает вас, как обычных христиан, непригодными для общения с Богом, делает вас также неспособными, как проповедников, чувствовать удивительную силу Духа Святого. Но кроме этого есть еще и особые препятствия.

Во-первых, это отсутствие чувствительности или то бесчувственное состояние, которое возникает из-за ослушания Духа Святого. Мы должны быть исключительно чувствительны к малейшему Его движению и тогда можем надеяться на Его постоянное присутствие. Но если мы подобны лошади или мулу, которые не имеют разума, то мы ощутим удар кнута, но не почувствуем благотворного влияния Утешителя.

Во-вторых, это отсутствие честности. Когда великий музыкант касается струн гитары или арфы и слышит, что они издают фальшивые звуки, он не будет на них играть. Некоторые люди поступают бесчестно: они подделываются под других и двурушничают. Возможно ли, чтобы вы проповедовали какие-то доктрины не потому, что сами в них верите, а потому, что этого хотят от вас ваши прихожане? Ждете ли благоприятного случая, чтобы, не рискуя, отказаться от того, что вы сейчас проповедуете, и высказать то, что ваша трусливая душа считает действительно верным? Тогда вы падшие люди и подлее самых трусливых рабов. Бог освободил нас от вероломных людей и, если они попадают в наши ряды, то должны сразу же быть изгнаны. Если мы чувствуем к ним отвращение, то во сколько больше должен испытывать к ним отвращение Дух правды.

В-третьих, это скудность благодати. Может быть, это неудачное выражение, но лучшего я не могу придумать, чтобы описать некоторых людей. Я знаю одного из таких. Он ни бесчестен, ни безнравственен, у него неплохой характер, он ни высокомерен, но чего-то в нем не хватает. Отсутствие этого чего-то трудно доказать каким-то явным проступком с его стороны, но это касается всего его существа, и отсутствие этого чего-то все портит. Ему не хватает одной нужной вещи. В нем нет Духа Святого, он не чувствует Христа, его сердце не пылает, его душа мертва, ему нужна благодать. Мы не можем ожидать, чтобы Бог благословил проповедника, который никогда не должен проповедовать, и такой проповедник, конечно же, не будет благодатным.

В-четвертых, это гордость. Чтобы быть великим, надо быть униженным. Если вы очень высоко ставите себя в своих собственных глазах, то останетесь незамеченным Богом. Если вам придется жить на высоких местах земли, то увидите, что горные вершины холодные и бесплодные. Господь пребывает с униженными, но Он видит гордых издалека.

В-пятых, это леность. Я не могу себе представить, чтобы Дух Святой стоял у дверей бездельника и возмещал недостатки, вызванные праздностью. Леность в деле Искупителя - это грех, которому нет прощения. Мы сами огорчаемся при виде вялых движений бездельника и можем быть уверены, что активный Дух также огорчается теми, кто пассивен в работе Господа.

Пренебрежение личной молитвой и многие другие грехи дадут такой же бесплодный результат. Но едва ли нужно здесь еще больше распространяться на эту тему, потому что ваша совесть сама подсказывает вам, что огорчает Духа Святого Израиля.

А теперь, прошу вас, послушайте, что я вам скажу. Знаете ли, что произойдет, если Дух Божий так огорчится, что оставит нас? Есть два предположения. Первое это то, что мы никогда не были бы служителями Божиими, если бы были только временными Его орудиями, как Валаам или даже осел, на котором Он ехал. Предположим, братья, что вы и я какое-то время успешно проповедуем, ни мы сами, ни другие не подозреваем, что Дух Божий покинул нас; внезапно нашему служению может прийти конец, а с ним и нам. В расцвете своего служения мы можем быть покараны, подобно Надаву и Авиуду, чтобы никогда больше не служить пред Господом, или, подобно Финеесу и Офни, чтобы никогда больше не совершать богослужения в скинии собрания. Нет у нас богодухновенного летописца, который бы описал нам причины внезапной духовной смерти многообещающих людей, и если бы нашелся такой, то мы с ужасом прочли бы о пристрастии к спиртным напиткам, о фарисействе, связанном со скрытой распущенностью, о внешней ортодоксальности, скрывающей полное неверие, или о другой форме чуждого огня, принесенного "пред лице Господа", пока Он не смог больше этого терпеть и поразил Своих обидчиков внезапной смертью. Да не постигнет никого из нас эта страшная кара!

Увы, я знаю некоторых людей, которых оставил Дух Святой, как это было с царем Саулом. В Священном Писании говорится, что Дух Божий посетил Саула, но тот не принял Его, и тогда Дух оставил его и Его место занял злой дух. Посмотрите, как оставленный Духом Божиим проповедник легко становится циником, критикует всех других и клевещет на людей, более достойных, чем он. Саул был сначала среди пророков, но он лучше чувствовал себя среди гонителей. Оставленный Богом, он терзает своими вопросами истинного благовестника, обращается в волшебству и ищет помощи от мертвых ересей; но силы оставляют его и вскоре филистимляне найдут его труп среди убитых. "Не рассказывайте в Гефе, не возвещайте на улицах Аскалона! Дочери Израильские, плачьте о Сауле! Как пали сильные на поле брани!"

Так и некоторые оставленные Духом Божиим стали подобны сынам Скевы, одного из иудеев. Они стали заклинать злых духов именем Господа Иисуса, Которого проповедовал ап.Павел. Но злые духи бросились на них и одержали над ними победу. Так и некоторые проповедники, которые обличают грех, сами страдают именно теми пороками, которые они осуждают. Но сыны Скевы есть и среди нас в Англии. Зеленый змий поражает именно того, кто осуждает колдовскую чашу вина, и бес невоздержанности одолевает проповедника, который ратовал за непорочность. Если нет в нас Духа Святого, то со всех сторон нас подстерегают опасности; будем же бдительны!

Увы, некоторые проповедники становятся подобными Валааму. А разве не был он пророком? Не говорил ли именем Господа? Разве не говорится о нем, что это "муж с открытым оком, который видения "Всемогущего?" Однако он боролся против Израиля и хитростью хотел одолеть избранный народ. Проповедники Слова Божия стали папистами, неверными, вольнодумцами и замыслили погубить то, что раньше проповедовали ценить. Мы можем быть апостолами, и все же, подобно Иуде, превратиться в сынов погибели. Горе нам, если это произойдет с нами!

Братья, если предположить, что мы действительно являемся чадами Божиими, что же тогда? Да, даже тогда, если оставит нас Дух Божий, мы можем также внезапно преткнуться, как тот обманутый пророк, который ослушался повелений Господа в дни Иерована. Он, несомненно, был человеком Божиим, и смерть его тела еще не свидетельствует о гибели его души, но он нарушил повеление Господа, которое было дано специально ему, и тогда его служение окончилось, потому что встретил он на дороге льва, который умертвил его. Да сохранит нас Дух Святой от обманщиков и поможет нам всегда оставаться послушными голосу Божию!

Еще хуже, если вспомнить жизнь Самсона, на которого сошел Дух Святой, когда молодой лев шел растерзать его, но в объятиях Далиды он потерял свою силу, а в темнице ему выкололи глаза. Он мужественно закончил дело всей своей жизни, хотя и был слеп, но кто из нас захотел бы иметь такую судьбу?

Или, а это самое ужасное, потому что чаще всего и бывает, Дух Божий может покинуть нас, чтобы не запятнали мы конец дела всей нашей жизни, как это сделал Моисей. Мы не потеряем своей души, даже не потеряем награды на небесах или признания на земле; но мы можем потерять все, чего достигли, если в последние дни нашего служения сорвется с наших уст неразумное слово. Недавно я изучал последние дни Моисея, этого великого пророка, и до сих пор не могу отделаться от того тяжелого чувства, которое они во мне вызывали. Какой же грех совершил Моисей? Вам не надо говорить, вы сами знаете. Он не был столь велик, как беззаконие, совершенное Давидом, ни столь потрясающим, как отречение Петра, ни столь малодушным и безрассудным, как уступка идолопоклонничеству его брата Аарона. Конечно, такой грех может показаться бесконечно малым в глазах обычного суда. Но его совершил Моисей, которого Бог ставил выше всех других, предводитель народа Божия, представитель Царства Небесного. Господь мог простить этот грех всем другим, но не ему. Моисей должен был быть покаран запретом привести народ Божий в землю обетования. Да, Господь дал ему видеть ее своими глазами с вершины Фасги и многое еще, что смягчило суровое его наказание, но какие огромные муки должен был он испытывать, получив запрет войти в землю наследия Израилева, и это только из-за одного сказанного неразумного слова. Я не перестану служить своему Господу, но я трепещу в Его присутствии. Кто это может не оступиться, если даже Моисей оступился? Страшно быть любимым Богом. "Кто из нас может жить при огне пожирающем? Кто из нас может жить при вечном пламени? Тот, кто ходит в правде и говорит истину". - Только Он может выдержать это пожирающее грех пламя любви. Братья, прошу вас, жаждете получить место Моисея, но трепещите, когда займете его! Бойтесь и трепещите от всех благ, которые ниспошлет вам Господь! Исполнившись всеми плодами Духа Святого, склонитесь перед престолом и со всем страхом вашим служите Господу. "Господь есть Бог ревнитель". Помните, что Бог пришел к нам не для того, чтобы возвысить нас, но чтобы возвысить Себя, и мы должны стремиться, чтобы прославление Его было единственной целью всего, что мы делаем. "Ему должно расти, а мне умаляться". О, да поможет нам в этом Бог, чтобы осторожно и смиренно мы ходили перед Ним! Он будет искать и испытывать нас, потому что суд начинается в Его Доме, и в этом Доме он начинается с Его служителей. Не окажется ли кто из нас недостойным? Не затянет ли к себе преисподняя кого-нибудь из наших пасторов? Страшна будет участь падшего проповедника: его кара удивит всех беззаконников. Ад преисподней пришел в движение ради тебя, чтобы встретить тебя при входе твоем. И все они будут говорить тебе: "И ты сделался бессильным, как мы, и ты стал подобен нам!" О, да сохранит нас Дух Святой живыми перед Богом, верными нашему служению, полезными для нашего поколения и чистыми сердцем! Аминь.





Глава 15. НЕОБХОДИМОСТЬ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ

Дорогие коллеги! Нас немного, и нам предстоит отчаянная борьба, поэтому необходимо, чтобы все мы приложили максимум усилий и были готовы во всеоружии ее вести. Служители Божий должны быть наилучшими людьми Церкви, даже всей вселенной, как того требует наш век. Что касается вас самих и ваших личных качеств, я предлагаю вам такой девиз: " Совершенствоваться"! Совершенствоваться в своих занятиях, совершенствоваться в своих дарах и харизмах, совершенствоваться в своей пригодности для такой работы, совершенствоваться в своем подобии образу Иисуса.

1. Итак: во-первых, дорогие братья, думаю, надо сказать мне и вам, что мы должны совершенствоваться в наших знаниях. Мы не смеем постоянно представать перед Богом невеждами. Мы недостойны быть столь совершенны, как Он. Но, по крайней мере, мы не должны допустить, чтобы своей ленью опорочить наше служение. "Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим", да, это, может быть, легче, чем возлюбить Его всем разумением нашим; однако мы должны отдать Ему наш разум, как и наши чувства, и этот разум должен быть хорошо оснащен знаниями, чтобы не предстали мы пред Ним с пустыми руками. Наше служение требует знаний. Я не буду говорить о "просвещении века", однако, среди всех классов образовательный уровень значительно поднялся, и будет повышаться и дальше. Прошло время, когда безграмотной речи проповедника было достаточно. Даже в деревне, где, согласно традиции, "никто ничего не знает", знания школьного учителя значительно расширились, и сегодня недостаток образования больше мешает ему приносить пользу, чем это было раньше. Когда проповедник хочет, чтобы его прихожане запомнили Евангелие, они будут запоминать его безграмотные выражения и с усмешкой повторять их, тогда как мы хотели бы, чтобы они передавали друг другу божественные истины со всей серьезностью. Дорогие братья, мы должны повышать наше образование до высшего уровня и делать это, прежде всего, путем накопления знаний, чтобы, как зерном, наполнить амбар, затем научиться дифференцировать их, как бы просеивать эту кучу зерна, и, наконец, сохранить их в уме, как бы сложив просеянное зерно в амбар. Эти три вещи неравносильны по своему значению, но они все необходимы для всесторонне образованного человека.

Итак, мы должны приложить большие усилия для накопления знаний, и особенно библейских. Мы не можем ограничиваться одной темой изучения, иначе мы не используем всех наших умственных способностей. Бог сотворил мир для человека и дал человеку разум, чтобы он овладел и использовал все, что есть в этом мире; он -арендатор, и природа временно является его домом; почему же должен он закрываться в одной из его комнат? Почему должен он отказываться попробовать все виды чистой пищи, которые великий Отец поставил перед ним на столе? Тем не менее, нашим главным делом является изучение Священного Писания. Основным делом кузнеца является подковывать лошадей; пусть же он знает, как это делать, потому что, если он сможет опоясать ангела золотым поясом, то, как кузнец не сможет сделать подкову и подковать ею лошадь. Что толку в том, что вы умеете писать прекрасные стихи, но не можете говорить хорошие и назидательные проповеди, которые будут утешением для верующих и убедительными назиданиями для грешников? Изучайте Библию, дорогие братья, изучайте ее тщательно, прибегая к помощи доступной вам богословской литературы. Помните, что простые христиане имеют к ней теперь гораздо больший доступ, чем во времена наших отцов, и потому вы должны быть богословами, если хотите, чтобы вас слушали ваши прихожане. Применяйте все свои знания, но прежде всего денно и нощно живите по Закону Божию.

Знайте хорошо богословие и не обращайте внимание на насмешки его ругателей, потому что они не знают его. Многие проповедники не являются богословами, и отсюда ошибки, которые они делают. Никакого вреда не будет самому хорошему проповеднику, если он также будет и богословом, и это часто спасает его от грубых ошибок. Сегодня мы слышим, как люди выдергивают одно предложение Священного Писания из своего контекста и кричат "Эврика! Эврика!", как если бы они открыли новую истину, тогда как на самом деле они нашли не алмаз, а кусочек разбитого стекла. Если бы они умели сравнивать духовные вещи, то поняли бы аналогию различных вероисповеданий, и если бы они знали учения великих богословов прошлого, то не спешили бы хвастаться своими блестящими знаниями. Будем же усердны в изучении великих истин Слова Божия и сильны в толковании Священного Писания. Я уверен, что никакое проповедование не будет столь полезным и не обратит людей к Богу, как толкование. Отвергнуть полностью ораторскую проповедь ради толкования было бы нелепой крайностью; но я могу заверить вас, что если хотите вы, чтобы ваше служение всегда приносило пользу, вам надо быть толкователями. А для этого вы должны сами понимать Слово Божие и уметь так толковать его, чтобы люди могли строить свою жизнь по Слову Божию. Знайте досконально Библию, братья, и какие бы другие книги вы ни изучали, знайте хорошо писания пророков и апостолов. "Слово Христово да вселяется в вас обильно".

Отдавая предпочтение богодухновенным писаниям, не пренебрегайте никакой областью знаний. Присутствие Иисуса на земле освятило все сферы природы, и то, что Он очистил, то священно. Все, что сотворил ваш Отец, - ваше, и вы должны черпать из него знания. Читайте журнал натуралиста или заметки путешественника, и вы найдете в них много полезного. Да, даже старый травник или учебник по алхимии может, подобно Самсонову мертвому льву, дать вам мед. В устричных раковинах находится жемчуг, и на колючем кустарнике есть плоды. Пути истинной науки, особенно естественной - истории и ботаники, вымощены полезными плодами. Геология, поскольку это не фикция, а факт, полна сокровищ. История, которая открывает вашему взору столь изумительные картины, исключительно назидательна; каждая часть владения Божия в природе изобилует драгоценными поучениями. Приобретайте знания, насколько это позволяет вам ваше время, возможности и способности, и не колеблясь, делайте это, потому что каждое приобретенное вами знание будет для вас исключительно плодотворно. При изобилии благодати знание не сделает вас самодовольными и не повредит вашему чистосердечию. Служите Богу такими, какие вы есть, и благодарите Его за то, что Он дует через вас, как если бы вы были бараньим рогом, но если есть возможность стать вам серебряным рогом, то станьте им.

Я сказал, что мы также должны уметь дифференцировать знания, и особенно в наше время. Многие гоняются за новшествами, очаровываясь каждым новым изобретением. Вы же учитесь делать различие между истиной и лжеистиной и тогда никогда не сойдете с правильного пути. Другие, подобно банному листу, цепляются за старые учения, которые часто бывают большими заблуждениями; все проверяйте и твердо держитесь того, что правильно. Сито и веялка очень будут здесь полезны. Дорогие братья, человек, который попросил Господа дать ему ясное зрение, чтобы увидеть истину и рассмотреть ее со всех сторон, и который постоянным развитием своих способностей научился иметь правильное суждение, такой человек может быть предводителем воинства Господа; но, увы, не все такие. Тяжело видеть, как многие принимают на веру все, что им серьезно преподносится. Они проглатывают лекарство всякого религиозного шарлатана, который имеет наглость заверить их в своей искренности. Не будьте же столь наивными, как дети, а проверяйте хорошо, прежде чем принять такое лекарство. Просите Духа Святого дать вам способность отличать истину от лжеистины, чтобы могли вы пасти свое стадо далеко от ядовитых лугов и привести его на безопасное пастбище. Приобретя знание и умение делать различие, старайтесь научиться сохранить и твердо держать в памяти то, чему вы научились. Сегодня некоторые гордятся тем, что они подобно флюгеру всегда повернуты по ветру новых веяний; на самом же деле они ничего твердо не держатся, да фактически у них и нет ничего, чего бы стоило держаться. Они верили вчера в то, во что сегодня не верят, и не будут верить завтра. И надо быть более великим пророком, чем Исайя, чтобы предсказать, во что они будут верить, когда луна войдет в свою следующую фазу, потому что они постоянно меняют свои взгляды и, видимо, родились под этой луной и участвуют в изменениях ее фаз. Эти люди, может быть, и честны в своих взглядах, но какая польза от них? Они, как хорошее дерево, которое часто пересаживается, могут, по своей природе, быть благородными, но никакой пользы они не принесут. Постоянное изменение взглядов не дает никаких плодов. Удостоверьтесь, что вы обладаете подлинной истиной и держитесь ее. Не отвергайте новую истину, если это действительно истина, но будьте очень осторожны, чтобы не принять ложный свет за истинный. Кто торгует новыми истинами на улицах, подобно мальчикам, торгующим вторым изданием вечерних газет, предстает не в лучшем свете. Скромная девушка не станет красить щек, одеваться по последней моде, она довольствуется своей естественной красотой и в главном всегда будет оставаться одной и той же сегодня и завтра, какой была вчера. Когда люди часто меняются, они обычно очень сильно меняются. Наши господа проповедники "современного богословия" наносят огромный вред душам людей и напоминают Нерона, который играл на скрипке высоко на башне, когда у ног его горел Рим. Эти души гибнут, а они плетут теории. Ад широко разевает свою пасть и проглатывает мириады душ, а кто должен спасать, следует "новым путям богословия". Высококультурные душегубцы увидят, что их хваленая "культура" не спасет их в день страшного суда. Ради Бога, учитесь спасать людей и приступайте к делу. Отвратительно рассуждать, как лучше выпекать хлеб, когда люди гибнут от голода. "Вечно учиться и не достигать истины - это девиз худших, а не лучших".

Я видел в Риме статую мальчика, извлекающего из своей ноги занозу, и через год он все так же сидел и извлекал ее. Это ли пример для нас? "Я каждую неделю меняю мое вероисповедание", - признался мне один из таких богословов. Зачем же мне уподобляться таким людям, взгляды которых постоянно меняются? Они подобны птицам, прилетающим в Золотой Рог и постоянно кружащимся над этой бухтой, никогда не отдыхая? Никто не видел, чтобы они садились на воду или землю; они всегда парят в воздухе. Местные жители называют их "погибающими душами", ищущими и никогда не находящими покоя. Так и люди, которые не находят личного успокоения в своей вере, если они сами не спасаются, то едва ли могут спасать других. Кто проповедует истину, в которую сам твердо не верит, пусть не удивляется, что не имеет успеха у своих слушателей. Мы должны знать истину, которую проповедуем, понимать ее и твердо держаться ее, иначе мы не можем надеяться, чтобы другие поверили в нее. Братья, прошу вас, приобретайте знания и учитесь различать правду и неправду и тогда, научившись делать это различие, держитесь твердо подлинной истины. Непрестанно трудитесь, наполняя свой ум зернами знаний, просеивая и храня их в своей памяти.

2. Нам необходимо совершенствоваться и в нашем ораторском искусстве. Я начинаю с основания, но это очень важно, потому что прискорбно, если даже ноги этого образа оказываются глиняными.

Каждая мелочь, если она служит на пользу нашего великого дела, имеет большое значение. Из-за отсутствия одного гвоздя лошадь потеряет свою подкову и станет уже непригодной для сражения. Эта подкова - только маленький железный ободок, который взрыхляет землю, и все же никакой пользы не будет от лошади с извергающей громы сбруей, если потеряет она свою подкову. Человек как проповедник духовных истин безвозвратно погибает, если у него нет умственных и ораторских способностей, и потому я начал с этих вещей и снова повторяю, что мы должны совершенствоваться в ораторском искусстве. Не все из нас могут произносить проповеди так хорошо, как другие, но даже они не могут достичь идеала. Если кто из вас думает, что он может проповедовать так же хорошо, как он должен, то я советую ему навсегда оставить проповедническую кафедру. Сделав это, он поступит так же умно, как тот художник, который разломал свою палитру и, обратившись к жене, сказал: "Время моего рисования закончилось, потому что я уже доволен собой, а это значит, я уверен, что силы мои как художника покинули меня". Как бы совершенны мы ни были в других вещах, но если кто думает, что он достиг совершенства в ораторском искусстве, то, уверен, он ошибается, принимая говорливость за красноречие и многословие за аргументацию. Как бы много вы ни знали, вы никогда не будете по-настоящему хорошим проповедником, если не в состоянии учить других. Вы знаете проповедников, которые ошиблись в своем призвании - очевидно, не имеют к нему способностей. Проповеди некоторых братьев просто невыносимы: они либо вызывают у вас возмущение, либо нагоняют сон. Нет ничего более усыпляющего, чем заунывная речь проповедника. Человек, даже обладающий бесконечным терпением, не вынесет такой проповеди, и хорошо делает природа, что дает ему возможность погрузиться в сон и не слышать ее. Недавно один человек сказал, что у какого-то проповедника столько же способностей к проповедованию, как у устрицы, а я думаю, что это клевета на устрицу, потому что этот достойный двустворчатый моллюск более благоразумен, так как знает, когда закрыть свои створки. Если бы кого наказали пыткой слушать свои собственные проповеди, то это было бы правильным наказанием для них, и они бы сразу же воскликнули, как Каин: "наказание мое больше, нежели снести можно". Не допустим же испытания таким наказанием.

Братья, мы должны научиться говорить ясно. Когда мне не понятно то, о чем говорит человек, то это потому, что он сам не знает, о чем он думает. Неискушенному слушателю, который не в состоянии следить за ходом мысли проповедника, не следует волноваться - в этом вина проповедника, который неясно выражает свои мысли. Если посмотреть в пустой колодец, то будет казаться, что он глубокий, но если бы в нем была вода, то вы бы не увидели, насколько он глубок. Я полагаю, что многие "глубокие" проповедники "глубоки" просто потому, что они подобны высохшему колодцу, в котором нет ничего, кроме сухих листьев, нескольких камней и, может быть, одной-двух сдохших кошек. Если же в вашей проповеди будет живая вода, то она будет очень глубокой, но ясной ее сделает свет правды. Для того, чтобы вас понимали, недостаточно говорить простые вещи, а важно говорить так, чтобы вас правильно поняли.

Мы должны говорить не только ясно, но и веско. Наша проповедь должна быть веской. Некоторые воображают, что для этого надо говорить громко, но уверяю вас, что они глубоко заблуждаются. Вздор не перестанет быть вздором, если говорить его громким голосом. Бог не требует, чтобы мы кричали, как если бы говорили перед десятью тысячами, когда обращаемся только к трем сотням. Будем же сильны благодаря превосходству нашего, материала и силы духа, который мы вкладываем в его изложение. Одним словом, пусть наша проповедь будет естественной и живой. Надеюсь, что мы никогда не будем следовать ухищрениям профессиональных ораторов, всеми средствами добиваться эффекта, изучать обстановку, продумывать паузы, принимать важную позу, изрекать слова и не знаю, что еще, к чему прибегают напыщенные богословы, еще существующие на нашем свете. Пусть они поскорее сойдут со сцены, и все мы научимся проповедовать Евангелие живым, естественным и простым языком; и я уверен, что скорее всего такой стиль благословит Господь.

Среди многих других вещей мы должны учиться говорить убедительно. Некоторые из наших братьев оказывают большое влияние на людей; однако другие, даже обладающие большими способностями, лишены этого дара, они не могут найти с ними общего языка и овладеть их вниманием и чувствами. Некоторые проповедуют Евангелие как бы каждому в отдельности, вкладывая истину в их Души. Другие же так сильно обобщают и их проповеди такие холодные, что можно подумать, что они обращаются к обитателям далекой планеты, дела которых их мало волнуют. Учитесь же молиться вместе с другими. Для этого взирайте почаще на Господа. В одной книге, если не ошибаюсь, по древней истории, я прочел, что, когда один солдат собирался убить царя Дария, его сын, будучи с детства немым, вдруг, к удивлению всех, воскликнул: "Разве не знаешь ты, что это царь?" Его молчавший доселе язык развязался от любви к отцу, и да будут наши слова убедительными, когда мы видим Господа, распятого за человеческий грех. Знание страстей Господних должно нас научить убеждать людей. Мы не можем сделать ничего другого, как вместе с ними просить Господа примирить нас с Ним.

Братья, смотрите на тех, кто приводит людей к Иисусу, узнайте их секреты, не успокаивайтесь, пока не сможете делать того же. Если вы увидите, что они простые и скромные, но приносят действительную пользу, то скажите себе: "Вот это мой стиль", но если же вы слушаете проповедника, которым все восхищаются, и узнаете, что он не обратил ни одной души к Господу, то скажите себе: "Нет, это не для меня, потому что я ищу не славы, а хочу быть действительно полезным".

Совершенствуйте поэтому постоянно свою речь, чтобы она была ясной, понятной, естественной и убедительной. Старайтесь, дорогие братья, выработать такой стиль речи, чтобы он был понятен для ваших слушателей. Многое зависит от этого. Проповедник, обращающийся к образованной аудитории на языке, на котором он проповедует уличным торговцам, будет просто дураком; с другой же стороны, если среди шахтеров и угольщиков он будет употреблять богословские термины и салонные выражения, то будет просто идиотом. Смешение языков в Вавилоне было более совершенным, чем мы думаем. Оно дало не только разные языки великим народам, но и разный стиль речи для каждого класса людей. Торговец рыбой из Биллинсгейта не поймет языка студента богословского Брейзнозовского колледжа. А поскольку уличный торговец не может научиться языку богослова, пусть богослов учится языку уличного торговца. "Мы говорим на языке рынка", - сказал Уайтфилд, и это делает ему честь; однако, находясь в салоне герцогини Гантингдон, он произнес речь, вызвавшую восхищение у неверующих аристократов, которых герцогиня пригласила послушать, потому что он говорил на их языке. Его язык был понятен в обоих случаях, потому что он говорил на языке, понятном для данной аудитории: он не употреблял технических терминов, иначе его язык был бы понятен одной и непонятен другой аудитории, а термины звучали бы жаргоном для аристократии, и были бы совершенно не понятны для простого народа.

Мы должны стремиться, чтобы наш язык был "всем для всех". Великий оратор - это тот, кто умеет обращаться к любому классу людей на понятном им языке, и тогда он затронет их сердца.

Братья, пусть же никто не превзойдет нас ни в умении произносить проповеди, ни в знании родного языка! Дорогие собратья, наш язык - это меч, который дал нам Господь, чтобы защищать Его. Как говорится о Господе, "из уст Его выходил острый с обеих сторон меч". Пусть же наши мечи будут острыми. Совершенствуйтесь в умении произносить проповеди и будьте лучшими из лучших ораторов. Я призываю вас к этому, потому что, хотя и далеки вы от совершенства, говорите же вы мне: "Мы узнаем богослова по его ясной, смелой речи". А это дает мне надежду, что в значительной степени вы обладаете этим даром и потому, прошу вас, совершенствуйте его.

3. Братья, еще в большей степени мы должны совершенствоваться в наших моральных качествах. Я их перечислю, и пусть те, у которых их нет, обратят на них должное внимание; но заверяю вас, что я не имею в виду никого из присутствующих здесь. Мы хотим, чтобы наши проповеди были самого высокого уровня, но, даже обладая умственными и ораторскими способностями, мы не достигнем этого уровня, если также не будем обладать и моральными качествами. Есть пороки, от которых мы должны освободиться, как стряхнул ап. Павел змею со своей руки, и есть добродетели, которые мы должны приобрести любой ценой. Потворство своим слабостям погубило тысячи. Да не погибнуть нам от объятий Далиды. Будем же контролировать все свои страсти и привычки; если не будем мы уметь владеть собою, то не смеем мы быть вождями в церкви.

Мы должны избавиться даже от намека на самомнение. Бог не благословит человека, который считает себя великим. Хвалиться даже работой Духа Святого в себе очень опасно, так как это значит льстить себе. "Пусть хвалит тебя другой, а не уста твои", и будьте рады, когда этот другой не станет хвалить вас.

Мы должны также уметь владеть собою. Иметь сильный характер совсем неплохо. От бесхарактерного человека, с которым можно обращаться, как со старым башмаком, мало пользы. Я не говорю вам: "Дорогие братья, имейте характер", но я говорю: "Если у вас есть характер, то умейте владеть им". Я благодарю Бога, когда вижу проповедника, у которого хватает характера возмущаться злом и быть настойчивым в утверждении добра; и все же характер - это обоюдоострое оружие человека и часто режет обе его руки. Лучше терпеть зло, чем причинять его. Если кто из вас очень быстро приходит в ярость, напомните ему, что этим он приводит в радость диавола, и пусть поскорее успокоится.

Мы должны бороться, и особенно некоторые из нас, с нашей склонностью к легкомыслию. Большая разница есть между святой веселостью, которая - добродетель, и общим легкомыслием, которое - порок. Легкомысленный человек не всегда смеется искренно, он шутит над всем - это пустой, болтливый, неискренний человек. Искренний смех и искренний плач - это не легкомыслие. Я говорю о религиозном лоске, который претенциозен, но быстро блекнет, поверхностен и неискренен относительно самых важных вещей. Благочестие - это не жест, не просто форма. Остерегайтесь быть актерами. Никогда не создавайте впечатления у серьезных людей, что вы говорите не то, что думаете, что вы просто профессионалы. Предосудительно иметь горячие уста и холодное сердце. Бог не благословит нас быть сверхутонченными и поверхностными: не будем же бабочками в саду Божием.

В то же время мы должны избегать всякого дикого фанатизма. Я знаю группу религиозных людей, которые, не сомневаюсь, были рождены женщиной, но вскормлены волчицей. Я их и не осуждаю. Разве Рим не основали Ромул и Рем, а они так же были вскормлены волчицей? Некоторые воинственные люди такого сорта были основателями целых династий мыслителей. Но человеческая доброта и братская любовь лучше сообразуются с Царством Христовым. Мы не собираемся ходить по всему миру в поисках ересей, подобно терьерам, вынюхивая крыс, но мы и не должны быть столь уверенными в своей непогрешимости, чтобы разжигать церковные костры для сожжения всех, кто от нас отличается, и не охапкой хвороста, а углями можжевельника, которые лишены сильной предвзятости и жестокой подозрительности.

Кроме всего этого есть еще манерность, настроение и многое еще другое, против чего мы должны постоянно бороться, потому что незначительные пороки часто становятся источником неудач, и избавление от них может быть секретом успеха. Не считайте маловажным ничего, что хотя бы в малейшей степени мешает вам быть полезными.

И, дорогие братья, мы должны иметь лучшие моральные качества и привычки и избавляться от противоположного. Не чистый сердцем человек мало принесет пользы Богу. Если мы будем руководствоваться политикой, если не будем ходить прямыми путями, то быстро потерпим крушение в нашей работе. Помните, дорогие братья, что вы можете быть бедными, презираемыми, даже умереть, но вы не смеете совершать нечестные поступки.

Вашей политикой должна быть честность. Вам также необходимо большое нравственное мужество. Под этим мы понимаем не нахальство, не опрометчивость и не самомнение, а настоящее мужество делать и спокойно говорить справедливые вещи и смело идти на риск, хотя никто не скажет нам за это доброго слова. Меня поражает, что так много христиан боятся говорить правду своим братьям. Благодарю Бога за то, что нет ни одного члена в моем приходе, ни одного церковного начальника, никого на свете, кому бы я не мог прямо сказать в лицо то, что сказал бы за его спиной. С помощью Божией, я обязан моим положением в своем приходе отсутствию всякой политики и привычке говорить, то, что думаю. Желание угодить всем вокруг - это опасная и вредная вещь. Если вы говорите одному человеку одно, а другому другое, то в один прекрасный день они сравнят ваши замечания и выведут вас на чистую воду, и тогда вас будут только презирать. Двуликий человек рано или поздно станет предметом презрения, и это будет справедливо. Прежде всего, избегайте трусости, потому что она делает человека лжецом. Если вы считаете нужным рассказать что-то о человеке, то прежде подумайте: "Что я посмею сказать ему в лицо? "Вы не должны позволять себе говорить о нем ни слова больше, чем он того заслуживает. Если будете вы следовать этому правилу, то ваше мужество избавит вас от многих трудностей, и вы навсегда завоюете себе уважение.

Совершенствуйтесь также еще в одном качестве, которое является как умственным, так и моральным, а именно, - в умении сосредотачивать все свои силы на той работе, которую вы призваны выполнять. Направьте на нее все свои мысли, возможности, всю свою энергию и все свои способности. Направьте все источники своей души в один канал, заставляя его течь вперед непрерывным потоком. Некоторым не хватает этого качества. Они разбрасывают свои силы в разные стороны и ничего не достигают. Соберите все свои батальоны и бросьте их на врага. Не старайтесь быть великими и в одном, и в другом, и в третьем - т.е. быть "всем по очереди и ничем долго", но всем своим существом отдавайтесь в руки Иисуса Христа и все положите к дорогим ногам Того, Кто пролил кровь свою и умер за вас.

4. Но нам превыше всего необходимы духовные качества, харизмы, которые даются нам Самим Господом. Уверен, что это самое главное. Другие вещи ценны, но эти бесценны, всем сердцем нашим мы должны стремиться к Богу.

Нам также необходимо знать самих себя. Проповедник должен хорошо знать психологию, философию самопознания. Существует две школы самопознания, и ни одна не хочет учиться у другой; мы же будем учиться у обеих.

Одна школа говорит, что чадо Божие знает глубокую порочность своей души, понимает порочность своего естества и постоянно чувствует, что в его плоти нет ничего хорошего. "Тот не имеет жизни Божией в своей душе", - говорят они, - кто не знает и не чувствует ее, а ежедневно ощущает ее по своему горькому и мучительному опыту". Напрасно говорить им о свободе и радости в Духе Святом, они не будут иметь этого. Они знают многое из того, что надо" знать, и пожалеем того проповедника, который игнорирует знание. Мартин Лютер говорил: "Что испытание - это лучший учитель для проповедника". И в определенном смысле он прав.

Другая школа придает большое значение всеславной работе Духа Божия - это верно и достойно похвалы. Они верят в Духа Святого как в очистительную силу, выметающую "Авгиевы конюшни" души и делающую ее храмом для Бога. Но часто они говорят так, словно перестали грешить или досадуют на искушение; они хвалятся, словно борьба уже закончилась и завоевана победа. Будем же учиться и у этих братьев. Узнаем все истины, которым они могут научить нас. Увидим же вершины и славу, которая сияет на них, те ермоны и фаворы, на которых мы преобразимся с нашим Господом. Не бойтесь стать чрезмерно святыми. Не бойтесь изобильно исполниться Духом Святым. Я хотел бы, чтобы ваше знание было всесторонним, и вы могли бы сопереживать человеку в его бедах и в его радостях, как знакомые с одним и другим. Знайте, где Адам оставил вас; знайте, где Дух Божий поставил вас, и помните одинаково одно и другое, чтобы не забыть ни одного. Думаю, что если кто воскликнет вместе с ап. Павлом: "Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти?", то это всегда проповедник, потому что нам нужно пройти через все испытания, чтобы мы могли утешать других.

На прошлой неделе я ехал в одном вагоне с несчастным человеком, который положил ногу на сидение. Видя это, проводник подошел к нему и сказал: "Эти подушки сделаны не для того, чтобы ты клал на них свои грязные сапоги". Как только он отошел, этот несчастный снова положил ногу на сидение и сказал мне: "Уверен, что он никогда не ломал свою ногу в двух местах, иначе не был бы так груб со мной". Когда я слышал, что братья, которым легко живется, которые имеют хороший заработок и осуждают других, кто терпит нужду и страдания, потому что они вынуждены жить по другим меркам, чем они, я всегда думаю, что они ничего не знают, что значит иметь поломанные кости и всю жизнь страдать от них. Братья, поймите человека, который живет со Христом или без Христа. Изучите его с его лучшей и худшей стороны, узнайте его естество, его секреты и его страдания. Вы этого не можете сделать по книгам; вы должны иметь собственный духовный опыт, а дать его вам может только Бог.

Среди всех других духовных знаний, прежде всего, надо знать Того, Кто, несомненно, является лучшим средством от всех человеческих болезней. Познайте Иисуса. Сядьте у ног Его, подумайте о Его естестве, Его работе, Его страданиях, Его славе. Радуйтесь в Его присутствии, ежедневно общайтесь с Ним. Знать Христа - это значит понять самую замечательную из наук. Не можете вы быть не мудрыми, если причащаетесь Премудрости Божией, не можете вы не быть сильными, если приглашаетесь Всемогуществу Сына Божия. Недавно в Италии я увидел в гроте маленький папоротник, листья которого постоянно блестели и кружились в брызгах фонтана. Он всегда был зеленым, и ни летний зной, ни зимний холод на него не влияли. Будем же и мы постоянно пребывать под благотворным влиянием любви Иисуса.

Пребывайте в Боге, братья, не только иногда приходите к Нему, а постоянно пребывайте в Нем. В Италии говорят, что куда солнце не приходит, должен прийти врач. Где Иисус не светит, тат душа больна. Купайтесь в Его лучах и будете вы тогда по-настоящему ревностны в служении Господу. На последнем воскресном богослужением я сказал проповедь на текст, который глубоко проник в мою душу: "Отца не знает никто, кроме Сына!" И я сказал, что бедные грешники, которые пришли к Иисусу и поверили Ему, думали, что познали Его, тогда как познали они только маленькую частичку того, что Он есть. Святые с шестидесятилетним опытом, которые общаются с Ним каждый день, думают, что знают Его, тогда как они только начинают Его познавать. Безгрешные духи перед престолом Божиим, которые пять тысяч лет непрестанно поклоняются Ему, очевидно, думают, что знают Его, тогда как и они до конца не познали Его. "Отца не знает никто, кроме Сына!" Он столь всесилен, что только бесконечный Отец до конца знает Его, и потому, если мы сделаем предметом всех наших размышлений Господа нашего Иисуса Христа, то не будет предела нашим исследованиям и нашим размышлениям о Нем. Итак, братья, если мы хотим быть сильными, то должны быть подобны Ему. О, быть такими, как Он! Да благословен будет тот крест, на котором мы будем страдать, если страдаем мы, чтобы стать подобными Господу нашему Иисусу Христу. И если мы станем подобны Ему, то наше служение будет освящено чудесным елеем, а без этого чего стоит оно? Одним словом, мы должны трудиться, чтобы достичь святости. Что же такое святость? Разве не целостность характера? Уравновешенное состояние, в котором нет ни недостатка, ни чрезмерности. Это не мораль, холодная безжизненная статуя; святость - это жизнь. Вы должны достигнуть святости; и, дорогие братья, если у вас не будет умственных способностей (а я надеюсь, что они у вас есть) или не будете вы сильны в ораторском искусстве (чего, надеюсь не произойдет), все же стремитесь к святости, потому что сама по себе святая жизнь - это огромная сила, которая возместит многие ваши недостатки, это самая лучшая проповедь, которую может произнести лучший проповедник. Будем же стремиться к чистоте, святости и во всем быть подобны Христу, насколько это возможно в этом мире греха, и с помощью Духа Божия мы, несомненно, достигнем этого. Господь возвысит всех нас, как проповедник, на самую высокую трибуну, и да будет слава Его!

5. И это еще не все, дорогие братья. Совершенствуйтесь в вашем практическом делании, потому что судить о нас будут по делам нашим. Мы должны быть сильны и словом, и делом. В этом мире есть хорошие братья, которые ничего не делают. Великая доктрина второго пришествия заставляет их стоять с открытыми ртами и смотреть на небо. Мне всегда хочется сказать им: "Эй, вы, плимутцы, что стоите вы и пялитесь в небо?" Тот факт, что Иисус Христос снова придет, - отнюдь не причина созерцать звезды, а наоборот, работать силою Духа Святого. Не увлекайтесь рассуждениями о том, лучше ли заниматься выяснением мест в Откровении или учить закону Божиему в школах для бедных и рассказывать несчастным об Иисусе. Нам пора покончить с витанием в облаках и приняться за дело. Я верю в яйца, но мы должны получить из них цыплят. Все равно, какой ваше яйцо величины; это будет страусиное, если хотите, но если в нем ничего нет, то выбросите скорлупу; если же из него что-то выйдет, благодарите Бога за свои размышления, даже если и потратите на это больше сил, чем, я думаю, оно того стоит. Нам нужны факты - свершенные дела и спасенные души. Очень хорошо писать статьи, но сколько душ спасли вы от ада? Прекрасная постановка дела в вашей школе очень интересует меня, но сколько детей привели вы благодаря ей в церковь? Мы рады слышать и о проведении специальных собраний, но сколько людей вы реально обратили в них к Богу? Сколько верующих вы наставили? Сколько грешников спасли? Раскачивание то в одну, то в другую сторону на воротах с пятью засовами ничего не даст, однако некоторые, по-видимому, думают иначе. Я вижу их пребывающими в вечном элизиуме и бормочущими себе под нос и друг другу: "Нам здесь очень спокойно". Не дай нам Бог жить спокойно, когда грешники катятся в бездну. Путешествуя по дорогам швейцарских гор, вы постоянно наталкиваетесь на следы буровых столбов; так и в жизни каждого проповедника должны быть следы упорной работы. Братья, делайте что-нибудь, делайте что-нибудь и, еще раз, делайте что-нибудь. Пока всякие Общества и Союзы разрабатывают конституции, мы будем спасать души грешников. Слишком часто мы рассуждаем, рассуждаем, рассуждаем, а сатана смеется себе в рукав. Пора покончить с составлением планов и поисками, что планировать. Прошу вас, будьте все людьми дела. Принимайтесь за работу и ведите себя, как настоящие мужчины. Я разделяю военный клич Суворова: "Вперед, в бой! Никаких рассуждений! Атакуйте! Смыкайте ряды! Заряжайте ружья! Бросайтесь в центр врага". Наша единственная цель - это спасать грешников и не рассуждать, а с помощью Божией, делать.

6. И последнее, что особенно волнует меня, - совершенствуйтесь в выборе вашей сферы деятельности. Я обращаюсь сегодня с этим к тем, кто не может сделать этого сам. а именно, ради огромной массы людей в далеких странах языческого мира. На наших кафедрах достаточно проповедников, но нам нужны люди, которые будут организовывать новые миссии. Кто же это будет делать? Можем ли мы с чистой совестью смотреть, как гибнут язычники'? Миллионы никогда не слышали имени Иисуса. Сотни миллионов видели миссионера только один раз в жизни и ничего не знают о нашем Царе. Можем ли мы допустить, чтобы они погибли? Можем ли мы спокойно ложиться в постель и спать, когда народы Китая, Индии, Японии и других стран гибнут? Не виновны ли мы в их крови? Разве не нуждаются они в нас? Наше решение должно строиться на вопросе не о том: "Могу ли я доказать, что мне не надо ехать?" Какой же ответ дадите вы, братья мои? Я спрашиваю об этом каждого из вас. Я ставлю перед вами вопрос, который бы честно поставил перед собой. Думаю, что если бы некоторые из наших ведущих проповедников туда поехали, то это оказало бы огромное стимулирующее влияние на жизнь нашей церкви, и я честно спрашивал себя, надо ли мне ехать. Но трезво взвесив все, я пришел к выводу, что должен оставаться на своем месте, и думаю, большинство христиан так же думает. Но надеюсь, что я с радостью поехал бы туда, если бы повелел мне это сделать мой долг. Братья, подумайте и взвесьте все, как это сделал я. Мы должны обращать язычников. Среди них есть немало избранных Богом, и мы должны идти и искать их, пока не найдем. Много препятствий сегодня устранено, все страны открыты для нас и расстояние - не препятствие теперь. Конечно, у нас нет дара говорить на всех языках, но теперь их легче изучить, и книгопечатание может помочь обрести этот потерянный дар. Миссии, как правило, подстерегают опасности, порой большие. Но они не должны удерживать настоящих людей, тем более что теперь их стало значительно меньше, чем в прошлом. Опасности, присущие для миссий, не должны удерживать настоящих людей, даже если бы они были и большими, но теперь они стали минимальными. Существует сотни мест, где крест Христов не известен и куда мы можем идти без всякого риска. Кто же пойдет? Это должны быть молодые, способные к этой работе братья, которые еще не обзавелись семьями.

Каждый поступающий в наш колледж должен хорошо подумать и быть готовым отдаться этой работе, если нет важных причин не делать этого. Мы хорошо знаем, что даже для колоний очень трудно найти нужных для этого людей. Так, в Австралии мне пришлось отказать в открытии миссии. Такого нельзя допускать. Конечно, среди нас есть еще люди, готовые на самопожертвование, пойти в ссылку ради Иисуса. Миссии очень нужны людям, и если бы они появились, то церковная веротерпимость удовлетворила бы их нужды, и фактически это уже и произошло. Однако до сих пор нет людей, которые бы согласились туда поехать. Я никогда не буду считать, братья, что мы, как истинные проповедники, выполнили свой долг, пока не увидим, что наши друзья борются во имя Иисуса в каждой стране, где страдают люди. Я уверен, что если призовет на это дело Господь, то вы будете лучшими из лучших миссионеров, потому что вы сделаете проповедь Евангелия главным делом в вашей работе, так как это самый верный путь силы Божией. Я хотел бы, чтобы наши общины были такими, как общины пастора Хармса в Германии, где каждый ее член самозабвенно и истинно посвятил себя Богу. Фермеры снабжают ее своими продуктами, рабочие отдают ей свой труд; один представил большой дом под миссионерский колледж, и пастор Хармс получил деньги на приобретение парохода, который он приспособил для путешествия в Африку и послал туда миссионеров и небольшие группы людей для основания там христианских общин среди бушменов. Когда же наши церкви станут столь же самоотверженными и энергичными? Посмотрите на моравских братьев! Каждый мужчина и каждая женщина у них стали миссионерами, как много они делают! Будем же, как они! Мало говорить: "Эти моравские братья изумительный народ!" Мы также должны быть такими же изумительными. Христос призвал их следовать Ему так же, как и призвал нас; их долг приносить себя в жертву не больше нашего. Почему же тогда мы не делаем этого? Когда мы читаем о самоотверженных людях, отдавших свою жизнь за Иисуса, мы должны не просто восхищаться ими, но подражать им. Кто же отважится на это сегодня? Решайтесь же. Разве нет среди вас желающих посвятить себя Господу? "Вперед!" - это сегодня клич ко всем вам. Нет ли среди вас смелых людей, желающих стать в первые ряды? Просите Господа, чтобы в этот день Пятидесятницы Дух Святой мог бы сказать: "Отделите мне Варнаву и Савла на дело".

Вперед! Во имя Господа нашего Иисуса Христа, ВПЕРЕД!





Глава 16. УМЕНИЕ ОТЛИЧАТЬ ИСТИНУ ОТ ЛЖЕИСТИНЫ

Одни вещи верные, другие неверные. Я считаю это аксиомой, но многие этого не думают. Согласно господствующему принципу нашего века, "Некоторые вещи либо верные, либо неверные, в зависимости от того, с какой точки зрения к ним подходить. Черное может быть белым, и белое черным в зависимости от обстоятельств, и не важно, как вы это назовете. Истина - это, конечно, правда, но было бы примитивно говорить, что противоположное ей - ложь; мы не должны быть фанатиками и помнить девиз: "сколько людей, столько мнений". Наши предки никогда не выходили за рамки своей веры, они твердо держались догматов откровенной истины и ревностно защищали то, что считали духовным; их поля были защищены изгородями и рвами, но сыновья их сломали эти изгороди и засыпали рвы, сравняли все с землей, и играли в чехарду с пограничными камнями. Школа современного богословия смеется над смехотворной позитивностью реформаторов и пуритан. Она движется в сторону веротерпимости и скоро объявит великий союз между небом и адом или, вернее, слияние их на условиях взаимного согласия, допуская сосуществование обоих, подобно сожительству льва с овцой. Однако, по моему твердому старомодному убеждению некоторые доктрины правильные, а утверждения, которые диаметрально противоположные им, неправильные, т.е. когда "нет" становится фактом, а "да" уже устарело, и когда "да" можно оправдать, тогда "нет" надо отбросить. Думаю, что тот, кто так долго ставит в тупик наши суды, это либо сэр Роджер, Тихборн, либо ему подобные; я не могу согласиться с тем, что он в одно и тоже время законный наследник и самозванец. Однако в религиозных вопросах модная точка зрения напоминает такой тупик.

Мы братья мои, имеем твердую веру, которую и должны проповедовать. Мы посланы с определенным посланием от Бога. Мы не смеем изменить это послание, когда его проповедуем. Мы посланы нашим Господом не с общим поручением, которое можно понять как; "Как вы будете чувствовать сердцем своим и думать головой своей, так и проповедуем. Идите в ногу со временем. Что люди хотят от вас слышать, то и говорите им, и они спасутся". Мы же понимаем это поручение иначе. В Библии все сказано ясно и определенно. Она не кусок воска, чтобы лепить его по своей воле, ни кусок материи, чтобы кроить платье по господствующей моде. Эти великие мыслители, видимо, считают Священное Писание коробкой с буквами, которыми они могут играть и составлять слова, какие им вздумается, или волшебной бутылкой, из которой могут выливать все, что им заблагорассудится, от атеизма до спиритуализма. Я слишком старомоден, чтобы пасть ниц и поклоняться этой теории. В Библии для меня все сказано ясно и определенно, без всяких "но" и "возможно", без "если" и "может быть" и пятьдесят тысяч других оттенков, которые нарушают эту определенность; для меня это непреложный факт, которому надо верить, и противоположное ему - это мертвое заблуждение, идущее от отцов лжи.

Считать, поэтому, что существует истина и существует лжеистина, что в Библии написаны истины и что Евангелие состоит из определенных вещей, в которые люди должны верить, позволяет нам быть твердо уверенным в том, чему мы учим, и учить с твердой уверенностью. Мы проповедуем людям, которые либо погибнут, либо спасутся, и они, конечно же, не спасутся ложным учением. Мы должны служить Богу, слугами Которого мы являемся, и Он не прославится, если будем мы учить лжеистинам; и Он не вознаградит нас и не скажет: "Хорошо, добрый и верный раб, ты так разумно изменил благовестие, как никто до тебя". Мы находимся в исключительном положении и должны обладать духом Михея, который сказал: "Жив Господь, - что скажет мне Бог мой, то изреку я". Ни более, ни менее того, что призывает нас говорить Слово Божие, и это Слово мы должны возвещать в духе, который убеждает сынов человеческих в том, что бы они ни думали, мы верим Богу и ничто не поколеблет нас в нашей вере Ему.

Братья, в чем же должны мы быть уверены? Некоторые воображают, что не существует твердых принципов, которых надо держаться". Может быть, есть несколько доктрин", сказал мне один из таких господ, "которые можно считать непреложными. Может быть, установлено, что есть Бог; но отнюдь не следует авторитетно настаивать на Его личности; многое можно сказать и о пантеизме! Такие люди проникают в наши ряды, но они обычно достаточно хитры, чтобы скрывать свои истинные мысли христианской фразеологией, действуя таким образом согласно своим принципам, потому что основным их правилом является то, что истина не имеет никакого значения.

Что касается нас, меня во всяком случае, то я уверен, что Бог есть и я буду проповедовать, как абсолютно уверенный в этом человек. Он - Творец неба и земли, Создатель Провидения, Господь милости. Благословенно имя Его во веки веков! У нас нет никаких сомнений и споров о Нем. Мы также уверены, что книга, называемая Библией, это Его слово и она вдохновенна: но не в смысле вдохновенности книг Шекспира, Мильтона и Драйдена, а в безмерно высшем смысле. Так что, имея точный текст, мы считаем слова его истинными. Мы верим, что все, сказанное в этой книги, что исходит от Бога, должны приниматься нами как Его непреложное свидетельство и не менее того Бог запрещает нам обольщаться теми разнообразными толкованиями способа вдохновения, которые нарушают его целостность. Эта книга является божественной; она совершенна и последнее слово в высшей инстанции - "Судия, прекращающий споры". Как не посмею я в мыслях своих вознести хулу на Творца моего, так не посмею я и усомниться в слове Его.

Мы также абсолютно верим в доктрину Пресвятой Троицы. Мы не може